Ольга Богатикова

ПОРТНИХА

ГЛАВА 1

Когда я увидела его впервые, почему-то сразу решила, что он принесет нам неприятности. Выглядел он, правда, сущим очаровашкой, однако моя интуиция сразу же возопила: с появлением этого человека в нашей жизни обязательно произойдут серьезные перемены.

Когда раздался звонок в дверь, я как раз собиралась сварить себе кофе. Пришлось отложить в сторону турку и идти проверять, кто же это решил посетить мое жилище, ибо гостей я сегодня не ждала и с родными общаться не планировала.

На пороге обнаружился молодой человек лет двадцати пяти — высокий, темноволосый, очень даже симпатичный. В руках у него был небольшой букетик золотых орхидей.

Увидев меня, визитер радостно заулыбался и не менее радостно провозгласил:

— Привет! Вот, шел мимо и решил явиться в гости — неожиданно и без приглашения. Пустишь?

— Может, и пущу, — задумчиво ответила я, с любопытством его разглядывая. — Если вы, юноша, скажете, кто вы такой.

Внешне парень напоминал мальчика-отличника из хорошей, образцово-показательной семьи: густые волосы аккуратно подстрижены, вокруг тонкой худой шеи обмотан клетчатый шарф (к слову, совсем недешевый, если судить по шерсти, из которой он изготовлен. Как и полурастегнутое темно-серое пальто, и виднеющийся из-под него свитер — все классического кроя, качественное и дорогое), большой лоб, тонкие черты лица, большущие небесно-голубые глаза с пушистыми ресницами.

После моих слов в этих глазах мелькнуло недоумение, а потом смущение — очевидно от осознания, что я не та, за кого он меня принял.

— Ой, — щеки парня порозовели. — Извините. Я — Дэн. Я пришел к Элане.

— Эланы сейчас дома нет, — наблюдать за его смущением было забавно.

— А вы?..

— А я — Алира. Ее мать.

— Ну ничего себе! — восхитился парень. — Вот это генофонд! А я-то подумал, что вы это она. Приятно познакомиться, госпожа Ланифи.

— Взаимно, Дэн. Элана ушла в магазин, с минуты на минуту должна вернуться обратно. Если хочешь, можешь подождать ее в доме.

— Очень хочу, — снова улыбнулся он.

Я посторонилась, пропуская его в прихожую.

— Угостить тебя кофе? Я как раз собиралась его варить.

— Не откажусь, — кивнул гость, вешая на крючок свое красивое пальто. — Лана говорила, что кофе у вас божественный.

Молодец парень. Именно так и нужно начинать знакомство с потенциальной тещей.

Я привела его в кухню, усадила за стол и загремела посудой.

— И в каких же отношениях вы состоите с Эланой? — поинтересовалась, наливая в турку воду.

— В достаточно близких. Мы встречаемся.

— И давно?

— Почти месяц.

О!

— Так ты — Дэн Крег?

— Он самый.

— Лана о тебе рассказывала.

— Правда? — в его глазах зажглись радостные огоньки. — Надеюсь, только хорошее?

Я улыбнулась и кивнула.

Уже то, что моя егоза бегает к тебе на свидания больше двух недель подряд говорит о том, что парень ты достойный. Позера или зануду она терпеть рядом с собой не станет, у нее с мужчинами разговор короткий.

Эх! Мне бы в ее годы такие хорошие мозги!..

— К кофе могу предложить тебе только сахар, Дэн. По крайней мере, пока дочь не вернулась из магазина. У нас не осталось ни печенья, ни конфет, ни булочек.

— А мука у вас есть? — поинтересовался парень, рассматривая полочку с моей коллекцией специй.

— Да.

— А соль, куриные яйца, растительное масло?

— Имеются. А что?

— Если вы не против, я мог бы испечь блинчиков. Давно обещал угостить Лану блинами, но все никак не получалось.

— Ты умеешь готовить? — удивилась я.

С ума сойти. Это первый дочкин кавалер, который буквально с порога предлагает помощь по хозяйству. Да ещё так просто и наивно.

— Умею. И люблю. Но я здесь чужой человек, а кухня — ваша, поэтому если вы не хотите…

— Да пеки пожалуйста, — усмехнулась я, доставая из шкафчика пакет с мукой. — Раз дал обещание, значит, нужно его выполнять.

Дэн тут же засучил рукава свитера и поскакал к раковине. Тщательно вымыл с мылом руки, а потом приступил к делу.

Быстро оценил качество предоставленных продуктов, ловко просеял через сито муку, за считанные минуты замесил тесто. Действовал при этом так твердо и уверенно, что я невольно им залюбовалась. Мальчик-то на кухне явно не новичок. Что ж, ценное качество для мужчины.

— А чем ты занимаешься, Дэн? Еще учишься или уже работаешь?

— Работаю, — ответил он, ловко переворачивая на сковороде первый блинчик. — Уже второй год.

— И кем?

— Инженером-проектировщиком. Проектирую телепортационные установки. Вернее, их некоторые отдельные элементы.

— Ого! — восхитилась я. — Здорово! Это, наверное, очень интересно.

— Ничего интересного, — фыркнул он. — Чертежи, магические проекции, отчеты… Одна муть и зеленая тоска. Мне не нравится.

— Если не нравится, почему тогда ты этим занимаешься?

— Потому что это престижно. И прибыльно. А ещё потому что магов-промышленников и магов-инженеров все уважают. И вообще, это занятие гораздо достойнее какой-то там кулинарии или другой подобной ерунды.

Он говорил, явно повторяя чьи-то слова, а его голос, тон, выражение лица буквально сочились ядовитым сарказмом.

Мне сразу стало интересно. Видимо, семья у парня не такая уж благополучная.

Перешла на магическое зрение и посмотрела на гостя с другой, нематериальной стороны.

Передо мной сразу же засверкали разноцветные нити его талантов (причем, все, как один оказались творческими), вокруг них яркими вспышками заискрились моральные качества — отзывчивость, доброта, трудолюбие, ответственность… Что интересно, в этом карагоде отчетливо выделялись пурпурно-красные огоньки магии. О, так он ещё и волшебник. Правда, слабенький, едва ли сумеет сотворить хоть маломальское чудо.

Затем поверх этой картины легла сеть здоровья — толстая, надежная. Хоть парень и смотрится задохликом, а физически явно крепок.

В целом, полотно получилось бы неплохое, если б не тугой комок скрытых комплексов и неуверенности в себе. Что ж, зато теперь понятно почему Ланка заинтересовалась этим Крегом. У нее-то уверенности с избытком, на двоих хватит.

— По-моему, кулинария — совсем не ерунда, — сказала я. — Ты сам-то кем бы хотел работать, Дэн?

— Кем-нибудь другим, — снова усмехнулся он. — Поваром, например. Или школьным учителем. Знаете, я неплохо лажу с детьми.

— Тогда почему бы тебе не сменить деятельность? Может, стоит заняться тем, к чему лежит душа?

— К сожалению, это невозможно, — грустно улыбнулся парень и поставил передо мной блюдо с результатом своего творчества. — Угощайтесь, госпожа Ланифи.

Блинчики выглядели потрясающе: тонкие, ароматные, в меру зажаристые. А на вкус вообще оказались выше всяких похвал.

— Ну как?

— Да ты волшебник, Дэн, — ответила я. — Такой вкуснятины я ещё никогда не ела.

Он зарделся, как маков цвет. Уселся за стол и тоже принялся за блины, попутно запивая их остывшим кофе.

— А чем занимаетесь вы, госпожа Ланифи?

— Ты можешь называть меня просто Алирой, — сказала ему. — А занимаюсь я пошивом одежды. Я — портниха.

— О!

— Как видишь, профессия моя не особенно престижная. Однако мне она очень нравится.

— Здорово. Вам повезло. И что же вы шьете?

— Все, что будет угодно клиенту — от носовых платков до зимних курток.

— И много у вас клиентов?

— Хватает. Я ведь портняжу давно, больше двадцати лет.

— У вас свое ателье?

— Да, оно расположено на соседней улице.

— Как интересно, — задумчиво произнес Дэн. — А ведь Элана выбрала совсем другую профессию. Она же учится на ландшафтного дизайнера.

— Да, — кивнула я. — На последнем курсе.

— Но ведь если она будет оформлять сады и парки, то не сможет продолжить ваше семейное дело!

— Не сможет, — кивнула я, принимаясь за следующий блинчик. — Что поделать — Лана категорически не любит шить.

— И вы не против?..

— Нет. Зачем я буду заставлять ее делать то, что ей не нравится?

Парень покачал головой.

В этот самый момент хлопнула входная дверь и звонкий мелодичный голосок громко возвестил:

— Мармулёк! Я дома!

Дэн от неожиданности едва не выронил надкушенный блин.

— Иди в кухню! — со смехом крикнула я в ответ. — У нас гость.

— Ты не представляешь какой там снегопад, — гремя вешалками, продолжила кричать Лана, — меня едва не завалило снегом! Но я преодолела все сугробы и принесла нам много разной еды. Ну, разве я не молодец?

Она ввалилась в кухню, румяная от мороза и растрепанная из-за своей широкой мохнатой шапки. Невысокая, светловолосая, с большими карими глазами. Как я.

В руках у нее был пакет с продуктами.

— Вот, значит, как, — строго протянула дочь, окинув внимательным взглядом меня, Дэна и блюдо с блинчиками. — Я там по бездорожью прыгаю, а они тут блины лопают!

— Именно так, — усмехнулась я, забирая у нее покупки. — А если бы ты ещё немного задержалась, мы бы и вовсе съели все вкусняшки. Правда, Дэн?

Парень не ответил. Обернувшись, я увидела выражение необыкновенного восторга на его лице и совершенно счастливые глаза, которыми он смотрел на мою дочь.

Оо… Да тут, похоже, все серьезнее, чем я думала.

— Бессовестные, — шутливо покачала головой Лана, цапая с тарелки угощение. — Едва не оставили меня голодной. А ты, Дэннер, надо полагать, шел мимо и решил заскочить в гости?

— Точно, — улыбнулся парень. — Привет, Лана.

— Привет, привет.

Она чмокнула его в щеку, подхватила тарелку с оставшимися блинами и объявив, что теперь ее очередь лакомиться выпечкой, уволокла и блюдо, и гостя в свою комнату.

…Они просидели вдвоем до самого вечера. Занимаясь домашними делами, я то и дело прислушивалась к звукам, доносившимся из дочкиной спальни, однако ничего особенного или подозрительного не услышала — оттуда раздавались только громкий смех и звонкий Ланкин голос.

Пару раз Элана прибегала на кухню за свежекупленным печеньем, а ближе к шести часам вечера я уже сама постучала в ее дверь, дабы напомнить, что пришла пора ужинать.

Дэн ушел в начале восьмого. Долго и мило прощался с нами в прихожей, словно изо всех сил оттягивая момент возвращения домой.

— Где ты откопала это чудо? — поинтересовалась я у дочери, когда за ее приятелем все-таки закрылась дверь.

— В парке, — ответила Элана. — Помнишь, в прошлом месяце была оттепель, и я поехала кататься на велосипеде? Вот. Он шел по аллее, а я ехала мимо и случайно окатила его водой из лужи. Так и познакомились.

— Да уж, — хмыкнула я. — Романтика.

— Он классный, — уверенно сказала дочь. — Забавный, веселый, добрый, как котенок. Умный очень. Ты, кстати, ему понравилась.

— В самом деле?

— Ага. Дэн сказал, что ты — замечательная. И что он тоже хотел бы иметь такую маму.

— У него нет мамы?

— Нет. Она умерла, когда ему было два года. Он ее даже не помнит.

Печально.

— А отец имеется?

— Имеется, — фыркнула Лана. — Но только номинально. У них очень своеобразная семья.

— Ты с ним знакома?

— Нет. Такой чести меня пока не удостоили.

Я внимательно посмотрела на дочь.

— Что у вас за отношения, Лана?

Она пожала плечами.

— Общаемся. Обсуждаем музыку и книги. Вместе гуляем. Он подвозит меня из универа домой. Только и всего.

— Дэн в тебя влюблен.

— Думаешь? — усмехнулась она.

— Уверена.

Лана немного помолчала.

— Мне с ним очень хорошо, мам. Он лучше всех моих знакомых парней. Но дальше дружбы заходить не хочется. Страшно.

Еще бы. Когда перед глазами такой яркий пример неудачных отношений, как у ее матери, сто раз подумаешь — а оно вообще надо?

— Пусть идет как идет, — кивнула я. — А там будет видно.

* * *

Ланка оказалась права — снегом действительно завалило весь город. Из окна белые улицы смотрелись, конечно же, красиво, однако стоило утром выйти за порог и сделать попытку добраться до работы, как сразу стал понятен весь масштаб этого стихийного бедствия.

Хоть мое ателье расположено совсем рядом с домом, прихожу я туда за несколько часов до открытия. Делаю влажную уборку, дошиваю незаконченные изделия, обдумываю и рисую эскизы новых моделей одежды, которые можно будет предложить потенциальным клиентам. Сегодня большую часть времени пришлось потратить на то, чтобы очистить от снега крыльцо и прилегающую к нему дорожку, дабы эти самые клиенты могли свободно до меня добраться.

Пока убирала, несколько раз поднимала глаза, чтобы полюбоваться на новенькую вывеску, которую недавно повесили над входом в мою мастерскую. Теперь вместо старой полустёршейся таблички над крыльцом красовалось коралловое магически скрепленное полотно с надписью «Милагро». Видно его издалека, поэтому есть надежда, что ко мне на огонек будут заходить не только постоянные посетители, но и новые, незнакомые люди.

На самом деле, индивидуальный пошив одежды пользуется в нашей стране не меньшей популярностью, чем магазины готового платья. А в чем-то даже большей. Благодаря магически усиленным швейным машинам современным портнихам нужно совсем немного времени, чтобы выполнить заказ на любую, даже самую сложную деталь гардероба. Поэтому многие горожане предпочитают шить себе одежду у частного мастера, ведь это гораздо быстрее и дешевле, чем влетающие в копеечку походы по бутикам. Так что ателье у нас полно, и между ними идет неслабая конкуренция. Каждый заманивает клиентов, чем может: кто-то скидками, кто-то широким ассортиментом тканей, кто-то дополнительными услугами вроде эксклюзивных подвесок и аксессуаров.

«Милагро» с одной стороны, мало отличается от прочих мастерских: такая же техника, примерочная, ткани, фурнитура — словом, рядовая мастерская, в которой шьют и ремонтируют одежду люди среднего достатка. С другой, есть в сшитых мною платьях, брюках и кофточках помимо качества и хорошего кроя один секрет, которого нет ни у кого. Мои вещи приносят людям счастье. Причем, в самом прямом смысле.

…Дверной колокольчик возвестил о том, что порог «Милагро» переступил первый клиент, буквально через десять минут после того, как я повесила на дверь табличку «Открыто». Очень, к слову, вовремя — я как раз прострочила последний шов на новых брюках господина Лиззе — одного из моих постоянных клиентов.

Выглянула из-за ширмы, отделявшей рабочую зону от маленького холла со стойкой и креслами для посетителей, и увидела худенькую незнакомую девушку в стареньком пальто и тонком берете, нерешительно остановившуюся на пороге.

— Доброе утро, — улыбнулась я, выходя ей навстречу. — Прошу, проходите. Чем могу вам помочь?

— Здравствуйте, — скромно улыбнулась она в ответ. — Мне нужна юбка. Классического кроя. Срочно нужна. Очень-очень.

— Минимальное время пошива одежды вместе с примеркой — три часа, — заметила я. — Если, разумеется, нет другой срочной работы. Но вам повезло — сейчас горящих заказов у меня не имеется.

Девушка просияла и шустро последовала за мной на рабочую половину — снимать мерки.

— Юбка должна быть самая простая, — говорила она, пока я измеряла ее тоненькую талию. — Прямая, длиной чуть ниже колена. И обязательно черная. У вас ведь есть черная ткань?

— Конечно. Декоративные элементы использовать будем? Вышивку, отделку…

— Нет-нет! Сшейте мне самую обычную черную юбку. И, пожалуйста, побыстрее.

— Но ведь обычная — это скучно, — удивилась я. — Я уже поняла, что вам нужен офисный вариант одежды, но ведь даже самый строгий дресс код не запрещает иметь на юбочке интересную вытачку или красивый поясок. Если вопрос в цене, можете не волноваться, дополнительные красивости у меня стоят совсем не дорого.

Девушка вздохнула.

— Да не в цене тут дело. Хотя, и в ней, конечно, тоже. Денег у меня не так уж много. Просто после обеда я иду на собеседование в одну серьезную организации.

— Вы хотите устроиться на работу?

— Да, очень хочу. Даже не так — мне просто необходима эта работа. И ведь я подхожу по всем параметрам: у меня и образование соответствующее есть, и некоторый опыт имеется, и возраст оптимальный, и желание трудиться тоже.

— Но нет черной классической юбки.

— Да! Мне сказали, что тамошняя начальница — очень строгая придирчивая дама. Она обращает внимание на все, а особенно на внешний вид сотрудников. И на собеседование к ней нужно идти обязательно в деловом костюме. Блузка у меня есть, жакет одолжила соседка, а вот юбка — увы…

— Ее можно было купить в магазине.

— Может быть, и можно. Но я такая невезучая! С самого утра обежала половину города, но не нашла ничего подходящего. Только представьте: то цвет не тот, то нет нужного размера, то стоимость такая, что становится нехорошо. Единственный выход — шить.

— Вы так уверены, что благодаря черной юбке вас возьмут на работу?

— Я ни в чем не уверена, — снова вздохнула клиентка. — Когда я войду в кабинет к этой строгой начальнице, у меня наверняка отнимется язык, подвернется нога или случится ещё что-нибудь такое, из-за чего надо мной сначала посмеются, а потом прогонят прочь. И никакая юбка не поможет.

Это точно.

Слушая ее взволнованный рассказ, я внимательно рассматривала посетительницу своим особым зрением. При этом меня не покидало чувство дежавю. Примерно такое же полотно я наблюдала вчера у Дэна Крега, только в менее запущенном варианте. Здесь же нет ни одной искры магических сил, клубок комплексов больше, способностей чуть меньше, зато моральные качества на высоте. Словом, девочка — умничка и разумничка, но жутко неуверенная в себе.

Впрочем, это не беда.

— Знаете… Как вас зовут?

— Анита.

— Анита, мне кажется, это неправильно — идти на собеседование, заранее настроившись на провал. Поэтому, чтобы поддержать ваш боевой дух, я сошью вам особенную юбочку. Она будет приносить удачу.

— Удачу? — удивленно переспросила девушка. — Вы, что же, магичка?

— Ну… В некотором роде, — улыбнулась я. — По крайней мере, мои клиенты считают именно так. Говорят, вещи, которые я шью, просто волшебные — им буквально нет сноса.

Анита хихикнула.

— И сколько я буду вам должна за колдовство?

— Нисколько. Удача идет в подарок.

Ткань для будущей детали делового костюма мы выбрали быстро, и пока я кроила юбку, клиентка скромно сидела в кресле для посетителей, ожидая первой примерки.

Спустя час, подгоняя миди по ее фигуре, я одновременно копировала поврежденные энерголинии девушки, те самые, из-за которых она вечно чувствует себя неудачницей и которые совершенно определенно портят ей жизни.

Честно говоря, в чем-то Анита права — я действительно волшебница, но волшебство мое особенное, отличное от того, к которому мы все привыкли. Я не могу передвигать взглядом предметы, вызывать ветер или создавать порталы. Зато отчетливо вижу энергетические нити, которыми оплетен каждый человек, те, что отражают черты его характера, моральные качества, стремления и предрасположенности.

Для меня все они складываются в единое полотно, на котором, как на картине можно увидеть практически всю подноготную человека, кроме разве что его отдельных чувств и эмоций.

Зачастую это самое полотно бывает испорчено узелками, комочками, а то и целыми дырами комплексов, предрассудков и прочей внутренней гадости, мешающей людям радоваться жизни.

Суть моего необычного дара состоит в том, что я могу убрать эти узелки и заменить прогнившие нити новыми. Правда, процесс этот достаточно медленный и весьма энергозатратный. А еще, что греха таить, лично для меня совсем нежелательный, ибо может привлечь внимание тех, кого я не хочу ни видеть, ни знать. Однако, желание латать испорченные полотна, по всей видимости, течет по моему организму вместе с кровью и вытравить его оттуда никак нельзя. Поэтому я шью волшебную одежду — вплетаю в ее ткань, швы или декоративные элементы правильные, здоровые нити, которые способны если не излечить, то хотя бы улучшить состояние поврежденной энергетической ткани.

Правда, эту эксклюзивную услугу «Милагро» я не афиширую, да и доступна она только для тех, кому действительно нужна.

Взять хотя бы Аниту. Прекрасная девушка — умная, старательная, добросовестная. Но слишком скромная, склонная к рефлексии и, как следствие, создающая сама себе проблемы. Возможно, ее очень строго воспитывали родители, обижали сверстники, или было в ее жизни что-то еще, из-за чего на энергополотне образовались узелки комплексов. В принципе, ничего особенного в этом нет, куча людей страдает точно таким же «недугом». Но если я могу помочь человеку, почему бы это ни сделать?

Собирая воедино строгую офисную юбку, я добавила в ткань несколько свежих нитей моральной устойчивости. Теперь каждый раз, когда Анита будет в нее наряжаться, мысли ее будут ясными, речь — внятной и стройной, а душа — спокойной. Все остальное девушка сделает сама.

…Юбка была готова ровно через два с половиной часа.

— Пожалуйста, принимайте заказ, — радостно сообщила я, передавая клиентке сверток.

— Спасибо, — улыбнулась Анита. — Как бы мне хотелось, чтобы эта вещь действительно принесла удачу!

— Так в чем же дело? Просто поверьте в это и все.

— Да-да, — засмеялась Анита. — Я тоже знаю про чудеса самовнушения. Когда училась в школе, у меня были жуткие проблемы с чистописанием. Тогда мама подарила мне красивую ручку с ярким колпачком и тоже сказала, что она волшебная. Мол, кто ею пишет, у того будет красивый почерк и не окажется ни одной ошибки. И я поверила.

— И что же, ручка писала правильно?

— Представьте себе, да. После этого по чистописанию у меня были одни пятерки.

Какая мама молодец!

— Что ж, раз однажды получилось, значит, получится снова, — подмигнула я. — Надевайте счастливую юбку, Анита. И бегите устраиваться на работу.

* * *

В целом, день сегодня прошел ровно, без особенных происшествий.

После того, как первая клиентка забрала срочный заказ, за своими брюками явился Карл Лиззе — сухонький пожилой мужчина, заказывающий у меня одежду для себя и своей жены на протяжении уже многих лет. Получив сверток с обновкой, он передал письмо от директрисы расположенного неподалеку частного детского сада, в котором работал завхозом. В конверте оказался подписанный договор на пошив очередной партии постельного белья.

Собственно, этим самым бельем я занималась до самого вечера.

С детским садом, к слову, тоже сотрудничаю давно — его хозяйка давно заметила, что на сшитых мною наволочках и простынях ребятишки спят особенно крепко и спокойно.

…Домой я пришла чуть позже обычного — в начале восьмого. Едва переступила порог, как меня буквально окутало чудесным ароматом запеченного мяса.

На звук хлопнувшей двери в прихожую выглянула Лана.

— Что-то ты поздно сегодня, мармулек.

— Заработалась, — ответила, снимая пальто. — Я так понимаю, у нас снова в гостях Дэн?

— Да, — удивилась дочь. — А как ты догадалась?

— По запаху. Ни ты, ни я никогда не приготовим мясо так, чтобы оно пахло настолько восхитительно.

— Ну да, — хмыкнула дочь. — Мы с тобой в этом отношении криворукие. Пошли, мармулек, нас сейчас будут кормить.

Дэн, похоже, в моей кухне вполне освоился и чувствовал себя совсем как дома. Остановившись в дверях, я снова залюбовалась тем, как ловко он хлопочет у плиты. Судя по количеству посуды, еды дочкин приятель наготовил на неделю вперед: помимо мяса я разглядела глубокую миску с салатом, тарелку с котлетами, кастрюлю с супом и блюдо с новой порцией блинов.

— Я сказала Дэну, что у тебя много работы в ателье, и он предложил мне помочь приготовить ужин, — тихо сказала подошедшая сзади Элана.

— Ты только посмотри, как здорово он управляется с продуктами, — с восхищением произнесла я. — Бесконечно бы на это смотрела.

— Правда? — хмыкнула Лана. — Дэн, ты слышал? Мама предлагает тебе переселиться к нам!

Я толкнула ее локтем в бок.

— Спасибо, Алира, — улыбнулся парень, повернувшись в нашу сторону. — Но лучше я буду просто приходить к вам в гости.

— Здесь так много вкусного, — сказала я, усевшись за стол. — Мы что-то празднуем?

— Не совсем, — ответил Дэн. — Хотя… Я сегодня снял себе отдельную квартиру и завтра-послезавтра туда перееду.

— Мы вместе ее выбрали, — гордо заявила Ланка.

Я улыбнулась и кивнула.

Что ж, отдельное жилье — это неизбежный этап, через который проходят и родители, и дети. В самостоятельной жизни без личной норки никак. Хотя я с некоторым страхом жду момента, когда мой ребенок скажет, что решил переселиться из родительского дома в свой собственный.

— И что это за квартира? — поинтересовалась, принимая из рук дочери тарелку с супом.

— Очень уютная, — живо откликнулся Дэн. — Небольшая, но мне много места и не надо. Район тоже ничего. Офис, в котором я работаю, — рядом. В общем, то, что надо. Поживу немного, а потом уже попытаюсь купить себе свое жилье.

— Может, стоило сразу озаботиться покупкой? — осторожно спросила я. — Все-таки съемная квартира тоже требует денег. Зачем отдавать их чужому человеку, если можно ещё какое-то время пожить с родными? Или тебя выгоняют из дома?

— Нет, не выгоняют, — скривился парень. — Но оставаться там я больше не могу. Лучше уж заплачу этим самым чужим людям, зато жить и собирать деньги буду спокойно.

Ну-ну.

— Ты живешь с отцом?

— Да, — кивнул он.

— Вдвоем?

— Вдвоем.

— И как он отнесся к твоему желанию переехать?

— Никак, — хмыкнул Дэн. — Хотя скорее был рад, чем огорчен.

Что ж, теперь понятно откуда у этого молодого кулинара столько скрытых комплексов. Похоже, отношения с папой у него действительно не очень.

Элана, видя, что разговор гостю удовольствия не доставляет, быстро перевела беседу на другую тему — начала живо и со смехом рассказывать, как весело они сегодня вечером ездили по городу и выбирали какую именно квартиру снимут. Дэн ее инициативу сразу же поддержал, поэтому ужин у нас прошел в теплой непринужденной обстановке.

Продолжить за чаем повествование о сегодняшних приключениях детям помешал запиликавший мобильный телефон Эланы. Посмотрев на его дисплей, дочь сделала большие глаза и пробормотав: «Дипломный руководитель!», — убежала разговаривать в гостиную. Наш гость проводил ее нежным взглядом.

— Спасибо за угощение, Дэн, — сказала я. — У тебя настоящий кулинарный талант.

Парень довольно улыбнулся.

— А вам спасибо за Лану, госпожа Ланифи.

Я засмеялась.

— Не рано ли благодаришь?

— Что вы, в самый раз. Знаете, это ведь она убедила меня отселиться от отца. Элана такая активная, зажигательная! Я бы к этому решению ещё год шел. Или два. Истрепал бы себе за это время все нервы. Может, даже стал неврастеником.

— Ого, — удивилась я. — Вам с отцом так тесно вместе?

— Не то чтобы тесно, — ответил Дэн. — У нас большой просторный дом. Бывает так, что мы целыми днями не видимся и не общаемся. Особенно, если я задерживаюсь на работе, а он на службе.

— И при этом вы умудряетесь трепать друг другу нервы?

— Да.

— У вас, наверное, очень разные характеры.

— Не то слово, — усмехнулся парень.

— Знаешь, иногда, чтобы заключить перемирие, нужно просто поговорить по душам.

— Это не наш случай, — отмахнулся Дэн. — Я пытался вывести отца на разговор, но ни к чему хорошему это ни разу не приводило. Наорем друг на друга, наговорим гадостей и расходимся по своим комнатам. Лучше уж просто разъехаться и жить спокойно.

— Чем же папа в тебе не доволен?

Дэн закатил глаза.

— Долго перечислять. У него целый список моих недостатков. Но если коротко, я — главное разочарование в его жизни.

— Прямо-таки разочарование?

— Ага. У нас в роду все мужчины рождаются сильными — и физически, и магически, и духовно. Один я — паршивая овца. Тридцать раз не подтянусь, магии — кот наплакал, да сам по себе — слабак и рохля.

Оо… Как мне это знакомо!

Лана правильно сделала, что уговорила этого ягненка переехать.

Мы немного помолчали.

— Ты единственный ребенок в семье? — спросила я у Дэна.

— Нет, — ответил он. — У меня есть старший брат Кир. Он-то как раз настоящий Крег — сильный и очень способный.

— А какие у тебя отношения с ним?

Дэн улыбнулся.

— Прекрасные. Брат у меня замечательный. Правда, мы редко видимся. Кир, как и отец, окончил военную академию и стал боевым магом. Сейчас служит на границе с соседним государством.

Ясно. Старший сын — любимый, младший — нет. Хорошо хоть у братьев между собой мир и согласие.

У меня в семье такой отдушины не было.

— Знаешь, Дэн, — задумчиво сказала ему. — Я тебя хорошо понимаю. Мои отношения с родителями тоже были так себе. Вернее, с одним родителем — с мамой.

— Да? — удивился парень. — У вас с кем-то могут быть плохие отношения?

— Тебя это удивляет?

— Ну… — он немного смутился. — Вы такая… хорошая. Слушаете, разговариваете. Вам хочется рассказать все-все.

Ох…

Рассказывать тебе хочется не потому что я хорошая, а потому что дома разговаривать не с кем.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Только моя мама считает иначе. Давным-давно она возлагала на меня большие надежды, а я их не оправдала. С тех пор прошло много лет, а она все не может мне простить, что я такая, какая есть.

— Вы общаетесь?

— Да, но редко. И в основном по телефону. Представь себе, она до сих пор ко мне придирается, ищет недостатки и убеждает, что мы с Ланой неправильно живем. Раньше я в ответ сердилась, спорила, что-то доказывала, кричала.

— А теперь?

— Теперь мне хватает мудрости просто молчать. Или отвечать спокойным голосом. Нас обеих не переделать, так есть ли смысл сотрясать воздух?

Несколько секунд Дэн молчал.

— А ваш отец, Алира?

— А отца у меня нет.

— Он умер?

— Они с мамой развелись. Очень давно, мне тогда было девять лет. С тех пор я о нем ничего не слышала. Может быть, он действительно уже мертв. Сейчас-то мне сорок два.

Я поставила на стол пустую чашку.

— Я к чему тебе об этом рассказываю, Дэн. Твой папа, как и моя мать, останется таким, какой есть. И ты ничего с этим не сделаешь. Это нужно принять и просто поберечь нервы — и свои, и его.

— Я его уже давно принял, — грустно улыбнулся парень. — А вот он меня принять не хочет. Как я только не пытался это изменить! И спортом занимался, чтобы стать крепче, и образование получил техническое, как он хотел. И даже эти дурацкие телепортационные стяжки конструирую, чтобы ему доказать: я не бездарь и не дурак! И все без толку.

— А вот это ты, голубчик, зря, — покачала я головой. — Одно дело прислушиваться к советам родителей, и совсем другое — строить свою жизнь по их указке. Да ещё пытаясь им что-то доказать. У твоего отца жизнь своя, а у тебя — своя. Как же ты хочешь, чтобы он тебя полюбил, если ты сам себя не любишь?

Дэн поднял на меня задумчивый взгляд и хотел что-то ответить, но не успел — в кухню вихрем влетела счастливая Ланка.

— Ты чай выпил? — спросила она у своего кавалера. — Да? Вот и ладненько. Идем со мной, пусть мармулек после трудового дня отдыхает.

Я проводила их взглядом, потом немного подумала и налила себе вторую чашку чая.

На самом деле, это очень больно и обидно — быть чьим-то разочарованием. Уж я это знаю.

Когда-то, когда деревья были большими, моя мать надеялась, что сумеет с моей помощью удержать возле себя отца. Любила его очень. Гораздо больше, чем меня. Однако, папа все равно ушел. Вернее, мы ушли.

Я до сих пор помню, как мама, бледная и молчаливая, собрала свои и мои вещи в большой чемодан, а потом отец отвез нас с этим чемоданом на вокзал. Вручил матери билеты и какие-то деньги и сразу же уехал обратно. А мы сели в поезд и прибыли в этот город.

В минуты плохого настроения, которые в течение следующих лет наступали у мамы достаточно часто, она любила кричать, что это я виновата в том, что наша семья распалась. Что если бы во мне была хоть капля родовой магии отца, все могло бы быть по-другому. Я слушала, молча глотала слезы и чувствовала себя самым мерзким и гадким существом во вселенной.

Да, я прекрасно понимаю Дэна.

Тоже, будучи ребенком, изо всех сил старалась угодить своей родительнице. Задобрить, чтобы не кричала и не била. Доказать ей (или все-таки себе?..), что я не ничтожество.

Помню, как не хотелось мне возвращаться после школы домой — там меня ждали равнодушные глаза и презрительные усмешки. Еще помню, как ненавидела занятия по экономике, которую стала изучать под давлением матери. И с какой радостью выскочила в девятнадцать лет замуж, когда в моей жизни вдруг появился веселый и богемный Грег Ланифи — будущий отец Эланы…

Что ж, что было, то уже быльем поросло. Шишек я за свою жизнь набила немало. Надеюсь, дочь учтет мои ошибки. И ее приятель тоже.

ГЛАВА 2

Первый клиент в этот день явился ближе к полудню. Если честно, я очень надеялась, что посетителей сегодня не будет вовсе — работы и так накопилась целая пропасть.

С того момента, как четыре недели назад господин Лиззе принес мне заказ на простыни для детского сада, новые заказы посыпались, словно из рога изобилия. К тому же, вчера вечером начала барахлить швейная машина, а сегодня она и вовсе делала решительные попытки сломаться окончательно.

…Колокольчик на двери тихо звякнул, и в маленький холл моего ателье вошла высокая худая женщина.

— Добрый день, — вежливо сказала она, когда я, оставив дела, вышла ей навстречу. — Могу я заказать у вас ночную рубашку?

— Конечно, — кивнула я. — Но она будет готова не раньше завтрашнего вечера, сейчас у меня очень много работы.

— Хорошо, — ответила клиентка. — Такой срок меня вполне устраивает.

Я указала ей на одно из кресел, и она послушно в него опустилась.

— Какого фасона вы хотите сорочку?

— Видите ли, ночнушка нужна не мне, а моей дочери. Вот, — женщина вынула из сумочки маленький лист бумаги и протянула его мне. — Здесь указаны ее размеры.

— Почему же вы не привели дочь с собой?

— Она… не совсем здорова. И я не хочу лишний раз ее тревожить. А рубашка ей нужна особенная. Дело в том, что в конце этой недели дочка отправляется на лечение в клинику, а по тамошним правилам пациентка должна обязательно иметь широкую ночную сорочку. Причем такую, чтобы на ее горловине была пришита специальная тесемка. Я принесла эту тесемку с собой.

Клиентка снова открыла сумку и достала из нее длинную голубую ленту. С подобными лентами я уже работала не раз, и они, к слову, действительно особенные. Обычно такую тесьму используют, дабы укрепить некоторые слабые участки одежды. В частности, ее пришивают на смирительные рубашки, чтобы те, на кого их будут надевать, случайно (или не случайно) их не порвали.

— Правильно ли я поняла, — медленно сказала ей, — вам нужна… специализированная одежда?

— Не совсем, — грустно улыбнулась женщина. — Не думайте, моя дочь не сумасшедшая. Хотя многие наши знакомые считают иначе. Мила просто другая. Не такая, как все. У нее аутизм, в достаточно серьезной форме.

Аутизм.

Как странно. Я слышала, что им чаще страдают мальчики.

Помнится, когда моя Элана была маленькой, в детском саду, который она посещала, была секция для «особенных» детей, чьи родители не имели возможности оплатить магическое лечение их психического здоровья.

Был среди этих ребят мальчонка с аутизмом. Рыжий, очень худенький. Он всегда, даже в помещении, носил кепку с длинным козырьком — плохо переносил яркий свет и категорически не любил громкую музыку и любые резкие звуки. Еще он каждый раз долго и жалобно плакал, когда родители приводили его в садик. А потом садился в уголок и целыми часами раскладывал ровными рядами пластиковые кубики. Ни с кем не играл, ни на кого не смотрел, ни с кем не разговаривал, кроме, разве что, старенькой нянечки и педагога-психолога, которые чем-то ему нравились. Других обитателей детсада он к себе не подпускал. Стоило кому-нибудь «неугодному» нарушить его личное пространство, с рыжиком случалась истерика.

Я сама неоднократно видела, как во время прогулок этот мальчик сидел отдельно ото всех и с сосредоточенным лицом перебирал камни, палочки, пожухлые листья. Ни с того, ни с сего он мог вскочить на ноги и начать кружиться, как волчок. Мне говорили, что все эти незамысловатые действия его успокаивают, потому что каждый раз, когда он выныривал из своего внутреннего мира, испытывал настоящий стресс…

— Когда Мила нервничает, она начинает рвать на себе одежду, — продолжила между тем заказчица. — Платья, кофточки, сорочки очень быстро приходят в негодность. Я хотела купить ей укрепленные вещи, но их можно изготовить только на заказ.

— Знаете, — задумчиво сказала я, — я, конечно, сошью для вашей дочери ночнушку, но мне будет нужно сделать примерку, чтобы хорошо подогнать ее по размеру.

— Зачем? — удивилась женщина. — Это же не бальное платье. Если рубашка окажется Миле великовата — не беда. Она в ней будет спать, а не танцевать.

— Мне бы хотелось сделать свою работу хорошо, — улыбнулась я. — Неужели у вас нет возможности привести девочку сюда?

— Возможность есть, — вздохнула клиентка. — Но это будет стоить всем нам кучи нервов. Мила очень не любит незнакомых людей и никогда не позволит чужому человеку к себе притронуться.

— Я не буду ее трогать. Просто посмотрю, как на ней сидит рубашка. Один раз. К тому же, мне нужно знать, в каком количестве пришивать укрепитель, чтобы он не вызвал дискомфорт. Вы ведь знаете, что если не рассчитать его длину, он может удушить?

В глазах женщины мелькнул испуг.

— Ну, раз так, тогда я, конечно, ее приведу, — пробормотала она. — Скажите только когда.

— Сегодня, — ответила я. — Часа через три.

— Но ведь вы сказали, что у вас много заказов, — удивилась клиентка.

— Так и есть. Но, думаю, для вашей сорочки смогу выкроить немного времени.

Когда женщина ушла, я сразу приступила к делу. Все прочие платья, юбки, блузки и комбинезоны отправились отдыхать — ими решила заняться позже. Все-таки для пошива ночной рубашки действительно много времени не нужно. Зато, судя по уставшим измученным глазам клиентки, ее дочери помощь нужна в первую очередь.

Саму девочку увидеть нужно обязательно, хотя бы на пару минут, чтобы знать над чем конкретно нужно работать.

…Милу ко мне привели только вечером. Что интересно, ребенок, страдающий аутизмом, оказался миловидной шестнадцатилетней девушкой.

Когда она переступила порог «Милагро», черты ее лица сначала стали жесткими, напряженными, однако спустя всего несколько секунд, разгладились, и Мила с искренним интересом начала осматриваться по сторонам.

Пока мать уговаривала дочку отправиться за ширму и примерить новую ночнушку, я внимательно рассматривала ее магическим взглядом.

Господи Боже! Такого полотна я в своей жизни еще не видела ни разу.

Во-первых, сама энергетическая ткань оказалась соткана не так, как у остальных людей. Очевидно, «особенность» Милы была врожденной или же приобретенной в раннем детстве после какого-то серьезной происшествия. Возможно, во время родов она получила травму или же перенесла серьезную болезнь, и поэтому полотно выткалось необычным образом.

Во-вторых, почти все ее энергетические нити находились в ужасном беспорядке. Спутанные, покрытые узелками страхов, они представляли собой один большой разноцветный клубок, который лично мне внушал ужас.

Сколько же здесь работы!..

Традиционной магией лечить девушку практически бесполезно. Даже мне понадобится много времени и труда, чтобы хоть как-то расплести эту пряжу.

Это при том, что родители бедняжки явно сделали для дочери очень многое: некоторые нити выглядели восстановленными заново — наверное, Милу лечат уже очень давно, возможно, с самого рождения.

Да… Одной ночнушкой здесь не обойтись. Радует одно — все энергонити хоть и спутанные, но крепкие и вполне себе жизнеспособные. А это значит, что за ее психическое здоровье еще можно побороться. Такой, как все остальные люди, она, конечно, не станет, однако научиться самостоятельно ориентироваться в этом непонятном для нее мире, скорее всего, сможет. Главное, убрать страхи, распутать эмоции и выпрямить самосознание.

Что ж, это будет непросто.

…Примерка длилась почти час. Чтобы уговорить Милу переодеться, ее матери пришлось потрать на уговоры немало сил. А потом столько же, чтобы убедить снять красивую, но ещё не до конца готовую сорочку. При этом женщине приходилось постоянно следить за тем, чтобы дочь ничего не сломала и ни на что не наткнулась — при всей своей миниатюрности девушка оказалась на удивление неуклюжей. А ещё очень подвижной — все, что попадалось ей на глаза, Мила пыталась потрогать руками. В конце концов я вручила ей коробку с катушками разноцветных ниток, и дальше наша работа проходила более-менее спокойно.

Когда заказчицы, наконец, ушли, выяснилось, что собирать сорочку мне придется вручную: едва я прострочила один единственный шов, как швейная машина жалобно скрипнула и отключилась. Примерно двадцать минут я пыталась ее реанимировать, но потом плюнула и взялась за иголку сама.

Словом, времени на пошив примитивной ночной сорочки ушло много. Когда я отрезала последнюю нитку, часы показывали девятый час вечера, а мобильный телефон — шестой пропущенный вызов от Эланы. Отвечать дочери я не стала — сшивая ткань, одновременно вплетала в нитки энергетические стабилизаторы, призванные нормализировать эмоциональный фон моей юной клиентки. Отвлекаться от этого дела чревато — можно сбиться и все придется начинать заново.

Впрочем, собрав ночнушку воедино, работу над ней я ещё не закончила. Продолжать ее, правда, пришлось дома. Наскоро поужинав и выслушав от дочери претензию о том, что я «жутко ее испугала, и вообще это очень стыдно — не отвечать на телефонные звонки», отправилась в свою спальню и практически до утра занималась вышивкой — расшивала рукава, подол и боковые швы сорочки замысловатыми узорами, которые должны будут убрать у ее хозяйки тревожность и страхи, а также запустить механизм расправления спутанных энергонитей.

В четвертом часу утра, когда дело наконец было сделано, я осторожно пробралась в комнату к спящей дочери, почти пять минут любовалась на нее и благодарила Бога за то, что он позволил моему ребенку родиться здоровым.

* * *

Мать Милы пришла за рубашкой буквально через несколько минут после того, как я повесила на дверь ателье табличку «Открыто». Долго ахала, разглядывая вышивку, и даже пыталась заплатить за этот неожиданный и очень красивый бонус чуть больше оговоренной суммы.

Лишних денег я не взяла, все-таки доходы у меня неплохие, а ей во время реабилитации дочери пригодится каждая монетка.

Едва клиентка вышла за порог, как громко звякнул дверной колокольчик, и в мою мастерскую ворвался веселый заснеженный вихрь, в котором я с удивлением узнала Аниту — ту самую девушку, которая месяц назад заказала у меня черную офисную юбку.

— Госпожа Ланифи, меня приняли на работу! — радостно сообщила она и сунула мне в руки большую картонную коробку с логотипом одного из кондитерских магазинов города. — Вот, получила первую зарплату и решила сделать вам небольшой подарок. Угощайтесь.

— Спасибо, — немного растерялась я. — А за что мне подарок?..

— За волшебную юбку, конечно, — улыбнулась девушка. — Она ведь правда оказалась счастливой. Я в ней и собеседование удачно прошла, и переговоры с клиентами уже два раза проводила. Причем, очень успешно! Да и вообще, мне в ней так уютно и комфортно! Поэтому спасибо вам еще раз и приятного чаепития!

Прежде чем я успела что-либо сказать, Анита помахала мне рукой и скрылась за дверью.

Проводила ее взглядом и пошла открывать подарок.

В коробке обнаружился торт, большой и наверняка вкусный. Сразу подумалось, что ни в одиночку, ни вдвоем с Эланой мне такую махину не осилить, а значит нужно вызывать подмогу.

Вынула из сумки телефон, набрала знакомый номер.

— Привет, дорогая, — послышался в трубке звонкий голос моей старинной приятельницы. — Давненько ты мне в такую рань не звонила. Что-то случилось?

— Случилось, Марита. Мне подарили торт. Большой. С желе и без мастики.

— О!.. Сейчас буду!

— И соседа своего захвати.

— Вот еще! Он же съест больше, чем мы с тобой вместе взятые.

— Не жадничай. К тому же, у меня вчера сломалась швейная машина.

— Аа. Тогда ладно.

Они явились ровно через десять минут — моя одноклассница и, по совместительству, хозяйка небольшого цветочного магазина Марита Пэнс и Конор Руби — сапожник, слесарь, электрик и вообще умелец на все руки, чья мастерская расположена через стенку от душистых роз и хризантем Мариты. К их приходу я как раз успела вскипятить воду и заварить чай.

— И откуда же у тебя взялось это чудо кулинарного искусства? — поинтересовалась Марита, разглядывая торт.

— Принесла благодарная заказчица.

— Везет, — вздохнула приятельница. — Мне за мои цветы дают только деньги.

— И иногда по шее, — хохотнул Конор. — Алира, у тебя, говорят, машина сломалась? Если хочешь, я могу ее посмотреть.

— Посмотри, пожалуйста, — кивнула я. — Работы куча, а шить не на чем. Я без нее, как без рук.

— Чай остынет, — заметила Марита.

— Ну и ладно, — отмахнулся мастер. — Холодный выпью.

Он действительно не стал садиться с нами за стол, а вынул из кармана куртки какие-то инструменты и пошел чинить мою капризную технику.

— Знаешь, Лира, ты все-таки дура, — сказала мне одноклассница, наблюдая за тем, как ловко Конор что-то откручивает и подкручивает в швейной машинке.

— Почему это?

— А потому! Посмотри, какой мужик пропадает! Умный, симпатичный, холостой. А уж какие руки у него золотые! К тебе, опять же, давно неровно дышит: то вывеску повесит, то карнизы заменит, машинку, гляди-ка, чинить побежал, даже торт не попробовал. У меня каждый день про твои дела спрашивает. Да и смотрит на тебя, как мой муж на бутылку пива — с нежностью и обожанием. А ты ничего не замечаешь.

— Все я замечаю, — усмехнулась я. — И взгляды, и карнизы. За помощь, кстати, я ему рубашки бесплатно шью. И обрезки отдаю — на ветошь.

— Шла бы ты за него замуж.

— Он меня туда не звал.

— Долгое ли это дело! Если позовет, пойдешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочу я замуж. Уже разок сходила. Хватит.

— Да ладно тебе! Подумаешь, дуралей попался. Не все ж мужчины такие, как твой Ланифи.

— Я в курсе. Но замуж не хочу. Мне, знаешь ли, нравится быть в своем доме хозяйкой и ни перед кем не отчитываться. К тому же, в моем возрасте с мужчинами интереснее дружить, а не кокетничать.

— А интим?

— А что интим? Чтобы он был, нужно обязательно состоять в браке?

Марита хмыкнула, а я сделала глоток чая и на секунду представила себя в роли замужней женщины.

Брр!

Нет уж. Замужем я побывала, и впечатлений от этого мне хватило на всю жизнь.

Марита, конечно, права — всех мужчин под одну гребенку стричь нельзя. Однако экспериментировать с ними не хочется. Хватит с меня экспериментов, их в моей жизни было немало.

С первым мужем мне действительно не повезло. Хотя в том, что наш брак оказался неудачным, была доля и моей вины, ведь я прекрасно видела за кого выхожу замуж и мне ничего не стоило вовсе отказаться от этой авантюры. Впрочем, согласие на свадьбу я давала не столько из-за любви (хотя она тогда тоже имелась), сколько из-за горячего желания сбежать от матери.

К тому же, Грег Ланифи тогда казался мне самым идеальным кандидатом в спутники жизни: красивый, веселый, общительный, творческий, талантливый. Муж — вольный художник-авангардист, что может быть лучше?

Между тем, выходя замуж, я слабо представляла, как именно нужно строить семью. Считала, что все устроится само собой — мы ведь любим друг друга, а это самое главное.

Однако, после свадьбы начались проблемы. Причем, сначала в финансовом плане. Во-первых, Грег категорически отказался искать себе постоянную стабильную работу — он же гений, а значит, будет трудиться только на себя и исключительно тогда, когда к нему снизойдет вдохновение.

То ли вдохновение к нему снисходило редко, то ли его шедевры были обычной мазней, которую никто не хотел покупать, а только денег у нас почти никогда не было. Поэтому мне, тогда еще студентке четвертого курса, пришлось устроиться на работу, чтобы иметь хоть какую-то возможность оплачивать съемное жилье и покупку продуктов.

Во-вторых, большая часть моей скромной зарплаты чаще всего уходила на нужды Грега — новые кисти и краски или посиделки с богемными приятелями в кафе и ресторанах.

Однако самое «сладкое» в нашей семейной жизни началось после того, как родилась Элана.

Маленький кричащий ребенок совершенно не способствовал вдохновению, поэтому дома драгоценный супруг стал появляться все реже и реже.

Мои робкие глупые надежды на то, что он образумится, начнет зарабатывать и помогать мне ухаживать за дочкой, продержали наш брак на плаву ровно пять лет. Причем, за это время господин Ланифи успел конкретно истрепать мне нервы.

Каждый месяц он находил всевозможные мастер-классы, конкурсы и прочую творческую ерунду, которая требовала его обязательного присутствия. В какой-то момент мне пришлось найти вторую работу, чтобы обеспечивать себе и дочери не только крышу над головой и накрытый стол, но и возможность платить за детский сад и услуги врача.

Мать помогала мне неохотно, поэтому несколько лет своего детства Ланка провела, скитаясь по моим приятелям, соглашавшимся присмотреть за ней, пока я зарабатывала деньги.

Профессия экономиста, которую получила в университете, приносила гроши, поэтому пришлось ее бросить и заняться тем, что я любила, и что всегда получалось у меня лучше всего — шитьем.

Тут мне крупно повезло — я устроилась второй портнихой в ателье «Милагро», которое тогда принадлежало госпоже Калли — строгой пожилой женщине, ставшей для нас с Ланой в то непростое время очень близким и дорогим человеком.

Грег в нашей жизни появлялся наездами — просто внезапно возвращался из очередной поездки, иногда привозя подарки или небольшую сумму денег, съедал находящуюся в холодильнике еду и благополучно уезжал обратно.

Муж жил в свое удовольствие, абсолютно не интересуясь ничем, кроме своих собственных дел. А мои обиды, слезы и претензии воспринимал, как что-то странное и лишенное смысла — он художник и должен творить, а бытовые глупости его не касаются. Элана отца тоже не особенно впечатляла — дети, как выяснилось, чрезвычайно его напрягали.

В какой-то момент, после того, как муж уехал на очередной мастер-класс, оставив дома пустые кастрюли и грязные тарелки, я расторгла со своей квартирной хозяйкой договор аренды, собрала вещи и вместе с дочерью переехала на новое место. Через пару дней после новоселья отправилась в управление муниципалитета и подала на развод.

Зачем мне нужен человек, который давно стал чужим и возвращается ко мне только для того, чтобы поесть и переночевать в теплой постели?

С разводом, в моей жизни почти ничего не изменилось. Разве что дышать стало легче и дела, наконец-то, пошли в гору.

Грег, к слову, о том, что я пожелала стать свободной женщиной, узнал только через полгода, когда вернулся из заграничного путешествия и получил соответствующее уведомление. Ничего против он не сказал, только пожал плечами и молча подписал все нужные бумаги. Делить нам было нечего: общей собственности в нашем дурацком браке мы не нажили, а на дочь он никаких прав не заявлял. Собственно, день развода стал последним днем, когда я видела своего творческого мужа, больше в нашей с Ланкой жизни он не появлялся.

На самом деле, Марита не права, считая, что после расставания с Ланифи я поставила на своей личной жизни крест. Наоборот, я изо всех сил пыталась ее наладить.

На момент развода мне было всего двадцать четыре года, и я искренне считала, что в будущем обязательно появится хороший надежный мужчина, который станет для меня и Эланы надеждой и опорой. Функция мужа заключается не только в зарабатывании денег, и мне, как любой женщине, очень хотелось, чтобы рядом был человек, с которым я могла бы откровенно поговорить, поделиться своими планами, радостями и печалями, который бы сам рассказывал мне о своих делах и вообще помогал тянуть лямку жизни.

Собственно, таких «помощников» в следующие несколько лет было аж четыре штуки. И ни с одним из них ничего не вышло.

Так, первый — нежный, внимательный и заботливый, отправился ко всем чертям, когда заявил, что единственная преграда на пути нашего с ним счастья — моя дочь.

Второй оказался жутко ревнивым, контролировал каждый мой шаг, периодически просматривал историю звонков в телефоне и уговаривал Элану докладывать ему о людях, с которыми я общалась в его отсутствие.

Третий был ужасно скучен — вся его жизнь двигалась по кругу: работа-дом-телевизор-душ-постель. Он был добр и ответственен, неплохо зарабатывал и охотно играл с Ланкой в куклы. Однако находясь рядом с ним, я прямо-таки чувствовала, как начинаю деградировать, ибо этот человек кроме просмотра любимых сериалов не интересовался больше ничем и совершенно ни к чему не стремился.

Четвертый — ужасный неряха, буквально вымораживал меня разбросанными по квартире грязными вонючими носками, и хаосом, который наступал везде, где он появлялся. В какой-то момент нам с дочерью надоело подбирать за ним одежду, подметать крошки и выводить пятная (ел он тоже очень и очень неаккуратно).

— Мам, а зачем они нам нужны — эти дядьки? — спросила у меня как-то раз Элана.

И я серьезно задумалась: а в самом деле — зачем? Радостями и печалями я уже давно делилась со своим подросшим ребенком, текущий кран и сгоревший выключатель мне чинил приходящий мастер, денег тоже было достаточно — работа в «Милагро» приносила хороший доход, а родовая магия, проснувшаясь за несколько лет до развода с Грегом Ланифи, и вовсе делала сшитые мною вещи популярными среди клиентов городских ателье.

Что касается пресловутого интима, то тут, конечно, было сложнее. Впрочем, мне ничто не мешало встречаться с понравившемся мужчиной на его территории, не приводя к себе домой и не навязывая его общество дочери. Правда, такие интрижки после расставания с моим четвертым «помощником» случались очень редко и носили скорее характер неожиданных приключений, потому как ложиться под мужика ради одного только секса претило моим моральным принципам.

Дочь, к слову, оказалась права — вдвоем с ней нам жилось очень хорошо. Мирно, спокойно и при этом достаточно весело и сытно. Мне даже удалось скопить денег и, взяв в банке небольшую ссуду, купить жилье в одном из таунхаусов в старой части города, неподалеку от работы.

Через год после того, как я выплатила банку последние деньги, случилось несчастье — скончалась госпожа Калли. Оставив меня одну, старушка сделал напоследок нашему маленькому семейству неожиданный и очень дорогой подарок — после похорон выяснилось, что незадолго до смерти она переоформила документы «Милагро» на мое имя, и теперь я являюсь полноправной хозяйкой этого ателье.

Собственно, после этого наши дела пошли ещё лучше. Имя, клиенты и стабильный доход у меня уже были, поэтому я начала потихоньку изменять мастерскую согласно своему вкусу: сделала ремонт, заменила технику (в том числе купила вязальную машину, чтобы делать на заказ свитера и кардиганы) и кое-какие элементы интерьера.

К своему женскому одиночеству я привыкла, более того, оно вполне меня устраивало. Иногда я думала: быть может, так все и должно быть? Не везет мне с мужчинами, ну так что ж? Зато у меня чудесная дочь, успешный бизнес и хорошая интересная жизнь. Пусть все будет так, как есть.

А замуж я точно больше не пойду.

* * *

— Мама, Дэну нужен амулет. На удачу.

Я оторвалась от книги, которую в этот момент читала и подняла на дочь удивленный взгляд.

— Зачем?

— У него в понедельник очень ответственное мероприятие, — сказала Элана. — Без удачи не обойтись.

— Пусть купит себе талисман, их в любой магической лавке пруд пруди.

— Это не то! Нужен такой, чтобы у Дэна точно-точно все получилось.

— Все так серьезно?

— Не то слово!

— И что же это за ответственное мероприятие?

— Я собираюсь сменить место работы, — ответил вместо Эланы Дэннер, устанавливая на журнальный столик, стоявший в нашей гостиной, блюдо со свежеприготовленным печеньем. — И никакого амулета мне не нужно. Лана масштаб этого события преувеличивает.

— Ничего я не преувеличиваю, — горячо возразила дочь. — Сам знаешь, на собеседовании ты разволнуешься, что-нибудь напутаешь. В итоге отравишь членов комиссии и будешь до конца жизни конструировать свои телестяжки.

Я перевела взгляд на Дэна.

— Отравишь?..

Он улыбнулся.

— Хочу устроиться поваром в один из городских ресторанов. Он называется «Кэлла». Слышали о таком, госпожа Ланифи?

— Честно говоря, нет, — призналась я. — Наверное, это очень хорошее заведение.

— Да, место вполне приличное, — кивнул парень. — Достаточно дорогое и с хорошей кухней. Просто я подумал, что это неправильно — каждый день идти на работу, как на эшафот. И заниматься тем, что категорически не нравится, все-таки конструирование — это не мое. А готовить я люблю. Правда, у меня нет соответствующего образования, но в «Кэлле» раз в несколько лет проводят собеседование для кулинаров-самоучек. Ищут таланты, так сказать.

— Так там будет конкурс? — спросила я.

— Ну да. И я хочу попытать счастья. Вдруг повезет?

Что ж, такое горячее желание изменить свою жизнь, конечно, похвально, однако…

— Дэн, а ты уверен, что оно того стоит? Я ни в коем случае не собираюсь тебя отговаривать, однако подумай сам: нужно ли превращать хобби в профессию? Одно дело не спеша готовить в собственной кухне и совсем другое — молниеносно выполнять заказы клиентов, которые зачастую бывают придирчивы и капризны. К тому же, в ресторане тебя ждет новый незнакомый коллектив, да и зарплата наверняка будет гораздо ниже, чем в конструкторском бюро.

— Я все это понимаю, — кивнул Дэннер. — И ко всему готов. Готовить быстро умею, с коллегами как-нибудь подружусь, а зарплата там очень даже неплохая. В деньгах я, конечно, потеряю немало, однако того, что заработаю хватит и на жизнь, и на подарки для дорогих мне людей. Если, конечно, хозяева «Кэллы» согласятся взять меня к себе. Видите ли, Алира, в бюро я тружусь уже полтора года, однако полноценным членом его коллектива так и не стал. Ко мне все относятся презрительно, свысока. И самое обидное, что они имеют на это полное право. Я плохой инженер. Признаю это со всей честностью и ответственностью. Из-за меня ни раз тормозились сроки исполнения заказов, срывались эксперименты и так далее. Это ужасно стыдно, и я очень стараюсь делать свою работу хорошо, однако у меня то и дело вылезают какие-нибудь недочеты. Согласитесь, так трудиться нельзя. Пусть конструированием лучше занимается тот, кто сможет это делать без огрех. А я пойду на кухню. Готовить.

Он говорил с таким жаром, что я заслушалась. Похоже, этот ребенок уже все для себя решил.

— Я долго думал, — продолжил между тем Дэн. — В «Кэлле» выше младшего повара меня поначалу, конечно, не поставят. Однако там имеется неплохая перспектива карьерного роста, и, если я сумею показать, на что способен, смогу двинуться дальше. Впрочем, если господа владельцы этого ресторана мне откажут, буду искать другое заведение. Черт! Да любое, самое вшивое бистро устроит меня гораздо больше, чем конструкторское бюро.

— Именно поэтому тебе и нужен амулет, — вмешалась Элана. — Чтобы с твоим талантом не пришлось жарить сосиски в пивной на окраине города.

Дэн закатил глаза.

А я подумала, что дочь в чем-то права. Приятель ее действительно очень способный, но при этом застенчивый, того и гляди, действительно станет волноваться и что-нибудь сделает не так.

Честно говоря, за несколько недель, что прошли после нашего с Дэннером знакомства, я успела к нему привыкнуть и даже немного привязаться. Этот мальчик приходил к нам в гости каждую неделю и обязательно приносил с собой что-нибудь вкусненькое. Или же становился к плите и готовил это вкусненькое сам. Еще он с большим удовольствием участвовал в наших беседах, а зачастую сам же их заводил, причем, на самые разные темы. Для своего возраста он оказался необыкновенно начитанным и любопытным — живо интересовался всеми новостями города и страны, новинками литературы и кино, даже несколько раз вытащил Ланку в оперный театр. Это при том, что моя дочь кроме драматических постановок ничего никогда не признавала!

Элане, к слову, Дэн с каждым днем нравился все больше и больше — во-первых, она стала трещать о нем без умолку целыми днями, а во-вторых, стоило ему появиться на нашем пороге, в ее глазах загорался такой же восторг, что и у него при виде ее самой.

О том, насколько быстро развиваются их отношения я деликатно старалась не расспрашивать, однако, на всякий случай тайно положила дочери в сумку упаковку презервативов — все-таки от любви порой так срывает крышу, что о ее последствиях не вспомнит даже такая рассудительная девочка, как моя Элана.

Разговор тем временем продолжался.

— Вот скажи, Лана, каким образом твоя мама достанет для меня амулет? У вас в кладовке хранится коллекция древних артефактов?

— Если бы, — фыркнула дочь.

— Тогда, быть может, она тайный артефактор и сможет изготовить мне его сама?

— Именно так, — кивнула дочь. — А что? Знаешь, когда я училась в школе, мне нужно было сдать один очень трудный экзамен. Я так волновалась, что ни за что бы его не сдала. Так мама сплела мне из ниток счастливый браслет, и у меня все получилось. Помнишь, мам? Он был такой красивый! Фиолетовый с красным. Я было начала его носить постоянно, а потом случайно порвала. Эх!.. Был бы он цел, я бы, Дэннер, непременно тебе его подарила.

— Только фенечек мне не хватало, — фыркнул парень — Алира, не слушайте ее. Собеседование я пройду сам, без всякой магической помощи. Что я, бездарь какой-нибудь?

Я улыбнулась. Конечно, пройдешь. Обязательно. И волноваться не будешь, и руки у тебя будут твердые, и мысли ясные.

Честное слово, снова дежавю.

— Домашние браслеты-амулеты — это, конечно, ерунда, — сказала я. — В нашем городе есть много людей, которые на заказ могут наложить чары на самые разные вещи, чтобы сделать их «счастливыми»…

— Что вы, — усмехнулся Дэн. — Искусственно сотворить «счастливую» вещь невозможно. Я это знаю наверняка: все-таки в моем семействе было немало сильных магов, поэтому теория чар мне хорошо известна. Наши городские умельцы могут разве что покрыть нужный предмет особой иллюзией, которая на короткое время сделает человека в глазах других людей более симпатичным и внушающим доверие. Но эти чары быстро исчезают, а вместе в ними и «удача». К тому же, приносить подобные игрушки на экзамены и собеседования нельзя. Если хозяева «Кэллы» обнаружат у меня такую цацку, сразу выгонят вон.

Совершенно верно. Но ведь это касается только традиционной магии.

— Знаешь, — я сделала самое невинное и честное лицо, на которое была способна. — В нашей семье хранится старинный секрет одного волшебного узора. Считается, что он несет в себе умиротворение и покой. Если покрыть этим узором одежду, украшения или что-нибудь еще, будешь спокоен и строг, как птица чаур во время высиживания яиц.

В глазах Дэна зажегся заинтересованный огонек.

— Правда?

Ланка-поганка отвернулась, что бы скрыть улыбку.

— Конечно, — кивнула я. — Если ты дашь мне, скажем, носовой платок, я могу вышить фрагмент этого узора прямо сейчас. Он совсем не сложный. И на собеседовании никто на него внимание не обратит, ведь эта магия будет направлена на тебя, а не на членов комиссии.

Парень тут же полез в карман и достал из него чистый, аккуратно сложенный голубой платок. Я сходила в свою комнату, принесла иглу и моток темно-синих шелковых ниток и буквально в течение пяти минут вышила в уголке протянутого кусочка ткани некое подобие примитивного растительного орнамента. Параллельно с этим вплела в рисунок пару нитей моральной устойчивости. Примерно то же самое я делала для заказчицы Аниты, только в этот раз плетение было гораздо проще и тоньше. Дэн — парень скромный, а все ж не настолько, чтобы заново выплетать ему уверенность в себе.

— Держи, — я протянула ему «украшенный» платок.

— И это все? — разочарованно удивился Крег, разглядывая незамысловатые синие листочки.

— А ты думал, мама тебе сопливчик древними рунами разошьет? — хохотнула Элана.

— Нет, конечно, — смутился парень. — Спасибо, госпожа Ланифи.

— Пожалуйста, Дэн, — улыбнулась я. — Надеюсь он тебе пригодится.

ГЛАВА 3

Работу Дэннер получил.

Вечером в понедельник, когда я вернулась из мастерской, меня снова встретил уставленный многочисленными вкусностями стол и совершенно счастливые дети. Причем, Ланка, как мне показалось, радовалась даже больше, чем Дэн. Это при том, что сам парень сиял, как новенькая монетка, а с его губ не сходила улыбка.

За ужином он с воодушевлением рассказывал нам о своем собеседовании: оно прошло на удивление легко, вопросы владельцев «Кэллы» оказались простыми и понятными, а утка, запеченная с овощами, которую его попросили приготовить, дабы проверить кулинарные навыки, получилась нежной и сочной.

— Много у тебя было конкурентов? — поинтересовалась я.

— Четверо, — ответил Дэн. — Очень умелые ребята, кстати. Даже немного жаль, что работу предложили мне одному.

— Молодец, — улыбнулась я. — Мы с Ланой были уверены, что у тебя все получится.

Дочь бросила на меня хитрый взгляд и согласно закивала головой.

— Когда же у тебя будет первый рабочий день?

— Послезавтра, — сказал Дэннер. — Но я уже уволился из бюро и полностью готов к новой жизни.

— А твой папа знает, что ты теперь повар?

Лицо Крега стало серьезным.

— Нет. Пока не знает.

— Ты ему не сказал? — удивилась я.

— Скажу чуть позже. Не хочу сейчас портить настроение ни себе, ни ему.

— Думаешь, он рассердится? — спросила Лана.

— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся Дэн. — Собственно, пусть сердится. Дело-то уже сделано.

Хм…

Вообще-то, ставить родителей перед фактом свершившегося дела как минимум не вежливо. Лично мне было бы очень обидно узнать, что моя дочь тайком совершила какой-нибудь серьезный поступок. Даже если этот поступок мне совсем не понравится. Конечно, у нас с Эланой отношения очень доверительные, а у Дэна с господином Крегом — наоборот, однако это все равно неправильно. Не удивлюсь, если через некоторое время мальчика будет ждать большой скандал.

— К тому же, отец сейчас в отъезде, — продолжил Дэннер. — Когда приедет, тогда я с ним и поговорю.

— С разговором лучше не тяни, — посоветовала я.

— Да ладно вам! — капризно надула губки Элана. — У нас тут праздник, а они обсуждают какого-то сварливого старика. Его сын добился успеха, этому нужно не огорчаться, а радоваться. Я вот тоже радоваться хочу. А вы мешаете.

Тему разговора мы, конечно же, сменили и весь оставшийся вечер провели весело и приятно, однако ощущение того, что секретный маневр Дэна ему ещё аукнется, меня так и не покинуло.

Следующие две недели прошли спокойно, в обычных трудах и заботах. Лана несколько раз пересказывала мне телефонные разговоры со своим приятелем, и, судя по ним, на новой работе у него все складывалось хорошо. Правда, быстрый ритм, в котором теперь приходилось трудиться, был ему в диковинку, однако он не жаловался и старался готовить наравне со всеми — его небольшие магические способности пришлись тут очень кстати. Уставал парень адски, однако каждый день возвращался домой довольным — и собой, и своим нынешним занятием.

Элана же была в полном восторге от его нового графика — повара «Кэллы», как и любого другого подобного заведения, работали по сменам, поэтому у них с Дэном появилось дополнительное время для свиданий.

— Ресторан открывается в девять часов утра, а повар должен быть на месте уже в половине седьмого, — рассказывала мне дочь. — Чтобы сделать кое-какие заготовки перед тем, как придут первые клиенты. Домой же персонал уходит почти в два часа ночи: «Кэлла» закрывается в час, и нужно привести в порядок свои рабочие места. Знаешь, мармулек, меня бы такой рабочий день серьезно напрягал, а Дэну нравится. Хотя, с тех пор, как он ушел из бюро, ему в принципе нравится все, что угодно.

Эмоции дочери мне были знакомы, а потому вполне понятны, однако очень напрягало то, что из-за своей влюбленности она стала меньше времени уделять учебе. Через несколько месяцев ей предстояло защищать диплом, а его написание теперь двигалось у нее ну оочень медленно.

Мои опасения Лана не разделяла и с жаром уверяла, что с получением документа о высшем образовании у нее проблем не будет.

Впрочем, стремительно развивающиеся отношения Дэна и Эланы, как выяснилось, беспокоили не только меня.

* * *

Это субботнее утро выдалось очень теплым и солнечным. До начала весны оставалась ещё целая неделя, однако настроение уже было по — настоящему мартовским.

Лана сразу после завтрака поцеловала меня в щеку и ускакала к своему обожаемому повару, пообещав, что сегодня придет домой пораньше и «всенепременно закончит третью главу своего дурацкого диплома».

После ее ухода я несколько часов подряд занималась домашними делами: стирала и сушила накопившееся за неделю белье, вытирала пыль, мыла полы…

Когда дела подошли к концу, и я уже собралась сварить себе кофе, что бы с комфортом отдохнуть после домашних забот, в дверь кто-то позвонил.

Открывать шла с некоторым недоумением. Гостей я сегодня не ждала, а дочь наверняка вернется позже — не может быть, чтобы ее свидание закончилось так быстро.

На пороге, конечно же, была не она. Там стоял незнакомый мне мужчина — высокий, темноволосый, с большими голубыми глазами и резкими чертами лица. Я совершенно точно видела его впервые, однако он почему-то показался мне знакомым. Где-то я уже видела такие же аккуратно подстриженные густые волосы и длинные пушистые ресницы.

— Так-так, — насмешливо сказал мне мужчина. — Надо полагать, это и есть та самая Элана, которая любит сбивать с прямого пути глупых молодых мужчин?

Похоже, чувство дежавю стало для меня нормой.

— Эланы сейчас дома нет, — едва сдерживая смех ответила я. — А я — Алира. Ее мать.

Мужчина растерянно моргнул, после чего в его взгляде появился откровенный интерес.

— Вот это генофонд! — с некоторым удивлением в голосе протянул он. — Что ж, приятно познакомиться, госпожа Ланифи. Я — Лутор Крег.

— Взаимно, господин Крег, — кивнула ему. — Вы наверняка пришли для того, чтобы поговорить о вашем сыне Дэннере?

— Да.

— Тогда прошу вас, проходите. Думаю, дети тоже совсем скоро придут сюда, — Ланка наверняка притащит кавалера с собой, и никакой диплом ее не остановит. — Вы можете их подождать.

Он кивнул головой, и я посторонилась, пропуская его в прихожую.

Войдя в дом, Лутор Крег быстро огляделся по сторонам, на несколько мгновений задержав взгляд на чистых, практически блестящих полах, и начал неторопливо разуваться. Пока он снимал обувь и верхнюю одежду, я внимательно его разглядывала.

Что ж, Элана была не права, называя его стариком. Отец Дэна оказался ненамного старше меня, на вид я дала бы ему лет сорок пять — сорок семь. И выглядел очень даже неплохо: ровная осанка, широкие плечи, спортивная фигура, дорогая аккуратная одежда.

Однако стоило перейти на другое зрение, как у меня зарябило в глазах. Его энергетическое полотно буквально тонуло в ярко-алых языках магического пламени. Дэн говорил, что его отец сильный чародей, но я даже представить не могла, что настолько. Впрочем, другой силы ему тоже было не занимать: почти все энергетические нити своей толщиной напоминали канаты. Здоровый, как бык, духом крепкий, как скала, и жесткий, как гранит. Этот человек явно привык командовать другими людьми и всегда добиваться поставленных целей.

Да… Не хотелось бы мне вставать у него на пути — сметет и не заметит.

Не хотелось, а придется.

— Проходите в гостиную, — дружелюбно сказала я. — Пока Элана и Дэн не пришли, мы с вами можем немного поговорить.

— Да, — сказал он. — Нам определенно стоит познакомиться поближе.

Когда мы удобно разместились друг напротив друга на диване, я поинтересовалась:

— Что вам нужно от моей дочери, господин Крег?

— На самом деле ничего особенного, — серьезно ответил мужчина. — Я просто хотел попросить у нее номер телефона моего сына.

Ээ…

— Номер телефона?..

— Да. Видите ли, госпожа Ланифи, Дэннер некоторое время назад переехал из нашего дома на съемную квартиру и, как выяснилось, одновременно с этим сменил свою мобильную карту. А мне новые контакты сообщить почему-то забыл. Когда же я попытался разыскать их через знакомых, оказалось, что те тоже ничего не знают. При этом я совершенно случайно узнал, что мой сын уже несколько месяцев встречается с некой Эланой Ланифи. Было логично предположить, что эта девушка в курсе, как с ним связаться. Найти ваш адрес оказалось не сложно, поэтому я пришел сюда. И правильно сделал, если уж вы говорите, что Дэн тоже скоро явится к вам в гости.

Обалдеть. Просто обалдеть.

— Господин Крег…

— Лутор. Меня можно называть по имени.

— Хорошо. Тогда я — просто Алира. Скажите, Лутор, почему же вы пришли именно к нам, а не к самому Дэну? Мне кажется, гораздо логичнее было просто навестить мальчика в его квартире и там уже все выяснить.

Крег-старший ничего на это не ответил, только отвел взгляд в сторону и с заинтересованным видом начал рассматривать мои веселые цветастые обои.

— Вы не знаете, где он живет? — с удивлением догадалась я.

— Представьте себе, — пожал плечами мужчина.

Вот это да…

— Как же так?! Вы ни разу не были у него в гостях?!

— Нет.

— Но ведь Дэн снял квартиру несколько недель назад! Неужели вам не было интересно в каких условиях теперь живет ваш ребенок?

— Дэннер не ребенок, — с прохладцей в голосе ответил Крег-старший, — а вполне взрослый и, как я раньше думал, разумный мужчина. Я, между прочим, в его возрасте уже был женат. Кроме того, зная любовь сына к чистоте и уюту, могу предположить, что жилье он себе выбрал приличное, без клопов, тараканов и сомнительных соседей. К тому же, в гости он меня не звал, а сам я позволяю себе напрашиваться в чужой дом только в исключительных случаях.

— Понятно, — кивнула я. — Для чего же Дэн понадобился вам теперь?

— Думаю, вы отлично это знаете, — усмехнулся Лутор.

— Имеете в виду его новую работу?

— Да, — сказал он. — Как это, однако, чудно: вы, по сути чужой человек, знаете, что в жизни моего сына произошли перемены, и, скорее всего, знаете давно, а я, родной отец, выяснил это лишь несколько часов назад.

Ага. И сразу загорелся желанием пообщаться. Впервые за этот месяц.

— Вы считаете, то, что мальчик нашел себе занятие по душе — плохо?

— Я считаю, уж извините за грубость, что это касается только нашей семьи.

— Хорошо, — снова кивнула я. — Тогда еще вопрос. Почему вы уверены, что моя дочь столкнула Дэна с прямого пути?

— Потому что по собственному почину он никогда не променял бы престижное высокооплачиваемое место на кухню в дешевом кабаке.

— Насколько я знаю, «Кэлла» не кабак, а очень приличное и дорогое заведение, — заметила я.

— Это не имеет значения, — отмахнулся гость. — Суть в том, что Дэн совершил поступок, о котором потом будет жалеть. К вашей Элане, Алира, я не имею никаких претензий. Дэннер достаточно взрослый, что бы принимать решения и нести за них ответственность, однако, повторю: сам, без дружеского пинка, он никогда не ушел бы из конструкторского бюро.

Несколько секунд мы молчали.

— Знаете, Лутор, — осторожно сказала я. — Дэну очень нравится его новая работа. Правда. Он отлично готовит и его хорошо принял коллектив. Я точно знаю, что мальчик собирался вам обо всем рассказать, но, видимо, так заработался, что просто не успел.

Гость усмехнулся.

— Не нужно его оправдывать, Алира. И смотреть на меня с таким укором тоже не надо. Вы ведь наверняка считаете, что я преувеличиваю масштаб трагедии. Ну сменил парень работу, что тут такого? Некоторые каждые полгода скачут с места на место и ничего. Поверьте, мое принципиальное отношение к его занятиям имеет глубокие корни и серьезный смысл.

Он коротко вздохнул.

— Знаете, Алира, я ведь пришел сюда не для того, что бы ругаться, топать ногами или ломать мебель. Я просто хочу посмотреть своему сыну в глаза. И убедиться, что он живой и здоровый.

Я только открыла рот, что бы ответить, как вдруг хлопнула входная дверь и голос дочери громко возвестил:

— Мармулек, мы пришли!

— Проходите в гостиную, — крикнула я в ответ. — У нас гость.

Они не вошли, ввалились в комнату — веселые, краснощекие, груженые какими — то пакетами. И сразу же посерьезнели, едва увидели, кто сидит на диване вместе со мной.

— Опаньки, — пробормотала Лана, переводя взгляд с Крега-старшего на Крега-младшего.

Да-да, я тоже обратила внимание на то, как сильно они друг на друга похожи. Разве что сын более худощав и изящен.

— Привет, пап, — сказал Дэн, ставя свои пакеты на пол возле стены.

— Привет, — кивнул Лутор, с живым любопытством разглядывая не столько сына, сколько мою дочь.

— Не ожидал тебя тут увидеть.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся отец. — Я сам не ожидал, что здесь окажусь.

Дэн тихо фыркнул.

— Позвольте представиться, — тут же заявила Ланка, делая шаг вперед. — Я — Элана. Подруга вашего сына.

— С ума сойти, — пробормотал Лутор, переводя взгляд с нее на меня и обратно. — Волшебство…, - а потом улыбнулся. — Приятно познакомиться, Элана. Я, собственно, для чего пришел. Ты, Дэннер, в последнее время находишься вне зоны доступа. И мне подумалось, что этот доступ было бы неплохо восстановить.

Парень на мгновение закатил глаза.

— Кто бы говорил.

— Быть может, всем нам стоит выпить по чашке кофе? — поспешила вмешаться я.

— Точно, — подхватила Элана. — У нас и плюшки есть. Дэн сам пёк.

— Ну раз сам, — усмехнулся Лутор, — тогда можно и кофе.

Мы дружно переместились на кухню.

Пока я варила напиток, а дочь накрывала на стол, оба Крега сидели молча, время от времени кидая друг на друга колючие взгляды. Первым заговорил отец.

— Значит, повар, — сказал он, сделав из чашки первый глоток.

Дэн кивнул.

— А почему не уборщик туалетов? Не мойщик окон? Или, скажем, не курьер?

— Папа, пожалуйста, не начинай.

— Я просто интересуюсь, — пожал плечами Лутор.

— Я люблю готовить. А конструировать — нет. На этом все.

— Знаешь, если бы я каждый раз, когда мне приходилось трудно или что — то не нравилось, все бросал и искал что-то более легкое и невзыскательное, никогда бы не добился того, что имею сейчас. И вас с братом на ноги бы не поставил.

— По-моему ты утрируешь.

— А ты, по — моему, не думаешь о будущем. Впрочем, это мы с тобой обсудим позже, с глазу на глаз.

— Непременно, — кивнул Дэн. — Только знаешь, папа, я своим поступком горжусь.

— Каким именно? Тем, что о твоих проделках я узнал случайно и от чужих людей?

— Нет. Тем, что впервые достиг чего-то сам. Если помнишь, в бюро меня устроил ты. А ведь без твоей помощи меня туда никогда бы не взяли. В «Кэллу» же я попал благодаря своим собственным умениям.

— Может, вам все-таки стоит за него порадоваться? — вмешалась Элана. — Он — такой умница, каких поискать! На этом вашем бюро свет клином что ли сошелся?

— Лана, здесь идет речь не столько о профессии, сколько о престиже семьи и семейной же гордости, — улыбнулся Дэн. — Так что — да, сошелся. Но об этом мы тоже поговорим с отцом наедине.

— Что за глупости? — возмутилась моя дочь. — О каком престиже может идти речь, если человек каждый день проживает с раздражением и дискомфортом? Не может делать свою работу хорошо и подвергается насмешкам? Если все это нужно только для того, чтобы в обществе о вашем семействе не сказали лишнего — к демонам и такую семью, и такое общество!

— Лана! — предостерегающе начала я, но дочь уже было не остановить.

— Знаете, господин Крег, таким сыном нужно гордиться. Он умный, добрый, очень талантливый. Да, его способности направлены не в то русло, в какое хотелось бы вам. Но это, простите, уже ваши проблемы. Детей нужно принимать такими, какие они есть, а не пытаться переделать под себя!

Она, наверное, много бы чего ещё наговорила, однако ее голос заглушил веселый смех нашего гостя.

— Какая храбрая белка, — насмешливо сказал Лутор Крег. — Знаешь, Дэн, женился бы ты на ней.

— Ты одобряешь?… — удивился парень.

— Конечно, — кивнул его отец. — Быть может, тогда в нашей семье появится хотя бы один человек, с которым будет интересно общаться. А вам, милая Элана, скажу только одно: не нужно делать из меня монстра, поедающего детей. Я не монстр. Да и детей здесь нет.

Он допил последний глоток кофе и встал из-за стола.

— Что ж, думаю, мне пора. С тобой, Дэн, я не прощаюсь. Нам ещё предстоит многое обсудить. Если ты, конечно, продиктуешь мне номер своего телефона.

Номер Дэннер продиктовал. После этого господин Крег отправился в прихожую, а я пошла его провожать.

— Спасибо за кофе, Алира, — улыбнулся гость, надевая пальто. — Извините, что заставили вас наблюдать за нашим спектаклем.

— У вас чудесный сын, Лутор, — серьезно сказала ему. — Я не знаю ваших семейных тайн и обычаев, но мне очень хочется верить, что во время своей следующей беседы вы достигните согласия.

— Я тоже хочу в это верить, — ответил Крег. — Что ж, всего доброго, Алира. Приятно было познакомиться.

Закрыв за ним дверь, я снова вернулась в кухню. Дети по-прежнему сидели за столом и жевали плюшки.

— Слушай, — сказала Лана своему кавалеру, — а твой отец не такой уж и страшный. Вполне себе нормальный мужик.

— А я никогда не говорил, что он страшный, — пожал плечами Дэн. — Так-то да, он хороший. У него куча друзей, его уважают, с его мнением считаются. А вот у меня с ним разные взгляды на жизнь и большая проблема с взаимопониманием.

Он грустно усмехнулся.

— Дэн, — сказала я, — почему ты раньше не сообщил папе номер своего телефона?

— Забыл.

— Забыл?!

— Вы напрасно удивляетесь, Алира. Мы с отцом совершенно спокойно можем не разговаривать друг с другом в течение долгого времени. Это для нас в порядке вещей. Поэтому — да, я действительно забыл о том, что у Лутора нет моего нового номера. Как видите, он тоже обнаружил это не сразу, а только тогда, когда ему донесли, что я теперь работаю в «Кэлле». Мы с ним та ещё семейка. И ты права, Элана, смысла в такой семье нет. Удивительно, что наш сегодняшний разговор прошел гладко и спокойно. Дома мы бы уже сто раз друг на друга наорали.

— Скажи-ка, Дэннер, — задумчиво произнесла я, — тот платок, на котором я недавно вышила узор, при тебе?

— Да. Лежит в кармане.

— Вот и хорошо. Пусть он будет с тобой всегда. Особенно во время встреч с отцом.

* * *

Он появился в моей мастерской ближе к обеду. Вошел так тихо и скромно, что звон дверного колокольчика я не столько услышала, сколько ощутила интуитивно.

Выглянула из-за ширмы и увидела невысокого сухонького старичка.

— Добрый день, — тихо сказал он. — Мне нужен свитер. Можно его у вас заказать?

— Здравствуйте, — ответила я, выходя ему навстречу, — конечно, можно. У меня есть хорошая вязальная машина.

Старик кивнул и сделал слабую попытку улыбнуться. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Лицо его было нездорового серого оттенка, глаза красноватые и слегка припухшие, будто от слез, плечи опущенные, словно под грузом внезапного горя.

— Вот, — он вынул из внутреннего кармана куртки, широкой, висящей на нем как мешок, толстый моток черной пряжи. — Свяжите свитер из этих ниток.

— Хорошо, — кивнула я. — Какой желаете узор?

— Любой. На ваш вкус.

— У меня есть очень интересные образцы…, — начала я.

— Да все равно мне, милая, — мягко прервал меня клиент. — Можно и вовсе без узора.

Я посмотрела ему в лицо и содрогнулась — из серых выцветших глаз сочилась щемящая боль.

— У вас что — то случилось? — тихо спросила я.

Он кивнул.

— Жена умерла. Иляна. Илянушка моя. Завтра похороны.

Вздохнул, тяжело и прерывисто, и неловко опустился в одно из кресел. Я села рядом.

— Все ведь было хорошо, — его плечи поникли еще больше. — Как обычно. Легли вечером спать, а утром она не проснулась. Врач сказал, что остановилось сердце, — мужчина печально улыбнулся, быстро, одними губами. — Я сначала не поверил. Как же так? Мы ведь всю жизнь прожили вместе, с самой юности. Да я себя без нее даже вообразить никогда не мог! И сейчас не могу. Как же теперь буду один?..

Мне показалось, что старик вот-вот заплачет.

— А дети у вас есть? — поспешно спросила я. — Внуки?

— Есть, — кивнул клиент. — Сын, невестка и две внучки. Они мне сказали, что на похороны нужно обязательно надевать черную одежду. А в шкафу из черного только брюки и носки. Не люблю я это цвет, все у меня голубое, да зеленое. Так они эти нитки вручили и велели идти в ателье свитер вязать.

Понятно. Отправили дедушку прогуляться, что бы немного отвлечь от свалившегося несчастья.

— У вас большая семья. Значит, вы не один!

— Большая, — кивнул он, глядя куда — то мимо моей головы. — А толку?

— Что значит — толку? Дети ведь не бросят вас одного?

— Не бросят, — усмехнулся он. — Уже сейчас хлопочут вокруг меня, будто я из золота сделан. А мне от их заботы смешно.

— Они вас любят, — улыбнулась я, жестом приглашая его пройти за ширму, чтобы снять необходимые мерки. — Жизнь ведь продолжается, и горе однажды утихнет.

Клиент посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом.

— Вы замужем? — вдруг спросил он.

— Нет, я в разводе. Но у меня есть дочь.

— Печально. Ребенок, милая, однажды вырастет и уйдет. Какие бы не были у вас с дочерью хорошие отношения, в какой-то момент у нее появится своя семья и свои интересы. Это нормально, так постановила сама природа. Дети важны, а супруг еще важнее. Именно он будет поддержкой и опорой, когда дочери родительская забота станет не нужна. Одно плохо: уж слишком это больно, когда супруг уходит к звездному морю. Будто половину сердца горячим ножом отрезало. Ничего больше не нужно. Только рядом лечь, чтобы никогда уж не расставаться.

От слов мужчины стало откровенно не по себе. По поводу детей и супругов у меня было собственное мнение, однако озвучивать я его не стала, ибо спорить с человеком, находящимся в таком расстроенном состоянии, нет никакого смысла. Вместо этого перешла на магическое зрение и посмотрела на своего клиента под другим углом.

От увиденного внутри все похолодело.

Этот человек не просто тяжело переживал потерю жены, он был так потрясен и подавлен, что всерьез думал о смерти. Относительно крепкие и здоровые (насколько это возможно в пожилом возрасте) нити его энергополотна были ослаблены, истончены и болтались, как порванная паутина. Дедушке наверняка отпущен ещё не один год спокойной жизни, однако сам он на такой срок был явно не согласен.

У меня создалось впечатление, что мужчина либо сведет себя в могилу упадническими мыслями, либо просто перережет себе вены.

Господи…

Это как нужно любить свою жену, что бы сознательно отказаться от жизни без нее?.. Неужели такое сильное чувство ещё встречается в нашем циничном мире?

Или это просто эмоциональный взрыв, парализующий все остальные эмоции и чувства?

Впрочем, не важно.

Как бы то ни было, нельзя оставлять человека в таком ужасном состоянии. Сам он из него точно не выкарабкается, да и родные вряд ли вытянут, раз уж их участие проходит мимо его ушей.

— Свитер будет готов через два часа, — сказала я клиенту, после того, как сняла все необходимые мерки.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда я немного погуляю, а потом зайду к вам снова. Простите, что заставил слушать свои причитания.

Когда за ним закрылась дверь, прочие заказы вновь были отложены в сторону. Собственно, моего участия в работе вязальной машины почти не требовалось — поставила пряжу, задала параметры и узор и можно быть свободной, магически усиленная техника всё прекрасно сделает сама. Однако ввиду того, что свитер предназначался для особенного клиента, все сто семнадцать минут вязания я стояла над машиной и вплетала в узор собственные петли.

…Убрать отчаяние, ослабить тоску, уменьшить тревогу…

Работать приходилось максимально быстро и точно, повинуясь ритму механической «вязалки».

…Заменить горе светлой грустью…

От скорости и напряжения пальцы рук буквально сводило судорогой.

…Добавить немного стабилизирующих нитей для нормализации душевного состояния и укрепления рыхлого энергополотна…

К тому моменту, как свитер был готов, с меня сошло сто потов.

Осторожно отрезав последнюю нитку, соединявшую траурный наряд с остатками пряжи, я просто села на пол, привалилась к стене и сидела так минут двадцать — до самого прихода своего печального клиента.

— Примерьте, — предложила я, когда старик, внимательно оглядев получившийся предмет гардероба, сообщил мне, что своим заказом вполне доволен.

Он послушно снял куртку и натянул новый свитер поверх тоненькой серой футболки. Подошел к зеркалу, глубоко вздохнул.

Потом вынул из кармана брюк кошелек и отсчитал деньги, положенные мне за работу.

— Не спешите уходить вслед за женой, — тихо сказала я, когда мужчина направился к выходу. — У Иляны в распоряжении теперь целая вечность, она обязательно вас дождется. Если вы не отправились к звездному морю вместе, значит, лично у вас ещё есть и неоконченные дела, и люди, которым вы очень нужны.

Он поглядел на меня удивленным взглядом, кивнул и вышел на улицу. Несколько минут я смотрела ему вслед. В какой-то момент мне показалось, что плечи его чуть расправились, а походка стала твёрже и увереннее…

С заказами в этот раз я засиделась допоздна.

Когда пришла домой, комнаты встретили меня тишиной — Лана, по всей видимости, ускакала на очередное свидание.

Повесив верхнюю одежду в прихожей, я прошла в гостиную и, не включая свет, устроилась с ногами на диване.

А ведь дочь действительно выйдет однажды замуж, переедет к мужу, а ко мне станет просто приходить в гости. Я, конечно, буду помогать ей с детьми и другими делами, которые она захочет со мной разделить. Но что-то мне подсказывает: большую часть своего времени я все равно буду одна, в тишине.

Плохо ли это? Для меня — вряд ли. Старик-вдовец правильно сказал — это закон природы. А против закона не попрешь. Ну так что ж?

Я давно свыклась с мыслью, что рано или поздно мой дом опустеет.

Что до любви, то ее в моей жизни хватает. Она, любовь, бывает разной. Сейчас у меня есть любовь моей дочери. Когда-нибудь, появится любовь внуков. Этого мне вполне достаточно.

ГЛАВА 4

— Так что сказал дипломный руководитель?

— Что в целом все в порядке.

— В целом?

— Ну да, кое-какие вопросы у него все-таки нашлись. Но ты не переживай, мармулек, недочеты я уже исправила. И мне благополучно все подписали.

— Умница, дочка, — я прижала телефон к уху плечом и обеими руками расправила подол только что сшитого вечернего платья. — А как дела у Дэна? Он поговорил с отцом?

— Поговорил, — фыркнула Элана.

— И как?

— Обошлось без мордобоя.

— Ээ…

— Если коротко, мам, то господин Крег по-прежнему недоволен и считает, что его сын занимается ерундой. А еще позорит их славное древнее семейство и вообще совершает очень большую ошибку. Словом, ничего нового.

— Ты присутствовала при их разговоре?

— Нет, Дэн мне его пересказал. В подробности, правда, не вдавался, но лично я все поняла и без них. Знаешь, что в этом самое забавное? Дэннер беседой с Лутором остался вполне доволен. Говорит, отец пришел к нему домой, без возражений выпил чай с пирожками, прочитал нотацию и ушел.

— Ну да, интересный и весьма продуктивный разговор.

— Зато никто ни на кого не орал и особых претензий не предъявлял. Так, немного пошипели друг на друга и разошлись. Оставшись при своих мнениях.

Надо Дэннеру еще один платок вышить. На случай, если он первый потеряет. Станет с собой носить, глядишь, через полгода-год его уверенность в себе восстановится, и магическая поддержка уже не будет нужна.

— Что ж, думаю, у них впереди будет не одна беседа. Кстати, Лана, я сегодня задержусь в мастерской и приду домой поздно.

— О! Тогда я тоже задержусь и тоже приду поздно.

— Ладно. Главное, не забудь купить вафельный торт.

— Зачем? — удивилась дочь. — На кухне полно разных сладостей.

— Он не для нас.

— А для кого?

Таак.

— Лана, какой завтра день?

— Пятница.

— Правильно. А число?

— Мам, ты можешь говорить прямо?

— Могу, но не буду. Поэтому задам последний наводящий вопрос: у кого завтра день рождения?

В трубке раздался стон. Я прямо-таки увидела, как дочь закатила глаза.

— У бабушки Тарьи. Мы, что же, пойдем к ней в гости?

— Разумеется. И не надо так жалобно пыхтеть. Не так уж часто мы ее навещаем.

— Значит, мне снова придется весь вечер общаться с ее престарелыми подругами?

— Лана, прекрати. У бабушки завтра праздник. Раз в год можно и потерпеть. Я уже и цветы для нее у Мариты заказала. А ты не забудь про торт, она его очень любит.

В ответ дочь что — то невнятно промяукала и положила трубку.

На самом деле, претензии Эланы к Тарье Тесси — моей досточтимой родительнице не так уж обоснованы. По крайней мере, к внучке она относится гораздо сердечнее, чем ко мне. Не то чтобы мать ее обожала, однако гордая, смелая и чем-то даже жесткая Лана явно вызывает у нее уважение и гордость. Наверно потому, что в этом они обе очень похожи. Собственно, я уже давно уяснила — если внешность дочь унаследовала от меня, то многие черты характера — от бабушки.

Вообще, нрав у моей матери непростой. Иногда мне кажется, что именно он стал причиной того, что из общины отца мы переехали в большой город.

Когда во мне проснулась магия, и я смогла воочию увидеть все мамины скрытые страхи и комплексы, несколько раз делала попытки немного подрихтовать ее энергополотно, однако из этой затеи так ничего и не вышло — Тарья категорически отказывалась носить сшитые мной вещи, а перебирать ее нити напрямую я попросту опасалась.

Виделись мы с матерью не часто — один-два раза в месяц. Причем, встречи проходили быстро и обычно укладывались в один час. Нас обеих это вполне устраивало, потому как общаться более продолжительное время ни у нее, ни у меня желания не наблюдалось.

Моя помощь матери также была не нужна — в свои шестьдесят семь лет она все ещё оставалась энергичной и относительно здоровой, а потому прекрасно справлялась с домашними делами и вела активный образ жизни — подрабатывала массажисткой в одном из расположенных неподалеку салонов красоты, выращивала комнатные цветы и даже пела в хоре таких же активных дедушек и бабушек, как и она сама.

Недостатка в общении у Тарьи не было, а потому мы с Ланой могли себе позволить навещать нашу общую родственницу только тогда, когда в этом была необходимость.

Мамин же день рождения являлся одним из пунктов этой самой необходимости. Как и вафельный торт, и большой букет белых лилий.

Впрочем, в одном моя саркастичная дочка была права — завтрашний день не сулил ничего интересного, потому как праздники у Тарьи всегда проходили по одному и тому же сценарию: широкий стол, куча приятельниц и бесконечные разговоры о погоде, здоровье и нравах современной молодежи.

Собственно, тем удивительнее было на следующий вечер обнаружить, что в этот раз мать решила внести в свою жизнь некоторое разнообразие.

Когда мы с Эланой, тортом, цветами и мешком фруктов переступили порог бабушкиной квартиры, оказалось, что кроме самой Тарьи дома никого больше нет.

— Мы что, пришли самыми первыми? — удивилась Элана.

— И первыми, и последними, — ответила именинница. — Я решила никого сегодня не приглашать. Хочется, знаете ли, тишины.

Праздник действительно получился спокойным и размерянным. Мы мирно выпили немного вина, съели по куску домашней буженины с тушеными овощами. Когда же пришел черед пробовать вафельный торт, мама решила, что спокойствия на сегодня достаточно.

— Лана, ты уже думала о замужестве? — спросила она у внучки, разливая по чашкам чай.

— Думала, — кинула моя дочь.

— И что?

— И ничего. Я ещё учусь. Какое может быть замужество?

— Молодец, — похвалила бабушка. — Правильно рассуждаешь. Сначала надо получить диплом, а потом уже играть свадьбу. Ты — умничка, не то что твоя мать, которая не успев окончить курс, и замуж выскочила, и ребенка родила.

Я мысленно закатила глаза.

— Обрати внимание, образование я тем не менее получила, — заметила ей.

— А толку? — хмыкнула Тарья. — Все равно не в офисе сидишь, а горбатишься за швейной машиной.

— Ты считаешь, виной этому стал именно мой брак?

— Что ты. Виной этому стали твои мозги.

— Можно подумать, мы голодаем, — фыркнула Элана.

— Разве я это сказала? Вы, конечно, живете очень сытно и хорошо. А имела я в виду то, что дети должны учиться на примере своих родителей. Алира учиться не стала, поэтому теперь живет, как и я, одинокой клушей. Но ты-то у нас девочка умная, и свою удачу не упустишь.

Отвечать на это заявление мы с Эланой не стали, только молча переглянулись и пожали плечами.

…Праздник закончился через два часа — именно столько времени понадобилось Тарье, что бы пересказать нам свежие сплетни о своих соседях и наших общих знакомых, выслушать эмоциональный отчет внучки о том, с каким душераздирающим скрипом движется написание ее диплома и обсудить со мной новую подкормку для комнатных примул. Когда же темы для обсуждения были исчерпаны, и мама начала украдкой поглядывать на настенные часы, мы засобирались домой.

Ланка ускакала первой, я же вызвалась перемыть грязную посуду, а потому немного задержалась.

— Знаешь, а ведь я не шутила, когда говорила, что на ошибках родителей нужно учиться, — заметила Тарья, когда я, поставив в сушку чашки, приступила к мытью тарелок. — Долго ты собираешься жить одна?

— Я не одна, — пожала в ответ плечами. — У меня есть ребенок.

— Это ненадолго, — усмехнулась мать. — Глазом моргнуть не успеешь, как твоя дочь соберет чемодан, помашет рукой и уйдет в самостоятельную жизнь. Я знаю о чем говорю, сама через это прошла.

Что-то тема моей незамужней жизни стала в последнее время подниматься слишком часто. И это откровенно меня напрягает.

— Советовать и учить все горазды. Отчего же ты, мама, сама замуж во второй раз не вышла?

— От того, что дура, — спокойно и очень серьезно ответила она. — Да ещё с огромными тараканами в голове. То принципы у меня были, то обиды, то еще какая-нибудь ерунда. Я ведь к замужеству и не стремилась, думала, что прекрасно проживу одна.

— Разве ты ошиблась?

— Да. Ошиблась.

Я снова пожала плечами. Продолжать это разговор не было никакого желания.

— Расскажи лучше, как себя чувствуют твои руки, — сказала матери. — Помнится, недавно ты говорила, что у тебя начались судороги.

— Да, — отмахнулась Тарья. — Ладони иногда сводит, но это ерунда. У меня на этот случай есть отличная мазь.

— Я могла бы связать тебе перчатки, — осторожно предложила я. — Из очень хорошей мягкой пряжи. Или, скажем, митенки, чтобы ты могла свободно заниматься в них домашними делами.

— Не надо.

— Почему?

— Не хочу.

— Мам, что за глупости? Можешь хотя бы раз внятно объяснить, почему так категорично отказываешься носить мою одежду?! Я же не халтуру какую-нибудь предлагаю, а хорошие, качественные вещи!

— Если бы только вещи, — усмехнулась мать. — Ты ведь наверняка захочешь еще и покопаться в моей голове. Эмоции какие-нибудь подправить, или чувства. А мне этого не нужно.

Губка выскользнула из моих рук и мягко плюхнулась в пену.

О том, что родовая магия отца у меня все-таки проснулась, на протяжении всех этих лет я матери не говорила ни разу.

— И давно ты знаешь? — спросила я после секундной паузы.

— Давно, — ответила Тарья. — Лет уж двадцать.

Хм…

— А как ты догадалась?..

— У тебя изменился взгляд. Порой он такой, как и всегда, а порой вдруг становится другим. Я не могу этого объяснить. У твоего папы глаза становились точно такими же, когда он переходил на магическое зрение.

Вот это да!

Я молча домыла тарелки, вытерла руки и села на стул рядом с матерью.

— Почему ты не говорила мне, что все знаешь?

— А почему ты не сказала, что стала магичкой?

Из принципа. Глупого дурацкого принципа. Много лет назад, когда я ещё страстно желала заслужить мамину благосклонность, магия была моей самой горячей мечтой. Мне казалось, что, если она проснется, Тарья меня полюбит и наши отношения изменятся в лучшую сторону. Когда же энергетические нити мне все-таки открылись, я уже сама была матерью и нежные чувства собственной родительницы мне были не нужны. Поэтому рассказывать ей я ничего не стала.

— Я всегда была против того, чтобы ты шила одежду, — тихо произнесла Тарья. — Но не потому что я вредная старуха, которая хочет отвадить дочь от любимого дела. А потому что ты делаешь вещи особенными. Верно?

— Да.

— Это очень плохо, Лира. По ним тебя могут обнаружить родственники отца. Сама знаешь, разговор у них короткий — посадят под замок и будешь до конца жизни плести свои волшебные нити под их надзором.

— Мама, это ерунда. Я плету свои нити уже больше двадцати лет, причем, без каких-либо последствий. К тому же, если ты действительно за меня волнуешься, почему сказала об этом только сейчас?

— Потому что раньше от тебя не пахло колдовством.

— Что ты имеешь в виду?

Несколько секунд мать молчала, словно размышляя, как лучше ответить на вопрос.

— От сильных колдунов всегда разит чем — то странным, необычным. Чем — то, что сразу дает понять — перед тобой находится не простой человек. Это, конечно, не запах, а нечто иное, то, что ощущается интуитивно.

— Люди не могут чувствовать чародеев, мама. Кроме того случая, когда сами являются магами.

— Или если провели десять лет своей жизни в окружении могущественных волшебников, — усмехнулась мать. — Поверь, Алира, когда вокруг тебя куча колдунов, научиться отличать их от простых людей очень просто.

— Так значит, я теперь «пахну».

— Да. Не очень сильно, однако уже вполне ощутимо. Раз я обратила на это внимание, другие тоже обратят.

На самом деле, собратья по магическому искусству разгадают во мне волшебницу без особенного труда. Правда, из-за некоторых особенностей ворожбы, остальные колдуны видят меня, как очень слабую, почти ни на что не годную магичку.

— Не подумай, я вовсе не прошу тебя бросить «Милагро», — продолжила Тарья. — Но, если перестанешь плести свои петли, есть надежда, что никто лишний тебя так и не побеспокоит.

Я покачала головой.

— Это невозможно.

— Почему?

— Потому что это моя сущность. Если я вижу проблемное полотно, у меня возникает физическая необходимость привести его в порядок.

Мать подняла на меня грустный взгляд.

— Тогда просто будь осторожнее.

* * *

Когда я, наконец, покинула квартиру Тарьи, на город уже опустились сумерки.

Добираться до дома пешком не хотелось: во-первых, идти было далеко, во-вторых, лед и сугробы растаять ещё не успели, а скакать по ним в свете уличных фонарей удовольствие очень сомнительное.

Несмотря на наступающую темноту, время было не такое уж позднее, а потому я решила не вызывать такси, а немного сэкономить и отправиться домой на автобусе, благо остановка муниципального транспорта находилась в нескольких метрах от дома моей родительницы.

Улица была тихой безлюдной. Я встала чуть в стороне от остановочного купола, что бы с дороги меня было хорошо видно, и стала ждать.

Что ж, сегодняшний разговор с матерью меня немало удивил. И позабавил. А ещё заставил в очередной раз подумать о том, какие странные у нас с ней отношения и как глупы бывают некоторые детские надежды.

Мать хотела, что бы я оказалась магичкой. В двадцать два года я ею стала. И что? Изменилось ко мне ее отношение? Нет. Более того, если вспомнить наши с ней встречи, относиться ко мне она стала с раздражением и настороженностью.

Впрочем, здесь все понятно — после развода с отцом моя магия была ей абсолютно не нужна.

Как же это все-таки грустно.

Помнится, когда выяснилось, что я могу видеть энергополотна и управлять их нитями, меня буквально распирало от желания кому-нибудь об этом рассказать. К счастью, на тот момент я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать — такую информацию афишировать нельзя. А единственный человек, который мог бы поддержать меня в непростой период становления новых способностей, упорно делал вид, что ничего особенного не происходит.

Впрочем, для Тарьи это было самое обычное дело, ибо мои дела и проблемы никогда не казались ей чем-то имеющим хоть какое-то значение.

Я грустно улыбнулась.

Так и живем.

Хорошо, что у меня с моей дочерью совсем другие отношения.

Налетевший ветер заставил меня зябко поежиться.

Где же автобус? Может, все-таки стоит вызвать такси?

Только подумала, как в нескольких метрах от меня остановился один из проезжавших мимо автомобилей — большой, черный, явно очень дорогой. Краем глаза я заметила, как открылась его водительская дверь, и из нее вышел высокий мужчина в темном пальто.

— Алира!

Я обернулась и увидела господина Крега.

— Добрый вечер, Лутор.

— Здравствуйте. Ждете автобус?

— Да, жду уже почти двадцать минут. Какими вы здесь судьбами?

— Просто проезжал мимо. Если хотите, могу подвезти вас до дома.

— Нам по пути? — удивилась я.

— В некотором роде, — кивнул он и сделал приглашающий жест в сторону своей машины. — Прошу вас, Алира.

Открыл передо мной дверцу, помог забраться в теплый просторный салон.

— Вы были на работе?

— Нет, я навещала свою мать.

Автомобиль мягко тронулся с места, и я с наслаждением откинулась на спинку пассажирского кресла.

— Скажите, Алира, вы ведь занимаетесь пошивом одежды? — вдруг спросил у меня Крег-старший.

— Да.

— А вязать умеете? Или, скажем, вышивать?

— Конечно, — хитро улыбнулась я. — Желаете что-то заказать?

— Может быть, — задумчиво ответил Лутор. — Дело в том, госпожа Ланифи, что несколько дней назад я заходил в гости к своему сыну Дэннеру и совершенно случайно обратил внимание на один из его носовых платков. Обычно я не интересуюсь чужими средствами личной гигиены, но конкретно этот кусок ткани показался мне очень любопытным. И знаете почему?

— Нет.

— От него исходил едва различимый магический флер. Такой тонкий, что я, быть может, и не заострил бы на нем свое внимание. Но наложенные на него чары оказались мне незнакомы. За свою жизнь я повидал много разных видов колдовства, а потому могу достаточно легко определить любой вид ворожбы. А тут вдруг не смог. Попросил сына показать мне этот чудо-платок, и выяснил, что чары исходят от крошечной вышивки, сделанной кем-то в одном из его уголков. Я долго вглядывался в магическое плетение, но так и не смог определить, что это за магия и каково ее предназначение.

Да…

Неловкая получилась ситуация.

Раньше мои «рукоделки» не замечал никто. Впрочем, чародеев такого высокого уровня в моем окружении тоже не наблюдалось. И, надеюсь, наблюдаться больше не будет.

— Я, конечно же, спросил у сына, что это за вещица и где он ее взял. Дэн ответил — это амулет, который приносит ему удачу, а получил он его благодаря одной хорошей, очень доброй женщине. Знаете, Алира, я сразу решил, что речь идет о вас.

— Почему же?

— По нескольким причинам, — улыбнулся Лутор. — Во-первых, Дэннеру вы совершенно определенно нравитесь и находитесь у него в авторитете, а, во-вторых, Алира, еще в первую нашу встречу я обратил внимание на то, что у вас имеются некоторые магические способности. Совсем небольшие, почти как у моего младшего сына. Я прав?

— Да, — кивнула я, чувствуя некоторое облегчение.

Господин Крег, конечно, сильный маг, однако не настолько, что бы определить уровень моего дара. Впрочем, оценить масштаб этой разновидности силы в принципе могут только родственники и друзья моего отца.

— Госпожа Ланифи, — снова улыбнулся Лутор, — вы, что же, промышляете незаконным изготовлением магических амулетов?

— Если бы! — улыбнулась ему в ответ. — Я — скромная законопослушная портниха. Вышивка на платке действительно моя, однако, она является не амулетом, а простеньким обережком. Этот узор придумали мои прабабушки, и наша семья хранит его уже много лет. Считается, что он дарит своему хозяину спокойствие и ясные мысли. Не удивительно, что вы не смогли разобраться в его плетении, Лутор.

И попробуй доказать обратное, господин чародей.

— Тогда понятно, — кивнул Крег, бросив на меня заинтересованный взгляд. — Знаете, Алира, я ничего против вашего платка не имею. Дэн свято верит, что он приносит ему удачу. Я проверил — в вышивке нет ничего вредного, поэтому пусть верит дальше, на здоровье.

Да-да, на здоровье.

А тему разговора лучше все-таки сменить.

— Значит, вы ходили к Дэну в гости. И как вам его квартира?

Лутор пожал плечами.

— Квартира как квартира. Стены, пол и потолок. Для того, что бы жить вполне годится.

— Вы с сыном наверняка немного пообщались, — осторожно сказала я.

— Пообщались, — криво усмехнулся мужчина. — Знаете, Алира, если ещё раз решите вышить Дэннеру какой-нибудь магический рисунок, выбирайте, пожалуйста, тот, который отвечает за развитие мозгов.

— Я так понимаю, разговором вы остались недовольны, — заметила я.

— Ну почему же. Мы мило посидели, на удивление спокойно поговорили. Это уже хорошо. Плохо то, что Дэн категорически отказался браться за ум.

— Лутор, может все-таки стоит оставить мальчика в покое? Он ведь у вас правда замечательный: серьезный, рассудительный, работу нашел по душе. Начальство его хвалит, деньги он получает неплохие…

— Алира, дело здесь вовсе не в деньгах, — недовольно перебил меня Крег. — Вы, очевидно, не совсем понимаете, как выглядит это кухарство на самом деле. Если интересно, я могу объяснить.

— Объясните, — кивнула я. — Потому что я действительно не понимаю в чем здесь проблема.

— Вы просто мало знаете о нашей семье. Мы ведь не просто сборище разномастных колдунов, госпожа Ланифи. Мы — представители древнего магического рода, который имеет долгую историю и серьезную репутацию в обществе. И эта репутация накладывает на всех Крегов определенные обязательства. Так уж сложилось, что наше семейство из поколения в поколение дает государству не просто сильных магов, а умных талантливых людей. Креги всегда занимали высокие должности, прошу заметить — именно по праву ума и таланта. Нас ценит король, уважают министры и аристократы. Соответственно, мы не можем себе позволить быть слабаками, разгильдяями или просто глупцами. Принадлежать к роду Крегов — честь и каждый из нас должен быть достоин этой чести.

Как все сложно.

— А Дэн, значит, позорит ваш древний магический род.

— Дэн — особая страница в истории фамилии, — он вздохнул. — Этот мальчик всегда отличался от других членов нашей семьи. Он родился очень слабым, в детстве постоянно болел. Потом оказалось, что у него немыслимо низкие магические способности… Я ни в коем случае не умаляю его достоинств. Дэннер сообразительный, коммуникабельный, умеет нравиться людям. Но при этом жутко застенчивый, нерешительный, по-женски мягкий. Вы ведь знаете, что у меня есть ещё один сын? Да? Так вот Кир совсем не такой. Он — настоящий Крег: деятельный, с твердым характером и железной волей. Я воспитывал своих детей одинаково, Алира, но выросли они совершенно разными людьми.

— У них большая разница в возрасте?

— Десять лет.

Ого! Выходит, Лутор старше, чем я думала. Ему не сорок пять-сорок семь лет, а, по всей видимости, хорошо за пятьдесят. Впрочем, для чародея это ещё не возраст.

— Честно говоря, я очень опасался, что мягкость и нежность Дэна сыграют с ним плохую шутку, — продолжил Крег-старший. — Что он попадет в дурную компанию и совершит что-нибудь ужасное. Пока сын был юным, мне приходилось контролировать круг его общения и постоянно убеждать обратить внимание на то, что в дальнейшем будет ему полезно — на магические технологии, конструирование, юриспруденцию. Я прекрасно видел, что боевого мага из моего младшего не получится, поэтому приложил кучу сил, чтобы обеспечить ему профессию и должность, которые были бы не менее престижны и значимы, чем все то, чем занимались и занимаются другие Креги. А он взял и просто все это перечеркнул. Одним движением. Одним своим «не хочу»! Повар… Представьте себе, Алира, что наследный принц нашего государства вдруг взялся бы подметать улицы. Или вычищать от навоза конюшни общественного манежа. Примерно так кулинария Дэннера выглядит и в глазах общества, и в моих собственных глазах. Нет, я совершенно не против того, чтобы он варил каши и пек пироги. Но пусть это будет хобби! Зарабатывать на жизнь можно другим способом. Не нравится конструировать телепортационные системы? Хорошо, я помогу найти другую работу — уважаемую, высокооплачиваемую, которая будет соответствовать его социальному статусу, и ни у кого не вызовет ни смеха, ни пренебрежения. Но нет, этот упрямец категорически отказывается бросать свою кабацкую кухню. Теперь постоянно думаю: что же я делаю не так, раз сын категорически не хочет меня ни слушать, ни понимать? Скажите, Алира, у вас с дочерью тоже случаются такие проблемы?

— Нет, — честно ответила я. — У меня с дочерью проблем нет. И никогда не было.

Лутор бросил на меня недоверчивый взгляд.

— Вы лукавите, Алира.

Покачала головой.

— Ничуть. Я не буду говорить, что моя Лана — милый небесный ангел. Наоборот, она непоседливая, саркастичная, задиристая и упрямая. Однако, несмотря на это, мы с ней лучшие подруги. Дочь с самого детства делится со мной своими мыслями, советуется, прислушивается к моему мнению. В нашем доме, конечно, случаются и споры, и даже мелкие ссоры, но это не мешает нам быть самыми близкими людьми.

— Надо же… А что вы делаете, чтобы ваши отношения оставались такими чудесными?

— Ничего особенного, — улыбнулась ему. — Я просто её люблю.

Он снова бросил на меня взгляд, на этот раз удивленный.

— Я тоже люблю своего сына.

— Нет, — покачала головой. — Не любите. Если бы любили, не пытались бы переломать его характер и переделать под себя. Знаете, моя дочь далека от идеала, но я ни в коем случае не хочу ничего в ней менять. Она дорога мне со всеми своими тараканами, кузнечиками и саранчей. Я не хочу вас обидеть, Лутор, однако мне думается, что все ваши проблемы с сыном появились от того, что вы не желаете принять его таким, какой он есть. Вам нужен другой Дэн, соответствующий неким выдуманным стандартам. Еще мне кажется, что вы очень несправедливы к своему ребенку. Он не мягкий и слабый, а спокойный и дипломатичный. А застенчивость и нерешительность, уж простите, родом из его же детства, когда мальчик пытался соответствовать всем родительским требованиям. Между тем, своей фамилии он вполне достоин. Дэннер умеет держать слово, ставить цель и добиваться ее, знает, что ему нужно в жизни. Боюсь, Лутор, и вам, и вашему обществу будет проще согласиться с выбором Дэна, чем убедить его в том, что он не прав.

Я ждала, что Крег разозлится и начнет мне возражать, но он почему-то промолчал.

Господин маг задумчиво смотрел на дорогу, стиснув зубы и явно о чем-то размышляя. Я же наблюдала за проплывающими мимо нас желтыми уличными фонарями и думала о том, что это очень печально, когда родители и дети оказываются живущими на разных концах пропасти и вместо того, чтобы построить мост, который бы соединил их дома, кричат до хрипоты, надеясь доказать, что с их стороны живется лучше и комфортнее.

В тишине мы ехали еще минут десять — до тех пор, пока машина Лутора не остановилась у моего дома.

— Спасибо, что подвезли, господин Крег, — сказала я, открывая дверь автомобиля. — Всего вам доброго.

Он кивнул.

Я выбралась наружу, поднялась на крыльцо. Пока возилась с замком, спиной чувствовала на себе долгий внимательный взгляд, которым меня провожали из окна черного четырехколесного монстра.

Однако стоило закрыть за собой входную дверь, как с улицы раздались тихое урчание мотора и шорох шин. А потом все стихло.

* * *

— Нет-нет! Это совсем не то.

— Почему же?

— Потому что тут все слишком просто. Разве есть в этой модели хоть что-то интересное? Крой примитивный, длина — скучная! Давайте посмотрим что-нибудь другое.

Я кивнула головой, едва удержавшись от того, чтобы не застонать в голос.

С этой дамой мы общались уже два часа, а она все никак не могла определиться с тем, что же ей все-таки нужно. Нет, в общих чертах цель ее визита была ясна — клиентка пришла в «Милагро», чтобы заказать вечернее платье. Но не простое, а особенное.

— Я должна выглядеть в нем, как королева, — объясняла мне она. — Чтобы те, кто меня в нем увидел, были буквально ослеплены!

— Могу расшить вам платье блестками, — уныло пошутила я. — Блестеть будете так, что ослепнут все.

— Нужно, чтобы в нем всё было необычным, — продолжала женщина, не обращая внимание на мои слова. — И фасон, и декор и все-все-все. Понимаете?

Понимаю. Причем, даже больше, чем она может себе представить.

На самом деле, особенным платье делает не ткань, крой или декоративные элементы, а то, как женщина себя в нем чувствует. Именно поэтому королевой можно быть не только в роскошном праздничном наряде, но и в обычном домашнем халате. Между тем, проблема была в том, что клиентке нужен именно праздничный наряд, а у меня за время нашего с ней общения благополучно закончились и модные журналы с красивыми платьями, и даже мои собственные эскизы — женщина пересмотрела все варианты и ни одним из них не удовлетворилась. Сама же она слабо представляла, как именно должен выглядеть наряд ее мечты, главное, чтобы он получился сногсшибательным.

— Вы хотите пойти в этом платье на какое-то особенное мероприятие? — поинтересовалась я.

— Да, — кивнула заказчица. — У моей подруги через неделю будет день рождения. Она решила устроить по этому поводу грандиозную вечеринку и позвала всех друзей и бывших одноклассников. Я тоже иду на этот праздник и хочу выглядеть не хуже остальных.

— Ого, — удивилась я. — А мне показалось, что вы планируете посетить как минимум королевский прием.

На ее лице появилась грустная улыбка.

— Знаете, почти так и есть. По крайней мере, обсуждать меня на этом празднике будут так же, как придворные сплетники обсуждает друг друга.

— Вы так считаете?

— Я в этом уверена, — клиентка откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула. — Я, видите ли, самая неудачливая из всей нашей компании. Работа у меня скромная, успехов особых нет. Семьи, к слову, тоже нет — замужем я ни разу не была. Так что придется производить впечатление исключительно своим внешним видом. Поэтому он должен быть на высоте, — она вздохнула снова. — Только, боюсь, с этим тоже ничего не выйдет. Мне всегда бывает тяжело подобрать себе хорошую одежду. Уж очень у меня нестандартная фигура.

Я в очередной раз окинула заказчицу взглядом. Фигура, как фигура. Бедра, конечно, узковаты, да и на талии поселились несколько явно лишних килограммов. Однако эти недостатки замечательно компенсируются изящной линией шеи и тонкими аккуратными руками.

На самом деле, на улицах нашего города подобных силуэтов можно встретить великое множество. И задрапировать все это так, чтобы получилось красиво, совсем не сложно. Тут проблема в другом — в ссутуленных плечах, опущенном подбородке, взгляде, устремленном вниз, и размашистой мужской походке. И, как это не прискорбно, почти полном отсутствии женственности.

— Бывает, куплю себе какую-нибудь красивую кофточку, или платье, а потом маюсь, — продолжила клиентка. — В магазине надела — красавица, а начала носить — чучело. Почему это происходит? Не понимаю…

Вот-вот. Это при том, что сама по себе дама очень миловидная и совсем не старая — лет тридцать семь, не больше.

— Поэтому платье для вечеринки я решила именно сшить. Стандартные лекала мне, по всей видимости, не подходят.

— Быть может, дело здесь не в лекалах, — сказала я. — Лично я знаю много женщин, чьи фигуры далеки от идеальных, однако это не мешает им даже в самой простой одежде выглядеть потрясающе.

— Да, я тоже таких знаю, — кивнула клиентка. — И совершенно не представляю, как им это удается.

— Наверное, причина тут не в гардеробе. Он в женском образе, конечно, важен, но основным все-таки не является. Главное — это то, как женщина преподносит себя обществу: ее взгляд, осанка, уверенное поведение. Если ты чувствуешь себя неотразимой, то и другие это почувствуют.

— Тогда дела совсем плохи, — плечи клиентки опустились еще ниже. — С моим грубым лицом и жуткой фигурой неотразимой можно быть только в луже. Как же плохо быть дурнушкой!.. Эх… Никогда мне не выйти замуж. Уверенной и привлекательной меня ни одно платье не сделает.

Конечно не сделает. А вот я могу попробовать.

— Так как мы будем шить ваш наряд? — спросила у нее. — Какой выберете фасон?

Она, погрустневшая, не глядя ткнула пальцем в одну из разложенных на столе картинок.

— Если позволите, — произнесла я, — эту модель можно немного переделать, чтобы готовое изделие лучше село по фигуре.

Клиентка кивнула, а я взяла карандаш, лист бумаги и начала рисовать эскиз будущего платья.

…Женщина ушла от меня спустя десять минут. Я же ещё полчаса сидела на месте и обдумывала, как лучше распределить по ткани нити-энергораспрямители, которые будут призваны поддерживать самооценку моей печальной клиентки. В конце концов решила вплести их в кружево, которым планировала отделать ворот и коротенькие рукава.

Силуэт платья я планировала сделать максимально простым и элегантным, без вычурных «интересных» деталей, которые для фигуры заказчицы были явно лишними. Таким образом, наша с платьем задача была в том, чтобы не только сделать заказчицу красивой, но и заставить ее понравиться себе же самой и вызвать желание стать по — настоящему женственной.

К счастью, времени на изготовление «королевского» наряда мне было отпущено достаточно — первую примерку планировалось провести только через два дня, а значит, можно было не спешить и колдовать спокойно и вдумчиво.

На самом деле, дамы, уверенные в том, что все их беды именно из проблемной внешности, встречались (и встречаются) мне достаточно часто. Чтобы поднять их самооценку, одного платья, конечно, не достаточно, но есть надежда, что «звездный час», который проживет женщина, надевшая волшебный наряд, даст толчок череде событий, способных изменить ее существование. А будет ли этим толчком судьбоносная встреча или переосмысление отношения к своей же жизни — не важно.

Создание «королевского» платья так меня захватило, что занималась я им до самого вечера, благо срочных заказов не имелось, а потому можно было всецело отдаться внезапному вдохновению.

Пока кроила и собирала отдельные части воедино, думала о том, что маленькие приятные сюрпризы, которые может преподнести судьба, очень важны, и, если есть возможность судьбе немного помочь, сделать это нужно обязательно.

…Дверь «Милагро» в этот раз я заперла ровно в семь часов вечера — всего через полчаса после окончания своего рабочего времени.

Спрятала ключи в сумку, обернулась, чтобы спуститься с крыльца, и снова вспомнила про сюрпризы: на дорожке, ведущей к ателье, обнаружился Лутор Крег.

Судя по решительному взгляду и напряженной фигуре, направлялся господин маг именно в мою мастерскую.

— Здравствуйте, Алира.

— Добрый вечер, Лутор, — улыбнулась я. — Снова проезжали мимо?

Уголки его губ дрогнули в быстрой улыбке.

— Я полдня сочинял вескую причину, чтобы с вами встретиться, — ответил он. — Но ничего не придумал. Поэтому пришел просто так.

Неожиданно. Очень.

А вообще, это хорошо, что он решил меня навестить. Честно говоря, я сама была близка к тому, чтобы попросить у Дэна номер телефона отца.

Все выходные обдумывала наш пятничный разговор о родительской любви и пришла к выводу, что высказала Лутору свое мнение слишком резко. Крег-старший наверняка обиделся, а мне с ним враждовать не с руки — все-таки наши дети находятся в очень близких отношениях. С отцом возлюбленного дочери нужно дружить, каким бы он, отец, не был.

— Я сейчас иду домой, — сказала Лутору. — Зайдете в гости?

Он покачал головой.

— Я видел неподалеку ресторан — маленький, и, по всей видимости, уютный. Поужинаете со мной, Алира?

Ну… Можно и так.

— Поужинаю, — кивнула я.

Он сделал приглашающий жест в сторону, и мы вместе неторопливо пошли вперед по улице.

Ресторан действительно оказался небольшим и очень милым — с клетчатыми скатертями, деревянной мебелью и теплым светом. Судя по витавшему в зале вкусному запаху, кормили тут наверняка неплохо.

— Знаете, Алира, я все выходные обдумывал наш последний разговор, — сказал Лутор, после того, как улыбчивая официантка приняла у нас заказ. — Так странно… Меня впервые в жизни назвали плохим отцом.

Все когда-то бывает в первый раз. Впрочем, строго говоря, плохим его я не называла.

— Я, конечно, мог бы возразить и попытаться доказать, что вы в своем суждении были не правы, — продолжил Крег-старший. — Однако смысла в этом нет никакого. Я искренне желаю своим детям счастья, а значит, ни в чем не виноват. Возможно, со стороны наши с Дэном отношения и кажутся неправильными или даже некрасивыми, однако все совсем не так страшно, как вы думаете.

— Я тоже размышляла по поводу нашего разговора, — призналась ему. — Мне нужно было вести себя деликатнее. Вы тогда правильно сказали, я действительно мало знаю о вашей семье. И не имею никакого права судить о чьих-либо поступках.

— Вам не нужно извиняться, Алира.

— Я не извиняюсь, — мягко улыбнулась я. — И от своих слов не отказываюсь. Потому что по — прежнему считаю — вам стоит внимательнее присмотреться к своему младшему сыну. Он достоин того, чтобы им гордились.

Лутор задумчиво кивнул.

— А я им и горжусь. Мне очень нравится решительность, с которой Дэн теперь мне возражает и твердость, с которой отстаивает свое мнение. Впрочем, тут нам нужно благодарить вашу дочь. За ее влияние на Дэннера.

Кстати, по поводу моей дочери.

— Лутор, можно задать вам личный вопрос?

Он удивленно приподнял брови.

— Задавайте.

— Почему вы не возражаете против отношений Дэна и Эланы? В пятницу вы долго рассказывали о том, какое знатное и родовитое у вас семейство. Насколько я знаю, отпрыски таких семей принципиальны в выборе пары для своих детей и всегда настаивают на том, чтобы эта пара была им ровней. Мы же имеем откровенный мезальянс.

Официантка принесла наш заказ. Мой собеседник дождался, когда она поставит перед нами тарелки с едой, потом коротко усмехнулся.

— Я не считаю отношения Дэна и Эланы мезальянсом. Да, между нашими семьями есть некоторые социальные различия, но в этом нет ничего страшного. Более того, я буду «за» и в том случае, если дети захотят пожениться.

— Тогда я ничего не понимаю, — призналась я. — Вы категорически против того, чтобы сын работал поваром, но спокойно относитесь к тому, что он встречается с дочкой портнихи. А как же мнение общества? Ведь это все равно, как если бы наследный принц вдруг всерьез увлекся цветочницей или горничной.

— Практика показывает, госпожа Ланифи, — Лутор взял нож и неторопливо отрезал кусочек мяса от отбивной, лежавшей в его тарелке, — что «равный» брак далеко не всегда бывает счастливым. Поэтому я не против горничных, цветочниц и портних. Лишь бы они были хорошими людьми и нравились моим сыновьям.

Вот как. А под практикой, надо полагать, господин маг подразумевает свой собственный опыт.

— Совершенно верно, — усмехнулся Крег-старший. — Да-да, я догадался, о чем вы сейчас подумали, Алира. Меня в свое время родители женили как раз на «равной», подходящей нашему семейству девушке. Пятнадцать лет, что мы прожили вместе, я до сих пор считаю самым ужасным временем в моей жизни.

— Все было так плохо?

— Да, — просто ответил он. — И это при том, Алира, что моя жена не была ни дурой, ни истеричкой. Просто до самой своей смерти она оставалась фактически чужой и неинтересной мне женщиной. Как бы гадко это не звучало.

— Почему же вы тогда жили вместе? Законы магической аристократии запрещают разводы?

— Нет, не запрещают, — Лутор отправил в рот ещё кусочек отбивной. — Просто родились дети, и до определенного момента мы продолжали изображать семью исключительно для них. Лично мне это лицедейство давалось тяжело. Очень непросто жить в одном доме с человеком, который тебе постыл и откровенно раздражает. Не надо смотреть на меня таким осуждающим взглядом, Алира. Жене я не изменял.

— В самом деле?

— Вас это удивляет?

— Конечно. Если жена действовала вам на нервы…

— У меня тогда были очень жесткие принципы. Я считал, что брак — это то святое и неприкосновенное, что не может быть осквернено предательством.

А ложью, значит, его осквернять можно. Ежедневной, для которой вы с супругой дружно выбрали железное оправдание: дети, все ради детей. И ведь вряд ли задумывались о том, комфортно ли этим самым детям жить в семье, в которой папа и мама друг друга не любят. Я очень сомневаюсь, господин Крег, что у вас с женой не было ссор, взаимных претензий или взаимных же обид. И никогда не поверю, что сыновья ни разу не оказались свидетелями ваших разборок.

Да…

А ведь так бывает очень часто: родители живут вместе ради детей, в то время, как именно ради детей им стоило бы развестись.

— А сейчас у вас другие принципы, Лутор?

— Нет, — улыбнулся он. — Принципы остались теми же, зато жениться я больше не намерен. Если в молодости личную жизнь мне заменяла карьера, то теперь отказываться от женского внимания я не собираюсь. У моей жены, к слову, отношение к нашей семье было гораздо проще и легче. Дэн рассказывал отчего умерла его мать?

— Нет. Я и не спрашивала.

— На самом деле здесь нет никакого секрета, об этом в свое время судачил весь город. Ее задушил один из любовников. Во время суда тот человек сказал, что на убийство его толкнула ревность.

Господи…

— Однако, я ещё надеюсь побывать в роли деда, поэтому сыновей от женитьбы отговаривать ни в коем случае не стану, — продолжил Лутор. — Но жен пусть выбирают себе сами, чтоб хотя бы в этом они не предъявляли мне претензий и не говорили, что я испортил им жизнь.

— И вас не смущает, что у Эланы совсем нет магии? — удивилась я.

— А почему меня должно это смущать?

— Ну как же? Вдруг гипотетические внуки тоже родятся обычными людьми?

— Глупости, — отмахнулся Крег. — У нас очень сильные гены. Дети моих сыновей будут чародеями вне зависимости от того, есть у их матерей волшебные силы или нет.

— У Дэна магические способности невелики, — заметила я.

— Дэн — особый случай в нашей семье, — напомнил мой собеседник. — Его родительница, к слову, была сильной и способной магичкой. А вот моя мать, наоборот, магией не владела вовсе. Бабушка тоже была обычной женщиной. Как видите, это совсем не показатель.

Я кивнула. Отставила в сторону пустую тарелку, потянулась за чашкой с чаем.

— Алира, а почему вы не замужем? — вдруг спросил Лутор.

— Я была замужем, — ответила ему, отпив глоток ароматного горячего напитка. — Но мы с мужем разошлись.

— Супруг, наверное, долго не давал вам развода.

— Нет, — пожала плечами. — Наоборот, он ничего не имел против.

Крег покачал головой.

— Странно.

— Почему странно?

— Потому что рядом с вами тепло и уютно, — серьезно сказал маг.

Я усмехнулась.

— Грег считал по-другому.

— Отчего же вы не вышли замуж снова?

Начинается…

Я уже открыла рот, чтобы высказать то, что думаю о браке и всех, кто настойчиво интересуется моим семейным положением, но меня перебил внезапно запиликавший телефон. Извинившись перед Лутором, достала его из сумки, а, взглянув на дисплей, улыбнулась — мне звонила дочь.

Однако, стоило нажать на кнопку ответа, как тут же пришлось отставить трубку подальше от уха — из динамика раздался такой жуткий вопль, что я едва не оглохла.

— Лана, что случилось? Почему ты так орешь?

Короткий рассказ дочери перемежался всхлипами, а голос то и дело срывался на крик.

— Он рядом со мной. Лана, мы скоро приедем. Вместе, да. Ты слышишь? Уже выезжаем.

Подняла глаза на Лутора и встретилась с его вопросительным взглядом.

— Звонила Элана. Дэн в больнице. С ножевым ранением.

ГЛАВА 5

В клинику мы прибыли через несколько минут.

Услышав страшную новость, Лутор быстро вынул из кармана какую-то купюру, молча бросил ее на стол, а потом двумя пассами прямо в ресторанном зале создал магическую воронку портала.

Я поспешно вскочила со своего места, и мы вместе шагнули в голубой омут, чтобы выйти уже в больничном холле.

Едва последние искры телепорта растворились в воздухе, к нам навстречу поспешил высокий пожилой мужчина в белом медицинском халате. Марк Зесс — известный целитель, ведущий специалист главной клиники города.

— Он жив? — сразу же, без приветствий спросил у него Лутор.

— Жив, — ответил доктор. — Его доставили вовремя.

— Что с ним?

— Проникающая травма брюшной полости. С разрывом селезенки и повреждением главных кровеносных сосудов.

Руки Крега сжались в кулаки.

— Его можно увидеть?

— Можно, — в глазах Зесса мелькнула откровенная жалость. — Идемте.

Мы быстро зашагали вперед по длинному больничному коридору.

— Все плохо? — напряженно спросил у доктора Лутор.

— Плохо, — кивнул целитель. — Я буду говорить прямо, господин Крег. Ваш сын сейчас находится в очень тяжелом состоянии. От таких ранений, как у него, умирают на месте. Парню повезло, что он является чародеем, магия в буквальном смысле спасла ему жизнь.

Мы свернули вправо и оказались у двери одной из больничных комнат. Рядом с ней, как и положено, находилось узкое окно с длинными полосками жалюзи. Сейчас жалюзи были отодвинуты в сторону и через прозрачную перегородку можно было увидеть широкий стол, на котором лежал человек, накрытый плотным магическим куполом.

— Дэннера доставили к нам полчаса назад, — сказал Марк Зесс. — К этому времени его магия ослабла, и началось заражение крови. Мы максимально очистили организм вашего сына от грязи, но, боюсь, парень потратил на борьбу со смертью слишком много сил. Ему нужно время, чтобы восстановить свой резерв — и магический, и жизненный, поэтому мы пока поддерживаем его при помощи магии.

— Дэн не сможет восстановить резерв, — глухо сказал Лутор. — Для этого нужно находиться в сознании.

Зесс грустно кивнул головой.

— Лично я надеюсь только на его молодость и жизнелюбие. Возможно, постепенно Дэннер окрепнет и вернется в сознание. Сейчас-то он в коме…

У меня на глаза навернулись слезы.

— Из-за чего это вообще случилось? — спросила я. — Что произошло?

— Я знаю немного, — развел руками врач. — Только то, что бригада неотложной помощи подобрала его на улице. Вроде была какая-то драка… Подробнее вам может рассказать его подруга. Эта девушка вызвала нашу машину и приехала сюда вместе с Дэном. Вот, кстати, и она сама.

Доктор кивнул в сторону, и мы увидели бледную зареванную Элану, выходившую из соседней двери в сопровождении двух крепких мужчин в форме стражей правопорядка. При виде меня щеки дочери порозовели, а в глазах мелькнула надежда — страшная, беспомощная, щемящая. Наверное, так смотрит утопающий на брошенный ему спасательный круг.

— Мама! — крикнула Лана, бросаясь ко мне. — Мамочка!

Она буквально влетела в мои объятия, как маленькая, стиснула руками мои плечи.

— Спаси его, мамочка! Милая, хорошая, спаси! — завыла она, тело ее при этом сотрясалось от крупной дрожи. — Ты ведь можешь! Ты ведь все можешь! Мамочка, он умирает. И я вместе с ним умру. Помогиии ему!..

— Опять истерика, — покачал головой Зесс. — Только же успокоили…

Я бросила взгляд в сторону Лутора. Он уже стоял чуть поодаль и о чем-то расспрашивал стражей, те отвечали по-военному коротко и четко.

— Мамочка, помоги!..

Я чуть отстранила Лану от себя, а потом легко и звонко шлепнула ее по щеке. Крики тут же стихли.

— Успокойся, — строго сказала дочери. Указала на одно из стоявших у стены кресел. — Сядь и молчи. Потом все мне расскажешь. А сейчас чтоб ни звука, поняла?

Элана быстро закивала головой и покорно потопала к креслам.

Я подождала, пока стражи, с которыми разговаривал Крег-старший, уйдут, а потом подошла к Зессу.

— Доктор, — осторожно сказала ему, — скажите, можно зайти в палату и посмотреть на Дэна поближе?

— Зачем? — удивился врач. — Он же без сознания.

— Дочь никак не может прийти в себя. Хочет убедиться, что он жив.

— Я попрошу кого-нибудь принести вашей дочери успокоительного, — ответил Зесс. — Вы, кстати, кем приходитесь Дэннеру Крегу?

— Честно говоря, пока никем.

— Правила клиники запрещают допускать к тяжелобольным пациентам кого-либо, кроме близких родственников. Извините.

Я понятливо кивнула.

Целитель подошел к Лутору, что-то тихо ему сказал, затем вежливо улыбнулся и скрылся за одной из дверей.

Крег проводил его взглядом, а потом молча встал возле окна медицинской палаты и странным пустым взором уставился на лежащего под куполом сына.

— Зесс сказал, что теперь остается только ждать, — сказал мужчина, когда я встала рядом с ним.

— Я слышала.

— У Дэна почти не осталось магии. Это хорошо видно даже через купол. И жизненных сил почти нет. Боюсь, ожидание может затянуться, — он сглотнул. — Если в нем вообще есть смысл.

На его скулах вздулись желваки.

— Лутор, — я мягко дотронулась до плеча чародея. — Мне нужно войти в эту комнату.

— Зачем?

— Я могу помочь вашему сыну.

Крег удивленно посмотрел на меня.

— Каким образом?

— Необычным, — криво усмехнулась я. — Но действенным. Откройте мне дверь, Лутор. Врач сказал, что сделать это может только близкий родственник.

Крег было открыл рот, чтобы что-то сказать, может быть, даже возразить, но почему-то промолчал. Только смерил меня долгим внимательным взглядом, а потом просто распахнул одну из дверных створок.

— Действовать будете в моем присутствии, Алира.

Я пожала плечами. Да пожалуйста.

Едва переступила порог, как за спиной тихо щелкнул замок и с шорохом сомкнулись полоски жалюзи.

Что ж, посмотрим, что мы имеем.

Быстро подошла к столу и склонилась над лежащим парнем.

Выглядел Дэн не очень: бледный, со следами побоев на лице, он казался большой восковой куклой. Дыхание его было едва заметным, собственно, то, что оно вообще имелось, можно было определить исключительно по висевшим на стене магическим датчикам, потому как лично мне казалось, что грудь его застыла на месте.

Перешла на магическое зрение и охнула — практически в центре энергополотна зияла большая кривая дыра.

А доктор был очень деликатен, когда сказал, что надеется на силы молодого организма. Не на что тут надеяться, сам он из этого состояния не выкарабкается. Да и классическая целительная магия здесь не поможет, разве что, будет поддерживать работу внутренних органов. Однако в сознание Дэннер теперь вряд ли придет.

Впрочем, если присмотреться, становится видно, что целители над парнем неплохо потрудились: селезенка и кровеносные сосуды восстановлены, след от удара ножом почти пропал. В целом, физически тело вполне способно к нормальному функционированию. Осталось только привести в порядок его энергетические нити, без них сознание к Дэннеру не вернется.

Я нежно погладила его по волосам.

Ты умничка, мальчик. Сразу не умер, смог продержаться до больницы. Отец действительно должен тобой гордиться.

Потерпи еще немного, я тебе помогу.

Глубоко вздохнула и принялась за дело.

Честно говоря, непосредственно с самим человеческим энергополотном я работала всего пару раз в своей жизни, к тому же, повреждения, которые мне приходилось восстанавливать были гораздо проще и ни в какое сравнение не шли с дырой Дэннера. Однако, стоило прикоснуться к его оборванным нитям, как кончики пальцев больно закололо от потока магии, сдерживаемой на протяжении всех этих лет. Правильно — в полную силу я еще никогда не колдовала, ведь для того, чтобы зачаровать одежду много волшебства не требуется.

Когда-то давным-давно одна очень умная и очень пожилая женщина сказала мне, что самое глупое и неблагодарное занятие на свете — это пытаться сдержать свою сущность. Мол, она все равно вырвется наружу, рано или поздно. Работая с энергополотном Дэна, я вспоминала эти слова и думала о том, что та старая рукодельница была права. Все мое существо буквально ликовало от возможности заняться НАСТОЯЩИМ делом, тем самым, которое ему назначила природа.

Наверное, именно поэтому дело спорилось необыкновенно.

…Укрепить оборванные концы нитей, сделать их жестче, влить живительной силы — совсем немного, чтобы остановить утекающую в окружающее пространство энергию…

…Заново выпрясть уничтоженные травмой кусочки пряжи энергополотна, вживить их в родовую основу…

…Осторожно пустить по прямым восстановленным каналам жизненную силу…

Позади громко выдохнул Лутор. Я мысленно улыбнулась. Господин маг, без сомнения, следил за мной магическим зрением и замечательно видел, как пришла в движение магия и как стремительно начал наполняться жизненный резерв его младшего сына, однако понять, что именно я для этого сделала, не мог.

Когда я закончила работу, волшебный купол, очевидно реагировавший на степень тяжести состояния пациента, коротко мигнул и растаял в воздухе. Надобности в нем больше не было — сердцебиение Дэна стало чаще, дыхание выровнялось. Датчики на стене пискнули и отключились. Сразу после этого парень слабо зашевелился и открыл глаза. Несколько секунд вглядывался в мое лицо, явно пытаясь сфокусировать взгляд.

— Алира? — тихо, одними губами спросил он.

— Да, это я, — ответила ему. — Спи, мой хороший. Тебе нужно отдохнуть.

Дэннер послушно смежил веки.

Вот и славно. Теперь все будет в порядке.

Обернулась к двери и встретилась взором с Крегом-старшим. Лутор был бледен, как бумага, а его глаза по форме напоминали монеты.

— Теперь я перед вами в вечном долгу, Алира, — хрипло сказал маг.

Я покачала головой. Нет уж, таких должников мне не надо. Жизнь давно меня научила, что добрые дела нужно делать быстро и незаметно. А потом бежать, пока не волна благодарности облагодетельствованного человека не накрыла с головой.

— Вы можете расплатиться со мной прямо здесь и сейчас, Лутор, — серьезно ответила ему. — Поклянитесь, что никому и никогда не расскажете о том, что видели в этой комнате. Докторам скажете — Дэна вернула к жизни родовая магия, которая позволяет членам вашей семьи спасать друг друга от разных бед. Впрочем, можете придумать что-нибудь другое, на свой вкус. Главное, чтобы все вокруг поверили, что сына излечили именно вы. Согласны, господин Крег?

В глазах Лутора появилось странное выражение.

— Кто ты такая? — жестко спросил он.

— Я жду, Лутор. Сейчас сюда придут целители.

Он бросил взгляд на спящего Дэна.

— Клянусь, — процедил сквозь зубы.

Вот и ладненько. У господ магов к клятвам особенное отношение, поэтому можно не волноваться — моя тайна будет сохранена.

Я открыла дверь и вышла в коридор. Лана, по-прежнему сидевшая у стены, увидев меня, быстро поднялась со своего места.

— Мам?

— Все в порядке, — ответила ей и плюхнулась рядом.

Господи, как же я устала!..

— Послушай, — тихо сказала дочь, — я тут подумала, а у тебя после этой ворожбы проблем не будет? Не придут к нам в гости ТЕ люди? Вдруг они что-нибудь заподозрят? Уж на что я — бестолочь, и то ощутила, что в палате происходило нечто необычное.

— Не бери в голову, — отмахнулась я. — Община находится от нас слишком далеко. На таком расстоянии что-либо почувствовать тяжело. А даже если и почувствуют — что с того? Нужно было оставить Дэна умирать?

Элана всхлипнула и обхватила меня руками.

— Мама, я тебя очень-очень люблю.

Я чмокнула ее в макушку.

— Я тоже тебя люблю. А теперь рассказывай, что у вас случилось и кто на вас напал.

Губы дочери дрогнули.

— Это я во всем виновата, — всхлипнула она. — Тебе надо было ещё в детстве отрезать мне язык. Многих проблем избежали бы.

— Милая, давай-ка ближе к делу.

Дочь снова всхлипнула и принялась рассказывать:

— Мы были в кино. После фильма решили пойти к Дэну домой. И пошли, но не по большому проспекту, как обычно, а по боковой дороге — я уговорила Дэна немного прогуляться, и мы свернули в парк. Посидели на скамейке, поболтали, птичек послушали, побродили по аллеям. Потом вышли на центральную парковую площадку — круглую такую, с памятником Хедрику Святому. И увидели, как какие-то уроды бьют парня. Вдвоем одного, мам. Ногами. А он на земле скрючился и даже не кричал, а хрипел. Мы не могли пройти мимо, понимаешь? Кинулись их разнимать, — на лице Эланы появилась глуповатая улыбка. — Дэн такой храбрый, мам. Сильный и быстрый. Он их живо в разные стороны раскидал.

— А что парнем? Тем, которого били?

— Он убежал, — пожала плечами Лана. — Я даже удивилась: вроде полумертвый лежал, а потом вдруг куда-то исчез. Те два урода, когда поняли, что их приятель ушел, пришли в ярость и накинулись уже на нас. Да ещё матом орали, что, мол, нечего таким дуракам, как мы, лезть не в свое дело. Дэн бы их снова раскидал, но один из этих ребят вынул нож и пырнул его в живот, — ее глаза снова наполнились слезами. — Все произошло так быстро. Дэн сначала громко вздохнул, а потом упал. Я закричала, бросилась к нему, — по ее щеке скользнула соленая капелька. — Это было очень страшно, мамочка! Никогда в жизни не испытывала такого животного ужаса. Думала, он умер… Пока неотложку вызывала, те двое успели убежать. У меня потом стражи спросили, в какую сторону они ушли, а я ничего ответить не смогла — не видела. Господи… До сих пор перед глазами Дэннер стоит — бледный и в окровавленном пальто.

Я крепче прижала ее к себе.

Мимо нас поспешно проскочил Марк Зесс в сопровождении двоих мужчин, одетых в такие же белые халаты, как у него. Все они скрылись в палате Дэна.

— Теперь с ним все будет хорошо.

— Точно?

— Конечно. Я очень старалась.

Она стиснула меня в ответ.

— Ты — самая лучшая, мармулек. Что бы мы без тебя делали!

А вот об этом лучше не думать. Потому как закончиться эта история могла очень печально. На самом деле, от таких происшествий не застрахован никто. Вроде и дело — правое, и сила — на нужной стороне, а одна маленькая деталь едва не спровоцировала трагедию. И после этого Лутор будет утверждать, что Дэн позорит их семью?..

Дверь палаты бесшумного открылась и Крег-старший вышел коридор. Молча пересек его, сел в одно из соседних с нами кресел.

— Спасибо вам, Алира, — все тем же охрипшим голосом сказал он. — У Дэна абсолютно чисты магические протоки, жизненные силы в совершенном порядке. Господин Зесс — целитель с многолетним стажем, немало повидавший на своем веку, считает такое исцеление настоящим чудом.

— Ваша родовая магия способна творить и не такие чудеса, — многозначительно заметила я.

— Да уж, — усмехнулся Лутор.

— Вы ничего мне не должны, — напомнила ему. — Не забывайте об этом.

Он снова усмехнулся, кивнул.

— Что ж, — я встала на ноги, — раз Дэну лучше, мы с дочерью, пожалуй, поедем домой. Да, Элана. И не возражай, пожалуйста. Нам здесь сегодня больше делать нечего.

Дэннер пробыл в больнице пять дней. И то только потому, что докторам потребовалось немного времени, чтобы понаблюдать за его здоровьем. Восстанавливалось оно, к слову, гораздо быстрее, чем они ожидали.

Элана навещала Дэна каждый день. Да что там, она практически поселилась в клинике, благо целители этому совсем не препятствовали, ведь ее присутствие сказывалось на самочувствии Крега-младшего самым благотворным образом.

Я тоже приходила к Дэну в гости, правда, всего один раз — убедиться, что новые нити прижились на его энергополотне. Убедилась. Организм принял мое рукоделие без проблем и самостоятельно запустил все необходимые восстановительные процессы.

Мой визит был совсем недолгим — почему-то очень не хотелось встречаться в больничных коридорах с Крегом-старшим, который, если верить рассказам Ланы, также приходил к сыну ежедневно.

По словам моей дочери, они оба стали вести себя друг по отношению к другу гораздо сердечнее и спокойнее. Видимо, вероятность того, что непутевый отпрыск может покинуть этот мир немало Лутора напугала.

И замечательно. Как знать, вдруг после этой страшной истории их отношения повернут в другое, более удачное русло…

* * *

Дверной колокольчик прорезал тишину таким резким звоном, что я едва не подпрыгнула на месте. День клонился к вечеру, поэтому посетителей сегодня больше не ждала — в течение этого понедельника их и так было предостаточно.

Выглянула из-за ширмы и встретилась взглядом с полноватым молодым мужчиной лет тридцати пяти. У него был такой решительный и высокомерный вид, что мне вдруг подумалось: дверь «Милагро» он открыл ногой.

— Добрый вечер, — сказала я ему. — Чем могу помочь?

— Мне нужно, чтобы вы сшили для меня офисный костюм, — ответил мужчина. — Брюки, жилет и пиджак.

— Хорошо, — кивнула я. — Срок?

— К завтрашнему вечеру. Не люблю долго ждать.

— Прошу прощения, — вежливо улыбнулась я, — но, к сожалению, так быстро выполнить ваш заказ я не смогу. У меня уже есть три срочных заказа, и я никак не успею сшить столько одежды за такое короткое время.

— Вам не нужны деньги? — насмешливо поинтересовался клиент. — Я ведь могу за спешку доплатить.

Покачала головой.

— Деньги мне нужны, однако, доброе имя дороже. При спешке неизбежно появляется брак, а мне бы хотелось выполнить свою работу хорошо.

Клиент нервно пожал плечами.

— Тогда я найду другую портниху. Менее занятую.

Я мысленно пожала в ответ плечами.

— Как угодно. Возможно, вам будет проще и быстрее купить костюм в магазине. Насколько я знаю, выбор там велик, да и цены вполне приемлемые.

— Я всегда шью себе одежду на заказ, — фыркнул мужчина. — Не люблю магазинных продавщиц. Они все — хамки, как на подбор.

Хм. Прямо-таки все?

— Ладно, — он вдруг махнул рукой, сделал пару шагов вперед и уселся в одно из кресел для посетителей. — Сколько вам нужно времени?

— Не меньше двух дней.

— Идет, — кивнул мужчина. — Два дня я подождать могу. Но не больше!

Следующие полчаса мы обсуждали детали будущего костюма. Если ткань для него клиент выбрал достаточно быстро, то с фасоном пришлось повозиться. Посетитель решительно отверг все предложенные мною картинки и эскизы и принялся подробно рассказывать о том, какой видит свою обновку сам. Видение у него, к слову, было весьма и весьма странным. С одной стороны, заказчик явно хотел следовать последним модным тенденциям, с другой, совершенно не понимал, что конкретно эти тенденции его фигуре не подходят категорически.

Когда мы, после небольшого спора, все-таки пришли к компромиссу, оказалось, что на этом сложности не закончились — мужчина отказал мне в возможности снять с него мерки.

— Как же я сошью вам костюм, если не буду знать нужных параметров? — удивилась я.

— А что, в вашем ателье нет магической примерочной? — с раздражением ответил он.

Я покачала головой.

На самом деле, магическая примерочная — вещь очень хорошая. С помощью этого металлического приспособления можно быстро и без какого-либо участия портнихи снять с клиента все необходимые мерки. Потом чудо-примерочная посылает полученные данные прямо в память швейной машины, чем существенно сокращает время работы над изделием. Жаль только, что такая магическая штуковина стоит очень дорого, и мне нужно работать ещё ни один год, чтобы купить ее для «Милагро».

— Какой-то каменный век, — проворчал заказчик. — А без мерок точно никак нельзя обойтись? Я могу сказать вам свой размер одежды.

— Нет, этого будет мало. Каждый размер рассчитан на определенного рода фигуру, а под этот стандарт подходят далеко не все.

— Вы хотите сказать, я настолько толстый, что мне нужны особенные лекала? — взвился мужчина.

О!..

Да у вас, молодой человек, комплексы. Крой костюма вы выбрали прямой, дабы скрыть обозначившееся круглое пузико, а измерять себя не хотите наверняка из-за того, что мне, постороннему человеку, станут известны сантиметры вашей широкой талии.

Детский сад, честное слово.

Перешла на магическое зрение и почти сразу отвела глаза. Ну да, еще один человек, который не желает принять себя таким, каков он есть. И комплексы имеются, причем разные и целая куча. Прячет их господин хороший умело — слабость и нерешительность компенсирует напором и агрессией.

Подобные полотна в моей практике встречались много раз, и я давно сделала вывод, что такое вызывающее поведение вкупе с язвительными замечаниями чаще всего являются маской, за которой, как орешек в скорлупе, прячутся очень нежные душевные терзания.

Этого мужчину в детстве наверняка дразнили за его лишний вес. Или за что-нибудь еще. Умственные способности, например, какие-нибудь суждения… А, может быть, он жил в непростом окружении, которое научило его быть злым и раздражительным.

Впрочем, это и не важно. Проблема в том, что данный человек в свои молодые годы стоит на верном пути к тому, чтобы не просто казаться злым, а стать им по-настоящему. Даже быстрого взгляда было достаточно, чтобы увидеть почерневшие нити энергополотна и задуматься над тем, что этому парню стоило бы помочь.

Злоба — это порочный круг, который разорвать бывает очень непросто. Любая психологическая зацикленность ведет к деградации, а то и другим, совсем уж печальным последствиям. Пройдет несколько лет, купит этот парень ружье и отправится стрелять коллег, недругов и работодателей. Или пустит с пулю себе же самому в лоб. А что? Жить в мире, который ты считаешь гадким, а населяющих его людей тупыми хамами, очень непросто.

Впрочем, быть может, никого убивать мой заказчик и не пойдет, а будет тихо гнобить себя и окружающих собственной же раздражительностью, злыми мыслями и словами. По крайней мере, предрасположенность к этому у него имеется самая что ни на есть замечательная.

Со мной, правда, мужчина повел себя вполне сносно, даже доброжелательно. Хотя со мной доброжелательно ведут себя все — поврежденные энергополотна чувствуют мага, способного привести их в порядок, а потому тянутся ко мне, как магнитом.

…Мерки я с него все-таки сняла. Судя по тому, с каким напряжением мужчина ждал завершения моей работы, в тот момент он явно считал, что переживает очередную минуту позора.

Ничего. Эти неприятные ощущения будут компенсированы маленьким подарком, который я вплету в его костюм. Думаю, пара нитей позитива и зрелой рассудительности сделают свое дело — помогут хотя бы немного восстановить полотно и поменять злюке взгляды на окружающую действительность.

Клиент ушел, скупо попрощавшись до среды. Я же вернулась к прерванному занятию — кройке новой юбки для госпожи Ри, одной из моих постоянных заказчиц. Однако, закончить дело сегодня мне явно было не суждено — буквально через пять минут дверной колокольчик снова разразился громким звоном.

Я снова выглянула из-за ширмы и — замерла.

На пороге стоял Лутор Крег. С большим букетом цветов.

— Так вот она, значит, какая — ваша мастерская чудес, — с улыбкой сказал он, осматриваясь по сторонам. — Здравствуйте, Алира.

— Здравствуйте, Лутор, — ответила я, выходя к нему навстречу. — Мастерская чудес?

— Да. У вас тут восхитительно нежно пахнет волшебством.

Крег подошел ко мне вплотную и протянул свой букет.

— Я пришел сказать спасибо за спасение моего сына. Что бы вы не говорили, я не могу просто так забыть о том, что случилось в больнице.

Я взяла у него цветы.

Что ж, Лутора вполне можно понять.

— А еще я принес это, — гость вынул из кармана маленькую голубую коробочку и протянул ее мне. — Прошу вас, возьмите.

Я положила душистую охапку на столик и осторожно открыла подарок. От восхищения буквально перехватило дыхание — на шелковом дне коробочки лежали серьги — тонкие, изящные, с небольшими прозрачными бриллиантами.

Вот это да!..

Основа — явно платина, а изготовлены сережки наверняка в одной из лучших ювелирных мастерских города. В «Листре», например. Ну конечно в «Листре». Только там умеют так чудесно отливать растительные орнаменты.

Если продать это украшение, можно запросто купить магическую примерочную. И ещё немного денег останется на ремонт ателье.

— Очень дорогой подарок, — заметила я, рассматривая серьги магическим зрением.

Ничего особенного, к слову, не увидела. Ни секретов, ни тайных чар.

— Ваш подарок был дороже, — серьезно сказал Лутор. — Вернее сказать, бесценен. Знаете, Алира, я долго думал, чем же отблагодарить вас за помощь. Мне почему-то казалось, что деньги вы не возьмете.

— Правильно казалось.

— Вы примете мой подарок?

— Приму, — кивнула я.

В его глазах мелькнул довольный огонек.

Я осторожно закрыла коробочку.

Подумать только — мне подарили серьги! Ни бывший муж, ни прежние поклонники никогда не покупали для меня украшений.

— Присаживайтесь, — я указала на кресла для клиентов.

Маг отрицательно качнул головой.

— В позапрошлую пятницу мы с вами не сумели закончить наш ужин. Быть может, стоит его повторить?

— Простите, — улыбнулась в ответ, — я очень сегодня устала. Не обижайтесь, Лутор. На кафе и рестораны у меня просто нет сил.

— Тогда я мог бы проводить вас до дома, — невозмутимо сказал мужчина.

Хм. Господин Крег, по всей видимости, желает со мной побеседовать. И, кажется, я знаю на какую тему.

— Хорошо. Но вам придется немного меня подождать. Нужно сложить работу и закрыть ателье.

Он подождал. Терпеливо рассматривал мою рабочую технику, пока кроила последний элемент пресловутой юбки госпожи Ри, собирала инструменты. А потом полурастаявшие сугробы — пока запирала «Милагро» на ключ.

— Вы ведь понимаете, Алира, что чудесное исцеление Дэна не могло оставить меня равнодушным, — сказал Крег-старший, когда мы не спеша двинулись к моему дому. — И теперь меня терзает один вопрос, тот самый, который я задал вам в больнице. Кто вы такая, госпожа Ланифи?

Я пожала плечами.

— Вы знаете, кто я. Мое имя, род занятий, адрес, семейное положение и прочие детали биографии наверняка вам уже известны.

— Не без того, — усмехнулся Лутор. — Но главное — откуда у простой портнихи такие невероятные способности и что они вообще собой представляют, по — прежнему остается загадкой. А я загадки люблю, Алира. Очень люблю.

Я за вас рада, господин маг. Вот только помощи от меня в решении конкретно этой головоломки можете не ждать.

— Ничего нового я вам о себе не расскажу, — ответила ему. — Нечего.

— У вас наверняка есть какой-то необычный дар, который невозможно увидеть традиционным магическим зрением, — продолжил Лутор. — И мне очень интересно, почему вы его скрываете? Чем работа в ателье лучше работы целителя, ученого или, скажем, исследователя?

— Тем, что мне она по душе.

— Алира, обещаю, я сохраню ваш секрет, каким бы он ни был. Вы можете мне доверять. Серьезно. Если хотите, я могу в этом поклясться.

— Не хочу, Лутор. И снова повторю: мне нечего вам рассказать.

— Я ведь все равно раскрою вашу тайну, — серьезно сказал маг. — Так или иначе.

— Звучит как угроза, — усмехнулась я. — А как же право на неприкосновенность личной жизни? Его в нашей стране ещё никто не отменял.

— Я вовсе не угрожаю, — мягко улыбнулся Лутор. — Наоборот, очень хочу с вами подружиться. В свете последних событий это особенно актуально. Вы ведь знаете, что наши дети собираются пожениться?

Я замедлила шаг.

— Впервые слышу, — удивленно сказала ему. — И давно они это решили?

— Не очень. Возможно, они решают это прямо сейчас.

— То есть?..

— Дэн вчера сказал мне, что намерен сделать Элане предложение. Лично я уверен, что ваша дочь ответит ему согласием. Если сын успел купить помолвочное кольцо, то позвать девушку замуж он мог уже сегодня.

Вот это да!..

— Они встречаются всего несколько месяцев, — заметила я.

— И что с того? — пожал плечами Крег-старший. — Как показало давешнее ЧП, эти двое уже готовы быть вместе не только в радости, но и в печали.

С этим я и не спорю. А вот поспешность этого решения меня откровенно напрягает. Лутор явно относится к столь ответственному шагу наших детей спокойно и с некоторой долей пофигизма, а я так не могу — прекрасно знаю, чем может закончиться скоропалительный брак. Когда я выходила замуж, у нас с Грегом тоже были и любовь, и желание прожить всю жизнь вместе, и все остальные стремления восторженно-влюбленной пары. Куда только все это потом подевалось?..

Дэн, конечно, существенно отличается от моего бывшего мужа. А вот сама ситуация очень похожа.

— Знаете, Алира, — осторожно сказал Лутор, очевидно, почувствовав мою растерянность, — не думаю, что свадьба состоится так уж скоро. Дэннеру и Элане ничто не мешает пожениться через полгода, год или даже пять лет после помолвки.

Ага. Зная Ланку, могу предположить, что торжество будет назначено на завтра. Или на ближайшие выходные.

— Я ничего не имею против Дэна, — сказала магу. — Зато я против быстрых необдуманных действий. Брак — это очень серьезно. Семью нужно создавать на твердом фундаменте, а не на эмоциях. Одно дело, держась за руки, гулять по паркам и бульварам, и совсем другое — вместе делать ремонты, обсуждать покупку нового дивана или танцевать по ночам с кричащим младенцем на руках. Если им хочется быть ближе, пусть попробуют просто пожить вместе некоторое время. Так, чтобы каждый день видеть не только чудесные глаза друг друга, но и грязное белье, рассыпанную муку, незакрытые тюбики с зубной пастой или волосы на раковине в ванной. А потом пусть подумают — готовы ли они жить со всем этим до конца жизни?

— Какая вы, однако, прагматичная дама! А как же романтика?

— Всю свою романтику я растеряла ещё в молодости.

— Мне кажется, вы напрасно беспокоитесь. Мой сын, конечно, влюблен по уши, но умом пока ещё не тронулся, да и ваша дочь создает впечатление человека благоразумного. Они наверняка десять раз все обсудят, прежде чем сделать такой важный шаг.

Ну да. Тем более, существует вероятность, что Элана вовсе откажется от этого замужества. Хотя что-то мне подсказывает, что надеяться на это глупо.

Стоп!

Похоже я действительно слишком разволновалась.

У меня умная рассудительная дочь и друг ее тоже умный рассудительный мальчик. Это я в юности оказалась дурындой, а они — совсем другие люди. И жизнь свою наверняка будут строить иначе.

Я желаю Элане счастья и соглашусь с любым ее решением. К тому же, делиться опытом и давать советы мне все равно никто не запретит. А там — будь, что будет. Как любила говорить моя мать, девушка замуж сходить должна, хотя бы на неделю.

…Дом встретил нас светлыми окнами и веселой музыкой, раздававшейся из приоткрытой кухонной форточки.

— Вас, похоже, уже ждут, — заметил Лутор.

— Зайдете в гости?

— Конечно. Тут явно будет много интересного.

И вкусного. Едва мы переступили порог, как нас окутал нежный аромат свежей выпечки. А из гостиной высунулась чуть растрепанная и невероятно счастливая Ланка.

— О, вы вместе, — сказала она. — Как удачно. Идите скорее сюда, у нас для вас есть важные новости.

Мы с Лутором переглянулись. Он по-мальчишески хитро мне подмигнул, — мол, что я говорил?

В гостиной нас ждали разноцветные светящиеся гирлянды и накрытый стол, на котором Элана в срочном порядке сервировала еще одно — четвертое — место.

— У нас сегодня праздник? — поинтересовалась я.

— Да, — сказал Дэннер, входя в комнату вслед за нами.

— А торжественная часть будет? — усмехнулся Лутор.

— Конечно, — кивнула моя дочь, счастливо сверкая глазами. — Прямо сейчас. Мама…

— …и папа, — с улыбкой добавил Дэн.

— …мы тут на днях поняли, что хотим навсегда остаться вместе. А потому решили пожениться.

Ну вот. Что и требовалось доказать.

А как сообщили-то! Сразу и с плеча — как раз в Ланкином стиле.

— Молодцы, ребятки, — широко улыбнулся Крег-старший. — Давно пора. Сколько вы уже вместе? Пятый месяц? Наконец-то решились, а то я уж думал, что вы до конца жизни будете друг к другу на свидания бегать.

Дэн закатил глаза, Элана показала Лутору язык. Маг хохотнул и уселся за стол. Мы последовали его примеру.

— У кого-нибудь есть вопросы или возражения? — спросила Лана, накладывая в мою тарелку овощной салат.

— Когда будет свадьба? — спросила я.

— Осенью, — пожала плечами дочь. — Или зимой. Мы ещё думаем.

У меня внутри что-то расслабилось.

— Я же диплом не получила, — продолжила Лана. — И на работу не устроилась. Да и жилья у нас нет.

— Жилье есть, — возразил Крег-старший. — Просторный семейный особняк, в котором всем хватит места.

— Не вариант, — серьезно сказал Дэн. — С тобой, папа, мы жить не будем. Не обижайся.

— Да и пожалуйста, — фыркнул Лутор.

— Так вы не против нашей свадьбы? — уточнила Лана. — Мам?

— Не против, — вздохнула я.

— Вот и хорошо.

— Честно говоря, — произнес Дэн, — лично мне с венчанием долго тянуть не хочется. Однако мы решили подождать и пожить несколько месяцев на одной территории.

— Да, — кивнула Лана. — Чтобы узнать друг друга ещё лучше. Вдруг мой будущий муж храпит и разбрасывает по комнатам носки?

— А если храплю и разбрасываю? — удивился парень. — Ты что же, уйдешь от меня?

— Нет, — улыбнулась моя дочь. — Просто после свадьбы я уже буду к этому готова.

Лутор снова мне подмигнул.

— Ну раз так, — он взял стоявшую на столе бутылку и налил всем нам вина, — тогда давайте выпьем за будущую семью.

Звонко чокнулись бокалы. Я отпила глоток рубиновой жидкости и совсем расслабилась.

— Что ж, — продолжил Лутор, — раз уж мы с вами скоро породнимся, предлагаю собраться таким же дружным кругом ещё раз, но уже в Тайгморе — нашем с Дэном особняке. Скажем, в это воскресенье.

— Отлично, — обрадовалась Элана.

Я кивнула головой.

Вот они, перемены. Надеюсь, что, вопреки мои давним предчувствиям, они принесут нам только хорошее.

ГЛАВА 6

Грядущую свадьбу мы с Эланой обсуждали всю неделю. Вернее, обсуждала она, а я просто слушала и время от времени вставляла в ее словесный поток некоторые реплики. Дочь вслух придумывала себе подвенечное платье (шить его, конечно же, полагалось мне), размышляла о том, кого из подруг позовет на торжество и где будет заказывать праздничный торт.

Все это делалось одновременно с упаковыванием вещей — переезд в квартиру жениха Лана запланировала на пятницу. Сразу после того, как сдаст своему руководителю очередную главу дипломной работы.

— Мам, а ведь ты не очень-то удивилась, когда мы с Дэном заявили, что хотим пожениться, — заметила дочь во время одного из таких разговоров.

— Честно говоря, мне об этом уже сказал Лутор. А ему о своем намерении сделать тебе предложение сообщил Дэннер.

— Кстати, по поводу Лутора, — Элана серьезно посмотрела мне в глаза. — Что у тебя с ним?

— А что у меня с ним может быть? — удивилась я.

— Вот и мне это интересно. Когда Дэн попал в больницу, вы были вместе. В понедельник домой тоже явились вдвоем. Вы встречаетесь, мама?

— Конечно нет, — фыркнула я. — Глупости какие. Все это — просто совпадения. В этот раз, например, Лутор пришел ко мне в ателье, чтобы поблагодарить за лечение сына, а потом любезно предложил проводить до дома. А на позапрошлой неделе мы просто встретились на улице.

О наших душещипательных беседах я тебе, дорогой ребенок, пока говорить не буду. Уж очень много личного рассказал мне господин Крег.

— Ну-ну, — скептически произнесла Лана. — А мне вот кажется, что эти совпадения были совсем не случайными. Ты видела, как он на тебя смотрит?

— И как же?

— С большим интересом.

— Ну, это не удивительно. Если помнишь, Дэна я лечила у него на глазах. Конечно, Лутору теперь интересно, что я за чудо-юдо и какой магией обладаю.

— Мам, а господин Крег тебе никакой гадости не сделает?

— Не должен. Я с него клятву взяла, чтобы он о моих способностях никому не рассказал.

Лана задумчиво пожевала губами.

— Знаешь, мармулек, ты все равно будь с ним поосторожнее. Во всех смыслах. Дэн рассказывал, что его папаша тот еще ловелас. Любовниц меняет, как перчатки.

Я пожала плечами.

— Ну и пусть меняет. Он мужчина видный, обеспеченный, холостой. Женщинам, знаешь ли, такие нравятся.

— И тебе?

— И мне. Но я сама — старый холостяк, ты же знаешь.

— А это ты напрасно мам, — ее взгляд снова был серьезен. — Бабушка права — тебе уже давно следовало найти себе мужчину.

— Лана, хоть ты не начинай! Мне вообще-то очень хорошо живется. И никаких посторонних мужиков в моем доме не будет.

— Причем тут дом? Можно просто встречаться, ходить в кино, рестораны. Я ведь через пару дней уеду, мам. И тебе наверняка будет одиноко.

— Будет, — с улыбкой согласилась я. — Но я как-нибудь это переживу. К тому же, ты переедешь не на другой континент, а на другую улицу. Это дает мне возможность надеяться, что мы время от времени будем видеться.

Она хихикнула и крепко меня обняла.

— Ты не обижаешься на меня?

— За что?

— Мы ведь всегда были вместе, мам. А тут я вроде как тебя бросаю.

— Лана, милая, не говори ерунды.

— Если хочешь, мы с Дэном можем пожить у тебя.

— Ну уж нет! — воскликнула я. — Я слишком дорожу нашими отношениями. А если мы станем жить вместе, они обязательно испортятся. Тещу, как ты знаешь, гораздо легче любить на расстоянии. Так что, дорогие мои детишки, жить вы будете отдельно и только отдельно.

Она снова хихикнула и чмокнула меня в щеку.

* * *

В четверг в город пришла настоящая весна. Растаяли последние сугробы, чуть подсохли лужи, воздух наполнился новой, мартовской свежестью, а солнце стало таким ярким и высоким, что на улицу из своих норок потянулись даже самые прожжённые лентяи и домоседы.

Я в этот день отправилась на работу чуть раньше обычного, и не потому что в «Милагро» меня, как и всегда, ждала куча работы, а потому что просто захотелось немного прогуляться по просыпающемуся городу.

Едва вышла за порог своего дома, как настроение взлетело буквально до небес — на улице оказалось тепло, а с растущего рядом дерева звонко распевала песни какая-то птаха. Словом, четверг обещал быть чудесным.

Когда пришла в ателье, открыла все окна, чтобы впустить в помещение весну — вместе с ее трелями, светом и запахами.

Между тем, за компанию с весной в «Милагро» явился и первый посетитель — ранний и совершенно неожиданный.

Едва я повесила на крючок свое пальто, как кто-то постучал по подоконнику одного из открытых мною окон. Обернулась и увидела Конора Руби — того самого мастера на все руки, который с рекордной скоростью починил мне несколько недель назад швейную машину и которого настойчиво сватает мне в мужья моя одноклассница Марита.

Дверь «Милагро» была заперта, поэтому Конор стоял на отмостке у распахнутых створок и улыбался.

— Алира, доброе утро!

— Привет, Конор, — улыбнулась я в ответ. — Как твои дела?

— Потихоньку, идут, да не торопятся. А у тебя? Заказов много?

— Хватает, — ответила я. — Хотя бывало и больше.

— Тогда я тебе еще работы подкину, — усмехнулся Конор. — Моей матери нужно сшить платье. Поможешь?

— Конечно, — кивнула я. — Приводи маму. Все сделаю в лучшем виде.

— Маму я привести не смогу, — в его глазах на мгновение мелькнул грустный огонек. — Она парализована, и совсем не может двигаться.

— Ого! — изумилась я. — И давно с ней это случилось?

— Давно, — ответил Конор. — Шестой год уж пошел. Знаешь, ее в последнее время очень тяжело поднимать и переворачивать. У мамы что-то происходит с мышцами, и любые движения причиняют ей боль. Я купил для нее специальное постельное белье из магически обработанного волокна — то, которое само растягивается под лежачим больным. Знаешь, отличная оказалась штука. Дорогая, конечно, но своих денег стоит. Хотел ещё купить немного одежды из такой же ткани, а она, оказывается, не продается. Нужно шить на заказ.

— Совершенно верно, — кивнула я. — При изготовлении таких вещей нужно учитывать кучу индивидуальных особенностей фигуры.

— Так ты сошьешь платье?

— Конечно. Только тебе придется отвести меня к матери, чтобы я сняла мерки.

— За этим я и пришел. Ты ведь открываешь ателье только через полтора часа, а мы с мамой живем неподалеку — в соседнем доме. Можно пойти туда прямо сейчас, чтобы ты не отвлекалась, когда придут твои заказчики.

Да, так, пожалуй, будет удобнее всего.

Я взяла свои инструменты, блокнот для эскизов, снова надела пальто и вышла на улицу.

— Фасон платья обсудишь с моей тетушкой, — говорил Конор, пока мы шли по дороге. — Это сестра матери, она проводит с ней большую часть времени.

— Вы ухаживаете за ней вдвоем?

— Да. Больше родни у нас нет, а нанимать сиделку — не вариант, среди них попадаются очень грубые и неаккуратные особы.

— Что же случилось с твоей мамой, Конор?

Он коротко вздохнул.

— У нее всегда были проблемы с сосудами, Лира. Она их в молодости даже лечила несколько раз. Потом лечиться бросила, а они ей этого не простили. Сейчас к этой проблеме добавились другие: с кровью, с костями и мыщцами, — он устало махнул рукой. — Эти годы мама живет на капельницах и магических инъекциях. Причем, большая часть из них — обезболивающие. У нее ведь поначалу был только частичный паралич, она даже сидеть могла. И говорить. А теперь только лежит и стонет.

Господи… Как же все это, наверное, тяжело — и самой госпоже Руби, и ее родственникам. То-то ты, Конор, вкалываешь, как вол, с утра до ночи, без праздников и выходных. Магические инъекции стоят недешево, да и все остальные препараты для лежачих больных тоже.

Да уж.

Бывает ведь так: работает рядом с тобой человек, здоровается каждое утро, а ты понятия не имеешь, как он живет и что у него в этой жизни происходит. Особенно если он не привык жаловаться и все свои проблемы решает самостоятельно.

Идти действительно оказалось недалеко — через пять минут мы уже были на месте. Поднялись по широкой лестнице на второй этаж старого кирпичного дома. Дверь квартиры Конор открыл своим ключом.

В прихожей нас встретила миловидная пожилая женщина, пухленькая и с очень уставшим взглядом.

— Здравствуйте, — вежливо сказала она мне.

— Доброе утро, — ответила я.

— Тетя, это Алира. Она сошьет для мамы платье, — сразу объяснил Конор.

— Как здорово, — обрадовалась женщина, принимая у меня пальто, — проходите, пожалуйста.

Мы прошли вдоль длинного узкого коридора, а потом попали в просторную светлую комнату — чистую, хорошо проветренную, с большой кроватью у стены, на которой и лежала моя клиентка.

Мать Конора Руби оказалась невысокой очень худой женщиной с бледной желтоватой кожей и острыми чертами лица. Когда мы подошли к ней вплотную она открыла глаза и посмотрела прямо на меня. От ее взгляда по спине мгновенно побежали мурашки. Потому что этом взгляде не было ничего. Ни чувств, ни эмоций. Только тупая безысходность и равнодушие.

Я перешла на магическое зрение и глубоко вздохнула.

В нашем обществе принято сострадать людям, которые ухаживают за тяжелобольными родственниками. И правильно, ведь это требует большого количества физических и душевных сил — нужно реагировать на каждый вздох и стон, бегать по целителям и аптекам, нужно забыть о собственных желаниях и полностью посвятить себя данному человеку. Каждый день — это битва с болезнью и далеко не всегда эта битва бывает выигранной.

Однако мы часто упускаем из вида, что означенному родственнику все-таки приходится хуже. Особенно если он осознает, что стал для дорогих ему людей обузой. Госпожа Руби это осознавала.

— Ида все слышит и понимает, — тихо сказала мне ее сестра. — Можете с ней поговорить. Правда, она ничего не сможет вам ответить.

Я кивнула, продолжая рассматривать клиентку, и то что видела меня совсем не радовало. Некоторое время назад эта женщина наверняка была веселой, живой, энергичной. Наверняка много работала, имела твердый характер. Теперь же передо мной лежало истерзанное физическими и душевными муками создание, которое хотело только одного — умереть. И судя по ее энергополотну это желание вот-вот должно было исполниться.

Рыхлые болезненно тонкие нити, черная гниль, которая захватила почти половину энерготкани… Жить ей осталось два-три месяца, не больше. И сделать с этим уже ничего нельзя.

Я отчетливо видела: Ида Руби долго сражалась со своим недугом. Ей, сильной и активной, без сомнения, было ужасно мерзко находиться в темнице собственного тела, которое вдруг перестало слушаться. И невероятно стыдно осознавать, что ее беспомощность прибавила забот сыну и сестре.

Так бывает всегда: тот, кто привык тянуть на себе всё и всех, с большой неохотой принимает помощь в отношении себя самого.

Пять с лишним лет болезнь госпожи Руби прогрессировала, обрастала новыми болячками, а вместе с ней увеличивались и душевные страдания. Сейчас же Иде явно приходилось как никогда худо — черная гниль буквально ела ее заживо.

— Как же вы будете снимать мерки, Алира? — вдруг спросила у меня тетушка Конора. — Иду трогать не желательно. Особенно переворачивать. Ей становится очень больно.

— Думаю, я справлюсь и без прикосновений, — улыбнулась я. — У меня для этого есть очень хорошие инструменты.

Пока я измеряла параметры своей клиентки, ее родственница щебетала, как птичка.

— Знаете, Алира, если Идочке ваше платье придется по вкусу, мы закажем ещё несколько штук. Это очень важно — иметь удобную одежду. Для Идочки удобство сейчас — самое главное. А ещё гигиена. Вы ведь чувствуете — от нее почти ничем не пахнет — ни мочой, ни лекарствами, ни потом. А все потому что я ее каждый день мою. Конор купил специальную губку с магическим элементом, которая очень нежно очищает кожу. А раз в два-три дня к нам в гости приходит сосед с нижнего этажа — замечательный добрый мальчик. Учится, между прочим, в магическом колледже. Так он идочкину кровать левитацией к окну переносит, чтобы она на солнышко посмотрела. Как потеплеет, он обещал ее и вовсе на улицу вынести, чтобы сестра моя воздухом свежим подышала, ведь простые проветривания — это не то. Раньше-то мы Иду во двор вывозили, а теперь не можем — больно ей…

От слов сестры в глазах госпожи Руби блеснули слезы. Я наклонилась к ее уху и едва слышно прошептала:

— Держитесь. Я вам помогу.

Излечить несчастную женщину от ее недуга я вряд ли сумею. Для этого нужно заново ткать все ее полотно. Дело это долгое, энергозатратное и абсолютно бесполезное — старушка попросту не доживет до конца работы.

Как ни печально осознавать — уйти в лучший мир ей все же придется. Другое дело, как именно это произойдет и какими будут ее последние дни — тихими и спокойными или полными боли, стонов и криков.

Лекарства, способные на время облегчить муки, стоят дорого, да и толку от них, прямо скажем, не очень много. А вот если убрать некоторые сгнившие энергонити и чуть притупить физическую чувствительность (целители явно над этим уже работали, однако до самого тонкого уровня добраться не сумели), то два оставшихся месяца своей жизни Ида Руби проживет без страданий.

Оборванные энергонити я срезала сама — платье за меня эту работу не сделает. А вот функцию обезболивания выполнить сумеет. Надо будет заняться им сразу, как только вернусь в «Милагро».

— Лира, сколько я должен тебе за работу? — спросил у меня Конор, когда мы с ним вышли из комнаты в прихожую.

— Ни сколько, — отмахнулась я. — Ткань ты уже купил, а пошив платья не займет у меня много времени.

— Лира, так нельзя. Любой труд должен быть оплачен.

— Вот и хорошо. Починишь мне швейную машину, когда она опять сломается, и считай, что мы в расчете.

Конор хотел что-то сказать, но его перебила тетя, которая вышла из спальни сестры вслед за нами:

— Тогда, быть может, вы возьмете это?

Она пару мгновений покопалась в карманах своих брюк и протянула нам… театральные билеты.

— Откуда они у тебя? — удивился ее племянник.

— Соседка сегодня принесла, — пожала плечами женщина. — Сказала, что ее дочь с зятем собирались сегодня вечером на спектакль, но почему-то передумали. Я их взяла, а потом подумала: зачем они мне? Я ж от Иды надолго отходить не могу. А вы, деточки, сходите. Тебе, Конор, давно пора проветриться. Работаешь, как конь, тянешь нас с твоей матерью, а о себе и думать забыл. И вы, Алира, сходите. Тоже, небось, в своем ателье света белого не видите.

Конор бросил на меня быстрый, по-мальчишески нерешительный взгляд.

— Пойдешь со мной?

Его милое смущение здорово меня развеселило

— Пойду, — улыбнулась в ответ.

В самом деле, почему бы и нет?

* * *

Готовое платье Конор забрал в обед. Попытался снова вручить мне деньги, но был осмеян и изгнан из ателье с позором. Он посмеялся вместе со мной, а уходя напомнил о представлении, которое должно было начаться вечером в половине седьмого.

В связи с этим мне пришлось вешать на дверь «Милагро» табличку «Технический перерыв» и срочно бежать домой за одеждой и обувью, приличествующей походу в театр. А потом со всей возможной скоростью дошивать начатые заказы, дабы выкроить себе в конце рабочего дня немного времени на создание прически и макияжа.

Руби зашел за мной ровно в 18.00. К этому времени я к культурному отдыху уже была полностью готова. Для него выбрала бордовое полуприлегающее платье с прямой юбкой до колена и черные замшевые сапожки на каблуке. Вкупе с темно-синим пальто все это смотрелось очень даже неплохо.

Конору сей наряд тоже пришелся по вкусу — при виде меня в его глазах вспыхнул такой восторг, который все сказал за него без слов.

Сам мастер на все руки также выглядел красиво и элегантно: темно-серый костюм, лаковая обувь, черный полуплащ — вкус у господина Руби явно имелся, и весьма отменный.

В центр города, где находился нужный нам театр, мы поехали на такси — машина Конора уже неделю находилась в ремонте. Но это было даже хорошо — погода по-прежнему стояла чудесная и после спектакля можно было прогуляться до дома пешком.

…Наши места располагались в самом центре партера — для бесплатных билетов лучше не придумаешь.

— Ты любишь театр? — спросил у меня Конор, после того, как раздался первый звонок, и мы удобно устроились в мягких креслах.

— Очень, — призналась я. — Одно время ходила на постановки каждый месяц, а потом как-то стало не до того: работа, дела. Дочь, опять же, повзрослела. Раньше мы с ней ни одной премьеры не пропускали, теперь же у нее свои собственные заботы, и театры она посещает без меня.

— Я тоже люблю театр, — сказал Конор. — И тоже выбираюсь сюда очень редко. Мы могли бы ходить на спектакли вместе. Что скажешь, Лира?

— Хорошая идея, — улыбнулась я. — Главное найти для этого время.

— Сегодня же оно нашлось, — заметил мой спутник.

Я кивнула.

Честно говоря, затея с культпоходом в какой-то момент показалась мне неуместной — билет-то я взяла, а, работая над пресловутым платьем, несколько раз порывалась вернуть его обратно. Перед глазами то и дело вставало измученное лицо Иды Руби. В контрасте с ясным весенним днем мысли о моей клиентке были особенно тягостными.

Пришлось напомнить своей глупой чувствительности, что в мире есть множество людей, страдающих не меньше парализованной старушки, и помочь каждому из них я просто не в состоянии. Жизнь в любом случае, продолжается, а возможность немного развеяться действительно выпадает не так уж и часто.

Спектакль оказался двухактной трагикомедией с танцами и забавными песенками — самое то, чтобы расслабиться, отвлечься от плохих мыслей и просто отдохнуть. В антракте мы даже успели выпить по чашке кофе в театральном буфете, обсудить сюжет постановки и игру некоторых актеров. Общаться с Конором оказалось на удивление легко и интересно. Из простых и понятных вещей он делал совершенно потрясающие выводы, при этом в каждом его слове чувствовалось понимание темы и удовольствие от ее обсуждения.

— Почему бы тебе не бросить свою мастерскую и не заняться критикой? — спросила я, когда мы вернулись в зрительный зал. — Ты так здорово умеешь анализировать!

— К сожалению, на театральных рецензиях много не заработаешь, — улыбнулся Руби. — Знаешь, когда-то я всерьез изучал искусство, даже окончил соответствующий курс в университете. Однако, вскоре выяснилось, что дело это хоть и увлекательное, однако совершенно не способное принести хоть какой-то доход. Пришлось оставить культуру и обеспечивать семью физическим трудом.

— Тебе просто не повезло.

— Может быть, — пожал плечами он. — Некоторые из моих однокурсников сейчас работают в музеях, другие преподают. А я вот ремонтирую вещи. В некотором роде это тоже творчество.

Вот тебе и механик-слесарь-сапожник. Столько лет трудимся бок о бок, а я даже подумать не могла, что он окажется таким интересным человеком!

Время пробежало быстро и весело, а потому домой мы отправились, пребывая в отличном настроении. На улице Конор предложил мне руку, и я с удовольствием взяла его под локоть.

Начинало темнеть, вот-вот должны были зажечься фонари. Воздух стал особенно свеж и душист, и предстоящая пешая прогулка до дома казалась наиболее удачным продолжением хорошего весеннего вечера. Идти было достаточно далеко, поэтому мы, не сговариваясь, свернули от театра в сторону главного городского сквера — путь через его аллеи позволял срезать значительный угол. Однако стоило пройти несколько метров, как я вдруг встала, как вкопанная.

— Лира? — удивился мой спутник. — Что-то случилось?

— Конор, давай вернемся, — тихо сказала я.

— Куда вернемся?

— Назад к театру. Лучше нам пойти по другой дороге.

— Ты думаешь?

Думаю, да. Но совершенно не могу объяснить почему. Какое-то внезапное предчувствие, странное, на уровне интуиции буквально возопило: через сквер идти нельзя! Внутри же поднималось и нарастало непонятное чувство тревоги — липкой, смутно знакомой, будто уже пережитой когда-то очень давно. Своей интуиции я привыкла доверять, а потому выдавила улыбку и произнесла:

— Знаешь, я сто лет не гуляла по Центральному Проспекту. Сейчас, в сумерках, там должно быть очень красиво.

— Наверняка, — ответил Конор. — Но тогда придется топать пару лишних километров, а ты — на каблуках.

— Не беда, — отмахнулась я. — Если сильно устану, можно будет проехать пару остановок на трамвае.

Руби согласно кивнул, и мы пошли обратно. С каждым шагом, мое внутреннее напряжение становилось слабее, а когда мы ступили на тротуарную плитку главной городской улицы, исчезло совсем.

На самом деле, пройтись по Центральному Проспекту было не такой уж плохой идеей. Это место и в свете дня, и в свете фонарей выглядело восхитительно. Как, собственно, и полагается лучшей улице города: высокие красивые здания ведомств и учреждений, яркие витрины магазинов и вывески дорогих ресторанов, нежные скульптурные группы и фонтаны (пока еще не работающие из-за холодной погоды) — все это делало Проспект потрясающе красивым и притягательным.

Мой спутник явно был со мной согласен.

— Нам определенно стоит чаще гулять вместе, — сказал он. — Скажи, Алира, знаешь ли ты, что в нашем городе есть музей музыки ветра?

— Нет, — удивилась я. — А что он собой представляет?

— О! — мечтательно улыбнулся Конор. — Это сеть широких открытых площадок, на которых установлены стойки с тонкими металлическими трубочками. Когда дует ветер, от каждой стойки звучит мелодия, а все вместе они складываются в громкий потрясающий хор. Причем, на каждой площадке звучит разная музыка — от классики до современной эстрады.

— Вот это да!

— Если хочешь, мы можем выбрать день и сходить в этот музей. Сейчас весна, и трубочки будут играть песни настоящего ветра. Летом же, когда наступает штиль, служители музея включают специальные вентиляторы. Но от них мелодии получаются уже не такими красивыми.

— Конор, — я чуть сильнее сжала его руку. — Можно задать тебе личный вопрос?

— Задавай.

— Почему ты не женат? Такой умный, интересный, работящий. Как вышло, что ты до сих пор один?

Он коротко усмехнулся и плотнее прижал мою руку к себе.

— Я был женат. Давно. Но мы с супругой развелись. А больше я не женился по той же причине, по которой и ты не вышла замуж — просто так сложились звезды.

Что ж, хоть один человек меня понимает.

Помнится, Марита говорила, что Руби, как и я, в одиночку воспитывал ребенка — сына. Только его мальчик на несколько лет старше моей девочки, а еще он недавно женился и переехал куда-то в пригород.

Я было хотела поинтересоваться не собирается ли Конор стать в ближайшее время дедушкой, как вдруг мой взгляд скользнул в сторону и наткнулся на Лутора Крега. От неожиданности я чуть замедлила шаг.

Господин маг спускался на тротуар по каменной лестнице одного из государственных учреждений, расположенных на противоположной стороне улицы. Рядом с ним шел незнакомый мне мужчина, который что-то воодушевленно ему рассказывал, энергично при этом жестикулируя. Лутор выглядел хмуро и устало — похоже, у него только что закончился рабочий день.

Я уже хотела отвернуться, как вдруг Крег-старший поднял голову и его взгляд встретился с моим. Чародей резко остановился на последней ступеньке, а на его лице мелькнуло удивление. Он быстро стрельнул глазами на моего спутника, которого я по — прежнему держала под руку, после чего на меня буквально дохнуло (через всю-то улицу!) холодом и раздражением.

Чуть обескураженная, я вежливо кивнула потенциальному родственнику головой. Лутор в ответ слегка поклонился, продолжая буравить нас Конором пристальным злым взглядом.

— Кто это? — спросил Руби, который, конечно же, заметил наши с Крегом телодвижения.

— Будущий свекр моей дочери, — ответила я. — Элана собралась замуж за его младшего сына.

— Замуж? — удивился Конор. — Сколько же ей лет?

— Двадцать два года.

— С ума сойти. Она ведь ещё недавно приносила в мою мастерскую поломанных кукол!

— Да, время летит быстро, — рассеянно сказала я.

Пройдя несколько метров, обернулась. Лутор по — прежнему стоял на месте и провожал меня долгим внимательным взглядом.

Домой я пришла, когда стрелки часов показывали одиннадцатый час вечера. Ужинать уже было поздно, поэтому, пожелав спокойной ночи зевающей дочери, наскоро умылась и легла в постель.

Сон, впрочем, пришел ко мне не сразу — некоторое время я просто лежала, рассматривая потолок и перебирая в памяти события этого долгого дня. Что интересно, главные мои мысли роились не вокруг похода в театр, разговора с Конором или неожиданной встречи с господином Крегом.

Я то и дело возвращалась к тому моменту, когда внезапный страх заставил меня повернуть на Центральный Проспект. Что же это было? Определенно, когда-то я испытывала точно такие же чувства — тревогу, перерастающую в ужас, желание немедленно убежать, скрыться, затаиться…

Долго ворочалась, сбила простыню в ком. А потом вдруг вспомнила.

…Я, совсем ещё маленькая девчушка, медленно иду по пустой узкой улице. Вечер, сумерки. У меня замерзли руки и ноги, ужасно хочется домой.

— Эй! Ты что тут делаешь?

Окрик резкий и очень сердитый. Вздрагиваю, оборачиваюсь, вздрагиваю снова. Посреди улицы стоит ОН. Огромный, почти гигантский, с длинными белоснежными волосами. Смотрит на меня сверху вниз, как орел на цыпленка.

— Ты кто такая?

— Л-лира, — заикаясь отвечаю я. — Лира Тесси.

— Тесси, — насмешливо говорит ОН. — Ну да, мог бы и сам догадаться. Что тебе здесь нужно? Тут не место для игр!

— Я з-заблудилась, — от его строгого взгляда тряслись замерзшие коленки, — я хочу домой.

— И правильно. Видишь фонарь? Иди на его свет и выйдешь на улицу Красных маков. Поняла?

— Д-да…

— Тогда чего же ты ждешь? Марш отсюда!..

От яркого воспоминания бешено забилось сердце.

— Кейа, — пробормотала я, глядя в темноту. — Неужели они здесь?

ГЛАВА 7

Следующие два дня я вела себя максимально осторожно — по улицам старалась не гулять, все свое время проводила дома или в мастерской. Колдовать в пятницу и субботу, к счастью, тоже не пришлось — ни одному из обратившихся ко мне клиентов, магическая помощь была не нужна.

Между тем, в голову то и дело приходила мысль: а может быть, я все придумала и никакой опасности на самом деле нет? Действительно, что кейа могут здесь делать? О моем существовании в общине наверняка все забыли, а если и не забыли, то вряд ли придают ему какое-либо значение — я же пустоцвет, а значит, не представляю ни для кого интереса. Вариант, что старейшины могли почувствовать мою ворожбу (скажем, когда я лечила Дэннера), даже не рассматривала — ощутить магию на расстоянии нескольких тысяч километров попросту невозможно.

К вечеру субботы я успокоилась окончательно, убедив себя, что позавчерашний страх является попросту признаком приближающейся старости. К тому же, обстоятельства складывались так, что сидеть безвылазно в четырех стенах у меня возможности не было — в пятницу пришлось принять живейшее участие в переезде Эланы в квартиру жениха, а на вечер воскресенья у нас был запланирован семейный ужин в Тайгморе — особняке семейства Крегов.

В этот особняк мы с Ланой отправились вдвоем и на такси — Лутор попросил Дэна приехать чуть раньше, дабы помочь ему сделать какую-то работу.

Путь наш был совсем неблизким. Если мой собственный дом располагался в старой части города, то жилище будущего свата — в исторической, где много столетий назад было модно строить дома и поместья для знати, а сейчас совершенно не реально купить даже один квадратный метр земли. Это при том, что незастроенной площади там навалом, однако вся она находится в частной собственности обеспеченных и высокопоставленных людей и занята парками, садами или спортивными площадками.

Ланка ехала в Тайгмор с отличным расположением духа и возбужденным любопытством — все-таки в родительском доме Дэна она не была ещё ни разу. Я же немного нервничала. Не люблю большие старинные дома, они почему-то вызывают у меня неприятный трепет. Да и раздраженный взгляд Лутора, которым он провожал меня вечером в четверг, совсем не добавлял настроения, создавая чувство, будто я в чем-то перед ним провинилась.

Такси довезло нас до высокой кованой ограды. Стоило выйти из машины, как прямо перед нами волшебным образом появилась широкая калитка, за которой обнаружились оба представителя древнего магического семейства.

— Добро пожаловать, дамы, — с улыбкой сказал Крег-старший.

Выглядел он вполне доброжелательно, а в его голосе и глазах не было ни намека на холод. Что ж, будем считать, что в тот раз он просто был очень уставшим после нелегкого трудового дня.

К особняку нас повели по широкой асфальтированной дорожке.

— Это, что же, дом с привидениями? — восхитилась Элана, когда мы приблизились к его входу.

Я улыбнулась — мне при виде Тайгмора пришло в голову то же самое. Его здание выглядело ровно так, как и положено выглядеть старинному поместью — большое, внушительное, с массивной лепниной и голыми (пока еще) стеблями вьющихся по фасаду растений.

— Это внешний антураж, — ответил Дэн. — Внутри интерьер современный. За исключением фамильных портретов, праздничной посуды и кое-какой мебели. В целом очень уютно и совсем не страшно.

— Идемте, — добавил его отец, — все увидите сами.

Они устроили нам настоящую экскурсию. Провели по широкому залитому светом холлу, показали пресловутую галерею портретов, гостиную с потрясающими старинными гобеленами, винтовые лестницы и даже бальный зал с расписным потолком и невероятными светильниками, который, по словам мужчин, использовался всего пару раз за всю историю Тайгмора.

Мы с Лутором шли впереди, и у меня сложилось четкое впечатление, что об истории дома и жизни его владельцев рассказывают исключительно мне, так как шагающие позади дети были больше заняты друг другом — они все время о чем-то шептались и хихикали.

Дэн оказался прав, внутри дом действительно был обставлен и оборудован по последнему слову техники, а еще полон света, ярких красок и вообще производил самое приятное впечатление. Если, конечно, не считать его внушительных размеров: на мой взгляд, такой большой дом для двоих мужчин был слишком велик.

После экскурсии нас привели в большую столовую и накормили вкусным ужином. В меню была рыба, кальмары, свежие и тушеные овощи, а также потрясающе вкусное и нежное вино. Дэннер, впрочем, пить его сразу отказался.

— Я сегодня за рулем, — сказал он. — Не обижайся, пап, но мы с Ланой задерживаться после ужина не будем. У нас есть кое-какие дела, поэтому уедем из Тайгмора пораньше.

— Тебе лишь бы отсюда сбежать, — усмехнулся Лутор. — Алира, Элана, вам понравился дом?

— Понравился, — ответила за нас двоих дочь. — Я бы с большим удовольствием посмотрела еще и парк. С профессиональной точки зрения мне он особенно интересен. Но нам правда нужно уехать пораньше, Лутор.

— Я уже это понял, — кивнул он. — Впрочем, ты можешь прогуляться по нашим аллеям, когда захочешь, ведь у Дэна есть доступ к любому уголку Тайгмора, как и у меня. Алира, вы тоже торопитесь или сможете после ужина немного задержаться?

— Смогу. Сегодня я совершенно свободна, — ответила ему.

— Вот и чудно. Мне бы хотелось обсудить с вами кое-какие вопросы. После этого я сам отвезу вас домой.

Что ж, можно и задержаться, у меня ведь на этот вечер действительно нет никаких дел.

…Дети уехали через полчаса после окончания ужина и последовавшего за ним короткого разговора — Дэн рассказал о своей работе в «Кэлле» (Лутор слушал его с каменным выражением лица), а Элана сообщила, что на новом месте устроилась очень хорошо.

Когда за ними закрылась тяжелая входная дверь, хозяин дома поинтересовался, не желаю ли я продолжить осмотр Тайгмора.

— Вы ещё не видели библиотеку и зимний сад, Алира.

Эта идея показалась мне интересной. Возобновить экскурсию было решено с книгохранилища — по словам Крега, там тоже имелись чудесные старинные гобелены.

— О чем вы хотели поговорить, Лутор? — спросила я, когда мы двинулись вперед по одному из коридоров особняка.

— Последние дни я много думал о свадьбе наших детей, — ответил он. — Знаете, Алира, я считаю, что им нужно обзавестись собственным жильем. В Тайгмор эти двое переселяться не намерены, поэтому мне хочется купить им квартиру. Или дом. Негоже молодой семье скитаться по съемным каморкам. Однако, здесь есть проблема — Дэннер наверняка не примет от меня такой подарок, даже в качестве свадебного. Сам же он на жилплощадь будет зарабатывать годами. Поэтому я хочу, чтобы о квартире с ним поговорили вы. Думаю, он не будет артачиться, если решит, что эта инициатива исходит от вас, а я просто обеспечиваю финансовую поддержку.

Мысль, конечно, хорошая. Однако…

— Лутор, мне кажется, вы торопите событие. Дети только начали жить вместе и ещё не известно, что из этого выйдет. Зачем сейчас покупать жилье, если мы не знаем ни даты свадьбы, ни того, насколько твердо они решили пожениться? Что им мешает, пожив рядом пару месяцев, рассориться и разойтись? Дело-то молодое. Впрочем, если вы просто хотите обеспечить сына личной квартирой, я только за. И скажу Дэну все, что будет нужно.

— Вот и хорошо, — кивнул Лутор, открывая передо мной высокую деревянную дверь библиотеки. — Знаете, а я больше чем уверен, что свадьба все-таки состоится. Элана для Дэна — очень хорошая пара. И он прекрасно это понимает.

— Вам так сильно нравится моя дочь? — улыбнулась я, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Гобелены действительно были прекрасны. И очень хорошо сохранились — изображенные на них охотники выглядели, как живые. Без магии тут явно не обошлось.

Еще в этом просторном помещении наличествовал письменный стол с лампой под желтым абажуром, два кресла, широкий диван и шикарная коллекция книг, разместившаяся от пола до потолка в четырех огромных шкафах.

— Нравится, — просто сказал Крег-старший. — С ней Дэннер будет под хорошим присмотром.

Мысленно закатила глаза. Отношение Лутора к сыну хоть и изменилось, но явно не до конца.

— Это Элана будет у Дэна под присмотром, — усмехнулась в ответ. — Он в их тандеме самый спокойный и серьезный.

— Может быть, — пожал плечами будущий сват. — Между тем, ваша дочь человек достаточно жесткий, а значит, мой сын вряд ли попадет под ещё чье-нибудь влияние. Я, к слову, на их месте со свадьбой бы не тянул.

— Лутор, — я удивленно подняла бровь. — Вы что же, просто хотите поскорее сбыть своего сына с рук?

— С моих рук он замечательно сбылся сам, — заметил Крег-старший. — Но, в целом, так и есть. Я, конечно, по мере сил буду помогать их молодой семье, однако, с большим удовольствием и облегчением отпущу своего младшего во взрослую жизнь и вплотную займусь собственными делами.

Ну… Смысл в этом есть. Но с венчанием все равно торопиться не стоит.

— Алира, не хотите ли выпить еще бокал вина? — вдруг предложил Лутор.

— Не очень, — пожала я плечами. — За ужином вино уже было.

— Это — особый напиток, — подмигнул маг. — С многолетней выдержкой и очень нежным вкусом.

Ну, раз с нежным вкусом…

— Наливайте.

Он подошел к стене, вынул из потайного шкафчика бутылку с темно-рубиновой жидкостью и два бокала. Откупорил, и по комнате сразу поплыл легкий приятный аромат.

— За будущую семью!

Мы чокнулись и выпили.

Вино и правда оказалось божественным. Я села на диван, с удовольствием потягивая напиток, хозяин дома расположился рядом.

— Алира, — сказал Лутор, — помнится, пару дней назад мы с вами случайно увиделись на Центральном Проспекте.

— Да, было дело. Я тогда ходила смотреть спектакль.

— Любите театр?

— Очень люблю.

— Забыл спросить: ваш… мм… возлюбленный не будет против того, что вы сейчас находитесь в моей компании?

— Возлюбленный?

— Я имею ввиду высокого мужчину, который был с вами в тот вечер.

Я улыбнулась и поставила на стол пустой бокал.

— Конор — не возлюбленный, а старый знакомый. Мы уже много лет работаем по соседству.

— В самом деле? Он так крепко прижимал к себе вашу руку и так страстно смотрел, что я решил, будто у вас с ним романтические отношения.

Ну конечно. Вам, господин маг, через улицу все было видно — и взгляды, и объятия.

— Ошибаетесь, — снова улыбнулась ему. — Мы просто хорошие приятели.

Вкусное душистое вино коварно ударило мне в голову. Лутору, по всей видимости, тоже.

— И много у вас таких хороших друзей?

— Много. А что?

— Просто любопытно. И все они пожирают вас глазами и пытаются облапать?

Мои брови поползли вверх. Что он несет?

— Меня никто не лапал. Даже не пытался. Я, знаете ли, не позволяю мужчинам распускать руки в отношении себя.

— Зато с удовольствием ходите с ними в театры и поощряете их ухаживания!

Он пьян?..

— Лутор, я, вообще-то, свободная женщина, не связанная какими-либо обязательствами. Поэтому имею полное право гулять с кем хочу, где хочу и когда хочу. А ваши претензии мне не понятны.

— Претензии? Разве я имею право вам их предъявлять?

— Не имеете. Мы, по сути, чужие друг другу люди.

Он хмыкнул — жестко и саркастично. А потом вдруг стремительно подался вперед и, прежде, чем я успела среагировать, прижался губами к моим губам.

Кровь тут же ударила в голову, а по спине побежали мурашки. Попыталась дернуться, но меня, как тисками, сжали крепкие горячие руки.

В следующее мгновение я оказалась лежащей на спине, а господин маг, продолжая страстно целовать, решительно, рискуя порвать тонкую ткань, принялся расстегивать мою блузку.

Виновен ли был алкоголь, долгое воздержание или что-то другое, спрятанное глубоко в душе, а только вместо того, чтобы разорвать поцелуй и все-таки оттолкнуть от себя взбесившегося мужчину, я обхватила его руками и не менее страстно ответила на прикосновение его губ.

Лутор зарычал, чуть приподнялся и рывком сорвал с меня юбку.

Дальше все завертелось, как в хороводе. Или это в моей голове началась сверкающая свистопляска?

Жар, исходивший от мага, пьянил не хуже вина, а поцелуи, быстрые и почти болезненные, оставляли на шее, плечах, груди огненные следы.

В какой-то момент мои ноги оказались у Лутора на плечах, а сама я превратилась в мягкую податливую глину, из которой можно было лепить, что угодно…

Спустя некоторое время, когда мягко схлынула истома, сковавшая тело после взрыва наслаждения, Лутор встал с дивана, подхватил меня на руки и решительным шагом направился к выходу.

— Куда мы? — хрипло спросила я.

— В спальню, — таким же охрипшим голосом ответил он.

На протяжении нескольких следующих часов сверкающий хоровод вставал перед моими глазами ещё ни раз. Крег не желал отрываться от меня ни на минуту, пил мои губы, как пресловутое вино, прижимал к себе так, что я едва могла вздохнуть. Сама же я то воском плавилась от этих прикосновений, то сбивала простыни, яростно отвечая на мужские ласки.

После того, как волна внезапной страсти, наконец, ушла, я обнаружила, что практически без сил лежу у Лутора на груди, а он сам нежно перебирает мои пряди и щекотно дышит в затылок.

В голове было пусто, как в бочке. Тело сковала приятная усталость, а глаза стали сами собой закрываться.

В соседней комнате начали бить часы. Чувствуя, как начинаю засыпать, я невольно принялась считать их удары.

Один, два, три, четыре… восемь… десять… одиннадцать… Одиннадцать?!

Сон тут же как рукой сняло. Я подскочила и быстро скатилась со своего внезапного любовника на край кровати.

— Ты чего? — испугался Лутор. — Алира?

— Уже одиннадцать часов вечера?!

— Ну да, — ответил он. — А что?

— Ничего, — я спрыгнула с кровати на пол и начала быстро одеваться. — Поздно уже. Пора домой.

— Домой? — Лутор встал вслед за мной, обернул вокруг бедер одеяло. — Зачем? Возвращайся в постель, завтра я сам отвезу тебя, куда скажешь.

— Нет, — ответила я, застегивая пуговки блузки и внимательно оглядываясь в поисках юбки. — Я привыкла ночевать в своей собственной спальне. К тому же, завтра мне нужно отправиться на работу пораньше, чтобы дошить кое-какие вещи. Черт!.. Юбка же осталась в библиотеке. Лутор, ты можешь перенести ее сюда?

Он сделал пасс рукой, и обозначенный предмет одежды материализовался прямо у меня в руках. В глазах мага при этом плескалось целое море удивления.

— И сумку из прихожей перенеси. Там телефон, нужно вызвать такси. Автобусы в такое время уже не ходят.

Крег выполнил эту просьбу явно на чистом автомате.

— Ты что, правда уйдешь?

— Конечно, — ответила я, пытаясь отыскать мобильник.

— То есть, просто оденешься и поедешь домой? После всего, что только что здесь случилось?

— Лутор, то, что здесь случилось, было волшебно и восхитительно. Но это вовсе не повод оставаться на ночь в чужом доме. Вот ведь!.. Телефон разрядился… Вызови мне, пожалуйста, такси.

— Не буду я никого вызывать, — возмутился маг. — Что за глупости? Куда ты собралась на ночь глядя?

— Домой. Я уже сказала.

— Алира, прекрати. Если ты не хочешь спать со мной в одной кровати, я подготовлю для тебя другую комнату…

— Лутор, не вынуждай меня идти через весь город пешком. Я и так слишком у тебя задержалась.

Он смотрел на меня с таким детским изумлением, что я с трудом сдержала улыбку.

— Послушай, — медленно произнес маг. — Почему у меня сейчас создается ощущение, что меня поматросили и собираются бросить?

Ох…

— Мы с тобой взрослые люди, — серьезно сказала я. — Давай не будем впадать в детство, ладно? Нам было хорошо, мы получили друг от друга кучу удовольствия. Не запланированного, заметь, удовольствия. На этом все. Или ты собирался после секса позвать меня замуж?

Изумление на его лице сменилось растерянностью.

— Вот и я о том же, — усмехнулась я. — А теперь, пожалуйста, перестань капризничать и вызови мне машину.

Он молча потянулся за своим телефоном, набрал номер. Дождавшись ответа, продиктовал адрес.

В прихожую мы спустились вместе. Лутор надел брюки и рубашку, явно намереваясь проводить меня до калитки.

— Давай я отвезу тебя сам?

— Не надо. Ты сегодня выпил много алкоголя. Лучше такси.

— Алира…

— И провожать меня не нужно, до ворот идти всего пару минут. Возвращайся в спальню, Лутор.

Он покачал головой, и на улицу вышел вместе со мной.

Машина приехала быстро. Когда я открывала калитку, она уже ждала у тротуара. Крег попытался на прощание меня поцеловать, однако я не вовремя повернулась, и его губы скользнули по моей щеке.

— Спокойной ночи, Лутор.

— До встречи, Алира.

* * *

До самого дома я обдумывала свое сегодняшнее «приключение».

Странно получилось. И немного стыдно. Все мои предыдущие (и весьма редкие) связи перед интимной близостью подразумевали наличие хоть каких-то романтических отношений. А тут — напилась и прыгнула мужику в объятия.

А ведь и выпила-то немного, всего пару бокалов не очень крепкого вина. Мозги же отключились, будто влила в себя целую бутылку.

Хм… Уж не заворожил ли господин Крег свой чудесный напиток? Или это все-таки я потеряла голову от затянувшегося целомудрия?

Впрочем, какая уж разница? Мы ведь с ним действительно люди взрослые, значит и относиться к этому внезапному порыву страсти нужно по-взрослому. Было ведь хорошо. Прекрасно. Потрясающе.

Я прислушалась к себе. Настроение оказалось отличным, самочувствие — лучше некуда.

Вот и ладно. Будем считать, что я сегодня очень приятным образом поправила свое здоровье.

Когда машина остановилась у моего дома, на смену радужному настроению пришло беспокойство — окно кухни светилось электрическим светом. Это при том, что на часах почти полночь, а дома теоретически никого не должно быть.

Я быстро расплатилась с водителем и почти бегом бросилась к крыльцу.

Залетела в прихожую, потом на кухню. И обнаружила Элану с Дэном.

Будущий зять с кем-то тихо разговаривал по телефону, нервно шагая взад-вперед вдоль стены. Лана же сидела за столом, низко опустив голову и чуть слышно всхлипывая.

— Дети, что вы тут делаете? — удивилась я. — Что-то случилось?

— Мама, — дочь подняла на меня зареванное лицо. — Бабушка умерла.

Первые две секунды я молча смотрела на нее вытаращенными глазами — появилось ощущение, что меня ударили чем-то тяжелым по голове.

— Когда? — жестко спросила у дочери.

— Пару часов назад. Может раньше, — Лана всхлипнула снова. — Ее нашла соседка, тетушка Дилла. Сказала, что услышала в бабушкиной квартире какую-то возню и пошла посмотреть все ли в порядке. Дверь у нее, как и всегда была не заперта, а сама бабуля сидела в кресле. Мертвая. Дилла вызвала неотложку, а потом попыталась дозвониться тебе.

— У меня разрядился телефон, — пробормотала я.

— Поэтому она связалась со мной. Мы с Дэном подумали, что ты все ещё в Тайгморе, несколько раз пробовали звонить Лутору, но он тоже не ответил. В итоге решили приехать сюда.

Я тяжело опустилась на соседний стул.

— Где Тарья сейчас?

— В морге, — ответил вместо Эланы Дэн. — Я только что говорил с тамошней дежурной целительницей. Сейчас ее подчиненные делают госпоже Тесси магическое сканирование, чтобы определить причину смерти. Если мы с вами прямо сейчас поедем в морг, успеем узнать всю информацию из первых уст.

— Я не решилась ехать туда без тебя, — тихо сказала мне дочь. — Очень боюсь увидеть бабушку мертвой.

В морг отправились незамедлительно. Всю дорогу меня била мелкая дрожь.

В голове категорически не укладывалось, что матери на свете больше нет, и, в отличие от Ланы, хотелось как можно скорее увидеть ее тело. Никак не получалось отделать от мысли, что известие о ее смерти — это ошибка или чей-то глупый розыгрыш. Ну в самом деле, как Тарья могла умереть? И от чего? Я же недавно видела ее, и она была совершенно здорова. С поправкой на возраст, конечно. Но ведь мелкие болячки, от которых страдает любой современный старик, никак не могли стать причиной внезапной смерти.

До места добрались быстро — пользуясь тем, что ночные улицы были почти пустынны, Дэннер гнал свою машину по дороге со всей возможной скоростью.

Последний раз я была у здания морга много лет назад, когда умерла госпожа Калли. С тех пор оно совсем не изменилось — такое же серое, безликое, но при этом с веселыми оранжевыми жалюзи на окнах.

Внутри, в холле, также все было по-прежнему — просторно, чисто, очень тихо. Когда мы переступили порог, Дэн сразу же направился к мужчине, сидевшему за столом неподалеку от двери, и что-то ему сказал. Тот в ответ понятливо кивнул и нажал на кнопку вызова дежурного целителя. Буквально через пару минут в холле появилась невысокая кругленькая женщина в форменном темно-синем халате.

— Здравствуйте, — вежливо сказала нам она. — Я — целитель Ирма Рокк.

— Здравствуйте, — кивнула я. — Мы — родные Тарьи Тесси. Ее доставили к вам несколько часов назад.

— Да, — подтвердила женщина. — Наши ребята только что закончили магическое сканирование ее тела. Примите мои соболезнования.

— От чего умерла бабушка? — глухо спросила Элана.

— От инфаркта.

У меня внутри поднялась горячая волна.

— Этого не может быть, — пробормотала я. — У мамы никогда не было проблем с сердцем.

— Может, она просто тебе о них не рассказывала? — предположила дочь.

— Лана, у Тарьи НЕ БЫЛО никаких болезней сердца. Я ТОЧНО об этом знаю.

— Возможно, тут действительно дело в другом, — осторожно сказала Ирма Рокк. — Но об этом мы с вами поговорим чуть позже. Сейчас вы, наверное, хотите увидеть вашу родственницу?

— Хотим.

— Тогда прошу за мной.

Она провела нас через длинный коридор, открыла одну из боковых дверей. В лицо сразу же дохнуло колючим холодным воздухом.

Целитель включила свет, и мы увидели ряд длинных металлических шкафов с квадратными ящиками. Женщина потянула за ручку одного из них.

Лана опять всхлипнула и спрятала лицо на груди у своего жениха.

Я медленно подошла к ящику вплотную.

Мама как будто спала. Ее лицо было спокойно и безмятежно. При этом на нем уже начала проступать синева — характерная для умерших от сердечной болезни. Мелькнула мысль, что магическое сканирование наверняка ускорило процесс разложения тела — все-таки подобные пятна не должны появляться так скоро…

Я протянула руку, чтобы погладить ее по голове, но госпожа целитель перехватила мою ладонь.

— Не трогайте ее.

— Почему?

— У меня есть предположение, что ваша мать на самом деле умерла от вируса.

Вируса?..

Перешла на магическое зрение и похолодела. Энергонити матери — тонкие, оборванные смертью, просматривались пока ещё неплохо, поэтому было прекрасно видно, что никакого вируса, сердечной болезни или чего-нибудь другого в этом роде у Тарьи не имелось. Между тем, сразу бросилось в глаза, что четыре из пятнадцати отвечающих за физическое здоровье нитей, были порваны не так, как остальные — слишком аккуратно и в разных местах. Будто их разъединила не смерть, а кто-то другой.

Я наклонилась ниже, внимательно вглядываясь в остатки тающего энергополотна. Мысленно начала связывать воедино кусочки бледных следов последних пережитых мамой эмоций.

Страх, беспомощность, душевная боль…

…Они пришли к ней вечером. В квартиру попали беспрепятственно — Тарья последние годы не запирала дверь на замок. Зачем? В подъезде дежурит магический консьерж, а соседи — свои, их можно не опасаться.

Они спрашивали про дочь. Настойчиво, жестко, почти зло. Где живет? Как давно проснулась ее магия? Почему она не сообщила об этом старейшинам общины?

Тарья не сказала ничего.

Нет, магия у дочери не проснулась, поэтому со старейшинами никто на связь и не выходил. Адрес ее — не ваше дело. Оставьте нас в покое, мы к вашей касте давно не имеем никакого отношения.

Не поверили. Допрос стал настойчивее. А потом они начали резать нити ее полотна. Медленно, одну за другой. Но она все равно ничего не сказала.

Мои глаза наполнились слезами. Бедная моя мамочка!

Что ж, значит кейа все-таки здесь.

Как странно. Они ведь никогда не были убийцами, их работа заключается в другом.

— Внешне смерть вашей матери выглядит, как самый обыкновенный инфаркт, — целительница явно решила, что молчание несколько затянулось. — Но сканирование показало некоторые затемнения в остатках ее ауры, в частности, у позвоночника и у легких. Я тогда сразу подумала про Зарибу.

— Что это? — спросила Элана.

— Болезнь. Вызывается пресловутым вирусом. Очень мерзкая штука, поражает какой-нибудь орган в теле человека — по одному ей понятному принципу. Обнаружить этот вирус можно только по характерным затемнениям в ауре. Лет десять назад в пригороде была вспышка Зарибу. Целители тогда погасили ее с большим трудом. Но не до конца — сама болезнь ушла, зато остались ее носители.

— Это заразно? — обеспокоенно спросил Дэн.

— К сожалению, да, — кивнула Ирма Рокк. — Я не могу утверждать наверняка, однако есть подозрение, что госпожа Тесси была носительницей Зарибу. Возможно, в какой-то момент вирус проснулся и поразил ее организм. Проблема в том, что во время своей активности, он мог распространиться на тех людей, с которыми общалась ваша родственница.

Надо же как удачно все совпало!

Действительно, пусть все думают, что мама умерла от редкой болезни. Доказать, что произошло убийство мы все равно не сможем.

— Знаете, — продолжила целительница, — я бы посоветовала вам поторопиться с похоронами. Впрочем, будет лучше, если вы бабушку не похороните, а кремируете. Во избежание, так сказать. А еще вам всем придется сдать анализ на инфекции. И всем соседям госпожи Тесси тоже.

— Мы сделаем все, что скажете, — произнесла я. — И да, кремирование в данной ситуации действительно лучший вариант.

— Прекрасно, что вы это понимаете, — обрадовалась Рокк. — Нужно купировать саму возможность повторной эпидемии. Когда желаете провести кремацию?

— Утром.

Я затылком почувствовала, как удивленно уставились на меня Лана и Дэн. Что ж, я их понимаю. Однако тут действительно ситуация аховая. Мать уже не вернуть, а вот кейа наверняка будут с нетерпением ждать дня похорон, чтобы просканировать участников траурной процессии и найти кровных родственников своей жертвы. Пропустить сие мероприятие мы с дочерью не сможем никак, при этом лично мне совсем не улыбается спустя столько лет встречаться лицом к лицу с этими светловолосыми стражами. Особенно после того, что они сделали.

Эту ночь мы с Эланой провели у тела Тарьи. Чтобы дать нам возможность проститься, служащие морга перенесли его в отдельную комнатку.

Дочка просидела все эти часы на стуле, сгорбившись и тихо плача. Я же держала мать за руку и мысленно просила у нее прощения. За все. За то, что когда-то не оправдала ее надежд, что позволяла себе повышать на нее голос, что считала черствой равнодушной женщиной. Что ей стоило просто рассказать кейа где я живу? Они бы тогда ушли и больше никогда ее не беспокоили. Мама же согласилась умереть, чтобы выиграть для меня хоть какую-то возможность сохранить свободу.

Да, мы с ней не были близки. Да, нам было гораздо спокойнее и комфортнее находиться друг от друга на расстоянии. Но, Господи, почему же так больно и горько от того, что эта жесткая саркастичная женщина сейчас холодна как лед, и что я никогда больше не увижу ее насмешливого взгляда?..

Ближе к рассвету в морг приехал священнослужитель. За неплохую сумму денег, предложенную моим будущим зятем, он согласился ни свет ни заря провести над покойной траурный ритуал.

После того, как были прочитаны все положенные молитвы, Тарью перенесли в крематорий — для удобства горожан он был расположен буквально в нескольких метрах от здания морга.

Оформлением всех необходимых бумаг, в том числе разрешением на кремацию, также занимался Дэннер, причем весьма быстро и успешно. И неудивительно — благодаря заключению о смерти с упоминанием в диагнозе вируса Зарибу, все двери открывались перед ним, как по волшебству не смотря на самое начало рабочего дня.

— Мам, а как же бабушкины подруги? — вдруг спросила Элана, когда работники крематория забрали у нас тело. — Они очень обидятся, когда узнают, что мы не дали им проститься с Тарьей.

— Обидятся, — равнодушно кивнула я. — Но не на долго — пока им не сообщат о том, что нужно бежать в больницу сдавать анализ на Зарибу.

— Я так понимаю, никакого вируса у бабули не было?

— Правильно понимаешь.

— И инфаркта тоже?

— Да. Тарью убили, Лана. Только несведущим людям это незаметно.

— Мам?!

— Я все тебе расскажу. Но дома, хорошо?

Взгляд дочери стал взволнованным.

— Это ОНИ, да? ОНИ здесь? В городе?

— Да.

— Но зачем убивать?! Что Тарья им сделала?!

— Бабушка отказалась говорить, где можно меня найти. Это, видимо, очень их обидело.

— Так значит, эти маги могут прийти к тебе домой?!

— Нет. Не зная адреса, кейа вряд ли смогут меня отыскать. Они реагируют на магию, а колдовать я сейчас не собираюсь. Город у нас большой, волшебников в нем много, и посторонние чары здорово мешают вести поиски. К тому же, насколько мне известно, бабушка никому из своих знакомых не рассказывала, где я живу, а значит, можно считать, что я пока нахожусь в безопасности.

— Знаешь, у меня сейчас возникло очень много вопросов, — серьезно сказала Лана.

— Я отвечу тебе на все. Но только дома. Где, кстати, Дэн?

— Уехал готовить поминальный обед. Как-то неправильно все это, мам.

— Что именно?

— Похороны. Бабушка умерла вечером, а утром мы уже избавились от ее тела.

— Как грубо, Лана.

— Но ведь так и получается. Мало того, что жизнь у нее по-дурацки сложилась, так и смерть какая-то непонятная. Причина — жуткая, похороны — быстрые. Ни цветов, ни речей, ни слез, ни стенаний…

— А мне кажется, она сейчас довольна, — грустно улыбнулась я. — Мама терпеть не могла ревущих людей, ненавидела пафосные речи и всегда ужасно боялась кладбищ. Что-то мне подсказывает, что такими быстрыми неэмоциональными похоронами мы с тобой как раз очень ей угодили.

* * *

В мастерскую я сегодня, конечно, не пошла. Вернувшись домой, первым делом обзвонила всех своих клиентов и предупредила, что в связи с форс-мажорными обстоятельствами на выполнение их заказов мне теперь понадобится чуть больше времени, чем планировалось.

Затем я связалась с Маритой и попросила воспользоваться запасным ключом от моего ателье (он на всякий случай хранился в ее магазине) и принести специальный короб, в который я складываю недошитые вещи.

Нет, мозгами я понимала, что убийцы матери вряд ли караулят меня за ближайшим углом, однако выходить лишний раз на улицу было откровенно страшно, а потому до конца недели я решила работать дома.

Чтобы совершить все необходимые переговоры, пришлось ставить на зарядку телефон. Едва гаджет ожил, на его дисплее один за другим отобразились пять пропущенных вызовов от Лутора. Уточнять, что ему понадобилось о меня в такое время, я не стала — вести посторонние беседы не было ни сил, ни желания.

После того, как я обо всем договорилась с клиентами, мы с дочерью и ее женихом сели за поминальную трапезу — Дэн действительно приготовил несколько традиционных траурных блюд.

— Наверное, нам будет лучше провести этот день с вами, — осторожно сказал мой будущий зять, когда мы выпили за упокой души несчастной Тарьи Тесси немного вина.

— Ты ведь не будешь возражать, мам? — поддержала его Лана.

— Не буду, — ответила им. — Я и сама хотела попросить вас остаться.

Дети удовлетворенно кивнули. Я же, после того, как со стола были убраны последние тарелки, принялась за дело, о котором подумала еще в крематории. Пока Элана обзванивала бабушкиных знакомых и сообщала, что их подруга скоропостижно скончалась, я расшивала защитными узорами вещи — ее и Дэна: носовые платки, шарфы, подкладки курток. Заставила Дэннера снять рубашку и нанесла несколько незаметных обережных стежков на внутреннюю часть ее ворота и рукавов. Потом то же самое проделала с дочкиной юбкой. Теперь мои ребятки смогут с легкостью затеряться в толпе и незнакомые люди при случайной встрече не обратят на них свое внимание. Жаль, что себе самой такие узоры я вышить не смогу — на меня моя магия не действует.

…Они просидели у меня до самого вечера. Домой я их выпроводила только в десятом часу, и то после того, как сорок раз подтвердила, что нахожусь в адекватном состоянии и в сиделках абсолютно не нуждаюсь. К тому же, завтра у Дэннера должен был быть рабочий день, а Лане предстояла очередная встреча с дипломным руководителем, и мне совершенно не понравилась их идея наплевать на дела (в интерпретации зятя это называлось «вежливо отпроситься») и снова до сумерек отпугивать мою депрессию.

Когда за детьми закрылась дверь, я ушла в свою комнату и принялась за шитье. Просто появилось четкое ощущение, что, если хоть на минуту останусь наедине со своими мыслями, пресловутая депрессия набросится на меня с радостным воплем.

Мысли, впрочем, появились все равно. Зато осталась возможность рассуждать здраво.

Маму было жалко до воя и зубного скрежета. Урна с ее прахом сейчас стояла на самой дальней полке в кладовке — Лана запрятала ее туда, как только выяснилось, что у меня при виде этого скромного сосуда начинается мелкая нервная дрожь.

По щеке покатилась слеза. Я быстро смахнула ее ладонью.

Что ж, а жизнь-то, между тем, продолжается. Вместе с ее заботами и проблемами. И на первом месте в списке этих забот стоят кейа. Честно говоря, после того, как нам с дочерью вручили урну, у меня на мгновение появилась идея собрать чемодан и уехать из города, хотя бы на какое-то время. Та же мысль посетила и Элану — всю дорогу до дома она рассуждала о том, что мне будет ОЧЕНЬ полезно отправиться в кругосветное путешествие. Дело это, конечно, было заманчивое, но совершенно бесполезное. Насколько я знаю кейа, взяв след, они будут идти за своей добычей до самого конца. Единственный способ избавиться от их внимания — убедить, что следа на самом деле нет.

Помнится, давным-давно, когда мы с Тарьей ещё жили в общине, одна пожилая и безмерно уважаемая женщина пригласила всех местных детей (и меня в том числе) на чаепитие в свой дом. За столом она долго говорила на темы нам, восьми-десятилетним девочкам и мальчикам, совершенно непонятные. О предназначении, магии, свободе. А ещё о том, что самый лучший способ утаить что-либо от кого-либо — это положить на самое видное место и вести себя так, словно ничего особенного на самом деле не происходит. Этот совет нас тогда очень рассмешил. Смысл же его стал мне понятен только сейчас.

Никуда я уезжать не стану. Буду по-прежнему работать в «Милагро» и жить обычной жизнью. А вот магию придется чуть придержать. Для волшебных вышивок много сил не потребовалось, поэтому на ближайшее время это мой потолок.

На столе внезапно завибрировал телефон. Бросила взгляд на дисплей — опять звонил Лутор.

На часах, между тем, было почти одиннадцать часов. Я отвернулась и продолжила шить. Будем считать, что я уже сплю. Не хочу сейчас разговаривать. Просто не хочу.

Весь следующий день я снова провела дома. Встала ещё затемно и шила, шила, шила.

В обед от работы пришлось отвлечься — ко мне в гости явились Конор и Марита. Вчера моя одноклассница принесла короб с тканью и деликатно удалилась, чтобы дать мне возможность выплакаться в компании родственников. Сегодня же она вместе со своим соседом пришла поддержать меня лично. Тарью Марита почти не знала, а Конор и вовсе ни разу с ней не встречался, однако такое милое участие было мне очень приятно.

Они пробыли в моем доме два часа, после чего ушли, пообещав повесить на дверь «Милагро» объявление о том, что его портниха уехала в недельный отпуск.

Проводив их до порога, я снова принялась за работу, однако спустя еще два часа ее снова пришлось отложить — послышался шорох шин и возле моего дома остановился большой знакомый автомобиль, а спустя минуту раздалась настойчивая трель дверного звонка.

Надо же какой настырный!

Или случилась еще какая-нибудь беда?

Впустив гостя в дом, поняла, что беды никакой нет, только некоторые неприятности. Причем, судя по недовольному лицу господина мага, — у меня.

— Алира, что произошло с твоим телефоном? — с порога поинтересовался Крег-старший. — Я звонил тебе два дня подряд, но так и не смог дозвониться.

— Извини, Лутор, мне просто было не до разговоров, — ответила я, провожая его в гостиную.

— Дэн сказал, что у тебя умерла мать.

— Да, ее не стало вечером в воскресенье. И нам срочно пришлось ее хоронить.

— Почему ты не сказала об этом мне? — строго спросил он, усаживаясь на диван.

Я села рядом.

— А зачем?

— Как — зачем? Я бы помог с погребением. Или с чем-нибудь еще. Мы ведь почти родня, помнишь?

— Знаешь, — чуть растеряно произнесла я, — мне ведь даже в голову не пришло звать тебя на помощь.

— И почему же?

— Ну… Во-первых, с делами кремации прекрасно справился Дэн, а во-вторых, у тебя наверняка много собственных забот и вряд ли есть время отвлекаться на что-то постороннее.

К тому же, родней мы станем только в будущем, а напрягать чужих людей своими проблемами я не привыкла.

— Время я бы нашел. Тем более для тебя, — он серьезно посмотрел мне в глаза. — Не надо меня игнорировать, Алира. Я уж подумал, что чем-то тебя обидел, и ты не хочешь больше со мной общаться.

— Мне просто было не до того, — устало повторила я. — Извини.

Он подсел ближе и попытался дотронуться до моих волос. Я мягко отстранилась и отодвинулась в сторону.

— Алира?

— Лутор, не нужно.

— Почему?

— Не люблю, когда трогают мои волосы.

Он усмехнулся.

— В Тайгморе я трогал тебя везде, и ты совсем не возражала.

Ну да. Не возражала.

— В Тайгморе все было чудесно. Не обижайся, но продолжения не будет.

— Почему?!

— Я не вижу в этом смысла.

На его лице появилось то же выражение, что и в ту ночь, когда я попросила его вызвать мне такси.

— Секс без каких-либо отношений претит моим моральным принципам, — продолжила я. — С тобой же я могу только дружить. А спать с другом — это все-таки неправильно. Одно дело — однажды отправиться в постель, находясь в алкогольном угаре, и совсем другое делать это систематически.

— Я могу стать очень близким другом, — подмигнул мне Крег.

— Лутор, тебе это зачем?

— Ты мне нравишься, — прямо ответил он. — Очень нравишься.

Я вздохнула.

— Рада за тебя.

— Я вроде тоже не был тебе так уж противен. Если секс без отношений претит, давай перешагнем через дружбу и станем друг к другу ближе?

— Нет. Повторю: я не вижу в этом смысла. Меня вполне устраивает моя спокойная жизнь. И наше приятельское общение тоже. Давай не будем забивать друг другу голову ерундой, ладно? Пусть все будет, как есть.

Несколько секунд он молча смотрел на меня. В какой-то момент в его глазах мелькнул хитрый огонек.

— Ладно, — кивнул Лутор. — Как скажешь. Алира, можно я попрошу тебя кое о чем? Не считай меня, пожалуйста, посторонним человеком. Как бы не складывались наши отношения, чужими мы друг другу уже не будем. Никогда.

Высказывать ему возражения на тему «никогда не говори никогда» я не стала. Просто улыбнулась и молча кивнула.

Лутор уехал, когда на улице зажглись фонари. До этого времени я в подробностях пересказала ему историю о внезапной смерти Тарьи и загадочном вирусе, который стал ее «причиной» (мы с Ланой решили, что в разговорах друзьями семьи будем придерживаться официальной версии). Потом накормила ужином (Лутор послушно съел все, что я положила ему на тарелку), напоила чаем.

После этого мы снова переместились в гостиную и долго обсуждали разные пустяки.

Когда его автомобиль скрылся за поворотом, я вернулась к швейной машине и, наконец, продолжила работу. Спать легла далеко за полночь, чувствуя себя при этом гораздо лучше, чем вчера — визит Лутора здорово отвлек меня от грустных мыслей.

* * *

Следующие четыре дня, как и планировала, я также провела дома. На улицу выходила только для того, чтобы купить продуктов в ближайшем магазине. Кейа уже не опасалась и даже собиралась вернуться в «Милагро» раньше задуманного срока, однако Лана настояла на том, чтобы мои незапланированные каникулы все-таки продолжились до конца недели.

Несколько раз в гости приходила Марита — чтобы забрать готовые заказы моих клиентов и угостить меня каким-нибудь вкусным пирожным или легким белым вином.

Не забывал про меня и Конор. Каждый вечер мы разговаривали с ним по телефону — обсуждали погоду, клиентов, цены на отделочные материалы (он тоже собирался сделать в своей мастерской ремонт) и прочую ерунду.

А от Лутора внезапно стали приходить цветы. Теперь по утрам в дверь моего дома стучал курьер, который передавал букеты роз, лилий, орхидей. Телефонные звонки господина мага я больше не игнорировала, но приглашения на совместные ужины и прогулки, поступавшие во время каждой нашей беседы, вежливо отклоняла — идти куда-либо совершенно не хотелось.

Мои отказы Лутора явно нервировали, однако своего недовольства он не высказывал и вообще был очень мил и приветлив.

В воскресенье днем я все-таки решила выползти из своего убежища на божий свет и немного пройтись по городу. Конечной целью моей прогулки была съемная квартира, в которой сейчас жили Лана и Дэн. С дочерью договорилась, что сегодня я приду к ней в гости сама. Будущий зять в этот день ушел на работу, и моя егозулька скучала в одиночестве.

Я неторопливо прошлась по улицам, наслаждаясь ярким солнцем и уже совсем теплой весенней погодой. Заглянула в пару магазинов и даже покормила в сквере голубей.

До нового дома Эланы — красивой многоэтажки, расположенной практически в центре города, добралась уже будучи в приподнятом настроении.

Поднялась на лифте на нужный мне шестой этаж, подошла к квартире, толкнула дверь. Последняя почему-то оказалась открытой.

Внутри что-то неприятно екнуло.

Я осторожно вошла в полутемную прихожую, прислушалась. Из кухни раздавались голоса. Причем, один из них явно принадлежал Лутору Крегу.

У Эланы в гостях будущий свекр?..

Я сделала шаг по направлению к кухне.

— Скажи мне на милость, белка, что я делаю не так? — услышала я голос мага. — Что ей не нравится? Почему она так категорически не хочет подпускать меня к себе?

— Лутор, мы совсем недавно похоронили бабушку. Мама просто переживает потерю, — ответила ему Лана. — Не обижайтесь на нее.

О, да тут идет интересный разговор!

Обнаруживать свое присутствие резко расхотелось.

— Я не обижаюсь. Просто не могу взять в толк, что ей нужно.

— Знаете, мне кажется, маме от вас не нужно ничего.

— Это меня и удивляет.

— Почему? Вы такой неотразимый, что любая женщина должна быть от вас без ума?

— Знаешь, раньше так и было, — насмешливо сказал Лутор. — От моего внимания никто не бегал и на предложение познакомиться поближе отказом не отвечал.

— А маме отношения не нужны, — ответила моя дочь. — Она — старый холостяк.

— Глупости. Алира — молодая и очень красивая женщина. Ей ещё рано себя хоронить.

— А она себя и не хоронит. Видите ли, Лутор, маме всегда очень не везло с мужчинами. Да, она красивая. А ещё умная, добрая, работящая, отзывчивая. Она — лошадь, которая всю жизнь тянет лямку. При этом никто из встретившихся на ее пути мужчин не пожелал облегчить ей работу. Отец предпочел заниматься своими картинами, в то время, как Алира вкалывала на двух работах, воспитывала меня и в одиночку разрешала все бытовые вопросы. Другие дядьки были не лучше. Все считали, что мама им что-то должна, а они ей — ничего. Маме пришлось стать сильной, понимаете? Самой принимать решения, самой бороться с неприятностями, самой обеспечивать себя и меня кровом, пищей и другими необходимыми вещами. Знаете, в детстве я очень жалела, что родилась именно девочкой, а не мальчиком.

— Почему?

— Потому что в нашем доме все-таки очень не хватало мужчины, который бы мог заступиться за маму, что-то посоветовать или в чем-то помочь. Особенно в быту. Когда мне было десять лет, у нас случилось небольшое ЧП — прорвало трубу с горячей водой. Мы тогда снимали квартиру в старом доме, в котором не было магической системы регулировки коммуникаций. Представьте себе: из трубы хлещет кипяток, вот-вот прибегут соседи с нижнего этажа, а мама никак не может перекрыть воду — ей просто не хватает физических сил, чтобы повернуть тугой металлический вентиль. Пришлось мне бежать за помощью к соседям, а пока я бегала, мама стояла у трубы с ведрами и кастрюлями, чтобы, не дай Бог, не затопить нижние этажи. Платить-то за ремонт подпорченных квартир нам тогда было нечем.

Несколько секунд они молчали.

— Алира привыкла рассчитывать только на себя, Лутор, — снова заговорила Элана. — И быть полностью свободной. Ни перед кем не отчитываться. Вести хозяйство так, как нравится ей. Она самодостаточна, Лутор. Ваши цветы наверняка очень ей нравятся, а внимание — очень приятно, однако этого мало, чтобы привести ее в восторг. Я скорее всего, знаю далеко не все подробности ваших взаимоотношений, но одно могу сказать точно — чтобы мама согласилась изменить своему «холостяцкому» образу жизни, должно произойти что-то из ряда вон выходящее. В связи с этим возникает вопрос: оно вам надо, Лутор? Может, стоит обратить свое внимание на кого-нибудь другого?

Маг ответил ей не сразу.

— Спасибо, Элана, — медленно произнес он. — Теперь у меня есть пища для размышлений.

Я на цыпочках вернулась к входной двери. Нарочно громко щелкнула ее ручкой.

— Почему открыта дверь? — провозгласила во весь голос. — Есть кто дома?

Они вышли в прихожую вместе — серьезный Крег и чуть смущенная Лана.

— Привет, Лутор, — улыбнулась я. — Решил навестить детей?

— Да, — ответил он. — Но я уже ухожу. До свидания, белка. Еще раз спасибо за приятную беседу.

ГЛАВА 8

В понедельник я вернулась в «Милагро».

Заказов у меня не было, поэтому всю первую половину дня я посвятила уборке — за неделю в ателье скопилось очень много пыли (кто-нибудь может мне объяснить, откуда она берется в закрытом помещении?!).

Поначалу порядок наводился медленно и не охотно. Я вздрагивала от каждого звука, а в голову все время лезла разная ерунда.

Спрашивать у Эланы, зачем Лутор приходил к ней в гости я не стала, как и признаваться в том, что отлично слышала самую интересную часть их беседы. Дочь эту тему тоже не поднимала.

На самом деле, егозулька сказала Крегу чистую правду — изменить образ жизни меня может заставить только что-то совсем уж из ряда вон выходящее. Надеюсь, Лутор сделает из ее рассказа нужные выводы и выбросит из своей головы дурь, которая там почему-то поселилась. Все-таки мы с господином магом уже не в том возрасте, когда играют страсти, да и я на объект обожания не очень-то тяну.

…Уборка была закончена за два часа до обеда, и очень вовремя — стоило спрятать за шкаф тряпку и ведро, как звякнул дверной колокольчик, предупреждая, что в ателье вошел первый посетитель.

— Тетя Алира, вы здесь?

Я вышла из-за ширмы и почти нос к носу столкнулась с Кирой Бри — худенькой двадцатилетней девушкой, подругой детства моей Эланы.

Киру и всю ее семью можно считать постоянными клиентами «Милагро», ибо платья, брюки, рубашки и костюмы господам Бри я шью уже не меньше десяти лет.

— Привет, Кира, — улыбнулась девушке. — Как поживаешь?

— Хорошо, спасибо, — ответила она. — Экзамены, правда, скоро. А в остальном все отлично.

Ну, насколько мне известно, студенческие испытания для Киры — сущая ерунда. Она всегда была умна, прилежна, усидчива, а потому училась на одни пятерки. Даже в вуз престижный поступила сама, без какой-либо протекции или финансовой помощи. Впрочем, эту самую помощь ее родителям все равно взять было неоткуда, семья их жила скромно и лишних денег в ней отродясь не было.

— Что будешь заказывать?

— Брюки. Мои совсем износились. Я и ткань с собой принесла.

— Брюки так брюки, — кивнула я. — Пошли снимать мерки. Мне кажется, ты снова похудела.

Пока я выясняла нужные мне параметры, взгляд Киры бегал по сторонам, и она явно что-то хотела спросить.

— Тетя Алира, — произнесла девушка, когда мы обговорили фасон ее будущей обновки, — мне бы хотелось заказать у вас ещё и вечернее платье. Сколько оно будет стоить?

— Точно не скажу, — пожала я плечами. — Зависит от фасона, ткани, фурнитуры. Расскажи, что ты хочешь, и я назову тебе цену.

— Знаете, я надеялась, что с фасоном и фурнитурой мне поможете определиться вы. Не думайте, деньги есть, мне их подарили на день рождения. Ну и я сама немного заработала.

— Платье, по всей видимости, должно быть особенным, — предположила я.

— Да! Красивым, элегантным, чтобы я в нем смотрелась настоящей королевой.

Когда-то я уже это слышала…

— Оно тебе требуется для какого-то важного мероприятия?

— Ага. У нас в университете через месяц будет весенний бал. Для него-то мне и нужен наряд.

Я бросила на нее хитрый взгляд.

— Для бала? Или для какого-то конкретного человека?

Девушка смущенно рассмеялась.

— Все-то вы, тетя Алира, понимаете. На балу будет один парень, на которого бы мне хотелось произвести впечатление.

— Кира, у тебя появился поклонник? — обрадовалась я.

Наконец-то! А то сидит целыми днями над книгами и света белого не видит.

— Нет, — вздохнула девушка. — Он меня в упор не замечает. Это и понятно: Аллер красивый, веселый, заводной, а я — так, мышь библиотечная. Может, хотя бы на балу он на меня внимание обратит?..

— Аллер? — задумчиво повторила я. — Уж не Аллера Зитта ты решила очаровать? Который учится в одном потоке с Эланой?

— Его, — воодушевленно закивала Кира.

Нда…

И почему хорошим девочкам так часто нравятся хулиганы и прожигатели жизни?

Про этого Зитта я от Ланки много интересного слышала. Лоботряс, лентяй, золотой мальчик, разбрасывающий направо-налево деньги богатых родителей. А еще бабник, пошляк и ярый тусовщик. Словом, не лучшая компания для тихой домашней девочки.

Впрочем, лично с Аллером я не знакома и не могу судить о том, действительно ли он такой отрицательный персонаж, как о нем говорят. Однако для скромной Киры близкое знакомство с этим весельчаком может закончиться очень печально, и хорошо если дело обойдется только разбитым сердцем, а не чем-нибудь другим, посерьезнее.

— Родители знают о твоем… мм… увлечении? — спросила я у девушки.

— Конечно, нет, — невозмутимо пожала она плечами. — И вы, тетя Алира, ничего им не говорите. Маме с папой Аллер точно не понравится, уж слишком он яркий и энергичный. Я знаю, про него болтают много разной ерунды, но, поверьте, это все не правда. Он такой… такой…

Понятно.

— Так вы сошьете мне платье?

— Конечно, Кира, — сказала я. — Только на следующей неделе, ладно?

— Без проблем, — заулыбалась она. — Когда мне приходить за брюками?

— Часа через два зайди на примерку, а к вечеру они уже будут готовы.

Девушка кивнула и ушла. Я же сразу приступила к работе.

На самом деле, львиная доля «приключений», которые в молодости мы находим на свою голову, происходит с нами из-за избыточной импульсивности, желания (иногда бессознательного) действовать и бросаться в омут с головой.

Ах, этот красивый мальчик — любовь всей моей жизни. Ах, лучше него нет никого на целом свете. Ах, я немедленно хочу выйти за него замуж! Потом же оказывается, что замуж выходить не стоило, потому как мальчик не лучший и не любовь.

Понятно, что из таких ошибок складывается личный жизненный опыт каждого человека, однако иногда этот самый опыт бывает таким горьким, что лучше бы его не было вовсе. Моя интуиция подсказывала, что Кира стоит на пороге как раз тех знаний, о которых потом будет долго жалеть.

Пытаться убедить девушку, что Аллер Зитт ей не пара, я, конечно, не буду. Да это и бесполезно, она влюблена и никого слушать не станет.

Другое дело, если ненадолго приподнять ее розовые очки, чтобы она сама, трезвым взглядом увидела, что за фрукт объект ее любви, а уж потом решала, стоит его очаровывать или нет. В этом-то я как раз способна ей помочь.

К тому же, дело это несложное и особых магических сил не требует.

Немного приглушить эмоции, добавить чуть-чуть серьезности, вплести в ткань будущих брючек капельку рациональности. Вот, собственно, и все. Осталось подогнать волшебные штаны по фигуре, и новые энергонити направят чувства девушки в нужное русло…

Господи! Как же здорово вернуться к работе! Все-таки затворничество — это не для меня.

* * *

Клиентов в этот день было немного. После Киры в «Милагро» заглянул только один посетитель — строгий пожилой мужчина с соседней улицы, которому для поездки понадобились три легкие разноцветные рубашки.

Домой я отправилась в шесть часов вечера. Неторопливо прошлась по тротуару, немного поболтала со встретившейся на углу приятельницей, в одном из близлежащих магазинов купила пачку чая.

Однако стоило свернуть к своему дому, как выяснилось, что чай я сегодня буду пить в компании гостя — у крыльца обнаружился Лутор Крег. С большим бумажным свертком из которого выглядывали мохнатые веточки укропа.

— Привет, — весело сказал маг, когда я подошла ближе. — Держи, это тебе.

— Привет, спасибо, — ответила ему, принимая подарок.

Помимо укропа в свертке виднелись листики петрушки и еще какой-то свежей душистой зелени. Мм… Сразу же захотелось овощного весеннего супа.

— Представляешь, сто лет не был на рынке, а тут вдруг заехал, — продолжил Лутор. — А там один из пригородных фермеров продавал эту красоту. Я сразу же подумал о тебе и купил целый пучок.

Интересная ассоциация.

— Зайдешь в дом? — предложила я.

— Зайду, — кивнул Крег. — И чаю выпью, и даже съем все, что ты мне предложишь.

Усмехнулась и впустила его в прихожую.

Есть особо не хотелось, поэтому я быстро заварила гостю чай, а сама занялась приготовлением пресловутого супа.

Лутор выпил чай, сгрыз пару сушек и принялся с интересом наблюдать за моими манипуляциями.

— Как у тебя прошел день? — спросила я у него.

— Очень интересно, — охотно отозвался мужчина. — Я сегодня получил кое-какие сведения, которых ждал несколько недель.

— Да? И что же это за сведения? Секретные?

— Как сказать, — усмехнулся Лутор. — На самом-то деле нет, однако этой информацией владеют далеко не все. Тебе, кстати, она тоже будет интересна.

— Думаешь?

— Безусловно. Так вот. Некоторое время назад я узнал, что существует такая разновидность магии, о которой мне ничего не известно. Эта тема здорово меня задела, и я бросил клич по своим каналам, дабы выяснить какие виды нетрадиционного волшебства существуют в нашем государстве. Сначала мне сообщали ерунду, которую я знал и сам, а сегодня рассказали, что есть в нашей стране уникальные чародеи, каких нет больше нигде. Вроде бы эти люди не способны сотворить даже мало-мальски приличные чары традиционной магии, зато обладают такими силами, от одной мысли о которых дыбом встают волосы. Каждый человек для них — это кусок энергетической ткани, на которой, как на картине, видна вся его подноготная: чувства, эмоции, переживания, страхи. Эти колдуны могут управлять данной картиной: убирать или усиливать чувства, переставлять по своему вкусу эмоции, словом, делать все, что им вздумается. Они называют себя ткачами.

У меня внутри все похолодело. Однако я продолжила молча резать овощи, изо всех сил стараясь скрыть свое волнение.

— Эти маги живут обособленно, очень далеко, за несколько тысяч километров отсюда, — продолжил Лутор. — Их старейшины запрещают членам общины уезжать за ее пределы, поэтому все они, даже горячая молодежь никогда не покидают определенной территории. На жизнь ткачи зарабатывают тем, что выполняют частные заказы богатых влиятельных людей — ткут им здоровье, прибавляют или убирают черты характера и так далее. Алира, — голос моего собеседника стал тих и очень серьезен. — Ты тоже родом из этой общины?

— Да, — после секундной паузы ответила я.

— Значит, ты — тоже ткач?

— Не совсем, — я высыпала овощи в кастрюлю, перемешала. Затем вытерла руки и села за стол напротив Крега. — Мой отец был ткачем. У меня же способности немного другого рода. Я — пряха.

Сказала и вздрогнула. Боже, неужели я все-таки произнесла это вслух?..

— Пряха?

— Об этой разновидности чародеев тебе не рассказывали? — усмехнулась я.

— Нет.

— И правильно. Пряхи — главный секрет общины ткачей.

— Ты расскажешь мне этот секрет?

Почему бы и нет, раз уж ты все равно раскопал много интересных сведений.

— Ткачи действительно работают с энергонитями, — принялась объяснять ему. — Но они ими и ограничены. Да, эти маги способны исправить даже мельчайшие огрехи здоровья или эмоционального фона, но совершенно бессильны, если полотно вдруг окажется сильно повреждено. Представь себе, что в большом куске разноцветной ткани вдруг появилась дыра. Ткач не сможет ее убрать. А я смогу. Для пряхи вся тонкая оболочка мира — это один большой кусок шерсти из которого она способна выпрясть любую энергетическую нить и заменить ею испорченные или оборванные составляющие человеческого энергополотна, — я наклонилась к нему чуть ближе, заглянула в глаза. — Я могу выпрясть тебе новое здоровье, Лутор. Новые магические способности, новый характер. Все, что угодно.

В его глазах появилась целая гамма эмоций: удивление, восхищение, страх.

— Вот это могущество!.. — пробормотал он.

— Ты был не совсем прав, когда говорил, что ткачам нельзя уезжать из общины. Можно, но не далеко. Есть определенный перечень территорий, где им разрешается проводить отпуск или даже селиться на какое-то время. Пряхе же покидать пределы общины категорически запрещено. Старейшины очень дорожат такой колдуньей, ведь она своей работой приносит особенно много денег. К тому же, пряха — явление редкое, рождается на свет раз в два-три поколения. Поэтому самые сильные ткачи сообщества на протяжении долгих лет поддерживают ее жизнь и здоровье. Ей обеспечиваются самые лучшие, почти королевские условия проживания. Эта мастерица содержится в большом личном доме с огромным чудесным садом, на территорию которых без специального разрешения может входить только главный старейшина общины. Любое желание волшебницы выполняется в самый короткий срок. А ещё у нее есть личная охрана — целый отряд особенных колдунов. Их называют кейа.

— Кейа? — переспросил Лутор. — «Силачи»?

— Да, — кивнула я. — Кейа, к слову, тоже появляются на свет не так уж часто. Это люди, рожденные в семье ткача и традиционного мага, которые в большей мере обладают именно обычной магической силой. Подкрепленные умением работать с энергонитями, их способности становятся огромными, как и физические силы и здоровье. Они мощные, словно быки, все, как один имеют белые волосы и очень светлые глаза. Но кейа не только охранники, они ещё и тюремщики, которые следят за тем, чтобы пряха никогда не выходила за пределы своего сада.

— Если все так серьезно, почему ты живешь здесь, а не в шикарной уединенной тюрьме? — удивился Лутор.

— О, — грустно улыбнулась я, воодушевленная возможностью первый раз в жизни свободно говорить о своем даре и своем детстве, — со мной вышла очень забавная история. Видишь ли, Лутор, в общине ткачей, как и в любом муниципальном образовании, есть правила, регламентирующие образ жизни каждого ее члена. На самом деле, они мало отличаются от общеизвестных и общепринятых законов, ведь сама община — это большой, очень красивый и чистый поселок, в котором есть и школа, и больница, и магазины, даже кинотеатр. Однако, в своде правил имеется особый пункт, определяющий один аспект личной жизни каждого ткача. Он звучит так: ткач имеет право создавать семью только с тем человеком, у которого есть магические способности. Не обязательно ткаческие, ведь почти все члены общины приходятся друг другу родственниками. Мужа или жену можно приводить извне, но только если он или она обладают даром волшебства. Это нужно для того, чтобы будущие дети такой семьи наверняка родились чародеями и могли в дальнейшем приносить поселку пользу. Как я уже говорила, мой отец был ткачем, мать же являлась обычным человеком, без единой ниточки волшебства. Тарья жила в одном из соседних городков. Они с папой познакомились на каком-то празднике и без памяти друг в друга влюбились. Конечно, и старейшины, и родители отца были категорически против их брака. Потом, правда, согласились — когда мама продемонстрировала им свой округлившийся живот. К каждому ребенку в общине относятся очень трепетно, ведь детей у ткачей рождается не так уж много. За мной же там и вовсе следили с повышенным вниманием, ждали, когда проснется магия, и проснется ли она вообще. У юных ткачей способности к волшебному рукоделию появляются в шесть-семь лет. У меня же их всё не было и не было. Ни в семь, ни в восемь, ни в девять. Сам понимаешь, к нам с матерью родственники и друзья отца относились с настороженностью и даже некоторой долей презрения, а уж когда свой девятый день рождения я по-прежнему встретила обычным ребенком, все окончательно убедились, что Алира Тесси — пустоцвет, а значит ни ей, ни ее матери, в общине делать нечего. Отец оформил с матерью развод, и нас благополучно выпроводили в большой мир.

— Как — выпроводили? — удивился Лутор. — Отец просто так вас отпустил?

— Да, — ответила я. — Привез на вокзал, помахал рукой и вернулся обратно. Впрочем, быть может, он как-то и переживал нашу разлуку, но мне об этом ничего не известно. Особых чувств при расставании он не демонстрировал, когда же мы поселились здесь, писем не присылал, по телефону не звонил и вообще никак нами не интересовался.

— Так когда же у тебя проснулась магия?

Я усмехнулась.

— Очень поздно. По меркам ткачей — нереально поздно. В двадцать два года.

— Ого!

— Да. Я к тому времени уже была замужем и воспитывала дочь. Собственно, благодаря Элане я и узнала, что являюсь-таки волшебницей. Помню, было лето, и мы с ней рано утром вышли гулять во двор. Она играла на детской площадке, а я сидела на бортике песочницы и наблюдала за ней. В какой-то момент отвлеклась, а моя маленькая непоседа, воспользовавшись этим, залезла на один из стоявших неподалеку спортивных снарядов. Ну и грохнулась с него конечно. Летела она здорово, сбила все локти и коленки, а потом ещё выла на весь двор. Я когда ее, летящую с полутораметровой высоты, увидела, испугалась до полусмерти. А едва она приземлилась на асфальт и закричала от боли, мир вокруг меня заиграл кучей новых цветов и оттенков — я с перепугу перешла на магическое зрение. Так все и получилось.

— А как ты узнала, что являешься именно пряхой?

— Когда выяснила, что могу сама изготавливать энергонити. Это было элементарно, Лутор. Мне даже почти не пришлось этому учиться.

— Как это?

— Нити сами меня позвали.

Он уставился на меня озадаченным взглядом.

— Не знаю, как объяснить, — развела я руками. — Я просто ВИЖУ, как мне нужно работать, а в голове сам собой возникает нужный узор.

— Послушай, — медленно произнес Крег, — что же получается, члены твоей общины так и не узнали, что промухоловили новую пряху?

— Ну… Судя по тому, сколько лет я жила тихой спокойной жизнью, ткачи действительно ничего обо мне не знали. Однако теперь они, по всей видимости, уже в курсе событий.

Лицо мага стало серьезным.

— Поясни.

— В городе кейа, — ответила я. — Видимо, они как-то почувствовали, что здесь обитает их очередная подопечная. Наверняка это случилось, когда я лечила твоего сына — в тот вечер мне пришлось колдовать в полную силу.

Он задумчиво потер виски.

— Значит, они могут прийти за тобой?

— Теоретически да.

— Ты так спокойно об этом говоришь!

— А зачем нервничать? Может придут, а может, и нет. Чему быть, тому не миновать.

— Элану они тоже могут забрать?

— Она им не интересна. У нее магии нет и совершенно точно не будет никогда. Другое дело — ее будущие дети… Видишь ли, Лутор, пряхи обычно не могут иметь детей, они изначально рождаются стерильными, а потому их жизнь посвящена исключительно магии. У меня же все по-другому: я могу быть полноценной женой и матерью. Хотя по поводу матери уже не уверена — рожать в этом возрасте я не рискну.

Крег удивленно покачал головой. Взгляд же его по-прежнему представлял собой сборную солянку изумления и восторга.

— Ну, что ты на все это скажешь? — чуть насмешливо поинтересовалась я.

— Алира, — голос Лутора теперь тоже излучал искренний восторг. — Выходи за меня замуж.

Мои брови удивленно взлетели вверх.

— Лутор, ты в своем уме?

Он невозмутимо пожал плечами.

— Тьфу на тебя, — рассердилась я, потом встала и пошла пробовать суп. — Я о серьезных вещах говорю, а ты балагуришь!

Маг поднялся со стула вслед за мной, тоже подошел к плите, облокотился на стоявший поблизости разделочный стол.

— И вовсе я не балагурю. Скрывать не стану — я сейчас нахожусь в состоянии, близком к шоковому. За свою жизнь мне доводилось бывать в разных переделках и общаться с очень необычными людьми, однако уникумов, подобных тебе, я не встречал ещё ни разу. И знаешь, что меня поражает больше всего?

— Не знаю.

— То, насколько вы, госпожа Ланифи, легкомысленно и беспечно относитесь к грозящей опасности. Алира, объясни, пожалуйста, если в городе действительно находятся эти кейа, почему ты до сих пор здесь? И почему на твоем доме нет даже элементарных защитных амулетов, а сама ты ведешь себя так, будто ничего не происходит?

— Потому что это единственный способ избежать с ними встречи — вести себя как ни в чем не бывало. Ну и не колдовать, конечно.

Суп оказался готов. Я повернулась, чтобы взять из шкафчика тарелки и наткнулась на скептический взгляд своего собеседника.

— Допустим, — недоверчиво кивнул Лутор. — Теперь по поводу брака. Я не шучу. Более того, мое предложение вполне обосновано. Перед тем, как отправиться на рынок за укропом и петрушкой, я подробно расспросил своего информатора об общине ткачей. И узнал много любопытного. Например, то, что основная часть людей, которые пользуются услугами этих чудо-магов, обитает в высших эшелонах власти. В частности, у ткачей много лет, если не сказать столетий, назад был заключен некий договор с королевской семьей, благодаря которому их община превратилась в этакое государство в государстве.

— В смысле?

— В смысле, то, что происходит на территории поселка или в отдельности с каждым его жителем — это исключительно дело самих ткачей. При условии, что они не нарушают общий государственный закон. Проще говоря, дорогая Алира, члены общины могут делать друг с другом, что угодно. И никто им против даже слова не скажет. К чему я это рассказываю: если вдруг на твоем пороге появятся крепкие ребята, которые силой отвезут в тот большой дом с красивым садом, органы власти сделают вид, что Алиры Ланифи на этом свете никогда и не было. Правоохранители скажут твоей дочери какую-нибудь ерунду, а сами даже не подумают пошевелиться, чтобы тебя отыскать. Сама понимаешь, для чиновников скромная портниха не представляет никакой ценности. Но все будет совсем иначе, если кто-то попытается предъявить права на жену Лутора Крега. Я предлагаю тебе универсальную защиту, Алира. Члены моего рода находятся на особом счету у короля. И это не говоря о магии, которая сразу после заключения брака станет твоим дополнительным телохранителем.

Я налила суп в тарелки, отнесла их на стол.

— Лутор, — чуть насмешливо сказала Крегу, — если тебе нужны мои услуги, для этого вовсе не обязательно звать меня замуж. Я помогу просто так. По-родственному.

Он сел, съел ложку горячего супа.

— Ты меня не слушаешь, да? Или не слышишь? Мне не нужна твоя магия, Алира. Со своими недостатками я привык бороться сам. И прекрасно с этим справлялся в течение многих лет. Очень вкусно, кстати.

— Спасибо.

— Твое могущество своеобразно, Алира. По сути же ты беспомощна, как котенок, и в случае чего не сможешь оказать серьезного сопротивления даже простым людям, не говоря уже о сильных магах, вроде ваших кейа. Впрочем, быть может, я напрасно сотрясаю воздух? Может, ты просто хочешь вернуться домой, к родственникам отца?

— Не хочу, — вздохнула я. — Категорически не хочу. Но выходить замуж тоже нет никакого желания. Мне не нужен брак, Лутор. Ни фиктивный, ни настоящий. Знаешь, вся эта ситуация с пресловутыми родственниками отца жутко раздражает. У меня была хорошая спокойная жизнь. Любимая работа, отличный дом, налаженный быт. А теперь я должна ходить по улицам с оглядкой, контролировать каждый свой шаг и каждое действие. Раз уж ты говоришь, что ткачи полностью свободны в своих поступках, мне действительно нужна помощь. И я буду очень благодарна, если ты поможешь мне сохранить свободу. Но неужели это нельзя сделать другим способом?

— Брак — наиболее удобный и проверенный вариант защиты.

— Лутор, зачем тебе это надо?

— Причин много, начиная от элементарного человеческого желания помочь и заканчивая моей личной симпатией к тебе. Но я уже понял, что в качестве мужа ты меня видеть не хочешь. Можно мне еще супа?

— Да, конечно.

— Я могу наложить на тебя и твой дом охранные чары, но стопроцентной защиты от этого не будет. Они, конечно, не пустят к тебе в гости лишних людей, да и по улице ты сможешь ходить без опаски, однако, при сильном желании и серьезном старании, это колдовство вполне реально сломать. Подумай, Алира, может все-таки стоит принять мое предложение?

Да-да, против лома нет приема, окромя другого лома. Но замуж…

— Я подумаю, Лутор, — ответила ему. — Серьезно подумаю. Спасибо тебе большое. Просто для меня такой шаг, пусть даже во спасение, — это слишком сложно.

— У всех свои фобии, — кивнул Крег. — Я понимаю, поэтому не обижаюсь. Просто имей в виду, что жизнь непредсказуема и случиться в ней может все, что угодно. Лично мне будет очень жаль, если кейа все-таки увезут тебя в общину. Потому как обратно ты вернуться уже не сможешь.

…Он наложил чары на мой дом сразу после того, как я помыла тарелки. Несколько минут ходил по его периметру, делая пальцами замысловатые пассы. Отдельно работал с дверью и каждым окном, причем, не только снаружи, но и изнутри. Затем долго оплетал магическими сетями чердак и все внешние лестницы.

Старался Лутор от души, поэтому уже через пару часов мое жилище напоминало ровный пухлый кокон, состоящий из великого множества самых разнообразных (зачастую мне совершенно незнакомых) заклинаний.

Потом маг собрал в единую кучу все мои украшения, сумки, шарфики, перчатки и в течение двадцати минут планомерно превращал их в охранно-сигнальные амулеты.

— Как-то так, — удовлетворенно сказал чародей, когда работа была закончена. — Но это все по-прежнему не дает стопроцентной гарантии безопасности. Я бы мог предложить тебе некоторое время пожить в Тайгморе…

— Нет.

— …но ты все равно откажешься, — усмехнулся он.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Лутор. Огромное спасибо.

* * *

— Мам, у меня точно нет магии?

— Точно.

— Даже спящей?

— Даже спящей. Ты, слава Богу, обычный человек.

— Уверена?

— Разумеется. Я это вижу.

— Дедушкина родня тебя тоже считала обычной, а магия все-таки проснулась!

— Дедушкина родня в принципе не способна разглядеть то, что вижу я. Поверь, в тебе нет ни одной ниточки волшебства, даже неразвернутой.

— Ну и хорошо.

Лана взяла меня под руку и увлекла с главной аллеи на одну из боковых, вслед за идущими впереди Лутором и Дэном. Сегодня мы выбрались всей нашей дружной компанией на прогулку в тайгморский парк и теперь неторопливо шагали по его дорожкам.

С момента откровенного разговора с Крегом-старшим прошло полторы недели, и мне уже начало казаться, что жизнь вернулась в нормальное, привычное русло. Я спокойно работала в ателье, навещала детей и подруг, принимала гостей. Самым частым гостем, к слову, был как раз Лутор Крег. Господин маг теперь не только присылал цветы, но и звонил, дабы справиться о делах (решил узнать живая ты там или уже нет), а ещё раз в два-три дня появлялся на пороге моего дома с каким-нибудь небольшим милым подарком вроде глазированной клубники, набора необычных пуговиц (увидел на витрине и подумал, что они могут тебе пригодиться) или причудливого магического светильника.

Я же в ответ кормила его ужином, слушала рассказы о недотёпистых (или, наоборот, слишком дотёпистых) коллегах, а также делилась впечатлениями от своего собственного рабочего дня.

Все было так мирно и обыденно, что невольно закрадывалась мысль: может быть, кейа все-таки вернулись в общину? Или, наоборот, затаились и чего-то ждут? В самом деле, не могут же они искать меня так долго!

Поэтому, когда Лутор предложил провести вечер среды в Тайгморе вместе с детьми, я сразу же согласилась — очень уж хотелось ненадолго сменить свою полуспокойную полунервную обстановку.

— Знаешь, мам, я теперь постоянно обдумываю эту жуткую ситуацию с господами кейа. Скажи, могут ли они прийти за мной?

— Думаю, нет. Выброси эти мысли из головы и не переживай.

— Как — не переживай?! Мне очень страшно, мам! И за тебя, и за себя. Пусть у меня нет магии, зато есть твои гены. Что, если мой будущий ребенок родится чародеем?..

— Он обязательно будет чародеем, можешь не сомневаться. Не забывай кем является его потенциальный отец — с такой наследственностью у малыша практически нет шансов появиться на свет обычным человеком. Только тебя, Элана, кейа в общину все равно не заберут, даже знакомиться не станут. Ты им не интересна.

— Почему?

— Потому что мы с тобой — не родные.

Лана резко остановилась.

— Как? — опешила она. — Я — не твоя дочь?!

— Моя, конечно, моя, — улыбнулась и чмокнула ее в щеку. — Однако теперь, дорогая, ни один маг эту информацию не подтвердит. Для всех, кто способен увидеть биополе, мы с тобой — абсолютно чужие люди.

— Ээ…

— Видишь ли, солнышко, у людей, связанных кровным родством, в энерготкани есть характерные нити одинакового цвета. По ним любой ткач может вычислить родителей конкретного человека, а ещё его братьев и сестер. У тебя же с некоторых пор «моих» нитей нет.

— Ты их обрезала? — недоверчиво уточнила дочь.

— Нет, что ты. Их обрезать невозможно. Кровное родство — явление постоянное и уничтожить его нельзя. А вот замаскировать — вполне. Если кейа каким-то немыслимым образом смогут разглядеть тебя сквозь все мои обереги, они увидят обычную девушку, которая была воспитана пряхой. Воспитана, но не рождена.

— Когда же ты успела спрятать эти чудо-нити?

— На самом деле их спрятала не я, а одежда, которую я украсила узорами во время бабушкиных поминок. Помнишь?

— Помню. И как долго будут действовать эти чары?

— До тех пор, пока я их не сниму.

Взгляд дочери стал скептическим.

— Знаешь, мам, мне кажется, все это — ерунда. На нас с тобой достаточно разок взглянуть, дабы убедиться, что мы родственники.

— Ошибаешься, — хитро улыбнулась я. — Для кейа и ткачей внешность никогда не имела особенного значения, сама знаешь, изменить ее — проще простого. Поэтому они будут смотреть именно на энерготкань. А то, что ты на меня похожа… Объяснение этому явлению они придумают сами.

— Хорошо. Допустим, мы не родственники, магии и генов пряхи у меня нет. Но ведь, если верить Лутору, эти твои ткачи могут делать все, что захотят. Что помешает им забрать меня в общину, чтобы шантажировать тебя?

— Закон, Лана. Им помешает закон. Если помнишь, делать, что вздумается, они могут только с членами своего анклава. Я к этому анклаву, хоть и теоретически, но отношусь, а ты — нет. Элана Ланифи рождена вне общины и прав на нее у ткачей никогда не было. Если же кейа похитят не принадлежащего им члена государства, у старейшин будут проблемы. В твоем случае об этом позаботятся господа Креги. Вот только похищать тебя никто не станет. Зачем? Колдовать не умеешь, родства, так сказать, между нами нет, значит, пользы ты ткачам не принесешь. А они, дорогая моя, очень не любят дармоедов.

Несколько минут мы шагали молча.

— Я тебя успокоила? — наконец спросила у дочери.

— Успокоила, — как-то недовольно буркнула Лана.

— Когда вы с Дэном поженитесь, у тебя в защитниках будет ещё и родовая магия его семьи. Так что волноваться незачем.

— На тебя после моего замужества эта родовая магия тоже распространится?

— Нет, конечно. Я-то в семью не войду.

— Шла бы ты за Лутора замуж, мармулек, — со вздохом произнесла дочь. — Дэн сказал, что он делал тебе предложение.

— Я подумаю, — мягко улыбнулась в ответ.

— Думай быстрее, мам. Все-таки жить на пороховой бочке — плохая перспектива.

Когда мы дошли до конца этой аллеи и свернули на следующую, Элана отпустила мою руку и поскакала догонять Дэннера. Ее место тут же занял отец будущего зятя.

— О чем вы так долго разговаривали?

— Все о том же, Лутор. Кейа, ткачи и новая жизнь.

— Знаешь, некоторое время назад я попросил знакомых мне… мм… специалистов понаблюдать за людьми, приехавшими в наш город в течение последних полутора месяцев. Особенно обращая внимание на светловолосых магов, в том числе на тех, которые попытались бы изменить внешность при помощи косметики или маскировочных чар.

— И?

— И ничего. Они не обнаружили никого, кто хоть как-то мог быть похож на кейа. У меня нет причин не доверять своим людям, Алира. Если бы стражи были в городе, они их нашли. Таким образом, получается, что господ супермагов здесь нет. И мне это не нравится.

— Почему же? По-моему, это отличная новость.

— Нет. Лично я считаю, что в ближайшее время нам нужно ждать от них какую-нибудь подлянку. Это как затишье перед бурей.

Ему, конечно, виднее. Однако, это значит еще и то, что у меня теперь имеется как минимум несколько спокойных дней, в течение которых я могу никого не опасаться.

— У меня есть очень хороший артефакт, — продолжил Крег-старший. — В случае нападения, он может очень тебе пригодиться. Разумеется, если ты согласишься его взять.

— Соглашусь. Что за артефакт?

Лутор вынул из кармана небольшой сиреневый футляр, протянул его мне. Я взяла коробочку в руки, подняла тонкую матерчатую крышку и обнаружила под ней тонкую цепочку с круглым розоватым кулоном.

— Нравится? — поинтересовался маг.

— Он очень красивый, — ответила я.

И до нельзя нашпигован самыми разными чарами, большей частью совершенно мне не знакомыми.

Мужчина удовлетворенно кивнул, вынул украшение и надел его мне на шею, при этом как бы невзначай проведя пальцем по моей коже.

— Этот кулон можно носить, не снимая.

— Спасибо, Лутор.

Он улыбнулся, мягко взял меня под руку.

— Как тебе парк, Алира?

— Чудесный. Гуляла бы здесь каждый день.

— Так гуляй на здоровье, лично я только за. Кстати. Почему бы нам с тобой не выбраться куда-нибудь вдвоем? В театр, например. Или в ресторан.

— Можно. А когда?

— Скажем, послезавтра. В четверг у меня будет совещание и придется допоздна задержаться в управлении, а в пятницу я свободен.

Ой.

— В пятницу не получится, — смущенно улыбнулась я. — У меня на этот день есть кое-какие планы.

— Это какие же?

— По работе.

Не говорить же тебе, дорогой будущий родственник, что вечером в пятницу я иду вместе с Конором Руби в музей музыки ветра! В этом, конечно, ничего криминального нет, однако есть подозрение, что Лутору данная новость не понравится, учитывая то, как бурно он отреагировал на мой последний поход в театр. Отказывать же Конору в пользу Лутора было неловко, все-таки о встрече мы договорились еще на прошлой неделе — как раз в тот день, когда он помогал крепким мальчикам (сказавших, к слову, что их прислал господин Крег) из монтажной службы Госуправления магических инцидентов устанавливать в «Милагро» сигнально-охранные кристаллы.

Да что там, мне и самой любопытно послушать, о чем этой весной поет ветер.

* * *

Четверг и рабочий день пятницы прошли тихо, без каких-либо значимых происшествий. Я мирно принимала заказы клиентов, шила одежду и постельное белье, общалась по телефону с дочерью.

Лутор в четверг действительно оказался занят, а потому позвонил только в пятницу — уточнить не передумала ли я заниматься весь вечер своими делами.

На самом деле, ещё несколько дней назад я размышляла о том, что приняла предложение Конора слишком поспешно и неосмотрительно, и придумывала вескую и уважительную причину, чтобы отказаться от посещения музея. Однако теперь, когда уважаемый член магического сообщества нашей страны сообщил, что кейа в городе не обнаружены, решила все-таки побывать на этом необычном концерте.

Слушать ветер отправились прямо из ателье — Конор заехал за мной на машине. Всю дорогу до музея он был весел и мил, улыбался, шутил, рассказывал о разных забавных пустяках. При этом в глазах его то и дело мелькали напряжение и беспокойство — Конор явно считал, что пытается отвлечь меня от мыслей о смерти матери, и старался максимально развлечь и развеселить.

…Музей музыки ветра, высокое белое здание с кучей крытых стеклянных террас, расположился на одном из холмов на окраине города.

— В ветреную погоду крыши этих «балконов» при помощи специальных механизмов уходят в стены, и получаются просторные открытые площадки, — объяснил мне мой спутник. — Идем, концерт вот-вот начнется.

Когда мы вошли в помещение, оказалось, что в музей в этот день явилось много народа — сезон ветров должен был вот-вот закончиться, и все спешили услышать волшебные песни.

Купив билеты, вместе с остальной публикой мы прошли на одну из террас второго этажа, где, как и рассказывал ранее Конор, были установлены разномастные стойки с металлическими трубочками. После того, как все уселись на специально подготовленные стулья, работник музея нажал на какой-то невидимый рычаг. Стеклянная крыша отъехала в сторону, и воздух тут же запел серебряным голосом нежную грустную мелодию.

Трубочки на стойких с силой раскачивались из стороны в сторону, порывы ветра пытались спутать нам волосы и сдернуть с шеи шарфы, но никто не обращал на это ни малейшего внимания — так чарующе прекрасна оказалось внезапно возникшая музыка.

Чистая, стройная, без единой фальшивой ноты, она становилась то тише, то громче, то взрывалась звонкими переливами, то журчала, как ручеек. По моей же спине бегали сотни мурашек, а перед глазами вдруг встала очередная картина из далекого прошлого.

…Весенний вечер. Я с мамой, отцом и толпой односельчан стою на площади у Главного правления общины — в поселок приехали музыканты, приглашенные старейшинами в честь какого-то праздника, и все мы собрались, чтобы их послушать.

Ветер точно так же пытается взлохматить мою аккуратную прическу, сорвать бантики и заколочки, заботливо закрепленные Тарьей, а в воздухе, как нектар, разливается дивная мелодия.

Песни инструментов — скрипки, флейты, трубы и виолончели действительно хороши, но я почти их не слышу — по моей коже так же бегут мурашки, а коленки снова дрожат от страха. Потому что на меня смотрит ОН. Тот самый огромный мощный кейа, который встретился мне, когда я, заблудившись, случайно вышла к особняку госпожи пряхи.

Он любит музыку, и, конечно же, пришел на концерт вместе с остальными. Однако выступление приезжих артистов ЕГО явно больше не интересует. ЕГО почему-то интересую я.

Господи!.. Мне девять лет, я маленькая никчемная девчонка, на которую бросают презрительные взгляды. Отчего же ОН, сильный могущественный волшебник, смотрит на меня так цепко, пронзительно, так… нежно? Отчего ни на мгновение не отводит в сторону глаз? И почему на губах, всегда сжатых в единую линию, сейчас играет легкая едва заметная улыбка?..

«Его зовут Рамиль, — вдруг всплыло в моей памяти. — Рамиль Кезри — главный телохранитель госпожи пряхи».

Концерт на первой террасе продлился всего восемь минут. После этого мы перешли на вторую террасу, потом на третью, четвертую, пятую… Теперь ветер пел голосом саксофона, трубы, флейты, однако для меня его мелодии уже были смазанными, не имеющими значения — вернулись мысли и страх, было исчезнувшие за две эти спокойные недели.

Лутор прав. Кейа не могли просто так покинуть город. Они точно знают, что я здесь. Вернее, ОН знает. Кезри наверняка целенаправленно ехал сюда — за мной. Рамиль умен и хитер, а значит, мы с ним ещё обязательно повидаемся.

Да… Не нужно было приходить в этот музей.

Я с трудом подавила желание встать и просто уехать домой.

Силой воли заставила себя дождаться конца музыкальной экскурсии, а потом, улыбаясь, соглашаться со всеми восторженными репликами Конора по поводу замечательного концерта, прекрасной погоды и отличного вечера.

Я даже нашла в себе силы зайти с Руби в кафе и выпить по чашке чая. Мой спутник не виноват в том, что у его приятельницы в жизни началась полоса проблем, а значит было бы несправедливо портить ему настроение ранним возвращением домой. От прогулки по вечернему городу я, впрочем, отказалась, сославшись на усталость и кучу ярких впечатлений.

Волнение, появившееся глубоко внутри отпустило меня только когда, приняв душ, я улеглась в кровать и закрыла глаза.

Завтра надо будет позвонить Лутору и напроситься в гости, так уж вышло, что только в его компании я теперь чувствую себя в полной безопасности.

* * *

Напрашиваться никуда не пришлось.

Стоило мне утром в субботу привести себя в более-менее приличный вид (проснулась я в одиннадцатом часу и с весьма помятой физиономией) и сварить кофе, как в дверь моего дома кто-то позвонил.

На пороге обнаружился Крег-старший — в джинсах, грубых ботинках и простом чуть растянутом свитере. Увидев меня, Лутор сначала улыбнулся, а потом смерил удивленным взглядом мой домашний наряд и насмешливо поинтересовался:

— И почему же ты до сих пор не готова?

— К чему не готова? — не поняла я.

— К поездке за город, конечно! Ты что, о ней забыла?

— Я о ней слышу в первый раз, — призналась ему. — Лутор, о какой поездке идет речь?

— Ну как же! Твоя дочь предложила на этих выходных отправиться всем семейством в наш с Дэном загородный дом. Там лес, озеро, голодные комары, запечённое на углях мясо…

— Она мне ничего не говорила.

— Да ты что? — снова удивился Лутор. — Они с Дэннером позвонили мне вчера утром, сказали, что замаринуют свинину и поедут первыми, а мне надлежит купить фруктов, забрать тебя и только тогда отправляться вслед за ними. Фруктов я купил. Вот, приехал за тобой, а ты в халате и с мокрыми волосами.

Ну Ланка-поганка!..

— Мне никто ничего про поездку не говорил, — пожала я плечами. — Элана, наверное, замоталась и просто об этом забыла. Сейчас я ей позвоню и скажу, что так вести себя нельзя.

— Скажешь ей об этом лично, — отмахнулся Лутор. — К тому же, они с Дэном наверняка уже прибыли на место, а там со связью бывают перебои. Собирайся скорее, а то мы так до вечера из города не уедем!

Готова я была уже через полчаса: быстро высушила и расчесала волосы, тремя глотками выпила остывший кофе, натянула джинсы и свитер, покидала в сумку кое-какие вещи (Лутор сказал, что вылазка планируется с ночевкой, и домой мы вернемся только завтра вечером).

— На самом деле, это очень хорошая идея, — говорила я Крегу, пока мы ехали по шоссейной дороге. — Я уже лет пять в лесу не была. А ты?

— А я больше, — ответил он. — То в городе сижу, то по командировкам мотаюсь. Сегодня хоть на нормальные деревья посмотрю.

— А что собой представляет твой загородный дом?

— Ничего особенного, обычный двухэтажный коттедж. Не такой большой как Тайгмор, конечно, зато уютный и очень симпатичный. У меня там налажена система магического порядка, поэтому он всегда готов к приему гостей.

Обычный коттедж действительно оказался меньше семейного особняка Крегов, но не на много. Когда, через два часа мы свернули с шоссе в лес и немного попетляли по его широким наезженным тропам, перед нами буквально вырос окруженный соснами высокий каменный забор, из-за которого виднелось деревянное строение необыкновенной красоты.

Подъехав к металлическим воротам, Лутор щелкнул пальцами, и их створки послушно распахнулись, пропуская нас во двор — чистый и очень просторный.

— Иди в дом, Алира, — сказал мне Крег. — А я пока поставлю машину в гараж.

Я выбралась из автомобиля, не спеша прошлась по коричневым прямоугольникам тротуарной плитки, поднялась по широким ступеням крыльца.

Коттедж встретил меня тишиной, без малейшего намека на чье-либо присутствие.

С любопытством оглядываясь по сторонам, я пересекла прихожую, заглянула в расположенную на этом же этаже гостиную и небольшую столовую, объединенную с кухней.

В загородном доме Крегов действительно было очень уютно, чисто и светло, но при этом совершенно пусто: тяжелая деревянная мебель, камин, сувенирные статуэтки диких медведей и — ни одной живой души.

Позади щелкнул замок. Обернулась и увидела своего спутника, который как раз запирал входную дверь. Рядом у стены стояли белые продуктовые пакеты.

— Лутор, а где же дети? — спросила я.

Он молча пожал плечами. В этом его движении было что-то такое, от чего мне стало не по себе.

— Они ещё не приехали? — решила уточнить я.

— Не приехали, — невозмутимо ответил мужчина, левитацией отправляя пакеты с едой в кухню.

— Лутор, — у меня внутри начало расти беспокойство, — а они вообще приедут?

Он повернул ко мне голову, посмотрел прямо в глаза.

— Вряд ли.

— Так, — выдохнула я. — Если Ланы с Дэном тут нет и не будет, зачем же ты привез сюда меня?

— Хотел поговорить с тобой, Алира, — маг подошел ко мне вплотную. — Серьезно и наедине.

— Погоди, — мои брови поползли на лоб, — ты что же, меня похитил?

— Да, похитил, — просто и зло согласился Лутор. — Тебе ведь нравится играть в игры? Верно, госпожа Ланифи? Так давай поиграем в похищение. Только водить теперь буду я.

— Знаешь, я тебя не понимаю.

— Серьезно? — Крег старался говорить спокойно, однако было видно, что он с трудом сдерживает даже не злость — ярость. — Ты считаешь меня идиотом? Или мальчиком, с которым можно шутить? Которому можно вешать на уши лапшу, Алира?!

— Лутор…

Он схватил меня за плечи и в одно мгновение прижал к стене.

— Тебе нравится меня мучить, да? — зашипел мне в лицо. — Нравится смеяться надо мной?! Отказывать мне в свиданиях, но при этом принимать подарки, улыбаться и в то же время встречаться с другими мужчинами?

— Лутор…

— Ты ведь вчера вечером не на работе была, госпожа пряха. Ты ходила слушать музыку ветра в компании своего долговязого слесаря!

— Ты следил за мной? — возмутилась я.

Попыталась вырваться, но сильные руки сжали крепче. Его дыхание почти обжигало мое лицо, а тихая речь превратилась в гневный шепот.

— А почему бы мне не следить? Ведь самой тебе плевать абсолютно на все — на собственную безопасность, на мои чувства, на свое доброе имя…

— Лутор, не заговаривайся, — испуг сменился возмущением. — Уж имя-то мое по-прежнему осталось добрым и чистым. Я просто сходила со своим приятелем в музей…

— Я не собираюсь тебя ни с кем делить, — перебил Крег. — Ни с приятелями, ни с коллегами, ни с ткачами. Ты будешь только моей, Алира. Прямо сейчас.

Прежде чем я успела что-то сказать, он резко подался вперед и впился губами в мои губы.

Ужас пронзил буквально с головы до ног.

Неужели изнасилует?..

Судя по решительному настрою Крега, к этому как раз и шло. Его поцелуй, страстный и жесткий, больше напоминал укус — лаской тут и не пахло, а пальцы, стиснувшие мои плечи, совершенно точно оставят после себя синяки.

В этот момент я, как никогда, почувствовала себя маленькой и беспомощной. Осознание того, что это большой, сильный, почти неадекватный мужчина может сделать со мной все, что угодно, привело в состояние, близкое к панике. Что было сил я забилась в его руках, пытаясь если не высвободиться, то хотя бы отвоевать себе немного воздуха, чтобы вздохнуть.

Лутор не обратил на мои трепыхания никакого внимания. Возможно, даже их не заметил. Плотнее вдавил в деревянные панели стены, еще сильнее сжал руками. От внезапной боли я сдавленно вскрикнула. Что интересно, именно этот мышиный писк подействовал на взбесившегося мага лучше всех пинков, толчков и щипков.

Он вдруг разорвал поцелуй и уставился в мои полные ужаса глаза. Его бешеный лихорадочный взгляд почти сразу стал нормальным, а потом — испуганным.

— Лира… — прошептал Лутор. — Господи, Лира…

А меня вдруг начало трясти — по телу одна за другой побежали волны крупной дрожи.

Крег тут же ослабил хватку, а потом, словно сдувшись, скользнул вниз, к моим ногам. Через мгновение он, уже стоя на коленях, обнимал меня за талию и бормотал куда-то в мой живот:

— Прости меня, прости, прости…

Вернувшаяся возможность дышать полной грудью, несколько успокоила.

— Знаешь, меня поражает многогранность твоей натуры, — глухо сказала я. — Ты со всеми такой несдержанный или только со мной?

Объятия стали нежными, почти невесомыми. Шепот оборвался, зато дыхание стало тяжелым и прерывистым.

Я осторожно высвободилась из рук своего похитителя и впервые со дня нашего знакомства посмотрела на его энергополотно.

Всполохи магической силы, которой обладал этот мужчина, по-прежнему слепили не хуже яркого солнца, однако зрение достаточно быстро привыкло к их свету — чтобы во всей красе рассмотреть особенности внутреннего мира Лутора Крега.

Тихо вздохнула.

То, что господин маг — сильный и эмоциональный человек, годами сдерживающий свою страстную натуру, чтобы с холодной головой заниматься кучей дел и обязанностей, я заметила еще в то утро, когда он появился на пороге моего дома. Не удивительно, что порой эта самая натура выходит из-под контроля и Лутор, долго копивший эмоции, устраивает такие вот показательные выступления. Бедные его подчиненные, наверняка по струнке ходят.

Впрочем, мне интереснее было другое: наравне с пламенем магии энергополотно Крега полыхало другими оттенками красного — коралловым, розовым, вишневым…

Восторг. Восхищение и нежность. Едва сдерживаемое сексуальное желание.

— Лутор, сколько тебе лет?

Он поднял на меня недоуменный взгляд.

— Шестьдесят один год.

Да…

Для мага не возраст, конечно. Однако по человеческим меркам годы вполне приличные. Нелегко, наверное, прожив такую часть своей жизни и считая, что уже все прошел и испытал, влюбиться без памяти. Как в юности.

Кто-то мне однажды сказал, что любовь напоминает ветрянку: в детстве переносится легко, а в зрелые годы так трудно, что хочется сдохнуть.

Я опустилась на пол рядом с Лутором.

— Я могу прямо сейчас открыть для тебя портал, — хрипло сказал маг, глядя куда-то мимо моего лица. — Пойдешь домой.

Я покачала головой.

— А как же лес, мясо и комары?

Он снова поднял на меня взгляд — затравленный, почти больной.

— Лира, я больше так не могу, — говорил тихо, словно выдавливая из себя слова. — Я напугал тебя. Прости меня, пожалуйста.

— Что же с тобой происходит, Лутор?

Сам-то ты сумеешь это сформулировать?..

— Я долго держал себя в руках. Не торопился и никого не торопил. Но я правда больше не могу, — Крег потер пальцами виски. — Ты у меня в голове. В каждом сне, в каждой мысли. Жутко боюсь, что с тобой что-то случится, что исчезнешь, и я больше никогда тебя не увижу. Лира…

Он протянул руку, чтобы дотронуться до моих волос, но потом, спохватившись, опустил ее обратно на пол.

— Ты такая красивая, — теперь в его глазах сверкали звезды. — Такая светлая, нежная. Больше всего на свете хочу прижать тебя к себе и никогда никуда не отпускать. Только я-то тебе не нужен, верно? И мне совершенно не понятно почему. Что именно во мне не так? Хотя… Во мне всё не так, да? Я ведь грубый, жесткий, деспотичный. Тираню собственных детей, и вообще — страшный самодур.

— Лутор…

— Но у тебя же есть эксклюзивная возможность это исправить, Лира. Ты ведь видишь мои недостатки. Убери все, что считаешь лишним.

— Шутишь?!

— Нет. Я очень хочу, чтобы ты обратила на меня внимание не как на будущего родственника, а как на мужчину. И если для этого нужно кардинально измениться…

— Не нужно, — серьезно сказала ему. — Этого делать не нужно никогда. А вам, господин Крег, тем более.

Я подсела к нему ближе.

— Ты мне нравишься, Лутор. Очень нравишься. Со всей своей деспотичностью, грубостью и самодурством. Потому что кроме этих качеств у тебя есть множество других, которые мне очень импонируют.

Я осторожно погладила его по щеке. Маг потянулся за этой лаской, как бродячий кот, истосковавшийся по ласке и теплу.

— Ты действительно очень меня напугал. И обманул, и похитил. Ревнуешь, опять же, глупо и совершенно безосновательно. В моей жизни давно нет романтических чувств, Лутор. Вернее, раньше не было.

Крег легко дотронулся до моей ладони.

— Останься со мной, — тихо попросил он. — Отвезу тебя домой завтра вечером, как и обещал. В целости и сохранности. Если хочешь, пальцем больше к тебе не прикоснусь.

— Да уж прикасайся, — усмехнулась я. — Для тебя лишний самоконтроль, как выяснилось, может быть очень чреват. И для окружающих тоже.

Лутор наклонился и ласково поцеловал мою руку.

— Так что там с озером, лесом и запеченным мясом? — решила я сменить тему.

Раз уж я остаюсь в этом загородном доме с этим… мм… страстным мужчиной, пусть развлекает меня на всю катушку. Лутор в ответ улыбнулся, встал с пола и повел в кухню.

Мы долго разбирали привезенные из города продукты, затем готовили себе обед.

Мой похититель покорно мыл и чистил овощи, а я колдовала у плиты. Учитывая то, как вкусно и сытно любит поесть господи Крег, еды требовалось много. Периодически процесс обработки рыбы, картошки и лука (мясо было решено запечь ближе к вечеру) тормозился — раз в десять минут меня обнимали со спины и нежно целовали в шею. В ответ я оборачивалась и буквально ныряла в теперь уже ласковые и теплые объятия. С одной стороны, это было смешно — как дорвавшиеся друг до друга старшеклассники, ей богу. Но с другой, в такие моменты мне казалось, что нет на свете более уютного и безопасного места, чем кольцо этих сильных мужских рук.

За стол мы сели ближе к четырем часам дня, а, пообедав, отправились на прогулку в лес.

Шагая по утоптанной дорожке, активно обсуждали какие-то забавные пустяки, словно стараясь забыть недавнюю неприятную сцену в прихожей и откровенный разговор, который лично мне сейчас абсолютно не хотелось анализировать.

Впрочем, в одном я теперь была уверена наверняка — Лутор мне вреда не причинит, даже если будет злиться, кричать или шипеть. Но до состояния бешенства его все-таки лучше не доводить — это теперь тоже стало совершенно ясно.

Сам маг явно чувствовал себя несколько скованно: улыбался, шутил, однако взгляд его оставался взволнованным и напряженным. Меня это обстоятельство смущало, поэтому я старалась вести себя как можно свободнее и естественнее.

В какой-то момент лесная тропинка закончилась, и мы вышли на берег небольшого круглого озера.

— Вот обещанная вода, — провозгласил Лутор. — Обрати внимание, очень чистая и прозрачная. При желании ее даже можно пить. Но я бы, если честно, делать это не рискнул.

— Как здесь красиво! — с восхищением сказала я, искренне жалея, что не догадалась привезти из дома фотоаппарат. — Как жаль, что сейчас ещё холодно и нельзя купаться!

— Ну почему же нельзя, — усмехнулся Крег. — Я могу немного подогреть воду, и находиться в ней будет очень даже приятно.

— А рыбы нас не съедят? — засмеялась в ответ. — Они же наверняка почувствуют тепло и приплывут сюда.

— Не съедят. Я прогрею небольшой участок у берега и ограничу к нему подход. Или подплыв. Никто тебя не тронет.

К делу он приступил сразу после своих слов — уже через несколько секунд я ощутила, как стал нагреваться воздух.

Лутор же вдруг начал снимать с себя одежду. Бросил на каменистый берег ветровку, свитер, невозмутимо положил сверху джинсы, поставил ботинки. Потом молча вошел в воду и не спеша двинулся вперед. Остановился только тогда, когда вода достигла его бедер.

Глядя на широкую мускулистую спину чародея, я тоже начала раздеваться. Добравшись до белья, секунду помедлила, а потом сняла и его. Что-то подсказывало, что во время купания на мне вряд ли оставят хоть какую-то одежду.

Потом подошла к Лутору (вода действительно была теплая, как парное молоко) и осторожно обняла его за талию.

— Ты меня провоцируешь, — хрипло сказал он, явно чувствуя прикосновение к своей спине моей обнаженной груди.

— Можно подумать, ты привез меня сюда не для этого, — усмехнулась я.

— Именно для этого, — подтвердил мужчина, поворачиваясь ко мне лицом. — Но теперь я боюсь сделать лишнее движение, чтобы ты не хлопнула дверью и не отправилась домой.

— А ты меня отпустишь?

Коротко вздохнул.

— Отпущу. Насиловать точно не буду. Хотя скажу честно — очень хочется. Однако в этом мире достаточно людей, которые желают посадить тебя под замок, я же уважаю свободу выбора.

— …сказал человек, обманом заманивший меня в этот лес.

— Ты меня с ума сводишь, — тихо признался Лутор. — Особенно сейчас — с голой грудью и распущенными волосами.

Я хитро улыбнулась, встала на цыпочки и медленно провела кончиком языка по его нижней губе. Крег резко выдохнул, а потом подхватил меня под колени, прижал к себе и снова впился в губы поцелуем — на этот раз горячим и очень нежным.

…Купание закончилось почти через два часа, когда уже начало темнеть небо. Чтобы не идти по лесу, Лутор перенес нас в дом порталом. Запекать мясо было уже поздно, поэтому мы наскоро перекусили остатками обеденного рагу и отправились на второй этаж — в спальню.

— Ты ведь понимаешь, что на дружбу я теперь не согласен, — сказал мне маг, когда, спустя ещё час, мы, обнявшись, лежали в кровати.

— Понимаю.

— И?

— И не возражаю. Но замуж не зови. Не пойду.

— Хорошо, — кивнул Лутор, крепче прижимая меня к себе. — Пусть идет как идет. В Тайгмор ты тоже переселяться не планируешь?

— Нет. Из него очень долго и неудобно добираться до моего ателье.

— Эта проблема решаема.

— Не торопи меня, пожалуйста.

— Не буду. Ты сама потом поймешь, что жить в разных концах города гораздо неудобнее.

— И прекрати за мной шпионить. Это гадко и не имеет никакого смысла. Как и твоя ревность. Это ведь тот розовый кулон, да? На него наложены следящие чары?

— Да. Он вообще зачарован на кучу самых разных аспектов. Пойми правильно, мне действительно нужно знать, где именно ты находишься в конкретный момент. Если господа кейа тебя все-таки отыщут и схватят, должна быть хоть какая-то возможность вас настигнуть.

— Я все прекрасно осознаю. Но мне не нравится, как ты реагируешь на мои передвижения. Лутор, у меня много знакомых мужчин, с которыми я так или иначе общаюсь, и, если ты будешь устраивать скандалы из-за каждого из них, ничего хорошего из наших отношений не получится. Ты — первый мужчина, с которым я легла в постель за последние несколько лет…

— Надеюсь, что я же стану и последним, — сказал он, прервав поток моих слов поцелуем. — Я буду вести себя хорошо. По крайней мере, постараюсь.

В город, как и планировали, мы вернулись в воскресенье, в девятом часу вечера.

Пока ехали, я смотрела в окно и с улыбкой думала о том, что это были лучшие мои выходные за последние годы.

Свинину все-таки запекли — утром, когда проснулись и привели себя в относительный порядок после бурной бессонной ночи. Потом снова гуляли по лесу, смеялись, слушали птиц.

Возвращаться домой откровенно не хотелось — уж очень было приятно ощущать сладкое умиротворение, которое ни на миг не покидало меня в лесном доме семейства Крегов. Лутор, по всей видимости, думал также, а потому тянул с отъездом до последнего. В путь отправились только ближе к сумеркам, причем чародей всерьез уговаривал меня переночевать в этот раз в Тайгморе, но мне категорически не хотелось идти на работу в несвежей одежде, поэтому я настояла на том, чтобы меня все-таки отвезли домой.

Как выяснилось, правильно сделала, потому что собственное жилище снова встретило меня яркими окнами.

— У тебя там гости? — удивился Лутор.

— Видимо, да, — ответила я, чувствуя, как внутри зародилось нехорошее предчувствие. — Знаешь, у меня дежавю. В прошлый раз, когда я поздно вернулась от тебя домой, там меня ждали дети, которые сообщили, что умерла моя мать.

— Давай-ка я зайду в дом вместе с тобой, — решительно предложил Лутор. — Посмотрим, кто пришел к тебе на этот раз.

— Думаешь, кейа?

— Сомневаюсь. Защитные чары находятся на месте, а значит внутри тебя ждет член семьи — только родные могут беспрепятственно пройти сквозь охранный купол.

Другими словами, ко мне на ночь глядя снова заглянули Лана и Дэн. Но зачем и почему так поздно?

В прихожую Лутор вошел первым. Я переступила порог сразу за ним, тихо прикрыла дверь. Дети, очевидно, увидели в окно, как мы выходили из машины, а потому уже ждали нас в прихожей.

— Наконец-то явились, — мрачно сказал Дэннер. — Мы уж думали, что придется ждать вас двоих до утра.

— Твой телефон снова разрядился, мам? — точно таким же тоном поинтересовалась Лана.

Я вынула из сумки свой гаджет. Ну да, разрядился.

— Дети, что-то случилось? — обеспокоенно спросила у них.

— Случилось, — кивнула дочь. — Иди в гостиную, мармулек. Там тебя дед ждет.

— Какой ещё дед? — удивился Лутор.

— Мой, — буркнула Элана. — Твой папаша, мамуля. В гости приехал.

Сумка выпала из моих рук и шлепнулась на пол.

На негнущихся ногах я подошла к двери в соседнюю комнату, осторожно в нее заглянула.

А там действительно сидел Филипп Тесси.

Папа.

Живой, самый что ни на есть настоящий, практически такой, каким я его запомнила в детстве. Только постаревший.

В первое мгновение мне показалось, что я сплю.

Зачем он здесь? Что ему нужно?

— Мы сегодня вечером проезжали мимо твоего дома, а он топтался возле крыльца, — тихо сказала Элана. — Я сначала испугалась, думала — вор порог обивает. Или кейа. А потом присмотрелась и узнала — уж очень дед похож на фотографию, которую Тарья в своем шкафу хранила.

— И?..

— И подошла к нему знакомиться. А он как меня увидел, аж затрясся весь. Потом, правда чуть успокоился, когда сообразил, что я — это не ты. Знаешь, мам, мне очень хотелось прогнать его взашей. Явился он, понимаете ли, спустя столько лет! А Дэн не позволил.

— Конечно, — подтвердил мой будущий зять. — Этот человек проделал большой путь. Мне кажется, это достойно того, чтобы его выслушать. Вдруг он скажет что-то важное и полезное?

— Лана, — глухо произнесла я, — почему перед ним на столике стоит урна с бабушкиным прахом?

— Так дед спросил, может ли он пообщаться с Тарьей. Вот я ему урну и принесла. Пусть беседует на здоровье.

Я закатила глаза. Дочка в своем репертуаре.

А Дэннер прав. Вряд ли отец уехал из общины просто так.

Я переступила порог гостиной.

— Привет.

Филипп вздрогнул и обернулся на мой голос. Тут же побледнел, а его глаза изумленно расширились.

— Лира? — с тихим удивлением произнес он, медленно поднимаясь с дивана. — Это ты?

— Я. Ты-таки решил меня навестить?

Он кивнул головой, жадно вглядываясь в мое лицо. При этом его собственные черты отражали целую гамму чувств: восторг, недоверие, радость, смущение…

— Чудо, — прошептал отец. — Самое настоящее чудо!.. Господи… Вот это силища! Разве такое возможно?..

В гостиную вслед за мной тихо вошли все остальные.

— Зачем ты приехал? — серьезно спросила я. — Что тебе от меня понадобилось?

Филипп подошел ко мне вплотную.

— Прости меня. Прости, доченька.

Следующее мгновение слилось в единую какофонию света и звуков. За спиной почти по-звериному зарычал Лутор, кидаясь ко мне. В ту же секунду отец выбросил вперед руку и ловко накинул мне на голову что-то маленькое, напоминающее крошечный носовой платок. Громко завизжала Лана. А воздух вдруг засверкал голубым светом, и меня утянуло в воронку портативного портала.

Еще одно мгновение — и я уже стою на шоколадной «елочке» дорогого паркета в полупустой незнакомой комнате. Во время перехода испугаться не успела, зато когда проморгалась после ярких блик магического телепорта, к горлу подкатил самый настоящий ужас.

Их было трое. И они стояли прямо передо мной — высокие, широкоплечие, с длинными платиновыми волосами.

Увидев, что я уже способна адекватно воспринимать действительность, кейа как по команде опустились на одно колено, склонили головы.

— Приветствуем вас, госпожа.

ГЛАВА 9

Автомобиль быстро и на удивление бесшумно ехал по темной шоссейной дороге. За его окнами стремительно пролетали перелески и поля с едва различимыми в темноте кубиками фермерских домов.

В салоне было относительно светло — ночной мрак разгонял маленький магический огонек, укрепленный в специальном светильнике на мягкой обивке автомобильного потолка.

Я сидела на заднем сидении — широком мягком диване, на котором, при желании, можно свободно поместиться лежа. Прежде чем тронуться в путь, под спину мне заботливо положили подушку, а ноги укрыли легким пледом. Чтобы госпоже пряхе было удобно, если она вдруг захочет поспать.

Спать, конечно же, не хотелось категорически.

Когда портал перебросил меня из дома прямиком в объятия кейа, в первый момент я решила, что теперь нахожусь в общине своих дражайших родственников. Потом, правда, сообразила, что конкретно сейчас это не так: добраться до поселка телепортом невозможно — ради безопасности ткачей старейшины позаботились об этом задолго до моего появления на свет.

Собственно, это подтвердили и мои новоиспеченные телохранители. На вопрос где я сейчас нахожусь, было сказано, что данная комната с красивым паркетом располагается в одном из частных домов пригорода, однако долго задерживаться здесь нельзя, так как госпоже пряхе необходимо как можно скорее вернуться на историческую родину.

Глядя снизу вверх на обрадованных и очень решительно настроенных светловолосых стражей (когда все условия этикета были соблюдены и мужчины поднялись с колен, оказалось, что я как минимум на полторы головы ниже каждого из них), возражать я не рискнула. Только осторожно поинтересовалась, что они теперь намерены со мной делать.

— Мы отвезем вас домой, — ответил самый старший кейа, в котором я с внутренним содроганием узнала Рамиля Кезри. — Там вы сможете без самоограничения заниматься тем, к чему по-настоящему лежит душа.

— Мой дом — в этом городе, — сказала я. — И занятие по душе я нашла уже давно.

Рамиль мягко улыбнулся.

— Я понимаю, вам не хочется покидать местность, в которой вы прожили так много лет, — произнес он. — Однако согласитесь, здесь вы не могли дать полную волю своему необыкновенному дару. А в общине, среди понимающих людей, прятать свою сущность уже не будет нужды. Вас ждет весь поселок, госпожа пряха.

За сим в разговоре на данную тему была поставлена точка.

После этого господа кейа поинтересовались не хочу ли я перекусить — дорога, дескать, дальняя, поэтому перед ней будет лучше немного подкрепиться. Они вообще вели себя со мной очень дружелюбно и предупредительно, особенно все тот же господин Кезри. Впрочем, и дружелюбие, и предупредительность входили в перечень их служебных обязанностей, а потому ничего удивительного в этом не было.

Окружив кольцом, меня вывели из дома на улицу и усадили в невзрачный серебристый автомобиль, который внутри неожиданно оказался очень просторным и дорого отделанным. Правильно, пряха должна путешествовать с комфортом, но не привлекая к себе лишнего внимания.

С самого момента своего внезапного перехода я находилась в дичайшем нервном напряжении — уж слишком быстро все это случилось. Только что я стояла в гостиной своего дома, уставшая и умиротворенная после чудесных выходных, и вот уже еду к черту на кулички в сопровождении вежливых колдунов, встречи с которыми я боялась весь последний месяц.

Честно говоря, больше всего меня заставлял мандражировать тот факт, что я искренне верила в свое спасение не менее сильным и умелым волшебником, чем господа кейа, однако помощь от него почему-то опаздывала. Это казалось странным, ведь на мне сейчас были как минимум три зачарованные им вещи: серьги и кулон со следящими чарами.

Рамиль Кезри, не отходивший от меня ни на мгновенье, явно обратил внимание на мое нервное возбуждение, и, по всей видимости, истолковал его верно. Периодически он бросал на меня лукавый насмешливый взгляд, ничего, правда, не говорил, однако было и так понятно — маг уверен, что пряху у него никто не заберет.

…Наша поездка длилась уже два часа и конца-края ей видно не было. Двое похитителей-телохранителей — молодые не знакомые мне ребята, сидели впереди, один за рулем, другой рядом, на пассажирском сидении.

Рамиль Кезри устроился на моей половине машины — в отдельном кресле, расположенном напротив моего же удобного дивана. Это соседство несколько раздражало: от других кейа нас отделяло особое магически обработанное стекло, которое создавало неприятную иллюзию того, что мы с начальником охраны находимся наедине. Более того, с самого начала пути главный кейа не спускал с меня пристального взгляда, от чего становилось особенно неуютно.

Я изо всех сил старалась смотреть в куда-нибудь в сторону или вовсе закрыть глаза, но толку от этого было мало — цепкий взор Кезри ощущался мною почти физически.

Наконец я не выдержала:

— Почему вы так смотрите на меня, Рамиль?

Его губы тронула легкая улыбка.

— Не могу налюбоваться, — ответил он. — Я привык к тому, что пряха — это хоть и могущественная, но очень пожилая женщина. С сетью морщин, пигментными пятнами, сгорбленной спиной… А она, оказывается, может быть молодой. И прекрасной.

В глазах кейа мелькнул странный огонек, который заставил меня поежиться.

Конечно он никогда не видел молодой пряхи. Когда этот кейа заступил на свою службу, прежней рукодельнице было не меньше ста двадцати лет, по крайней мере, так говорили в общине.

— А уровень магической силы?.. Я впервые в жизни вижу, чтобы энергополотно так сияло и переливалось! — продолжил Кезри. — Для меня будет большой честью служить вам, госпожа.

— Мне не нужны слуги, — устало возразила я. — И охрана тоже не нужна. Посмотрите на меня — я взрослая стареющая женщина с давно сложившимися привычками и характером. Более того, я осознанно помогаю только тем людям, которые нуждаются в помощи, а не тем, кто больше за нее заплатит. Делайте выводы, Рамиль. Против своих убеждений я не пойду, а значит работать на общину попросту не стану.

— Это уж как вам будет угодно, — пожал плечами страж. — По поводу труда и клиентов вам предстоит договариваться с главным старейшиной. Моя же задача — проследить за тем, чтобы вы прибыли в поселок, комфортно в нем разместились и вообще никогда не испытывали никаких неудобств. В том числе во время общения с нашей правящей верхушкой.

— Отпустите меня, Рамиль.

— Нет.

— Почему? Что лично вам мешает это сделать?

— Лично мне? О, у меня есть на это причина. Личная.

Он вдруг подался вперед и уже через мгновение друг от друга нас отделяли считанные сантиметры пространства.

— Я ведь не забыл тебя, Лира Тесси, — тихим проникновенным голосом сказал кейа. — И ты меня отлично помнишь, верно?

От его слов по коже побежали мурашки.

— Знаешь, я все эти годы надеялся, что ты однажды вернешься в поселок. Всей душой надеялся. Потому что знал: тот день, когда старые дуралеи выставили вас с матерью из общины, был днем величайшей ошибки.

— Ты знал, что я буду пряхой? — я тоже решила оставить политесы и говорить ему «ты», все-таки мы с этим мужчиной знаем друг друга очень давно.

Мимоходом отметила, за тридцать с лишним лет, что прошли с момента моего отъезда в большой город, он ни капли не изменился. Хотя чему тут удивляться? Рамиль — кейа, а значит, благодаря своей магии до самой смерти будет оставаться именно таким.

— Нет, не знал. Даже не догадывался, иначе ни за что бы не позволил вам уехать. Я просто видел, что у тебя прекрасный моральный потенциал. Что маленькая милая девчушка через несколько лет превратится в настоящее чудо. И, как оказалось, не ошибся.

Его пальцы, сильные и горячие, вдруг сжали мою холодную от волнения ладонь.

— Я ведь хотел подождать те пресловутые несколько лет и попросить у Филиппа твоей руки, Лира. В отличие от местных идиотов, мне было глубоко плевать есть у тебя магия или нет. Сейчас, конечно, жениться на тебе мне никто не даст, да и ты сама вряд ли согласишься выйти за меня замуж. Однако я безумно рад уже тому, что ты возвращаешься домой и что я смогу просто находиться рядом с тобой, — он склонил голову и нежно коснулся губами моего запястья. — Моя госпожа.

Вот и все. Надежда договориться миром, воззвать к совести и здравому смыслу стражей лопнула, как мыльный пузырь.

Зато страх тут же сменился негодованием.

Это мне, выходит, сейчас фактически объяснились в любви? Очень мило. Особенно в свете последних событий вроде смерти Тарьи и мерзкого подлого поступка Филиппа.

Сделала глубокий вздох.

Молчи, Лира, молчи. Орать и топать ногами будешь потом, когда все придут в себя от внезапной встречи, и улягутся зашкаливающие эмоции.

— Долго ли нам предстоит ехать? — стараясь говорить спокойно, спросила я у Рамиля.

Он мягко выпустил из своих пальцев мою руку.

— Сутки.

— Так мало?..

— Да. На протяжении дороги выставлены несколько порталов, которые существенно сократят путь. Нам нужно только доехать от одного до другого.

Что ж, будем надеяться, Лутору хватит этого времени, чтобы отыскать нашу компанию.

Кезри поправил на моих коленях сбившийся плед.

— Попробуй немного поспасть, Лира. Отдыхать на ходу, конечно, неудобно, но до места ближайшей стоянки мы доберемся только после рассвета.

* * *

Остановку наш автомобиль сделал в шесть часов утра.

Я уже начала откровенно засыпать, когда он вдруг начал сбрасывать скорость, а потом и вовсе остановился — возле приличного вида дорожной гостиницы.

Один из молодых стражей распахнул передо мной дверь, помог выбраться из машины на улицу.

— На отдых у нас есть два часа, — сказал Кезри, выходя из авто вслед за мной. Потом бросил взгляд на мое усталое лицо. — Нет, три часа. Сначала позавтракаем, а потом можно будет поспать.

На самом деле, перспектива немного полежать показалась мне очень даже интересной. Весь остаток ночи, прошедший с момента нашего с Рамилем разговора я, борясь с усталостью, рассматривала магическим зрением свои украшения и думала о том, как бы вырваться из-под опеки кейа. Последнее было особенно актуально, потому как надеяться на помощь со стороны оказалось уже не с руки.

Магия стражей совершенно определенно блокировала все зачарованные артефакты Лутора. Это было видно очень хорошо, со всеми подробностями. Серьги и кулон по-прежнему оставались зачарованными, однако их магические нити оказались крепко оплетены другими, более плотными. Что интересно, чужеродная магия не перетягивала колдовство Крега, а именно перекрывала. Другими словами, пока рядом находятся господа кейа, мои украшения являются обычными побрякушками. Если же отойти от стражей подальше, перекрывающие нити, оторванные от хозяев, будет очень просто размотать и тем самым вернуть артефактам силу.

Это несколько меня приободрило. Осталась сущая «ерунда»: найти способ отойти от своих охранников хотя бы на расстояние километра. А учитывая то, что кейа постоянно держатся рядом со мной, убежать от них будет, мягко говоря, не просто.

У меня было мелькнула крамольная мысль, попросту вырубить своих похитителей, перетянув им кое-какие энергонити.

Правда, потом от этой мысли стало откровенно смешно. Кейа наполовину ткачи и мгновенно почувствуют, если я хотя бы прикоснусь к полотну кого-нибудь из них. К тому же, я наверняка не успею обездвижить сразу троих сильных тренированных мужчин, даже если стану действовать со всей возможной скоростью. В связи с этим возникало подозрение, что после своего дерзкого поступка путешествие продолжу в состоянии стазиса или глубокого безмятежного сна.

Возвращаться же в общину мне по-прежнему категорически не хотелось, а потому идея сбежать казалась все более и более привлекательной. Осталось придумать, как именно это сделать.

…Мы завтракали в гостиничном кафе — очень милом и аккуратном, с ажурными шторами на окнах, деревянной мебелью и разноцветной посудой.

Сидели за одним столом, а потому у меня была возможность внимательнее рассмотреть своих спутников. Если с Рамилем Кезри все было понятно, то двое других магов оказались весьма интересными. Во-первых, они были значительно моложе своего руководителя — я бы дала им не больше 25–27 лет. Во-вторых, ребята являлись родными братьями, причем, судя по ничтожной разнице в возрасте, двойняшками. В-третьих, судя по тому, как много в их полотнах было оранжевого и кирпичного цвета, мальчики явно отличались решительным настырным характером. Бунтари, значит. Рамилю, наверное, работать с ними нелегко.

При этом выяснилось, что основной поток магии, блокирующий мои украшения, исходил именно от господина Кезри, остальные кейа его только слегка подпитывали. Что ж, значит прятаться нужно в первую очередь именно от Рамиля.

— Как вас зовут, мальчики? — спросила я у молодых стражей.

Они вскинули на меня удивленные глаза.

— Я — Дик, — сказал один.

— А я — Алан, — ответил другой.

— Вы новенькие?

— Да, — кивнул Дик. — Заступили на службу два года назад.

— И как вам работа? Нравится?

— Не очень, — признался Алан. — Скучная она.

— Так, — вмешался Рамиль. — Хватит болтать. Госпоже пряхе нужно отдохнуть.

Ребята с сожалением переглянулись и замолчали. Поговорить они явно были не против…

После завтрака меня проводили в специально снятую комнату. Прежде чем остаться в одиночестве, пару минут я наблюдала за тем, как Кезри накладывает на окна, стены и дверь блокирующие чары. Видимо, главный кейа допускал возможность того, что пленница попытается сбежать.

Быстро умылась и прямо в одежде легла поверх покрывала на кровать — все-таки после ночи, проведенной в пути, я чувствовала себя ужасно уставшей.

Временное одиночество породило грустные мысли.

Лана сейчас, наверное, очень переживает, а Дэн корит себя за то, что уговорил ее устроить мне встречу с Филиппом.

Отец… Надеюсь, он еще жив. Если Лутор с горяча свернул ему шею, будут у моего колдуна крупные проблемы. Ткачи в своем праве — они просто забрали человека, принадлежащего их общине, и убийство собрата не простят.

Впрочем, Лутор хоть и вспыльчивый, но отходчивый, поэтому, если папенька и покалечен, то не очень сильно.

От мысли о Креге защемило сердце. Господи, прошло несколько часов, а я ужасно по нему соскучилась!.. От мысли же, что мы можем и вовсе больше никогда не увидеться, вдруг стало так горько, что к глазам подступили слезы.

Честно говоря, до сегодняшнего вечера я не верила, что грозящая мне опасность настолько серьезна.

Мы живем в цивилизованном мире со свободными нравами, свободой волеизъявления и слова. Как можно поверить в то, что нынешнего, современного человека можно просто так, не спрашивая мнения и не опасаясь правосудия, увезти к черту на кулички, чтобы до конца жизни, как морскую свинку, держать на закрытой территории?!..

Да, я жила в общине ткачей и представляю себе, что она такое. Однако я не помню, чтобы находившиеся в ней люди были чем-то недовольны. Они также улыбались, ходили на работу, отмечали праздники и ездили в гости к родственникам в окрестные города, как и жители любого другого населенного пункта. Никто не считал себя невольником и не стремился убежать из поселка куда глаза глядят.

Возможно, дело здесь в воспитании: с самого детства маленьким ткачам внушается, что они — особенные, а потому должны всегда держаться вместе. Возможно, лично я считаю по-другому лишь из-за того, что слишком рано покинула общину и знаю, что особенным является каждый человек и отделяться от всего остального социума — глупо и бессмысленно.

Будь я простым ткачем, ничего страшного в моем пленении бы не оказалось. Может, старейшины даже разрешили бы остаться в большом городе — просто вернули мое имя в книгу фамилий и ненавязчиво присматривали за моей жизнь. В отношении же пряхи творится сущий беспредел, дикое грязное средневековье.

С этими мыслями я незаметно задремала.

Полусонное состояние никак не хотело перерастать в полноценный сон — не отпускало нервное напряжение. И, как выяснилось, слава Богу!

Спустя некоторое время краешком сознания я уловила тихий шорох открывающейся двери, а потом легкие едва слышные шаги. Спустя мгновение кто-то мягко, почти невесомо дотронулся до моих волос, а потом точно также, ласково и осторожно, — до пальцев левой руки.

— Рамиль, уходи.

Глаза почему-то не хотели открываться, хотя дрема сразу же прошла. Поэтому его улыбку я не увидела, а почувствовала.

— Я думал, ты спишь, — шепотом сказал он.

— Нет, не сплю. Что тебе нужно?

— Ничего, — моей ладони коснулись горячие губы. — Просто хотел на тебя посмотреть.

— Посмотрел?

Кое-как разлепила веки. Кейа обнаружился сидящим в кресле в метре от меня. Момент, когда он отошел от кровати я благополучно упустила.

— Пора ехать? — спросила у него.

Он покачал головой.

— На отдых есть еще полтора часа.

— И ты собираешься все это время сидеть здесь?

— Я тебе мешаю?

— Очень смешно, Рамиль. В туалет тоже будешь ходить вместе со мной?

— Могу и вместе. Но ты, наверное, будешь против.

— Уходи, пожалуйста.

Его взгляд стал серьезным.

— Алира, я тебе противен?

— Я не могу полноценно отдыхать, когда на меня смотрят.

Он коротко вздохнул.

— Ты злишься, я понимаю, но ничего не могу сделать. Тебя нужно отвезти в общину. Нужно, Лира. И дело не только в том, что мне самому очень этого хочется. Был дан приказ, и я должен его выполнить.

Я села на кровати.

— Рамиль, ты правда не осознаешь дикость всей этой ситуации? Ты со своими подчиненными просто выкрал меня из дома, как кошку или скаковую лошадь. И везешь на другой конец страны, будто я безмозглый зверь, которому все равно где жить, лишь бы его кормили и разрешали иногда дышать свежим воздухом.

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. Именно так все и есть.

— Лира, ты будешь жить, как королева…

— Рамиль! Я не хочу возвращаться в общину! Мне не нужны слуги и охрана! Не нужны ткачи и старейшины! И магия эта чертова не нужна! Меня устраивала моя жизнь, мой дом, работа, и люди, которые меня окружали!

— Лира, не шуми. Это бесполезно, милая. Ты не пленница, наоборот, теперь ты самый уважаемый человек в нашем поселке. Думаю, эти близкие люди, о которых так грустишь, смогут время от времени приезжать к тебе в гости. Может, даже поселиться вместе с тобой…

— Это ты меня сейчас успокаиваешь, да? Сам-то слышишь, как неубедительно звучат твои слова? Я — взрослый состоявшийся человек, живущий в правовом государстве. И меня попросту бесит самоуправство ткачей. Со мной ведь никто даже не удосужился поговорить. Предложить сотрудничество или ещё что-нибудь в этом роде…

— Сотрудничество?! Лира, ты — пряха. Уникальная чародейка, которая появляется на свет раз в три поколения. О какой свободе тут может идти речь?! Узнай кто-нибудь о твоих способностях, тебя тут же посадят под замок и заставят день и ночь плести новые энергополотна. Да, ткачи тоже ограничат свободу твоего передвижения, зато они обеспечат комфортную жизнь и абсолютную безопасность. Если же попадешь в поле зрения короля или кого-нибудь из его министров, они поступят куда как хуже: магические застенки, полная изоляция и круглосуточная работа. Причем, не факт, что к тебе будут хотя бы хорошо относиться. Ткачи понимают суть твоего дара, для традиционных же волшебников пряха — нечто незнакомое, чуждое, а потому — опасное. Не надо на меня так смотреть, Алира. Я знаю, о чем говорю. И считаю, что, если уж угораздило появиться на свет с необыкновенным даром, надо жить там, где тебя будут уважать.

— Угу. Значит все это, — я обвела рукой пространство вокруг себя, — исключительно для моей пользы и моей же безопасности?

— Именно.

Покачала головой. Благодетели, твою мать.

— Твой скепсис безоснователен, — продолжил Рамиль. — Община заботится о своих членах.

— О да, — кивнула я. — А ее члены заботятся о благополучии общины. Один из них себя не пожалел, так торопился раздобыть для нее пряху.

Кезри поморщился.

— Тесси был счастлив, когда ему сказали, что ты стала магичкой.

— И давно он об этом узнал?

— Три дня назад, когда я попросил его помочь мне проникнуть в твое жилище.

— Вы долго меня искали, Рамиль.

— На самом деле не очень. Больше времени ушло на то, чтобы отследить твои передвижения и понять, как именно можно вытащить тебя из дома.

— И как же?

— Да элементарно. Защита, которую установил твой любовник, пропускает только кровных родственников и близких друзей семьи. Вот тут-то нам и понадобилась помощь Филиппа.

— Значит, он согласился сразу?

— Без малейших возражений.

— Ты не очень-то доволен его поступком, да?

Рамиль пожал плечами.

— В Тесси никогда не было стержня. Слишком мягкотелый, трусливый, слишком внушаемый. Он ведь почти не возражал, когда старейшины решили выселить вас с матерью из поселка — боялся сказать правлению лишнее слово. Знаешь, то, что они с Тарьей вообще поженились, было исключительно ее заслугой.

— Мама его очень любила, — тихо произнесла я.

— Я знаю, — кивнул Кезри. — Девушки вообще обожают мужчин, которые им не подходят. Лично я никогда не понимал, что она, сильная, яркая, волевая, в нем нашла. У Тарьи был непростой характер и очень острый язык. Однако, ее многие уважали. И я в том числе. А твой отец, уж не обижайся, всегда считался рохлей.

У меня внутри опять поднялась волна негодования.

— Рамиль, меня поражает твое лицемерие, — зло сказала ему. — Если ты уважал мою мать, как допустил ее убийство? Или оно тоже было для моего блага и блага анклава?!

Лицо Кезри вытянулось.

— Убийство? О чем ты говоришь?

— Ради Бога, не делай вид, что впервые об этом слышишь!

— Но я действительно ничего об этом не знаю! — воскликнул он. — Тарья умерла?..

— Да. После того, как твои люди перерезали ей третью, шестую поперечную, девятую и сорок восьмую нити! И ты ещё что-то говоришь мне про общину, которая заботится о своих членах?!

Взгляд кейа стал жестким.

— Это очень серьезное обвинение, Алира. И совершенно беспочвенное.

— Ты считаешь меня дурой?! Я своими глазами видела последние мамины чувства и эмоции. К ней приходили кейа, и в этом нет никаких сомнений! Они спрашивали у нее про меня, а когда она отказалась с ними разговаривать, просто порезали ее полотно. Заметь, порезали грамотно, так, чтобы все подумали, будто мать умерла естественным образом!

Глаза Рамиля стали круглыми, как монеты.

— Лира, мы не убивали Тарью. Клянусь тебе всем, что для меня свято и незыблемо! Кейа — стражи, телохранители, тюремщики, кто угодно. Но не убийцы. Это не наши методы, понимаешь? К тому же, твоя мать — бывший член нашей общины, а значит, ни я, ни мои люди не тронули бы ее ни при каких обстоятельствах!

Я смотрела на него и почти с ужасом понимала: не врет. Но как же так?!..

— Старейшины тоже не могли подослать к ней убийц, — продолжил Рамиль. — Единственные силовики, которые имеются в поселке, — это, опять же, я и мои маги. К тому же, ткачи — созидатели. Нам проще поколдовать над ее полотном, но уж никак не уничтожать его. Господи, Лира, да после наших манипуляций она бы все рассказала сама, а потом благополучно забыла о том, что мы вообще к ней приходили. Может, ты ошиблась?..

— Нет, — глухо сказала я. — У мамы были кейа.

Кезри встал и начал мерить шагами комнату.

— Это бессмыслица. Полная. Тарья не была нам нужна, мы изначально ехали за тобой, Лира. Когда в начале весны произошло колебание общего энергополотна, и стало понятно, что в мире появилась новая пряха, я сразу подумал о тебе. Я рассудил: что мешало твоей магии проснуться позже, чем у других? Гены матери могли тормозить развитие магических каналов, поэтому на разворачивание нитей потребовалось больше времени… Знаешь, если бы мы явились к Тарье, то нашли бы тебя гораздо раньше. Но я решил ее не трогать. Зачем? Бедная женщина и так хлебнула горя из-за нашего анклава. К тому же, она могла не знать, где находится ее дочь. Ты ведь после замужества редко приходила к ней в гости…

— Откуда ты это знаешь? — перебила я.

— Я долгое время следил за вашей жизнью, Лира, — он грустно улыбнулся. — Думаешь, после твоего отъезда я просто поохал и все? Нет, моя хорошая. Тебе известно, что родители после развода ещё некоторое время поддерживали связь? До тех пор, пока Филипп не женился во второй раз?

— Отец женат?..

— Да.

— И у него есть еще дети?

— Нет, он воспитывал сына своей новой жены от первого брака.

Понятно.

— Пока Филипп был холост, они с Тарьей иногда переписывались, тайно. Он посылал вам каждый месяц кое-какие деньги, а потом перестал. Зарита, вторая супруга Филиппа, была против того, чтобы он общался со своей бывшей семьей. Поэтому средства вам продолжил переводить я. Тарье несколько лет приходилось непросто в большом городе, и требовалась хоть какая-то поддержка.

— И мама принимала от тебя деньги?

— Она думала, что их по-прежнему присылает Филипп. Собственно, благодаря нашей переписке я знал, как ты учишься и с какими девочками и мальчиками дружишь. Тарья даже фото твои мне иногда отправляла. Я из них небольшой альбом составил.

С ума сойти.

— Наше общение прекратилось, когда я узнал, что ты вышла замуж и родила дочь. Да-да, я в курсе, что та похожая на тебя девушка — твое кровное дитя. Не пугайся, никто об этом не узнает. А Элана все равно рано или поздно приедет в поселок, чтобы навестить свою родительницу.

Я глубоко вздохнула.

Рамиль сел на край кровати рядом со мной.

— Стражи не убивали Тарью, Лира. Поверь мне.

— Но я же все видела, — пробормотала в ответ. — Могут это быть какие-нибудь другие кейа?

— Нет. Поселок ткачей в нашей стране один. Да и во всем мире тоже.

— Рамиль, — я придвинулась к нему чуть ближе. — Твои подчиненные всегда были у тебя на виду?

Он отрицательно покачал головой.

— Они не собаки, чтобы сидеть у моих ног день и ночь. К тому же, двое из тех, кто приезжал в город вместе со мной, сейчас находятся в поселке — я отправился с ними за Филиппом Тесси, а потом оставил их там. Лира, я привык доверять своим людям. Но у меня нет оснований не доверять тебе. Клянусь, я проведу служебное расследование и все выясню.

ГЛАВА 10

В путь, как и планировалось, мы снова выдвинулись ровно через час.

В кресле напротив меня теперь сидел Дик, Рамиль же занял место рядом с водителем Аланом и сразу же принялся с кем-то беседовать по телефону. Что именно Кезри рассказывал своему собеседнику мне слышно не было — мешало магическое стекло, однако, судя по его серьезной интонации, речь шла о Тарье и ее загадочных убийцах.

Дик время от времени бросал на меня любопытные взгляды. Ему явно хотелось что-то спросить, однако нарушить молчание молодой кейа почему-то не решался. Поэтому разговор начала я.

— Как твое настроение? — тихо поинтересовалась у него.

От звука моего голоса парень слегка вздрогнул, потом растерянно моргнул.

— Нормально, как и всегда, — ответил он. — Почему вы спрашиваете?

— Ты очень напряжен. Словно с минуты на минуту ждешь нападения врагов.

— На чеку нужно быть всегда, — пожал плечами Дик. — Хотя конкретно сейчас нам опасаться нечего.

Конечно нечего — сигналки-то мои вы глушите надежно.

— Госпожа пряха, — решился-таки задать свой вопрос парень, — а вы правда много лет прожили в большом городе?

— Правда, — кивнула я. — Можешь, кстати, называть меня Алирой, без титулов и церемоний.

— По имени? — удивился кейа.

— Да.

— Но ведь вы пряха!

— И что?

— Ну как же?!.. К пряхе необходимо относиться с особым уважением. Она — главное достояние этого мира и наша обязанность — сделать все возможное, чтобы жизнь ее была долгой и спокойной. Ее душевное равновесие — залог стабильности всего мирового энергополотна.

— Молодец, — похвалила я. — Инструкцию наизусть выучил. А теперь посмотри на меня, Дик. Похожа я на главное достояние мира? Не очень, правда? Я, к слову, себя сокровищем тоже не ощущаю. Поэтому давай сразу оставим политесы. К тому же, мне будет приятно, если ты станешь звать меня просто по имени.

В глазах парня мелькнуло сомнение, однако он послушно кивнул и даже сделал слабую попытку улыбнуться.

— Как же случилось, что старейшины выпустили вас из общины, Алира? Да ещё так далеко?

— Они не знали, что я волшебница. Никто не знал, даже я сама. Все считали, что магии у меня нет, и потому практически выгнали из поселка.

А теперь возвращают обратно, ага.

— Вот это да! — снова удивился Дик. — Так значит, из общины действительно могут отпустить просто так?..

— А ты сам никогда раньше из нее не выезжал?

— Почему же? Выезжал. Мы ведь с братом родились не в самом поселке, а в одном из соседних городков. Из общины родом наша мать, а отец — обычный чародей-целитель. Когда они поженились, им разрешили обосноваться за пределами анклава. Правда, потом родителям пришлось переселиться обратно — когда нам с Аланом исполнилось двенадцать лет, настало время обучаться наукам кейа.

— И с тех пор вы поселок больше не покидали?

— Покидали, — улыбнулся парень. — Через четыре года мы уехали учиться в Академию боевых магических искусств. Знаний и навыков, которые нам дали за это время Рамиль и другие старшие стражи, хватило, чтобы сдать вступительные экзамены.

— И сколько лет вы там учились?

— Два года.

— Так мало?

— Да, наш курс был ускоренным. Нагрузка, конечно, оказалась жуткой. Однако это было самое веселое и интересное время в нашей с Аланом жизни.

— Где же располагается ваша Академия?

— В Юце.

— Ого! — изумилась я. — Но ведь этот город не входит в зону влияния ткачей!

— Верно. Поэтому и для меня, и для брата обучение там было особенно ценным.

— Надо же, — пробормотала в ответ. — Я всегда думала, что кейа постигают свое искусство в поселке.

— Раньше так и было, — кивнул Дик. — Стражей рождается мало, поэтому магии и бою их всегда обучали другие кейа. Мы с Аланом первые, кого отправили в другой город.

— Неужели старейшины решили изменить уклад общинной жизни?

— Что вы, — усмехнулся парень. — Скорее солнце с луной поменяются местами, чем ткачи реформируют свои правила. Исключение было сделано благодаря Рамилю — это он убедил старейшин отпустить нас в Юцу. Кезри давно говорил, что молодые кейа должны быть в курсе последних открытий и методик в боевых науках. Наше искусство, конечно, самобытно, однако новые знания всегда очень полезны. К тому же, эта фаза обучения совпала с непростым периодом в жизни ткачей, и нами заниматься было попросту некогда. С ректором Академии заключили некую договоренность, поэтому для меня и брата была составлена особая программа.

Вот это да!

Получить очное образование за пределами анклава — невиданная вольность. Конечно, многие жители общины имеют те или иные профессии, однако, они получают их или заочно в ближайших городах, или (что особенно часто) дистанционно при помощи интернет-лекториев.

Видимо, в тот период у старейшин действительно было очень много забот…

Дик бросил вороватый взгляд в сторону магического стекла, а потом вдруг пересел со своего кресла на мой диван.

— Алира, — тихо произнес кейа, — скажите, вы сама-то хотите вернуться в общину?

— Конечно нет, — удивилась я. — Ты же слышал наш вчерашний разговор с Рамилем. Вы, дорогие мои ребята, попросту украли меня, как кресло или ковер, и везете к черту на кулички. Мой же дом в городе, и я очень огорчена тем, что приходится его покидать.

— Знаете, Алира, — Дик подсел ко мне вплотную, а его голос стал ещё тише, — нам с братом эта ситуация тоже кажется отвратительной. Мы живем в цивилизованном мире, и подобное варварство, как его не обзывай и какое оправдание не придумывай, все равно остается варварством. Скажу вам по секрету: поселковая молодежь наверняка будет с нами согласна. Политика ткаческих правителей давно устарела, а правила и ограничения, которым все мы вынуждены следовать, откровенно обрыдли.

Так-так. Неужели в поселке назревает революция?

— Мы считаем, что ткачам пора выйти в большой мир, — продолжил кейа. — Вы, Алира, много лет провели вдали от общины. И, если бы не наше вмешательство, замечательно жили бы дальше. Вы — прямое опровержение главного довода старейшин о том, что вне зоны влияния анклава мы пропадем. Если уж пряха не пропала, то и простые ткачи смогут наладить в других городах страны нормальную жизнь.

Я слушала его и не верила своим ушам. День неожиданных открытий, ей богу.

— Думать и говорить можно что угодно, — с замиранием сердца заметила ему. — Есть ли у тебя план, чтобы воплотить свои слова в жизнь?

— Есть, — кивнул Дик. — И союзники тоже есть. Алира, правильно ли я понял, что дома у вас имеются сильные защитники?

— Правильно.

— Значит, при определенных обстоятельствах они смогут помочь вам добраться до города и на некоторое время в нем затаиться?

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.

— Смогут. К чему ты клонишь, Дик?

Он серьезно посмотрел мне в глаза.

— Я помогу вам сбежать, госпожа пряха.

* * *

Подробнее обсудить неожиданное предложение молодого кейа получилось только во время следующей остановки. К слову сказать, сделана она была уже через два с половиной часа — почти сразу после того, как автомобиль миновал первый из размещенных на дороге порталов.

Собственно, наш с Диком разговор прервали, когда до этого самого портала оставалось примерно тридцать километров езды. Магическое стекло тогда просто отъехало в сторону, и на мою часть салона ловко перебрался Рамиль.

Он окинул сидевшего рядом со мной парня подозрительным взглядом, коротко кивнул головой в сторону. Дик тут же уступил ему свое место и занял кресло рядом с братом.

— О чем вы говорили? — хмуро поинтересовался у меня Кезри, когда за его подчиненным сомкнулось стекло.

— Об особенностях обучения молодых кейа.

— Понятно, — хмыкнул Рамиль. — Лира, я сейчас звонил своему первому заму. Он соберет всех стражей, и сразу после прибытия в поселок, я лично побеседую с каждым из них. Если кто-то из кейа действительно окажется убийцей, его будет ждать серьезное наказание.

Я кивнула. У «силачей» наверняка есть проверенные надежные способы дознания.

— Скоро мы проедем через телепорт, — Рамиль наклонился и укрыл мои ноги пледом. — Он мощный, перебросит нас сразу на тысячу километров вперед. Для твоего неподготовленного организма это может стать встряской. Поэтому, когда машина войдет в зону магического действия, постарайся максимально расслабиться. Я наложу на тебя защитные чары, однако неприятные ощущения могут появиться все равно, — маг ласково погладил мою руку. — Придется немного потерпеть.

Следующие несколько километров мы проехали молча. Рамиль с кем-то активно переписывался по мобильной почте, а я смотрела в окно и размышляла.

Предложение Дика, конечно, очень интересно и заманчиво. Однако такое великодушие откровенно напрягает и вызывает некоторые подозрения. Я очень даже допускаю, что ткаческая молодежь начала противиться существующему жизненному укладу общины — любой общественный строй рано или поздно начинает нуждаться в реформах. Между тем, идея побега, прозвучавшая из уст кейа, — это, мягко говоря, нонсенс.

Даже если допустить, что молодые стражи, выбравшиеся из-под опеки старших товарищей, здорово хлебнули вольного воздуха, а их бунтарская натура подогрела желание изменить в анклаве существующие порядки, все равно возникают сомнения.

Кейа — самые преданные общине люди, самые строгие блюстители ее законов. Соответственно, мозги им всегда промывают дольше и тщательнее, чем остальным ткачам.

Дик и Алан молоды, однако они живут в поселке достаточно времени, чтобы «осознать» всю важность и ответственность своей «работы». Конечно, я давно не была в общине и не знаю, как обстоят в ней дела на самом деле, но желание стражей лишить ткачей пряхи — главного их козыря — странно и непонятно.

С другой стороны, сейчас я нахожусь не в том положении, чтобы упускать даже малейшую возможность вырваться на свободу. Если откажусь от предложения Дика, вернуться домой уже не смогу однозначно — выбраться из поселка самостоятельно станет невозможно. Бежать нужно сейчас, причем, самое главное — хотя бы на какое-то время скрыться от Рамиля. Дик наверняка что-то задумал, возможно, имеет на меня какие-то собственные планы, однако один кейа — это все-таки не так страшно, как трое…

Портал оказался мутной магической воронкой, серой с зелеными вкраплениями. И совершенно не походил на телепорт, созданный несколько недель назад Лутором.

Переход длился всего пару секунд и действительно оказался очень неприятным. Мою голову вдруг сжало невидимыми тисками, в горле пересохло, тело охватила внезапная слабость, а сердце стало тяжелым и горячим.

Когда мы выехали из воронки, пейзаж за окнами машины сильно изменился — поля и перелески уступили место густому лесу, перерезанному надвое узкой лентой шоссе.

Чувствовать себя я стала лучше, но выйти из автомобиля, когда он остановился у очередной придорожной гостиницы, смогла только с помощью Рамиля.

От перекуса отказалась и сразу пошла отдыхать. Братья-кейа проводили меня многозначительным взглядами.

В этот раз главный страж наскоро наложил на комнату защитные чары, помог мне лечь на кровать и быстро вышел в коридор, доставая на ходу завибрировавший телефон.

Не успела я поудобнее устроиться на подушке (голова все ещё немилосердно болела), как в дверь тихо постучали.

— Войдите.

В номер мышкой прошмыгнул Дик. Пришлось снова принимать вертикальное положение.

— Как вы себя чувствуете, Алира?

— Бывало и лучше.

— Вы подумали над моим предложением?

— А что тут думать? Конечно, я согласна. Только сначала расскажи, как именно ты собираешься устроить побег. И с какой вообще стати решил мне помочь.

— На ваш последний вопрос я ответил еще в машине. Жизнь ткачей нужно менять и ваш побег станет первым шагом на пути к реформам. Если интересно, подробности второго и третьего шагов могу сообщить по дороге. К слову сказать, сейчас у нас с вами на болтовню лишнего времени нет. Нужно спешить, пока Рамиль занят своими переговорами.

— И как же мы убежим?

— Обыкновенно, — усмехнулся парень. — Через окно, этаж-то первый.

Он быстро подошел к прозрачным створкам, сделал пасс рукой и часть волшебных нитей, оплетавших комнату, растаяла в воздухе. Из всего многообразия наложенных чар остались только самые сильные — сигнальные.

— Незаметно их снять я не смогу, — с коротким вздохом признался Дик. — Придется перелезать.

И все? Так просто?

— А что потом?

— Потом отправимся в лес. Нужно отойти подальше, у нас с вами на это есть не больше получаса. Пока Рамиль не спохватился.

Что ж, пусть будет так.

Дик выбрался из комнаты первым: одним плавным движением проскочил между магическими нитями, открыл окно и неслышно выпрыгнул на улицу. Я последовала за ним. Двигалась осторожно, но далеко не так изящно, как кейа — голова по-прежнему раскалывалась, и через оконный проем я перевалилась, как куль с мукой.

Страж поймал меня на лету и осторожно поставил на ноги.

— А теперь идите за мной, — тихо скомандовал он.

Мы бесшумно прошли вдоль стены гостиницы и нырнули в близлежащие кусты. Парень секунду помедлил, смерил меня критическим взглядом.

— Хочешь наложить маскировочные чары? — шепотом поинтересовалась я. — Не стоит, Дик.

Он понятливо кивнул. Пока мы находимся рядом с Кезри, лучше лишний раз не колдовать — почувствует.

Кейа взял меня за руку и быстрым шагом повел в сторону раскинувшегося неподалеку леса. Наша скорость его явно не удовлетворила, потому как спустя минуту, меня внезапно подхватили на руки. Далее наше с Диком передвижение продолжилось гораздо быстрее. Оставалось только восхищаться физической силой молодого стража — даже с ношей на руках он бегал подобно ветру.

Мы миновали короткий перелесок из молодых деревьев и тут же углубились в самую настоящую чащу. Солнечное небо скрылось за широкими древесными кронами, и на пути выросли серые стволы ветвистых гигантов.

Кейа ловко петлял среди деревьев, при этом дыхание его оставалось относительно ровным, а руки — сильными. Я же сидела, вцепившись пальцами в его плечи, и с напряжением следила магическим зрением за тем, как становятся тоньше и прозрачнее чары, витавшие вокруг моих зачарованных украшений. При этом, за спиной то и дело мерещился звук чужих быстрых шагов и казалось, что нас вот-вот настигнет погоня.

Но погони не было.

В какой-то момент из зарослей мы выбрались на относительно утоптанную тропинку, и Дик, остановившись, осторожно поставил меня на ноги.

— Дальше можно идти помедленнее, — с улыбкой сказал мне он.

— А стоит ли? Нас ведь скоро начнут искать.

— Не скоро, у меня есть еще примерно пятнадцать минут безопасного времени. Если же что-то пойдет не так, Алан даст об этом знать. Идемте, Алира, мы почти выбрались из зоны действия чар господина Кезри, ещё немного и их можно будет снять.

Мы резво двинулись вперед по тропинке. Я же с радостью отметила, что головная боль стала меньше, а слабость практически прошла. Поэтому следующие несколько минут я просто шагала вслед за со своим спасителем, осторожно разглядывая его магическим зрением.

Желание ещё раз взглянуть на энергополотно Дика было неожиданным и интуитивным. И увиденное мне не понравилось. Объяснить, что именно с парнем не так, никак не получалось — его ткань по-прежнему оставалась такой же, как и несколько часов назад, когда я рассматривала ее во время раннего завтрака. Однако теперь меня в ней что-то цепляло.

— Как же ты объяснишь Рамилю свое отсутствие, Дик?

— Никак. Я успею вернуться раньше, чем он заподозрит неладное.

— Порталом?

— Ага.

— А что, если Кезри почувствует твою ворожбу?

— Пусть чувствует, на здоровье. Отследить расстояние, с которого я вернусь в гостиницу невозможно, поэтому я всегда могу сказать, что, к примеру, слушал пение птиц где-нибудь в десяти метрах от крыльца. Сторожить дверь вашего номера поручено Алану, мне же во время этой стоянки разрешили немного отдохнуть.

— Твоего брата, наверное, накажут за мой побег.

— Не думайте об этом, Алира, — мягко улыбнулся парень. — Ваше дело — просто вернуться в город, с остальным мы как-нибудь разберемся сами.

Он прав: это самое остальное — действительно не мое дело. Внутри, однако, все буквально трепетало: уж очень гладко складывалась наша авантюра.

Спустя несколько минут тропинка кончилась, и мы снова углубились в чащу.

Чары Рамиля с каждым нашим шагом становились все тоньше и прозрачнее, а потом и вовсе исчезли, оставив только несколько нитей, поддерживаемых самим Диком. Парень, тоже следивший за этим процессом магическим зрением, почти сразу остановился и повернулся ко мне.

— Ну вот и пришли, — снова улыбнулся он. — А вы переживали.

Конечно, переживала. И, как оказалось в следующее мгновение, не напрасно.

Невидимая волна воздуха вдруг толкнула меня в сторону и больно припечатала к ближайшему дереву, а руки вытянулись по швам и буквально прилипли к телу.

— Дик?!..

— Спокойнее, госпожа пряха, — его улыбка превратилась в оскал. — У нас с вами ещё есть несколько свободных минут.

— Что ты делаешь?..

— То, о чем я вам говорил — меняю жизнь своих сородичей в лучшую сторону.

Он подошел ко мне вплотную, посмотрел в глаза. От этого взгляда, жесткого и холодного, неприятно екнуло сердце.

— Что ты собираешься делать, Дик?

— Еще не поняли для чего я вас сюда привел? Хочу перерезать вам горло, — спокойно и серьезно ответил парень. — У меня это неплохо получается — со стороны будет казаться, будто вас разодрал дикий зверь. Можно было бы, конечно, порвать энергонити, но тогда другие кейа почувствуют, что что-то случилось. А мне это ни к чему.

— Но зачем?! Зачем тебя меня убивать?

Его лицо стало каменным.

— Знаете, Алира, в Академии нас учили, что разговор с жертвой — это глупая и пустая трата времени. Но я хочу, чтобы вы знали: я вас ненавижу. Всеми фибрами своей души.

Вот это поворот!

И почему я не удивлена?

— Чем же я так перед тобой провинилась?

— Вы — пряха. Этого вполне достаточно.

Теперь на лице Дика было выражение крайней брезгливости.

— Вы ведь урод, Алира. Мразь, которую нужно было раздавить сразу, как только проснулась магия. Знаете, я искренне не понимаю преклонения ткачей перед пряхами. Правда. Как можно уважать и любить тех, чья сущность идет вразрез со всеми законами природы? Тех, кто может одной своей прихотью изменить основы основ? Да, ткачи умеют работать с энергополотнами, но даже их способностей недостаточно, чтобы полностью переделать личность, из слабака сотворить силача, из дурачка — гения, а из черного — белое. И это правильно, Алира. Потому что так распорядилась природа. Ваша же магия позволяет перечеркнуть весь мировой порядок. Подобным существам нет места среди людей, госпожа Ланифи. У них места в принципе быть не должно. Не знаю в результате каких генетических мутаций на свет стали появляться подобные вам уроды, однако их рождению сопротивляется все мировое энергополотно. Об этом говорит уже то, что вас, прях, очень мало. Согласитесь, если бы это было не так, пряхи стали бы таким же обыденным явлением, как традиционные волшебники.

От его слов у меня в груди стало так горячо, будто там разгорелся пожар.

— Дик, — хрипло сказала я, — признайся, это вы с братом убили мою мать?

— Мы, — невозмутимо пожал плечами кейа. — Знаете, Алира, я ведь не лукавил, когда говорил, что желаю изменить общинный уклад ткачей. Повторю: им давно пора выйти в большой мир и жить той же жизнью, что и остальной народ нашей страны. Просто нужно преодолеть ряд факторов, которые этому препятствуют. Пряха — как раз один из таких факторов. И если прочие препоны можно убрать относительно просто и мирно, то прях, Алира, надо уничтожать. Как опасный вирус или крыс, переносящих инфекцию. Собственно, именно с этой целью мы с Аланом и уговорили Рамиля включить нас в ваши поиски. Так как дело это оказалось непростым, мы решили в обход Кезри навестить Тарью Тесси и выяснить нужный адрес у нее. Нам было необходимо найти вас раньше остальных. Но, к сожалению, не получилось.

— Мама ничего не сказала, — прошептала я.

— Да, — кивнул парень. — Как ни странно. Крепкая оказалась старуха. И упрямая.

— Зачем же вы ее убили, Дик? Почему просто не стерли память?

— Вот еще! Чего ради мы должны ее жалеть? Она породила чудовище и должна была быть за это наказана.

Нет, мальчик, урод здесь не я, а ты. Причем моральный и на всю голову.

— Дик, ты правда считаешь, что Рамиль о ваших проделках ничего не узнает? Разве вы с братом не в курсе, что он собирается устроить среди кейа повальный допрос?

— В курсе. Ну так что ж? Пусть устраивает. Открою вам напоследок маленький секрет: мы с Аланом отлично умеем маскировать целый ряд своих энергонитей. Истинную картину нашей энерготкани сможет увидеть только пряха. А ее рядом уже не будет.

Так вот что меня в нем зацепило! Ну конечно. Примерно треть полотна укрыта легким, едва заметным пологом чар. В глаза данный полог практически не бросается, и рассмотреть его можно только после долгого и внимательного созерцания.

— Ладно, мы с вами достаточно поговорили, — Дик вынул из-под куртки короткий широкий нож. — Всего вам хорошего, Алира.

Вежливый какой!

Но глупый.

— Спасибо, Дик, — улыбнулась я. — Особенно за информацию. И за любезно предоставленную фору.

В следующий момент мир перевернулся. Правда, не для меня, а для моего незадачливого похитителя. Доля секунды, и кейа, полностью обездвиженный, оказался лежащим на траве.

Я же неторопливо отошла от дерева, ногой отбросила в сторону выпавший из его руки нож. Потом подошла к Дику, присела рядом с ним на корточки.

Страж, который, по всей видимости не понял, что именно сейчас с ним произошло, смотрел на меня с глубочайшим удивлением. Он открыл рот, явно собираясь что-то спросить, однако из его губ не вырвалось ни единого звука.

Удивление в глазах Дика сменилось ужасом.

— Помолчи, мальчик, и отдохни, — снова улыбнулась я. — Ты сейчас много всего наговорил. Знаешь, Дик, я, пожалуй, тоже открою тебе один секрет: чтобы колдовать, мне вовсе не обязательно задействовать руки. С ними, конечно, удобнее, но и без них все очень даже неплохо получается.

Помнится, Лутор в свое время говорил, что, не смотря на свое могущество, физически пряхи остаются беспомощными, как котята. Я тогда не стала его переубеждать. Зачем? Сути моего дара он все равно никогда не увидит. А понять, что для спасения жизни я могу попросту перекомбинировать энергонити своего врага, ему, традиционному магу, будет очень непросто. Единственный минус такой самообороны в том, что на это нужно немного времени, которого в схватке может и не быть.

Сейчас же мне повезло: пока горе-убийца изливал свой яд, я успела не только расплести чары, сковавшие мое тело, но даже наметить за какие именно нити энерготкани стража буду дергать, когда ему надоест болтать.

— Ты можешь считать прях монстрами, уродами, кем угодно, — сказала я Дику. — Но знаешь ли ты, глупый ребенок, что вместе с уникальными магическими силами твоя обожаемая природа дает нам хорошие мозги и нормальное, адекватное мышление? Пряхи — созидатели, Дик. Которые, как никто другой, умеют ценить то, что создала эта самая природа. Не могу говорить за других волшебниц, однако лично я никогда никому одни эмоции другими не подменяла. Белое из черного не делала и делать не собираюсь. Моя совесть чиста, в отличие от твоей.

Я встала в полный рост и быстрым движением сорвала последние нити, глушащие артефакты Лутора.

* * *

Они появились примерно через три секунды после того, как последние чары кейа растаяли в воздухе. Между деревьями вдруг засверкало зеркало телепорта, и из него сначала пулей выскочил Лутор, а за ним еще один незнакомый мне молодой мужчина.

На то, чтобы оценить ситуацию, каждому из них потребовалась буквально доля мгновения. Незнакомец быстрым пассом накрыл лежащего на земле Дика магическим куполом, а Лутор бросился ко мне.

Молча стиснул в объятиях, едва при этом не задушив, а затем с жесткой решимостью взял мою правую руку и все так же молча надел на безымянный палец тонкое золотое кольцо. От внезапной радости у меня защемило сердце. А потом вдруг появилось ощущение, будто голову и плечи накрыл плотный матерчатый плащ. Длилось это ощущение недолго и почти сразу пропало.

— И только попробуй возразить, — с явным облегчением в голосе предупредил чародей, снова прижимая меня к себе.

Возражать я не стала. Обхватила его за талию, спрятала лицо на широкой груди.

— Вот это да! — с чувством произнес молодой незнакомец. — Пап, так это и есть наша новая мама?

Я удивленно моргнула, обернулась.

Мужчина дружелюбно улыбнулся и помахал мне рукой.

— Привет, — сказал он. — Я — Кир, старший сын этого страстного человека.

— Приятно познакомиться, — в ответ улыбнулась я.

— Не то слово, — подмигнул молодой маг. — А где же, мама, ваши жуткие враги? Отец сказал, что вы сейчас находитесь в плену у чокнутых чародеев. О! А вот и они.

Он кивнул в сторону. Я проследила за его взглядом и вздрогнула — буквально в пяти шагах от нас стоял Рамиль. Лицо кейа было почти такого же цвета, как и его волосы, а глаза горели лихорадочным огнем.

У меня создалось четкое впечатление, будто Кезри материализовался прямо из воздуха — не было ни отблесков портала, ни шороха листьев.

Лутор крепче прижал меня к себе.

— Добрый день, — вежливо сказал Рамиль. — Извините, что прерываю вашу радостную встречу.

— Ничего страшного, — процедил Лутор. — Ваше появление было ожидаемо. Надо полагать, вы — Рамиль Кезри? Тот самый, который работает на сомнительную организацию, и похищает беззащитных одиноких женщин?

— Совершенно верно, — усмехнулся тот. — А вы, надо полагать, Лутор Крег? Тот самый, который, наплевав на закон короля, оцепил боевыми магами поселок с мирными жителями?

Я удивленно посмотрела на своего чародея.

— Не такие уж они мирные, эти ваши жители, — фыркнул Лутор.

— Да и похищенная мною женщина не такая уж беззащитная. За что ты так спеленала Дика, Лира?

Мои руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Это он убил Тарью, Рамиль. И теперь я могу это доказать.

На бледном лице Кезри появились красные пятна. Он резко повернулся к своему подчиненному, несколько секунд молча его разглядывал.

— Ничего не вижу, — в его голосе мне послышалось удивление. — Покажи!

Покажу. С огромным удовольствием.

Я мягко выскользнула из объятий Крега и, взяв своего мага за руку, приблизилась к обездвиженному кейа. Рамиль подошел с другой стороны. Взгляд Дика, когда мы втроем над ним склонились, сразу же стал напоминать взор запертого в клетке дикого зверя.

Одним движением я сорвала с его энергополотна маскировочные чары.

— Смотри.

Щеки главного стража снова побледнели. Он вглядывался в ткань парня, как в озерный омут, и будто никак не мог поверить своим глазам.

— Мальчик хотел убить и меня, — тихо усмехнулась я. — Сказал, что пряхи — это одно из тех зол, которые мешают ткачам жить в современном обществе. Похоже, в общине назревает революция, Рамиль.

— Жизнь в общине в любом случае не будет прежней, — глухо сказал Лутор. — Я об этом уже позаботился. Когда ты пропала, я решил, что тебя перенесли прямо в анклав и потому бросил клич о помощи своим коллегам, родственникам, и друзьям. Сейчас по периметру поселка стоят четыре отряда боевых магов. Мы бы вырвали тебя из этой секты зубами, Алира.

Даже так!..

Действительно, вряд ли этот инцидент останется незамеченным.

Я нежно чмокнула мага в щеку. Мой герой. Спасать меня кинулся, на все запреты наплевал. Ох и попадет же ему теперь от короля!..

Кстати.

— Лутор, а что с моим отцом? Он жив?

— Жив, — усмехнулся Крег. — Если бы мы с Дэном не успели оттащить от него Элану, был бы мертв. После того, как этот человек накинул на тебя телепортационный артефакт, твоя дочь кинулась на него, словно дикая кошка. Честное слово, Лира, я думал, что она разорвет его на части. А уж как она орала и ругалась!..

— Дэну, наверное, тоже досталось.

— Ну… Если говорить мягко, то да, досталось. Мне его даже жалко стало. Немного.

— Зря вы так. Он ведь и сам наверняка сто раз пожалел, что впустил Филиппа в мой дом.

— В этом можешь не сомневаться. Представляешь, повар-то наш рвался тебя спасать вместе со всеми. Я, говорит, тоже маг, от меня тоже будет польза. Кир его еле-еле убедил остаться в городе. Сидит теперь официальные письма на имя короля и председателя кабинета министров строчит, дает обоснование моим действиям.

Да… Такое впечатление, что с момента моего похищение прошло не несколько часов, а несколько дней.

— Я очень извиняюсь, — вклинился в разговор молчавший все это время Кир. — Долго вы еще собираетесь сидеть на корточках возле этого белобрысого? Может стоит побеседовать в более удобном месте?

После его слов мы, как по команде, встали в полный рост. Лутор и Рамиль тут же впились друг в друга жесткими взглядами.

— Вы ведь понимаете, что Алиру я вам не отдам? — спросил мой маг. — Никогда и ни при каких обстоятельствах.

— Алира Ланифи — член нашего анклава и должна жить на его территории, — невозмутимо ответил кейа. — Это закреплено официальным законом. Ваш поступок бессмысленен и смешон. Мы находимся в своем праве, господин Крег. Я мог бы силой вырвать эту женщину из ваших рук, но делать этого не буду, учитывая, что у порога моего поселка стоят четыре отряда вооруженных магов.

— Пять отрядов, — невозмутимо поправил Кир. — Террон все-таки прислал своих людей, отец.

— Тем более, — усмехнулся Рамиль. — Ткачи — мирные труженики и проливать кровь не станут. Однако повторю — на нашей стороне закон, и, если вы не отдадите нам пряху, сражаться мы будем в суде.

— Ваша решительность похвальна, господин Кезри, — хмыкнул Лутор. — Вы, конечно же, можете подать на меня иск, но смысла в этом не будет никакого. Алира Ланифи — моя жена, а значит принадлежит к роду, находящемуся под защитой короля.

— Ваш брак не консуммирован, — холодно возразил кейа. — То, что вы полчаса назад успели надеть на Лиру обручальное кольцо, ещё не делает его настоящим. Ваша предыдущая половая связь, уж извините, тут не считается.

— Ошибаетесь. В моей семье для признания семейного союза не обязательны ни сексуальные отношения, ни даже брачный обряд. Достаточно артефактов и согласия жениха и невесты. Алира, — обратился ко мне Лутор. — Я всей душой хочу, чтобы ты стала моей женой. Согласна ли ты взять меня в законные мужья?

В его глазах был целый океан самых разнообразных эмоций — от холодной решимости до щемящей нежности, а энерготкань буквально пылала малиновым и розовым цветами.

— Согласна, — серьезно ответила я.

И воздух взорвался голубоватыми искрами. Целый фонтан крупных энергонитей вырвался из наших колец и прямо на моих глазах крупными стежками вышил на наших полотнах замысловатый ментальный узор.

Рамиль громко вздохнул.

— Добро пожаловать в семью, мама, — с улыбкой сказал Кир.

ГЛАВА 11

— …страшно испугалась. До дрожи, мам. Так и подумала: ну вот и все, нет у меня больше мамочки.

— И бросилась на деда.

— Да, бросилась. А что? Это же он переправил тебя к тем ужасным людям. Кстати, они больше тебя не заберут?

— Не знаю, милая, — я нежно поцеловала дочку в затылок. — Пока нет, а там будет видно.

Из леса я все-таки вернулась домой. Правда, не к себе, а к Лутору в Тайгмор. Новоявленный муж настоял на том, чтобы время, пока решается моя судьба, я провела именно в его особняке.

— На самом деле это логично, когда жена живет в доме своего мужа, — сказал мне Крег. — Впрочем, если Тайгмор тебе не нравится, мы найдем себе другое жилье. Но чуть позже, после того, как закончится вся эта история.

История, к слову, после моего возвращения в город стала развиваться с невиданной скоростью. Так, старейшины, которых ничуть не смутило мое внезапное замужество, решили-таки действовать цивилизованными методами и подали на Лутора в суд.

Поступок этот был решительный и, как оказалось в последствии, достаточно глупый, потому как в ходе процесса всплыли некоторые детали жизни анклава, которые настроили судей против ткачей.

Какие конкретно это были детали Лутор (а участие в разбирательстве принимал именно он, взяв предварительно с меня клятву не покидать до конца «истории» пределов Тайгмора) не рассказывал, утверждая, что не хочет выливать на меня тонны вскрывшейся грязи. При этом муж упомянул, что иск старейшин заранее был проигрышным, потому как с момента подписания закона о неприкосновенности ткаческой общины прошла не одна сотня лет. За это время были благополучно приняты другие законы, которые предыдущему откровенно противоречили.

— Старейшины уже сами не рады, что ввязались в это дело, Лира, — сказал как-то Лутор, вернувшись с очередного заседания. — Знаешь, что самое забавное? О тебе речи больше не идет. Сейчас они стараются сохранить хотя бы свой прежний уклад и отстоять привычные льготы. Возможно, кое-какие послабления им все же оставят, однако, это будет хорошо если треть от того, что они имели прежде.

— А как же их влиятельные клиенты? — удивилась тогда я. — Неужели они не помогут своим рукодельникам?

— Нет.

— Но почему?

— Потому что против них сейчас настроен их самый главный клиент.

— Король?

— Именно.

— Но почему? Ведь королевская семья столько лет пользовалась их услугами!

— Королевская семья не была в курсе некоторых махинаций, которые проводили господа ткачи. К тому же, во время очередной приватной встречи я сообщил Его Величеству, что недавно очень удачно женился.

— Ты сказал, что я пряха?

— С ума сошла? Конечно нет! Тогда бы он женился на тебе сам.

— Очень смешно, Лутор.

— На самом деле, не очень, Лира. Этот секрет должен оставаться секретом. Реакция короля на новость о твоих необыкновенных способностях будет непредсказуема. Например, меня могут принудить расторгнуть наш брак, а тебя перевести поближе к королевскому телу и королевскому же энергополотну. Поэтому я сказал, что ты — обычная ткачиха. Это, заметь, тоже немало. Одно дело передавать заказы через старейшин и совсем другое иметь такого нужного чародея среди своих самых верных и надежных друзей, — взгляд Крега стал виноватым. — Ты ведь не будешь против того, чтобы среди твоих клиентов был король?

— Не буду, — улыбнулась я. — Это станет для меня большой честью.

Особенно если учесть, что выбора все равно никакого нет. На самом деле, Лутор — молодец. Решил проблему быстро, наверняка и сравнительно малой кровью.

В своей домашней изоляции я провела два с половиной месяца. «Милагро», конечно же, все это время стояло закрытым, однако, само занятие шитьем я не прекратила. Чтобы дать мне возможность заниматься любимым делом, муж оборудовал в Тайгморе специальную комнату, в которой находилось все, что нужно для изготовления одежды. Таким образом, от нечего делать я аккуратно и методично обновила гардероб себе, дочери и всем нашим мужчинам.

Впрочем, говорить, что в особняке Крегов было так уж скучно, неправильно — ежедневно сюда приходили гости, а Лутор, находясь на работе, каждые два-три часа справлялся о моем настроении по телефону.

Между тем, больше всех беспокоился и старался мне угодить будущий зять. Несмотря на все уверения, что я ни капли на него не сержусь, Дэннер будто бы продолжал чувствовать вину, а потому из кожи вон лез, чтобы сделать мне приятное. Я же с улыбкой принимала все его знаки внимания, а в ответ дарила новые рубашки, брюки и фартуки.

Наши забавные отношения периодически становились поводом для шуток его старшего брата. Кир, взявший на службе отпуск, заявил, что хочет поближе познакомиться с новыми родственниками, и также временно переселился в Тайгмор.

Парнем он оказался добрым и веселым, а потому поладили мы с ним быстро и без всяких проблем. Лично меня особенно радовало то, как тепло и здорово Кир общается с Дэном. Отношения между братьями были такими близкими и доверительными, что вызывали некоторую ревность у Эланы.

Моя егозулька, к слову, будущему деверю очень понравилась, о чем он не преминул заявить во всеуслышание.

— Вот это генофонд! — восхитился Кир, когда впервые увидел нас с дочерью вместе. — Дэн, где ты откопал это чудо? Я тоже хочу такую невесту!

— Слюни-то подбери, — беззлобно посоветовал ему младший брат. — Где откопал, там уже нету.

— Мама, а у вас точно нет ещё одной дочери? — продолжил веселиться старший. — Хотя бы неучтенной, самой завалящей?

— Эти дамы — эксклюзив, — ответил тогда вместо меня Лутор. — Знаешь, сын, это большая удача, что они теперь являются частью нашего рода.

В тот вечер все они ещё долго смеялись и подшучивали друг над другом, а я смотрела на них и думала о том, что большая семья с кучей шумных мужчин, это все-таки здорово. Особенно, когда члены этой самой семьи друг друга любят и ради благополучия каждого способны перевернуть мир и пойти против древних законов.

Да…

А ведь у меня имелся еще один мужчина, который не побоялся перевернуть мой мир. Вернее, искренне и с чувством на него наплевал.

Отец.

Филиппа, к слову, я больше не видела. Лана рассказала, что после моего похищения Дэн лично его обездвижил и отконвоировал к стражам. Те несколько часов, что длилась спасательная операция, Тесси провел в тюремной камере, после чего его с рук на руки передали ткачам. Что было с ним дальше я не знала, да и, честно говоря, узнать не стремилась.

Не скажу, что поступок отца так уж меня обидел. Филипп наверняка верил, что делает доброе нужное дело — и для общины в целом, и для меня лично.

Между тем, последняя встреча четко дала понять — мы чужие люди, с разными моральными ценностями и взглядами на жизнь.

На самом деле, это даже хорошо, что наше свидание оказалось таким коротким и немногословным.

Ну да Бог с ним.

Пусть живет, как хочет. Главное, чтобы подальше от меня.

* * *

— Добрый день! Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Добрый-добрый. Сшейте, пожалуйста, блузку. Этим вы мне очень поможете.

Я улыбнулась и указала рукой в сторону кресла для посетителей.

— Буду рада. Прошу вас, проходите.

Клиентка, миловидная пожилая женщина, улыбнулась в ответ и чинно уселась на предложенное место.

— Вы уже решили, каким будет фасон вашей кофточки?

— Конечно решила, — кивнула клиентка. — Она должна быть из плотной ткани, с короткими рукавами-фонариками, круглым воротничком, квадратными пуговицами и двумя рядами мелких рюшей.

— О, вы все продумали до мельчайших деталей!

— Да, я всегда ко всему подхожу очень основательно, — согласилась дама.

— В таком случае, давайте снимем с вас мерки.

— А это как раз необязательно. Вот, все нужные параметры я записала на этой бумажке.

— Знаете, — задумчиво сказала я, разглядывая цифры, выведенные на протянутом мне листке, — по-моему здесь записаны не ваши размеры.

— Верно, — кивнула женщина. — Это параметры моей дочери. Я хочу заказать блузку для нее, в подарок ко дню рождения.

— А почему ваша дочь не пришла сюда сама? Если хотите сделать ей сюрприз, подумайте хорошенько. Не дай Бог вы ошиблись хотя бы в одной цифре. Будет очень обидно, если кофточка имениннице не подойдет.

— Не переживайте, Кристе подойдет все, — отмахнулась клиентка. — Я уже не в первый раз заказываю ей одежду.

Хм.

— Простите мое любопытство, — осторожно произнесла я, — ваша дочь… мм… недееспособна?

— Как сказать, — грустно усмехнулась женщина. — Теоретически очень даже дееспособна. А по факту сама ни одного шага не сделает. Взять хотя бы ту же одежду. Отправь ее в магазин за платьем или юбкой, купит такой кошмар, что словами не передать. Причем, домой приходит довольная, как искупавшийся слоненок, и не понимает, что покупки ее — выброшенные на ветер деньги. И так во всем. Ох… Ни одного решения принять самостоятельно не может. Чуть что, вот она, явилась: мам, а что делать? Что сказать? Кому позвонить? До тридцати пяти лет дожила, а по сути, как ребенком была, так и осталась.

— А она замужем?

— Что вы! Куда ей замуж? Видели бы вы какие замухрыги ей нравятся. Без слез на этих кавалеров и не взглянешь.

— Ладно, с кавалерами все ясно. А вот по поводу фасона блузки у меня появился вопрос. Вы уверены, что он понравится вашей дочери? Все-таки рюши и рукава-фонарики — это уже устаревшие элементы.

— Глупости. И рюши, и фонарики — это очень красиво, а значит никогда не устареет. К тому же, они гораздо лучше того ужаса, который Криста покупает себе сама.

— Вы сказали, что уже шили для дочери одежду. И как, нравятся ей ваши подарки?

— Нравятся-не нравятся, меня это не волнует. Главное, что она в них выглядит приличным человеком, а не дурочкой с переулочка. Да, иногда дочь отказывается надевать то, что я для нее приобретаю. Но мне всегда удается найти слова, чтобы ее переубедить.

Я слушала клиентку и одновременно рассматривала магическим зрением ее энергополотно.

Общая тревожность, мнительность, добросердечность, гипертрофированное желание помогать всем и вся…

Бедная Криста.

Нет, ее мать вовсе не стерва и не злыдня. Наоборот, очень жалостливая, хорошая женщина. Да и дочку свою, хоть и ругает, но явно любит больше всего на свете.

На самом деле, за свою жизнь я встречала немало таких матерей — добрых и любящих, но совершенно не способных осознать, что их ребенок уже стал взрослым и ему можно доверить что-то большее, чем, скажем, мытье посуды или загрузка стиральной машины.

Дочери нравятся авангардные вещи? Ну и пусть. Если они действительно ей не идут, вовсе не обязательно навязывать девушке то, что красивым считаете вы. Нужно советовать, помогать, обсуждать, но уж никак не заставлять. Рано или поздно она осознает сама, что выглядит нелепо и поменяет стиль своей одежды. К тому же, всегда есть вариант, что со вкусом у «несмышленыша» все нормально, а вот у матери — нет.

Моей клиентке повезло, ее Криста, очевидно, является мягким неконфликтным человеком, а потому лишний раз не хочет (или боится) возражать правильной и умной родительнице, несмотря на то, та своей гиперопекой буквально заточила ее в вечном детстве. Будь на месте ее дочери моя своевольная Элана, эта дама хлебнула бы такого горя, что «неправильные» платья и юбки показались бы сущей ерундой.

— Приведите Кристу на примерку, — попросила я гиперзаботливую мать.

— А как же сюрприз? — несколько расстроилась она. — Может, как-нибудь обойдемся?..

Ну… Если добавить в швы несколько нитей уверенности и чуть-чуть бунтарства, возможно, примерка окажется и не нужна. Волокна эти универсальные, легко вплетутся в любую энерготкань и никакого вреда общему эмоциональному фону не нанесут. Зато у Кристы, наверняка, появятся силы хотя бы где-то настоять на своем или даже на время вырваться из-под маминого крыла.

Однако, эти пресловутые рюши…

Что ж, их можно заменить нежным кружевом, по воротнику пустить тонкую вышивку, а дутые рукава обыграть, как стиль ретро. В итоге получим очень даже красивую кофточку.

— Хорошо, — кивнула я. — Обойдемся без примерки. Завтра к обеду ваш заказ будет готов.

Клиентка сердечно меня поблагодарила и удалилась. Я же вернулась на свою рабочую половину и начала отмерять нужное количество ткани.

За десять недель, проведенных в Тайгморе, я жутко соскучилась по своему ателье, клиентам и соседям. Поэтому, когда Лутор, вернувшись с очередного заседания суда, радостно сообщил, что мое право на свободную неприкосновенную жизнь окончательно подтверждено и обсуждению не подлежит, счастью буквально не было предела.

Переезжать из особняка Крегов обратно в свой дом я не стала — расставаться с мужем категорически не хотелось, да и к самому дому, светлому и большому, за время своего заточения я очень привыкла. При этом бросать «Милагро» отказалась наотрез.

Чтобы сократить мне путь до его дверей, Лутор оборудовал в Тайгморе стационарный портал. Пользовалась я им, правда, не часто — муж каждое утро отвозил меня на работу самостоятельно.

…Я уже приступила к выкройке деталей будущей блузки, когда вдруг тихо звякнул дверной колокольчик, а меня саму на короткий миг накрыло знакомое ощущение тревоги.

Тут же оставила ножницы и ткань, вышла из-за ширмы и — застыла. На пороге ателье стоял Рамиль Кезри.

— Привет, — с улыбкой сказал он.

— Привет, — ответила я, изо всех сил стараясь побороть зарождающееся чувство страха. В самом деле, зачем мне его бояться? Похищать меня он уже не имеет права. — Решил зайти в гости?

— Да, — коротко усмехнулся кейа. — Я сегодня возвращаюсь в поселок. Вот, пришел попрощаться.

— Чаю хочешь?

— Хочу. У меня к нему и конфеты есть.

Из рюкзака, висевшего у него на плече, он вынул длинную коробку со сладостями, протянул ее мне.

Ого, вишня в шоколаде. Мое самое любимое лакомство.

Хотя чему я удивляюсь? Рамиль же обо мне знает все.

— У тебя здесь чудесно пахнет, — заявил мне Кезри, когда я поставила перед ним чашку с горячим напитком.

— В самом деле?

— Ага. В доме, где колдует пряха всегда стоит необыкновенный аромат. Однако, тут он по-настоящему волшебный. Тонкий и восхитительный.

Что ж, помнится, Лутор когда-то говорил то же самое.

— Значит, ты сегодня уезжаешь.

— Да.

— Говорят, в общине теперь многое изменится.

— Изменится? — Рамиль насмешливо приподнял бровь. — Интересная формулировка.

— Честно говоря, Лутор не посвящал меня в подробности судебного процесса. Он сказал, что на свет была вывалена куча грязного белья и копаться в ней оказалось гадко и мерзко.

— В целом так и есть. И да, в общине действительно будет другая жизнь. Хотя бы потому что никакой общины больше не существует. Теперь есть Лафира — обычный поселок на востоке страны, населенный преимущественно колдунами. Правда, в него по-прежнему нельзя телепортироваться, только приехать своим ходом — это одна из немногих привилегий, которую нам разрешили оставить.

— Старейшины, наверное, негодуют.

— А старейшин, Лира, теперь тоже нет. Управлять Лафирой будет простой сельский голова, а прежние правители получили распоряжение уехать из поселка в другие населенные пункты. Без права проведения встреч и собраний.

Ого!

— Ткачи уже знают об этих преобразованиях?

— Конечно. Им было сообщено о реформах сразу, как только их подписал король. Знаешь, восприняли они это по-разному, но не очень активно. Никто не кинулся собирать чемоданы и срочно уезжать в другие города и веси. У местных жителей в поселке находятся дома, подсобное хозяйство, налаженный быт. Правда, одна семья, из молодых, отправилась в сравнительно дальнюю поездку — в Ракскую долину, купаться в тамошних термальных источниках. А десять выпускников старшей школы поехали сдавать вступительные экзамены в столичные университеты. Шестеро из них, к слову, поступили.

Я улыбнулась. Как все-таки здорово, когда революция происходит не снизу, а сверху. И как хорошо, что у нашего судьбоносного суда не было широкой огласки. Теперь ткачи смогут потихоньку, не привлекая к себе особого внимания (колдуны-то они все-таки необычные), расселиться по всей стране. Если, конечно, захотят.

— А что с Диком и Аланом?

Лицо Рамиля помрачнело.

— Над ними тоже был суд. Но не гражданский, а военный трибунал. Официально кейа являются одной из разновидностей боевых магов, а значит решать их судьбу обязаны братья по силе и оружию.

— А почему меня никто не вызывал на заседания?

— А зачем? Я лично визуализировал их воспоминания и расшифровал узор энергополотна. Вина братьев в убийстве Тарьи Тесси и попытке убийства Алиры Ланифи полностью доказана. Теперь восемнадцать лет своей жизни они проведут в западных каменоломнях, а после — еще столько же в колонии поселения. Ты согласна с этим вердиктом, Алира?

— Более чем.

Кезри чуть наклонился и взглянул мне прямо в глаза.

— Я хочу попросить у тебя прощения за своих подчиненных. Тарью уже не вернуть, однако ты должна знать: мне искренне жаль, что она умерла. Я ведь все-таки провел служебное расследование, Лира. В поселке у ребят были единомышленники, которые вместе с ними разрабатывали план уничтожения пряхи. Над ними тоже был суд. По его решению они станут трудиться в соседней каменоломне с Аланом и Диком.

Я кивнула головой.

— Спасибо, Рамиль.

Он поставил на стол пустую чашку. Усмехнулся.

— Как порой чудна бывает жизнь! Двадцать с лишним лет назад я был уверен, что ты потеряна для меня навсегда. Теперь же, получив надежду провести рядом с тобой остаток жизни, я снова остаюсь один.

— Рамиль…

— Знаешь, это даже хорошо, что ты вышла замуж. Я по-прежнему считаю, что пряха — это величайшее чудо, которое должно находиться под охраной. А лучшего же стража, чем Лутор Крег и представить-то сложно. Уж он точно тебя в обиду не даст, разорвет всех противников голыми руками. Мне безумно жаль оставлять тебя в этом городе, Алира. Однако домой я уеду с легким сердцем. Ты в безопасности, а это самое главное.

Несколько минут мы сидели молча. Я рассматривала скатерть и по-детски боялась поднять на Кезри глаза — в его взгляде было столько душевной боли, что становилось не по себе.

— Ты уже решил, чем теперь станешь заниматься? — наконец спросила у него. — Ведь официально кейа больше не нужны.

— Не нужны, — подтвердил Рамиль. — Однако сам отряд все ещё существует. Поэтому из телохранителей пряхи мы переквалифицируемся в стражей порядка.

— Зачем тебе вообще возвращаться в поселок?

— Затем, что там мой дом. И мои друзья. Но я не прощаюсь с тобой навсегда, Алира. Если вдруг понадобится моя помощь, нужно только меня позвать. Где бы не находился, я немедленно приеду к тебе, — он вдруг сжал мою ладонь, а потом наклонился и ласково ее поцеловал, — любимая.

ЭПИЛОГ

Вышитый рисунок был примитивен — головастый желтый цветок на толстой зеленой ножке, по которому ползет ярко-красная божья коровка. При этом стежки разноцветных ниток лежали так ровно и аккуратно, что на первый взгляд казалось, будто картинка нарисована на ткани при помощи специальных дорогих красок. Впрочем, главной особенностью этого шедевра было то, что его вышивальщице на днях исполнилось всего пять лет.

— Бабуленька, что же ты молчишь? Тебе не нравится? Некрасиво, да?

Я с трудом оторвалась от созерцания вышитого чуда и перевела взгляд на другое чудо, маленькое и светловолосое, которое сидело сейчас рядом со мной.

— Мне очень нравится, Тарья. Нет, не так. Я просто в восторге. Какая же ты у меня умничка!

Самый маленький и любимый человечек семейства Крегов радостно заулыбался и трогательно обхватил меня ручками за плечи.

— Правда-правда? Бабуленька, я знаешь, как старалась! И мне никто не помогал. Совсем-совсем никто, даже папа! Хотя он пытался, представляешь?

— Твой папа теперь ещё и вышивает? — раздался со стороны двери удивленный голос.

— Деда! — радостно взвизгнула Тарья.

Птичкой вспорхнула с дивана и уже через пару мгновений звонко целовала Лутора в щеки, удобно устроившись у него на руках.

— Деда, как хорошо, что ты пришел! У тебя закончился рабочий день, да? А я бабуленьке свою картинку показывала. Сама ее вышила, деда! А папа нет, не вышивает. Он просто помочь хотел, у меня ведь красные нитки не сразу в узор легли…

Лутор слушал ее восторженный лепет с выражением такого трогательного умиления на лице, что мне стало смешно.

Как забавно: будучи строгим требовательным отцом, Крег-старший оказался на удивление добрым и любящим дедом. Внучке он отказать не мог абсолютно ни в чем. Да что там, Тарья буквально вила из него веревки.

Малышка хочет поиграть на ковре в его кабинете? Пожалуйста! И это при том, что всем остальным, кроме меня, входить в эту комнату всегда строжайше запрещалось. Ребенок желает посмотреть поближе тяжелую хрустальную люстру, которая висит под потолком в гостиной? Погоди, маленькая, сейчас я тебе ее достану. Крошечке понравился старинный сервиз, и она решила напоить из него чаем своих кукол? Конечно можно, родная.

При этом его совершенно не смущало, что за такую вседозволенность им обоим влетит по первое число — и от меня, и от Эланы.

Лана с Дэном поженились через полгода после нашей с Лутором внезапной лесной свадьбы. К слову сказать, устраивать постфактум брачную церемонию мы с Крегом-старшим не стали. Зачем?

Правда, в какой-то момент пришлось выбрать удобный день, чтобы съездить в управление муниципалитета и оформить наш союз документально (узоры на энергополотнах — это, конечно, хорошо, однако без бумажек сейчас тоже не обойтись).

Дети же свои отношения оформили только в конце осени, когда Лана, успешно защитив диплом, устроилась на работу в одно из городских дизайнерских агентств, а Дэн получил в ресторане должность первого помощника шеф-повара.

Их свадьба была шумной и веселой, с кучей гостей, морем цветов и лакомствами из «Кэллы».

А ещё через полтора года молодое семейство порадовало нас маленьким голубоглазым солнышком. Тарьей Элана назвала дочку сама. Сказала, что решила назвать новорожденную именем бабушки сразу, как только увидела ее лицо.

Когда их с малышкой отпустили из клиники домой, и мы с мужем приехали знакомиться с новым членом нашей семьи, Лана, дождавшись пока мы вдоволь налюбуемся на спящего младенца, отвела меня в сторону и спросила:

— Что скажешь, мам? Есть у нее магические способности?

— Конечно, — кивнула я. — Дар совершенно определенно имеется, правда, проснется он годам к семи, не раньше. Но узелки его магических нитей видны уже сейчас. Сильная будет чародейка.

— Она тоже пряха?

— Нет, — улыбнулась я. — Но у девочки явно просматриваются разносторонние магические задатки. По всей видимости, она будет владеть и ткачеством, и традиционной магией.

О том, что с возрастом волосы малышки станут белыми, как снег, а глаза прозрачными, как озера, я говорить не стала. Как и о том, что в одной восточной деревне таких людей на протяжении столетий называли «кейа».

Что ж, наши гены оказались не менее сильными, чем гены господ Крегов. Впрочем, какое это имеет значение? Главное, что Тарья у нас есть, а уж направить ее будущие недюжинные способности в нужное русло мы как-нибудь сумеем.

…После ужина внучка потащила нас с Лутором на прогулку в парк.

Пока мы неспешно прогуливались по его аллеям, она с радостными криками носилась по траве и скакала по бордюрам.

— Значит, у нас в семье появилась еще одна рукодельница? — улыбнулся Лутор, очевидно, вспомнив, давешнюю вышивку.

— Похоже на то.

— А шить ты ее тоже научишь?

— Если захочет, то научу. Причем, с огромным удовольствием. Тарья все схватывает буквально на лету.

— Да, — снова улыбнулся муж. — Какая же она замечательная! Знаешь, я иногда думаю о том, что мне в свое время в семье очень не хватало дочери.

— И слава Богу. Ты бы избаловал ее до невозможности.

— Может быть. Что поделать, своим любимым женщинам я ни в чем не могу отказать.

Это точно. По крайней мере, к моим желаниям и потребностям ты, дорогой муж, относишься с пониманием. С момента нашей свадьбы прошло почти восемь лет, и я за это время ни разу не пожалела, что стала твоей женой. Человек ты, конечно, непростой — жесткий, властный, эмоциональный, однако умеешь и выслушать, и услышать. А для меня это очень ценно.

Когда все страсти с ткачами ушли в прошлое, и наша жизнь вернулось в спокойное русло, оказалось, что тянуть лямку жизни в одной упряжке с мужем очень даже удобно. Что есть на свете мужчины, рядом с которыми чувствуешь себя женщиной, а не крепостной стеной.

Однако больше всего мне нравилось то, что Лутор согласился с моим решением и дальше заниматься пошивом одежды.

— А как же твоя аристократическая репутация? — спросила я у него как-то раз. — Помнится, когда Дэннер стал поваром, ты жутко негодовал. Разве жена-портниха не бросит тень на славное имя твоего рода?

— Мой род как-нибудь это переживет, — отмахнулся муж.

— А как же пересуды, шепот за спиной?

— Пусть болтают, на здоровье. Хотя, знаешь, лично я пока ещё не видел ни одного косого взгляда, брошенного в нашу сторону. И знаешь почему?

Конечно знаю. Потому что примерно треть великосветских дам теперь систематически посещает мое ателье.

— Я тебе отвечу сам: потому что такая женщина, как ты, может позволить себе любое увлечение.

Ну… Пусть будет так.

К слову об увлечениях. На втором году нашей супружеской жизни к шитью добавилось ещё одно «хобби», которое очень скоро стало для меня необходимым, как воздух.

Помнится, был субботний вечер, и мы с Лутором возвращались домой после похода в театр. Позже муж так и не смог объяснить, что заставило его свернуть с привычной дороги в сторону и проехать мимо клиники экстренной медицинской помощи.

А я так и не поняла, почему, проезжая вдоль этого серого невзрачного здания, вдруг потребовала остановить машину, а потом бегом бросилась к подъехавшей неотложке…

Старая пряха была права, свою сущность долго в узде держать нельзя, рано или поздно скопившаяся сила потребует выхода. Волшебная одежда — это, конечно, хорошо, но для зрелой, вошедшей в полную силу колдуньи, все-таки очень мало.

Я не помню, чью энерготкань чинила в той старой замызганной машине. Знаю только, что исправить возникший дефект было не так уж сложно, а радости это доставило столько, что отличное настроение не покидало меня в течение нескольких дней.

С тех пор, время от времени, на дисплее моего телефона появляется номер дежурного целителя клиники экстренной помощи, после чего я оставляю все свои дела и спешу на вызов, чтобы заняться НАСТОЯЩЕЙ работой. Той, которая была мне назначена природой.

Лутора поначалу такое «хобби» очень напрягало. Впрочем, постепенно он смирился и с ним — после целой серии долгих и серьезных разговоров. Наверное, понял, что для меня оно стало очень важным…

— А я тоже твоя любимая женщина?

Муж бросил на меня удивленный взгляд.

— Ты в этом сомневаешься?

— Нет. Просто мы с тобой об этом никогда не говорили.

— О чем?

— О любви. Впрочем, не бери в голову. И ты, и я уже давно не в том возрасте, когда для поддержания отношений нужно размазывать розовые сопли.

— Нет, Алира, погоди.

Лутор остановился, привлек меня к себе.

— Я ведь и правда ни разу не говорил о своих чувствах

— Ничего страшного. Слова — это ерунда. Твои дела и поступки говорят громче и четче простого сотрясания воздуха.

— Так то дела, — усмехнулся Крег. — А то — я сам.

Он ласково погладил меня по щеке.

— Люблю тебя, мое сокровище. Все, что я имею, принадлежит тебе: мое сердце, моя магия, мой титул…

Я встала на цыпочки и потерлась носом об его нос.

— Твоя магия и твой титул никогда не были мне нужны. А вот сердце, я, пожалуй, себе оставлю. Потому что тоже тебя люблю, мой грозный чародей. Каждой ниточкой своей души.

Content

Ольга Богатикова
ПОРТНИХА

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ЭПИЛОГ