Александр Климай

Ихтиандр

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Ихтиандр долго приходил в себя. Привычная морская стихия быстро стала оказывать благотворное действие на него. Ощущение бодрости постепенно укрепилось, и уже через некоторое время он с ужасом вспомнил тюремную бочку, в которой чуть не задохнулся. Воду меняли очень редко — еще пару дней, и ему пришлось бы трудно. Ихтиандр был далек от политики и не знал об опасности, о которой сообщил смотритель тюрьмы доктору Сальватору. Он помнил также Зуриту и понимал, что хотят такие люди от него.

— Пожалуй, отец прав… надо уплывать из этих мест… Гуттиэре…

Образ любимой девушки встал перед ним.

Ему не хотелось плыть. Уже прошло достаточно времени, а темно-зеленая мгла океана по-прежнему расстилалась во все стороны от него. Обитатели океана спали. Дремал и Ихтиандр. В такое время суток океан действовал на него успокаивающе, и он засыпал. Чаще всего это случалось в его подводной квартире. Но бывали случаи, когда юноша, увлекшись игрой с Лидингом, уплывал очень далеко и, чувствуя, что не успеет вернуться домой, ночевал где-нибудь в океане. В таком случае местом отдыха был затонувший корабль или подводное ущелье, которых в тех местах, где он плавал, было много.

Выбор места для ночевки начинался с выявления в нем спрутов. Если они были, то приходилось искать другое. На этот раз Ихтиандр дремал в открытом океане. Его мысли были больше похожи на сновидения.

Он чувствовал приближение опасности на расстоянии и поэтому не боялся ее.

— Гуттиэре, милая, прекрасная любовь моя, — пронеслось где-то в глубине мыслей Ихтиандра.

Ему казалось, что они плывут вместе в голубовато-бирюзовой пучине океана. Нежной радостью переполнилось его сердце. Он наслаждался этим прекрасным чувством до того момента, пока вдруг не почувствовал, что милый образ стал быстро удаляться и исчез. Собственный страшный крик: — Гуттиэре!.. — разбудил его.

Оглядевшись и совсем придя в себя, Ихтиандр с горечью подумал, что это был только сон. По-прежнему во все стороны от него медленно колыхалась темная мгла океана. Присмотревшись, Ихтиандр заметил, что вода стала светлее — прошло около трех часов. Приснившийся образ любимой был настолько реальным, что это ощущение долго не покидало его.

— Сон… — подумал Ихтиандр. — Только прелестный сон…

Глаза снова стали закрываться, но в этот момент он почувствовал небольшое колебание воды. Ихтиандр вновь пришел в себя и огляделся. Недалеко проплыли две большие рыбы. Видимость была еще плохой и юноша забеспокоился — кинжала не было, гарпунного ружья тоже. Но присмотревшись, успокоился — это были не акулы.

— Наверное, тунец, — подумал он.

Окончательно собравшись с мыслями, сначала медленно, а затем все быстрее он поплыл. Самочувствие его было нормальным, прошли колющие ощущения в боках. Морские обитатели, которые к этому времени уже проснулись, шарахались в стороны от человека. Времени прошло достаточно много, а он еще не выполнил задание доктора Сальватора — прежде чем поднимется солнце над океаном, отправиться в путь. Чтобы двигаться быстрее, Ихтиандр всплыл ближе к поверхности — ему необходимо было найти северное течение. Оно несет свои воды с жаркого севера на более холодный юг. Вскоре Ихтиандр почувствовал его.

Стремительность, с которой юноша несся в этой бирюзовой мгле, пришла к нему не сразу. Он помнил себя еще маленьким ребенком, плавающим в небольшом бассейне наперегонки с Микки. Микки — это обезьянка, которая в то время составляла компанию маленькому Ихтиандру. Он помнил также день, когда подростком впервые оказался в той темной пещере со стеклянной стеной и, пройдя через специальную камеру, нырнул вместе с доктором Сальватором, одевшим водолазный костюм, в открытый океан. Несколько недель они плавали вместе. Но в один из дней Сальватор сказал, что завтра Ихтиандр поплывет один. С каждым днем прибавлялась сила, заметно изменилась скорость. Юноша играючи проплывал большие расстояния. Он подрос и доктор отпускал его, не беспокоясь, что с ним что-то случится. К тому же у него был надежный друг — дельфин Лидинг, которого спас доктор Сальватор от тяжелой раны, полученной, видимо, во время схватки с акулами. Дельфин был прооперирован доктором и некоторое время жил в бассейне. Ихтиандр ухаживал за ним. Дружба возникла быстро и потом не раз проверялась на прочность. Лидинг чувствовал и понимал не хуже человека, только вот, к сожалению, не говорил. Ихтиандр знал, что профессор вел исследования по изучению речи дельфинов, и поэтому надеялся когда-нибудь услышать друга. Лидинг находился всегда где-то недалеко от подводной «квартиры» Ихтиандра и стоило тому протрубить в свой рожок, как дельфин появлялся один, либо вместе со своими друзьями. Рожок действовал безотказно…

Эти воспоминания сплошным потоком пронеслись в его голове. Юноша по-прежнему плыл в теплом северном течении океана. Вода становилась светлее, а бирюзовый оттенок ее менее интенсивным. Ихтиандр опаздывал. Чтобы лучше сориентироваться, он всплыл на поверхность океана. Первые лучи солнца уже появились из-за линии горизонта и океан представлял такую прекрасную картину, какой он еще не видел. Чувство свободы в родной стихии опьяняло его…

Юноша осмотрелся в надежде увидеть дельфина. Но поверхность океана была пустынна.

— Рано, — решил он и, нырнув в глубину, быстро развил утерянную скорость.

Вот уже показались знакомые очертания подводного грота, значит, он у цели. Ихтиандр решил еще раз всплыть на поверхность океана и поискать Лидинга. Легкий на помине дельфин плескался недалеко. Юноша был у берега и прежде чем позвать дельфина, осмотрелся. Вблизи лодок не было.

Он негромко крикнул:

— Лидинг!

Легкий ветерок отнес призыв в сторону. Ихтиандр громче позвал друга. На этот раз дельфин услышал и, отделившись от сородичей, быстро поплыл навстречу. Радость, с которой они встретились, не имела границ. После бурных приветствий Лидинг решил покатать друга и всем своим видом показывал это. Ихтиандр успокоил его и сказал только, чтобы тот остался на месте. Дельфин понял задачу. Юноша нырнул и быстро оказался у стеклянного грота. На дне было темно. Осмотревшись, он вошел в камеру и включил насосы. Вода была быстро откачана, и человек вошел в грот, одна стена которого отделялась от океана мощной прозрачной перегородкой. Ихтиандр включил свет. Осмотревшись и не заметив ничего особенного, он подошел к одной из стен. Нажал на кнопку, незаметную для постороннего взгляда, и сбоку от него открылась дверца сейфа. Здесь лежали запасные очки, перчатки и несколько кинжалов, которые могли бы пригодиться.

— Это на всякий случай, — пояснил как-то Сальватор.

Сейчас Ихтиандр вспомнил этот разговор.

— Да, — подумал он, — вот и случай представился.

Юноша взял очки и пристегнул на поясе кинжал. Дальше оставалось самое главное: нужно было пройти в кабинет доктора. Там в большом сейфе хранились навигационные приборы, часть из которых ему как-то показывал Сальватор. Получив горький опыт общения с людьми, Ихтиандр сейчас уже был осторожен. Он не стал выключать свет в пещере, прошел к двери с ручками-львами и тихо открыл ее. Сталактитовая пещера была свободна. Он скользнул по железной лестнице вверх. Открыл люк бассейна и поднялся к домику, увитому плющом. Утренняя свежесть еще не уступила место дневной духоте.

— Надо торопиться, — подумал Ихтиандр.

Он прошел через один, затем другой сад. Какое-то тревожное ощущение охватило его — сады были пусты, если не считать двух-трех попугаев да одной собаки со шкурой ягуара. Человек понимал, что значит эта пустота, но сердце его никак не принимало жестокости людей, уничтоживших питомцев доктора Сальватора.

Осторожно Ихтиандр проник в виллу. Вот и кабинет. Он прислушался, было тихо, но что-то насторожило его. Немного подумав, он остановился у одной из запасных дверей кабинета. Почти каждое помещение во владении доктора имело одно-два потайных входа, в зависимости от важности помещения и его местонахождения. Пройдя к первой такой двери, Ихтиандр нажал кнопку. Наружная дверь открылась, он вошел в тамбур и хотел нажать вторую кнопку, как вдруг, услышав приглушенные голоса в кабинете, замер. Прикрыв наружную дверь, он остался стоять в тамбуре. Почти сразу он понял, что говорят чужие люди. Юноша хотел вернуться назад, но тут до него донесся знакомый голос слуги Джима:

— Нет, напрасно вы его здесь ждете. Если он не в тюрьме, то, значит, в океане. Без доктора он сюда не придет.

Ихтиандр весь превратился в слух. Но люди сидела далеко, к тому же говорили тихо, поэтому он больше ничего не услышал.

— Но как же плыть без навигационных приборов и карты? — Подумал Ихтиандр. — Нет, все же надо уходить, а то и плыть не придется, если снова окажусь в тюрьме.

В кабинете кто-то расхаживал, затем послышался шум открывающейся двери и в коридор вышло несколько человек. Но юноша был спокоен, в этом тамбуре его мог обнаружить только доктор Сальватор и Джим. И каково было его изумление, когда буквально через минуту вдруг открылась внутренняя дверь и перед Ихтиандром оказался Джим. Такая встреча была неожиданной и для самого слуги. Тот широко открыл глаза, ничего не говоря, постоял мгновение, потом закрыл дверь. Через минуту он снова открыл ее, приложил палец к губам и, подмигнув, исчез.

ГЛАВА 2

Джим отсутствовал около двадцати минут. Все это время Ихтиандр оставался в тамбуре. Было ясно, что его ищут. Очевидно было, что, не выполнив просьбу отца — уплыть до восхода солнца, он усложнил положение.

— Если я не возьму приборы и карту, то не смогу попасть на тот остров, — подумал он.

Вновь появились покалывания в боках при дыхании. Он уже хотел нажать на кнопку и войти в кабинет, как дверь открылась и улыбающийся Джим сказал:

— Проходи, Ихтиандр, я их отправил в сад и постарался задержать там как можно дольше.

— Кто эти люди?

— Полицейские, которые ищут тебя. Они приехали на автомобиле два часа назад и успели осмотреть всю виллу. Сейчас спустились в нижний сад, дошли до бассейна, но люк не заметили.

Люк действительно был сделан так, что не просто его было отыскать.

— Они тщательно осматривают все там, поэтому ты можешь особенно не торопиться.

Ихтиандр подошел к окну, из которого открывался вид на парадный въезд. Справа от него стояло два легковых автомобиля, в которых сидели люди.

— Так, попался, — подумал юноша, — через парадный вход не пройти, и в нижних садах ищут.

Джим, взглянув в окно, заметил:

— Когда-то они должны будут уйти.

Юноша усмехнулся и подошел к сейфу, который был замурован в стене так, что при обыске и аресте профессора остался незамечен. Покалывания в боках усилились. Нужно было действовать быстро. Ихтиандр начал искать то, что ему нужно. Сейф был очень большой, и разобраться в нем оказалось непросто.

Здесь лежало все то, что не должно было попасть на глаза постороннего: папки с исследовательскими работами, хирургические инструменты необычайной конструкции. Рассматривать все это не было времени. Сбоку, на самой верхней полке юноша заметил небольшую свернутую карту. Доставая ее, он обратил внимание на коробку с приборами, стоявшую рядом. Бегло прочитав лежавшие в ней инструкции, написанные рукой доктора, Ихтиандр понял, что это то, ради чего он пришел сюда. Развернув карту, юноша увидел Южную Америку и часть Тихого океана, один из островов которого был помечен красным квадратом. Быстро свернув ее, он взял сумку, сложил туда коробку с инструментами, карту, подводное ружье новой конструкции и упакованный спортивный костюм. Все это лежало тут же. Ихтиандр уже закрывал сейф, когда Джим, все это время наблюдавший в дверной глазок, сказал, что по коридору идут полицейские. Юноша схватил сумку, побежал к двери и быстро скрылся в тамбуре. Джим окинул взглядом то место, где был только что Ихтиандр — никаких следов не осталось. Он взял тряпку и начал протирать пыль.

В кабинет вошло трое полицейских и старший из них с раздражением сказал:

— Ловим тут эту рыбу, а она где-нибудь в океане… — он с шумом сел на диван.

— Я же говорил вам, господа, что здесь его нет.

— А ты молчи, черная свинья! — крикнул другой полицейский. — Без тебя разберемся!

Джим поклонился и стал продолжать свое дело. Он протирал пыль рядом с потайной дверью, в тамбуре которой стоял Ихтиандр и, то ли слуга сделал что-то не так, то ли сработала интуиция ищейки, но старший из полицейских вдруг резко встал и быстро подошел к Джиму.

— Ты что тут так долго возишься?

— Смотрю на картину, господин.

Полицейский перевел взгляд на пейзаж, затем потрогал раму и даже заглянул за нее. В этот момент он случайно нажал кнопку — дверь стала открываться прямо на оторопевшего человека. Джим, стоявший рядом, очень испугался, но в отличие от полицейского, за Ихтиандра. Испуг слуги был настолько естественным, что его даже не заподозрили. Оправившись от конфуза, старший осмотрел тамбур и открыл наружную дверь. Никого не было видно. У Джима отлегло от сердца, но полицейский крикнул:

— За мной! — и побежал по коридору.

Поняв свою ошибку, ищейки бросились догонять Ихтиандра, довольно быстро добежали до бассейна, по пути так никого и не обнаружив. Здесь они остановились и заметили неплотно приоткрытый люк. Преследование продолжалось дальше. Ихтиандр был обнаружен ими а специальной камере. Полицейские торопились, к тому же не знали, где включается свет, но на фоне естественно освещенной воды заметили тень человека. Он выходил в океан, когда раздались выстрелы. Стекло было толстое, но все же одной пулей Ихтиандр был легко ранен в ногу.

Юноша поднялся на поверхность океана и только тут почувствовал боль. Верный Лидинг все это продолжительное время ждал своего друга. Было около шести часов утра, но вдалеке уже появилось несколько больших лодок. Ихтиандр посмотрел на друга и показал направление, в котором он собирался плыть. Лидинг, давно знавший этот жест, закивал.

Прошло достаточно много времени, прежде чем они выплыли из зоны, где Ихтиандр мог бы быть обнаружен людьми. Почувствовав это, он всплыл на поверхность океана. Вокруг никого не было. Одни лишь чайки вели свою обыденную жизнь — ловили зазевавшуюся рыбу. Юноша решил немного отдохнуть, посмотреть карту, приборы и инструкции к ним. По карте он быстро прикинул, что плыть ему около восьми тысяч морских миль.

— Да… — подумал он. — Предстоит дальняя дорога.

Основные трудности ожидали его по пути от мыса Горн до островов Туамото, и только один кусочек земли впереди — остров Пасхи…

Сумка мешала и Ихтиандр решил пристроить ее на дельфина, а потом заняться инструкциями к приборам, которые захватил с собой. Он довольно скоро справился с этой задачей. Лидинг был в восторге от привязанного груза. Он носился вокруг друга, демонстрируя свою радость, но скоро успокоился, и юноша наконец смог приступить к изучению бумаг.

ГЛАВА 3

Первой была, инструкция по использованию подводного компаса. Сделанный из специального металлического сплава и по чертежам самого Сальватора, компас отличался от обычного указателями на циферблате и двумя дополнительными стрелками, позволявшими иметь полное представление о месте нахождения. Им можно было пользоваться и в ночное время. Ихтиандр застегнул браслет с компасом на руке и взял инструкцию с названием: «Правила использования светового подводного ружья». Юноша с большим интересом прочитал об оружии необычной конструкции. Его перезарядка осуществлялась за счет прилагаемых к нему дисков, а стреляло оно красными лучами.

В отдельной коробке находились наушники с радиоантеннами. При помощи них человек мог понимать речь дельфина. К инструкции была приложена записка Сальватора, в которой говорилось, что аппарат устроен так, что только человек может понимать дельфина, а обратной связи пока не существует.

— Но почему же отец не рассказал мне обо всем этом там, в тюрьме? — подумал Ихтиандр. — Да, он торопился… как же он сказал?.. возьми навигационные приборы, нож и прочее, найди Лидинга и отправляйся в путь.

— Что же это значит — «прочее», видимо, навигационные инструменты?.. Может быть, отец готовил мне подарок, да не успел о нем сказать?

— А спортивный костюм зачем? — юноша хотел выбросить его, но, чуть подумав, оставил.

— Лидинг повезет. Если доберусь до острова с флюгером, он мне там пригодится.

На этом осмотр содержимого сумки закончился. Юноша взглянул на компас, уже нашедший свое место на левой руке.

— Хорошо, — подумал он. — Теперь все остальное надо пристроить.

Ружье было тяжелым, и плыть целый день, одев его за спину, представлялось малоприятным делом. Он решил испытать его, а потом хранить в сумке. Наушники же были очень удобны и особой тяжести не имели.

— Я всегда буду знать, о чем говорит Лидинг, — подумал юноша. С этими мыслями Ихтиандр надел их. Управление было несложным: пять кнопок и ручка настройки. Включив все по инструкции, он вдруг услышал:

— Осторожно, приближается акула.

И хотя сообщение было крайне неприятное, Ихтиандр обратил внимание на голос, который прозвучал в наушниках. Он был совсем не похож на обычный человеческий, хотя все звучало ясно и понятно. Юноша осмотрелся и, закрыв сумку, приготовил ружье. Через мгновение Ихтиандр нырнул под воду и начал искать хищницу.

«Она должна быть слева», — подумал он.

И действительно, приблизительно в ста метрах появилась акула. Ихтиандр по привычке ощупал кинжал, хотя ружье было готово к стрельбе, но вдруг заметил тень, мелькнувшую от него к хищнице. Это был Лидинг. В наушниках неслась какая-то трель. Акула сделала маневр в сторону, дельфин за ней. В одно из мгновений ее брюхо оказалось прямо на прицеле, Лидинг был в стороне, и Ихтиандр выстрелил. Из ствола мелькнул красный луч, и в тот же миг из брюха акулы появился густой красный шлейф. С хищницей было покончено.

Он мысленно повторил прочитанную накануне инструкцию и решил пока не убирать оружие. В наушниках послышался какой-то треск, а затем непонятная трель.

Пришло время обеда — рыба была рядом и любимые устрицы тоже. После еды Ихтиандр достал карту и теперь уже внимательно начал изучать путь, по которому им предстояло плыть. Любопытный дельфин тоже пытался выяснить что-то.

После некоторого раздумья юноша решил не снимать наушники, а закрепил на шее так, чтобы ими можно было воспользоваться в любую минуту. Предстоял долгий путь и при наличии этого прибора дельфин уже занимал место не только и не столько попутчика, он становился дополнительными ушами и глазами человека.

ГЛАВА 4

После полудня человек и дельфин отправились в долгий путь через два океана. Плыли они довольно быстро, и уже к заходу солнца Ихтиандр увидел незнакомые очертания берега. Дельфин не понимал, куда они плывут, но тем не менее был очень доволен путешествием. Вскоре совсем стемнело и усталость дала о себе знать. Друзья устроились на отдых. Ночь прошла спокойно. Утром после того, как они продолжили свой путь, в наушниках прозвучал несколько раз один и тот же вопрос:

— Друг мой, куда же мы плывем?

Ихтиандр обнял дельфина, а тот, демонстрируя свою радость и преданность другу, стал носиться вокруг человека. В наушниках теперь уже неслась трель. Юноша за Предыдущий день понял такую закономерность: если дельфин очень сильно возбужден, радость это или опасность, его речь представляла собой непереводимый набор звуков. В спокойном состоянии все его слова были понятны. Вообще, дельфин любил рассуждать вполголоса, то о рыбе, то в встречном сильном ветре, который был вчера…

Ихтиандр показал рукой направление движения и поплыл. Совсем скоро на побережье появились очертания небольшого города, они проплыли Мар-дель-Плата. Следующим был Пунта-Альта, который путешественники должны были достичь на исходе дня.

Юноша решил не отклоняться далеко в океан и плыть вдоль побережья. Близость земли придавала ему уверенность.

Вечером второго дня путешествия Ихтиандр обнаружил на дне недавно затонувший корабль. Металлические части его еще не были особенно затронуты ржавчиной, После кратковременного обследования судна юноша решил, что это удобное место для ночлега. Эта ночь, как и первая, прошла спокойно. Утром Ихтиандр проснулся от чьего-то прикосновения. Обычно он чувствовал всякое колебание воды возле себя, а тут…

Еще не открыв как следует глаза, он выхватил кинжал, но, осмотревшись, увидел Лидинга, который носом, очень осторожно толкал его. Юноша окончательно проснувшись, одел наушники.

— Друг мой, хватит спать, поплыли дальше, — прозвучало в них. Человек улыбнулся. Подкрепившись устрицами, путешественники продолжили путь…

На десятый день плавания Ихтиандр и Лидинг благополучно добрались до Магелланова пролива. Юноша помнил слова отца о том, что через пролив лучше не плыть, но велико было желание укоротить себе путь, После некоторых раздумий он нырнул в глубь: дно представляло собой нерадостную картину: подводные остроконечные рифы и недалеко друг от друга три затонувших корабля. А на поверхности ветер поднимал большие волны.

— Нужно плыть через Горн, — подумал Ихтиандр.

Он решил осмотреть один из кораблей, который лежал неглубоко и лучше других сохранился. Казалось, что судно стояло на якоре в открытом рейде. Ихтиандр достал ружье из сумки и спустился на палубу корабля. Любопытный Лидинг крутился здесь же. Скелетов, иногда остававшихся после кораблекрушения, не было. На палубе лежало несколько маленьких, но тяжелых бочонков. Вынув кинжал, Ихтиандр с трудом открыл один из них. Крупные монеты золотым плавным потоком опустились на истлевшие доски. Юноша безразлично посмотрел на золото. Вспомнились Зурита и Гуттиэре.

— Неужели эти желтые монеты могут быть источником зла среди людей? — с болью подумал он.

Ихтиандр открыл сумку и бросил туда несколько пригоршень монет:

— Если людям нужно это, то я подарю их другу отца, — решил он.

Юноша уже хотел покинуть корабль, как вдруг заметил чью-то тень у входа в одну из кают.

Он внутренне собрался, но холодок все же пробежал по его спине. Дельфин в это время всплыл на поверхность океана и человеку пришлось остаться один на один с неизвестностью. Овладев собой, Ихтиандр приготовил ружье к стрельбе. Прошло несколько минут томительного ожидания. Юноша подобрал длинный металлический прут, валявшийся на палубе, и подплыл к каюте. Осмотревшись вокруг, он осторожно открыл дверь пошире. В каюте было темно. Ничего особенного не заметив, Ихтиандр подумал: «Показалось…» И тут же почувствовал, что кто-то с силой вырывает прут из рук. Человек машинально нажал на спусковой крючок в тот момент, когда мгновенно выброшенное щупальце гигантского спрута обвило его тело. Но выстрел оказался точным, так как щупальце постепенно утратило свою силу, а подоспевший Лидинг сбросил его. Опасаясь, что в каюте есть еще спруты, юноша выстрелил туда наугад несколько раз, но этот гигант был один — во всяком случае в этой каюте, так как заглянувшего туда человека больше никто не тронул. У полуразвалившейся перегородки каюты лежал небольшой металлический ларец, покрытый толстым слоем планктона. Ихтиандр с трудом при помощи кинжала открыл его. То, что он увидел, удивило и восхитило даже его, человека, который был равнодушен к предметам роскоши. На жалких остатках подушечки лежало ослепительно сверкавшее ожерелье из драгоценных камней и золота. Ихтиандр и раньше находил разные драгоценности. Часть из них он приносил Сальватору, который, кстати, не поощрял его за это — доктор был и так богат. А про другие он просто забывал и оставлял там, где находил. Но такого ожерелья он еще не встречал: золотой цветок, сияющий бриллиантами. Юноша представил его на груди Гуттиэре. Сладкие воспоминания…

Ему захотелось посмотреть, нет ли еще чего-нибудь интересного на корабле. Помня о спрутах, Ихтиандр был осторожен. Тут он вспомнил о наушниках и надел их, — дельфин молчал, и с любопытством тыкался носом в дверные проемы кают, но через минуту в наушниках вдруг раздалась пронзительная трель. Встревоженный Ихтиандр быстро приблизился к другу, приготовившись стрелять. Дельфин вел себя как-то странно. Он то отплывал назад, то поворачивал вперед. В наушниках, кроме трели, ничего не было слышно. Юноша быстро понял, в чем дело. Перед дельфином была большая зеркальная стена. Лидинг принял свое отражение за другого дельфина и почему-то очень сердился. Ихтиандр обнял дельфина и начал гладить его. Такой прием обычно помогал успокоить рассердившегося друга, но на этот раз Лидинг не унимался. Тогда юноша подхватил валявшийся железный прут и разбил центральную часть зеркала. Когда его осколки медленно опустились на пол, дельфин угомонился, — сердитая трель его скоро совсем затихла. Ничего больше не обнаружив на корабле, друзья всплыли на поверхность океана, чтобы продолжить путешествие дальше.

ГЛАВА 5

Ихтиандр несколько раз сверился с показаниями компаса и карты. Следующим ориентиром был остров Эстадос, путь к которому пролегал в открытом океане. А от острова до мыса Горн оставалось меньше дня пути. Путешествие для человека было интересным, как, впрочем, и для дельфина. Правда, чем ближе они подплывали к южным полярным широтам, тем меньше было разнообразие в животном и растительном мире океана. Вода с каждым днем становилась все прохладнее. Затонувших кораблей, которые с любопытством исследовал Ихтиандр, почти не встречалось.

Подводный мир — это особый мир. И хотя Ихтиандр плыл уже в холодных водах, подводные картины продолжали удивлять его. Длинные, похожие на разноцветные веревки, водоросли, несущие грушевидные пузыри. Их клейкие, гладкие стебли достигали трехсот-четырехсот ветров в длину. По дну расстилалась трава с листьями, покрытыми коралловидными наростами. Среди этой растительности копошились ракообразные, моллюски, крабы, разнообразные рыбки. Минеральные и органические вещества, содержащиеся в морской воде, только увеличивают ее прозрачность. Ихтиандр встречал места, где дно видно было очень хорошо на глубине сто двадцать — сто тридцать метров. Он обратил внимание на очень красивых медуз. Они имели форму то полусферического зонтика, совершенно гладкого, с буро-красными полосками и обрамленного правильными фестонами, то они были в виде корзинки, а из нее красиво свешивались широкие листья и длинные красные веточки.

Приближалась ночь, нужно было в очередной раз подумать о ночлеге. Холодная вода действовала на человека возбуждающе. Опасности не было, и уже около четырех часов утра друзья отправились в путь. Совсем скоро рассвело, и Ихтиандр увидел справа от себя восточное побережье Огненной Земли. Берега были изрыты фьордами, далее виднелась степь и совсем вдалеке — горы.

«А вот и гора Сармиента. Все правильно», — подумал он.

Плыть, ориентируясь по побережью, было несложно, но впереди — открытый океан и больше четырех тысяч миль до острова Пасхи.

«Да, остров Пасхи. В инструкции написано, что его нужно обязательно найти, — вспомнил Ихтиандр. — Надо торопиться…»

И два друга понеслись в пучине океана. Человек отставал, если они плыли наперегонки. Но здесь, в южных полярных широтах, было не до игры. Дельфин все чаще произносил слова: «Прохладно» и «Куда плывем». Вскоре впереди по курсу показалась земля. Картина, открывавшаяся передним, соответствовала описанию мыса Горн. Сверив по карте и компасу координаты: 55°59′ южной широты и 67°16′ западной долготы, соответствовавшие мысу Горн, Ихтиандр решил немного отдохнуть.

После обеда друзья взяли курс на северо-запад. Юноша не решался уплывать сразу в открытый Тихий океан, далеко оторвавшись от берега. Поэтому, прикинув путь, он немного отклонился от направления, заданного по карте. Вода в океане стала теплее. Переночевав, они продолжили путь. Движению мешал сильный ветер и быстрое течение. С компасом что-то случилось, он показывал то одно направление, то другое. Берега не было видно. Исследование глубины ничего не дало — как и предполагалось, она была большой. Ихтиандр задумался:

— Плыть в прежнем направлении?! Но куда?!

К вечеру стало ясно, что он заблудился в просторах Тихого океана. Компас по-прежнему показывал разные направления, а течение все больше и больше усиливалось. Очень глубоко появились подводные скалы, а еще позже он увидел берег. Вид земли подействовал на человека как-то успокаивающе, хотя особой ясности не принес.

Было уже темно, и Ихтиандр устроился на ночлег вместе с дельфином. Утром юноша вновь попробовал сориентироваться. На этот раз компас работал исправно и проведенные несколько раз расчеты показали, что он… в Магеллановом проливе!

— Когда же я ошибся?! Сейчас?! А может, вчера? Неужели меня вместе с Лидингом за ночь унесло в пролив западным течением?!

Он еще и еще раз проверил показания прибора. Нет, они оставались прежними. В наушниках вдруг послышался голос Лидинга:

— Корабль, вижу корабль.

Юноша осмотрелся и заметил судно, которое потеряло управление и, попав на подводные рифы, начало тонуть. До него было около одной мили. Ихтиандр добавил скорость. Подплыв к месту, где затонул корабль, юноша увидел обломок бревна и уцепившегося за него раненого молодого человека. Ихтиандр указал дельфину на берег и в ответ услышал:

— Надо спасти человека.

— Хорошая мысль, — произнес юноша и похлопал друга по спине.

Так они и толкали бревно с этим матросом: дельфин в надводном положении, человек в подводном до самого берега Южной Америки. Ихтиандр не знал, что это: Чили? или Аргентина?

Незнакомец до такой степени обессилел, что у самого берега потерял сознание. Начиналось мелководье. Ихтиандр показался на поверхности воды и, не снимая очки, рассмотрел матроса. Это был человек его возраста или чуть старше, симпатичное лицо его было запоминающимся. Ихтиандр взял его на руки и вынес на землю, положив подальше от воды. Человек застонал. Ихтиандр постоял минутку и вернулся в воду. Подплыв к Лидингу, он задумался.

— Подожди, друг, — сказал он и, расстегнув сумку, достал из нее горсть золотых монет. — Деньги нужны людям… — и он снова поплыл к берегу.

Молодой человек стонал, не приходя в сознание. Ихтиандр наклонился и положил рядом с ним золото. В этот момент спасенный открыл глаза и их взгляды встретились. Юноша увидел, как зрачки незнакомца расширились от ужаса.

— Дьявол! — простонал он и снова лишился чувств.

Ихтиандр выпрямился. Чувство горечи, пережитое ранее, вновь охватило его… Ему уже не хотелось спасать других людей с затонувшего корабля, но, против своей воли, он все же поплыл к месту кораблекрушения. Поверхность пролива была безмолвной. Юноша погрузился в толщу воды — здесь было очень глубоко… Чувство голода заставило его отвлечься от грустных размышлений. Перекусив, Ихтиандр решил плыть по Магелланову проливу назад в Тихий океан. По его расчетам, они находились где-то на середине пролива. Ветер и сильное встречное течение заставили вспомнить наставление Сальватора. Подозвав дельфина, Ихтиандр уселся на него. Несколько часов плывя то на дельфине, то рядом, продвигался он вперед. Где-то далеко справа от них тянулась тонкая полоска земли. В сумерках они приблизились к берегу, здесь и ветер, и течение были небольшими. Ночь снова прошла спокойно, а утром Ихтиандр обнаружил, что под водой торчало множество рифов. По мере удаления от берега становилось глубже и подводные скалы не мешали движению, а вот для корабля такие места были гибельными. И действительно, скоро он увидел целое кладбище разбитых, потонувших кораблей. Подводная картина впечатляла. Тут покоилось много корпусов и остовов бывших судов, останки пароходов, которые лежали, стояли, висели на подводных рифах. Эти останки были разной давности. Ихтиандр не рисковал их осматривать: сильное течение и большая глубина мешали этому.

«Сколько людей здесь погибло», — подумал он и тут же вспомнил человека, спасенного им.

«Где он сейчас… ишь ты… дьявол! — юноша покачал головой. — Пожалуй, в очках я действительно похож на него…»

Неожиданно его мысли были прерваны голосом дельфина:

— Вижу корабль.

Ихтиандр всплыл на поверхность и на горизонте увидел темное пятно. Пароход быстро приближался. С палубы доносилась музыка, а потом вдруг раздалась стрельба. Дельфин и человек нырнули в глубину одновременно. К счастью, выстрелы не причинили им вреда. Юноша решил сделать небольшой отдых и успокоить дельфина, так как несмолкаемая трель его долго неслась в наушниках.

ГЛАВА 6

Только к вечеру следующего дня друзья преодолели Магелланов пролив. Стрелки компаса перестали показывать разные направления и установились на одном. Ночью юноша часто просыпался. Ему снились короткие беспокойные сны и только под утро он заснул наконец спокойно. Ему снился прекрасный образ любимой Гуттиэре, но этот сон оказался таким же коротким; как и предыдущие, так как его разбудил дельфин. Уже было семь часов утра. Проверив еще раз свое местонахождение, Ихтиандр поправил наушники и друзья отправились дальше. Компас работал четко. Заблудиться в водах океана он теперь уже не боялся.

«Как-то сложатся мои отношения с этими людьми…» — подумал он, представив встречу на острове.

Ихтиандр скучал по Сальватору, по их беседам. Он иного знал, так как любил читать. У доктора была очень большая библиотека. Ихтиандр был человек и, как бы его не манил океан, юноша не мог не вернуться к людям…

К обеду следующего дня, когда путешественники собрались немного отдохнуть, Лидинг вдруг почувствовал опасность. В наушниках прозвучало:

— Слышу акул, их много.

Юноша быстро достал ружье. Они проплыли уже большое расстояние, а пришлось столкнуться только с одной акулой. Приготовившись, Ихтиандр осмотрелся.

— Вот они! Одна, две, три… пять… девять… — считал он.

В наушниках звучала сплошная трель. Лидинг, как ощетинившаяся собачонка, закрывал своим телом человека. Сердце юноши бешено отстукивало ритм, но руки крепко держали ружье. После нескольких залпов три акулы пошли ко дну. Кровавый шлейф уменьшил видимость, но еще две хищницы были убиты. Остальные кружили рядом. Вынырнув на поверхность и забравшись на дельфина задом наперед, Ихтиандр скомандовал:

— Лидинг, вперед!

Дельфин, словно хорошая лошадь, тут же набрал скорость. Буквально в тридцати-сорока метрах за ними показались плавники трех акул. Прицелившись и не останавливая дельфина, Ихтиандр сделал три выстрела и только один из них попал в цель. Похлопав Лидинга, юноша соскользнул с него и с подводного положения выстрелил в преследователей. Еще две пошли ко дну. Девятой нигде не было видно. Чувство голода прошло надолго. Друзья стали быстро удаляться от места сражения. Ихтиандр теперь не снимал наушники, он больше надеялся на чувствительность дельфина. Лишь часа через два они остановились. Лидинг занялся своим промыслом, Ихтиандр — своим. Юноша спокойно охотился за рыбой, как вдруг он скорее почувствовал, чем увидел акулу. В этот же миг в наушниках раздался пронзительная трель дельфина. Времени не хватало, чтобы приготовить ружье. Оставалась надежда на кинжал. В следующий миг произошло то, что он смог понять уже потом. Кинжал был в руке, когда приближавшаяся со стремительной скоростью хищница была остановлена Лидингом. Не хватило какого-то мгновения, отделившего человека от неминуемой смерти. Могучее тело акулы было протаранено дельфином. Она как-то неуклюже перевернулась, но в следующий момент ринулась уже на Лидинга. На этот раз ее остановил кинжал, по самую рукоятку вошедший в брюхо. Следующего удара уже не нужно было делать, так как тело хищницы сразу обмякло и из него показался густой фонтан крови — акула пошла ко дну. К юноше подплыл Лидинг, в наушниках раздалось какое-то мурлыкание. Дельфин всем своим видом выражал признательность человеку.

— Спасибо тебе, друг мой, ты спас меня, — услышал юноша.

Трудно было что-то ответить на это признание. Ихтиандр дружески похлопал дельфина по спине и, тут же, поймав проплывавшую мимо большую рыбу, угостил ею Лидинга. Успокоившись совсем, они хорошо поели. Проблем с пищей не было, так как кругом ее было достаточно. Задача была только в том, чтобы вовремя остановиться и заняться этим приятным делом. На часах было шесть вечера, и оставшийся до ночи путь прошел спокойно.

Так дни летели за днями. Прошло тридцать семь суток этого путешествия, а океан оставался спокойным. Чего не хватало Ихтиандру, так это исследования морского дна. В некоторых местах дно было настолько далеко, что глубина была неизвестна, и не указывалась на карте. Юноша не испытывал при этом никакого страха, ему приходилось и раньше плавать над бездной.

…За все это время друзья не встретили ни одного судна.

«И хорошо», — думал Ихтиандр.

Он вспомнил стрельбу с корабля по ним. Лидинг долго и, конечно, справедливо что-то бормотал тогда. Чувствовалось, что дельфин сильно испугался.

На тридцать девятый день путешествия друзья должны были подплыть к острову Пасхи, но его не было видно. Проплыть мимо него и не заметить было невозможно. К вечеру небо стало затягиваться тучами. На поверхности океана появились волны, на гребнях которых показались белые барашки. Надвигался шторм. Юноше не приходилось встречаться с этой стихией в открытом океане, но он не боялся.

Буря уже разыгралась, когда Ихтиандр жабрами и кожей почувствовал приближение земли: вода стала неплотной и более соленой, колебания ее постепенно стали меньше. Где-то рядом чувствовалось дно, и юноша с облегчением подумал, что ориентировался правильно. Ночь прошла в тревожном сне. Проснувшись утром, Ихтиандр решил всплыть на поверхность океана — там творилось что-то невообразимое. Водные массы швыряли его из стороны в сторону, а вокруг стояла непроницаемая мгла…

Прошло около двух дней, прежде чем в толще воды появился свет и колебания воды мало-помалу стали успокаиваться.

Первым, что увидел юноша, было песчаное дно, которое находилось в пятнадцати метрах глубже него. А в метрах восьмидесяти слева человек увидел… подводный дворец. Он забыл про шторм, еду и чуть не забыл про Лидинга, который в этот момент оказался рядом. Дельфин тоже заметил подводное сооружение и с интересом рассматривал его. Они подплыли ближе. Красивое строение чем-то напоминало амфитеатр древних. Диаметр внутренней площади его был метров восемьдесят — сто. Рядом стояли большие серебристые емкости, соединенные трубами такого же цвета..

— Чудесно, прелестно… — звучало в наушниках.

С того времени, как человек стал понимать речь дельфина, он уже привык к тому, что мысли Лидинга мало чем отличались от его собственных. Дворец был действительно замечательным, это видел и понимал дельфин. Лидинг всплыл на поверхность, а Ихтиандр стал исследовать амфитеатр.

ГЛАВА 7

Юноша долго осматривал это сооружение. В голову пришла мысль об ушедших цивилизациях и Атлантиде… В самом центре площадки амфитеатра имелся небольшой круглый выступ, на котором была прикреплена пластина из незнакомого металла тридцать сантиметров в диаметре, с непонятной схемой в виде рифления. По краям пластины шел текст, написанный неизвестными Ихтиандру буквами. Юноша попытался приподнять эту пластину, и, как ни странно, она сразу поддалась, так как оказалась очень легкой. Он ни на минуту не сомневался, что эта плита имеет научное значение, и поэтому решил взять ее с собой. При этом Ихтиандр обратил внимание на необычное поведение дельфина.

Когда человек поднялся на поверхность, шторм уже прекратился, и океан был спокоен. Светило теплое солнце. На воздухе пластина оказалась тяжелее. Ихтиандр открыл сумку и положил ее туда. Осмотревшись, юноша с удивлением отметил, что глубина здесь была небольшой, а острова Пасхи не было видно. Проверив свои координаты при помощи компаса и карты, он решил, что остров все же где-то недалеко, а малая глубина — подтверждение этому предположению.

Человек, а за ним и дельфин еще раз нырнули для того, чтобы полюбоваться прекрасным дворцом.

Вдруг Ихтиандр услышал в наушниках уже привычную трель дельфина. Оглядевшись, он увидел невероятную картину. Справа от них на дно опускался какой-то предмет размером в диаметре двадцать-двадцать пять метров, похожий на большую таблетку. Друзья были уже на дне и поэтому четко видели, как этот объект приближался к круглому выступу. Он прекратил движение, не дойдя до него трех метров. Ихтиандр вдруг почувствовал, что его тянет к этому аппарату и против своей воли поплыл к нему. Через открывшуюся дверь он попал в корабль. Откуда-то сбоку вышел человек, за ним еще один, вернее, это была молодая женщина. Взглянув на нее, Ихтиандр вскрикнул:

— Гуттиэре! — и сделал движение вперед.

Но мужчина, вышедший первым, преградил ему дорогу.

— Стой, человек-амфибия! Это моя жена Эвелина! Ты обознался, — сказал он.

Видя, что Ихтиандр не проявляет враждебных действий, мужчина успокоился.

Юноша осмотрелся. Полукругом справа и слева от него располагались приборные доски с массой разноцветных кнопок и лампочек. По бокам имелись небольшие иллюминаторы, в одном из которых Ихтиандр увидел дельфина.

Оторопевший Ихтиандр понемногу стал приходить в себя. Он снова взглянул на женщину. Да, она была очень похожа на Гуттиэре, только вот… Что-то было в ее манере держаться, что сильно отличало Эвелину от его любимой…

— Человек-амфибия, ты зачем снял наш импульсатор?

— ?

— Импульсатор — это круглая пластинка с обозначениями. Верни ее нам.

— Пожалуйста. Я не знал, что это ваша вещь. Для меня все, что лежит на дне — ничье. А ваш импульсатор у дельфина в сумке, — говоря это, Ихтиандр почувствовал колющую боль в боках, и страдание отразилось на его лице.

— Что с тобой, человек-амфибия?

— Жабры сохнут… Трудно дышать…

— Попроси своего друга подплыть сюда, верни нам импульсатор, и мы вылечим тебя.

— Только я могу его понимать, а он меня, вернее, мою речь, не понимает.

— Ах да, это же двадцатый век… Ну все равно, я прошу вернуть нам прибор, — и мужчина показал на открывающуюся дверь.

Юноша сначала вышел, а потом поплыл. Какое-то странное ощущение овладело им: вокруг океан, но как будто какое-то невидимое препятствие удерживает огромную массу воды в дверном проеме… Он подплыл к Лидингу и, достав пластину, вставил ее на место. Аппарат сделал маневр и плавно приземлился. Ихтиандр, не задумываясь, вернулся в корабль.

Мужчина подошел к нему и протянул руку, представился:

— Элвин.

Юноша пожал ему руку и тоже назвал свое имя. Элвин улыбнулся и любезно пригласил гостя сесть. Ихтиандр непонимающе пожал плечами — вокруг не было ни стульев, ни дивана. Он еще больше удивился, когда увидел, что сам Элвин с невозмутимым видом сел на… воздух. Ихтиандру ничего не оставалось делать, как тоже сесть… и, к его величайшему удивлению, он почувствовал под собой удобную опору. Тут появилась Эвелина, и Элвин, видя, что гость не может прийти в себя, первым начал беседу.

— Как ты себя чувствуешь, Ихтиандр?

Как раз в этот момент снова появились колющие боли в боку.

— Неважно что-то, — ответил он.

— Эвелина, помоги, пожалуйста, нашему гостю.

Женщина подошла к Ихтиандру и сказала:

— Закрой глаза и сиди спокойно.

Это было сказано просто и уверенно — юноша подчинился. В течение десяти минут он испытывал массу необычных чувств: ощущение теплоты, легкости и покоя, исходивших изнутри его самого. Иногда он чувствовал нежное женское прикосновение. К концу лечения он сам открыл глаза. Внутри его бушевал простор; прекрасное чувство здоровья так и излучалось от него и — никаких болей. За время этого необычного путешествия он лишь короткие периоды времени плыл на поверхности океана — нарушенное в тюрьме дыхание через легкие давало о себе знать.

— Что со мной случилось?!! — в изумлении вскрикнул он. — Я чувствую себя совершенно здоровым!

— Таким и будешь всегда, — улыбнувшись, ответила Эвелина.

Боже, сколько мыслей возникло в душе юноши!

При виде этой прекрасной женщины он снова вспомнил о Гуттиэре. Трудно было описать то, что творилось у него внутри. Мало-помалу успокоившись, он спросил:

— Так значит, я теперь смогу жить на земле сколько угодно? И буду дышать воздухом?

— Да, человек-амфибия, извини, Ихтиандр, — ответила Эвелина.

— А почему же меня не мог вылечить доктор Сальватор?

— Врач, сумевший создать из человека амфибию, смог бы сделать то же, что и я, только позже и, самое главное, не таким способом. Вам, людям двадцатого века, не дано пока знать то, что можем мы.

— Как же вы это сделали и кто вы такие?

— Я просто включила часть твоих резервных сил, о которых в вашем веке почти ничего не знают. А мы… мы тоже люди, только из двадцать пятого века…

— Как! — изумленно воскликнул Ихтиандр.

Элвин строго посмотрел на жену.

— Мы не должны были это говорить тебе, Ихтиандр, — спокойно проговорил он. — Но раз уж так получилось… Да, мы действительно из будущего.

Ихтиандр был потрясен. Что там говорить, только-только появились сообщения, что человек начал создавать ракету, и вот тебе… из будущего… Ихтиандр недоверчиво смотрел на этих людей.

— Мы хорошо знаем историю развития человечества и понимаем, как тебе сейчас сложно все это понять. Путь, по которому решил идти доктор, оперировавший тебя, — заселить океан подобными тебе людьми — это неправильный путь. Ты хороший человек, это мы видим, но одинаковых людей не бывает, к тому же человек находится еще далеко не на совершенной стадии развития. Много войн и разрушений знала земля. С заселением людьми океана войны узнает и он… — Элвин сделал паузу.

В этот момент послышался стук. Все обернулись. В иллюминатор заглядывал Лидинг. Ихтиандр надел наушники.

— Что с тобой, друг мой? Ты долго будешь там? — послышалось из прибора.

Ихтиандр снял наушники и протянул их Элвину. Тот послушал, что говорит дельфин, и улыбнулся.

— Когда Лидинг возбужден, — сказал Ихтиандр, — я вообще ничего не различаю: или трель, или какое-то курлыканье… Жаль, что он язык человека не понимает.

— В этом мы поможем тебе. Я сейчас найду принципиальную схему прибора обратной связи. А насчет мурлыканья… Все дело в том, что дельфин говорит при помощи пяти этажей сложности. И если он использует первую часть пятого уровня, то ты ничего не понимаешь. В этом их секрет… Вы можете усваивать только четыре этажа: звук, слог, слово и фразу. Дельфин очень поможет человеку, когда вы научитесь сотрудничать с ним. Для этого мы открываем тебе одну из наших тайн, — говоря это, Элвин нажимал на клавиши какого-то прибора, а на экране возникали разноцветные схемы.

— Да, вот… — и он нажал на кнопку, расположенную сбоку.

Тут же появился широкий лист бумаги, на котором било что-то написано и начерчено. Он протянул схему Ихтиандру. Лист был из какого-то плотного материала.

— Эта бумага не боится воды, — сказал Элвин.

Вдруг на одном из приборов засветился экран и Элвин подошел к нему. Через минуту он вернулся и сказал:

— К сожалению, Ихтиандр, мы должны расстаться с тобой. Схема обратной связи останется у тебя, но ты забудешь нас… так надо… Мы хотим помочь тебе и… (тут он сделал паузу) и людям прошлого. Элвин указал на схему:

— Дальше вы все поймете и сделаете сами.

Он повернулся к Эвелине и что-то прошептал:

— Ну раз такое дело — надо перемещаться, — тихо ответила она.

Подойдя к Ихтиандру, Эвелина подала на прощание руку и сказала:

— Спасибо тебе за твой рассказ. Мы, люди будущего, не должны встречаться с вами, но мы счастливы… (она посмотрела на мужа, и тот утвердительно кивнул головой), что познакомились с тобой, Ихтиандр.

Элвин тоже подошел к нему и крепко пожал руку. Затем открылась дверь и Ихтиандр, выйдя из корабля, отплыл в сторону. Аппарат легко приподнялся и устремился вверх. Когда друзья поднялись на поверхность, то корабля уже не было видно. Юноша еще и еще раз вспоминал Эвелину, которая была так похожа на его любимую. Они пробыли на поверхности больше часа и Ихтиандр обратил внимание на то, что свежий воздух не вызывает боль в боках, напротив, юноша чувствовал себя чудесно. Потом он нырнул на дно, чтобы еще раз увидеть прекрасный дворец посланцев будущего. К удивлению, ни он, ни дельфин не могли его отыскать.

Солнце приближалось к закату, но, несмотря на это, Ихтиандр решил продолжать путь. Сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее путешественники поплыли вперед. Когда сумерки стали окутывать океан, справа по курсу показалась земля. Это был остров Пасхи.

ГЛАВА 8

Было уже темно, и Ихтиандр решил не подплывать к острову, а, переночевав в океане, утром выйти на землю. Мысли о людях из двадцать пятого века не давали ему покоя.

— Неужели мне это все пригрезилось?.. А схема прибора обратной связи?… — думая об этом, юноша заснул. Сон был очень крепким и спокойным.

Лидинг с трудом растолкал его утром. Проснувшись, Ихтиандр долго вспоминал про вчерашнюю встречу. Она казалась нереальной, а вот схема, …он в который раз убедился, была.

Друзья поплыли к земле. На дне у самого берега они обнаружили два затонувших, уже совсем развалившихся корабля. Ихтиандр не заметил на них ничего интересного и вскоре уже внимательно рассматривал ближнее побережье, которое было пустынно. Взяв из сумки ружье и кинжал, он вышел на берег. Солнце припекало. Несмотря на то, что вода была ему родной стихией, человек все же оставался человеком, и с радостью ощутил под ногами землю. Больше четырех тысяч миль осталось позади…

Юноша пошел сначала вдоль берега, а потом повернул вглубь острова. На его пути изредка встречались деревья. Над островом поднимался предобеденный зной. Вдруг юноша остановился, так как впереди заметил большую фигуру человека. Ихтиандр присел, чтобы не выдать своего присутствия. Казалось, что человек двигался в его сторону, но чем больше юноша всматривался, тем яснее становилось, что это каменная статуя. Ихтиандр подошел к близстоящему дереву, пытаясь укрыться от солнцепека. Через несколько мгновений шум в вышине заставил его насторожиться и тут же рядом что-то упало на землю. Он поднял неизвестный ему плод, покрутил его и отбросил в сторону.

Людей и животных вокруг не было. Поднявшись на возвышенность, Ихтиандр заметил внизу, в долине, еще несколько высоких скульптур. Справа от него лежал необычной формы плоский камень, больше похожий на плиту. Он заинтересовал юношу. Подойдя к нему ближе, Ихтиандр увидел непонятные знаки, выдолбленные в виде текста. Обозначения на камне что-то напоминали. Долго не раздумывая, он решил переписать их, понимая, что они имеют научное значение. Ихтиандр улыбнулся, вспомнив профессора.

Юноша вынул кинжал из ножен, перевел ружье со спины на грудь и начал старательно вырезать знаки на древке приклада.

Прошло достаточно времени с того момента, как он ступил на землю острова. Очень грело солнце, но Ихтиандр чувствовал себя замечательно. Пожалуй, это один из самых прекрасных моментов в жизни человека, когда он после длительной болезни начинает ощущать себя здоровым. Именно так чувствовал себя сейчас и Ихтиандр. Это вселяло в него надежду, что когда-нибудь он встретится с любимой девушкой…

Загадочная надпись была наконец скопирована. Он убрал кинжал в ножны, посмотрел еще раз на свою работу, и довольный, взялся за ружье, чтобы заправить его за спину.

В этот момент возле его уха что-то просвистело. В стволе дерева, стоявшего рядом, торчала дрожащая стрела. Ихтиандр быстро спрятался за толстый ствол. Из-за кустов, которые находились в пятидесяти метрах, показались две черные головы. Ничего не оставалось делать, как защищаться. Юноша взял ружье и, не целясь, выстрелил в кусты. Через несколько мгновений оттуда раздался душераздирающий крик. Ихтиандр решил, что он кого-то ранил и уже успел пожалеть о выстреле, но, выглянув из-за камня, увидел, что кусты горят, а два чернокожих человека во всю прыть улепетывают от них. Стало ясно, что дальнейшее пребывание на острове небезопасно. За несколько минут он добежал до берега и уже у воды услышал крики преследователей. Не оборачиваясь, Ихтиандр нырнул и, проплыв под водой метров двести, вынырнул, чтобы посмотреть, что делается на земле. Около десятка чернокожих людей стояло на берегу. Размахивая луками, они что-то кричали…

Остров Пасхи остался у него за спиной. Впереди была меньшая часть пути — что-то около трех с половиной тысяч миль.

Несколько дней без особых приключений плыли друзья в спокойных водах океана. Судя по расчетам, курс был правильным. К вечеру пятого дня Ихтиандр почувствовал, что вода становится теплее. Изменение температуры воды он определял безошибочно.

«Попал в какое-то теплое течение», — подумал он.

Между тем уже наступала ночь и нужно было остановиться на отдых. В последнее время Ихтиандр спал рядом с другом. Его чувствительность все же уступала возможностям дельфина. Он понимал это и поэтому не рисковал, тем более, что прекрасное самочувствие позволяло находиться на воздухе сколько угодно.

Среди ночи Ихтиандр проснулся — его разбудил Лидинг. Юноша с трудом открыл глаза — только что снился кошмарный сон. Времени было около двух часов ночи, только звезды сияли во тьме. Ихтиандр повернулся и вдруг заметил, что в толще воды, где-то на дне полыхает огонь. Он протер глаза — уж не снится ему это? Нет. Подводный огонь был не сном. В воздухе ощущалась какая-то копоть, но из-за ночного мрака ничего не было видно.

Лидинг тихо рассуждал на своем пятом уровне, а потом проговорил:

— Не понимаю, как в воде может гореть огонь? Правда, слышал об этом раньше, но никогда не видел…

«Разбудил меня, да еще и вопросы задает», — подумал Ихтиандр и с чувством досады нырнул в глубину.

— Куда ты, друг мой?! — раздался крик в наушниках, а через несколько мгновений Ихтиандр почувствовал, что дельфин догнал его и начал преграждать дальнейшее погружение.

В наушниках неслась сплошная трель. Юноша обнял и погладил дельфина. Это не подействовало — Лидинг по-прежнему мешал плыть. Тогда человек прекратил все свои попытки и остался на глубине.

«Ничего, — подумал он. — Минут через пятнадцать ты все равно всплывешь…»

И действительно, вскоре дельфин оставил его и устремился к поверхности. Сейчас пловцу никто не мешал, но каждый преодоленный метр давался нелегко. Температура воды постепенно повышалась, кислорода не хватало. Где-то на глубине ста метров юноша почувствовал, что не может плыть дальше. В этой кромешной тьме только загадочный огонь был ориентиром. Стало ясно, что глубина здесь может быть большой: и пятьсот, и тысяча метров… Но уж очень хотелось рассмотреть это необычное, во всяком случае для него, явление. Немного подумав, Ихтиандр решил не торопиться и осмотреть все, как следует, утром.

В наушниках неслась трель. Дельфин потерял человека из виду и не смог сразу его найти. Ихтиандр поплыл к поверхности, и с ликованием был встречен другом. Остаток ночи прошел спокойно. Утром юноша понял, почему ему не хватало кислорода в воде и откуда запах копоти. Они находились в самом центре участка океана, вода которого имела черный цвет. Куда только делась обычная прозрачность морской воды?! Стало ясно, что подводный пожар — это не ночной бред, а черная вода и сажа в воздухе — это следствие подводной трагедии.

«Но какой? Вот вопрос…» — подумал Ихтиандр. Он никогда не упускал возможности увидеть что-нибудь интересное для себя. Однако воздух был тяжелым и юноша, не рискнув снова нырять в бездну, решил покинуть это мрачное место. Проплыв с полмили в северо-западном направлении, он с тревогой отметил про себя, что цвет воды не изменяется, а в воздухе остается примесь сажи.

«И долго я буду плыть в этой воде? — подумал он. — Может, изменить курс?»

Вопросы оставались без ответов. Через некоторое время человек почувствовал, что вода становится прозрачней. Ихтиандр, зная свою скорость, определил, что полоса загрязненной воды шириной около трех миль тянулась далеко на север. Юноша решил вернуться и выяснить причину этого необычного явления.

— Ладно, потрачу на это день, — подумал он. — Зато будет что рассказать отцу и океанологу, как его?.. ах да — Арману Вильбуа.

С этими мыслями он поплыл назад. Дельфин сопровождал его, хотя всячески выражал недовольство таким поворотом дела. Проплыв пару миль, юноша остановился, а затем нырнул, решив исследовать дно. Чем глубже он погружался, тем хуже была видимость. Наконец, Ихтиандр встал на дно. Это было какое-то каменное плато, неровное, изрытое воронками, из которых поднималась сажа. Слева плато резко обрывалось. Глубину пропасти предположить было невозможно. Вода была очень теплой, и дышать становилось тяжело — чувствовался недостаток кислорода. Проплыв еще немного, Ихтиандр увидел интересную, но страшную картину — извержение подводного вулкана, которое, к счастью, уже заканчивалось. Вокруг кратера лежали огромные, еще не совсем остывшие камни. Видимость была плохой, но догоравшая лава давала представление о случившемся. Юноша вспомнил ночной подводный огонь. Оказывается, он находился над одним из действующих вулканов…

Ихтиандр поднялся на поверхность океана. Лидинг был тут как тут. Он все это время что-то недовольно бормотал. Эта прогулка над подводным хребтом ему не нравилась… Остаток дня прошел быстро. Друзья еще некоторое время продолжали путь. Стемнело. Устроившись рядом с дельфином, Ихтиандр долго не мог уснуть. Он думал о том, что увидел сегодня днем.

«Выходит, это не дно океана, а вершина какого-то хребта, на котором есть действующие вулканы. Хотелось бы знать, что скажет океанолог по этому поводу?» — подумал он, засыпая.

ГЛАВА 9

Проснувшись утром, Ихтиандр проверил свои координаты. После этого он отметил на карте расположение подводного хребта, и друзья поплыли дальше. Хороший сон и утренняя свежесть добавили сил. Человек и дельфин, резвясь, преодолевали милю за милей. К обеду Лидинг стал подавать тревожные звуки. Ихтиандр достал ружье и приготовил его к стрельбе, хотя ничего подозрительного вокруг не заметил. Обняв и погладив дельфина, он на некоторое время успокоил его. Но вскоре Лидинг вновь проявил признаки беспокойства, прижимаясь при этом к человеку.

«Это не акулы, — подумал он. — Что-то посерьезнее».

Юноша вспомнил, как мужественно вел себя друг-дельфин в бою с девятью акулами. Все это время человек внимательно осматривался. Постепенно трель перешла в разговор:

— Впереди идет бой с касатками, — послышалось в наушниках, а дальше снова что-то нечленораздельное…

— Бой касаток с кем? — хотел спросить человек, но тут же с сожалением подумал: «Как жаль, что нет прибора с обратной связью». И он на какое-то мгновение вспомнил образ женщины из будущего.

Как все же она была похожа на Гуттиэре!.. Но эти мысли лишь на один миг промелькнули в его памяти.

Пронзительная трель моментально вернула к действительности. Но, несмотря на беспокойное поведение друга, Ихтиандр по-прежнему ничего не видел и не чувствовал. Дельфин воспринимал звуки, слышимые пока только им. От нетерпения Ихтиандр случайно нажал на спусковой крючок — красный луч мгновенно ушел вперед и скрылся в толще океана, а на индикаторе световых зарядов появился нуль. По спине человека пробежал холодок, но тут он вспомнил, что в сумке есть два запасных диска. Достав один из них, Ихтиандр попробовал пристегнуть его к ружью, но диск никак не вставал на место… Внезапно недалеко от себя юноша увидел большой, треугольный синий плавник. Касатка была прямо по курсу. Через пару мгновений Ихтиандр, все это время наблюдавший за приближающимся плавником, почувствовал, что ружье наконец заряжено. Юноша быстро прицелился и нажал на спусковой крючок. В пятнадцати метрах от него огромная касатка, как-то вдруг застыла в своем движении и медленно пошла ко дну, оставляя за собой густой след крови. Дельфин, как маленькая собачонка, все это время находился за спиной человека. Увидев, что враг повержен и падает на дно, стал что-то мурлыкать. Ихтиандр знал, что если большая часть акул не являются соперниками для дельфина-афалины, то касатка — это страшный враг. Однако признательность Лидинг выражал не долго… По поведению дельфина человек понял, что сражение только начинается.

Слева от себя друзья увидели ужасную картину: около десятка касаток атаковали двух больших китов. Вот мощный хвост одного из них поднялся над водой и шлепнул по оказавшейся под ним касатке…

«Не хотел бы я оказаться на ее месте…» — подумал Ихтиандр.

Чувствовалось, что киты защищаются умело и касатки останутся ни с чем. Нужно было как можно быстрее уплывать от места сражения: остервеневшие хищницы могут напасть на их след.

Друзья быстро плыли в толще океана, периодически осматриваясь. Дно было где-то там… в глубине. На карте эти места не имели цифрового обозначения. Только голубовато-бирюзовая масса воды… Встречались большие косяки рыбы. Лидинг старался ие пропускать такие моменты, как впрочем, и сам Ихтиандр. Но сейчас было не до обеда, хотя где-то в желудке появилось ноющее чувство.

Уплыв от места схватки миль десять, человек немного успокоился. Все это время ружье было наготове. Дельфин очень испугался касаток, он чаще, чем обычно, осматривался вокруг и держался поближе к Ихтиандру. Оторвавшись от хищниц, друзья продолжали путешествие. Зная свою скорость и время, проведенное в пути, Ихтиандр рассчитывал расстояние, которое они преодолевали. Так, за день они проплывали около ста миль — в какие-то дни больше, в какие-то меньше…

Наступила очередная ночь. Океан был спокоен. За шесть дней, прошедших с отплытия от острова Пасхи, накопилось много нового и интересного. Ихтиандр долго не мог заснуть…

Луч мощного прожектора внезапно осветил океан. Яркий свет мешал рассмотреть его источник. Только через несколько мгновений Ихтиандр увидел недалеко от себя плывущий на всех парусах красавец-корабль. Хотя океан был спокоен и ветра почти не было, корабль скользил по поверхности очень быстро. Он догонял Ихтиандра и двигался в ту же сторону, что и путешественники. Легкость, с которой неслось по волнам судно, подчеркивала его совершенство. Свет прожектора скользил по тихой глади океана, тая в черной мгле. Он проплывал справа, в ста метрах от них, и с палубы корабля слышалась музыка. В окнах некоторых кают горел свет. Ихтиандр попытался рассмотреть флаг корабля, но из-за недостаточного освещения не смог этого сделать. Название на борту корабля он также не смог прочитать, несмотря на то, что сам корпус судна был как бы прозрачным и весь сиял мягким светом. Было такое ощущение, что корабль не имеет веса, что он не плывет, а скользит… и даже летит по волнам. Гребного винта, по всей видимости, не было и это обстоятельство подвело юношу к мысли: «А не воспользоваться ли этим кораблем?.. Если он плывет в ту же сторону, что и я, то такой случай упускать нельзя».

Решив так, Ихтиандр в следующий момент увидел, что корабль неожиданно как-то очень спокойно и быстро остановился. Через несколько секунд он заметил на палубе фигуры двух человек. Люди были какими-то прозрачными. Может быть, этот таинственный свет давал такой эффект?.. Но фигуры загадочных людей двигались и что-то делали на палубе. Затем одни из матросов полез на центральную мачту, которая была колоссальной высоты. Ихтиандр с большим интересом наблюдал за этим человеком. Работа была трудной. Что он там делал?!. Из-за плохого освещения моряк пользовался фонарем. Минут через десять он начал спускаться на палубу. Ихтиандр не мог точно утверждать: слышал он разговор или нет — какие-то обрывки фраз на непонятном языке… Музыка все это время продолжала тихо играть. И количество светящихся окон в каютах увеличилось. Затем на палубе показалось около десятка людей, видимо, матросов, так как ими большая часть парусов была убрана. Еще через несколько мгновений раздался негромкий выстрел, и в черном небе над океаном расцвел великолепнейшей красоты фейерверк. Тут же на палубе появилась масса народа. Фигуры этих людей были более реальными, хотя элементы призрачности исчезли не совсем. Ихтиандр некоторое время не подплывал ближе, чтобы случайно не выдать свое присутствие.

Между тем на корабле музыка стала звучать громче и начался бал. Более замечательного зрелища трудно было себе представить. Букеты фейерверка расцветали в ночном небе над кораблем каждую минуту. И каждый миг Ихтиандр с трепетом ждал, что это фантастическое зрелище превратится в грандиозный факел, так как искры сыпались на судно в бесчисленном количестве. Но так или иначе, фейерверк был прекращен внезапно, а на палубе по-прежнему продолжали кружиться танцующие пары.

Ихтиандр оставил дельфина на месте, помня о выстрелах в Магеллановом проливе, а сам решил приблизиться к кораблю. Корпус судна был изготовлен из материала, не похожего на металл или дерево. Его полупрозрачность указывала на какое-то особенное происхождение. Гребного винта действительно не было. Левая сторона корпуса корабля, там, где обычно имеется его название, плохо освещалась, и Ихтиандр, обогнув корабль сзади, оказался справа — в более освещенном месте. На борту по-прежнему шумел праздник. Юноша старался не выдать своего присутствия. Ему было ясно, как солнечный день, что человек за бортом будет воспринят этими людьми как утопленник, или какой-нибудь водяной из сказок. Ихтиандр помнил слова: «Дьявол, дьявол!» в заливе Ла-Плата… Рассуждая об этом, он между тем подплыл к носовой части, пытаясь снова прочитать название. Но это оказалось сделать сложно из-за того, что борт был высокий, а смотреть пришлось снизу вверх. Вдруг над самой головой юноша услышал разговор. Шум бала, музыка и негромкий тембр голосов вначале не давали ясного представления о предмете беседы и о самих говоривших.

Вскоре музыка на корабле замолчала и в этот момент послышался приятный женский голос:

— Понимаешь, все дело в том, что я очень люблю его…

Другой, более низкий, голос спросил:

— Как же все это получилось?..

Ихтиандру очень хотелось посмотреть на говоривших. Отплывая от борта, он невольно продолжал слушать их беседу.

— …он человек необычной судьбы…

Юноша уже увидел название корабля: «Holland», и оно отпечаталось в его зрительной памяти, когда он услышал невероятное:

— …Ихтиандр не может жить на земле, и в этом его, и моя трагедия…

— Гуттиэре! — вскрикнул он, и это имя пронеслось по волнам его памяти..

Он проснулся…

Над горизонтом поднималось солнце — вестник наступающего дня. Любезный друг Лидинг терся головой о его плечо. Юноша машинально погладил дельфина. Закрыв глаза, Ихтиандр увидел надпись на приснившемся корабле «Holland».

— Что же означает это слово?.. Да, впереди еще крючок…

Он открыл глаза и увидел летящего альбатроса.

— Летучий голландец?! Мне снился летучий голландец, — изумленно думал он. — И Гуттиэре…

ГЛАВА 10

После этой ночи прошло две недели. Лишь однажды друзья столкнулись с акулой, которую пришлось подстрелить. Великий Тихий океан безмолвствовал. После шторма, который застал путешественников недалеко от острова Пасхи, лишь небольшие волны покрывали поверхность океана. Еще через неделю Ихтиандр почувствовал по хорошо знакомым признакам, что дно с каждым часом все ближе и ближе к поверхности океана. Фукусы и ламинарии тоже указывали на это. До острова оставалось два-три дня пути. Проверив свои координаты, он убедился, что не ошибается. Чем ближе подплывал он к земле, тем все больше она занимала его мысли. Как-то встретят те люди — друзья доктора Сальватора…

От задумчивости отвлек Лидинг, подплывший с рыбой в зубах. В наушниках послышалось:

— Кушай, друг мой, и не грусти.

Он улыбнулся и обнял дельфина. За время, прошедшее в пути, Ихтиандр привык к общению через прибор. Дельфин иногда рассуждал так, что человеку не сразу были понятны высказанные им мысли.

— А если подключить сюда этот пятый уровень?!. Ихтиандр сел на дельфина верхом. Лидингу это очень нравилось и он с удовольствием помчался по волнам. Человеку оставалось только покрепче держаться. Вдруг до его слуха донесся какой-то раскат: не то грома, не то выстрела.

— Гроза? — подумал он и осмотрел небосклон. Только редкие, легкие облака то тут, то там закрывали синеву. Юноша окинул взглядом просторы океана, дельфин был спокоен.

— Значит, в воде все в порядке, — подумал он, и тут лее справа по курсу увидел возникшее белое облачко.

Через несколько мгновений он услышал слабый гул, который поначалу принял за гром. Присмотревшись, он заметил парусное судно.

— Это стреляет орудие, — понял он и, надев наушники, чтобы иметь связь с дельфином, стал наблюдать за кораблем. Вскоре стало ясно, что кораблей два, и один из них догоняет другой. Почему-то вспомнился Зурита…

Ихтиандр решил изменить курс так, чтобы корабли остались далеко слева. Через тридцать минут он уже четко видел оба судна. То, которое догоняло, было меньше, но на нем имелись пушки и паруса. Без особого напряжения юноша увидел, что на большом корабле много людей.

— Пассажирский пароход, — решил Ихтиандр. Пароход к этому времени уже останавливался. Его команда поняла бесполезность и опасность дальнейшего бегства. На паруснике прекратили стрельбу и довольные пираты, а черный флаг красноречиво указывал на это, подняв руки вверх, что-то радостно кричали. Затем парусник приблизился к пароходу и вооруженные бандиты перебрались на пассажирское судно. Ихтиандр внимательно наблюдал за происходящим. Он даже подплыл ближе, особенно не беспокоясь за свою безопасность. Людям на кораблях было не до того, что творится сейчас в водах океана. Дельфин побаивался приближаться к суднам, поэтому остался на значительном удалении от них.

Между тем пираты действовали быстро и жестоко — с палубы парохода раздалось два выстрела, затем крики женщин… Они закрыли в трюм всю команду парохода и пассажиров — мужчин, двое из которых хотели оказать сопротивление и поплатились за это жизнью. Затем начался обыкновенный грабеж. Пять пиратов, вооруженных до зубов, остались на палубе, а остальные начали шнырять по каютам. Когда все ценные вещи были перенесены на парусник, бандиты принялись снимать золотые украшения с женщин, толпившихся на палубе.

Уже темнело, на поверхности океана появились волны, на гребнях которых то там, то здесь забелели барашки.

— Неужели шторм? — забеспокоился Ихтиандр и в этот же момент увидел, как одна из женщин с криком летит в воду.

Два пирата подбежали к борту и Ихтиандр, который к этому времени уже находился совсем недалеко от корабля, услышал крепкое ругательство на испанском языке…

— Да черт с ней, пусть тонет, пустое с ней возиться, — сказал другой, и они занялись своим делом дальше.

Ихтиандр наблюдал за женщиной. Она умела плавать, но намокшая одежда тянула ко дну.

«Она долго так не продержится, — подумал он. — Надо помочь ей и этим людям с парохода. Но как это сделать?..»

Первым его желанием, когда он увидел корабли, было уплыть подальше, но такой поворот событий, требовал оказания помощи этим несчастным людям.

Ихтиандр забросил ружье за спину, снял очки, пристегнул их к поясу, на котором висел кинжал, и решительно поплыл к девушке. К этому времени пираты согнали всех женщин и детей в одну из кают парохода и закрыли там. На палубе осталось только двое из бандитов, а остальные, перешли на парусник и вскоре послышались веселые пьяные крики.

Стемнело, но еще можно было рассмотреть лицо человека на расстоянии семи-десяти метров. Женщина держалась молодцом, а ведь прошло уже больше часа, как она прыгнула за борт. Один из пиратов наклонился через палубное заграждение и развязно сказал:

— Ну, что, накупалась, красотка? Иди сюда, позабавимся!

Женщина молчала.

Не дождавшись ответа, пират сбросил с палубы веревочную лестницу:

— Начнешь тонуть, сама попросишься к нам… — и по палубе разнесся раскатистый смех.

В этот момент появился Ихтиандр — его добрая улыбка и красивое лицо сделали свое дело. Женщина, а вернее, это была прелестная девушка (Ихтиандр успел издали рассмотреть ее лицо), только вскинула брови и широко открыла глаза — то ли от изумления, то ли от испуга. Ихтиандр приложил палец к губам и она, быстро-быстро заморгав глазами, все же не закричала.

После некоторого замешательства только тихо проговорила:

— Господи, а вы как здесь?..

— Я вам все расскажу, только не сейчас, — шепотом ответил он.

В это время на палубе послышался шум — к двум дежурным пиратам приближались трое пьяных друзей. Они минут двадцать болтали разные непристойности, а затем один из подошедших произнес:

— К черту все эти караулы, пошли пить!

Часовых недолго пришлось упрашивать, но прежде, чем они ушли, один все же взглянул за борт, но было уже так темно, что он никого не заметил.

— Утопла видать, а зря, — проговорил он и разбойники отправились на парусник.

Можно было быть уверенным, что до утра пират не появятся больше на пароходе.

Ихтиандр попросил девушку, чтобы она немного подождала.

— Хорошо, только не долго, — прошептала она.

Юноша кивнул и поплыл на трель Лидинга, который был уже где-то недалеко. Оказавшись рядом с дельфином, он погладил его, и позвал с собой. Уже было совсем темно, и Лидинг направился за другом.

Девушка из последних сил держалась за лестницу. Она уже хотела подниматься по ней, но, увидев Ихтиандра, остановилась.

— На палубах тихо? — спросил он.

— Да.

— Вы знаете, где закрыты люди?

— Да.

— Ведите.

Девушка попыталась подняться по лестнице, но так обессилела, что с трудом могла двигаться.

Тогда Ихтиандр подозвал Лидинга и предложил девушке опереться на него. Не понимая, о чем идет речь, девушка неожиданно для себя очутилась на твердой опоре. Ихтиандр быстро забрался по лестнице и подал ей руку. Она протянула свою и с его помощью оказалась на палубе. К этому времени лишь редкие пьяные голоса доносились с парусника. Девушка и Ихтиандр осторожно прошли в трюм.

— Где находится команда?

— Не знаю, наверное, здесь, — и она указала на дверь с массивным замком.

Несмотря на страшную усталость, девушка с нескрываемым интересом смотрела на своего спасителя. Воинственный внешний вид (ружье за спиной и кинжал на поясе) никак не соответствовал мягкому выражению его лица. Не найдя ключа, Ихтиандр воспользовался вместо него острием клинка. Наконец замок был снят. Команда и пассажиры — мужчины с удивлением выходили из своего заточения. Капитан парохода с чувством пожал руку Ихтиандру, одновременно с любопытством рассматривая его. Он не стал тратить время на выяснение обстоятельств появления на корабле этого необычно одетого человека. Тут же была отдана команда к захвату пиратов, которые к этому времени уже спали глубоким сном. Кое-где на полу еще сохранились лужи от разлитого виски, пустые бочонки валялись тут же. Люди капитана захватили с собой веревки и все пираты были связаны. Паруса сняли, и пиратская шхуна была взята на буксир. Ихтиандр, увидев, что все прошло благополучно, воспользовался этой суматохой и уже спускался к воде по веревочной лестнице. В этот момент с палубы его окликнула спасенная им девушка:

— Юноша! Как вас зовут?!

— Ихтиандр, — и он тихо погрузился в воду.

— Ихтиандр… — задумчиво повторила она.

ГЛАВА 11

Ночь в океане прошла спокойно. Проснувшись утром, Ихтиандр увидел в четверти мили от себя корабли. Похоже, что команда парохода проснулась раньше его, так как корабль делал уже маневры, выруливая на нужный курс. Единственное, о чем жалел Ихтиандр — это то, что не выяснил, куда направляется судно. По расчетам, они находились совсем недалеко от архипелага Туамото.

— Возможно, этот пароход плывет или в Новую Зеландию, или на острова Фиджи. В любом случае я, пожалуй, воспользуюсь им. Услуга за услугу, — подумал Ихтиандр.

Несмотря на оказанную помощь этим людям, он не планировал дальнейшее свое путешествие на корабле. Но тут он вспомнил про спортивный костюм, который все это время находился в сумке.

— А может?.. Нет! — оборвал он свои мысли. Пароход тем временем постепенно стал набирать скорость, хотя находившаяся на буксире пиратская шхуна несколько тормозила движение. Видя такой поворот событий, Ихтиандр поторопился догнать корабль и прицепился к нему крепким ремнем, имевшимся в сумке. Так путешествовать было удобно. Этим ремнем он иногда пользовался в своем родном заливе Ла-Плата… Он про-верил направление движения — как ни странно, их курс полностью совпадал. Лидинг не приближался к кораблю, и летел по волнам сзади, метрах в двухстах от него…

К обеду следующего дня Ихтиандр почувствовал, что глубина заметно уменьшилась и, возможно, скоро появится земля. Он сильно устал, так как ночью не спал, следуя за судном. Ночное небо было звездным и человек свободно ориентировался по нему. Юноша понял, что корабль отклонился от курса, нужного ему, и теперь придется продолжать путешествие самостоятельно. Отцепившись, Ихтиандр изменил курс на северное направление. Он с сожалением взглянул на пароход и заметил женскую фигуру, махавшую белым платком. Ихтиандр был изумлен:

— Но как она догадалась, что я здесь?!

В это время подплыл Лидинг.

— Да, конечно, — подумал он. — Одиноко плывущий за кораблем дельфин выдал мое присутствие…

Ихтиандр поднялся над уровнем океана и помахал рукой. Что тут началось на палубе парохода! Через минуту все люди собрались у борта корабля и приветствовали человека, спасшего их. Расстояние между ними постепенно увеличивалось — оно было уже около полумили, когда раздался грохот выстрелов. Ихтиандр вздрогнул и немедленно посмотрел в сторону парохода. К своему удивлению и одновременно негодованию, он вновь увидел пиратский корабль под белым парусом, с которого шла прицельная стрельба по пассажирскому судну. Видимо, бандиты смогли освободиться. Расстояние было слишком большим, чтобы можно было чем-то помочь людям с парохода.

— Да и находись я близко возле них, чем я… — тут он нащупал приклад ружья.

Почему-то вспомнились пылающие ветви кустарника на острове Пасхи. Юноша достал ружье и, прицелившись, нажал на курок. В следующую секунду произошло то, чего он с надеждой ожидал — один из парусов запылал, но, несмотря на это, пираты по-прежнему продолжали обстреливать пароход. Юноша послал второй луч. После этого стрельба по пароходу прекратилась, и Ихтиандр увидел, как шхуна стала понемногу оседать — она тонула. Теперь он почувствовал жалость к этим несчастным с пиратского корабля, но тут же вспомнил, что у шхуны имелось две шлюпки. Пираты были опытными моряками… Постепенно парусник исчез из виду, а пароход уходил все дальше и дальше.

«Счастливого вам пути», — подумал он и решил остановиться на отдых.

Дельфин, следовавший за человеком весь день и последовавшую за ним ночь, тоже устал. Ихтиандр надел наушники и быстро заснул. Сколько они проспали? — Трудно было сказать. Очевидно, наступило утро следующего дня. Очень хотелось есть и, плотно позавтракав, Ихтиандр занялся обследованием морского дна. Оно было на глубине двадцать пять — тридцать метров. Пышный подводный мир очень сильно отличался от того, что встречался у острова Пасхи. Часа через два глубина стала еще меньше. Появились целые колонии мадрепоровых кораллов, которым обязаны своим происхождением коралловые острова.

«Ну вот, приплыл, — подумал человек. — Скоро появятся острова и где-то впереди мой…»

Ихтиандр не удержался от соблазна, увидев огромное количество устриц, вскрыл несколько раковин этих вкуснейших моллюсков.

Всплывая на поверхность океана, юноша услышал в наушниках резкую трель Лидинга. Он быстро огляделся и только в последний миг заметил большую тень сбоку от себя. Сильный удар в затылок… черные круги… и потеря памяти… Очнулся Ихтиандр на дне от того, что кто-то его толкает. В следующее мгновение вспомнилось все, что с ним случилось. Ихтиандр приподнялся и осторожно начал всплывать. У самой поверхности он внимательно осмотрелся. Столько времени один в океане, и надо же такому было случиться теперь, когда уже почти доплыл.

— Тень была не очень большая… Лодка!.. Откуда здесь лодка? Пираты?! — юноша подозвал Лидинга и взобрался на него, поглаживая спину. Почти у самого горизонта он увидел небольшой остров, а в полумиле от него были видны две темные точки.

— Лодки! Это точно они.

Пираты получили свое, и они больше не занимали мысли юноши. Начинались острова архипелага Туамото. Как и предсказывал Сальватор, остров с флюгером пришлось искать долго. Больше месяца бороздили друзья воды океана. И вот однажды уже под вечер, остров с флюгером в виде большой рыбы был найден. Начиналась новая жизнь.

ГЛАВА 12

Теплым, августовским вечером Ихтиандр, наконец, увидел остров с высокой мачтой, на которой то в одну, то в другую стороны поворачивался большой флюгер в виде серебристой рыбы. Флюгер находился в той части острова, которая имела обрывистый берег.

За последние полтора месяца дельфину и человеку пришлось увидеть достаточное количество островов разной величины. Одни из них были видны от края и до края, другие, в поисках мачты с флюгером, приходилось осматривать днями. Этот остров оказался одним из таких, и на его осмотр ушел день. Серебристый флюгер в виде большого тунца крепился на высокой мачте. На некотором удалении от нее стоял большой каменный дом, а рядом с ним располагалось еще два, но меньших размеров, в окружении пальм. Поселок разместился в ложбинке так, что при беглом осмотре острова его можно было сразу не заметить…

Юноша долго изучал это место на земле, куда стремился почти четыре месяца.

Людей не было видно, и Ихтиандр решил понаблюдать за поселением из воды. Он облюбовал место на берегу, где без лишних трудностей можно было выйти на землю. Было пять часов вечера.

— Наверное, сейчас ужинают, — решил Ихтиандр. В томительном ожидании прошло часа два, прежде чем он, наконец, увидел человека. Это была молодая женщина-негритянка. Она вышла из большого дома и направилась к воде. Лидинг занимался своим промыслом в стороне, а волны на поверхности океана помогли человеку остаться незамеченным. Человек внимательно следил за островитянкой. Много раз думал он о том, как встретят его люди с острова.

«Вот и пришла, наконец, эта минута», — подумал Ихтиандр и, подплыв поближе к берегу, начал выходить из океана.

Негритянка тем временем достала какой-то прибор, привязанный за шнур, что-то внимательно посмотрела и бросила его опять в океан. В этот момент она и увидела Ихтиандра. Замерев на мгновение, женщина издала громкий вопль и, подхватив юбку, помчалась к дому. Ихтиандр сразу понял свою ошибку и, повернув назад, нырнул в океан, чтобы издалека понаблюдать за дальнейшими событиями. После случившегося Ихтиандр вдруг засомневался, тот ли это остров, куда он так стремился…

Юноша очень обрадовался, услышав в наушниках просьбу дельфина немного погулять. Лидинг нашел недалеко от этого острова компанию своих сородичей и очень любил порезвиться среди них. Ихтиандр проводил его взглядом и тут же увидел шесть человек, выведших из большого дома и быстро направившихся к берегу. Среди этих людей было четверо мужчин, один из которых держал в руках карабин. Вид оружия насторожил Ихтиандра. Он пощупал ружье, которое, на всякий случай, оставил при себе перед тем, как отпустить дельфина.

Впереди шла негритянка и показывала на то место в океане, где она увидела чудовище. Заметив дельфина, который еще был виден среди волн, она указала на него. Крупное тело Лидинга то взлетало над волнами, то исчезало в них. Люди, постояв немного, вернулись в дом.

Юноша задумался, что же делать дальше… Так бывает в жизни — преодолев массу трудностей, ты встречаешь одно небольшое препятствие, которое, порой, перечеркивает весь пройденный путь… Ихтиандр снова, в который раз вспомнил возгласы «Дьявол»! при своем появлении из воды.

— Если даже они и знают про меня из писем доктора Сальватора, то это еще не значит, что им известно о моем прибытии… Ведь отец об этом не говорил… А вдруг это другие люди?.. — в который раз он с сомнением посмотрел на серебристый флюгер.

До самого позднего вечера он так ничего и не придумал. На всякий случай Ихтиандр отплыл подальше от берега, так как должен был вернуться Лидинг. И действительно, вскоре появился довольный дельфин, он радостно потерся о человека. Наушники были наполнены мягкой трелью. Подходила ночь, и в домах зажглись огоньки. Ихтиандр долго наблюдал за светящимися окнами. Наконец, свет в последнем из них потух и над океаном опустилась ночь.

Сон был тревожным: снился большой город, жара и белый костюм, который почему-то ему не отдавал Кристо. Он уже почти отобрал костюм… Ихтиандр тянул, тянул, тянул его на себя и… проснулся.

Над океаном зарождался новый день, но солнце еще не взошло.

«К чему мне это снилось», — подумал он и тут же вспомнил о спортивном костюме…

Устроившись на берегу в укромном месте, юноша немного просох и оделся. Ихтиандр решил идти к людям. Интуиция подсказывала ему, что он у друзей.

— Вряд ли найдутся здесь другие жители, — подумал он. — Хотя… Остров большой…

Рассуждая так, он убрал ружье в сумку, по кинжал решил оставить, прикрыв его.

— Ну вот, теперь я не дьявол. Но объясняться придется.

И тут юноша вдруг услышал разговор, который с каждой секундой приближался, а затем послышался звонкий девичий смех. Растерявшийся Ихтиандр забыл и про сумку, и про то, что сам собирался идти к людям. Недолго думая, он нырнул в воду в чем был. Обрывистый берег помог ему скрыться. Волны помогали остаться незамеченным и, вынырнув, он увидел вчерашнюю негритянку и белую девушку. Первая внимательно осмотрела океан. После небольшой паузы подруги разделись, и их прекрасные, полностью обнаженные фигуры скрылись в воде. Некоторое время Ихтиандр не мог прийти в себя от ощущений, которые получил он, созерцая прекрасные девичьи фигуры. Потом, наконец, опомнившись, он погрузился на глубину и отплыл еще дальше в сторону. Минут пятнадцать продолжалось это купание. Затем светловолосая девушка направилась к берегу. Выйдя на песок, она накинула легкое платье и, повернувшись в сторону океана, не закричала, а скорее завизжала:

— Диана!!

Ихтиандр вздрогнул от этого душераздирающего крика и, взглянув в сторону негритянки, увидел совсем недалеко от нее плавник акулы. Лидинг был в стороне, по уже мчался наперерез хищнице. Только теперь юноша вспомнил о том, что сумка с ружьем осталась на берегу. Мгновенно сориентировавшись, он, как и дельфин, стремительно поплыл навстречу акуле. Диана была неплохой пловчихой, но в скорости она уступала догоняющей ее хищнице. И снова Лидинг повторил свой таран в тот момент, когда акуле до девушки оставалось метра три-четыре — хищница неуклюже перевернулась от удара и несколько мгновений не могла прийти в себя. Спортивный костюм мешал, сковывал движения, но юноша все же успел к тому моменту, когда пришедшая в себя акула хотела напасть на дельфина. Удар кинжалом пришелся прямо в сердце, и его оказалось достаточно. Быстро осмотревшись, Ихтиандр больше не обнаружил акул и, всплыв на поверхность, увидел убегавших девушек.

— Ну, сейчас я точно дьявол! — с горечью подумал он. — Надо идти к поселку. Не плавать же мне вокруг острова еще месяц.

Ихтиандр вышел из воды. С костюма потоками бежала вода.

— …Придется подождать…

Он сел на камень и, задумавшись, не услышал шагов приближающихся людей.

— Ихтиандр!! — от неожиданности юноша вздрогнул.

«Мое имя может быть известно только океанологу, да еще той девушке с парохода», — подумал он; оглянувшись, он увидел на берегу шесть человек: четырех мужчин и двух девушек (тех, что купались). На этот раз в руках пожилого мужчины не было ружья. С минуту они смотрели друг на друга, затем пожилой сказал на испанском языке:

— Я — Арман Вильбуа, и ты должен знать меня…

Юноша облегченно вздохнул: он был дома. Можно было понять стоявших на берегу людей и смотревших на него с нескрываемым любопытством. Только взгляд Армана Вильбуа был более спокойным и приветливым.

Вильбуа представил своих спутников:

— Мой научный ассистент Винсент, двоюродный брат Поль, моя дочь Розали, наш управляющий Давид, его дочь и твоя старая знакомая (при этих словах Вильбуа улыбнулся) Диана. Диана, поблагодари Ихтиандра за свое спасение.

Красивая негритянка подошла к нему и неуверенно поцеловала в щеку. Заметив смущение, в котором оказался гость, Вильбуа решил изменить тему разговора.

— Ты снял бы костюм, Ихтиандр.

Действительно, вид юноши оставлял желать лучшего… Серебристая «кожа» Ихтиандра привела в изумление окружавших его людей.

— Ну, довольно стоять здесь, пойдемте в дом, — пригласил Вильбуа.

На крыльце большого дома их встречала симпатичная, довольно молодая женщина. Вильбуа представил:

— Женнет — моя жена.

Ихтиандр поклонился и назвал свое имя. Когда все вошли в дом, Женнет приостановила мужа и шепотом сказала:

— А он воспитанный человек, — и они обменялись довольными, красноречивыми взглядами.

ГЛАВА 13

После обеда Ихтиандр сказал, что ему надо навестить дельфина. Обе девушки, восторженными глазами смотревшие на гостя, хлопнули в ладошки и попросились с ним.

Женнет недовольно посмотрела на свою дочь и Диану. Заметив этот взгляд, Ихтиандр сказал, что девушки не помешают, и что ему надо привыкать к общению с людьми. Арман Вильбуа понимающе кивнул и поддержал гостя.

Ихтиандр взял сумку, чтобы достать снятые перед обедом наушники, на дне ее что-то звякнуло. Он надел на шею прибор и затем достал сначала одну, а потом и другую горсть золотых монет.

— Это я вам всем в подарок… Нашел на затонувшем корабле.

Одна монета упала и покатилась прямо к хозяину. Вильбуа поднял и внимательно рассмотрел ее:

— Ого! Золотой королевский дублон! Это драгоценная вещь…

Он тут же раздал всем по монете на память, а остальные убрал в сейф.

— Розали, проводи гостя в его комнату, а ты, Ихтиандр, можешь оставить там свою сумку — ее никто не тронет. Потом занимайтесь своими делами.

Розали ответила легким поклоном и, указывая на одну из дверей, прошла вперед.

Комната, в которую они вошли, была уютной, но небольшой. Ихтиандр привык за всю свою короткую жизнь к простору. На вилле у Сальватора комната, в которой он спал, была гораздо больше, но несмотря на это, юноша чувствовал себя неуютно от близости стен. Он оставил вещи и, не задерживаясь, вышел из дома в сопровождении девушек.

— Хороший человек, хоть это и первые впечатления, — сказала Женнет.

— Да, но надо учесть образ его жизни, — добавил Арман. — Он чист, как ребенок, и не испытывал еще лицемерия, подлости.

Все обитатели острова с любопытством рассматривали удаляющуюся молодежь, когда те подходили к берегу. Ихтиандр внимательно осмотрел прибрежную часть океана, но Лидинга не заметил. Он надел наушники и услышал приглушенный разговор:

— Мне надо плыть к берегу — навестить друга. Другой, более мягкий голос, ответил:

— Ты же и мой друг, давай еще побудем вместе…

Ихтиандр снял наушники и одел их на Розали. Девушка с удивлением слушала эту необычную беседу, а после нее такую возможность получила и Диана.

— Это говорят дельфины, и один из них — мой друг, Лидинг, — объяснил юноша. Девушки переглянулись.

— Отец, Винсент и дядя Поль много лет работают над созданием такого прибора, а у тебя уже есть он??! Ты можешь сюда подозвать дельфина?

— Нет, я только воспринимаю его речь, а разговаривать с ним не могу. Да вот и сам Лидинг, — ответил Ихтиандр, указывая в океан. И действительно, вдалеке показались две темные точки, которые постепенно увеличивались.

— Хотите покататься на дельфинах? — предложил молодой человек. Девушки смущенно отказались. Сделав паузу, Розали объяснила: — Мы не одели купальники…

Юноша смутился, вспомнив прекрасные обнаженные фигуры их и, не говоря больше ни слова, сбросил спортивный костюм и нырнул в воду. Через минуту он был уже далеко в океане и, взобравшись на Лидинга, устроил гонки вдоль побережья.

Накатавшись, Ихтиандр соскользнул с дельфина, обнял его и, показывая на берег, сказал:

— Теперь, друг милый, я буду жить там.

Лидинг хоть ничего и не понял, но, увидав девушек, спросил:

— Это твои подруги?

Юноша обнял его снова и, больше ничего не говоря, поплыл к берегу. Дельфин еще некоторое время наблюдал за человеком, вышедшим на землю, а потом помчался по волнам вместе со своей подругой.

— Тебе хорошо… — подумал Ихтиандр и с грустью улыбнулся.

Он был спокоен за дельфина, Лидинг не один и будет рядом, пока здесь он, Ихтиандр. Между тем, ветер крепчал, появилась пыль. Пришлось отложить первоначальные планы осмотра ближайшей части острова и поспешить домой. Как выяснилось, этот день был воскресным, поэтому все дела были запланированы на завтра.

Хозяйка дома приготовила кофе, и все расположились в удобных деревянных креслах, которые, как потом узнал Ихтиандр, сделал своими руками Давид.

За окном потемнело от песчаной бури.

— Часто это у вас бывает? — кивая в сторону окна, спросил Ихтиандр.

Он испытывал определенную неловкость среди этих, по сути незнакомых ему людей.

— Бывает иногда, — ответил Арман Вильбуа. — С тех пор, как мы здесь поселились, это иногда бывает… — повторил он.

Ихтиандр уловил в его ответе какую-то недосказанность и с тревогой посмотрел в окно.

— Не беспокойся, Ихтиандр, ты здесь в полной безопасности, — заметив его волнение, проговорил Вильбуа.

— Отец Сальватор упоминал о какой-то истории, которая определила здешнее ваше поселение.

— Да, история была… Вся жизнь наша — история.

Хозяин дома окинул всех взглядом и начал свой рассказ…

ГЛАВА 14

Шел 1914 год… Я находился в действующей армии на одном из фронтов Первой Мировой войны.

Я был не только богатым, но к тому времени уже успел выпустить две своих книги — монографии по океанологии. И мог бы не служить, но знаете ли, патриотизм…

Женнет может подтвердить.

— Да, Арман, сколько я пережила за все это время, — на ее глазах показались слезы.

— Ну, родная, успокойся, все это уже далеко позади. — и он с теплотой посмотрел на жену.

Женнет вытерла платочком слезы и улыбнулась.

— Так вот, — продолжал Вильбуа, — наша часть воевала на побережье Ла-Манша. Поскольку, кроме знании по океанологии, я имел и инженерное образование, меня вскоре прикомандировали к военно-морской базе подводных лодок. Помощь, оказанная мной, впоследствии была высоко оценена, но награду я не смог получить вовремя, так как однажды попал под сильный артиллерийский обстрел и был тяжело ранен в голову. Мое состояние расценивалось врачами как безнадежное, но, к счастью, в этот госпиталь приехал доктор Сальватор.

Ихтиандр внимательно посмотрел на Вильбуа.

— Да, да, молодой человек, это было именно счастье для меня. Я знал доктора еще до войны, по одному из международных конгрессов ученых, на котором он сделал блестящий доклад по освоению Мирового океана человеком. Но этот доклад был расценен как фантастика. В течение недели мы были вместе и очень подружились. Именно тогда он и сказал про тебя, Ихтиандр. Сальватор говорил, что для твоего спасения не оставалось другого выбора, как пересадка жабер акулы. Иначе ты был бы обречен на гибель.

Это был один из тех случаев, когда необходимость такой пересадки: и жизненная потребность, и научный эксперимент, достигаемые одним действием — в данном случае операцией. В моем состоянии, операция была жизненной потребностью. И как потом говорил мне Сальватор, шанс на успех был один из ста…

По щекам Женнет потекли слезы, а и без того серьезное лицо Розали напряглось.

— Тем не менее, судьба моя не упустила этот шанс, — продолжал Вильбуа. — И, благодаря золотым рукам профессора, я выжил. После выздоровления меня освободили от военной службы, и я отправился домой. С тех пор постоянно держу связь с Сальватором и многое знаю о тебе, Ихтиандр…

В Европе было не спокойно, и мы решили поменять место жительства. Меня с семьей пригласил старший брат Поль к себе. Он жил тогда в Новой Зеландии. У нас было два имения во Франции. Мы продали одно — большое, а другое оставили за собой, там и сейчас служит наш управляющий. Кстати, имение находится недалеко от Парижа, и в нем во время учебы в университете жил наш сын…

Здесь Вильбуа сделал длительную паузу.

— Почему жил? — удивленно спросил Ихтиандр.

— Потому, что он закончил университет и потом занимался океанологией. Часто бывал в научных морских экспедициях. Мы постоянно и регулярно получали от него письма.

Ихтиандр удивленно посмотрел на Вильбуа.

— Да, да, не удивляйся. Ты обо всем узнаешь, потерпи… Так вот, мы получали от него письма один раз в месяц с пароходом, но после получения последнего прошло уже полгода… Учитывая его бедовую голову, а он рвался в самые рискованные экспедиции, на самые серьезные исследования — можно предполагать все…

— Но не будем терять надежды, — вставил Поль.

— Да… — задумчиво произнес Вильбуа. — Ну так вот: приглашение было получено, Поль со своей женой готовились к нашему переезду и присмотрели нам усадьбу.

— Надо заметить, хорошую усадьбу, — добавил Поль.

— Да, — проговорил Вильбуа. — Мы, продав все и оставив себе самый минимум, готовились к отплытию. Дня за три до отхода парохода нас посетил Сальватор. Много было бесед, споров, масса всяких идей. Мы очень полезно провели то время. При расставании Сальватор поделился своими планами на будущее: увеличить сваи земельные владения и заняться наукой, зарабатывая частной практикой.

До волны у него был небольшой дом, который ты, Ихтиандр, скорее всего не помнишь. Потом он писал, что планы свои выполнил — дом превратился в виллу на берегу залива Ла-Плата. Научные исследования Сальватора далеко опережают те, о которых только стало известно в других странах мира.

Сальватор уже интересовался световым лучом и звуковой техникой. Он еще тогда поделился со мной своими мыслями о возможной расшифровке речи дельфинов…

Теперь Ихтиандр начинал понимать, откуда наушники, ружье и даже точный маршрут на карте.

— В те же дни я устроил ему встречу с одним моим хорошим знакомым — важнейшим ученым в области физики и математики… В мою специализацию по океанологии входило изучение животного мира млекопитающих, и частности, дельфинов. Прошли годы…

Месяцев семь назад я получил от Сальватора письмо, — он сообщал, что прибор, переводящий речь дельфинов, над которым работали и мы, в принципе готов. Оставались какие-то детали… Что-то очень интересное, связанное с тобой, Ихтиандр, он обещал написать мне в следующем послании, но его до сих пор нет.

Ихтиандр, наконец, решил сказать о судьбе профессора, но продолженное Вильбуа повествование снова остановило его…

— Из писем всего этого периода чувствовалось также, что Сальватор одержим идеей заселения океана людьми, хотя об этом он упоминал лишь вскользь… Однако я отвлекся… Так вот, эти три дня прошли очень быстро, и он проводил нас на пароход. Уже в порту нас догнал представитель правительства и вручил мне награду — орден «Почетного легиона».

Сальватор и вся моя семья (Розали тогда еще не было) поздравили меня. На прощание мы обнялись и расстались с тем, что года через два-три, когда полностью освоимся в Новой Зеландии, профессор приедет к нам, но… Но этого не случилось, так как война шла не год, как предполагалось, и самое главное… Самое главное в этой истории то, что мы не доплыли до Новой Зеландии. Но об этом в другой раз, — сказал Арман.

— Папа, папочка, расскажи сейчас, это так интересно, — стала уговаривать его Розали.

— Ну хорошо, — согласился Вильбуа, — я расскажу, по только после перерыва…

— А у Ихтиандра есть наушники, через которые можно слушать речь дельфина, и мы уже слышали, как они говорят, — заявила Диана.

Арман Вильбуа, вставая, вопросительно посмотрел на юношу. Ихтиандр настолько привык к наушникам, что почти не снимал их с шеи с тех пор, как впервые надел в заливе Ла-Плата. Они и сейчас были на нем. Юноша протянул наушники Вильбуа, а сам направился в комнату за инструкцией и ружьем. Несмотря на то, что прошло столь мало времени, как он оказался в кругу этой большой семьи, он уже чувствовал себя уверенно и спокойно. Войдя в гостиную, Ихтиандр своим боевым видом напугал Давида, который в этот момент шел в его сторону. Управляющий как-то присел, а затем попятился назад. Юноша, ничего не понимая, остановился. Неловкость создавшейся ситуации исправил хозяин дома. Он, до этого внимательно рассматривавший прибор, отложил наушники в сторону и подошел к Ихтиандру.

— Ты смотри, какая прелесть, — сказал Арман, взяв ружье в руки.

Он даже попытался открыть ствол, чтобы посмотреть патроны, но ствол не поддавался. Все мужчины подошли к ним и начали с интересом разглядывать оружие. Приблизился и Давид. Только Ихтиандр не понял его реакцию, остальные же знали причину такого его поведения.

— А как пользоваться этим ружьем? — спросил Винсент.

Ихтиандр молча взял оружие из его рук к приготовил к стрельбе.

— Показать?

— Да, но чем же оно стреляет?

— Световым лучом. В нем заложен тот принцип, о котором вы только что говорили. Но стреляет оно не голубым, а красным лучом.

Он прошел на веранду и, подняв ружье, выстрелил в небо. Никакого шума от выстрела присутствующие не услышали, а в темнеющее небо ушло два розовых луча. Вильбуа решил сам испытать оружие. На один из кустов села птица, прицелившись, он выстрелил и промахнулся. Птица взлетела и благополучно скрылась из виду, но от выстрела загорелся куст. Впечатление было сильное — горели зеленые ветки кустарника. После этого все вернулись в дом.

— Что у тебя есть еще интересного, Ихтиандр? — спросил Арман Вильбуа.

— Вы наушники уже видели?

— Ах да, наушники… С этим чудесным ружьем я забыл про них, — он надел прибор и с минуту стоял, прислушиваясь.

— Ничего не слышно… — проговорил он, снимая аппарат. Ихтиандр покрутил ручку настройки — в наушниках по-прежнему было тихо.

— Может быть, поздно, и дельфины спят? — произнес Винсент.

— Пожалуй, вы правы, — взглянув на часы, ответил юноша.

— Ну хорошо.

— У нас много будет времени, мы обязательно все изучим, — рассматривая прибор, проговорил Арман.

Вошла Женнет и пригласила к столу. Все прошли в столовую и выпили по чашечке кофе. Затем Диана убрала приборы, и хозяин дома продолжил свой рассказ:

— Как вы знаете из прошлого, мировая война шла не один год. Сальватор все это время находился на фронте — ему есть что рассказать… И без того прекрасный хирург, он получил там богатейший опыт, спасая безнадежных пациентов. Мы в эти годы тоже хлебнули…

Арман Вильбуа задумался, видимо, припоминая какие-то детали давно ушедших событий. На его лице попеременно сменялись выражения то грусти, то некоторого оживления. Наконец он продолжил свой рассказ…

— Пароход отчалил от пристани, а Сальватор все стоял на причале и время от времени махал рукой. Меня охватило какое-то странное чувство грусти, возможно, и естественное при расставании, но оно предсказывало то, что мы расстаемся надолго, быть может даже и… навсегда. Помню, что это мое настроение было замечено Женнет и она долго пыталась отвлечь меня. Постепенно очертания берега стали таять вдали — наступало время обеда.

После еды мы расположились на верхней палубе, и состояние внутренней напряженности постепенно стало покидать меня.

На второй неделе плавания через Атлантический океан нас настиг шторм. Это было настоящее испытание для парохода, из которого он вышел с честью. Но два дня адской скачки по волнам вымотало и команду, и пассажиров. Я тогда обратил внимание на своего сына. Ему шел девятый год, и он эту болтанку выдержал очень хорошо…

«Замечательный моряк выйдет из него», — подумал я. Моряком сын не стал, но все же с морем оказался связан, — Арман Вильбуа очередной раз задумался.

— Где-то на третьей неделе мы благополучно доплыли до Панамы.

Здесь предстояла пересадка на другой пароход, отправляющийся через Тихий океан в Новую Зеландию. Учитывая то, что мы задержались в пути, запланированные мероприятия — знакомство с городом и проживание в гостинице в течение недели, были отменены и, чуть ознакомившись с местными достопримечательностями, мы уже через день плыли в Тихом океане.

Пароход был очень комфортабельным — практически все удобства имелись на нем, даже бассейн…

И надо же было так случиться, что в одну из ночей он наскочил на подводный риф, недалеко от теперь уже нашего острова. Что творилось тогда на корабле!! Сумасшедшая паника от известия, что мы тонем. Пассажиров было не так много, но отсутствие света и полная неизвестность сделали свое дело.

Два человека погибло и столько же утонуло, прежде чем аварийное освещение, наконец, было включено.

Потеря людей могла быть еще большей, если бы не помощник капитана, который очень умело руководил действиями команды и людей. Он первый понял, что корабль наскочил на риф, и что он не затонет совсем. Как это он сообразил той темной ночью, я все еще теряюсь в догадках. Благодаря этому он не сразу, но все же восстановил порядок на пароходе. Корабль действительно уже не тонул, и люди мало-помалу стали успокаиваться.

Моя семья была в безопасности, и я помогал выполнять приказы помощника капитана.

Справившись с паникой, Джонс, помощник капитана, взял несколько матросов и пошел на мостик. Управление пароходом в ночное время и в местах, трудных для судоходства, по морским законам, осуществляет капитан корабля. Это было невероятно, по мы сразу поняли причину происшедшего — капитан и рулевой были пьяны настолько, что они не понимали, что произошло, Джонс арестовал их и запер в одну из кают.

Оставшаяся часть ночи прошла нормально. Пассажиры успокоились (конечно, кроме родственников погибших) и разошлись по каютам.

Я тоже вздремнул, но утром проснулся рано. На корабле была тишина, но, проходя по нижней палубе, я вдруг услышал из одной каюты подозрительный шум. Прислушавшись и ничего не поняв, я постучал в дверь. Шум повторился сильнее. Тогда я попытался открыть ее — она не поддавалась. Что делать дальше?..

Я решил найти Джонса. Проходя дальше по палубе, я обратил внимание на открытую дверь одной из кают. Еще до конца не осознавая, что произошло, я через мгновение уже вспомнил, что это та каюта, куда были отправлены арестованные: капитан и вахтенный. Я заглянул в нее — людей не было. Позвав Джонса и не дождавшись ответа, я на бегу схватил что-то железное, оказавшееся под руками, и добежал до той каюты, из которой слышал шум. Замок оказался непрочным и дверь вскоре открылась. На полу ее лежало пять связанных по рукам и ногам людей с кляпами во рту. Среди этих людей находился помощник капитана. В общем, обстановка была ясна…

Без лишних слов я развязал их. Джонс махнул рукой и выбежал из каюты — все остальные ринулись за ним. В течение нескольких минут пароход был осмотрен. Тех, кого искали — не было.

Один из матросов заметил отсутствие шлюпки. Только тогда все обратили внимание на темную точку, видневшуюся западнее острова, который был от нас недалеко.

— Вон они! — воскликнул Джонс.

После того, как бинокль по очереди дошел ко мне, я действительно убедился в том, что это была шлюпка.

— Почему они поплыли мимо острова? — спросил я, хотя ответ был ясен…

— Потому что им нужно скрыться. А в нашем положении… Нам ничего не остается, как садиться на оставшиеся шлюпки по очереди и перебираться на землю, — ответил Джонс.

Пожалуй, он был прав, так как обшивка нашего парохода была повреждена в носовой части так, что ремонту, тем более в этих условиях, не подлежала, к тому же пароход прочно, а самое главное — устойчиво сидел на рифе. Именно такая посадка и спасла нас от еще больших жертв…

Постепенно народ стал собираться на палубе. Джонс взял командование на себя и, чтобы предупредить панику, очень быстро объяснил обстановку…

Погибшие были похоронены по морскому обычаю. Пассажиры и оставшаяся команда (а сбежало пять человек во главе с капитаном, который побоялся ответственности) несколькими рейсами добрались до острова.

Ценные вещи и продукты мы перевозили семь дней…

ГЛАВА 15

Жизнь на острове для многих пассажиров оказалась трудной. Особенно это касалось тех, кто ничего не привык делать самостоятельно и не мог обходиться без помощи слуг. Здесь мало что изменилось за прошедшие семнадцать лет…

— Вы что же, все эти годы жили здесь?!. А где остальные люди?!

— Подожди, Ихтиандр, не торопись.

Юноша смущенно замолчал в ответ на это замечание Вильбуа.

— Остров был большой, но местных жителей на нем не оказалось. Точные координаты его нам были не известны, но предположительно мы знали, где находимся. В первый же день пребывания на острове был выбран совет поселенцев, который возглавил Джонс. Этот человек заслуживает того, чтобы о нем рассказывать отдельно. Ну так вот, в совет вошел и я — поэтому так подробно знаю все.

Первым делом нужно было обследовать остров и подумать о защите людей, жилье и пропитании.

Когда все эти вопросы в основном были решены, мы стали думать — как отсюда выбраться. Учитывая, что пароход до Новой Зеландии по этому маршруту тогда совершал только один рейс в месяц (один раз туда и один раз обратно), то оставалась надежда из обратный корабль…

Через радиостанцию мы передали сигнал бедствия… Другое дело, что никто из нас не знал точных наших координат, «благодаря» капитану-беглецу. А искать один из островов архипелага Туамото — очень сложное дело, — и Вильбуа посмотрел на Ихтиандра. — Полгода мы периодически, тремя группами, выходили на шлюпках в океан во время предполагаемых пассажирских рейсов. Но время проходило в безрезультатных поисках. Эта часть океана и сейчас не отличается большим судоходством… Но вот, на конец, мы встретили пароход, идущий из Новой Зеландии в Америку. Желающих уплыть обратно было много. Но всех нас капитан не смог бы взять. А я с семьей вообще не хотел возвращаться в Америку. За время, проведенное на острове, люди уже привыкли друг к другу. Масса трудностей была преодолена нами…

Расставание оказалось тяжелым.

После отплытия парохода нас осталось двадцать человек. Это были люди, которым нужно было во что бы то ни стало попасть в Новую Зеландию.

Все свободное время я проводил тогда научные исследования возможными в тех условиях методами. Где-то за неделю до прибытия следующего парохода я поделился с женой мыслью, которая в последний месяц не покидала меня: а не остаться ли нам здесь, на острове, совсем?! Помню, Женнет эта идея показалась не очень оригинальной, но после двух-трех дней раздумий она неожиданно согласилась, и я благодарен ей… — Вильбуа признательно посмотрел на жену. — Природа и климат здесь великолепны и оценены нами по достоинству, у все остальное можно было устроить.

Когда прибыл пароход, наш отказ плыть в Новую Зеландию никто не понял. Полдня шли переговоры, закончившиеся безрезультатно. Наконец, капитан парохода понял, что нас бесполезно уговаривать. Тогда он отдал команду нагрузить в шлюпку оружие, одежду и продукты. Всего этого оказалось достаточно. Оружие — единственное, от чего мы отказались. Оно было у нас. Я передал капитану заранее приготовленное письмо для моего двоюродного брата, — Арман с улыбкой посмотрел на Поля.

Поль оживился и продолжил рассказ дальше:

— Да, когда я получил это послание, мы с женой в немалой степени были озадачены, так как рушились все планы…

Когда я взглянул на карту и представил, где они находятся, дрожь пробежала по моему телу. «Это же острова людоедов!!!» — воскликнул я тогда.

— Так уж и людоедов?! — засомневалась моя жена. — Они пишут, что живут на этом острове больше полугода…

— Людоеды, не людоеды, а пираты точно есть, — закончил я обсуждение этого послания. Мы долго думали, как же нам быть?! Через неделю подходил срок уплаты за усадьбу, а через десять дней отплывал пароход.

Деньги за усадьбу, я все же внес и письмо написал — настоятельно советуя не оставаться на острове… — Поль сделал паузу и улыбнулся, правда, улыбка получилась какой-то грустной…

Ихтиандр с большим интересом слушал этот рассказ. С каждой минутой эти люди становились все ближе и ближе ему. Он вспомнил слова Сальватора:

«Они знают тебя по моим письмам и, уверен, примут тебя в свою семью как родного»… Его взгляд пробежал по лицам этих замечательных людей и остановился на Розали.

«Красивая девушка», — успел подумать он, но его мысли были прерваны продолжением рассказа.

— Мы очень ждали наших родных островитян со следующим рейсом, по эти ожидания были напрасными — вместо них прибыло очередное послание от Армана, которое окончательно подтвердило, что они не собираются уезжать с острова. В конце письма была приписка: «Разве только когда-нибудь в гости».

— В письме я просил тебя… — подсказал Вильбуа.

— Да, да, я помню, — улыбнувшись, сказал Поль. — В письме было столько заказов, и на такую сумму денег, что я даже засомневался — Арман ли это пишет мне?… — Он сделал паузу, а потом продолжил: — Мне пришлось откупить четвертую часть мест на пароходе и загрузить все, что он просил. В подлинности писем никто из нас не сомневался (тут он улыбнулся), так как мы оба пользовались, кроме личных печатей, еще и дополнительными, секретными, письменными знаками. А грузить пришлось разные вещи: от кирпича до научно-исследовательских приборов, включая маленькую подводную лодку. И так несколько рейсов. Конечно, пришлось продать и усадьбу, которую недавно купил для них.

Он немного задумался, а потом добавил: — Через год и свою усадьбу пришлось продавать…

— Нас постигла утрата, — продолжал Арман Вильбуа. — Внезапно умерла Розали.

Ихтиандр с недоумением посмотрел на Женнет, а затем и на ее дочь. Вильбуа заметил этот взгляд и добавил:

— Розали — жена нашего любимого Поля.

— А вскоре у нас родилась дочка, которую мы назвали в честь безвременно покинувшей нас Розали… Года через два, когда мы построили этот дом, к нам приехал Поль и не один.

Вильбуа указал на Давида.

— Он привез нашего замечательного управляющего, который может все, и его жену с тогда еще совсем крохотной дочкой Дианой.

Вспомнив жену, негр перестал улыбаться. Наступило молчание, длившееся пару минут. Ихтиандр понял, за этим молчанием память о человеке, которого нет…

— Как на небе бывают облака и даже тучи, так и в жизни, — продолжал Вильбуа, — бывают черные дни. Однажды, а мы прожили на острове пять лет, к нам пожаловали непрошеные гости — парусный корабль под черным флагом. Они были замечены вовремя и на мой крик: «Что вам нужно, господа?» — я чуть не получит пулю. Оружие, несмотря на столько лет мирной жизни, у нас всегда было под рукой. Винсент, а он с женой жил с нами уже около года, отличный стрелок — он первый из нас открыл ответный огонь: один пират был убит, двое ранены. Они отступили, оставив на земле убитого. Их парусник быстро исчез с попутным ветром. К сожалению, у нас тоже была потеря — жена Давида находилась в это время на кухне подсобного дома и вышла на улицу, услышав выстрелы. В этот момент и была убита…

Наступила пауза. По лицам присутствующих Ихтиандр понял, что вспоминают хорошего человека.

— Лицо погибшего пирата нам показалось знакомым — действительно, это был один из помощников сбежавшего капитана. Поскольку он был моряк, да к тому же пират, мы предали его тело морю, а Терезу похоронили недалеко от нашего поселения. — Вильбуа снова сделал паузу, а Давид встал, поклонился и сказал:

— Спасибо вам, друзья мои, за память о Терезе, — и, тяжело вздохнув, опустился в кресло.

— А дальше… дальше жизнь на острове продолжалась. Пару раз пираты беспокоили нас, но неизменно терпели неудачу. Ночью мы всегда спим спокойно, благодаря нашим сторожам.

Ихтиандр вопросительно посмотрел на Вильбуа.

— Четыре немецких овчарки — лучше сторожей и не найти в наших условиях. Есть у нас, правда, и прибор один… но мало ли что может с ним случиться: лампа или батарея выйдет из строя. Собакам больше доверяю…

Между тем за окном совсем стемнело, приближалась ночь.

Арман Вильбуа встал:

— Уже поздно, наш гость, наверное, очень устал. У нас будет достаточно времени поговорить. Я желаю всем спокойной ночи.

Обитатели этого небольшого мира постепенно разошлись. Вильбуа подошел к Ихтиандру и сказал:

— Я понимаю, что тебе трудно в наших, земных условиях, тем более, что мы мало представляем твою жизнь. Ты ничего еще не рассказал о себе, но это впереди. Здесь ты увидишь совсем другой мир. Привыкай. — Ихтиандр, соглашаясь, кивнул.

— Я хочу посмотреть твои наушники, оружие и инструкции к ним.

— Пожалуйста, — ответил юноша.

Он долго ворочался в постели, а потом провалился в темную мглу сна.

ГЛАВА 16

— Наш гость чувствует себя хорошо? — спросил Поль, увидев вышедшего из своей комнаты Ихтиандра. Юноша улыбнулся, пожал протянутую руку:

— Да, спасибо, так я спал только в детстве.

Пройдя в столовую, они вместе сели за стол. Добрые, открытые лица окружающих его люден вызывали глубокую симпатию. За столом не было только хозяина — Армана Вильбуа. Диана и Розали с повышенным интересом следили за Ихтиандром. Он это почувствовал еще вчера.

Ихтиандр был из тех людей, которым сама природа дает талант тонкого психолога. А такой человек знает, как распорядиться этим даром — он спокойно чувствует себя в любой обстановке. Конечно, море было ближе для него. Но Сальватор был не только врачом, он был дальновидным человеком — поэтому юноша изучал науки, читал книги, спал на суше…

Завтрак уже подходил к концу, когда на пороге гостиной появился сам хозяин. Он извинился за опоздание и, пожелав всем приятного аппетита, сел за стол. Видно было, что он уже успел поработать. Вильбуа ел, сосредоточенно думая о чем-то. Через мгновение он, как ни в чем не бывало, посмотрел на присутствующих и проговорил:

— Ихтиандр, сегодня мы с нетерпением ждем твоего рассказа, — он сделал паузу, а потом добавил, — только не сейчас. До обеда мы работаем — сегодня понедельник, и запланированную работу нужно сделать, а часов в шестнадцать, после кофе, твоя очередь. Диана и Розали, займите гостя, а мы поработаем с твоими наушниками, Ихтиандр. Потом, если останется время, нам надо завершить свои вычисления. А с завтрашнего дня, Ихтиандр, мы будем работать уже вместе.

Юноша в знак согласия кивнул головой, правда, не представляя, о какой именно работе идет речь. Розали и Диана направились к выходу из дома, приглашая юношу с собой.

У крыльца играли две взрослые овчарки. Когда люди вышли, одна из них стала внимательно наблюдать за Ихтиандром, а другая обнюхала его.

— Рекс, свои! — повелительно сказала Диана. Этого было достаточно — собаки перестали изучать нового человека и занялись своими делами.

Теплое сентябрьское солнце ярко светило, а флюгер показывал юго-западное направление ветра.

— Это к ненастью, — объяснила Розали, указывая на прибор. — Мы тут на острове уже давно научились предсказывать периодические капризы нашей погоды. Сегодня после обеда должен быть шторм…

Полдня беседуя о самом разном, друзья осматривали побережье и ту часть острова, которая была ближе к поселению.

— Надо возвращаться, — сказала Диана, поглядывая на небо.

Действительно, ветер усилился, а небо стало затягиваться тяжелыми тучами.

— Очень жаль, что не успели Лидинга навестить, — проговорил Ихтиандр.

— Ничего, ведь он не один… — сказала Диана. — Ихтиандр… а у тебя есть подруга?

Юноша от такого вопроса смутился.

— Если Ихтиандр захочет, он расскажет об этом позже, — поправила положение Розали, — а сейчас пойдемте-ка побыстрее… — Через полчаса они уже приближались к дому. Хотя поселение находилось на возвышенности, но сами дома располагались на ее внутренней воронкоподобной впадине так, что ветер любого направления дул выше крыш и только флюгер был открыт всем ветрам.

— Я здесь второй день, и снова непогода. У вас крыши не сносило ветром? — спросил Ихтиандр.

— Нет, — ответила Розали, — только мачта с флюгером однажды ломалась.

— Хорошо, что она сейчас цела, иначе я не смог бы вас найти..

На этой фразе разговор закончился, и они вошли в дом.

— Вот замечательно, что вы пришли. Мы волноваться уже начали, — проговорила Женнет.

Тут же из гостиной показался сам Вильбуа.

— Ну, наконец… идет резкое изменение атмосферного давления — видимо, будет шторм. По радио было сообщение, что в районе Тихого океана северо-западнее нас бушует тайфун «Веялеб». Остается надеяться, что он нас не захватит — слишком много исследований намечено на эту неделю. А вы проходите, проходите. Сейчас будем обедать. Вижу, вы устали, но довольны, — и он посмотрел на Ихтиандра.

— Да, — коротко ответил юноша.

Когда обед подходил к концу, на улице совсем потемнело. Поднялся ветер.

— Все, сейчас перерыв, а на десерт, — Вильбуа улыбнулся, — рассказ Ихтиандра.

Гость кивнул:

— Я сейчас только кое-что возьму из сумки, — и, пройдя в свою комнату, достал то, что представляло для рассказа большой интерес: схему обратной связи, ружье, на прикладе которого было вырезано неизвестное послание с острова Пасхи, оставшееся незамеченным при первом осмотре, кусок породы с подводного хребта. Все это он положил на небольшой столик, стоявший рядом с его креслом.

Мужчины подошли и с нескрываемым интересом стали рассматривать эти вещи.

— Что это такое? — спросил Винсент, взяв в руки схему обратной связи. — Очень интересно… Откуда это? — и он посмотрел на юношу.

В разговор вмешался Арман Вильбуа:

— Подождите, друзья мои, с вопросами, Ихтиандр расскажет все по порядку.

Когда все уселись, рассказ был начат с повествования о тюремном заключении, в котором оказались доктор Сальватор и его приемный сын. Сразу же посыпалась масса вопросов, особенно от самого Вильбуа. Он не смог удержаться, поскольку такое известие ошеломило его и всех остальных. Ихтиандру пришлось вспомнить и жемчуг, и Зуриту, и, как бы он не обходил это имя, но и Гуттиэре тоже. Его взгляд скользнул по присутствующим и остановился на Розали. Она тут же отвела свои глаза. Юноша вдруг понял, что рассказ о его любимой девушке будет неприятен для нее. События перед тюремным заключением сделали свое дело — Ихтиандр становился уже не таким прямолинейным человеком, каким был раньше.

— Но как передать им о той, которую полюбил навсегда? — он на минуту задумался, потом продолжил повествование.

Во время этого рассказа Розали серьезно и внимательно смотрела на него.

Этот взгляд был замечен Женнет. Ихтиандр подробно рассказал о побеге и о том, что ему неизвестна дальнейшая судьба Сальватора. Арман Вильбуа встал и несколько раз прошелся по гостиной. Судя по всему, этот рассказ сильно встревожил ученого и его семейство.

— Теперь я понимаю, почему столько времени нет от него писем, и почему ты здесь… Еще вчера хотел спросить о Сальваторе, но… — он замолчал и еще несколько раз прошелся. Потом, садясь в кресло, задумчиво произнес:

— Придется обращаться к Жаку Белону за помощью.

— А кто он такой? — Этот вопрос мог задать только Ихтиандр. Ж. Белон был президентом Франции, известным во всем мире.

— Да… пожалуй так, — сказал Вильбуа. — Как раз завтра пароход…

— Скажите, чем может помочь отцу этот человек? Я не все понимаю… — проговорил Ихтиандр.

— Жак Белон — президент Франции. Я познакомился с ним еще задолго до того, как он стал президентом. К тому же, я — кавалер ордена «Почетного легиона», а это значит, что любое мое обращение в государственные службы требует немедленного разбирательства и если это возможно — то и помощи мне. Решено, я сегодня же напишу Жаку письмо… Однако мы слушаем тебя, Ихтиандр.

А дальше шло описание морского путешествия. Ихтиандр оказался хорошим рассказчиком, и его повествование собравшиеся слушали с нескрываемым интересом.

— Как все это увлекательно, — проговорил Винсент, когда рассказчик дошел до описания затонувшего корабля, на котором он нашел старинные золотые монеты.

Описание климата, подводных течений и растительного мира у побережья Южной Америки и в районе острова Пасхи очень заинтересовали Армана Вильбуа. А бой с акулами до того взволновал женщин, что некоторые из них стали вытирать слезы, а Диана, сжавшись в комочек, восхищенно смотрела на Ихтиандра. Поль попросил уточнить координаты корабля, на котором остались бочонки с золотыми монетами. Ихтиандр достал свою карту и указал это место.

Дальше шел рассказ об острове Пасхи, о встрече о туземцами, о таинственных буквах на камне и, конечно, он показал то, что вырезал на прикладе ружья. Оружие вновь пошло по кругу и остановилось у Винсента.

— Мне эти знаки что-то напоминают, — проговорил он задумчиво.

Арман Вильбуа молча взял ружье и пристально посмотрел на вырезанные знаки. Он долго о чем-то думал, потом, вставая, передал ружье Полю и подошел к книжному шкафу. Достав оттуда толстый альбом, он некоторое время листал его.

— Вспомнил! — хлопнув себя по колену, воскликнул Винсент. — Египет, древние пирамиды!

Арман Вильбуа молча улыбнулся и пустил по кругу альбом. На фотографии был запечатлен участок пирамиды с выбитыми на ней письменными знаками, почти идентичными тем, что нашел Ихтиандр на острове Пасхи.

— Ихтиандр, а ты точно вырезал это?.. Я к тому, что… Не помешали ли тебе туземцы? — спросил Вильбуа. Юноша отрицательно покачал головой.

— Что же это получается?.. Египет… Древние люди пишут такое, что ученые последующих столетий, обладающие, естественно, большими знаниями, не могут разгадать то, что сделали их далекие предшественники?.. К тому же мы находим одни и те же символы, но в совершенно разных уголках Земли? — рассуждал Вильбуа. — Что же это?..

— Иная, космическая цивилизация? — предположил Винсент.

— Кто знает, кто знает… — задумчиво произнес Вильбуа. — В молодости я пытался расшифровать знаки с пирамиды…

— А не поможет ли вам это? — сказал Ихтиандр, разворачивая схему обратной связи.

Все присутствующие стали внимательно рассматривать ее.

— Смотрите, — сказал Винсент, — а вот два знака совпадают с вырезанными на прикладе… Вот еще один, — и он указал на действительно такие же знаки, которые старательно вырезал Ихтиандр на острове Пасхи.

— Откуда это у тебя, Ихтиандр? — спросил Вильбуа.

То, что он рассказал дальше о людях из будущего, превзошло ожидания слушателей. Все, включая и Давида, который не имел отношения к науке, были потрясены услышанным. Ихтиандр рассказал об этом очень подробно, однако интуитивно все же выпустил из повествования такую деталь, как сходство молодой женщины с Гуттиэре.

Мирей, жена Винсента, первой подала голос:

— Ихтиандр, но ведь это все очень похоже на сон?

— Я тоже долго думал, что эти люди — сон, но есть вот эта схема и то, что я спокойно сижу с вами и дышу воздухом. Правда… Отец говорил: возможно, что твое здоровье поправится, и ты сможешь по-прежнему оставаться на воздухе так же долго, как и в воде…

— Ну вот, — вставила Мирей.

— Да, ну а как же схема?!

— Да, появление схемы никак иначе объяснить нельзя, — произнес Вильбуа. — К тому же я лично не видел подобной бумаги и не знаю способа такой печати, которая здесь применена. И бумага ли это?! Винсент, ты обратил внимание на то, что эти знаки имеют много общего между собой. И, раз эта схема дана для того, чтобы человек и животное поняли друг друга, то…

— То человек, — подхватил Винсент, — должен понять еще что-то более значительное, чем то, о чем он знает сейчас.

«Ты мои мысли читаешь, — задумчиво сказал Вильбуа. — Все это нужно анализировать, исследовать… Мы завтра же займемся этим вопросом. Дело в том, Ихтиандр, что мы почти создали прибор, расшифровывающий речь дельфинов, но Сальватор, благодаря нашему другу, сконструировал его первый. Сейчас мы как никогда близки к созданию прибора с обратным действием. Ключ к пониманию всего спектра языка дельфинов у меня в руках (он посмотрел на схему обратной связи), — осталось малое — расшифровать ее…

За окном уже темнело. Шторм Прошел стороной, и люди решили сделать перерыв, выйдя на террасу. Хозяйка дома и Мирей занялись приготовлением ужина. Ихтиандр заметил, что пища готовилась здесь быстро и вкусно, но секрета этой скорости он не знал. Остальные обитатели этого уютного уголка обсуждали только что услышанный рассказ.

Ужин, прошедший при оживленной беседе, закончился, и все прошли в гостиную. Ихтиандр продолжил свой рассказ. Дальше в повествовании шла речь о подводном хребте и вулкане.

Когда он назвал предполагаемые размеры хребта, Поль и Арман переглянулись. Поль взял кусок породы и после пристального осмотра заявил, что это металлическая руда с высочайшим процентом содержания меди, железа и свинца.

Немного подумав, он добавил:

— А также, наверное, и цинка. Для уточнения надо сделать химический анализ. — Поль всю жизнь проработал горным инженером на одном из рудников Новой Зеландии Камень еще раз осмотрели.

— Так, говоришь, и глубина небольшая? Это ж какой металлургический завод можно построить!

— Вот и возьмись за это дело, — не долго думая, сказал Вильбуа.

Ихтиандр не понимал эти восторги, а тем более те планы, которые почти сразу возникли в голове опытного инженера.

— У кого металл, — пояснил Поль, — тот и хозяин положения: он может делать автомобили, мосты, корабли, наконец, кинжалы, как у тебя!!!

Когда инженер, наконец, успокоился, Ихтиандр продолжил свое повествование. Пересказав всю историю с пароходом и пиратами, он замолчал.

За окнами уже была ночь. После обсуждения этого увлекательного рассказа постепенно все стали расходиться. К Ихтиандру подошел Арман Вильбуа и, пригласив к себе в кабинет, задал ему еще несколько вопросов, связанных с арестом его и Сальватора. Получив ответы, Вильбуа пожелал ему спокойной ночи и сел за письмо президенту Франции, поскольку на следующий день ожидали пароход, плывущий в Америку.

Только за полночь в кабинете Вильбуа потух свет.

Утром, когда все позавтракали, он попросил минуту внимания и сказал:

— Сегодня нам надо изменить план работы в связи с рассказом нашего уважаемого гостя. Я думаю, что Ихтиандр уже немного отдохнул. Мы покажем ему нашу исследовательскую лабораторию. Первым делом необходимо срочно провести углубленный химический анализ этого минерала, ибо это нужно мне для письменного сообщения президенту.

Поль внимательно посмотрел на него и после короткой паузы сказал:

— Нужно ли нам, Арман, сообщать об этом правительству? Мы и сами можем…

— Что мы можем??! Мы не сможем сами ничего, во всяком случае быстро… А вдруг этой проблемой займутся другие? Мы только упустим время. Самое важное здесь не металл и богатства. Важно то, что это поможет освободить Сальватора. Без такого сообщения, пожалуй, и орден «Почетного легиона» может не помочь. Слишком большой скандал, как я понял, связан с именем нашего дорогого профессора.

Ихтиандр не очень понимал, о чем идет речь, пока разговор не зашел о докторе. Он плохо знал законы, по которым люди жили на Земле. Лишь только в последнее время он узнал власть денег над человеком и наконец понял, что такое любовь. Конечно, об этом он слышал и раньше из книг и разговоров с Сальватором. Но на деле, он понял сласть денег, только попавшись Зурите, и почувствовал любовь, увидев Гуттиэре… Для него не существовало богатств, и поэтому разговор, который вел сейчас Вильбуа, был понят им только в том плане, что этот кусок руды может помочь Сальватору выйти из тюрьмы — а это было для него одним из немногих желаний. Поэтому он очень обрадовался, когда вопрос был решен положительно.

— Ну вот и замечательно, — сказал Вильбуа, увидев улыбку на лице юноши. — Ихтиандр тоже согласен с общим мнением. А теперь, друзья мои, срочно за работу, время не ждет.

Научно-исследовательская лаборатория располагалась в другом здании. Она чем-то напоминала одну из лабораторий профессора Сальватора. Ихтиандр чувствовал, что ученым сейчас не до объяснений, а поэтому ничего не спрашивал.

В течение часа был сделан анализ руды, и результат превзошел все ожидания, В процентном отношении в ней оказалось: тридцать процентов меди, пятьдесят процентов железа, пятнадцать процентов свинца и всего лишь пять процентов не имеющей практического значения примеси. Вильбуа отразил эти цифры в письме. До парохода оставалось немного времени. Он усадил всех и зачитал послание:

«ДОРОГОЙ ДРУГ!

УВАЖАЕМЫЙ ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ!

К Вам обращается граф, действительный член Французской Академии, кавалер ордена «Почетного легиона» Арман Вильбуа.

Как истинный патриот Родины, хочу сообщить Вам, что нами обнаружено месторождение богатой металлами руды, содержащей 30% меди, 50% железа, 15% свинца и 5% примеси.

Месторождение представляет собой подводный хребет, расположенный на малой глубине, который занимает очень большую площадь.

Думаю, уважаемый господин Президент, что необходимо произвести специальную разведку месторождения руды со всеми вытекающими из этого обстоятельства последствиями.

По случаю данного послания прошу Вас также о личном одолжении.

В одной из тюрем Буэнос-Айреса находится в заключении большой мой друг и известный Вам врач Сальватор де Аргенти. Моя просьба сводится к тому, чтобы просить Вашего содействия в его быстрейшем освобождении.

С глубоким уважением Арман Вильбуа».

Прочитав письмо, Вильбуа посмотрел на своих друзей.

— О нашем госте — Ихтиандре не нужно знать пока никому, думаю, и Президенту тоже.

Возражений ни у кого не было, и он запечатал конверт. Посмотрев на часы, Вильбуа сказал:

— Пора собираться. Ихтиандр, хочешь прокатиться на подводной лодке?

Юноша утвердительно кивнул головой.

— Кто еще?

— Пусть Винсент плывет, я хочу поработать с породой, — заявил Поль.

На том и остановились. Ихтиандр захватил ружье, а Винсент какой-то прибор, и они пошли на берег океана. В зеленой бухточке, замаскированной высоким кустарником, располагался небольшой ангар, незаметный постороннему глазу. В нем находились две легкие подводные лодки. Через несколько минут люди уже были в открытом океане. Проплыв миль пять в северо-западном направлении от острова, Вильбуа заглушил мотор.

— Где вы берете топливо для лодки? — спросил Ихтиандр.

Винсент, глядя куда-то в сторону, указал в небо. Ихтиандр недоуменно посмотрел вверх и, решив, что его не поняли, переспросил.

— От солнца, — сказал Вильбуа, — солнечные батареи.

Ихтиандр знал о солнечной энергии, о ее действии, в частности, на растительный мир океана, но об использовании ее в качестве источника питания для двигателей — не слышал. Вильбуа понял это по выражению его лица и коротко объяснил смысл работы солнечных батарей.

В это время на горизонте показался черный дымок, и Винсент, указывая на него, сказал:

— Вот и пароход. Через час он будет здесь. Я пока займусь Карлушей.

Вильбуа посмотрел на Ихтиандра.

— Конечно, конечно, — проговорил Винсент, — все расскажу.

Он показал юноше прибор и объяснил смысл работы ультразвукового аппарата, помогающего найти подопытного дельфина Карлушу. Винсент нажал сначала на красную кнопку, а затем на зеленую:

— Дельфин получил сигнал и должен на него отреагировать. Где бы он ни находился, он обязательно найдет нас, — произнес ученый.

И действительно, вскоре с южной стороны показалось целое стадо дельфинов. Ихтиандр приготовил наушники. Он не сомневался, что его друг окажется в этой компании. В наушниках неслась сплошная трель. Винсент, а затем и Арман Вильбуа по очереди слушали дельфинов.

— Они говорят на пятом уровне, — сказал Винсент.

— Да, но сейчас у нас есть схема — все равно переведем их речь и не только это… И они нас поймут, наконец… — проговорил Вильбуа. — А вот сейчас четвертый…

— Милый друг, — неслось в наушниках, — давай быстрее, людям что-то нужно от нас.

Вильбуа протянул Ихтиандру наушники и передал услышанный разговор. Тот надел их и нырнул в воду. Винсент в эту минуту был занят приборами и, не сообразив сразу, что случилось, закричал:

— Стой, куда?!

Вильбуа повернулся к нему и спокойно произнес:

— Ты что? Забыл, что перед нами — человек-амфибия?

— Да, я так… Все не могу привыкнуть к мысли, что человек может проплыть восемь тысяч миль и под водой жить…

Между тем Ихтиандр был уже возле Лидинга, и оба радовались этой встрече.

— Он совсем как мальчишка, хотя с виду взрослый мужчина, — сказал Вильбуа.

Винсент, поддерживая разговор, продолжал свой опыт.

Между тем пароход был уже совсем близко, и, чтобы не выдать присутствие нового человека, Вильбуа попросил юношу не показываться на поверхности воды. Арман поднялся по спущенной к лодке веревочной лестнице. И судя по тому, как он это делал, было видно, что эта процедура для него привычна. Минут тридцать Арман Вильбуа был на корабле, затем вернулся с полной сумкой. Следом за ним лебедкой был спущен на лодку большой ящик. Когда корабль отплыл подальше, Ихтиандр приблизился к подводной лодке.

— У нас сегодня очень большой груз, — сказал Вильбуа, — ты не мог бы добраться сам?

— С удовольствием.

Ученые с восторгом наблюдали это впечатляющее зрелище: человек летел по волнам на дельфине, а за ним мчалось целое стадо собратьев Лидинга.

Подводная лодка отстала, и Ихтиандр минут на пятнадцать оказался раньше нее на берегу.

Увидев девушек, он спрыгнул с дельфина и подошел к ним. Розали растерянно посмотрела на него и тихо спросила:

— А папа где?

Юноша осмотрелся и увидел темную точку на горизонте справа от себя:

— Вон они, в лодке тяжелый груз, и мне пришлось плыть на дельфине. Хотите покататься?

В ответ на это предложение Диана сбросила платье и нырнула в воду.

— Ну, что же ты? — послышалось из воды. — Сам пригласил, а не плывешь?

— Иду! Розали, а ты?

— Нет, не сейчас, — задумчиво сказала девушка. — Я папу подожду.

Ихтиандр нырнул, и вскоре восхищенная Диана визжала от восторга, несясь по волнам на Лидинге. Лодка скоро подошла к берегу, и катание на дельфинах окончилось. Ихтиандр помог поставить ее в ангар, а затем они с Винсентом понесли ящик к дому.

— Спасибо за помощь, — сказал Вильбуа, когда посылка оказалась в научно-исследовательской лаборатории.

— После обеда можете купаться, молодежь, — добавил он.

Прошло около недели. С утра — работа в лаборатории, и посла исследования в океане, а после обеда — отдых. Арман Вильбуа постепенно втягивал Ихтиандра в новую жизнь. Как-то вечером, после ужина, Вильбуа сказал, что завтра будет пароход из Америки. Он видел, что корабли, так ожидаемые на острове, не интересуют Ихтиандра, и поэтому на следующий день не стал приглашать его с собой. Но прибытие этого парохода стало большим событием в жизни островитян…

ГЛАВА 17

В этот день с утра, как обычно, Арман, Винсент, Поль и Ихтиандр сидели в лаборатории. Они занимались одним вопросом — расшифровкой схемы обратной связи. В посылке, полученной с предыдущим пароходом, находились очень нужные для исследований приборы и запасные части к ним. Все это специально заказывалось учеными. Получаемые готовые приборы усовершенствовались здесь, так как на заводах, где они изготовлялись, никто из конструкторов и не предполагал, что их технику могут использовать для совершенно других целей. Требовался только творческий подход к этому вопросу. В лаборатории имелось несколько вычислительных машин, созданных под руководством Армана Вильбуа.

В какой-то момент Винсенту показалось даже, что он близок к вычислению одного из часто встречающихся в схеме знака, но нет. После проверки значение не совпало с предполагаемым.

Время подошло к полудню, и ученые, прекратив работы, пошли на обед.

В полдень Вильбуа с Полем стали собираться в дорогу — встречать пароход, а Винсент решил продолжить расчеты.

Молодежь пошла купаться и кататься на дельфинах. Лидинг, подругой которого оказалась Карлуша, был доволен и не пропускал этого развлечения, от которою выигрывали обе стороны.

На сей раз в гонке победила Розали на Карлуше, и Ихтиандр предложил в качестве награды для победительницы жемчужину.

— Достань, если сможешь, и мне, — попросила Диана.

Ихтиандр надел наушники и нырнул.

Его не было минут двадцать пять, и когда он появился на поверхности, то увидел бледные лица девушек. Протягивая им по жемчужине, он спросил:

— Что случилось?

Но девушки, переглянувшись, ничего не ответили и с благодарностью приняли подарок. Через пару минут Диана созналась:

— Мы подумали, что ты утонул.

Ихтиандр залился звонким юношеским смехом. Эти люди никак не могли привыкнуть к его образу жизни.

Между тем дома произошло большое событие. Вместе с почтой и заказами для островитян на пароходе из Америки прибыл сын Армана и Женнет Вильбуа — Жак. Женнет, при виде сына, лишилась чувств. Она уже не надеялась увидеть его живым.

Бедную женщину пришлось выводить из обморока…

Первым делом сын был накормлен, и, пока он сидел за столом, родители не сводили с него глаз.

— Мама, твой талисман помог, и еще вот это, — Жак достал небольшую коробочку, в которой лежал золотой королевский дублон.

— Откуда это у тебя, сынок? — спросила Женнет сквозь счастливые слезы. Жак обнял мать и очень подробно рассказал историю, случившуюся с кораблем, на котором он работал в Магеллановом проливе. Арман Вильбуа молча достал из сейфа две точно такие же золотые монеты, подаренные Ихтиандром.

— Сынок, назови точно дату вашей трагедии.

Жак назвал число. Отец взял лист бумаги и некоторое время что-то рассчитывал. Потом отложил бумагу и задумчиво произнес:

— Женнет, знаешь, это провидение… Это Господь Бог послал нам его… Именно в это время там оказался Ихтиандр. Он почему-то не рассказывал об этом случае, но я уверен (и он показал на золотые монеты) — это не простое совпадение…

— Папа, ты это о ком говоришь. — спросил Жак.

— Сынок, помнишь доктора Сальватора?

— Да, — Жак утвердительно кивнул головой.

— Так вот, я тебе говорил, что он оперировал мальчика, который после лечения мог жить и на земле, и в воде.

— Да, помню, но это было давно, и я тогда думал, что это сказка, а позже ты мне о нем больше и не рассказывал.

Счастливый отец не успел ответить, так как за дверью послышался девичий смех, а в следующий момент она открылась, и в гостиную вошли Розали, Диана и Ихтиандр. Девушки оживленно спорили между собой, но вдруг замолчали и обе бросились обнимать незнакомца, стоявшего рядом с Женнет… Ихтиандр через мгновение узнал молодого человека, спасенного им в Магеллановом проливе. На его губах появилась легкая улыбка, по которой счастливые родители поняли, что не ошиблись в своих предположениях. Без лишних слов Женнет обняла и поцеловала Ихтиандра. Он почувствовал горячую признательность этих людей. Сам Арман Вильбуа долго тискал его в своих объятиях. Но, наконец, все успокоились и сели. Жак рассматривал своего спасителя, но никак не мог вспомнить его:

— У того человека была маска на лице, — проговорил он задумчиво.

Ихтиандр кивнул и принес очки, надев их.

— Он… Теперь я точно вспомнил его, — прошептал Жак и крепко пожал Ихтиандру руку.

Ихтиандр рассказал подробно о том, как он увидел тонущий корабль в проливе и как спас Жака. В свою очередь, Жак поведал о том, как он добирался через Аргентину, Бразилию и Колумбию к Панамскому каналу.

— Одну монету я решил сохранить во что бы то ни стало. Благодаря этим деньгам я смог пересечь Южную Америку быстро. Это золото открывало мне дорогу везде, но в Панаме деньги кончились. Оставалась только одна монета… Здесь мне помогло имя моего отца. Капитан парохода устроил меня без билета…

— Я заплатил капитану, — вставил Арман Вильбуа. — И сказал ему, что буду теперь его должником. Капитан понял меня и просил не беспокоиться…

За этим оживленным разговором они пропустили ужин и вспомнили о времени только тогда, когда за окном уже совсем стемнело. После ужина все вышли на террасу.

— Смотрите, как сияет Южный крест, — сказала Розали.

— Когда я очнулся, — проговорил Жак, — то первое, что я увидел, был именно он. Но Южный крест там выглядит не так.

— Да, — подтвердил Ихтиандр, — это созвездие там ближе к земле, чем здесь.

— Я тогда подумал, что иду к Богу…

Женнет всхлипнула.

— Ну, ну, мама, — проговорил сын, обнимая Женнет. — Ведь теперь я с вами…

В этот вечер все ложились спать очень поздно. Уже находясь в постели, Женнет проговорила:

— Как хорошо, что наш сынок вернулся… — Потом, помолчав немного, спросила:

— Арман, ты обратил внимание, как целовала Ихтиандра Розали?

— ??

— Так это делает только влюбленная девушка, хотя повод для поцелуя другой, но… — она замолчала.

— Да, Розали становится взрослым человеком… Ихтиандр… Ихтиандр — это счастье наше, если бы не он… А по поводу дочери — думаешь, он ее судьба?.. Кто знает… Девочке учиться надо, не век же ей на острове жить. Это мы с тобой нагляделись, а дети… Если Жак соберется уезжать, не держи его, дорогая… Пусть сам решает.

Женнет вместо ответа несколько раз всхлипнула.

— Успокойся, Бог с нами, ты же видишь. Поживем, посмотрим… А помнишь, как мне сватали графиню Дюбари?

— Почему ты о ней заговорил?

Арман тихо засмеялся:

— Надо же тебя расшевелить! Может быть, у Ихтиандра есть девушка. Помнишь, он называл какое-то имя… — он замолчал, припоминая.

— Гуттиэре, — подсказала Женнет.

— Вот, вот. Все может быть в жизни. Ну, ладно, давай спать, — Арман поцеловал жену. Дом и его обитатели погрузились в сон…

Прошло около двух недель. Ихтиандр уже совсем освоился среди этих замечательных людей. Жак не отходил от него, и юноша почувствовал привязанность к этому человеку. Хотя между ними и была разница в возрасте, но она не мешала им.

Жак с интересом подключился к исследовательским работам отца. Вначале они решили разделить обязанности: Поль проектировал металлургический завод, Арман и Винсент продолжили разработку схемы обратной связи, а Жак и Ихтиандр стали их помощниками. Прошла еще неделя, и стало ясно, что необходимы совместные усилия по обоим вопросам, особенно нужны были математические способности Поля в вычислениях.

После обсуждения проблемы было решено, что в первую очередь нужно заняться схемой обратной связи, так как от нее зависело решение основной задачи — полного контакта с дельфинами…

Многолетние исследования подвели Армана Вильбуа к мысли, что промысловое отношение человека к океану наносит последнему непоправимый вред. Только хозяйское отношение может поправить положение. Многочисленные анализы пойманной в Мировом океане рыбы, проведенные им, показали далеко не радостную картину. А уничтожение морских млекопитающих было доведено до абсурда. Человеку нужны разумные помощники, и таковыми были дельфины. Исследование их умственной деятельности показали, что они могут сотрудничать с человеком. Уже многое было достигнуто: опыты с Карлушей, наушники Ихтиандра, созданные на основе исследований и расчетов островитян. Арман Вильбуа и его ассистент, к сожалению, не знали о том, что создание прибора завершено, и он уже имеется у Сальватора.

Сам профессор де Аргенти находился в тюрьме, а связь между Вильбуа и непосредственным изобретателем прибора профессором Джонсоном осуществлялась только через Сальватора. Островитянам оставалось надеяться только на себя…

Время летело, а схема оставалась неразгаданной. Ученые безрезультатно бились над ней, но жизнь на острове продолжалась…

ГЛАВА 18

Президент Франции был приятно удивлен, но вместе с тем и озадачен, получив письмо от своего старого друга Армана Вильбуа. С Арманом он встретился в университете и быстро подружился. Помогло еще и то, что оба имели одинаковое происхождение. Правда, учились они по разным специальностям, но это еще более притягивало молодых людей друг к другу.

Будущий президент занимался на техническом факультете по профилю тяжелого машиностроения. Армана же влекло море, и он учился на биологическом факультете, в свободное же время интересовался проблемами физики и математики.

Когда родители Вильбуа вдруг стали говорить о помолвке Армана с графиней Дюбари — в которую был влюблен будущий президент — Арман, ни на минуту не задумываясь, отказался от помолвки в пользу друга, хотя сама графиня чем-то и привлекала его.

Президент Франции улыбнулся.

Потом их пути-дороги разошлись, Арман занялся наукой, а сам он сначала удачной практикой, а потом и политикой…

— Да, сколько времени прошло!.. — подумал Президент.

Но несмотря на все обстоятельства жизни, они иногда переписывались, и когда у Армана родился сын, он был назван в честь друга, о чем будущий президент и был уведомлен…

— Арман пишет о горах металла… Но откуда у него эти сведения? Хотя, конечно, не доверять ему нельзя. Он еще со студенчества был конкретен в делах и поступках, — размышлял президент. — Так или иначе, а группу экспертов нужно отправлять. Что касается его просьбы…

Президент Франции, конечно, слышал имя хирурга Сальватора де Аргенти… Он должен был помочь другу в его просьбе. Президент нажал на кнопку — вошел секретарь.

— Я прошу срочную справку об ученом-медике Сальваторе де Аргенти, особенно, что касается последних данных.

Президент вновь задумался, увидев перед собой анализ металлической руды.

— Невероятное соотношение, — подумал он. — Судя по размерам месторождения и его составу, здесь можно… — и в голове бывшего руководителя металлургического концерна возникли планы грандиозного строительства автомобильных заводов и дополнительных железных дорог, веток трубопроводов и заводов радиотехнической аппаратуры.

— Ради этого можно содействовать любой просьба, тем более, если она исходит от Армана Вильбуа.

Вошел секретарь и положил перед президентом лист. Пробежав глазами по бумаге, президент понял, что имеет дело с необычным случаем. В записке говорилось о судебном разбирательстве с доктором Сальватором. В «деле» фигурировали только необычные операции на животных. А это очень меняло общую картину. По замыслам следователей и прокурора Ихтиандр должен был умереть в тюрьме, а поэтому в материалах дела его имени вообще не было. В связи со всем этим окончательное заключение суда по делу доктора Сальватора гласило: «тюремное заключение сроком на два года».

— Только в всего-то, — подумал президент. — Без этих оперированных собак и обезьян не обходится ни один более или менее уважающий себя хирург. Однако земноводная обезьяна и церковь… Это уже… Состав преступления ясен…

Президент вновь нажал кнопку. На этот раз секретарь получил указание срочно связаться с послом в Буэнос-Айресе и передать через него личное послание для президента Аргентины.

Через месяц профессор Сальватор де Аргенти был освобожден.

ГЛАВА 19

Между тем жизнь на острове шла своим чередом. Ученые по-прежнему работали над схемой обратной связи. Кое-что продвинулось вперед, но прибора, при помощи которого дельфины могли бы понять человека, не было.

Поль в свободное от исследований время чертил разные проекты металлургических заводов. Наиболее удачным, пожалуй, был проект небольшого, но производительного (по его расчетам) завода-парома. Вечерами за чашкой чая он с азартом отстаивал то один, то другой проект.

Присутствующие, надо сказать, с интересом выслушивали его предложения.

Ихтиандр за это время изменился; он стал воспринимать некоторые, ранее непонятные ему, жизненные ситуации. Очень помогала дружба с сыном Вильбуа. Жак много рассказывал о своей прежней жизни. Некоторые эпизоды ему приходилось объяснять. Особенно интересовали Ихтиандра отношения между мужчиной и женщиной.

Однажды после обеда они уединились, и Жак рассказал историю своей любви…

— После последнего плавания, которое завершилось кораблекрушением и ты спас меня, я должен был встретить свою невесту в Марселе и через месяц обвенчаться с ней. А дальше мы планировали поездку на остров к родителям. Все наши предыдущие плавания проходила успешно, и мы возвращались по графику, по здесь вышла вот такая задержка…

Когда я отправился в путь по Южной Америке, то написал Жаклин (невесте) три письма с обратным адресом — сначала до востребования в Панаму, а затем и с адресом моих родителей, несмотря на то, что собирался плыть сразу в Европу. Времени было слишком достаточно, чтобы получить от нее ответ.

В Панаму я прибыл за неделю до отправления пароходов на Новую Зеландию и во Францию…

— И что же, ты так ничего и не получил?

— Получил… за день до отплытия пароходов. Мне пришла телеграмма с таким содержанием; «Слишком поздно. Я вышла замуж. Жаклин». Ихтиандр, ты не можешь представить моего состояния, которое я испытал тогда…

— Почему же, Жак? Я был в твоем положении, насколько я понимаю тебя, и чуть не утопился, — при этих словах Ихтиандр как-то грустно улыбнулся.

— Как? У тебя есть любимая девушка?!! — Жак удивленно смотрел на друга.

Ихтиандр коротко рассказал историю своей любви:

— Весь этот путь я проделал только ради нее, но я не знаю, где она, что с ней и… нужен ли я ей. Я очень обязан твоей семье за то, что нашел здесь тихий уголок. Здесь нет Зуриты, но на сердце теперь не спокойно из-за нее.

— Да, вот это история… А я все хотел спросить — нравится ли тебе Розали?

— Розали замечательная девушка, она хороший друг, но я люблю только Гуттиэре.

— Сейчас я понимаю…

— Скажи, Жак, ты уже забыл Жаклин?

— Трудно сказать, — задумчиво ответил Жак. — А ты не хуже меня разбираешься в этом… Пока я не увижу собственными глазами Жаклин… Ты знаешь, я в последнее время начал сомневаться в той телеграмме…

— Так в чем лее дело? Плыви и разберись.

— Ты читаешь мои мысли. Я действительно собираюсь в Европу, только вот родители… Ты же понимаешь. Ведь другого такого спасателя нет, а ты останешься здесь, — Жак улыбнулся. — Я шучу, Ихтиандр. А ведь Розали влюблена в тебя.

Ихтиандр внимательно посмотрел на друга.

— Я не подавал ей повода…

— Эх, друг, ты все же мало жил среди людей… Иногда достаточно одного взгляда, а иногда… Иногда всю жизнь будешь стоять с цветами на коленях перед любимой женщиной и ничего, кроме, в лучшем случае, снисхождения — не добьешься.

— И ты стоял?

— Нет, но я знаю, видел это. Чтобы это понять, надо пожить в Париже…

— А как ты познакомился с Жаклин?

— Это было в театре оперы и балета… Меня в тот вечер случайно затащил туда товарищ. Вообще, жизнь в обществе предполагает определенные нормы поведения.

Ихтиандр вопросительно посмотрел на друга.

— Ну, это значит, что хотя ты что-то и не хочешь делать, но ты обязан: устраивать приемы у себя, выезжать в оперу, говорить комплименты дамам и так далее. Далеко не все переносят это.

…Ну так вот, я, конечно, бывал и раньше в театрах, на выставках и концертах, но в тот вечер я увидел ее… На улице была зима, но мне захотелось подарить ей все цветы Парижа, — Жак грустно улыбнулся. — Все, пожалуй, сильно сказано, но целую охапку роз я все же достал…

Было много других поклонников и цветов, но судьба подарила тогда мне тот единственный взгляд, который сказал нам о любви…

Бывают в жизни случайности, которые потом определяют всю твою дальнейшую жизнь.

В тот вечер я случайно согласился пойти на балет, а случайно заболевшая первая балерина была заменена дебютанткой — моей Жаклин…

Жак надолго замолчал. Они сидели в уютной бухточке, а рядом шумел океан.

— Прошла зима, а затем наступило лето, — продолжал Жак. — Это были последние студенческие каникулы. Я не поехал к родителям. Чудесное время…

— Что тут делает наша молодежь? — послышался издали голос Мирей, которая вместе с Женнет прогуливалась по побережью.

— Что же вы, друзья, полдник пропустили. Девушки не могли вас найти…

Жак посмотрел на часы:

— Да, пожалуй, засиделись мы тут.

В это время у побережья появилось стадо дельфинов. Жак заметил, с каким интересом Ихтиандр наблюдал за ними.

— Мы, пожалуй, искупаемся, мама.

Женнет посмотрела на сына:

— Конечно, конечно, — проговорила она.

Через минуту друзья были уже в океане.

— Ох, Мирей, ты не представляешь, как мы обязаны этому человеку…

— Я понимаю тебя, Женнет, — задумчиво проговорила та. — Жаль, что у нас с Винсентом нет детей.

— Вы — молодые люди, еще, Бог даст, будут. У нас Жак родился на четвертом году совместной жизни…

— Женнет, а Розали он очень нравится, — и Мирей кивнула в сторону океана.

— Право, не знаю, что ответить тебе. Я и Арман тоже заметили это. Девочка неопытна, молода. Видно, как она пытается скрыть свои чувства…

Неожиданно со стороны океана донесся крик, Женнет вздрогнула, и обе женщины напряженно посмотрели в сторону купающихся. Жак и Ихтиандр резвились на дельфинах.

— Раньше я как-то спокойно отпускала и мужа, и сына в океан, а теперь тревожно, — сказала Женнет, садясь на песок. — Значит, и ты заметила чувства Розали?

— Да, а Диана посматривает на Жака.

— Да ты что?! Неужели так?! Ну тогда все в порядке. Наши девочки стали девушками. Надо ждать новых забот.

Спокойный тон Женнет обрадовал Мирей:

— Жак как-то писал, что у него есть подруга, но после того, как он вернулся — ни разу о ней не упоминал.

— Может быть, он говорил с отцом?

— Нет, Арман мне бы сказал.

— А если Ихтиандр полюбит Розали? Как ты поступишь?

— Ты имеешь в виду его происхождение?

— Не только.

— Мирей, ты же знаешь наше отношение к тому положению, которое мы занимали во Франции. Для меня и Армана деньги и связи не главное в жизни. Мы все убедились в порядочности Ихтиандра. Конечно, жизнь в океане наложила на него определенный отпечаток…

Разговор был прерван выходящим из воды Жаком.

— Мама, посмотри, что Ихтиандр достал для вас.

Женщины встали, и на ладонях обеих оказалось по одной крупной жемчужине.

— В Париже такая пара стоит целого состояния, — задумчиво сказала Мирей.

Поблагодарив Ихтиандра за такой подарок, женщины и молодые люди направились к дому.

Поздно вечером, когда все разошлись отдыхать, Жак зашел к родителям и начал разговор о поездке в Европу. Причин для дальнейшего умалчивания о бывшей невесте не было, и Жак обо всем рассказал.

— Тогда есть ли смысл ехать во Францию? — спросил отец.

Жак поделился своими сомнениями. Потом он упомянул и о тех делах, которые необходимо было ему решить.

— Пора и Розали показать Европу. Ей нужно учиться, она ведь совсем взрослая, — закончил он.

— А поедет ли она? Захочет ли расставаться с Ихтиандром? — спросил отец.

Женнет умоляюще посмотрела на Армана.

Тогда Жаку пришлось рассказать историю отношений Ихтиандра и Гуттиэре.

После этого повествования было решено, что Розали, действительно надо отправлять в Париж, тем более, что вопрос об этом уже стоял раньше.

— Пусть поживет там, будет учиться, а там видно будет, что это у нее — первая любовь, часто проходящая, или серьезное чувство. И Ихтиандр определится… — задумчиво проговорил Арман.

— А где сейчас эта девушка? — спросила Женнет.

— Он не знает, — ответил Жак.

Все замолчали.

— Уже поздно, пора спать, а завтра мы поговорим с дочкой, — сказал Вильбуа.

Жак, пожелав родителям спокойной ночи, ушел.

— Ничего, дорогая, — успокаивал Арман Вильбуа жену. — Пусть дети съездят в Европу. Так надо, сама видишь. Ихтиандр здесь не причем. А Розали все равно нужно отправлять учиться.

— Да я все понимаю, дорогой, но…

— Никаких НО, два раза крушений не бывает. — Тихо всхлипывая, Женнет скоро затихла и заснула. Не спал только сам Вильбуа. Вряд ли кто возьмется сказать, о чем думал он.

На следующий день после обеда состоялся разговор Женнет с дочерью. Розали внимательно выслушала се, а потом спросила:

— Мама, но откуда ты знаешь о том, что мне нравится Ихтиандр?

Женнет, не говоря ни слова, обняла дочь?

— Дорогая моя, это же видно… Ихтиандр останется здесь, и если твои чувства так сильны, то мы с папой не будем иметь ничего против вашего союза, а пока тебе нужно учиться.

Розали долго лежала на коленях матери, задумчива глядя вдаль.

— Хорошо, мама, — глубоко вздохнув, сказала девушка. — Я поеду во Францию. Только мне надо поговорить с Ихтиандром.

— Это твое право, девочка, — ответила Женнет. В этот момент в дверь постучали.

— Да, да, входите, — ответила Женнет.

В комнату вошла Диана:

— Извините, тетя Женнет… Розали, мы идем купаться, ты с нами?

— Да, я вас догоню.

Женнет долго смотрела на удаляющихся молодых людей…

Погода была замечательной, а вода — изумительной. Розали обычно старалась не садиться вместе с Ихтиандром, но на этот раз разлюбезный друг Лидинг мчал их по волнам. Это катание настолько нравилось людям, что иногда уже уставшие дельфины отказывались продолжать это развлечение. Розали сидела сзади Ихтиандра и крепко держась за него:

— Ихтиандр, как жаль, что я хотя бы не Диана, — вдруг спокойно сказала девушка.

Юноша от такого неожиданного замечания обернулся к ней и, потеряв равновесие, свалился вместе с девушкой с дельфина.

— Смотри! — крикнула Диана. — Они тонут?!

Жак посмотрел в сторону плывущих к берегу молодых людей и спокойно произнес:

— Не будем им мешать…

— Почему ты так говоришь? — спросил Ихтиандр, поддерживая девушку. Розали не сопротивлялась.

— Потому что мне не везет… Тогда, первый раз, помнишь, когда ты спас Диану от акулы?

— Да, ну и что?

— Я согласна была оказаться на ее месте…

— Зачем? — уже понимая, о чем дальше пойдет разговор, спросил Ихтиандр.

— Затем, чтобы тебя… поцеловать, — смутившись, Розали отвернулась.

— Розали, ты замечательная девушка… Ты нравишься мне…

Она снова посмотрела на него.

— …Но так случилось, что я люблю другую… Быть может, я ее больше никогда и не увижу. Ты же понимаешь, сердцу не прикажешь.

— Ее зовут Гуттиэре?

— Да.

— Расскажи о ней.

В этот момент Лидинг оказался под Ихтиандром, и юноша помог взобраться на дельфина Розали. Ихтиандр направил дельфина к берегу, так как они оказались далеко в океане, и коротко рассказал о Гуттиэре. Девушка молча слушала. Когда они выбрались на берег, она подошла к Ихтиандру и тихо проговорила:

— Я с братом уезжаю в Европу. Ихтиандр, поцелуй меня.

Он посмотрел на Розали, и две пары глаз, наблюдавших за ними из воды, увидели, как юноша неумело обнял девушку и поцеловал. Несколько мгновений она стояла рядом с ним, потом, резко повернувшись, побежала домой.

Ихтиандр стоял и грустно смотрел вслед удаляющейся девушке.

Жак и Диана вышли на берег. Ихтиандр не замечал их, он сосредоточенно о чем-то думал. Затем, не смотря на подошедших друзей, он тихо сказал:

— Я приношу несчастье… Я ухожу в море…

— Ты что это, Ихтиандр?! — воскликнула Диана. Жак молча посмотрел на девушку. Диана поняла этот взгляд, кивнула, взяла платье подруги и пошла к дому.

— Я все ей рассказал, — тихо сказал Ихтиандр. — Она собирается с тобой в Европу.

— Друг, ты успокойся, так часто бывает в жизни. Отношения между людьми складываются по-разному, особенно это касается любви. Ведь и со мной нет рядом той, которую обожал. Мы действительно послезавтра уплываем в Европу, но это еще ни о чем не говорит. Розали впервые влюблена; да такой, как ты — кому на понравится?!

Они долго говорили, сидя на прибрежном песке и не замечая, что сам Вильбуа продолжает внимательно следить за ними.

— Да, — подумал Арман. — В жизни не бывает все так просто…

Через день Жак и Розали, простившись со всеми, отправились в путешествие. Розали как-то успокоилась, а Женнет находила ее молодцом. В жизни девушки открывалась новая страница…

ГЛАВА 20

Между-тем, в другой точке Земли, находящейся рядом с Буэнос-Айресом, к отъезду собирался еще один человек — это был знаменитый профессор, хирург Сальватор де Аргенти.

Он с удивлением, если не сказать больше, воспринял свое быстрое освобождение из тюрьмы.

Почти все подопытные животные уничтожены, Ихтиандр — гордость его, неведомо где. Сальватор внимательно выслушал подробный рассказ Джима о бегстве Ихтиандра. Профессору оставалось только гадать о его судьбе. Он просмотрел все газеты за тот период времени. Как специально, никаких сообщений о найденных утопленниках, или загадочных событиях в них не оказалось. Это вселяло маленькую надежду на благополучный исход побега, но что дальше?..

Размышляя о дальнейшей жизни, Сальватор написал письмо другу Арману и стал собираться в путь. Он выбрал наиболее интересные в научном плане история болезней, книги, взял необходимые инструменты и приборы. Багаж составил небольшой контейнер — Сальватор был готов к далекому странствию.

Ему давно хотелось навестить своего друга А. Вильбуа, а сейчас самое время. В портфеле лежало письмо от него девятимесячной давности. Де Аргенти оформил все необходимые документы на виллу и, прощаясь, сказал негру:

— Если я не вернусь, все останется тебе, Джим.

Верный камердинер качал головой и плакал.

— Ничего, Джим. …Мир тесен, мы еще не раз потолкуем с тобой о жизни…

Ранним осенним утром пришел Бальтозар попрощаться с Кристо и профессором. Доктор сухо кивнул индейцу и сказал, чтобы Кристо поторапливался.

Через полчаса Сальватор в сопровождении слуги покинул виллу. Черный лимузин доставил их на вокзал Буэнос-Айреса.

Вскоре Сальватор, задумчиво глядя в окно своего купе, отъезжал из столицы Аргентины. Поездка через всю Южную Америку с остановкой в запланированном месте началась.

В последнем письме Арман просил новые, дополнительные данные по техническому описанию схем прибора, разработанного их другом… О готовых наушниках, которые взял из сейфа скрывшийся от преследования Ихтиандр, Вильбуа не знал. Арман сообщал также о своих научных разработках, связанных с этим вопросом, к сожалению, уже частью устаревших к настоящему времени…

Профессор сделал все, что намечал в пути, выполнил просьбы Армана и к концу месяца был уже в Панаме. Прожив в гостинице неделю, Сальватор и его спутник Кристо сели на пароход и уже плыли в сторону островов Туамото. Доктор пристально смотрел в воды океана, как будто надеялся увидеть в них Ихтиандра или хотя бы узнать что-нибудь о нем…

Время, проведенное в тюрьме, изменило де Аргенти. Он еще более замкнулся, а его острый подбородок стал выдаваться еще сильнее. Мысли использовать океан на благо человека получили в его голове новое направление.

Он еще поспорит с Арманом и его помощниками…

В каюту постучали.

— Да, да, войдите.

Дверь приоткрылась, и к нему заглянула симпатичная официантка с разносом:

— Господину доктору черный кофе?

— Да, с удовольствием, но откуда вам известно, что я доктор?

Официантка кивнула в сторону соседней каюты — там жил Кристо.

— Понятно, благодарю вас, — сказал Сальватор.

Официантка вышла, а он подумал, что пора бы и отчитать Кристо за то, что не выполняет главного условия, которое он поставил ему перед устройством на работу — молчать. Профессор вздохнул. Его взгляд упал на большую пачку газет, приобретенных им за день до отплытия парохода. В этот момент в дверь снова постучали, и в каюту заглянул Кристо.

— Господин доктор, в кают-компании начинается вечер отдыха. Вы не желали бы потанцевать и… — он осекся на полуслове, услышав короткое:

— Нет! А ты можешь идти, Кристо, только с условием — поменьше болтать. Помнишь наш уговор насчет языка?

— А что я такого сделал, господин профессор?? Уговор был молчать обо всем, что я увижу у вас в садах…

— Довольно, иди, но обо мне никому — ни слова.

Кристо, наконец, сообразил, в чем дело:

— Я никому, ничего о вас не рассказывал, только сказал, что господин доктор любит кофе…

Сальватор пристально посмотрел на него и махнул рукой:

— Мне ничего не нужно, можешь веселиться.

Кристо ушел.

— Что-то в нем не так, — подумал Сальватор. — То ли здесь какая-то корысть, то ли время такое; вот и с Ихтиандром тогда… — и Сальватор вспомнил, как он с Кристо и его братом Бальтозаром догонял шхуну Зуриты на подводной лодке.

В мыслях возник образ молодой женщины, которую использовал Зурита в качестве щита.

«Красивая жена у подлеца, если, конечно, жена…», — подумал Сальватор.

Взгляд профессора упал на кипу газет, лежавших рядом на диване.

Он взял одну из них и быстро пролистал:

— Всюду политика и военные действия. Ну почему так устроен человек?? — Сальватор задумался. — Нужно продолжать опыты по изучению высшей нервной деятельности…

Он отложил просмотренную газету и взял самую нижнюю. Это была новозеландская «Зеландия таймс».

— А этим что еще надо? Забрались в самый угол земного шара, а все туда же — в политику. Он просмотрел вторую, третью страницы и уже почти перевернул лист, когда вдруг краем глаза заметил в самом низу знакомое имя… Статья называлась: «Ихтиандр против пиратов».

То, о чем прочитал Сальватор в этой маленькой статейке, заняло его мысли на несколько дней.

В статье сообщалось, что дочь одного очень богатого промышленника Л., из Новой Зеландии была спасена молодым человеком, видимо, спортсменом-подводником, в то время, когда на пассажирский пароход, проплывающий недалеко от одного из островов архипелага Туамото, напали пираты. В подтверждение того, что эти события действительно имели место, приводились показания семи пассажиров и самого капитана. Сальватор несколько раз прочитал статью.

— Если это не вымысел газетчиков. Нет, это правда… Такое совпадение имени и места у островов архипелага Туамото… Ихтиандр жив! — мысли с бешеной скоростью мелькали в голове профессора. — Значит, он поплыл через мыс Горн… Поплыл по моему маршруту… Успел-таки уйти от преследователей! Молодец!!!

Сальватор вспомнил затопленный грот, через который уходил в океан Ихтиандр.

Профессор шагал взад и вперед по каюте — места для выражения его чувств было явно мало, и он вышел в коридор, а затем на палубу. Со стороны кают-компании доносилась приятная мелодия. Темнело. Осеннее небо начинало сиять звездами.

— Значит, он плыл южным путем… Молодец! А за какое число эта газета?

Сальватор осмотрел океан и быстро направился в каюту.

— Восемнадцатое августа, — прочитал Сальватор. — Месяц назад… Да плюс время, пока плыл этот пароход до Новой Зеландии… Пересылка газеты в Панаму… Это было месяца за полтора-два, до 18 августа. Все точно, если плыть… — тут доктор задумался, затем взял ручку, лист и быстро рассчитал путь:

— Без сомнения, это мой Ихтиандр!

Сальватор даже в мыслях сделал ударение на слове «мой», ведь Ихтиандр был дорог этому человеку как сын — он был живым олицетворением всех его надежд и трудов.

В эту ночь профессор долго не мог заснуть. Не помогла выручавшая всегда аутогенная тренировка.

— Ихтиандр должен быть жив. От места нападения пиратов до острова оставалось совсем немного, — рассуждал он про себя.

Он встал, походил, потом достал бутылку с настоем трав на коньяке. Выпитая жидкость приятным теплом разошлась по телу. Остаток ночи он все же поспал и, против обыкновения, не встал в обычное для себя время, чем вызвал беспокойство Кристо. Когда профессор, наконец, поднялся, то вошедший в каюту слуга его не узнал. Это был жизнерадостный, разговорчивый человек, не похожий на вчерашнего мрачного доктора.

К обеду Кристо отважился даже спросить о самочувствии профессора, на что получил ответом — раскатистый смех:

— Уж не собираешься ли ты меня лечить?!!

Сальватор несколько раз открывал газету со статьей об Ихтиандре… Через два дня Кристо заметил, что возвышенное настроение доктора прошло, и он стал таким же, как и прежде. Между тем время шло, и на следующий день намечалось прибытие к острову. К вечеру сердце стало биться учащенно.

— Давно я такого волнения не испытывал, — подумал Сальватор. — Даже на суде и то не так… — Ночью он снова не мог долго заснуть. Пришлось воспользоваться настоем трав. Это подействовало.

На этот раз он проснулся раньше, чем обычно, и после завтрака вышел на палубу.

Во все стороны расстилалась гладь океана. До острова оставалось плыть часов пять. Постояв немного на открытом воздухе, профессор вернулся в свою каюту. Почти сразу же раздался стук в дверь.

— Да, да, входите, — ответил он.

Дверь в каюту открылась, и на пороге показалась грузная дама.

— Извините, я слышала, что вы доктор. Мы с вами соседи…

Сальватор узнал даму из каюты, которая находилась в самом конце коридора.

— Да, конечно, — соседи, — подумал он и, указывая на диван, проговорил. — Проходите, слушаю вас.

— Нет, господин доктор, благодарю за приглашение… Дело в том, что у меня заболела дочь. Вы не могли бы взглянуть…

Сальватор поднял правую бровь и…

— Да, да, я понимаю. Вы хотите сказать, что есть корабельный врач, — заторопилась дама. — Но знаете ли, он такой молодой и, мне кажется, неопытный…

Профессор хотел что-то сказать о субординации, но, посмотрев на даму, решил, что это — бесполезная трата времени. Ничего не говоря, он кивнул, и прошел к больной.

На диване лежала молоденькая, лет шестнадцати-семнадцати девушка. Сальватор поздоровался, и присел к больной.

После опроса и проведенного исследования живота доктор сделал заключение:

— У девушки острый аппендицит. Необходима срочная операция. Нужно вызвать корабельного врача.

— Не бойся, дочка, операция не сложная, но необходимая. Если доктор сочтет целесообразным мое присутствие, то пригласит меня, — с этими словами Сальватор вышел.

На душе было неспокойно. Сейчас он не бранил Кристо за болтливость, ибо долг врача помочь больному и любой ситуации — но субординация уже была нарушена им… Сальватор вспомнил случай из своей врачебной практики. Он, начинающий хирург, осмотрел пациента после консультации заведующего клиникой. Профессор нашел, что больному операция сейчас не поможет, но молодой Сальватор был иного мнения. В тот же день он прооперировал пациента — после чего наступило быстрое выздоровление, и не менее быстрое увольнение Сальватора с работы. Сейчас он усмехнулся, вспомнив этот случай, а тогда…

Сальватор зашел в свою каюту и посмотрел на часы, — прошло только тридцать минут. Время медленно, но верно шло к завершению поездки. Он задумался, но из этого состояния его вновь вывел стук в дверь. Он встал с дивана и открыл дверь.

Перед ним стояла все та же полная дама, но на этот раз со слезами на глазах.

— В чем дело? — спросил Сальватор.

— Доктор, дочку посмотрел молодой врач и сказал, что у нее острый гастрит и что никакой операции не нужно делать. Дал ей лекарства, а девочке все хуже.

Сальватор понял все сразу — это конфликт, но первое и святое дело — здоровье пациента. Пройдя к больной, он увидел страдающее лицо девушки, которая, скорчившись, лежала на диване, мышцы живота уже были напряжены. Пальцами он определил специальные симптомы, которые были резко положительными.

Он отозвал даму в сторону:

— Я поговорю с врачом, а вы побудьте здесь.

Когда Сальватор вошел в кабинет доктора, то увидел только двух медицинских сестер.

— Что нужно господину? — предупредительно спросила одна из них.

— Мне нужен врач.

— Он сейчас занят. Извините, а по какому вопросу?

— По вопросу оперативного лечения одной пациентки, — раздраженно ответил де Аргенти.

Медсестры переглянулись, и одна из них вышла. Другая любезно предложила ему сесть в кресло. Вскоре вошел доктор в сопровождении медсестры. Это был рыжеволосый, лет двадцати семи, молодой человек. Его несколько помятое лицо, вызвало у Сальватора неприязнь. И это врач?! Кто же его выпустил из университета?

Между тем вошедший доктор тоже какое-то мгновение изучал Сальватора.

— Чем могу быть полезен? — спросил он после некоторой паузы.

Профессор, стоявший недалеко, почувствовал запах перегара.

— Этого бесполезно воспитывать, — подумал он и дальше продолжил вслух. — Доктор, не соизволите ли вы пригласить меня в свой кабинет?

— Да, конечно, прошу, — и рыжий указал на боковую дверь.

Войдя в его кабинет и не садясь, Сальватор назвал себя и потребовал проведения срочной операции для больной из 27-й каюты.

— Я не принимаю от вас никаких возражений. Вы все еще под воздействием алкоголя, — заявил он.

Рыжий злобно посмотрел на Сальватора… Как врач, он, конечно, знал это знаменитое имя, и, видимо, уже успел осознать свою ошибку. Однако, ничего не сказав, он надел халат, а потом что-то долго искал в столе.

— Идемте, посмотрим больную.

Проходя через кабинет медсестер, он приказал:

— Готовьте операционную.

«Кое-что он все же понимает», — подумал профессор и вышел вслед.

Рыжий доктор смотрел больную несколько секунд.

— Вас надо оперировать, извините, я ошибся.

«Он не совсем потерянный человек», — с удовлетворением подумал Сальватор.

Профессор предложил свою помощь, на которую молодой врач тут же согласился, утвердительно кивнув головой.

Когда операция, отлично проведенная корабельным врачом, закончилась, он отвел Сальватора в сторону и сказал:

— Извините меня, господин профессор. Это у меня в первый раз… Вчера был мой день рождения, я вообще-то почти не пью, а тут не рассчитал…

Рыжий доктор, вызвавший вначале неприятные чувства, уже начинал нравиться профессору.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Джеймс Вейслин.

— Где вы учились, Джеймс?

— Гарвардский университет. Специализация у профессора Купера.

— Я почувствовал по технике проведенной операции, что у вас был хороший наставник. Я учился когда-то вместе с профессором Купером. Но почему вы здесь, на корабле? Грехи?

— Кто из нас не безгрешен? Обстоятельства сложились так, что мне пришлось уйти из частной клиники и вот, таким образом сейчас зарабатываю себе на жизнь. Мне хватает, я один.

— Но как же практика? Ведь, на корабле, вы забудете все!

Джеймс Вейслин неопределенно махнул рукой.

Этот парень сейчас ему уже нравился. Как ни странно, но через несколько минут общения, Сальватор, обычно не принимавший поспешных решений, предложил:

— Знаете что, молодой человек… Я скоро выхожу, — профессор посмотрел на часы. — Да, через час, если мы не опаздываем. Тут, на острове, живут мои друзья. Если у вас появится желание работать ПО-НАСТОЯЩЕМУ (Сальватор сделал на этом слове ударение), приезжайте ко мне. Материальной проблемы для вас существовать не будет… — Джеймс слушал внимательно. Да, Сальватору определенно нравился этот Вейслин. Первое впечатление о нем оказалось обманчивым.

«Да, конечно, не будь его, Сальватора, здесь, на корабле, ошибка доктора Вейслина могла бы стоить жизни этой девушке, — думал де Аргенти. — Но не каждый в таких обстоятельствах может признать свою неправоту».

Тем временем контейнер профессора готовили к выгрузке. Вдалеке показалось небольшое судно, которое быстро приближалось. К Сальватору подошел капитан парохода:

— Ну вот и ваши друзья… Содержимое контейнера придется грузить по частям — команда вам поможет в этом, нужно будет только проконтролировать упаковку груза.

— Спасибо, господин капитан, — проговорил доктор.

Не надеясь на Кристо, Сальватор сам проследил за перегрузкой инструментов в небольшие фанерные ящики, любезно предоставленные капитаном. Эта работа была сделана довольно быстро. Между тем подлодка причаливала к пароходу, остановившему свое движение.

ГЛАВА 21

Для островитян встреча была неожиданной… Сальватор опередил свое письмо, и о том, что он едет, никто не знал.

Вильбуа и де Аргенти долго не выпускали друг друга из объятий… С Винсентом профессор был знаком но переписке. Они обменялись крепким рукопожатием, Вильбуа посмотрел груз:

— Для того, чтобы это все перевезти, надо несколько рейсов.

— Ну что ж, — сказал капитан, — мы идем по расписанию, а задержку наверстаем в пути.

Сальватор хотел было заплатить, но капитан остановил его:

— У меня нет знакомого профессора-хирурга, кроме вас. При случае за это лучше что-нибудь отрежете у меня. — Оба рассмеялись.

Подлодка выдержала четырех человек и дополнительно небольшую часть груза. Во второй рейс отправился один Винсент, а остальные, захватив вещи, направились домой.

По дороге Вильбуа успел рассказать основные новости, и Сальватор по достоинству смог оценить своего воспитанника. Арман отметил также неоценимую пользу, которую принес Ихтиандр своими рассказами о подводном мире животных и растений, о подводных течениях в океане.

— Ну вот, — сказал Сальватор. — Я же говорил ему, что так и будет… Эксперты на суде спрашивали у него — какой сейчас год, число и прочее… Я об этом еще расскажу.

Они подходили к дому. На веранду вышла Мирей и, увидев незнакомцев с Арманом, тревожно спросила:

— А где Винсент? Что случилось?!

Арман улыбнулся и представил гостей. Мирей все сразу поняла и успокоилась.

— Прошу в дом, — пригласил Вильбуа.

Когда все вошли в гостиную, из кабинета Армана показалась Женнет. Она некоторое время с недоумением рассматривала гостей. Времени с последней их встречи прошло много…

— Доктор Сальватор?! — как-то неуверенно проговорила она. — Вы очень изменились.

— Пожалуй, — ответил профессор, целуя протянутую ее руку. — Зато вы, Женнет, изумительны.

Расположив гостей, Вильбуа спросил у жены об Ихтиандре.

— Они отправились купаться.

Сальватор с нетерпением ожидал встречи с Ихтиандром, но так как того не было, пришлось заняться багажом. Часа через полтора, управившись с ним, мужчины расположились на веранде.

Арман все чаще поглядывал в ту сторону океана, где молодежь обычно купалась. Вдруг с той стороны донесся слабый крик.

Первым опомнился Сальватор, он спрыгнул с крыльца и бросился бежать к побережью, за ним все остальные. Крик повторился, и бегущие увидели Диану:

— Там акула, — задыхаясь, произнесла она.

— Винсент — за мной, Сальватор, останься здесь, — командовал на ходу Арман.

К счастью, лодку не успели поставить в ангар и, приготовив ее к погружению, они поплыли в указанном девушкой направлении. Волны мешали обзору, но тут слева по курсу Винсент заметил одинокого дельфина:

— Смотри, вон Лидинг!

Приготовив пушку к стрельбе, Арман нажал рычаг погружения. То, что они затем увидели, поразило обоих, видавших немало на своем веку — на дне океана распростерлось огромное тело акулы, по которому спокойно расхаживал Ихтиандр.

Увидев приближающуюся подлодку, он помахал рукой и указал на пустые ножны от кинжала.

— Видимо, нож остался в ней, — догадался Арман.

— И сам как будто цел, — добавил с облегчением Винсент.

Когда юноша забрался в лодку, Вильбуа, направляя судно к берегу, попросил рассказать, что же случилось.

— Лидинг был один, да и что ей Лидинг… И наушники я не взял сегодня… Все еще не знаю, как я жив остался, если бы не помощь друга… не в первый раз он меня спасает, — устало заключил Ихтиандр.

Подплывая к берегу, юноша увидел стоявшего Сальватора.

— Отец!! — вскрикнул он…

Некоторое время они, улыбаясь, смотрели друг на друга, а потом обнялись и стояли так долго, как это бывает, когда встречаются после длительной разлуки близкие люди…

После ужина Сальватор был введен в курс всех основных событий. На следующий день после обеда он провел врачебный осмотр Ихтиандра. Профессор время от времени удовлетворенно качал головой:

— Ихтиандр, то, что с тобой случилось — это чудо. После встречи с пришельцами твой организм полностью восстановил свои утраченные функции. Легкие и сердце работают прекрасно. Здесь есть над чем не только думать, но и работать…

Прошло около трех месяцев с того момента, как Сальватор приехал на остров. За это время был создан аппарат сложной конструкции на основе схемы, подаренной Ихтиандру людьми из двадцать пятого века, прибор, позволявший иметь почти полную связь с дельфинами. Наши исследователи стали получать столько информации о природе океана, что исписанной бумаги хватило бы на несколько томов.

Сальватор все это время наблюдал за Ихтиандром. Жизнь на острове изменила его привычки и характер. Но самого профессора идея заселения Мирового океана людьми не покидала.

Однажды под вечер, когда непогода в очередной раз разбушевалась над островом, состоялся разговор, после которого Сальватор понял, что может изменить свою точку зрения… Его идея показалась ему уже не столь оригинальной.

Время, проведенное на этом острове, подвело Сальватора к мысли, что жизнь не вечна, и она не топчется на месте…

Он перестал относиться к Ихтиандру как к любимому детищу своих рук, и полюбил этого человека как своего родного сына. Так уж сложилось в его жизни, что наука и работа отнимали у него все силы и время, и заменили ему любовь женщины…

Он вспомнил свою памятную речь на суде…

— Кто знает, может, Арман и прав… — думал профессор по поводу заселения океана людьми.

В разгаре беседы возбужденный Вильбуа сказал:

— Ну подумай сам, Сальватор! Ихтиандр замечательный человек, но где ты найдешь хотя бы пятьдесят одинаковых людей?! Да, я с тобой согласен, что нужно искать варианты более широкого использования тайн Мирового океана. Но где гарантия, что прооперированный тобой какой-нибудь сорок третий человек не окажется бандитом?.. И не станет использовать свои преимущества в корыстных целях? Тогда надо будет организовывать и подводную полицию!..

Присутствующие заулыбались.

— А что?! Разве не верно? Вместо того, чтобы приумножать богатства людей, они будут уничтожать корабли и захватывать эти же богатства. Я думаю, что мы стоим на верном пути, тем более, что есть уже конкретные результаты. Через организацию дельфинов можно приумножить богатства человека. Мы сможем это сделать за счет увеличения количества добываемых продуктов питания, за счет точного определения движения рыбных косяков — дельфины помогут в этом человеку, тогда резко сократится использование топлива для рыболовецких кораблей, сократится время пребывания человека в океане…

За счет информации, получаемой уже сейчас от дельфинов, мы сможем влиять на экологию океана, устроим рыболовецкие фермы, для редких рыб — заповедники в любом уголке Мирового океана. Знания, полученные от дельфинов, нужно в полной мере использовать во благо людей. А подводный хребет?! В морской среде дельфины во многом превосходят человека своими возможностями. Они обладают развитой системой ультразвукового общения — а она поистине фантастична…

Присутствующие кто с одобрением, а кто и с восхищением смотрели на Армана Вильбуа.

Сальватор молчал. В душе он соглашался с доводами друга, но трудно было расставаться с идеей, которая столько времени жила в нем…

Ночью Сальватор долго не мог заснуть. Он анализировал все, что успел сделать в своей жизни:

— Пожалуй, Арман и прав… но слишком много я сделал, чтобы не воплотить хоть часть задуманного в действительность… А не ошибкой ли будет остановиться, все бросить?

Так и не придя к решению, Сальватор только под утро задремал.

Через неделю произошел еще один разговор ученых один на один в кабинете Армана. Сальватор поделился своими мыслями.

— Я тебя понимаю, Сальватор, но раз твои желания и планы на перепутье, то ты не спеши. Отдохни, отвлекись… К тому времени придет строительный материал — сделаем тебе лабораторию с операционной.

Сальватор удивленно посмотрел на друга.

— Да, да, я не сказал тебе… Но не век же ты у меня будешь гостем, становись хозяином… А там делай, что желаешь. Нам с тобой долго жить еще и много дел надо совершить. Наука наукой, да и молодежь подрастает, может быть и внуков увидим… Что улыбаешься? Есть и у твоего Ихтиандра невеста.

— Да ты что, Арман?! Неужели Диана?!

— Нет, не она. Я все это время хотел с тобой поговорить, да как-то не получалось… А сам он не рассказывал тебе о своей любимой?

— Нет!

Сальватор был явно потрясен такой новостью.

— Я слышал его историю в двух словах от Жака. Потом пытался с ним поговорить, но он всячески обходит эту тему. Я понял только, что любит он уже давно, и что девушку теперь трудно будет отыскать, а он, видимо, однолюб… Это жизнь, а она, сам знаешь, какая трудная штука.

— Я поговорю с ним сегодня же, — сказал Сальватор.

— Он может и не открыться… Ты понимаешь, какая это тонкая тема?.. Ты как-то говорил, что слуга Кристо был постоянно рядом с ним?

— Да. Последнее время перед тюремным заключением.

— Может быть, ему что-то известно?

Сальватор внимательно посмотрел на друга:

— Пожалуй, все возможно, я как раз тогда занимался аппаратурой и мало контролировал его, — проговорил профессор. — Я расспрошу сейчас же Кристо, — и он посмотрел на часы. — Нет, пожалуй, поздно уже. Пойдем лучше спать, старина, завтра выясню. Ну и подбросил ты мне тему для размышлений…

На следующее утро разговора не получилось из-за того, что были намечены исследования с аппаратурой и дельфинами. Ихтиандр принимал в них самое деятельное участие. Сальватор с удвоенным вниманием и с нескрываемой нежностью следил за своим воспитанником.

Юноша почувствовал это и несколько раз вопросительно посмотрел на отца.

После обеда Вильбуа пригласил Сальватора поплыть вместе с ним за почтой. Доктор подумал и решил, что поговорит с Кристо и Ихтиандром вечером. Он понимал сложность и важность этого разговора.

На этот раз почта была небольшой: почтовый ящик с тканью для женщин, парфюмерия из Франции, два официальных пакета (ответы из научно-исследовательских институтов), целая пачка газет из США и Европы и три письма.

Письма были от сына и дочери А. Вильбуа, а вот третье.. Третье письмо было адресовано профессору Сальватору де Аргенти…

Арман протянул его другу:

— Видишь, и тут тебя нашли…

Сальватор взял конверт и внимательно изучил его. Никаких штампов научных учреждений на нем не было. По штемпелю он прочитал адрес отправления: «Буэнос-Айрес», адрес получателя был точен.

— Что за бестия!? — выругался Сальватор (он с некоторых пор не любил получать письма от неизвестных адресатов). — Я ведь никому не сообщал твоего адреса, Арман.

— Да что же ты гадаешь? Вскрой конверт и поймешь.

Сальватор посмотрел на конверт с каким-то сомнением:

— Но адрес и имя… Письмо действительно для меня.

Он разорвал конверт, в нем оказалось два отдельно сложенных листа. Развернув один из них, он прочитал:

ГОСПОДИН ДОКТОР САЛЬВАТОР ДЕ АРГЕНТИ!

Вам пишет родной брат Вашего слуги Кристо — Бальтозар. Не кляните меня за это письмо, но я выпросил адрес у Кристо. Так получилось, что волей или неволей, а Вы стали на моем жизненном пути… Только из-за Вас я потерял всех своих близких. Пропал Ихтиандр — сердце мое и разум разрываются, когда я прихожу на берег океана. Лучше бы я не знал, что мой сын жив! Мой брат Кристо верно и преданно служит Вам, он не со мной. Моя дочь Гуттиэре, спасаясь от Зуриты, уехала от меня…

Не подумайте, господин доктор, что письмо я начал писать только ради того, чтобы пожаловаться на злую судьбы — нет! Дело в том, что моя дочь Гуттиэре просит Вашей помощи для умирающего друга, которому Вы многим обязаны. Впрочем прилагаю письмо дочери и прошу Вас помочь ей. Хоть Вы и не считаете себя виноватым перед бедным искателем жемчуга, но я клянусь простить Вам все то, что у меня накопилось против Вас на душе, если Вы ей поможете.

Писал Бальтозар».

Сальватор, закончив читать письмо, посмотрел на Армана.

— Час от часу не легче… Кому я так обязан, чтобы об этом мне напоминал ловец жемчуга? Ничего не понимаю.

Вильбуа пожал плечами:

— Ты не понимаешь, а я тем более. Откуда мне знать? Надо Кристо расспросить поподробнее. Этот индеец неплохой парень, но себе на уме. Я сколько времени за ним наблюдаю — чужой все же человек… Да что говорить, скорее читай другое письмо.

Сальватор развернул тщательно сложенный лист. Ровные строчки женского почерка, незнакомого ему, поведали следующее:

«ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ МОЙ ОТЕЦ!

Сразу спешу успокоить тебя, что со мной все в порядке. Я жива и здорова, чего у Бога прошу и для тебя. Извини меня за то, что так случилось, и я вынужденно оставила тебя. От изверга Зуриты я сбежала. Оставаться в Аргентине, а тем более у тебя, отец, я не могла. Он бы нашел меня, и свет белый стал бы мне не мил. Кроме денег и жемчуга, ему ничего и никого не надо. Он мне очень противен, к счастью, его попытка завладеть мной не удалась.

Моя красота мешает мне везде. Был у меня любимый человек, отец, ты его знаешь — Ихтиандр, но он ушел в океан, а вместе с ним и вся моя любовь…

С тех пор мне ничего не мило. Я некоторое время тайно жила у одного хорошего человека. Когда у него появились деньги, мы уехали в Соединенные Штаты Америки, сначала в Вашингтон, а затем в Нью-Йорк. У него для отъезда были свои причины, а я уговорила его взять меня с собой. Все это время мы находились в дружеских отношениях. Отец, это очень хороший человек, но, к сожалению, я не ощущала к нему никаких чувств, которые возникают между мужчиной и женщиной, когда они любят. Видно, действительно, мое чувство ушло с Ихтиандром.

Несмотря на это, я собиралась выйти за него замуж, но неделю назад на консервном заводе, где мы оба работаем, произошло несчастье. Ольсен получил тяжелую травму головы…»

— Ольсен!! — вскрикнул Сальватор. — …Это не только ее друг, но и мой.

«…Вот уже целую педелю, — продолжал читать письмо Сальватор, — как врачи пытаются снасти его жизнь. Я разговаривала с профессором, консультировавшим его. Он сказал, что все лекарства для лечения есть, но нужна очень сложная операция. Тогда я спросила — почему же ее не делают. После долгого молчания он ответил, что не берет на себя ответственность, так как шансов на успех почти нет, тогда как без нее он, Ольсен, может быть, еще и поживет. На мой прямой вопрос — кто же рискнет сделать операцию? — он без раздумья ответил: профессор Сальватор де Аргенти.

Отец, я видела однажды профессора, когда он хотел выручить Ихтиандра и помочь мне…»

Сальватор снова вспомнил молодую красивую женщину, которой прикрывался Зурита, спасаясь бегством.

— Теперь я начинаю понимать, о чем идет речь и кто это пишет, — произнес он.

«…Заклинаю тебя, отец… — читал дальше Сальватор, — найди господина профессора и тем самым помоги Ольсену и мне.

Любящая тебя дочь Гуттиэре».

Дальше шел адрес: Нью-Йорк, Джал стрит, 20, кв. 130.

Все это время подводная лодка находилась на одном месте. Пароход был уже на горизонте и выглядел небольшой точкой.

— Откуда ты знаешь этого Ольсена? — спросил Арман.

Сальватор посмотрел на него и, подумав, ответил:

— Это хороший человек. Я знаком с ним давно. Он оказал мне неоценимую помощь в свое время, а затем смог спасти Ихтиандра — вывезя его из тюрьмы…

Они поплыли, и в пути каждый думал о своем. Когда лодка причалила к берегу, Сальватор спросил:

— Пароход в Панаму завтра?

— Да.

— Я буду собираться… Может быть, успею, хотя времени слишком много ушло, но надо попробовать.

Когда с лодки все было перенесено, Сальватор вызвал к себе в комнату Кристо и, дав прочитать ему оба письма, потребовал разъяснений. Кристо не юлил и рассказал все, что знал… Затем доктор попросил зайти Ихтиандра. Он долго наблюдал за ним, пока тот читал письма.

После долгого молчания Ихтиандр спросил:

— Отец, можно я поеду с тобой?

Сальватор отрицательно покачал головой:

— Сын, я никогда не разговаривал с тобой на эту волнующую тему, но мне и так ясно. Я сделаю все, что в моих силах…

— Ты отправляешься завтра?

— Да.

Сальватор попросил Кристо приготовить вещи к отъезду, а сам собрал медицинские инструменты, которые могли бы ему пригодиться…

Вечером, после ужина, Женнет прочитала письма от Розали и Жака. Дочь писала, что довольна жизнью, учебой, что скучает и передавала всем привет. Жак сообщал, что скоро будет дома с экспедицией в составе трех кораблей: одного военного и двух научно-исследовательских, которые и будут выяснять возможности месторождения металлов. Женнет тяжело вздохнула.

— Не тревожься, милая, три корабля, это не один, — сказал Арман Вильбуа. — Все же Президент заинтересовался нашим предложением!

Поль не мог упустить такого случая и принес для обсуждения еще два своих проекта плавающих заводов. Сальватор не участвовал в дискуссии, но с интересом слушал мнение своих друзей. Только один человек совсем не слушал этой беседы. Он был где-то далеко о своих мыслях… Его можно было понять, он думал о любимой, которую вдруг, благодаря двум листам бумаги, обрел вновь.

Ихтиандру было достаточно того, что он знал теперь о девушке. Где-то глубоко в душе прокатилась волна жалости к этому великану Ольсену, но она быстро ушла, и надо простить его за это…

Наступила ночь. Каждый из обитателей этого большого и дружного дома остался со своими мыслями и сновидениями. Уже было далеко за полночь, когда по дому вдруг разнесся пронзительный крик. Мужчины быстро собрались в гостиной. Последним пришел Сальватор:

— Ничего особенного, друзья мои, кричал Кристо. Видимо, на новом месте привыкнуть не может. Извините его.

Все собравшиеся разошлись. Сальватор лукавил… Кристо мучала совесть за то, что он рассказал профессору вечером…

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. Наступило утро, а после обеда профессор и его слуга, простившись с друзьями, отравились в дальний путь.

ГЛАВА 22

Гуттиэре никогда не было так плохо, как сейчас. Только благоразумие удерживало ее от отчаянных действий. В жизни были полосы невезений, но такой черной, как сейчас, она не могла припомнить. На ее глазах погибал Ольсен, единственный мужчина, кроме отца, на которого можно было во всем положиться… Они жили в Америке несколько месяцев, снимая маленькую квартиру на заработанные Ольсеном еще в Аргентине деньги. В квартире, кроме двух коек, обеденного стола, и кухонной посуды ничего больше не было. Ольсен шутил:

— Ничего, поживем — наживем, были бы руки и голова, остальное приложится.

Приехав в США, Ольсен долго искал работу, но ничего подходящего для него не было. Он запрещал Гуттиэре ходить на биржу, и она подчинялась ему. Но видя его неудачи, однажды закрыла квартиру дома и тоже пошла на поиски. То, что не могут иногда совершить десять мужчин с бицепсами Геркулеса, играючи сделает одна красивая женщина.

Гуттиэре рано заметила влияние своей красоты на людей и использовала это довольно успешно — в отношениях с мужчинами, добиваясь своей цели. Такой подлец, как Педро Зурита, мог в его положении купить девушку, но Гуттиэре, насколько могла, настолько и тянула с согласием на свадьбу. У нее были состояния мимолетной влюбленности то в одного, то в другого парня, ухаживающих за ней на праздниках. То, что она почувствовала к Ихтиандру, было для нее совершенно ново.

Гуттиэре сначала смутно, а затем очень ясно осознала, что любит этого малознакомого и странного парня. Она вспомнила, какое чувство опустошенности ощутила, когда спасенный Ольсеном из тюрьмы Ихтиандр крикнул, не видя ее:

— Прощай, Гуттиэре!

После этого она неделю не прикасалась к еде и ни о чем не могла говорить с другом. Ольсену пришлось брать обеденные перерывы, чтобы навещать девушку, но к врачам обращаться не пришлось. Он сам сумел вывести ее из депрессии. Ольсен любил Гуттиэре, но понимал, что его чувство безответно. Он попытался справиться с собой и относиться к девушке только по-дружески. Гуттиэре поняла это и оцепила…

Гуттиэре пришла на биржу и встала в длинную очередь, по вскоре была отозвана в сторону двумя мужчинами солидной внешности. Выяснилось, что на консервный завод в дирекцию нужна приятная, молодая секретарша. Уточнив, что девушка с этой работой не знакома, старший из них заявил, что она сможет пройти курс подготовки при заводе.

— Да, но у меня есть… — Гуттиэре запнулась на полуслове — она думала, как представить Ольсена. — У меня есть… муж, которому тоже нужна работа.

— Кто он по профессии? — Гуттиэре перечислила все, чем занимался ее друг. Мужчины поговорили между собой вполголоса.

— Приходите завтра на завод вместе с мужем, вот адрес, — и один из них протянул визитную карточку.

Гуттиэре была на седьмом небе от счастья. Как минимум большая часть проблем была решена: заканчивались деньги, и нужно было платить за квартиру или съезжать с нее. С повышенным настроением Гуттиэре долго гуляла по городу. Когда она, наконец, вернулась домой, то увидела угрюмо сидящего Ольсена, который и ответ на ее приветствие, только буркнул себе под нос:

— Добрый вечер.

Гуттиэре не стала испытывать терпение друга и, протянув ему визитную карточку, рассказала о бирже. Счастливый Ольсен бросился обнимать девушку, но она остановила его. Наступило неловкое молчание.

— Знаешь, Ольсен, я сказала, что ты мой муж…

Ольсен вздохнул:

— Да, но ты ведь не любишь меня…

— Прости меня, Ольсен, это так… — сказала она после продолжительного молчания. — Но ты… хороший человек. Подожди еще немного… Я выйду за тебя замуж.

Ольсен с глубокой нежностью посмотрел на Гуттиэре.

— А сейчас давай ужинать…

* * *

Гуттиэре грустно улыбнулась, вспомнив все это….

* * *

Устроившись на завод, они начали хорошо зарабатывать. В квартире появились вещи, о которых раньше можно было только мечтать: ковер, холодильник, книги, радио… Но у Гуттиэре появилась проблема; ее красота скоро дала о себе знать. Появились приглашения на обеды, в театры. Она вежливо отказывалась, но это не могло продолжаться бесконечно. Вскоре Гуттиэре почувствовала прохладное отношение некоторых чиновников, которые еще недавно благосклонно относились к ней. Но однажды уже после работы она была вызвана к руководителю завода, чтобы стенографировать срочное совещание. Работа была выполнена блестяще, за что Гуттиэре получила большую премию. После этого случая все шло хорошо. Но тут произошла авария, в которую попал не по своей вине Ольсен.

Уже больше месяца Гуттиэре приходила в больницу, где лежал ее друг. Она редко бывала дома. Время проходило на работе, а ночью — дежурство в больнице.

В первые же дни болезни она добилась консультации профессора и, выслушав его заключение, написала письмо отцу, в надежде на помощь доктора Сальватора. Но время шло, а ответа не было. Уже потеряв надежду, она все же получила письмо от отца, который писал об отъезде Сальватора и о том, что сообщил ему о просьбе девушки. Гуттиэре долго плакала, прочитав это письмо. Стало ясно, что это приговор Ольсену, Больному с каждым днем становилось все хуже и хуже. Через две недели Ольсен перестал не только говорить, но и видеть. Лечение, по утверждению профессора, было самым что ни на есть полным, но больной таял на глазах — некогда здоровяк Ольсен, теперь был похож на скелет, обтянутый кожей.

В один из дней, когда уже врачи, медсестры и сама Гуттиэре считали, что часы больного сочтены, приехал профессор Сальватор де Аргенти.

В этот же день был проведен консилиум, а также повторены все необходимые лабораторные анализы и пробы. Одновременно приготовлена операционная, и Сальватор, предупредивший девушку о возможных последствиях операции, встал к столу. Ему ассистировали два профессора и один молодой рыжий доктор, его звали Джеймс Вейслин. Операция продолжалась восемь часов…

Первое, что увидел Сальватор, выйдя из операционной, — были глаза Гуттиэре. На ее немой вопрос профессор ответил:

— Должен жить.

Прошло три недели после операции. Все это время доктор Сальватор ежедневно осматривал Ольсена Его силы восстанавливались не по дням, а по часам — это выглядело чудом в глазах тех докторов, которые не знали профессора Сальватора де Аргенти…

К этому времени Гуттиэре уже знала все об Ихтиандре от Кристо.

Сальватор тоже беседовал с Гуттиэре в свободное время, но ни разу не назвал имени Ихтиандра — он не хотел торопить события. Эта девушка нравилась ему с каждым днем все больше. И вот однажды, за день до выписки Ольсена из клиники, Сальватор рассказал о приемном сыне. В ответ на это, после продолжительного молчания, Гуттиэре тихо сказала:

— Я люблю Ихтиандра — какой бы он ни был, и счастлива, что все так получилось… Так вы говорите, что он ждет меня?

Сальватор пристально посмотрел в глаза девушки и ответил:

— Да, дочка… Но как же Ольсен?

— Завтра я объяснюсь с ним, — тихо произнесла она.

На следующий день Ольсен был выписан из клиники в полном здравии, а вечером состоялся разговор с Гуттиэре.

— Знаешь, Ольсен, а Ихтиандр жив и… — она не договорила.

— Я знаю, Гуттиэре.

— Как!!!

— Я догадался, увидев Сальватора… У тебя нет по отношению ко мне никаких обязательств… Я знаю, что ты любишь Ихтиандра и что, женившись на тебе, я вряд ли бы смог осчастливить тебя… Счастье — это любовь, а твоя любовь, к сожалению, не принадлежит мне. Насильно мил не будешь… Конечно, как жаль! Я все это спокойно говорю потому, что всегда знал, что ты не для меня.

Гуттиэре подошла к нему и молча поцеловала.

— Прости меня, Ольсен, — были ее последние слова.

Профессор Сальватор не терял времени зря — он прооперировал несколько тяжелобольных, которые впоследствии полностью поправились. Ему весьма успешно ассистировал доктор Вейслин. Джеймса Сальватор встретил вновь на новозеландском пароходе, и уже не было нужды делать ему второе предложение — тот быстро договорился о своей замене для того, чтобы остаться работать в клинике.

После разговора с Гуттиэре Ольсен подошел к Сальватору.

— Профессор, ты во второй раз спасаешь мне жизнь, как мне отблагодарить тебя?

— Ты свободный человек, Ольсен, и ты знаешь, что я тебя очень уважаю, поэтому не может быть и речи о каком-то расчете. Но, если ты настаиваешь, то… Мне нужен надежный человек, на которого я мог бы полностью положиться, в роли управляющего.

— Это что, на остров? Я не смогу жить там, рядом с Гуттиэре…

— Да, Ольсен, я понимаю. Только управляющий мне нужен в моем поместье под Буэнос-Айресом.

— Снова Аргентина?!! Я подумаю об этом. Вначале мы… — он поправился: — я, не мог привыкнуть к этому свободному обществу, а сейчас такое впечатление — что прожил здесь большую часть жизни…

— Ольсен, тебе, наверное, понадобятся деньги? Я могу дать в долг.

— Вот от этого, пожалуй, не отказался бы, — обрадовался тот.

Сальватор достал из папки приготовленный чек на 50000 долларов, бумаги, заверенные нотариусом, и протянул это Ольсену:

— Если ты надумаешь занять предложенное место, то документы в твоих руках, а деньги, деньги тебе пригодятся, потом когда-нибудь вернешь.

— Но это очень большая сумма!

— Полноте, Ольсен, я был до войны небогатым человеком… Что мешает тебе при твоих руках и способностях… — Сальватор замолчал, не договорив.

Через пару дней Кристо готовил багаж к отъезду. А потом было расставание…

Уже на ходу поезда Гуттиэре крикнула из окна вагона:

— Ольсен, приезжай к нам на остров!..

Ольсен шел за вагоном и грустно улыбался…

ГЛАВА 23

Между тем, на острове произошло еще одно событие. Недели через две, после отъезда Сальватора вернулся Жак на корабле с французского флота.

Ранее было решено, что Ихтиандр не будет участвовать в работе по исследованию срединного хребта океана.

Все по организации и проведению кораблей брал на себя Поль. Он несколько раз садился к карте вместе с Ихтиандром и изучал район океана, куда следовало отправиться… Начальник научной экспедиции и командиры кораблей посетили остров по приглашению Армана Вильбуа и его семейства. Командам кораблей было предоставлено два дня отдыха.

Несмотря на то, что начальником научной экспедиции оказался известный ученый, с которым Арман был прежде знаком, Вильбуа не стал посвящать его в свои достижения, полученные при исследовании дельфинов. Он любезно рассказывал и показывал все то, что не имело к этому вопросу ни малейшего отношения. Жак знал причину этого молчания…

Сам он собирался в плавание, но вечером, возвращаясь с прогулки, он упал и получил вывих левого бедра. Осмотревший больного доктор с военного корабля вправил вывих и заявил, что он не может находиться на судне в течение двух месяцев. Это сообщение очень обрадовало Женнет… Врач сделал повязку и научил этому Женнет и Диану.

— Как вы здесь живете без доктора, — удивлялся врач.

— Пока вот обходились, — ответил Вильбуа. — Но вы правы, мы исправим это положение…

Поздно вечером, когда гости уже отдыхали, Вильбуа в узком семейном кругу рассказал историю… Оказалось, начальника экспедиции Вильбуа знал когда-то в юности. Тогда, еще молодой ассистент университета, он прославился тем, что, пользуясь своим высоким положением, сумел присвоить себе одно открытие, которое потом позволило ему получить звание доктора наук и занять ведущее место в университете. Сам он был не глуп по природе, но этот, кстати, недоказанный факт заставлял относиться к нему с большим недоверием… Учитывая то обстоятельство, что он направлен Президентом, Вильбуа любезно принимал его и дал много второстепенной информации, которой за все эти годы было собрано предостаточно…

После травмы, произошедшей с Жаком, стало ясно, что плыть придется одному Полю. Тот познакомился с оборудованием кораблей. Впечатления остались самыми хорошими, и ему не терпелось отправиться в путь. Утром, на третий день прибытия к островам, корабли дали прощальный гудок и отправились к месту, обозначенному на штурманской карте красным квадратиком. Экспедиция началась…

Жак с сожалением смотрел на удаляющиеся корабли. Чтобы он не унывал, отец дал ему задание — произвести необходимые расчеты…

А накануне вечером Жак рассказал Ихтиандру подробности своей поездки в Европу.

— Жаклин действительно вышла замуж, но, Ихтиандр, если бы ты видел ее мужа! Маленький, лысый, с кривым носом, но, говорят, очень богат.

— Богат? А ты разве нет?

— Знаешь, Ихтиандр, я не хочу больше об этом…

— Ты ее видел?

— Да. Как она смотрела на меня… Но, кроме презрения, у меня ничего к ней не осталось.

— Жак, я ничего не понял.

— Это брак по расчету. Он действительно очень богат и, как я еще выяснил, ухаживал за ней раньше. Я решил не возвращаться больше в свет.

— И что же, ты так и не женишься?

— Но почему же? Разве на Жаклин свет клином сошелся?.. Она еще не раз вспомнит того, кто действительно ее любил. Ты знаешь… Мне тут нравится один человек, но любовь ли это?

— Да, Диана хорошая девушка… — Ихтиандр запнулся. — Только пара ли она тебе?

— Ты знаешь, Ихтиандр, я раньше на нее, как на женщину, не обращал никакого внимания. А после Жаклин… Я вот подумал, обязательно ли иметь подругу жизни, равную тебе по происхождению, и решил, что — нет. Но мужчина, как глава семьи, должен иметь все — и образование тоже, а женщине… В женщине должна быть природа. И внутреннее чувство подсказывает, что Диана могла бы быть хорошей женой. Надо подумать… Вот только старше я ее на двенадцать лет…

— Ну и что же? — проговорил Ихтиандр, внимательно слушавший друга.

— Пожалуй, ты прав, решающими должны быть чувства… Мой отец намного старше мамы, но дай Бог мне таких же отношений в моей будущей семье, какие между ними и сейчас.

Эти признания Жака Ихтиандр выслушал как должные и особенно не удивлялся им…

Затем тема разговора поменялась. Они стали говорить о докторе Сальваторе и Гуттиэре.

— Жак, а хочешь, я покажу тебе то, что еще никому не показывал?

Жак вопросительно посмотрел на друга.

— Я сейчас принесу.

— Только не шуми, а то мама сердиться будет: больной ведь, — Жак улыбнулся.

Ихтиандр тихо прошел по уже спящему дому в свою комнату, достал металлическую шкатулку с ожерельем и вернулся к другу.

— Что это здесь? — спросил Жак, когда Ихтиандр поставил перед ним ларец.

Не отвечая на вопрос, тот открыл шкатулку. Сияние драгоценных камней и золота заставили Жака забыться, и он приподнялся в постели. По ноге резанула нестерпимая боль, от которой он вскрикнул. Через пару минут в гостиной послышались шаги, в дверь постучали.

— Да, да, — ответил Жак, прикрыв ларец.

В комнату вошла Женнет:

— Что случилось, сынок?

— Ничего страшного, мама. Просто неудобно повернулся…

Женнет внимательно осмотрела повязку, потрогала лоб своего великовозрастного сына.

— Пожалуй, уже и спать пора, друзья!

— Еще немного, мама, — взмолился тот.

Женнет, улыбнувшись, поцеловала сына, кивнула Ихтиандру и, пожелав спокойной ночи, вышла.

— Давай посмотрим, — с нетерпением проговорит Жак.

Он долго с восторгом рассматривал ожерелье, потом взял его в руки.

— Слушай, Ихтиандр, какая замечательная вещь. Ей цены нет. Я что-то подобное видел в Лувре… XVI или XVII век… Где ты его нашел?

— На том же корабле, что и монеты.

— Ах, вот как?!

Он еще долго завороженно смотрел на эту драгоценность.

— Слушай, друг, а ты не мог бы найти что-нибудь для меня, то есть… — он запнулся на полуслове.

— То есть для Дианы? — спросил Ихтиандр.

— Конечно. Ты меня правильно понял. Мне не нужно богатство, это у нас есть.. А впрочем стоит ли?..

— Не беспокойся Жак, это не составит для меня особого труда. За те полтора месяца, что я искал ваш остров, я встретил неподалеку отсюда несколько затонувших кораблей, на них обязательно найдется что-нибудь подобное.

— Ты думаешь, такая красота на каждом корабле имеется?!

— Я не думаю, а знаю. Если б ты видел хотя бы часть того, что я повидал, то не сомневался бы в этом. Ведь чем древнее корабль, тем больше вероятность обнаружить на нем старинные драгоценности. — Ихтиандр кивнул на ларец. — Раньше плавали не часто, но перевозили самое лучшее.

— Ну, если тебе это не сложно… смотри, я не настаиваю.

— Завтра же утром я отправляюсь в путь.

— Сколько нужно на это времени?

— Я думаю, часов за семь-восемь успею.

— Может быть, в другой раз?

— Нет, я поплыву, ведь за последнее время редко бываю в океане, и если бы не исследования с дельфинами, совсем бы забыл о нем, — сказал, улыбаясь, Ихтиандр.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и в доме наступила тишина.

Рано утром на террасу вышел человек. В его руках было ружье. Осмотревшись, он увидел подходившую к нему овчарку по кличке Барс. Собака тихо повизгивала и махала хвостом. Ихтиандр погладил ее и направился в сторону океана. Проходя мимо лаборатории, он заглянул туда и через несколько минут вышел, на ходу поправляя что-то на спине. Это была опытная система обратной связи, которая уже прошла испытание на дельфинах… Солнце только-только показалось над горизонтом. Ихтиандр надел очки и шагнул в воду.

— Лидинг сейчас, пожалуй, спит еще, хотя… — и он включил прибор обратной связи. Тишина. Ихтиандр знал, где отдыхает стадо, и поплыл в том направлении. Вскоре он увидел дельфинов. Включив прибор снова, Ихтиандр услышал разговор:

— Друзья, мне снился сон, будто бы я одна в океане, на поверхности сверкает масса солнечных цветов. Они то приближаются, то удаляются от меня, потом все цветы сошлись в одну точку и вместо них появился один… Мой Лидинг.

— Ну, вот так цветок! — сказал другой голос — голос Лидинга.

— Да, да. Жаль, что ты не видел, какой он был красоты. Потом вновь появились солнечные блики, которые стали разбегаться по океану, а вода… Вода постепенно меняла свои оттенки от нежно-изумрудного до сапфирового… А затем ты снова появился возле меня, и мы несемся по океану, но уже не вдвоем, а нас несколько…

— О, это о чем-то говорит… — сказал другой голос. — Не иначе, как скоро у нас будет прибавление в семействе…

— Но потом, потом случилось страшное — вдруг на горизонте появился корабль белого цвета, и мы почему-то стали догонять его. Он плыл между ног человека-великана, стоявшего посреди океана…

— Ну, уж это ты, Карлуша, перегибаешь…

— Я рассказываю сон, — недовольно ответила Карлуша и продолжила, — но этот великан был… Кто вы думаете?

С разных сторон послышались предположения:

— Атлантин!

— Дельфигрид!

— Окентавр!

— Нет, друзья, вы не смогли угадать это имя. Это был…

— Ну, не томи, Карлуша!!!

— Это был наш Ихтиандр.

Человек, слушавший этот забавный рассказ, поднял, брови…

— Пароход хоть и был средним по величине, но, проплывая между ног Ихтиандра, вдруг зацепил его, и тот стал падать. Страшные волны были подняты на поверхности. Океан вдруг стал темным, пароход исчез, а я осталась одна… — Карлуша замолчала.

Послышались возгласы:

— А что дальше было?. — Расскажи еще?!

— Да что об этом говорить, давайте лучше завтракать, — откуда-то издали поступило предложение.

— Тебе бы только брюхо набить, прожора — Дейс…

Когда этот гомон наконец успокоился, Карлуша продолжила:

— Сначала темный океан, потом темное небо и… Пустота. Затем ноющее чувство внутри, как будто у тебя прорезаются коренные зубы… Через некоторое время в этой пустоте появилась одна, а потом другая светлая полоса, как радуга… — Карлуша замолчала.

— Что было дальше? — послышался вопрос.

— Дальше? Дальше я проснулась…

Наступила пауза.

— Друзья, я чувствую большой косяк анчоусов… — послышался голос Дейса.

Ему не дали договорить:

— Вот прожора!!

Но еще один голос поддержал любителя покушать:

— Дейс прав, пора бы и перекусить…

И семейство дельфинов направилось в сторону косяка рыбы.

Ихтиандр не стал отвлекать друзей и, набрав скорость, поплыл за дельфинами. Минут через двадцать он действительно увидел косяк рыбы. Когда дельфины позавтракали, Ихтиандр подплыл к другу и, надев на него передающее устройство, объяснил цель своего раннего появления в океане.

— Я знаю, что ты слышал рассказ Карлуши, — неожиданно заявил Лидинг.

Ихтиандр в очередной раз убедился в феноменальных способностях, которыми обладали его друзья.

— Ты что, всерьез воспринимаешь этот сон?

Дельфин закивал головой:

— Он не к добру.

— Лидинг, это очень нужно, а, впрочем, я поплыву сам, — с этими словами Ихтиандр начал снимать с него прибор.

После некоторого раздумья дельфин замотал головой:

— Я с тобой…

Они были в пути около четырех часов. Времени с того момента, когда Ихтиандр искал остров, прошло достаточно, но зрительная память не подвела человека. Вскоре они увидели уже знакомый им затонувший корабль, который под воздействием подводного течения изменил свое первоначальное положение.

В этом месте дно океана представляло собой скалистую поверхность с глубокими провалами, уходящими в бездну. Судно, повернувшись боком, лежало на более высоком каменистом рифе. Кораблекрушение произошло лет сто двадцать назад, во всяком случае, корабль был похож на тот, в котором юноша нашел королевские дублоны и изумительное ожерелье для Гуттиэре. После тщательного осмотра верхней части Ихтиандр нашел небольшой, но тяжелый бочонок, весь изъеденный ржавчиной. Покрутив его, он отбросил в сторону. После этого юноша пробрался в трюм, в котором оказалось гораздо темнее. Приглядевшись, он начал кое-что различать в этом мраке. Ихтиандр заметил несколько полуразвалившихся скелетов и массу различных предметов — сабли, или вернее, то, что осталось от них, ружья, какие-то металлические и деревянные ящики. В одном из железных сундуков, стенка которого проржавела совсем, он увидел кинжалы.

— Пожалуй, здесь, кроме оружия, ничего и не найти, — подумал он, толкнув при этом один из ящиков, который оказался настолько дряхлым, что от такого легкого толчка стал разваливаться на глазах. В нем хранилась мелкая посуда. Ихтиандр наклонился и взял один из кувшинчиков. Блеск золота и замечательная работа старого мастера предстали перед ним.

— Не то… — с сожалением подумал он и в этот момент почувствовал, что в трюме становится темнее. Юноша вздрогнул и выхватил кинжал — но опасности не было. Это Лидинг подплывал к нему. Подумав, человек решил продолжить осмотр. В самом темном углу он увидел металлический ящик, непохожий на тот, в котором лежали кинжалы. Юноша попытался открыть его, но ящик оказался закрытым на внутренний замок. Осмотревшись, он поднял остаток бывшего клинка. Поднатужившись и приложив немалое усилие, Ихтиандр сломал то, что называлось клинком — изъеденное ржавчиной железо не выдержало. Тогда человек еще раз осмотрелся и заметил металлический прут, торчащий между нижними ящиками. Вытащив его, юноша поддел крышку — замок не выдержал, и ящик был открыт. Ихтиандр был прав, когда говорил, что на старом затонувшем корабле можно найти сокровища… Но в тот момент, когда юноша увидел драгоценности, в трюме стало еще темнее. Ихтиандр осмотрелся и, поняв ситуацию, замер: корабль соскальзывал с уступа, на котором лежал… Но недолго длилось это падение — судно, накренившись, задержалось на другом скалистом выступе, загородив им вход. Юноша сжал кулаки и почувствовал боль в кистях. В руках оказалась часть сокровищ, которые он успел взять перед падением.

— Неужели он сорвется в пропасть? — Ихтиандр вспомнил про бездну под собой, и холодок пробежал по его спине.

Тем временем дельфин оценил ситуацию и передал другу сообщение о том, что корабль держится надежно.

Юноша успокоился. Вынув кинжал, он попытался пробить в корпусе дыру — бесполезное, дело, стенка трюма не поддавалась…

— От сотрясения возможно дальнейшее сползание корабля, — тревожно мелькнула мысль.

Трудно было сказать, сколько еще размышлял Ихтиандр, но тут он вдруг вспомнил о ружье, висевшем за спиной. Убедившись, что Лидинг всплыл на поверхность, он нажал на спусковой крючок. Красный луч в несколько мгновений вырезал дыру в днище, и пленник оказался на свободе.

— Пожалуй, надо быть поосторожнее, — подумал он и вздрогнул от колющей боли в груди.

Вспомнив о драгоценностях, Ихтиандр достал то, что успел захватить с собой.

— Это не то…

Решив до конца осуществить задуманное, Ихтиандр снял сумку с Лидинга и, несмотря на протесты друга, снова заплыл в трюм. После непродолжительных поисков он все же отыскал ящик с сокровищами. И в этот момент казалось бы прочно лежащий на скале корабль снова стал падать — сильный удар по голове — Ихтиандр потерял сознание…

ГЛАВА 24

Дельфин долго звал своего друга, но Ихтиандр не отвечал. Уже подходила ночь, и что-то нужно было делать. Лидинг вспомнил сон, который рассказывала Карлуша.

— Вот и не верь после этого дельфину, — подумал он. — Эх, люди, люди…

Еще раз осмотрев корабль, повисший в очередной раз на следующей и на этот раз последней перед бездной, скале, он выплыл на поверхность.

— Только человек здесь может помочь. Сейчас я не могу вызвать Дельфигрида… — с сожалением подумал он и осмотрелся.

На небе появились звезды, и Лидинг быстро сориентировался по ним… Через два с половиной часа он был у берега. Над землей опустилась ночь, но в окнах большого дома горел свет… Ему ничего не оставалось, как только ждать утра — когда люди выйдут и увидят его…

Прошедший день был для жителей острова и приятным, и тревожным…

Вернулся Сальватор вместе с Гуттиэре и Кристо. Они приплыли после обеда, и отсутствие Ихтиандра сразу обнаружилось. Часов до шести вечера Жак надеялся, что тот вернется, но потом, почувствовав недоброе, рассказал отцу об истинной причине его исчезновения:

— Это я виноват. Решил в детство поиграть…

Арман Вильбуа ничего не сказал, только глубоко вздохнул и вышел из комнаты сына.

В эту ночь никто не спал в доме Вильбуа. Сальватор крепился и пытался всех успокоить, даже шутил:

— Знал бы он, что Гуттиэре здесь, — уже бы давно примчался…

Но и у самого профессора на душе было тяжело. Гуттиэре, не сомкнув глаз, сидела на кровати. Мрачные мысли блуждали в ее голове. За всю эту долгую дорогу — от США до острова, она думала о своей дальнейшей жизни. Бойкая девчонка, она стала прелестной девушкой. С возрастом пришла зрелость мыслей, осознанность действий. Жизнь в течение последнего года заставила повзрослеть… Многое вспоминалось девушке, ожидание стало нестерпимым. На глазах показались слезы. Где-то под утро она, не раздеваясь, забылась и заснула.

На заре Сальватор и Арман пошли на побережье. Они выглядели очень устало и о чем-то тихо говорили. Сальватор вдруг обратил внимание на одинокого дельфина.

— Арман, смотри — это Лидинг! — почти закричал он, показывая на животное, которое, заметив их, несколько раз высоко подпрыгнуло из воды.

— А ведь верно, это может быть только Лидинг, ведь дельфины сейчас еще спят.

— Слушай, у вас готов второй прибор обратной связи? — возбужденно спросил Сальватор.

— Да, вчера закончили, но практически не испытали… Я понял тебя — сейчас возьму Винсента, водолазные костюмы и к лодке.

— Давай! — крикнул Сальватор и быстро пошел к ангару.

Через несколько минут все жители этого тихого острова, за исключением Жака, стояли на берегу и провожали подлодку. Лидинг рассказал то, что случилось. Подлодка и дельфин помчались к месту гибели Ихтиандра… Когда дельфин наконец остановился и после обследования глубины заявил, что корабль здесь, Арман и Винсент надели водолазные костюмы и нырнули в глубину. Рискуя остаться там навсегда. Вильбуа заплыл в трюм и тщательно осмотрел его. Тела Ихтиандра он не нашел. Лишь один, самый темный угол трюма остался необследованным. В нем было такое нагромождение сякого хлама, что одному не разобраться. Он всплыл на поверхность.

— Сальватор, ты готов? — спросил Арман, появившийся у лодки. — Без тебя не обойтись.

— Он там?! Ранен?!

Вильбуа молчал мгновение, а потом сказал:

— Я не нашел его… Быть может, он лежит под ящиками… Нужна твоя помощь Винсент останется на подстраховке. Без нее опасно.

Когда Сальватор увидел дыру и хотел проникнуть через нее в трюм, он вдруг почувствовал напряжение шнура, привязанного к поясу. В этот же момент доктор увидел, что корпус корабля стал медленно сползать с утеса, и остаток некогда могучего судна рухнул в бездну… Теперь корабль был недоступен для них, ведь человеческие возможности не беспредельны…

— Как будто его там и не было, — проговорил Арман после долгого молчания. — Хотя Лидинг ничего не путает — дыра сделана лучом…

Больше часа одинокое судно оставалось неподвижным в бескрайнем океане, Сальватор не знал, что такое слезы, теперь же они прокладывали путь по его скуластому липу…

Тем временем на побережье острова выходил из воды одинокий пловец в серебристом костюме…

У Ихтиандра болела голова — он очень устал за эту ночь… Очнувшись от сильного удара, он в кромешной темноте на ощупь с трудом нашел отверстие и выбрался из объятий этого корабля-призрака. Выплыв на поверхность, он по звездам определил свой путь, Лидинга не было. Прибор обратной связи работал, но дельфин не отвечал.

— Куда же он делся?! — в который раз спрашивал себя Ихтиандр.

Проплыв некоторое время, человек почувствовал сильную усталость. Остановившись, он почти сразу уснул. Часа через три он очнулся от колебания воды — совсем близко проплыла пара тунцов. На горизонте уже светало. Сообразив, наконец, что своей задержкой он наверняка уже вызвал переполох на острове, Ихтиандр стремительно набрал скорость и поплыл под водой.

— Придется рассказать все, как было. Ведь наверняка заметили, что я отсутствовал так долго, — рассуждал он, выходя из воды, но тут же остановился.

В ста метрах от себя он увидел быстро идущую навстречу до боли знакомую фигуру девушки…

— Гуттиэре! — тихо произнес он ее имя и бросился навстречу любимой.

Они остановились в двух шагах друг от друга. Заплаканное, и в то же время сияющее лицо Гуттиэре, выражало и пережитое страдание, и восхищение, и любовь.

— Здравствуй, милый! — тихо прошептали ее губы.

Больше не нужно было слов. Долгий поцелуй заставил отвести взгляды свидетелей этой встречи…

Они еще некоторое время стояли друг против друга и о чем-то тихо говорили. Потом Ихтиандр обнял девушку и, пройдя по побережью, они присели на большой камень.

О чем говорили эти счастливые люди? Об этом можно только догадываться. Их разговор был прерван Кристо. Извинившись, он сказал, что их приглашают на завтрак. Сияющие глаза молодых людей говорили о переполнявшем их чувстве. Ихтиандр коротко рассказал обо всем, что с ним случилось, а когда узнал, почему отсутствуют за столом Винсент, Сальватор и Вильбуа, то сразу понял, что его поиски могли быть организованы только благодаря другу — дельфину…

После завтрака Ихтиандр встал из-за стола первым, вспомнив о подарках, оставшихся в сумке, которую бросил на берегу.

— Одну минутку, — сказал он, жестом усаживая всех снова.

Вскоре сумка была в его руках. Ихтиандр выбрал из груды того, что там оказалось, самые красивые, золотые, сверкающие драгоценными камнями украшения и подарил их женщинам, а затем преподнес ожерелье и Гуттиэре.

— Ихтиандр! Спасибо тебе за эти изумительные подарки, только, прошу тебя, не рискуй так больше, — сказала Женнет и строго посмотрела на сына.

— Прости меня, Ихтиандр, и ты, Гуттиэре, — произнес Жак. — Я не хотел… Как-то несерьезно получилось.

— Сам виноват. Не стоит… — ответил юноша.

Молодые люди вышли на улицу.

— Идем, Гуттиэре, я покажу тебе наш остров, — сказал Ихтиандр.

Когда они скрылись из виду, Женнет, наблюдавшая за ними, вздохнула с чувством некоторой горечи, вспомнив дочь. Но в этот момент со стороны океана донесся шум мотора. Взглянув в ту сторону, она увидела подводную лодку.

— Надо встретить… — и она пошла навстречу мужу и его друзьям.

Мужчины долго копались с лодкой. Женнет успела за это время дойти до ангара. На лице Сальватора блуждала растерянность, так не свойственная профессору. Остальные выглядели не лучше…

Женнет не стала выдерживать паузу:

— Мужчины, у нас все в порядке…

Недослушав ее, что было крайне не свойственно Сальватору, профессор махнул рукой и ответил:

— Потеряли мы Ихтиандра… Мою… — он что-то еще хотел сказать, но слова застряли где-то в горле, и он снова махнул рукой.

— Да вы меня не поняли! Ихтиандр здесь, дома!

Все они, как по команде, повернули головы к Женнет, еще не совсем понимая, что она говорит.

— Да, да. Он сейчас с Гуттиэре.

ГЛАВА 25

— Милый, как мне хорошо с тобой! Всего лишь день вместе, а будто бы всю жизнь!

Ихтиандр был на седьмом небе от счастья от сознания того, что он обнимает свою любимую.

— Ты всегда была со мной. Только благодаря тебе я выжил и справился со всеми трудностями. Хотя, если честно сказать, почти не надеялся на встречу с тобой…

Он стал рассказывать всю историю своего длительного путешествия, упустив на этот раз некоторые подробности встреч с акулами…

— Ихтиандр, а я видела тебя, тогда, когда ты, уходя, крикнул: «Прощай, Гуттиэре!».

— ?!

— Да, да не удивляйся. Я подумала… Что умру, когда ты уходил в океан… Но я чувствовала, что если я остановлю тебя — ты погибнешь… И все же, где-то в самом уголочке сердца оставалась надежда на то, что мы встретимся. Может быть, это и есть счастье… — Гуттиэре замолчала, прерванная долгим поцелуем.

— Все это время я жила мыслью, что ты жив, что ты на свободе. Только это давало мне силы. Ольсен любит меня, он добрейший человек… — Он был очень внимателен ко мне, и я сказала… что выйду за него замуж… Но Бог услышал меня…

Ихтиандр нежно обнял девушку, и они долго сидели так, слушая свои сердца.

— Хорошо, что все так получилось. Теперь я не покину тебя, Гуттиэре. Ты полюбила меня, когда я мало что смыслил в жизни. Теперь я многое понял…

— Арман! Неужели, он что-то понял? — раздался вдруг над самым ухом зычный бас Сальватора. Они вздрогнули и увидели улыбающегося де Аргенти, а за ним и Вильбуа.

— Отец! — Ихтиандр крепко обнял Сальватора и долго не выпускал его из своих объятий.

— Я везу ему невесту, да еще какую!..

Гуттиэре покраснела и отвела глаза в сторону.

— …А он тут поисками сокровищ занимается…

— Совместно с великовозрастным моим сыном, — подхватил Вильбуа.

— Отец, я… — начал было Ихтиандр, но Сальватор, перебил его:

— Я очень рад за вас, ребята!

— Мы все рады за вас, — добавил Вильбуа.

— Ну ладно, не будем вам мешать.

Ученые, улыбаясь, направились дальше в глубь острова.

— Какие замечательные здесь люди, — сказала Гуттиэре, провожая их взглядом.

— Да, любимая, мне здесь не хватало только тебя, а люди здесь необыкновенные. — Они еще долго сидели и говорили, говорили, говорили… И не было тут ничего особенного… Просто встретились два любящих человека, у которых сбылась мечта.

ГЛАВА 26

Прошло два года…

Жизнь на острове, благодаря деятельности ученых и жизнелюбию остальных, сильно изменилась. Были построены еще несколько домов. Продолжается освоение океана. Изучив язык дельфинов, люди стали думать и о сотрудничестве с китами. Человек не стал указывать перстом, а с еще большим вниманием относился к своим меньшим братьям.

При помощи дельфинов были организованы заповедники для ценных и редких видов рыбы.

Французское правительство выделило значительные денежные суммы на эти цели — в знак благодарности за открытое месторождение металлов. Завод-паром уже действует и, несмотря на значительное удаление, приносит большую прибыль. Рядом открыто еще одно месторождение редких металлов…

— Ну, а что люди? — спросите вы…

У Ихтиандра и Гуттиэре родился сын, Эдди. Жак счастлив, женившись на Диане. Так бывает — человек ищет долго и далеко, а находит рядом… Они ждут ребенка.

Профессор прооперировал Мирей по поводу непроходимости маточных труб, и она с Винсентом тоже ждет ребенка. К родителям в гости приезжала Розали — она встретила свою судьбу и выходит замуж за любимого человека, но, в отличие от своего брата, не собирается жить на острове.

Ольсен принял предложение Сальватора и занимается его поместьем в Аргентине.

Сам профессор пока занят работой на острове, и планы у него грандиозные.

Бальтозар устроен помощником Ольсена. Он по-прежнему считает Ихтиандра сыном и очень хочет увидеть своего внука.

— Ну, а что же наш главный герой — Ихтиандр?! — спросите снова вы… Ихтиандр доволен своей судьбой, Он живет с любимой женой и сыном среди прекрасных людей. По мере необходимости он помогает ученым при проведении подводных работ и исследований. Он — взрослый человек и больше не занимается поиском ожерелий и приключений. Лишь только однажды за это время он вновь встретился с людьми из 25 века. Он передал свою искреннюю благодарность этим людям, оказавшим неоценимую помощь не только ему…

— Живи, Ихтиандр, — сказал Элвин, — на радость тем, кто тебя любит. Ты нам тоже помог тогда… А чтобы наше появление не выглядело фантастикой, ты больше никому не рассказывай о нас. Из правил всегда есть исключения — и ты им оказался. Ты не забыл нас, хотя должен был, по всем нашим законам… — С этими словами они расстались.

Ихтиандр действительно никому об этом больше не рассказывал, а то ведь ученые — народ серьезный, еще подумают, что он фантазирует…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1

Прошло 6 лет с того момента, как мы оставили Ихтиандра, его родных и друзей. Жизнь шла своим чередом. Ученые работали, продолжали свои исследования, и на этом пути они добились значительных научных и практических успехов… Арман Вильбуа и Сальватор де Аргенти не один раз выступали на международных конгрессах и их сообщения всегда вызывали очень большой интерес. Приходилось только удивляться их результатам… Многие страны, занимающиеся рыбным промыслом, стали пользоваться информацией, представленной Вильбуа через посредника в Международный морской банк.

Профессор де Аргенти отказался от идеи заселения океана людьми и продолжал работу по изучению высшей нервной деятельности человека и дельфинов.

Ихтиандр оставался единственным в своем роде человеком-амфибией и был неизвестен официальной науке. Сальватор постепенно отходил от той своей идеи, и промежуточным звеном в этом процессе явилась совместная разработка дыхательного аппарата, применяемого обычным человеком для многочасовых подводных исследований. Надев аппарат, человек мог без дозаправки кислородом находиться под водой в течение дня. Эта система была создана по инициативе Сальватора для его внука, но использовалась и взрослыми при проведении научных исследований…

Но не все стремились к благу человечества… В Европе разгорался пожар второй мировой войны… Буэнос-Айрес был далеко от Европы, но люди, следившие за ходом истории, чувствовали дыхание этого кошмара. Ощущал это и Сальватор де Аргенти.

Лишь два первых года из шести, профессор прожил на острове в семействе Вильбуа. Для него была построена операционная, но оперировать много не пришлось… Устраивать из острова клинику было нецелесообразно, и Сальватор вернулся в свои прежние владения. Почти сразу же по воле случая он прооперировал двух высокопоставленных чиновников, благодаря которым вот уже несколько лет он работал спокойно и свободно, совершенно не заботясь о том, что кто-то будет ему мешать. Все это время один-два раза в год он уезжал на остров и отдыхал среди своих друзей. Кроме того, он регулярно участвовал в международных конгрессах, где иногда встречался с Арманом…

Ольсен был хорошим управляющим. Он быстро восстановил хозяйство Сальватора. По проекту профессора построил здание небольшой клиники рядом с виллой, заведующим которой был назначен рыжий доктор — Джеймс Вейслин. Клиника была многопрофильным лечебным учреждением и оказывала соответствующую помощь. Пациенты с травмами черепа и головного мозга осматривались только профессором и часть из них поступала в операционный блок № 1. Как правило, это были безнадежные пациенты…

Сальватор прошел через ужас Первой мировой войны и с отвращением относился к людям, проповедующим насилие. Он понимал, к чему может привести поднимающий голову фашизм. Взаимоотношения с дорогими и близкими людьми помогли ему найти себя в новом качестве, но мысли и руки его продолжали тосковать по настоящей научной работе, и он чувствовал в себе силы.

Доклады, прочитанные им, имели большой успех, но все же тема их касалась более теоретических аспектов высшей нервной деятельности человека, чем практических.

Живя первые два года на острове, он обучал Жака основам хирургии. Сын Вильбуа получил необходимые знания и навыки по второй для себя профессии. Он ассистировал профессору на операциях, которые тот провел на острове. Пациентами были: Мирей и сам Вильбуа, оперированный но поводу острого аппендицита. Именно случай с отцом и оказался решающим в том, что Жак утвердился в решении учиться у Сальватора.

Создание прибора «обратной связи» позволило ученым получить гигантскую информацию о жизни морских обитателей… Пациентами стали и несколько дельфинов. Для доктора это не было новым делом. Еще Лидинг был обязан ему своей жизнью… Один из дельфинов был оперирован по поводу травмы головного мозга. Этот дельфин в конечном итоге погиб, но мозг его послужил той точкой опоры, от которой оттолкнулась научная мысль Сальватора. Ученый долго исследовал мозг погибшего дельфина.

— Дельфины — мирные существа, — рассуждал профессор, — и все, уже полученные данные, говорят за то, что уровень их развития очень высок… Мы до сих пор не можем понять основу их пятого уровня общения.

Мозг дельфинов был изучен в анатомическом аспекте еще до него. И в этом плане профессор, просмотревший массу срезов ткани мозга через микроскоп, ничего нового для себя не обнаружил. Тогда он начал исследовать функцию мозга дельфинов… Сходство анатомического строения мозга человека и дельфинов натолкнуло его на идею, о которой он пока не говорил.

Доктор Вейслин по каким-то обстоятельствам так и не выехал на остров. Профессор пытался однажды выяснить причину отсутствия Джеймса, и узнал, что тот собирается жениться и сейчас готовится к свадебному путешествию по Европе.

— Странно, — подумал Сальватор, — он мог бы сообщить мне об этом знаменательном событии в своей жизни… Хотя как знать… Не всегда это событие так уж значительно. Раз промолчал, значит, на то была своя причина.

Перед отъездом с острова Сальватор все же рассказал другу о дальнейшем направлении своих исследований.

— Знаешь, Арман, я хочу создать человека нового мышления.

— Это как? — спросил Вильбуа.

— При помощи операции.

— ?!

— Я проведу замену некоторых анатомических областей головного мозга человека на аналогичные области мозга дельфинов.

Сальватор ожидал бурной реакции со стороны друга, но просчитался, Вильбуа теперь уже очень спокойно смотрел на него.

— Я давно уже не удивляюсь твоим способностям и фантазии. Ты однажды преодолел законы эволюционного развития и решил проблему совместимости тканей, создав Ихтиандра. Сейчас ты наконец остановился с воплощением этой идеи, поняв зыбкость перспективы. Что ты хочешь добиться, претворив в жизнь свою новую идею?

— Арман, мы с тобой хлебнули в Первую мировую войну из-за бездарей, которые стояли тогда у власти… Европа снова начинает бурлить, и опять Германия. Сейчас оружие не то, что было двадцать лет назад. У тебя и у меня дети, внуки — мы же не хотим, чтобы они испытали то, через что прошли мы.

— Убедительно, но что же ты хочешь?

— Арман, как никто другой, мы с тобой знаем о дельфинах столько, что грех не использовать эти знания. Самое миролюбивое семейство млекопитающих… Проанализировав физиологию мозга, я думаю найти те участки его, которые подавляют агрессивность, и, проведя уникальную операцию, можно создать человека, — в моем варианте — политика, который никогда бы не поднял руки на себе подобного.

Вильбуа молчал, завороженный идеей друга, одновременно анализируя ее.

— Сальватор, кто из власть держащих согласятся на подобную операцию?!! И какая необходимость в ней?.. Если в стране демократия, то зарвавшегося политика просто уберет народ, а если диктатура, то тебя, за такое предложение в лучшем случае посадят в тюрьму — ты там уже побывал за менее серьезные вещи… — проговорил Вильбуа.

Этот разговор оставил в душе знаменитого профессора заметный след, но одержимые люди тем и отличаются от обычных, что всегда стараются реализовать свои идеи.

Какое-то время находясь еще на острове, Сальватор анализировал тот разговор, но, вернувшись в Аргентину, после некоторого периода сомнений продолжил воплощение своей мысли. Рядом с виллой и клиникой в заливе был устроен дельфинарий…

ГЛАВА 2

Используя прибор «обратной связи» и те знания о дельфинах, которые он получил на острове, Сальватор в течение нескольких лет сумел до тонкостей изучить физиологию мозга дельфинов. Но, несмотря на такое тщательное исследование, ни Сальватор, ни Вильбуа не могли понять тайну пятого уровня общения дельфинов. Именно это белое пятно и останавливало Сальватора в дальнейшей работе. Время шло, а дело но-прежнему стояло. Топтание на месте было прервано неожиданно…

Из газет стало известно о внезапном и загадочном исчезновении профессора Джонсона. Это имя, пожалуй, мало что говорило неискушенному в науке читателю. Зато Сальватор, а потом и Вильбуа были потрясены этим сообщением… В одной из стран Южной Америки жил и работал этот, ранее безвестный ученый, который помогал и Вильбуа, и де Аргенти в создании прибора, позволявшего понимать речь дельфинов, и сконструировавший световое ружье.

Работы велись на любительском, но секретном режиме длительное время, и только какая-то случайность могла сыграть здесь роковую роль. Сальватор спешно собрался, а так как доктор Вейслин в это время был в командировке, оставил за себя второго хирурга. Приехав на место, Сальватор не нашел никого из помощников профессора, кто мог бы хоть что-нибудь рассказать об этой загадочной истории. Был человек — и нет его. Он также не смог найти корреспондента, написавшего статью в газету. Не помогла и полиция.

В полном неведении Сальватор садился в поезд, когда вдруг его кто-то тихо окликнул:

— Профессор де Аргенти! — Доктор обернулся, но к удивлению, никто из идущих за ним людей не попытался с ним заговорить. Сальватор пропустил проходящих в вагон и внимательно осмотрел перрон. Народу было много, но к нему никто не подходил. Через две минуты поезд должен был отправляться в путь. Еще раз осмотревшись, профессор зашел в тамбур вагона. Он поставил портфель и опустил руку в карман плаща. Вместо носового платка его пальцы нащупали свернутый лист. Не до конца осознавая, что это может быть, Сальватор достал бумагу. На перроне было уже темно, но, рассмотрев лист, он увидел неровные строчки торопливого почерка, не принадлежавшего ему. Мысли сконцентрировались на листе бумаги, но в это время до него долетели слова проводника:

— Господин, прошу вас зайти в вагон. Поезд отправляется.

Только после этого он сообразил, что все еще стоит в тамбуре. Поезд медленно тронулся, а взгляд Сальватора все еще скользил по перрону, и вдруг… его взгляд выхватил из массы народа рыжую голову.

— Джеймс Вейслин?! — изумился Сальватор. — Что он тут делает?! — Профессор быстро подошел к стеклянной двери тамбура, но того, о ком подумал, не увидел.

— Неужели показалось? Он ведь должен быть в США?!

Заметив недовольный взгляд проводника, Сальватор извинился и прошел в свое купе Вторым пассажиром оказалась миловидная девушка лет 20, Поздоровавшись, Сальватор убрал на верхнюю полку портфель, снял плащ и вышел в коридор. За окном вагона мелькали последние огоньки этого большого города. Окинув взглядом коридор, профессор достал из внутреннего кармана пиджака лист, неведомо каким образом оказавшийся в его плаще… Плохо разборчивым почерком на английском языке он прочитал следующее:

«ПРОФЕССОР

САЛЬВАТОР де АРГЕНТИ!

Я — единственный, чудом спасшийся из группы исследователей профессора Джонсона человек, хочу вас предостеречь от того, что случилось с нами. О существовании нашей лаборатории знали только несколько человек, которым, естественно, как и Вам, было известно о наших разработках. Однажды на одной из своих лекций в университете профессор Джонсон указал на возможность поражающего действия светового луча. Но этого, видимо, хватило для того, чтобы выявить нашу лабораторию. Мы стали жертвой какой-то ИНОСТРАННОЙ (слово «иностранной» было выделено) военной разведки. Я хотел бы ошибиться в своем предположении, но события последних дней указывают на это. Я не имею возможности изложить все факты, которыми располагаю, — поверьте мне на слово. Я знаю, что вы пытались попасть в лабораторию, но на ее месте сейчас частный магазин, производящий такое впечатление, что он там был всегда. Наши люди и оборудование неведомо где. А так как мы работали по своей программе и в секретном режиме, то правительство и полиция, естественно ничего не знают. Журналист, написавший статью в газету, убит. Я чувствую, что и за мной идет охота, и только глубокая признательность к Вам заставила меня пренебречь опасностью и предупредить Вас. Почему? — Разработки по звуковой технике и световому оружию велись и по Вашей просьбе. Кто-то из наших людей все равно расскажет им об этом. И тогда Ваша очередь…

Остаюсь глубоко уважающий Вас Педро Санчес».

Сальватор оторвался от листа с посланием и осмотрел коридор. Он по-прежнему оставался пустым. Педро Санчес действительно глубоко уважал Сальватора. Когда-то доктор спас его единственного сына.

— Военная разведка… США, Англии, Германии, или еще чья-то грязная рука тянется за ним? — кроме раздражения, Сальватор ничего больше не испытывал.

— Нет, я на верном пути, — рассуждал профессор. — Пока я дождусь, или добьюсь понимания пятого уровня у дельфинов, меня так же, как и Джонсона, украдут.

В это мгновение к нему кто-то прикоснулся. Сальватор невольно вздрогнул.

— Господин будет ужинать в ресторане или в купе? — послышался вопрос проводника. Сальватор очень устал за эти несколько дней, и воспринимал все действия извне с раздражением. Но приветливое выражение лица служащего сделало свое дело. Доктор подавил в себе недовольство и спокойно проговорил:

— Закажите ужин в купе на 18 часов.

Проводник что-то записал в блокнот и пошел по коридору дальше. Профессор проводил его взглядом и, вздохнув, открыл дверь.

«Пожалуй, такая попутчица сейчас кстати, — подумал он, кивнув девушке, — по-видимому, она не очень разговорчива».

Он взглянул на часы.

— Через десять минут принесут ужин… — доктор вспомнил, что он сегодня не обедал.

Он снова начал анализировать все то, что увидел здесь.

— Как мерзко все это: разведка, шпионаж, война, — ему стало не по себе. В этот момент в дверь купе постучали, вошел официант. Оказалось, девушка тоже заказала ужин на это же время. Они некоторое время ели молча, и чувство неловкости постепенно нарастало, и за чаем Сальватор сказал:

— У меня есть отличный бразильский шоколад. Желаете?

Девушка улыбнулась и утвердительно кивнула головой. Сальватор достал портфель и вскрыл коробку с шоколадом. Он был действительно замечательным. Постепенно они разговорились. Оказалось, девушка едет в Буэнос-Айрес к родственникам матери, а сама она из Новой Зеландии. Доктор на время забыл все свои злоключения:

— Как же вас одну отпустили родители в столь далекий путь?!

— Я не одна.

Профессор удивленно посмотрел на девушку.

— В соседнем купе одет мой брат о женой. Меня сейчас одну не отпускают… Однажды, несколько лет тому назад, на пассажирский пароход, на котором я возвращалась из США, напали пираты, и только чудом я тогда спаслась…

— Очень интересно, — проговорил доктор. — Какие же это чудеса помогают избавиться от разбойников?

— Меня спас юноша-спортсмен, его звали Ихтиандр, — сказав это, девушка заметила изумление на лице пожилого мужчины.

Сальватор сразу сообразил, кто перед ним, но это совпадение казалось настолько невероятным, что профессор не мог сдержать свои эмоции. После длительной паузы он попросил рассказать об этом случае поподробнее. Девушка говорила, а Сальватор смотрел на нее и думал о том, как тесен мир…

Через полчаса после ужина в дверь купе снова постучали. Получив разрешение, в купе вошел молодой человек лет 30.

— А вот и мой брат, — проговорила девушка. — Познакомьтесь.

Молодой человек протянул руку профессору и представился: «Мишель де Луэстен». Сомнений не оставалось, фамилия богатого промышленника из Новой Зеландии подтверждала рассказ девушки. Только сейчас доктор назвал свое имя.

— Луиза, тебе очень повезло с попутчиком. Профессор де Аргенти может рассказать самые невероятные вещи о медицине. Не удивляйтесь, господин профессор, по роду своей деятельности мне часто приходится пользоваться вашими трудами, — пояснил Мишель.

— Я тоже слышала о вас, профессор Сальватор, — проговорила Луиза. — Жаль, что сразу не узнала вашего имени.

Сальватор поцеловал протянутую руку девушки. Эти люди начинали ему нравиться. Только одно смущало де Аргенти: знают ли новые его знакомые о том, что к Ихтиандру он имеет самое непосредственное отношение?

Дальнейшая получасовая беседа успокоила его. Сообщение, сделанное им еще в молодости о человеке-амфибии, было вряд ли известно этим замечательным людям. В последние годы Сальватор старательно скрывал тайну Ихтиандра, даже доктор Вейслин не был посвящен в нее. Он так и не приехал на остров, пока там жил Сальватор, и ничего не узнал об Ихтиандре…

Мишель де Луэстен был ассистентом кафедры биологии в университете. Он оказался интересным собеседником… Время за разговором прошло очень быстро, и лишь только глубокой ночью Сальватор вновь вернулся к мыслям о Джонсоне. Профессор подробно проанализировал письмо, полученное им необычным способом. Ему было ясно, что за человеком, положившим письмо ему в карман, кто-то следил. Скорее всего Педро Санчеса на вокзале не было — слишком велика была опасность.

— Возможно, Санчес показал меня раньше этому человеку, — рассуждал Сальватор. — Но почему он не написал мне сразу в Буэнос-Айрес?

Он снова вспомнил мгновение, когда ему показалось, что он заметил в толпе Джеймса Вейслина…

Потом Сальватор задремал под ритмичный стук колес. Обычно ему не снились сны, — но в этот раз по безбрежному морю его мыслей плавали дельфины с руками человека. Под утро это наваждение прошло, и он спокойно спал еще некоторое время…

ГЛАВА 3

Сальватор проснулся позже, чем обычно, со свежей головой он быстро оделся и направился умываться. Вскоре появился Мишель и пригласил на завтрак в ресторан. Сальватор кивнул и вышел из купе… За столом он с удовольствием наблюдал за семьей Луэстен. Мишель еще вчера познакомил его со своей женой, и сегодня они все уже были добрыми приятелями. Глядя на эту молодую пару, доктор вспомнил близких и друзей, почему то вздохнув — сейчас он подумал о своей неудавшейся личной жизни… Рассчитавшись за завтрак, они продолжили разговор в купе. Впереди был длинный день. Только к вечеру поезд должен был прибыть на станцию Буэнос-Айреса.

— У вас есть дети? — спросил Сальватор и почти тут же понял, что попал впросак. Только что улыбавшаяся жена Мишеля — Николь нахмурилась, а сам Мишель постарался изменить тему разговора. И хотя постепенно настроение Николь изменилось, и она даже попыталась шутить, Сальватор понял, что нужна пауза. Мужчины извинились и вышли в коридор.

— Я затронул больную для вас тему? — спросил он.

— Да. У нас был ребенок, но он умер маленьким от воспаления легких. Жена очень переживала, а однажды, простудившись, тоже чуть не умерла от пневмонии. После этого прошло уже семь лет, но беременность не наступает. Николь обследовалась у нескольких известных докторов, и каждый ставит свой диагноз бесплодия. Поэтому всякое упоминание о детях вызывает у жены подобную реакцию.

— Я могу предложить вам свои услуги. Моя клиника находится в пригороде Буэнос-Айреса, вот адрес, — Сальватор достал из внутреннего кармана визитную карточку и протянул Мишелю.

В этот момент открылась дверь купе, и на пороге показалась Николь:

— Что же это вы, уважаемые кавалеры, покинули дам?

— Дорогая, доктор Сальватор предлагает свою помощь, чтобы разобраться с нашей проблемой. — Николь серьезно посмотрела на профессора и произнесла:

— Стоит ли. Столько времени потеряно. Хотя… Я подумаю… Сейчас кофе принесут.

Мужчины зашли в купе.

— Мишель, а что знает биология о дельфинах с руками человека?

— Господин профессор, где вы видели таких? — вопросом на вопрос ответил собеседник.

— Сегодня ночью, во сне…

Присутствующие заулыбались.

— Ну если только во сне, — проговорил Мишель. — Вообще-то наука склоняется к тому, что дельфины — это люди моря, причем их способности в некоторых аспектах далеко опережают возможности человека. На островах Туамото живет ученый-исследователь Вильбуа. Я недавно читал материалы очередного международного конгресса. Уважаемый исследователь, видимо, фантазирует, приводя удивительные данные…

Сальватор прекрасно знал, о чем идет речь, но не стал раскрывать себя, заявив только:

— Но почему же? Я знаю, что Международный банк морской информации часто выдает на первый взгляд, казалось бы, невероятные данные… И ими пользуются люди…

— Да, но вопрос в том, каким образом этот уважаемый ученый их добывает? Не через дельфинов же?

— Это может объяснить только сам Вильбуа, — уклончиво ответил де Аргенти.

— Вы знаете, — проговорила Луиза, меняя тему разговора. — Я очень много думала об Ихтиандре…

— Да, так много, что отказала своему жениху, — вставил Мишель. Сестра умоляюще посмотрела на брата.

— Все, молчу, молчу, — проговорил он.

— Да, — задумчиво произнесла девушка. — И сейчас не жалею об этом… Так вот, я много думала о нем и постепенно пришла к мысли, что это был не человек… Когда я, обессилев, опустилась по его просьбе в воду, я поставила ногу на что-то твердое. Было темно, и я настолько тогда устала, что и не поняла — почему стою…

— Ну и что вы решили? — спросил Сальватор.

— Спортсмен, плавающий в открытом океане, находясь довольно далеко от малонаселенных островов… Не кажется ли вам это обстоятельство уж слишком странным?.. Если учесть, что кругом подстерегает опасность?.. А на следующий день мы вновь увидели его вместе с дельфином… Человек, спящий в океане ночью… Это уж слишком… Мне кажется, что это был дельфин в образе человека… Может быть, через подобных «существ» добывается та информация, о которой вы говорите?!

Сальватор не мор сдержать улыбку, и после небольшой паузы спросил:

— Но почему же тогда вы не жалеете о бывшем женихе?

— Потому что, как выяснилось потом, он не заслуживал моего внимания, и второе… — я полюбила Ихтиандра…

— Луиза, ты раньше этого не говорила и удивляешь сейчас нас, — проговорила Николь. — Сначала ты заявляешь, что тот твой спаситель — дельфин-человек, — очень фантастическая идея, кстати, — а потом утверждаешь, что ты его еще и любишь?

— Да. Но я полюбила его в том образе, в каком видела и ничего с собой поделать не могу… Постоянно вижу во сне этого человека… — интонация, с которой говорила все это девушка, не вызывала у слушателей сомнений в искренности сказанного.

Все молчали. Сальватору стало очень жаль эту замечательную девушку. Чтобы как-то разрядить обстановку, он проговорил:

— Все бывает в жизни. Конечно, человек, превращающийся в дельфина, — это невероятно и фантастично, а вот человек, обладающий некоторыми возможностями дельфинов, — это, пожалуй, более реальная вещь, — профессор сейчас лукавил и хотел увести в сторону тему разговора.

За предыдущую ночь он окончательно пришел к мысли, что нужно осуществлять задуманное.

«Хорошо бы, — думал Сальватор, — встретился такой случай, чтобы, как с Ихтиандром, никто не пострадал от последствий операции. Ихтиандр был прооперирован ребенком, и вся его последующая жизнь указывала на правильность сделанного когда-то выбора. В случае операции на мозге нужен взрослый человек… Тут будет посложнее. Ничего, опыт накоплен большой, справлюсь».

Постепенно тема беседы была изменена, и доктор с нескрываемым интересом наблюдал за Луизой. Очень милая и обаятельная, девушка очаровала его. Еще вчера он мечтал о молчаливой попутчице, а сегодня с удовольствием беседовал с ней. Сальватор вспомнил Ихтиандра и Гуттиэре.

— Как хорошо у них все сложилось… А Луизу определенно жаль. И сказать правду об Ихтиандре не могу — не поверит. А если поверит?.. что тогда?.. — Его мысли несколько мгновений были где-то далеко. — А если она будет думать о нем всегда?! Ведь достаточно прошло времени.

— Господин профессор! — услышал Сальватор. — Вы нас совсем не слушаете, — проговорила Николь.

Он действительно задумался и уже не знал, о чем идет беседа:

— Извините, я весь — внимание… Так о чем идет речь?

Они еще долго обсуждали разные темы, а Сальватор поймал себя на мысли, что очень свободно беседует с малознакомыми людьми, К восьми часам вечера поезд подходил к станции Буэнос-Айрес. Договорившись встретиться у себя с новыми знакомыми, профессор попрощался с ними и, сев на такси, поехал домой. Первым, кто его встретил, оказался Ольсен. Он знал о причине поездки и поэтому сразу получил информацию о ней Только два человека здесь посвящались в некоторые тайны Сальватора — это были доктор Д. Вейслин и управляющий Ольсен.

— Джеймс приехал? — спросил Сальватор после короткой паузы. Он не сомневался в отрицательном ответе управляющего и спросил об этом машинально.

— Да, еще сегодня утром.

Профессор удивленно посмотрел на Ольсена.

— Да ты что?! Он же в США должен быть?

— Не знаю, где он должен быть, но он прибыл, и в очень хорошем настроении…

Сальватор обратил внимание на интонацию управляющего… Ольсен недолюбливал его рыжего ассистента, но положение, которое занимал Вейслин, заставляло управляющего относиться к нему соответственно… И только в присутствии самого Сальватора Ольсен позволял себе колкости в адрес Джеймса. Их взаимоотношения беспокоили профессора, и он не раз пытался найти причину их неприязни, но безрезультатно. Каждый отдельно, в своей сфере деятельности, они были безупречны, а Сальватор был слишком занят, чтобы до конца разобраться в этой проблеме…

— Значит, здесь, говоришь… — проговорил профессор, и на мгновение вспомнил рыжую голову, мелькнувшую на перроне. «Конечно, мне тогда показалось», — облегченно подумал Сальватор. Профессор взглянул на часы — было около десяти вечера. Он подошел к телефону и набрал номер, но там, куда звонил он, видимо, никого не было.

— Ты звонишь Вейслину?

— Да.

— Его нет в кабинете. Под вечер в клинику привезли тяжело раненного офицера, и он скорее всего еще работает в операционной.

— Что же, ты мне раньше об этом не сказал? — резко спросил Сальватор, на ходу застегиваясь.

— Я думал, что ты сначала отдохнешь…

— Там отдыхать будем, — показывая на потолок, проговорил де Аргенти, выходя из кабинета. Он быстро пересек пространство между виллой и клиникой, вошел в операционную, одел бахилы, стерильный халат, маску. В операционной шла интенсивная работа. Поздоровавшись, Сальватор спросил:

— На каком этапе?

— Заканчиваем, — устало проговорил Джеймс, — но кажется, все напрасно.

Сальватор поднял правую бровь.

— Поражение теменной доли, не совместимое о жизнью… может быть, протянет несколько дней, но не выживет.

Профессор попросил сестру открыть лицо пострадавшего — это был мужчина лет 30. Прямой нос, красивый рисунок губ и чуть выдающийся подбородок могли принадлежать только волевому человеку. Сальватор некоторое время изучал это лицо…

— Моя помощь нужна? — спросил он, глядя на моего ассистента. Джеймс отрицательно покачал головой. Профессор знал возможности Вейслина и по характеру травмы понимал, что и он сам здесь бессилен… Сальватор вышел из операционной и, решив поговорить с Джеймсом завтра, направился к себе.

ГЛАВА 4

— Сальватор, извини, тут пришло письмо, — проговорил управляющий, протягивая толстый конверт. Он поджидал профессора у его спальни.

— Спасибо, Ольсен, — де Аргенти был доволен этим известием, так как послание было от друга Армана. Кивнув управляющему, он вошел в спальню и на некоторое время вернулся в мыслях в мир замечательных своих друзей и родных. В конверте лежало два письма — от Армана и от Ихтиандра. Первым он вскрыл лист от сына:

«ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ МОЙ ОТЕЦ!

Сообщаю тебе, что мы все живы и здоровы. Прости нас, что задержались с ответом. За день до прибытия парохода начался тайфун, но несмотря на это, я все же попытался добраться до парохода на подлодке — ничего не получилось. Я бы доплыл сам, но ты мне запрещаешь появляться среди незнакомых людей. Только поэтому ты пропустил прошлую почту. Сынок подрастает. Гуттиэре, тетя Женнет, Мирей и Диана как могут балуют Эдди, но он предпочитает быть со мной. Для своих шести лет он выглядит молодцом и старается сбежать от воспитателей со мной в океан».

Сальватор улыбнулся. Он тоже был не прочь побаловать внука и очень понимал женщин…

«…Нам это часто удается, и сын, надев дыхательный аппарат, уже очень хорошо плавает. Подводный мир неповторим, и, ты знаешь, отец, меня постоянно тянет труда, ведь там моя вторая жизнь…».

Сальватор снова прервался и задумайся о прошлом.

«…Но так бывает какое-то время, — любимые жена, сын и замечательные люди, окружающие нас, всегда теперь будут возвращать меня на землю. Эдди начал учиться, и в следующий раз обещал написать письмо дедушке. Мы продолжаем работать с дельфинами и голубыми китами. Пятый уровень по-прежнему остается белым пятном. Но об этом тебе подробнее напишет дядя Арман. Скажу только, что скучать нам не приходится, и работы хватает. Отец, как твое здоровье, как работа в клинике? Мы очень о тебе скучаем и ждем в гости.

Ихтиандр».

Сальватор улыбнулся. Он был счастлив, получая такие послания… Развернув письмо от Армана, он узнал из него о том, что Вильбуа получил приглашение на очередной конгресс океанологов, проводимый в Новой Зеландии. Друг высказывал свои сомнения в том, что он сможет присутствовать на нем из-за того, что время проведения совпало с предполагаемым приездом Сальватора.

«И ехал бы…» — подумал профессор, — свой отпуск я на месяц могу сдвинуть».

Далее Арман писал о некоторых выводах, сделанных ими в ходе последних исследований, но ничего интересного из них Сальватор для себя не почерпнул. Профессор отложил письма в сторону и взглянул на часы:

— Ого, двадцать три сорок… Пора спать…

Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, но сон не шел… Открыв глаза, он вдруг увидел перед собой протянутую руку и лицо человека с опущенными веками. Его губы что-то шептали, но голос был настолько невнятен, что профессор ничего не понял. Чувства страха не было. Сальватор лежал, не шевелясь, тем самым пытаясь не выдать своего присутствия.

— Спаси меня, и ты не пожалеешь об этом.

Доктор молчал. Оторвав взгляд от этого необычного видения, Сальватор глазами нашел кнопку вызова слуги. Рука потянулась к ней, а взгляд снова остановился на лице странного гостя. На этот раз оно показалось ему знакомым. Это обстоятельство остановило дальнейшее движение руки.

— Спаси меня, — вновь прошептали губы.

Сальватор, находившийся под впечатлением увиденного, утвердительно кивнул головой. Кисть стала удаляться от него, хотя лицо с закрытыми глазами по-прежнему оставалось на месте. Только теперь профессор обратил внимание на неподвижное, громоздкое туловище человека.. Палец непроизвольно нажал на кнопку…

— Профессор Сальватор, профессор Сальватор, — услышал доктор голос Кристо, — я здесь, не нужно больше звонить.

Сальватор с трудом открыл свинцовые веки. Лучи солнца заглядывали в его спальню. Он посмотрел по сторонам.

— Сколько сейчас времени?

— Без четверти десять.

Де Аргенти встал и, одевшись, прошел в столовую. Ольсен уже позавтракал и занимался делами. Но его ждал доктор Вейслин, вид которого оставлял желать лучшего. Джеймс дежурил до утра и не спал. На стол было подано два прибора. Вкусный запах пищи вызвал прилив аппетита…

— Ну как он? — спросил Сальватор, имея в виду вчерашнего пострадавшего.

— Безнадежен… Хотя пока тянет. Но долго ли? Желаете взглянуть?

Сальватор утвердительно кивнул:

— Да, сейчас же.

— Я подготовил досье на пациента. Заканчивается расшифровка генного кода.

Только он, Сандро, и профессор Сальватор знали точный смысл этой фразы, означавшей полную информацию о пациенте: кто, чем занимается, склонности, связи, интеллектуальные возможности, все лабораторные данные, генотип и возможность на его основе биологической совместимости с фрагментами долей мозга дельфинов, уже длительное время хранящихся в специальной лаборатории. Надо сказать, что эта работа проводилась в течение последнего года регулярно, но пациента с полной биосовместимостью тканей не было… Может быть, именно отсутствие этой совместимости и давало повод для некоторых сомнений, хотя в глубине души Сальватор был убежден в успехе подобной операции…

Они прошли в операционный блок № 1. Пострадавший так и не приходил в сознание. Приборы, следившие за состоянием больного, давали информацию о постепенном угасании жизни. Взгляд Сальватора остановился на лице умирающего… Он вздрогнул, рассмотрев его, — как две капли воды оно было похоже на приснившееся.

— Спаси меня… — пронеслось где-то в глубине памяти доктора. — Сон какой-то странный… Остается только дождаться, совпадет ли генотип, что само по себе маловероятно, хотя я и жду этого уже столько времени, — подумал профессор.

Джеймс дал указание медсестре, и они пошли в лабораторию биологической совместимости.

— Кларес, у вас готов код прооперированного пациента М.?

— Одну минуту, доктор, — лаборант что-то дописывала в журнале, — пожалуйста, генетический шифр больного М. Идет полное совпадение кода человека и седьмого варианта мозга дельфина.

У Сальватора внутри что-то заныло. Столько времени бесплодных поисков и вот наконец-то!

Оба доктора восторженно переглянулись — предстояла невероятно сложная, но многообещающая но своим результатам операция.

— Джеймс, срочно досье мне на этого пациента.

Доктор Вейслин кивнул и выскочил из лаборатории. Вслед за ним вышел и сам профессор, направившийся в свой кабинет, расположенный здесь же, в операционном блоке № 1. Через несколько минут к нему уже стучался Вейслин.

— Пожалуйста профессор, взгляните, — проговорил ассистент, протягивая Сальватору досье. Де Аргенти молча взял папку…

КАРЛОС МЕНЕС, 1907 ГОДА РОЖДЕНИЯ.

Окончил военно-морское училище, звание: капитан-лейтенант. Смел, находчив, в сложной военной обстановке предпочитает наступательную тактику оборонительной…»

Сальватор вспомнил волевое лицо офицера…

«Тип высшей нервной деятельности — холерик, семейное положение — холост, родители: отец — офицер военно-морского флота, погиб при исполнении служебных обязанностей; мать — умерла после родов; особые связи — кузен отца Фернандо Анис — член парламента. Травма получена во время военных маневров флота. Лабораторные данные:, группа крови A(II), резус-фактор (+). биохимические показатели в пределах нормы, генотип — полное совпадение по седьмому варианту генотипа мозга дельфина с шифром «2СВН 777».

Лоб Сальватора покрылся испариной от волнения. Он положил папку на стол, и, достав платок, протер глаза и лоб. Такого напряжения он уже давно не испытывал — что-то подобное он ощущал в тот момент, когда они втроем искали пропавшего в океане Ихтиандра… Профессор встал и заходил по кабинету.

— Единственный минус здесь — дядя, член парламента, — произнес Джеймс, — в остальном это идеальный вариант для нашей работы.

Вейслин посмотрел на де Аргенти. Сальватор остановился у окна и некоторое время что-то внимательно изучал на улице. Казалось, что изучал… На самом деле Сальватор напряженно думал — и об этом знал его ассистент, изучивший профессора за время совместной работы. Он не ошибался — в следующее мгновение Сальватор проговорил:

— Я уже однажды имел дело с нашим правосудием, которое закончилось весьма плачевно для моей персоны и карьеры… Но вариант действительно идеальный, и его упускать нельзя.

— Скажите, профессор, а с чем был связан тот неприятный для вашей карьеры момент? — Вейслин в упор смотрел на Сальватора, и тот с трудом выдержал этот внимательный взгляд.

— Я расскажу тебе, Джеймс, как-нибудь эту историю, но не сегодня. Сейчас необходимо думать о главном.

— Хорошо, но вы уже во второй раз уходите от ответа… А что касается этого офицера… нам нужно его оперировать… Этот невероятный факт совпадения параметров может не повториться в нашей жизни. И в конце ее мы будем жалеть об этом… Я сделаю все, чтобы его никто не искал.

Сальватор уже не раз убеждался в том, что слова Вейслина не расходились с делами, и верил ему полностью. Он вспомнил об Ихтиандре…

— Может быть, рассказать о нем?.. Нет, пожалуй, не стоит.

В который раз профессор поймал себя на мысли, что что-то останавливает его…

— Джеймс, готовь больного к операции, — медленно произнес де Аргенти, — пожалуй, не нужно больше терять времени.

В этот момент вошел второй хирург — Сандро:

— Господин профессор, пациент М. умирает, нужно что-то предпринимать.

Сальватор встал:

— Оперируем!

Операция закончилась поздно вечером. Уставшие хирурги молча повалились в кресла.

— Джеймс, ты иди отдыхай, твоя очередь завтра, а сегодня подежурим мы.

В последнее время Сальватор спал мало и хорошо переносил долгие часы дежурства. Ночь проходила спокойно, приборы фиксировали допустимые показатели. Доверяя ассистенту, профессор все же сам контролировал состояние больного. Сальватор не один раз до этого анализировал свою идею, но только сейчас стал понимать, — какую ответственность взял на себя, выполнив эту операцию. Где-то в душе шевельнулось чувство жалости к человеку, лежавшему перед ним без сознания…

— Но он же умирал!

— Ну и пусть бы умер — это естественный процесс, — говорила его совесть, — а сейчас, если выживет… Видишь ли, куда замахнулся — политика… Хочешь миролюбия… А если это только твои иллюзии… и из него получится какой-нибудь монстр? — вздохнув, Сальватор внимательно посмотрел на очередную ЭЭГ.

— Как странно… Электроэнцефалограмма здорового человека… Пациент находится в обычном для послеоперационного периода состоянии.

— Интересно, когда очнется, каким он будет? — Сальватор в который раз рассуждал о взаимоотношениях философских категорий «теории» и «практики». — Сделать-то сделал, а вот кого?

Осмотрев больного внимательно и не найдя причин для беспокойства, он вышел, положившись на своего ассистента. Де Аргенти вспомнил свои сомнения перед операцией у мальчика-Ихтиандра, а потом сон, приснившийся предыдущей ночью.

— А лицо-то ведь его было во сне… Может быть, это к добру?

Ночь прошла спокойно. Пациент так и не пришел в сознание. Показатели приборов оставались стабильными. В семь утра Вейслин заменил дежурных.

ГЛАВА 5

Весь день и последовавшую за ним ночь больной не приходил в сознание. Показатели жизнедеятельности организма оставались в пределах нормы, и врачи спокойно отнеслись к его состоянию. Уж слишком операция была неординарной…

На третий день кривые энцефалограммы стали постепенно изменять свою амплитуду, и это было расценено вторым хирургом как кризис, за которым наступает смерть… Осмотрев больного, профессор сказал:

— Господа, оснований для особого беспокойства нет. Наступило запредельное торможение и, возможно, как следствие его — летаргический сон. Во всяком случае энцефалограмма очень характерна для этого состояния. Конечно, это неожиданное и нежелательное явление у пациента, с одной стороны. С другой — это вдохновляет и указывает на то, что я был прав в своих расчетах. Ну и самое главное, друзья, мы не зря с вами работали — человек жив.

Доктора Джеймс и Сандро все понимали.

— Значит, неизвестно — сколько времени он будет в таком состоянии… — проговорил Вейслин.

— Да, — подтвердил Сальватор, — сейчас мы ничего не можем предпринять, — только наблюдение, может быть месяц, а может быть, десятилетия. И чтобы увидеть результат подобной операции — ее нужно повторить.

Хирурги переглянулись.

— Да, нужно повторить, другой вопрос — когда наступит этот день — никто из нас не знает.

— А если снова летаргический сон? — спросил Сандро.

— Снаряды из одной пушки в одну воронку не попадают… Хотя, конечно, в медицине все возможно… Надо сначала подобрать подходящий случай и прооперировать человека. Мы же не вредим, пусть таким образом, но спасаем пострадавшего… А каков результат будет — увидим.

На этом консилиум был закончен. В последующую неделю наблюдения за пациентом показали, что профессор оказался прав. Состояние больного было прежним, но шел процесс заживления послеоперационных швов. Энцефалограф уже стабильно чертил кривую, характерную для летаргического сна. За больным велось постоянное наблюдение. В случаях, если кто-то из хирургов будет занят ночью срочной операцией, предусматривалась замена…

Дни шли за днями, а пациент оставался в прежнем состоянии. Так прошел месяц. Сальватор ждал. Интуиция подсказывала ему, что больной не скоро придет в сознание.

В один из этих беспокойных дней к вилле подкатил лимузин. Из кабины вышел приятный внешности молодой человек и две дамы. Справившись о визитерах. Джим доложил профессору:

— Чета де Луэстен и мадемуазель де Луэстен. Прикажете пригласить, господин профессор?

— Да, Джим, с удовольствием, пусть располагаются в гостиной. И извинись за меня, я только переоденусь.

Накануне визита Мишель звонил Сальватору, и этот приезд не был неожиданностью. Все было готово для приема гостей, только сам вот он, закрутившись, забыл об этом…

— Я очарован вами, мадам Николь, — проговорил профессор, целуя протянутую женскую руку. — Надеюсь, ваш дражайший супруг простит старому холостяку маленькую слабость — говорить красивым дамам заслуженные комплименты?!

Все рассмеялись. Сальватор с удовольствием пожал протянутую руку Мишеля.

— А где мадемуазель Луиза? — спросил де Аргенти.

— Я здесь, господин профессор. У вас чудесные картины. Не всякий музей имеет в своем собрании такое великолепие, — Луиза шла через зал гостиной навстречу. Упругая походка девушки говорила о том, что она была в прекрасной спортивной форме, Сальватор вспомнил о том, что девушка рассказывала о соревнованиях пловцов…

— Луиза, мои картины действительно заслуживают внимания, но вы — изумительны, примите в этом мои заверения. — Сальватор поцеловал руку девушки.

За дружеской беседой незаметно летело время. Неожиданно вошел Ольсен, все это время отсутствовавший и выполнявший с утра поручения профессора. Увидев Луизу, он застыл на месте от изумления.

— Ольсен, оставьте девушку живой! Иначе она сгорит от вашего взгляда, — пошутил Сальватор, и, чтобы помочь оторопевшему другу, профессор представил его гостям. Затем, извинившись, отвел его в сторону.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Все, о чем мы говорили утром, я успел сделать. Хирурги сейчас у больного М., просили не беспокоиться по поводу обеда.

— А как наш офицер? — поинтересовался профессор.

— Я не знаю, Джеймс только сказал, что если понадобится, тебя вызовут.

— Хорошо. Через 15 минут мы садимся обедать, а после я прошу тебя остаться с нами. Я хочу показать гостям наши сады.

Ольсен хотел что-то возразить, но Сальватор опередил его:

— Этим людям можно показывать все.

— И больного с мозгом дельфина?!

— Пожалуй, это — единственное, о чем нужно умолчать. Но это не по твоей части… Ты знаешь, кто эта девушка?

— Конечно, нет, впервые вижу, но как хороша…

— Помнишь, я рассказывал о происшествии с пиратами, когда Ихтиандр спас и девушку, и пассажиров парохода?

— Да…

— Ну так вот, ты себе представить не сможешь… — это и есть та девушка, с ней я ехал в купе, возвращаясь из последней поездки.

— Невероятно!.. — прошептал Ольсен.

— Только… еще одно условие: об Ихтиандре ты ничего не знаешь.

Ольсен внимательно посмотрел на Сальватора, кивнул и вышел…

Обед уже подходил к концу, когда в столовую заглянул Джеймс Вейслин и, скользнув взглядом по присутствующим, произнес:

— Господа, прошу покорно извинить меня. Профессор Сальватор, пациенту М. нужна срочная консультация.

— Друзья, я вас оставлю ненадолго. Ольсен займет вас.

Они вышли.

— Что произошло, Джеймс? — спросил Сальватор, как только они остались одни.

— Карлос Менес просыпается…

— Когда это случилось?

— Два часа назад аппарат начал писать энцефалограммы, характерные для коры головного мозга, выходящей из под контроля ретикулярной формации…

— Он уже в сознании?

— Нет.

Разговаривая, хирурги быстрым шагом приближались к палате, в которой находился этот необычный пациент. Зайдя в бокс, Сальватор на ходу набросил халат. Карлос Менес встретил вошедших спокойным взглядом. Рядом с больным стоял доктор Сандро и рассматривал запись на энцефалографе.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Сальватор, присаживаясь на край кровати.

— Нормально, только в мышцах небольшая слабость, — проговорил пациент и после короткой паузы, поинтересовался:

— Кто вы? Где я нахожусь?

— Я профессор Сальватор де Аргенти. Бы находитесь в моей частной клинике.

— Почему я здесь? Что со мной случилось? Я ведь офицер и находился на корабле, участвовавшем в военных маневрах?

— Вы получили травму черепа и поэтому оказались в клинике.

Карлос Менес закрыл глаза, вспоминая события. Минут пять он находился в таком состоянии. Хирурги напряженно наблюдали за пациентом. Наконец, Менес поднял веки и тихо проговорил:

— Я ничего не помню.

— Это амнезия, — объяснил Сальватор, — то есть состояние утраты фрагмента памяти. В вашем случае это хорошо. Постепенно вы поправитесь и продолжите свою службу на военном корабле.

— На военном?! Никогда!

Хирурги переглянулись.

— Но почему же? — удивленно спросил Вейслин, — вы же капитан-лейтенант военно-морского флота!

Менес молчал.

— Карлос, когда вы поправитесь совсем, вы сами определите свою дальнейшую судьбу. А сейчас нужно набираться сил. Сестра Карин будет возле вас, — проговорил Сальватор, вставая.

Пациент перевел взгляд на медсестру и еле заметно кивнул.

— И последнее, Карлос, за вами будет постоянно наблюдать не только медсестра, но и доктор… Пусть это не покажется вам странным. Может быть, вы почувствуете что-то необычное в вашем состоянии… — Сальватор пристально посмотрел на пациента, — или появятся какие-то необычные желания… мысли. Я прошу вас, говорите обо всем доктору. Это очень важно. Ведь у вас была операция на мозге…

Вейслин и Сандро напряженно следили за профессором. Перехватив их взгляды, Сальватор наконец закончил свою мысль:

— …А вы должны понимать, что это не аппендэктомия.

Больной лежал неподвижно, внимательно слушая профессора. Он ничего не ответил, но по глазам было видно, что слова доктора дошли до него. После осмотра врачи направились в кабинет профессора, расположенный рядом.

— Господа, прошу быть предельно внимательными к этому пациенту. Любой жест не должен оставаться незамеченным… — сделав паузу, Сальватор спросил: — Джеймс, как чувствует себя больной из третьей палаты, прооперированный вчера?

— Он находится в состоянии средней тяжести. Жидкости в брюшной полости практически нет. Я думаю, он поправится.

— Хорошо, после отъезда гостей я посмотрю его, — проговорил Сальватор, давая понять, что разговор окончен. Доктор Сандро вышел, а Вейслин задержался в дверях:

— Профессор, я могу задать вам только один вопрос?

— Слушаю, Джеймс.

— Кто та молодая красивая дама, которую я видел сейчас за столом?

— С этой девушкой и ее спутниками я познакомился в поезде, когда ездил в Бразилию, — проговорил Сальватор, вставая из-за стола. — Что с тобой, Джеймс? Ты с ней встречался раньше? — спросил он тут же, обратив внимание на напряженное лицо ассистента.

— Нет, — проговорил Вейслин, справившись с собой. — Обычно вы долго присматриваетесь к новым знакомым, прежде чем пригласить к себе…

— Так сложились обстоятельства, что их присутствие здесь необходимо.

На лице ассистента был написан вопрос, но он не произнес его.

— …К тому же, я не всегда долго присматриваюсь к людям, бывают и исключения — например, ты, Джеймс.

— Извините, профессор, за любопытство, но девушка очень мила…

Сальватор дружески похлопал Вейслина по плечу:

— Надеюсь, в следующий раз представится возможность познакомить вас.

Вейслин посмотрел на профессора и, улыбнувшись, вышел. Сальватор подошел к окну и задумчиво произнес:

— Что же могло так встревожить Вейслина? Или мне снова показалось?.. Что-то часто мне стало казаться… Может быть, устал? Не вовремя, если так, работа только начинается.

Он вспомнил профессора Джонсона. Прошедшее с момента поездки время не приоткрыло тайну завесы вокруг его исчезновения, хотя де Аргенти предпринял все, чтобы найти друга.

ГЛАВА 6

Тем временем Ольсен занимал гостей, показывая виллу, а затем сады Сальватора. Увидев необычных питомцев профессора, гости долго недоумевали — как может жить попугай с двумя головами…

Войдя в грот, одна стена которого отделялась от океана мощной стеклянной перегородкой, Николь высказала восхищение видом, открывшимся перед ними. Действительно, было от чего прийти в изумление. Голубовато-зеленая вода искрилась от освещенной солнцем поверхности. В ее аквамариновой толще колыхались водоросли, проплывали разноцветные морские обитатели. Ольсен и сам поддался эмоциональному воздействию прекрасной картины.

На минуту забывшись, он произнес:

— Здесь я впервые увидел гениальное творение рук Сальватора — Их… — запнувшись на имени «Ихтиандр», он понял, что чуть не сказал то, о чем должен был молчать.

— Что вы увидели? — переспросила Луиза.

— О чем вы? — сделав паузу, проговорил Ольсен, одновременно лихорадочно соображая, что же ответить.

— Вы сказали, что «здесь впервые увидели гениальное творение рук профессора Сальватора»… Что, или кого вы увидели? — настойчиво повторила Луиза.

— Я сказал… — Ольсен по-прежнему не знал, как оправдаться, и в этот момент он увидел пару дельфинов, грациозно проплывавших вдоль стеклянной перегородки. Животных привлек свет на дне, и они с любопытством рассматривали людей.

— Я сказал их… — неуверенно произнес управляющий.

Луиза серьезно посмотрела на него:

— Ольсен, признайтесь, вы хотели сказать… Ихтиандр?

Он молчал, тогда девушка, умоляюще протянув к нему руки, повторила:

— Скажите, Ольсен! Это правда?!

— Луиза, ну ты, право, ведешь себя как ребенок, — вмешался в разговор Мишель, обняв сестру.

Обстановка разрядилась неожиданно — в грот вошел Сальватор, и, чувствуя, что здесь что-то произошло, проговорил, увидев дельфинов:

— Представляете, а мне уже в который раз снились дельфины с руками человека. Придется подумать над этим вопросом… Как вы нашли моих зверюшек? — Сальватор перевел разговор на другую тему, но, выяснив наконец причину волнения девушки, спросил:

— Луиза, вы считаете, что Ихтиандр — это быль, связанная с моим именем… И скрывается он, конечно, здесь? — раскатистый смех профессора заполнил пространство грота — это был последний, но убедительный аргумент — Луиза поверила ему… казалось, поверила. Они некоторое время рассматривали величественную подводную картину, а затем поднялись в гостиную.

— Я с большим сомнением оставляю тебя, Ольсен, с нашими гостями, — проговорил Сальватор, направляясь с мадам Николь в диагностическое отделение, — прошу тебя, следи за своими словами.

Они вышли, и через час Сальватор уже точно знал причину бездетности у женщины.

— Возможно, перенесенная тяжелая пневмония была причиной этого состояния, — заключил он, — нужна операция. Посоветуйтесь с мужем и — милости просим…

После этого гости вскоре уехали, сообщив профессору, что окончательный ответ по поводу операции будет дан через неделю.

Сальватор долго потом распекал своего управляющего. Никогда Ольсен еще не видел профессора таким. Наконец, поймав себя на том, что слишком он строг, доктор произнес примирительно:

— Ты уж прости старого ворчуна, наверное, устал… Какая-то подозрительность появилась — Вейслину тоже чуть не попало.

— А в чем дело, Сальватор?

Профессор поделился всеми своими сомнениями, а в заключение произнес:

— Пожалуй, зря я тебе все это говорю.

— Как знать… — задумчиво протянул управляющий. — А что об Ихтиандре чуть не проговорился… виноват. Счастливый он у тебя. Замечательная у него жена, и Луиза, видимо, влюблена.. Такая девушка! Я из-за этой красавицы сейчас чуть голову не потерял.

— Ну, ну, хватит оправдываться, видел, как ты в столовой испепелял ее взглядом. Может быть, займешься ею?

Ольсен покачал головой.

— А что, я серьезно, достойная девушка.

— Может быть, и так… Но только зачем мне вторая Гуттиэре. Я видел ее глаза, когда она… — Ольсен долго подыскивал слово, — …пытала меня в гроте. Хорошо, что ты выручил. Уже и не знал, что ответить.

— Я сейчас и сам не представляю, что будет, узнай Луиза об Ихтиандре… — произнес Сальватор.

Прошло две недели. Самочувствие Карлоса Менеса с каждым днем улучшалось. По разрешению профессора он начал ходить. Сальватор внимательно наблюдал за пациентом, готовый встретиться с любой неожьиданностю. Но время шло, больной поправлялся, и энцефалограф упрямо чертил нормальную кривую…

Поправлялась и другая пациентка доктора — Николь де Луэстен, недавно прооперированная, Каждый день больную навещали ее родные. Сегодня, зайдя в палату на обход и осмотрев молодую женщину, профессор произнес:

— Через пару дней я вас выпишу и думаю, что все будет так, как необходимо природе.

— Если у нас родится сын, мы назовем его Сальватором, — ответила счастливая женщина.

— Сочту за честь, а пока давайте выздоравливать.

Луиза осталась с Николь, а Мишель и доктор вышли.

— Господин профессор, я не на минуту не сомневаюсь в успехе операции и безмерно благодарен вам. Если не произойдет чего-то непредвиденного, мы предполагаем пожить в Аргентине еще месяц и потом поедем домой. Приглашаем вас посетить наше поместье. Мы рады вам всегда.

— Я обязательно выберу время и навещу вас.

После небольшой паузы Сальватор спросил:

— Скажите, Мишель, Луиза вспоминает об этом, как его?..

— Ихтиандре?

— Да.

— Мне кажется, что после того случая в гроте она только и думает о нем… Господин Сальватор, вы действительно ничего не знаете об этом человеке?

— Почему не знаю?! — попробовал отшутиться доктор. Но, видя напряженный взгляд собеседника, проговорил:

— Нет, Мишель, мне о нем ничего неизвестно.

Ошибка Ольсена дорого стоила профессору — ему снова приходилось говорить неправду.

Из палаты вышла Луиза, и их взгляды встретились. Чувствуя, что девушку необходимо отвлечь от ее сомнений, Сальватор предложил первое, что пришло в голову:

— Я не показал вам еще свой дельфинарий. Желаете взглянуть?

Мишель взглянул на часы и проговорил:

— Профессор, мы и так задержали вас, к тому же я тороплюсь на деловую встречу. Если только Луиза??

Такого поворота событий де Аргенти не ожидал и уж тем более — ему никак сейчас не хотелось оставаться с Луизой один на один. Но предложение уже прозвучало, и оставалось ждать ее ответа. Девушка, словно прочитав мысли доктора, пожалела его; своим видом давая понять, что в следующий раз очередь за ним.

— Нет, — проговорила она, — спасибо за приглашение, профессор. Сальватор. Я с удовольствием, только позже — когда поправится Николь.

— Чудесно, — подхватил Мишель, — тогда мы больше не будем вас задерживать. До свидания, господин профессор.

Де Аргенти с заметным удовольствием поцеловал протянутую руку Луизы.

ГЛАВА 7

Теплым июльским вечером от перрона станции Буэнос-Айрес отходил поезд, увозивший семью де Луэстенов. Сальватор и Ольсен, улыбаясь, шли за медленно уходящим экспрессом.

— Как жаль, что время неумолимо идет вперед, и мы уезжаем. Ничто не предвещало счастья познакомиться с вами, профессор Сальватор… Спасибо вам, и вам, Ольсен, за доброе отношение и за лечение.

Поезд набирал скорость, и провожающие отстали. Сальватор остановился. Знал бы молодой ассистент университета истинную причину привязанности этого, в общем, немногословного человека к его семейству… Сальватор вздохнул: «Луиза…». Любовь девушки к названному его сыну вызывала в нем противоречивые чувства. С одной стороны, он никак не хотел, чтобы девушка узнала правду об Ихтиандре, с другой — он очень жалел ее и хотел хоть чем-нибудь помочь…

— Сальватор, пора идти, — Ольсен прервал его размышления. Профессор рассеянно посмотрел на друга…

Вспомнилось посещение особняка де Луэстенов — Сальватор считал себя богатым человеком, но то, что они увидели там, — превзошло его ожидания. «Человек всегда должен стремиться к недосягаемому — к вершинам в науке, в бизнесе, к вершине человеческих взаимоотношений — любви, иначе он просто так коптит небо. Славен человек, достигший честным трудом одной из вершин, трижды — достигший нескольких», — эти слова своего учителя профессора Люэра Сальватор пронес через всю свою жизнь…

— Ты прав, Ольсен, пожалуй, пойдем.

Управляющий с удивлением посмотрел на Сальватора. Казалось, вот уже несколько минут тот не слышит его…

Вернувшись домой, профессор зашел в клинику и услышал разговор, долетевший до него из холла. Прислушавшись, Сальватор различил голоса Карлоса Менеса и доктора Сандро.

— Нет, вы только послушайте, что они пишут: «Мюнхенское соглашение является великим достижением дипломатии и направлено на достижение всестороннего мира в Европе…». Подумать только — «великое достижение», — возмущался Менес, — Гитлер без всякой армии, одной политикой завоюет всю Европу. Да и что там политика — он игрок, и знающий игрок, ставящий на слабости сильных — заявляя им о мире, и запугивающий неуверенных в себе политиков Запада.

— Очень неплохо для капитан-лейтенанта военно-морских сил, — проговорил третий голос — голос Джеймса.

— Доктор Вейслин, а вы не согласны с моим мнением?

— Отчего же, господин Менес… — Джеймс сделал небольшую паузу, а Сальватор, ставший невольным свидетелем этого разговора, обратил внимание на интонацию Вейслина…

— … я думаю, что Гитлер таким, а может, и иным путем завоюет Европу.

— Вы так говорите, как будто это дело уже решено.

— Я не стратег, господин Менес, но это уже видно, и меня это собственно не интересует.

Наступило молчание, и де Аргенти, воспользовавшись моментом, появился перед ними.

— Как поживаете, господин Менес?

— Спасибо, профессор, чувствую себя превосходно. Готов покинуть вашу клинику.

— Сегодня в 14.00 я проведу консилиум, и мы определимся…

— Добрый день, господин профессор, — услышал Сальватор женский голос. Он обернулся и кивнул двум пациенткам, проходящим по коридору.

— …а сейчас извините нас, господин Менес, — я хочу побеседовать с докторами, — Господа, прошу ко мне в кабинет.

Усевшись поудобнее, Сальватор сказал:

— Я вчера просмотрел данные последних анализов Карлоса Менеса и хотел бы услышать ваше мнение по поводу его состояния.

Хирурги были единодушны в том, что Менес практически здоров.

— Я с вами согласен, господа, — проговорил профессор, — единственное, что меня волнует, — отдаленные результаты.

— Кстати, — сказал Сандро, — он снова заявил, что уйдет в отставку с военной службы и попробует выдвинуть свою кандидатуру на выборах в парламент.

— Я слышал об этом. Что ж… у него неплохая поддержка в лице дяди… Теперь нужно обсудить самое главное: Джеймс, ты занимался легендой Менеса… и судя по всему успешно — дядя так и не знает о нем — я наводил справки. Теперь нужно сделать так, чтобы об операции в клинике никто не знал. Нужна ли моя помощь?

— Нет, господин профессор. Легенда уже готова и будет работать на него.

— Тогда вам придется наблюдать за пациентом.

— Мы готовы к этому.

— По поводу других, подобных операций мы договорились, представится случай — оперируем. Вопросы есть? — Сальватор внимательно посмотрел на коллег, — нет, тогда, Джеймс, прошу тебя, займись оформлением документов Карлоса Менеса…

Прошел месяц, но время как бы остановилось для Сальватора: пациентов с черепно-мозговыми травмами, совместимых по генотипу, не было. На запросы по поводу судьбы пропавшего профессора Джонсона, его людей и самой лаборатории пришли отрицательные ответы.

Карлос Менес хорошо справился со своей легендой… За столь длительное отсутствие на службе ему предложили отставку, на что он согласился с большим удовольствием, так как собирался серьезно заняться политикой.

Профессор постоянно получал информацию об этом человеке — надежды оправдывались, и это укрепляло в нем веру в свою идею… Хотелось поделиться сокровенными мыслями с другом Арманом, да и просто увидеться со своими родными. Кристо собрал вещи, и вот уже пароход приближается к островам. За прошедшие годы Сальватор несколько раз приезжал неожиданно. Однако встречи были одинаково горячими. Так было и на этот раз. Вильбуа, увидев улыбающегося друга, воскликнул:

— Сальватор! Как ты вовремя! Жаку и Диане нужен крестный отец, у них родилась девочка!

Друзья крепко обнялись, когда доктор спустился на подлодку. Жак, присутствовавший здесь, горячо поприветствовал Сальватора, и, приложив руку к груди, торжественно произнес:

— Клянусь считать человека, научившего меня искусству врачевания, своим вторым отцом!

— О, это уже из клятвы Гиппократа! Но я тебе о ней не рассказывал?!

— Ты не знаешь, Сальватор, что творит сей юный эскулап… он у нас теперь бог и царь медицины. Перечитал всю медицинскую литературу, что ты привозил. Пытается догнать тебя.

— Отец!

— Ну ладно, ладно, шучу, Сальватор, но он старается.

Профессор дружески похлопал Жака по плечу…

Вечером, когда чуть улеглась радость от приезда гостя, все собрались на террасе. Сальватор стал рассказывать о том, над чем работал в последнее время.

— Дедушка, так это ведь страшно — человек с мозгом дельфина, — прижимаясь к профессору, произнес внук.

— Эдди, ты же сегодня рассказывал о том, как любишь дельфинов, они ласковы и добры, так почему же страшно?

Мальчик неопределенно пожал плечами.

— Человек умирал, его нужно было спасти, как ты думаешь??

— Нужно, дедушка, но все равно страшно.

Присутствующие сдержанно рассмеялись.

— Я пойду собачек покормлю.

— Вот молодец, беги! — одобрил Ихтиандр и отправил сына.

— Отец, — проговорил Ихтиандр, — не нужно ему пока об этом знать.

— Пожалуй, ты прав, — ответил доктор.

Из дома напротив вышла Диана, она уложила, наконец, ребенка и присоединилась к остальным.

— Сальватор, а ты просчитал варианты его дальнейшего поведения? — спросил Винсент.

— Ну, все просчитать невозможно. И в то же время… если бы я не был уверен, я не покинул бы его. Не волнуйтесь, друзья мои, — это совершенно нормальный человек со здоровой психикой, к тому же он остается под наблюдением доктора Вейслина. Пока рано говорить об отдаленных результатах, но то, что заявляет он о Гитлере и что ушел в отставку (а возможность продолжить службу у него была) — говорит в пользу моих предположений и с ними связанных надежд…

На следующий день Сальватор был посвящен в результаты всех исследований, проводимых учеными. Собственно говоря, профессор благодаря переписке, был в курсе основных научных событий…

После обеда он долго играл с внуком, потом они пошли на побережье вместе с Гуттиэре, Ихтиандром и Жаком, рассуждая о самых разных проблемах. Через час Эдди закапризничал, и Гуттиэре увела сына домой. Провожая их взглядом, Сальватор медленно произнес:

— Да, бывает же так в жизни…

— Ты о чем это, отец?

— Скорее о ком… Вчера, в присутствии женщин, я не стал рассказывать о случае, происшедшем в поезде, на обратном пути из Бразилии…

Жак и Ихтиандр напряженно посмотрели на Сальватора.

— Успокойтесь, ничего страшного не произошло. Просто мне пришлось ехать в одном купе с известной тебе, сын, девушкой.

Ихтиандр недоуменно посмотрел на отца:

— Даже представить не могу, о ком идет речь.

— Мадемуазель Луизу помнишь?

— Я не знаю никакой Луизы.

— Ах да, она говорила, что имя ее тебе неизвестно… Это девушка, спасенная тобой от пиратов.

— Поистине тесен мир, — воскликнул Жак, — сначала ты спасаешь меня и мы встречаемся, потом ты помогаешь девушке и с ней знакомится твой отец!..

— Мало того, Жак, — проговорил профессор, — она полюбила его, отказала своему жениху и мечтает встретиться с тобой, Ихтиандр. Вот уже сколько лет.

Ихтиандр, присев на камень, задумался. Перед глазами встал образ девушки, спасенной им… Как будто они виделись вчера…

— Отец, ты сказал ей обо мне?

— Нет, — ответил Сальватор и подробно рассказал о встрече.

— Похоже, это настоящее чувство, — произнес Жак.

— Но… я люблю только Гуттиэре… А Луизу… очень жаль… Отец, ты не говори ей обо мне. Пусть лучше она считает меня дельфином…

Неожиданно со стороны океана подул резкий порывистый ветер, и беседа была прервана…

Выпив по чашечке кофе, Винсент, Сальватор, Арман и Ихтиандр отправились в лабораторию.

— Видимо, шторм будет, — проговорил Вильбуа.

Расположившись поудобнее, ученые некоторое время работали.

— Да, Арман, я не сказал, что Мишель де Луэстен, ассистент кафедры биологии университета, считает информацию, полученную через Международный банк рыбных промыслов, мягко говоря, фантазией. А богатые рыбные уловы — простым совпадением, счастьем моряков…

— Ну и что ты ему ответил?

— Я подтвердил, что банк существует и проверить эти данные практически не сложно. Ведь ими пользуются, и с большим успехом, многие страны… На это он мне задал вопрос о способах добычи такой информации…

— Конечно, — произнес Арман, — официальная наука по-прежнему считает невозможность контактов между дельфинами и человеком. Он не рассказывал тебе о строении мозга млекопитающих с их точки зрения?

Сальватор утвердительно кивнул головой.

— Вот это они могут. Недавно мы получили журнал «Вестник биологии». Один уважаемый профессор вновь рассуждает о факторах, развивших мозг дельфинов. Он добросовестно перечисляет их:

№ 1 — постоянное движение и смена внешних условий (вода, воздух), в которых живут дельфины.

№ 2 — богатейшая информация, идущая через слуховой анализатор в широком диапазоне акустических колебаний.

№ 3 — информация, идущая на высоких частотах через локатор.

№ 4 — высокая звукопроводимость воды, вызывающая необходимость мгновенного ответа у дельфинов.

№ 5 — коллективный (семейный) образ жизни.

№ 6 — продолжительное совместное проживание родителей и детей — отчего последние перенимают опыт…

Действительно, все это способствовало развитию мозга дельфинов. Причем эхолокация, используемая во всех случаях жизни и явившаяся важнейшим средством ориентации в воде и получения информации об окружающем мире, явилась, по утверждению уважаемого ученого, главным фактором в формировании головного мозга? И только! Здесь он видит только одну сторону медали, не учитывая факторы эволюции, в определенный момент разделившие человечество и «людей моря». Человек на суше вынужден был искать одежду, строить жилище — ни то, ни другое не нужно было дельфину. Ясно, что, находясь в совершенно разных сферах обитания, и те, и другие приобрели разные способности и возможности. Множество функций, не свойственных человеку, стали присущи дельфинам. Их сложные аппараты звукосигналов были изучены нами, и благодаря другу Джонсону, был сконструирован тот первый прибор, переводивший речь Лидинга, а потом и создан аппарат обратной связи.

— Браво! — проговорил Сальватор и захлопал в ладоши.

Присутствующие поддержали эти аплодисменты.

— Арман, ты словно на международном симпозиуме… Часть из этих тезисов уже опубликована. Печатай остальное.

— Ведь сам знаешь, по какой причине я этого не делаю. Рассказать все — значит вызвать сенсацию в мире науки, а ведь работа далеко не закончена. Этот таинственный пятый уровень… А если дать только некоторые факты — это будет понято неправильно. Хотя наша информация в банке лежит недолго. Случившееся с Джонсоном настораживает… Хорошо, что банк работает через надежных посредников, подобранных Полем в Сиднее.

— Ты думаешь, что между появлением такого банка и твоим именем никто не найдет связи?

— Надеюсь. Вначале, создавая эту систему, я не предполагал такого варианта событий. Но сейчас, учитывая трагедию, случившуюся с нашим другом, надо быть начеку… — проговорил Арман.

Сальватор снова вспомнил письмо Педро Санчеса… Было от чего задуматься…

Так, день за днем, прошло несколько недель, и Сальватор собрался домой. Накануне отъезда они завершили работу над третьей системой дыхательного аппарата, один из которых взял с собой профессор.

ГЛАВА 8

— Господин группенфюрер, — проговорил человек невысокого роста, вошедший с докладом в кабинет начальника 4-го отдела службы безопасности Германской разведки. — Мои эксперты обработали материал, попавший к нам из секретной лаборатории профессора Джонсона. Несмотря на тщательно подготовленную и проведенную операцию, эксперты показывают, что ключи к пониманию технологии светового оружия и аппарата связи с дельфинами уничтожены.

— Ваши выводы, Фишер, — произнес группенфюрер, после некоторого молчания.

— Все это время мы не подвергали допросам Джонсона и его людей. Они как будто бы успокоились. Думаю, пришло время начинать разговор.

— Хорошо. Только учтите, Фишер, — Великой Германии нужен результат, хороший результат, а не груда костей, — группенфюрер внимательно посмотрел на подчиненного.

Фишер понимал и был готов к выполнению любой задачи, поставленной начальником.

— Можете идти, — проговорил генерал.

— Хайль Гитлер!

— Хайль!

После этого разговора прошла неделя. Фишер прилагал все свои усилия, чтобы «раскрутить» подопечных профессора, которого пока не трогал. Он лишь заходил к нему иногда.

— Ну, и каковы ваши успехи? — неизменным вопросом встречал его Джонсон во время этих визитов. — Разобрались в чем-нибудь?

— Этот проклятый американец издевается надо мной. Разберемся… если не с вашей аппаратурой, то уж с вашими людьми точно, — думал Фишер.

— Профессор, а не жаль вам ваших людей? Ведь судя по заключению экспертов, аппаратура уникальна. С кем вы будете потом работать? А работать-то придется!

— На нацистов? Никогда!

Лицо Фишера передернуло от такого ответа, но он сдержался.

— Будете, Джонсон, не таких, как вы, заставляем. Нам нужны не только готовые образцы оружия и аппарата связи, но и адреса, куда все это шло. Обладая уникальным прибором, мы должны знать и противника имеющего его.

— Противника… — усмехнулся Джонсон. — Противника нет, и это не военная тайна. Разработки шли исключительно в научных целях.

— Вот и назовите их.

— А вот это уже секрет.

— Кто же вам, в таком случае поверит? — произнес Фишер. — Вы говорите, что это не военная тайна, а та секретная обстановка, в которой вы работали, убеждает в обратном… У вас, профессор, еще есть время подумать… до завтрашнего утра. Иначе, я не завидую вашим помощникам, да и вам тоже, — Фишер вышел.

— Кто же раскрыл наш секрет? — в который раз спрашивал себя Джонсон. — Это не Сальватор, не Арман — это точно. Связь… — профессор задумался.

Связь была очень хорошей и надежной. Никто из трех ученых не был заинтересован в утечке сенсационной информации, которая была связана с их именами. Каждый внес свою лепту в это дело, и… вот результат. Анализируя прошедшие события, Джонсон пытался найти причину своего несчастья, но сегодня он вдруг вспомнил случай, когда, увлекшись на лекции в университете, назвал несколько общих выводов, сделанных им в области физики световых частиц…

— Я сам виноват в провале, — наконец решил он. И чем больше он анализировал, тем очевиднее это становилось…

— Надо обязательно убедить Фишера, что мои сотрудники не знают «ключа» для решения этой проблемы, что именно в этом смысл секрета…

— Я помогу вам в восстановлении технологии производства оружия и аппарата связи с дельфинами, — заявил на следующий день Джонсон.

Фишер не без удивления выслушал это и поспешил доложить генералу. Пытки людей Джонсона были прекращены, и в течение месяца под руководством профессора была оборудована лаборатория… Но работать в ней на нацистов он не собирался, Джонсон специально тянул время, чтобы однажды использовать случайность — отправить заранее написанное письмо в Аргентину. И, несмотря на цензуру, оно действительно попало в руки адресата — профессора де Аргенти:

«ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ ДРУГ САЛЬВАТОР!

Думаю, что вряд ли смогу обратиться к тебе еще раз, ибо моя жизненная партия сыграна. Я нахожусь сейчас там, где мы с тобой встретились перед первой мировой. Честно говоря, я не надеюсь, что ты получишь это письмо, но думаю, что ты в курсе свалившегося на меня несчастья. Похоже, что я сам виноват в случившемся — упомянув однажды на лекции о действии света… Но я не жалею о пройденном пути, о нашей дружбе, начавшейся с легкой руки островитянина. Я старше вас обоих, и, хотя жить хочется, — приходится делать выбор не в пользу ее. Я думаю, дело наше будет жить, и это согревает душу. Только прошу тебя, будь осторожен. Сейчас, к сожалению, мысль научная чаще работает на войну, чем на благо людей. Обстоятельства сильнее меня, и одной жизни оказалось мало, чтобы воплотить задуманное… Будь счастлив, Сальватор. Когда ты получишь это письмо, меня уже не будет.

Прощай, друг. Твой Джонсон».

ГЛАВА 9

На глазах де Аргенти стояли слезы, мысли его блуждали далеко. Где-то там, в центре Европы, погиб его друг…

Сальватор вспомнил первую встречу с Джонсоном, которую организовал Вильбуа. Сразу показалось, что этот пожилой, умудренный опытом ученый не поймет его, но… вышло наоборот Джонсон уже тогда вел разработки в нужном де Аргенти направлении, и с интересом поддержал идею Сальватора…

Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошел управляющий. Только Ольсен имел право входить к профессору без разрешения. Доктор сидел неподвижно, задумавшись.

— Сальватор, что-то случилось?

Профессор еще несколько мгновений оставался в забытье, а потом, не поворачиваясь, протянул письмо, проговорив.

— Предположения Педро Санчеса, ассистента Джонсона полностью подтвердились, Хотя сам Боб прямо не пишет где он, ясно, что центром Европы может быть только Германия. У власти фашизм, он не остановится ни перед какой преградой — если таковая будет мешать. Я прав, надо продолжать работу с мозгом Может быть, не сейчас, позже, но эти люди остановят войну…

Прошла осень, и наступила зима. Профессор Сальватор и доктора его клиники занимались благородной и повседневной для них работой — лечили людей. За все это время в клинику не поступило ни одного больного, которому требовалась бы операция на мозге. И никто не знал, когда такой случай представится…

Карлос Менес удачно начал свою гражданскую карьеру — он победил на выборах, обойдя в своем округе пятерых конкурентов. Он дважды приезжал в клинику Сальватора для обследования, и оба раза доктор констатировал, что состояние его здоровья превосходно.

— Скажите, господин Менес, бывают ли у вас какие-нибудь необычные ощущения, которых не было раньше?

— Я чувствую себя совершенно здоровым. А необычные состояния… — Карлос задумался. — Мне стало сниться море, цветное море, как будто я — частичка морской стихии. После таких снов я чувствую необычайный прилив сил и бодрости.

— Это бывает часто?

— Да, господин профессор.

— Почему же вы раньше об этом не упоминали?

— Это совершенно не беспокоит меня.

— Но я все же прошу рассказывать о всех изменениях, происходящих с вами. Это очень важно, господин Менес.

— Хорошо, доктор Сальватор…

Через три месяца Карлос Менес прислал приглашение на свою свадьбу. Жизнь продолжалась…

Наступила весна. В один из дней Сальватор получил два письма — очередной ответ от сына и Армана, другое письмо из Новой Зеландии от Мишеля де Луэстена.

Расположившись поудобнее, он прочитал сначала послание от родных и друга, а затем принялся за письмо от новых знакомых. Мишель очень подробно писал о своей научной работе, о прошедших забастовках на заводах, принадлежавших отцу, о желании Луизы приехать в Буэнос-Айрес и о том, что по прошествии почти года после операции беременности у Николь не наступило.

В связи с последним обстоятельством Мишель высказывал предположение, что они, возможно, приедут на отдых в Аргентину.

Через месяц они действительно приехали, о чем де Луэстен сообщил профессору по телефону.

— Когда вас ждать в гости? — спросил Сальватор.

— Николь поправится, и мы рады будем с вами встретиться.

— Что случилось с вашей очаровательней женой?

— У нее появились приступы мигрени и отвращение к пище. На корабле доктор сказал, что это типичное проявление «морской болезни».

— Мишель, извините за настойчивость, но я бы хотел взглянуть на вашу супругу сегодня.

— Хорошо, господин профессор. К вечеру мы будем у вас.

В назначенное время Мишель и Николь приехали. Поздоровавшись, Сальватор спросил о Луизе.

— Она была не готова к поездке и обещала навестить вас завтра, господин профессор, — произнесла Николь.

— Очень мило с ее стороны… Но не будем откладывать осмотр. Мишель, я оставляю вас с вашим старым знакомым…

Обследование продолжалось недолго, и вскоре они вернулись, Николь, сияя от счастья, бросилась в объятия мужа. На глазах у молодой женщины появились слезы, а Сальватор улыбался. Ничего не понимая, Мишель смотрел то на жену, то на профессора. Наконец, он не выдержал и спросил:

— Что же в конце концов случилось?

— Дорогой, — проговорила Николь сквозь слезы, — у нас будет ребенок.

Это долгожданное известие вызвало в молодом человеке такой прилив энергии, что он подхватил на руки женщину и долго кружил ее по гостиной. А потом долго и горячо жал руку профессора.

— Я сразу усомнился в этом странном случае «морской болезни», учитывая то, что раньше у вас подобного не было. Понимая, к чему могут привести отрицательные эмоции в вашем состоянии, я и попросил вас прибыть ко мне, не откладывая визита.

— Ну вот, дорогая, все прекрасно. А ты сомневалась в результатах операции.

— Простите меня, дорогой профессор. Действительно, одно время мне казалось, что все потеряно…

— Друзья мои, я рад за вас, и раз «морская болезнь» окончилась — не желаете ли вы разделить со мной скромную трапезу?

— С удовольствием, дорогой Сальватор.

В этот вечер гости задержались так долго, что их визит был прерван телефонным звонком. Звонила Луиза и, выяснив, что с родными ничего не случилось, еще несколько минут разговаривала с Сальватором.

— Завтра Луиза обещала приехать к двум часам дня, — садясь в кресло, проговорил Сальватор.

— Но в это время мы будем заняты, — произнес Мишель.

— Луиза — самостоятельный человек, милый, и обойдется без нас, — возразила Николь.

— Пожалуй, ты права, дорогая, — ответил де Луэстен.

Вскоре счастливые гости, раскланявшись, уехали. В эту ночь Сальватор долго не мог заснуть. Молодая пара, получившая надежду из его рук, вновь всколыхнула воспоминания молодости.

— Почему так устроен человек? — подумал профессор, — столько хороших людей вокруг, и столько одиноких: Луиза, Ольсен… Джеймс, его странные отношения с женой… Жаль, что чувства нельзя оперировать, а впрочем…

Постепенно мысли ушли, а им на смену пришли сновидения…

Утром Сальватор проснулся со свежей головой. День как обычно начинался с обхода пациентов, которых, к счастью, сейчас в клинике было мало. Проходя мимо палаты, в которой лежал когда-то Карлос Менес, Сальватор чуть было не зашел и туда.

— Господин профессор, здесь никого нет, — произнес доктор Сандро.

— Да, конечно, — ответил он и, проговорив: — спасибо, коллеги, — направился в свой кабинет.

Какая-то тяжесть, появившаяся внутри перед обходом, вывела Сальватора из состояния душевного равновесия. Он попытался писать. Нет, ничего не получалось.

— Что это со мной? — вслух произнес доктор и взглянул на часы: — Тринадцать тридцать… Через полчаса Луиза де Луэстен приедет… Нужно приготовиться.

Сальватор собрался с мыслями и, подойдя к окну, взглянул в него. В километре от виллы проходила скоростная автомобильная дорога, на которой сейчас было оживленное движение. Оторвав взгляд от мелькавших машин, профессор снял халат и пошел переодеваться, дав по дороге необходимые указания к обеду. Когда он был почти готов, в комнату вбежал Ольсен. В таком виде рассудительного и неторопливого управляющего профессор еще не видел: волосы растрепаны, глаза, выпрыгивающие из орбит…

Переведя дух, он хриплым голосом проговорил:

— Там Луиза!..

— Что с ней?!

— Автомобильная катастрофа…

Какое-то мгновение Сальватор не мог сдвинуться с места от чувства тяжести, сковавшего его тело, но уже через пару минут профессор находился в приемном отделении.

Луиза лежала на носилках, правая рука безжизненно свисала вниз. Бледное лицо обрамляли золотистые волосы, потемневшие у левого виска от сгустков крови. Оба ассистента уже находились возле пострадавшей.

— Тяжелая черепно-мозговая травма, — проговорил Вейслин. — Еще жива, но шансов почти нет.

Сальватор мгновенно оценил состояние девушки и, заметив Ольсена, быстро проговорил:

— Сейчас же найди господина де Луэстена и его супругу. Пусть приезжают немедленно. Больную в операционную блока № 1. Подключите систему жизнеобеспечения.

Ассистенты переглянулись.

— Срочно определить все лабораторные параметры, включая генотип. Нужно сделать все, чтобы не потерять девушку.

Минут через сорок, когда все, кроме генотипа, было определено, приехали Мишель и Николь.

— Друзья, — проговорил Сальватор, встречая их, — упреждая ваши вопросы, скажу, что надежда умирает последней и, хотя состояние Луизы крайне тяжелое, — оно все же не безнадежное. А сейчас прошу вас набраться мужества и потерпеть.

Оставив их, Сальватор пошел в операционную.

— Господин профессор, — проговорил Вейслин, — невероятно, но нам второй раз везет — у пациентки полное совпадение генотипа с тринадцатым вариантом мозга дельфина с кодовым шифром «ЗКПА 777», — и Джеймс протянул ему лист лабораторного исследования.

Де Аргенти предчувствовал, что совпадение шифра должно было произойти — и как человек не хотел этого для Луизы…

Оценив деятельность системы жизнеобеспечения, Сальватор дал указание приготовить все к операции — предстояло удалить часть травмированного и уже нефункционировавшего мозга человека и заменить его соответствующим участком здорового мозга дельфина.

«Нужно получить разрешение на операцию у брата», — подумал он. А это означало — раскрыть тайну Ихтиандра и депутата Менеса…

В мыслях промелькнул образ профессора Джонсона и текст письма П. Санчеса.

— А если Мишель окажется шпионом? — подумал Сальватор, но в этот момент перед глазами встало бледное лицо Луизы с посиневшими губами.

— Будь что будет, — решил он, — придется рискнуть.

Он прошел в комнату, где находились родственники потерпевшей.

— Николь, примите мои извинения, но я хотел бы поговорить с вашим мужем наедине…

Молодая женщина кивнула.

— Прошу вас, Мишель, в мой кабинет.

Сев в кресло, Сальватор решительно произнес:

— Все, что я скажу вам сейчас, необходимо держать в строгом секрете… Вы должны принять решение быстро, ибо от этого зависит жизнь вашей сестры.

— Прошу вас, господин профессор, я готов выслушать.

Доктор внимательно посмотрел на Мишеля — его волевое лицо казалось спокойным, лишь где-то в глубине глаз он заметил невыносимые страдания, пытавшиеся прорваться наружу. Сальватор тут же упрекнул себя в недоверии, на минуту возникшем к Луэстену…

— У Луизы поражена часть мозга, и, чтобы спасти девушку, придется заменить погибшую ткань на трансплантат мозга дельфина…

— Но это невероятно!

— Это так. Подобная операция уже проведена в нашей клинике. Человек, перенесший ее, здоров. Он живет полноценной жизнью, является членом парламента.

Изумление, отразившееся на лице ассистента биологии, казалось, не имело границ… После некоторой паузы он, запинаясь, произнес:

— Вы хотите сказать, что… человек-дельфин — это не… выдумка?!

— Человек-дельфин? Возможно, и так. Но Луиза, судя по предыдущей операции, будет нормальным человеком. У меня есть опыт не только таких операций. Еще есть Ихтиандр — человек-амфибия, спасший когда-то вашу сестру…

Мишель изумленно смотрел на профессора.

— Извините, Мишель, что тогда об этом не сказал вам, но вы понимаете сложность моего положения в мире официальной науки…

В кабинет вошел доктор Вейслин:

— Господин профессор, к операции все готово.

Сальватор кивнул.

— Каково ваше решение, господин де Луэстен? Всякое промедление уменьшает шансы на благополучный исход.

— Мне слишком тяжело дать согласие на подобный эксперимент… Ихтиандр — кто он?

— Это мой приемный сын. Спасая его от неминуемой смерти, я вынужден был пересадить ему дыхательный аппарат акулы. Когда-нибудь я познакомлю вас с ним. Но это тоже секрет. И о нем можно говорить только со мной.

Наступила пауза Чувствовалось, что решение в душе Луэстена рождалось с неимоверным трудом.

— Господин профессор, я целиком полагаюсь на вас, — наконец, проговорил он.

Операция прошла успешно и закончилась поздно вечером. Учитывая предыдущий опыт, Сальватор пошел на некоторое техническое усовершенствование ее. В эту ночь никто не спал. У постели больной остался дежурить сам Сальватор.

Под утро писчики энцефалографа уменьшили размах кривых записи, обнаружив признаки постепенного умирания мозга, Тут же состоялся консилиум хирургов.

— Идет медленное отторжение трансплантата, господа, — медленно проговорил профессор, — у кого какие предложения?

Джеймс и Сандро молчали. Неожиданно в постоперационную вошла медсестра и, отозвав профессора, тихо прошептала на ухо:

— Господин профессор, как чувствует себя пациентка?

— Она умирает.

— Это и неудивительно, так как трансплантат с тринадцатым вариантом генотипа находится на прежнем месте, Для операции использован другой. Кто-то перепутал или подменил трансплантаты.

— Что вы говорите, Карин?! — воскликнул Сальватор, привлекая тем самым хирургов. Не обращая внимания на коллег, профессор взглянул на энцефалограмму — сомнений не было, мозг находился на грани смерти.

— Если Карин не путает, то Сандро намеренно сделал подлог… Этого следовало ожидать… Старый дурак, надо же было так ошибиться!

Ничего не говоря, он прошел в «мозговой центр», в котором поддерживалась жизнь трансплантатов мозга. Действительно, тринадцатый вариант находился на месте.

— Карин! — резко проговорил Сальватор. — Больную срочно в операционную. Я буду оперировать с доктором Вейслином.

Известие об ошибке, казалось, потрясло обоих хирургов — пожалуй, даже больше доктора Сандро.

Повторная операция длилась еще дольше, но когда она, наконец, закончилась, оба хирурга с облегчением вздохнули, увидев на ленте ЭЭГ почти нормальную активность мозга.

В наступившую ночь дежурил профессор. Мозг девушки функционировал нормально, энцефалограф выписывал кривые, характерные для глубокого сна.

— Карлос не приходил в сознание месяц, а сколько в связи с этой ошибкой будет спать Луиза?.. Месяц, два, полгода?

Но наступило утро, и, к удивлению профессора и его коллег, оно ответило на этот вопрос, — Луиза открыла глаза. Энцефалограф, за исключением двух-трех небольших промежутков времени, устойчиво чертил нормальную кривую…

ГЛАВА 10

В ходе разбирательства с подлогом трансплантата из мозгового центра выяснилось, что медсестра, дежурившая в нем в тот день, была расстроена письмом от родственника, а доктор Сандро, ответственный за достоверность трансплантата, не проверил соответствия его шифра.

Сальватор облегченно вздохнул, выяснив все это, и ограничился строгим внушением. Где-то в душе де Аргенти уже был готов к событиям, постигшим Джонсона, но чаша сия минула его. Именно поэтому он так мягко обошелся с сотрудниками. И еще, Сальватор планировал увеличение штата клиники — этот случай остановил его…

Между тем Луиза постепенно выздоравливала. Недели через две после этой уникальной операции, Мишель, постоянно дежуривший у сестры, зашел в кабинет профессора. Двое мужчин что-то оживленно доказывали доктору. Мишель извинился и хотел выйти.

— Заходите, заходите, господин де Луэстен, — проговорил Сальватор, — познакомьтесь, господин Карлос Менес и господин Мигель Хорхо. А это мой добрый знакомый Мишель де Луэстен.

Мишель протянул руку и поздоровался с посетителями профессора. Он сел в кресло, стоявшее в стороне и еще минут семь слушал их беседу. Речь шла о затеваемом Сальватором новом строительстве.

Когда посетители, попрощавшись, вышли, Сальватор спросил:

— Ваше впечатление о моих собеседниках?

Мишель вопросительно посмотрел на доктора.

— Понимаю, — проговорил Сальватор, — просто это тот случай, который поможет мне ответить на ваш вопрос… И хотя я открываю врачебную тайну… но, нарушив ее, я успокою вас, а вы, в свою очередь, не подведете меня… Речь идет о Луизе, о том, какой она будет после операции.

Сделав небольшую паузу, он продолжил:

— Один из моих собеседников в прошлом перенес черепно-мозговую травму и жив только благодаря тому, что пораженная доля заменена трансплантатом мозга погибшего накануне дельфина. По понятным причинам я не указываю этого человека, и вам остается только гадать, кто из них кто.

Мишель четко представил сегодняшних собеседников Сальватора — приятные целеустремленные молодые люди…

— Я хочу сказать, — продолжил доктор, — что вы должны быть спокойны за свою сестру, во всяком случае пока…

— Почему пока?! — спросил Мишель.

— Я говорю вам все как есть и не скрываю, что в медицине важны отдаленные результаты. В данном случае сравнивать состояние этого молодого человека и Луизы не с чем. Главное — сейчас они оба живы и практически здоровы.

Сальватор действительно затронул сейчас постоянно мучивший Луэстена вопрос — что будет с Луизой?

Между тем, девушка поправлялась, а через месяц была выписана в хорошем состоянии.

Мишель хранил секрет операции, и даже иногда ловил себя на мысли, что все то, что случилось с сестрой — сон. Луиза чувствовала себя замечательно и даже не догадывалась о том, что постигло ее…

Луэстен казнил себя за то, что отпустил тогда сестру одну, теперь же он не расставался с ней. А девушка чаще, чем обычно, ездила на пляж и купалась в лазурном море. Мишель и сам любил плавать и поэтому с удовольствием сопровождал сестру во время морских прогулок. Прекрасную фигуру девушки не портил дыхательный аппарат, подаренный ей Сальватором, зато какое удовольствие испытывали оба пловца, поочередно и подолгу находясь под водой.

К этому времени Мишель знал все об Ихтиандре, а Сальватор, убедившись полностью в порядочности молодого человека, обещал познакомить его и со своим другом Арманом Вильбуа:

— Все ваши познания в естествознании будут перевернуты на 180 градусов, — обещал профессор…

Но время шло, и отпуск у де Луэстена подходил к концу. Нужно было возвращаться домой. Этим летом Сальватор не намечал поездки на остров, но случай с Луизой изменил его планы — он начал собираться к другу и родным. Опасений за состояние здоровья Луизы не было, но наблюдение за ней во время хотя бы части этого долгого пути (от Панамы до островов Туамото) было желательным, и профессор приготовился к отъезду. Его беспокоило долгое отсутствие писем с острова. Пришлось даже отложить намеченный отъезд — ожидая ответа островитян, но почты так и не было…

Руководство клиникой было поручено доктору Вейслину, только что вернувшемуся из кратковременного отпуска.

Сухопутная часть пути была преодолена без приключений. Самочувствие девушки оставалось хорошим. Пересев на пароход, путешественники вот уже неделю находились в открытом океане. Для удобства, а так же для контроля за Луизой в ночное время девушку поместили в каюту с Николь, а Мишель расположился с Сальватором. На второй неделе плавания пароход попал в полосу шторма…

— Послушайте, господин профессор, как можно плыть в такой кутерьме одному человеку?..

— Да, Ихтиандр рассказывал, что не раз он попадал в подобную ситуацию, но в таких случаях он уходил на глубину, туда, где тихо, и ждал там окончания шторма. К тому же не забывайте о дельфине, — человек был не один.

— Да, дельфины… Все еще не знаю — как я мог поверить вам и согласиться на пересадку Луизе мозга млекопитающего… Вижу результат вашей работы, и не могу до конца осознать реальность происшедшего, пытаясь представить все это сном.

Сальватор улыбнулся:

— Не забывайте, Мишель, закона об относительности человеческих знаний. Я считаю, что все то, что я сумел добиться вместе со своими друзьями — далеко не вершина познаний и возможностей человека. Я не рассказал вам и одной сотой того, что нами сделано. В этом нет никакой корысти, просто ваш мозг должен привыкнуть к тому, что все это возможно.

В этот момент от двери каюты профессора отходил один человек… Николь стало плохо, и она попросила Луизу пригласить мужа к себе. Услышав свое имя и упоминание о трансплантате мозга дельфина — по всей видимости, вшитого ей, девушка вздрогнула и потеряла чувство контроля над собой…

Некоторое время она растерянно бродила по длинному коридору. Наконец, придя в себя, она медленно подошла к каюте де Аргенти и постучала.

— Входите, — услышала девушка голос Сальватора.

Стараясь быть спокойной, Луиза передала просьбу Николь.

— Дорогая сестренка, на тебе лица нет!

— Это шторм, — ответила девушка, невесело улыбнувшись.

Мишель недоверчиво посмотрел на сестру и вышел.

— Прошу вас, мадемуазель Луиза, присядьте.

— С удовольствием, господин профессор, — ответила девушка, взяв себя в руки.

«Может быть, я ослышалась», — неожиданно подумала она.

— Ну-с, что мы обсудим на этот раз? — спросил профессор, внимательно рассматривая красивое лицо Луизы. — Бьюсь об заклад, ваш брат прав, — кроме шторма, вы чем-то еще озабочены…

Луиза пристально посмотрела на Сальватора. Ее большие, бездонные глаза, казалось, читали мысли собеседника. Но доктор выдержал ее взгляд…

— Скажите, господин профессор, а сейчас, после операции… я смогу выйти замуж?

Сальватор с удивлением посмотрел на девушку. Какой угодно он мог ждать вопрос, но только не этот — о замужестве. Луиза ни разу за прошедшее время не говорила об этом, а подобные разговоры со стороны родственников просто пресекала: «Это моя проблема… Прошу вас, не вмешивайтесь в мою личную жизнь…» — неизменно отвечала она. И вот тебе: может ли она выйти замуж?

— Надеюсь, — ответил Сальватор, — я буду первым среди приглашенных на вашу свадьбу?

Было видно, что девушка растерялась, услышав такой ответ. Она некоторое время собиралась с мыслями, а потом проговорила:

— Я никогда не спрашивала вас об этом, но сейчас хотела бы знать о возможных последствиях перенесенной операции.

«Милая вы моя, — подумал профессор, — я бы сам хотел знать, что будет с вами через пару лет…»

— …Я думаю, — продолжал вслух Сальватор, что время, прошедшее после операции, работает на вас… Я могу поручиться, что все будет замечательно. Сейчас вас что-нибудь беспокоит?

— Я чувствую себя хорошо.

— Вот и прекрасно. А на будущее мы договорились — если возникнут какие-то сомнения, тревоги — словом, какие-то отклонения от обычного состояния, вы мне сообщите.

Луиза молча смотрела на профессора.

— Я скорее всего неправильно поняла случайно услышанное, — решила наконец девушка. — Хорошо, договорились, доктор Сальватор, — задумчиво произнесла она.

К концу третьей недели путешествия пароход подошел к островам.

— Ведь чувствую, — говорил Сальватор Мишелю, — не ждут они меня, как всегда.

ГЛАВА 11

— Эти проклятые колики в желудке… они постоянно выводят меня из строя, — простонал человек в пенсне, лежащий на роскошной кровати, — Маргарет, пригласи Керстена, только его массаж и помогает. Да, а потом пусть зайдет мой адъютант.

Через несколько минут к больному вошел невысокий человек в белом халате. Неизменный чемоданчик был в его руке.

— Здравствуйте, господин рейхсфюрер, — тихо проговорил он, — я к вашим услугам.

— Послушайте, Керстен, — произнес начальник тайной полиции Германии Генрих Гиммлер, — неужели моя болезнь неизлечима?! Столько ученых в Германии!.. Я, конечно, благодарен твоим снадобьям и массажу, но нельзя ли предпринять, что-нибудь такое, чтобы раз и навсегда покончить о моим заболеванием? Вчера на приеме у Гитлера фон Лей так нахлебался рома, что без сострадания на него смотреть нельзя было… А я ведь точно знаю, что он не страдает спазмами… Ну, может быть, отрезать там что-нибудь?

В этот момент в спальню вошел адъютант Гиммлера Карл Вольф. Поздоровавшись, он спросил о самочувствии шефа.

— Какое, к черту, самочувствие, Карл, сейчас Керстену жалуюсь — такие боли, как ножом режет, — поморщившись, Гиммлер показал пальцем на область желудка.

— Это — особенность вашего желудочно-кишечного тракта, господин рейхсфюрер, — проговорил доктор, — и оперативное лечение практически не даст облегчения… Хотя есть один хирург-профессор, который на одном из международных конгрессов приводил потрясающие данные по поводу лечения вашего недуга.

— Как его имя и где он живет?

— Профессор Сальватор де Аргенти, проживающий в Буэнос-Айресе.

— Сальватор де Аргенти… — задумчиво проговорил Гиммлер, — знакомое имя, — и, взглянув на адъютанта, увидел в его глазах удивление, означавшее, что Карл кое-что хочет сказать об этом человеке. Новый спазм желудка заставил отвлечься от разговора. Доктор дал лекарства, а затем провел сеанс массажа. Мало-помалу состояние пациента улучшилось, и Керстен ушел.

— Карл, — проговорил рейхсфюрер, — я чувствую, что тебе не терпится что-то рассказать мне?

— Да, мой фюрер, — проговорил адъютант, подсаживаясь ближе к шефу.

— Этот профессор — очень нужный для Великой Германии человек.

— Вот как?! — удивился Гиммлер.

— Наша разведка проследила и установила прямую связь между самоубийцей Джонсоном и этим Сальватором де Аргенти. То есть ключ к разгадке секретного оружия не утерян до конца, как доложил вам этот неудачник группенфюрер Лоритц… — Вольф сделал небольшую паузу.

— Так, так, — нетерпеливо произнес начальник тайной полиции.

— Мы имеем точную копию письма Джонсона к этому профессору… — Вольф открыл папку и протянул рейхсфюреру лист бумаги. Пробежав глазами по строчкам, Гиммлер сказал:

— Жаль, что наши люди не смогли предупредить самоубийства.

— Но главное не в этом, мой фюрер, — продолжил адъютант.

— Что же еще?

— Этот профессор провел весьма успешно две, надо сказать честно, фантастические операции на мозге. Он произвел замену части мозга человека на мозг дельфина.

Гиммлер недоверчиво смотрел на своего адъютанта:

— И чего он этим добивается?

— Во-первых, спасает жизнь человека, а, во-вторых, — таким образом он может влиять на психику человека. О чем, собственно говоря, вы и мечтаете, мой фюрер.

— Эта информация от резидента Дитриха?

— Да, мой фюрер. И самая, что ни на есть свежая. Первый пациент — офицер военно-морских сил — после операции оставил военную карьеру, и теперь он занимается политикой, его цель — предотвращение войн вообще.

— ?!

— Дитрих докладывает, — продолжал Вольф, — что в принципе возможны любые манипуляции о психикой человека после таких операций, и, соответственно, использование таких людей в своих целях.

Генрих Гиммлер почувствовал себя совершенно здоровым.

— Сейчас ты свободен, Карл. Я жду тебя в своем кабинете через полчаса. Подготовь дополнительный материал по этому вопросу. Я хочу проанализировать его и принять решение…

Через два часа в Буэнос-Айрес ушла шифровка для агента Дитриха со следующим содержанием:

«Агенту Дитриху. На вас лично возлагается ответственность по доставке в страну известного вам профессора. К операции приступить немедленно.

Гиммлер».

Получив шифровку, резидент долго раздумывал. Профессор Сальватор уехал в сопровождении Луэстенов несколько дней назад. Тем не менее, Дитрих дал указание своим подопечным выяснить, на каком участке пути находится де Аргенти. Только к вечеру пришли сведения, что Сальватор и его попутчики утром сели на пароход и уже плывут… Дитрих срочно дал шифровку в «центр» с оценкой ситуации.

Ответом было:

«Примите любые меры по немедленной доставке профессора в страну.

Гиммлер».

«Ну что ж, — подумал резидент, прочитав ответ, — любые, так любые. Сидят там штабные крысы… вовремя не могут передать информацию… Хотя, насколько мне известно, профессор не собирался покидать Аргентину, и я узнал о поездке в последний момент…»

ГЛАВА 12

Островитяне действительно не ждали Сальватора. И если бы не обязательное мероприятие — встречать пароходы, с которыми для семейства Вильбуа шла многочисленная почта, профессору пришлась бы добираться до острова вплавь… или продолжать путешествие в Новую Зеландию. Но Вильбуа встретил пароход и на этот раз.

Друзья крепко обнялись, и после взаимных приветствий де Аргенти заметил:

— Ты почему-то один сегодня?

— Ведь некому больше… А ты разве не получил последнее наше письмо? Мы тебя не ждали, ведь все уехали в гости.

— Вот как! Ихтиандр тоже?

— Нет, он здесь, как Эдди и Гуттиэре. Остальные отправились с Полем в Сидней.

Сальватор задумчиво посмотрел на друга, а потом нашел взглядом пароход и долго смотрел в его сторону.

— Арман, ты обратил внимание на молодого человека, провожавшего меня?

— Да, а что?

— Это Мишель де Луэстен — родной брат девушки Луизы, спасенной Ихтиандром от пиратов. Сама Луиза меня не провожала, но она тоже на корабле. Ведь чтобы сопровождать ее в пути, я и отправился к вам в гости.

Я оперировал девушку после автомобильной катастрофы и вшил ей трансплантат мозга дельфина.

— Невероятно… — произнес Вильбуа, — как она себя сейчас чувствует?

— Нормально, к счастью. Хотя я уверен в себе, но после этого случая все же решил повременить с подобными операциями — надо дождаться отдаленных результатов. И потом, если Менес по своим данным полностью подошел под мою программу (по политическим деятелям), то Луиза — совсем другое дело. Буду оперировать только в крайних случаях…

Вильбуа внимательно посмотрел на друга:

— Значит, не отказываешься от политической идеи?

— Нет. Просто случай с Луизой заставил взглянуть на проблему в несколько иной плоскости.

— Ну, ладно, расскажешь подробнее дома, — проговорил Арман, — поехали, Эдди нас уже заждался, просился со мной, но Гуттиэре не отпустила — заболел.

Скоро показался остров и одинокая, знакомая фигура сына.

Они крепко обнялись. Вильбуа поставил подлодку в ангар, и, захватив почту, трое мужчин направились к поселку.

— Дедушка приехал! — с криком выскочил из дома мальчуган и стремительно помчался к идущим.

Подхватив его, Сальватор поцеловал внука и занес на руках домой:

— Ты что это разболелся, Эдди?

— Мама говорит: температура, пройдет!

— Пройти-то пройдет, но маму слушать надо, — он положил ребенка в постель и обнял Гуттиэре…

Затем он осмотрел мальчика и, не найдя причин для беспокойства, дал ему микстуру, скоро стало лучше. Ночью повышения температуры не было, спал он хорошо и утром был совсем здоров… Мягкое августовское утро поднималось над островом. Солнце слепило глаза. Поверхность океана была спокойная, почти глянцевая.

— Сегодня работаем, — сказал Вильбуа, — а завтра выходной — суббота. Ихтиандр, тебе нужно осмотреть третий заповедник.

— Я с папой! — Эдди умоляюще посмотрел на мать, а потом на деда и, видя недовольство на лице Гуттиэре, проговорил жалобно:

— Ну, мамочка, ну, пожалуйста!

— Только что болел! Ну хорошо, если дедушка разрешит, тогда пожалуйста, — и она с надеждой посмотрела на Сальватора.

— Если на часик, то это ему не повредит, — ответил дед и тут же заметил разочарование на лице Гуттиэре.

— Ладно, раз дедушка отпускает — иди.

Осмотрев и проверив дыхательный аппарат, отец и сын ушли в океан, сопровождаемые дельфинами. Гуттиэре занялась хозяйством, а Арман и Сальватор направились в лабораторию.

Минут через сорок до слуха мужчин донесся крик Гуттиэре, лай овчарок, а затем выстрелы.

Сначала Сальватор, а затем и Арман выбежали из лаборатории. Первое, что бросилось в глаза — темный силуэт большой подводной лодки на фоне лазурной глади океана, затем Гуттиэре, неподвижно стоящая у воды, и только потом — небольшая резиновая лодка с тремя мужчинами в пилотках. Недалеко от Гуттиэре лежали трупы овчарок. Арман проскочил в дом за карабином, а Сальватор медленно направился к Гуттиэре. Молодая женщина, не двигаясь, испуганно смотрела куда-то в сторону от подплывшей лодки и не слышала Сальватора, просившего ее успокоиться. Профессор понял, что она ищет Ихтиандра и своего сына в просторах океана.

Подсознательно Сальватор понял, что наступил его час, и утвердился в этом, заметив во второй лодке знакомую фигуру своего ассистента… Подводная лодка не имела опознавательных знаков, но пилотки со свастикой на головах людей выдавали ее принадлежность…

— Вот и мой черед наступил побывать в центре Европы, — вспомнил он слова из письма своего друга Джонсона.

В тот момент, когда он подошел к Гуттиэре и обнял ее, из дома Вильбуа прозвучало несколько выстрелов — Арман палил из карабинов, конечно, торопился и не попал. Автоматчики ответили огнем.

— Остановитесь! — крикнул Сальватор.

Выстрелы с обеих сторон действительно прекратились.

— Угомоните вашего товарища, профессор, — проговорил Сандро, иначе мы разнесем все постройки на острове, а вместе с ними и людей…

Сальватор пристально посмотрел на своего бывшего помощника и, повернувшись к дому, прокричал:

— Арман, прекрати, ты же знаешь, что сопротивление бесполезно.

— Хорошо, — донеслось до них.

— Вот и замечательно, — проговорил Сандро. — Профессор, вы арестованы и поплывете с нами.

— Нет! — закричала Гуттиэре, пришедшая, наконец, в себя.

— Мадам, вы, кстати, тоже нужны нам — в качестве заложницы. Вас нам будет достаточно, чтобы заставить в случае необходимости работать господина профессора.

— Оставьте ее здесь. Я буду на вас работать, — проговорил Сальватор, продолжая обнимать плачущую женщину.

— Профессор, я очень хорошо знаю вас — без исключительных обстоятельств вы не переступите через свои принципы, даже если и давали слово… Так уже было однажды…

— Сдержать слово тогда помешали объективные причины.

— Да, верно, но вы же не знаете, что ждет вас впереди, — с усмешкой проговорил Сандро.

Сальватора и Гуттиэре силой заставили сесть в резиновую лодку, которая быстро поплыла к субмарине.

В этот момент раздался одинокий выстрел, и один из матросов, пошатнувшись, упал в воду. Пуля сразила его наповал. Сандро выругался на чистом немецком, и в ответ раздались автоматные очереди. Арман больше не стрелял. Трудно было сказать, ранен он или, теперь уже, учитывая увеличивающееся расстояние, боялся попасть в своих.

В подлодке пленников тут же разместили в одном из отсеков. Через несколько минут сверху что-то ухнуло — стреляла пушка подводной лодки.

— Прекратите стрельбу по поселку, — закричал профессор, — иначе…

— Что иначе? — спокойно произнес Сандро. И, выдержав паузу, добавил: — Мы просто заплатили долг. Одному богу теперь известно — жив сейчас ваш приятель или нет.

Видя такую бесцеремонность, Сальватор попытался успокоиться и медленно проговорил:

— Дайте хотя бы возможность доктору оказать помощь раненому, — если он жив.

— А кто поможет тому матросу, который сейчас на дне океана? Впрочем, если желаете, можете взглянуть на результат работы нашей пушки, — и Сандро указал на лестницу боевой рубки. Сальватор молча поднялся: крыло дома Вильбуа, в котором он должен был находиться, оказалось полуразрушенным.

— Все, профессор. У нас больше нет времени, мы опаздываем. — Надев на пленников наручники, Сандро проговорил: — Если будете тихо себя вести — мы придумаем что-нибудь поинтеллигентнее…

Этим утром Ихтиандр выполнял с сыном обычную для него работу — контроль за информацией, предоставляемой дельфинами. Через полчаса должен был появиться Вильбуа на подлодке. Обычно Эдди забирался на судно к Арману. Мальчик совершенно уверенно чувствовал себя рядом с отцом, так же, впрочем, как и за рулем подлодки. Сегодня дядя Арман задерживался?

— Заговорились, наверное, с отцом, — подумал Ихтиандр, обратив при этом внимание на поведение дельфинов. Надев наушники, он услышал Лидинга:

— Ты слышала, Карлуша, шум возле острова?

— Да, какой-то необычный корабль посетил нас — очень мощный двигатель у него.

— Что это может быть? — спросил человек.

Не отвечая на этот вопрос, Лидинг сообщил:

— Чувствую колебание земли… еще одно… Такое ощущение, что идет извержение вулкана.

— Но в районе острова нет вулканических образований, — проговорил Ихтиандр. — И ты, Лидинг, прекрасно это знаешь… Шум двигателя судна слышен?

— Да.

Ощущение тревоги медленно нарастало в душе у Ихтиандра. Посадив сына на Карлушу и сам усевшись на старого друга, они помчались к острову. Когда дельфины достигли мелководья, темный корпус подлодки уже почти скрылся в водах океана. Не понимая еще, что же случилось, но, предчувствуя трагедию, Ихтиандр в следующее мгновение увидел разрушенную часть дома. Он добежал до него и из-под обломков услышал стоп. Разобрав небольшой завал, обнаружил Вильбуа.

— Ихтиандр, — простонал Арман, — видишь подводную лодку?

Ихтиандр быстро обернулся и успел заметить часть боевой рубки судна.

— Да, дядя Арман.

— Это немцы. Отец и Гуттиэре в лодке. Я пытался их остановить… — проговорил Вильбуа, выбираясь из-под обломков и пытаясь встать.

— Ой! — вскрикнул он от боли и выругался. Ихтиандр помог ему подняться. Присев, наконец, на обломок стены, Вильбуа произнес:

— Что делать будем, ведь уходят они!

Не отвечая, Ихтиандр бросился в помещение лаборатории, захватил запасные диски к ружью и крикнул:

— Дядя Арман, присмотрите за сыном! Я не дам им уйти.

— Куда ты! С ума сошел!

Но Ихтиандр уже не слышал его. На бегу он поправлял систему обратной связи и, проскочив мелководье, нырнул в океан. Лодка, на некоторое время остановившая погружение, теперь ускользала от него. Когда Ихтиандр достиг того места, где только что виднелась боевая рубка, то сумел схватиться за перископ. Капитан и резидент Дитрих (он же доктор Сандро) заметили необычно одетого молодого человека на берегу, этим и объяснялось медленное погружение подлодки. Они (немцы) поочередно с любопытством разглядывали его. Капитан приказал горизонтальщику остановиться на перископной глубине.

— Симпатичный малый, — проговорил Дитрих, продолжая рассматривать Ихтиандра.

Тем временем Ихтиандр снял ружье и ударил несколько раз прикладом по рубке. Эти удары донеслись до экипажа через бронированный тубус люка.

— Послушайте, капитан, — проговорил Дитрих, — он так нам лодку разнесет… Может, всплывем?

— Некогда с ним возиться. И так из-за той задержки на пути к острову опаздываем к заправщику. Утопимся поглубже, и он слетит, как бабочка с цветка.

В следующее мгновение перископ выскользнул из рук Ихтиандра, и размытое очертание подводной лодки стало медленно растворяться под ним. Лодка быстро пошла на глубину, и образовавшаяся водяная воронка стала затягивать человека. Сколько длилось это падение и сколько он лежал на дне, Ихтиандр не помнил, так как потерял сознание. Лидинг, все это время находившийся рядом, понял, что друг в беде. Он с ненавистью посмотрел вслед удаляющейся подлодке и вновь почувствовал то состояние, которое в последний раз испытал несколько лет назад, когда Ихтиандр падал в трюме затонувшего корабля…

— Дельфигрид!! — пронесся над океаном мощный призыв дельфина. — Помоги!!

От Лидинга во все стороны океана пошло чудесное радужное сияние — работала мощная энергия пятого уровня.

Никто из людей не видел еще такого воздействия — это была тайна дельфинов.

С помощью Лидинга Ихтиандр постепенно пришел в себя, подхватил лежащее на дне ружье и, сориентировавшись при помощи дельфина, поплыл за подлодкой.

Тем временем в их сторону стремительно мчалась тень другого пловца…

ГЛАВА 13

Перед расставанием с доктором Мишель сказал:

— Господин де Аргенти, мы уже два раза имели честь быть принятыми вами. Закон гостеприимства нарушается… Теперь приезжайте к нам. В любой работе нужен перерыв, ибо после него мысли становятся ярче.

Профессор обещал посетить Новую Зеландию, и Луэстены были благодарны ему за это. В последний момент, уединившись, Сальватор рассказал Мишелю о разговоре с Луизой насчет свадьбы и высказал предположение: а не слышала ли она их беседы? Де Луэстен серьезно встревожился — он знал свою сестру. Мягкая и рассудительная, она могла быть упорной и непредсказуемой.

— Почему вы мне об этом не сказали сразу? — спросил он.

— Это мое предположение, и я его все это время проверял. Сомнений как будто нет, но вопросы, которые она задавала, насторожили…

Весь день затем следил Луэстен за сестрой, пытаясь не выдать своего повышенного интереса к ней. Луиза ничем не проявляла своего душевного смятения. Она просто жила. День был жарким, и она дважды приглашала брата в бассейн. Мишель оба раза составлял ей компанию. Ласты и маски имелись у обоих.

— Жаль только, — сказала Луиза, — что нельзя надеть аппарат для подводного дыхания…

Вечером они долго сидели в ресторане. Независимый вид сестры подействовал на Мишеля успокаивающе, и, засыпая, он отбросил сомнения. Но, зная сестру, он все же ошибся на этот раз…

Когда Сальватор спускался по лестнице к небольшому судну, она была готова прыгнуть с парохода в волны океана и плыть, плыть к острову — сомнений не было — там, на этой земле, жила ее любовь. Какими-то нечеловеческими усилиями она все же преодолела себя и не сделала этого шага…

Сразу после отъезда профессора Луиза почувствовала пристальное внимание брата и, чтобы не беспокоить его, старалась держаться непринужденно.

Наступила ночь. Океан был спокоен. В иллюминаторе виднелось безбрежное море звезд, усыпавших черное небо…

Девушка вдруг увидела странное видение — среди этой массы звезд одна постепенно стала увеличиваться и вскоре достигла размера диска луны, светившей в стороне. Это небесное образование имело вид сияющей таблетки, от которой протянулась извивающаяся, прозрачная дорожка к иллюминатору ее каюты. Появилось желание пройти по ней. Луиза восприняла это как должное. Набросив халат, она с удивлением почувствовала, что стекло иллюминатора не преграждает ей путь. Девушка без всякой боязни встала на сияющую нежным светом дорожку. Через некоторое время, оглянувшись, она увидела пароход и иллюминатор своей каюты. Этот взгляд со стороны не удивил Луизу. Повернувшись, она направилась дальше, и чем дальше она уходила, тем больше чувствовала высоту. Где-то внизу плескались волны, переливаясь в лунном свете… В конце пути, перед самым аппаратом, девушка остановилась. Казалось, она шла к нему недолго, но пароход остался далеко в стороне… Бесшумно открылась дверь, и Луиза вошла вовнутрь корабля. Перед ней стояла красивая молодая женщина. Ее черные волнистые волосы и тонкое лицо вызвали в мыслях девушки смутные воспоминания…

Женщина молча села, и Луиза последовала ее примеру. Почти сразу же перед ними возник светящийся экран. Девушка с удивлением почувствовала, что на нем появились ее собственные мысли — красивое мужское лицо… темновато, она с трудом рассматривает его — да, конечно, это же предмет ее грез — Ихтиандр. А это что за картина?! — Ихтиандр протягивает руки какой-то девушке и помогает ей подняться на борт корабля — так это ведь я! Промелькнул еще один облик — это Генри — бывший ее жених. За ним — молодая женщина, целующая Ихтиандра. Ее лицо очень знакомо Луизе. Сердце девушки начинает ныть и замирать. Она переводит взгляд на сидящую рядом женщину — это она! Но, присмотревшись, Луиза увидела разницу в сходстве между сидящей здесь и той — на экране. Потом она снова увидела себя, идущей рядом с мужчиной, очень похожим на Ихтиандра… — они садятся в… в такую же таблетку с большими иллюминаторами и летят, но не высоко, разглядывая невероятную для ее понимания архитектуру незнакомого города. А вот рядом еще один аппарат. Какая-то девушка машет им рукой…

Постепенно экран тает, дверь открывается, и Луиза чувствует себя стоящей на сверкающей дорожке. Где-то вдали светятся огни парохода, а небо на востоке посветлело:

— Значит, прошло много времени… — подумала девушка.

Луиза легко и спокойно двигалась по этой фантастической дорожке и скоро оказалась в каюте. Присев на диван, она задумалась, но тут же услышала негромкий стук в дверь. Открыв ее, девушка увидела брата.

— Доброе утро, дорогая, — проговорил Мишель, целуя сестру.

— Доброе утро, братик. Ты что так рано? Не спится?

— Не рано. Взгляни в иллюминатор — солнце взошло.

Луиза с удивлением отметила, что ее брат прав — действительно, солнце уже поднялось, окрасив волны океана в лазурный свет.

— Как быстро рассвело, — произнесла девушка, — казалось… — не договорив, она замолчала.

— Что тебе казалось? — настороженно проговорил брат.

— Да нет, все хорошо. Молодец, что разбудил меня, — спокойно ответила Луиза и улыбнулась.

Мишель недоверчиво посмотрел на нее и, сделав небольшую паузу, произнес:

— Я заказал завтрак в ресторане. Готовься, мы зайдем за тобой.

Когда он ушел, девушка села поближе к иллюминатору — толстые стекла его казались вечными и нетронутыми…

— Что же это было со мной? Сон?!

Луиза вдруг четко вспомнила лицо молодой женщины с черными волнистыми волосами:

— Где же я ее встречала раньше?? Вспомнила… Я видела ее фотографию в кабинете профессора Сальватора…

Луиза вспомнила сияющую дорожку к небесному объекту… Очнувшись, она вовремя сообразила, что уже достаточно долго рассуждает и что нужно собираться…

Завтрак прошел в оживленной беседе — Луиза чувствовала повышенное внимание брата и пыталась успокоить его.

— Сегодня будет, пожалуй, еще жарче, чем вчера, — заметила Николь. Она с трудом переносила зной.

— Что же делать, дорогая? В это время года у нас всегда так, — проговорил Мишель.

— Да я не жалуюсь… Просто завидую вам, когда вы купаетесь в бассейне… Хочется тоже погрузиться в прохладную морскую воду…

Рассчитавшись за завтрак, путешественники вышли на верхнюю палубу.

— Какой простор… — задумчиво произнесла Луиза.

— Да, — ответил Мишель, — мы у двадцатой параллели, где-то там, северо-западнее от нас, острова Фиджи.

Они еще некоторое время рассматривали бескрайние дали океана… К десяти часам утра стало жарко. Мишель зашел за сестрой, и они спустились в бассейн, который имел сообщение с океанской водой. Желающих поплескаться оказалось немного, несмотря на начинающийся зной, и купальщики дали волю своим чувствам…

Неожиданно мозг Луизы уловил сигнал о помощи. Как она его почувствовала? — девушка сама себе не могла этого объяснить. Призыв повторился. Странное ощущение испытала Луиза — она поняла его, хотя никогда ничего подобного не слышала. У девушки не было сомнений, оказывать или нет помощь бедствующему: нужна помощь — значит, она сделает для этого все, что в ее силах, и в этом смысл ее дальнейшей жизни.

Не предупредив брата, девушка поднялась из воды на палубу и прошла в свою каюту. Достала дыхательный аппарат, надела его и вернулась к бассейну. Все это было сделано так быстро, что Мишель и не заметил отсутствия сестры. Отыскав глазами брата, она подозвала его. Увидев на ней аппарат, Мишель растерялся и, подплывая к сестре, тихо произнес:

— Сестренка, профессор же просил держать это изобретение в тайне!

— Милый! Я тебя очень люблю! Поцелуй за меня родителей… — и, обняв брата, она проговорила. — Прощай!

Девушка выпрямилась и быстро направилась к борту парохода. Каких-то мгновений не хватило Мишелю задержать сестру. Ее тело ускользнуло от его рук и, зависнув в красивом прыжке между бортом и водой на пару секунд, ушло в океан.

Молодой человек не рассуждал, а действовал. За ее прыжком последовал его, быть может, менее красивый, но уверенный. Под водой он некоторое время видел сестру и пытался ее догнать. Но возможности оказались разными — дыхательный аппарат помогал Луизе, она словно рыба ушла на глубину и стремительно поплыла на зов…

На воду тут же были спущены шлюпки со спасателями. Чувствуя бесполезность преследования сестры, Мишель в отчаянье забрался в лодку. В этот момент с борта парохода послышались крики:

— Акулы!

Обезумев, молодой человек вновь хотел нырнуть, но его задержали спасатели. Он опустился на скамью, ничего не видя перед собой — где-то там, впереди, погибала его любимая сестра…

Между тем, заметив акул, девушка издала необычный для себя звук и почти тут же была окружена кольцом дельфинов, сопровождавших пароход. Несколько хищниц безрезультатно кружили недалеко от Луизы и даже не пытались прорваться через это кольцо. Видя, что ей не угрожает опасность, девушка поплыла на зов, покоряя одну милю за другой. Луиза сама удивлялась той стремительности, с которой она неслась. Дельфины, сопровождавшие ее, с трудом успевали за ней.

— Куда она мчится? — поняла она неожиданно прозвучавший вопрос.

— Ты разве не слышал далекий сигнал бедствия?..

Луиза воспринимала этот разговор, как само собой разумеющееся. Она не удивилась своей способности понимать речь дельфинов, наоборот, ее душу переполняло неизъяснимое чувство радости…

ГЛАВА 14

— Итак, господин профессор, вы теперь в курсе событий… Великой Германии нужны талантливые люди и великие дела. Фюрер завоюет не только Европу… Для работы будут созданы все условия. Единственное, чего у вас сейчас нет — это выбора. Но поверьте, у нас его тоже нет, ибо ученых, подобных вам, просто не существует… — резидент Дитрих пристально посмотрел на Сальватора. — Я пока не открываю вам имя человека, который дал санкцию на эту операцию. Могу только сказать, что это один из руководителей рейха.

— Вы хотели сказать — один из человекообразных зверей, — проговорил после длительного молчания профессор. — Уж кому-кому, а вам-то, Сандро, или как вас там? известно, почему я занялся операциями на мозге. А если вы все еще не поняли, то для вас я повторю: такой работой я занялся для того, чтобы избавить человечество от этих зверей… И вы пытаетесь склонить меня, профессора де Аргенти, к сотрудничеству с фашизмом. Да, вы плохо меня узнали… Как, впрочем, а я вас…

— Профессор, нам плыть далеко и долго. Я думаю, у вас будет время подумать. Не забывайте о милой барышне — вашей невестке… Я предполагал, что вы откажетесь от нашего предложения, и намеренно захватил ее… — чтобы у вас был хоть какой-то стимул… — Дитрих усмехнулся. — К тому же вы должны оценить мой гуманизм.

Профессор саркастически посмотрел ка резидента.

— Не глядите на меня так. В отличие от вас, я успел прочитать письмо вашего друга, в котором он сообщает, что все родственники уезжают в Новую Зеландию, а затем в Сидней. И только благодаря мне они вернутся в свои жилища… А я бы мог разнести пол-острова на кусочки, чем усложнил бы им жизнь.

— Так вот, оказывается, в чем дело, — подумал Сальватор, — фашисты не разобрались в очевидном — в ценности научных работ Армана. К тому же они не имеют сведений о последних разработках ученых и поэтому… не сумели связать имя Джонсона с островом… Это хорошо! Ясно и то, почему они не разрушили остров — они хотят купить меня этим. Гуманисты! Нужно потянуть время и подальше уплыть от земли. Вот только Гуттиэре…

— Я подумаю, — уклончиво ответил профессор, — как мне вас называть?

— Дитрих Редер.

Стальная громада подлодки скользила сквозь толщу воды. К вечеру она должна была подойти к заданному квадрату океана, где намечалась встреча с кораблем-заправщиком. Недалеко от этого участка проходил караванный путь. Но, учитывая небольшую загруженность его пароходами, подводники рассчитывали провести заправку без помех, на случай которых у них имелись торпеды… Просчитав свои координаты, штурман доложил капитану о месте нахождения.

— Замечательно. Еще немного, и мы у цели. С такой лодкой можно работать — хорошо идет. Скоро появится транспорт, который снова будет сопровождать нас в пути, — проговорил капитан.

— Слышу винты корабля, — доложил акустик, — курсовой сорок… Дистанция…

— Прекрасно, — произнес капитан Вайс, — невероятная точность с их стороны. Горизонтальщик! Отработай рулями на подвсплытие.

Перископ с шумом пошел вверх, и его глаз уловил гребень волны и кусочек неба. Однако корабля не было видно.

— Шум винтов нарастает, транспорт где-то близко, — докладывал акустик. — Даю пеленг: сто сорок… сто тридцать… сто двадцать пять… Пеленг нужен дальше?

— Нет, — ответил капитан.

На поверхности, по-прежнему, ничего, кроме волн, не было видно.

— Подвсплыви еще: перископ захлестывает…

В пересечении нитей прицела показался корабль.

— Американец! — сквозь зубы процедил капитан. — Долбануть бы его…

— Капитан, попрошу без излишеств, — произнес Дитрих.

— Да, понимаю, понимаю, только вот полный боезапас торпед зря туда-сюда возим.

— Ну почему зря — дорога длинная, кто знает, — ответил Дитрих.

Американский транспорт проследовал недалеко в стороне, так и не узнав об опасности, грозившей ему из-под воды. На подлодке было принято решение ждать…

Сальватор и Гуттиэре находились в одном из шести отсеков подлодки. После разговора с Дитрихом с них сняли наручники, но рядом постоянно находился часовой. Судя по его реакции, он не понимал французского языка, и пленники могли говорить о чем угодно. Гуттиэре, видя уверенность профессора, почти успокоилась и лишь изредка тихо всхлипывала…

— Я рассказывал о Джонсоне, — говорил Сальватор. — И где-то в душе был готов к этому же… Хотя, конечно, пытался опередить судьбу. Но мои труды — как мираж… Постоянно не хватало времени…

— Что хочет от вас этот человек? — спросила Гуттиэре, кивая головой в сторону командирской рубки.

— Того же, что и от Джонсона, — чтобы я работал на фашистов, — ответил профессор.

— Нас везут в Германию?

— По всей вероятности, да.

Новый поток слез хлынул из прекрасных глаз молодой женщины. Она некоторое время не могла успокоиться, несмотря на уговоры профессора.

— Сыночек, милый мой сыночек, — причитала Гуттиэре, — неужели я больше никогда не увижу тебя?! Отец, что же нам делать?!

— Во-первых, наконец, успокоиться, ну сколько можно, дочка? Если ты дашь мне спокойно думать, я, может быть, что-нибудь и соображу. Но если ты будешь лить слезы — вряд ли.

Это подействовало на женщину. Она смогла взять себя в руки и притихла.

— Путь долгий, за это время многое может измениться. У меня нет ощущения, что это наш конец. Не надо падать духом… — говоря все это, профессор наблюдал за своей невесткой: ободряющие слова подействовали на женщину. Она совсем перестала плакать и ушла в свои мысли.

Профессор прислушался… По всему было видно, что лодка остановилась. Дверь открылась, и в ее проеме показался Дитрих. Часовой вышел, затворив ее за собой.

— Почему мы стоим на месте? — спросил де Аргенти.

— А вы разве торопитесь куда-нибудь? — вопросом на вопрос ответил немец. — Для профессора медицины вы неплохо разбираетесь в состоянии подлодки. Мы действительно стоим и ждем транспорт-заправщик, который будет сопровождать нас.

— Сопровождать? Ах да, горючее… Скажите, Дитрих, я думаю, это уже не военная тайна — сюда вы плыли через залив Ла-Плата и мыс Горн?

— Да, профессор. Подлодка была так близко от вашей виллы, что из ее окон, пожалуй, можно было рассмотреть всплывший корабль. Но тем не менее, ее никто не заметил, так как она пришла в залив в подводном положении. Капитану пришлось ждать меня с полудня до заката солнца. Вечером я добрался до нее на резиновой шлюпке.

— Обратно мы плывем тем же путем?

— Да, но без захода в ваш родной залив, — Дитрих лукавил — в его планы входило посещение Буэнос-Айреса.

Беседа была прервана неожиданно — в отсек вошел штурман:

— Господин майор, вас просит к себе капитан…

В этот вечер Дитрих больше не возобновил беседы с Сальватором — прошло контрольное время «X», а транспорт по-прежнему не появлялся. Нужно было что-то решать… Был запасной вариант… Но резидент не хотел выпускать и части лавров из своих рук. Поэтому было принято решение — ждать еще сутки…

Измученная Гуттиэре наконец забылась и заснула. Сальватор сидел рядом возле нее и задумчиво гладил мягкие черные волосы. Он думал о Сандро, вернее, о шпионе Дитрихе…

Этого человека привел Джеймс Вейслин, после того, как была построена небольшая частная клиника. На место второго хирурга предназначался другой человек — знакомый профессора. Но по семейным обстоятельствам он так и не смог уехать из США. Учитывая требования и характер Сальватора, подыскать подходящую кандидатуру оказалось трудно. После некоторого периода неудач профессор, наконец, поручил это дело Вейслину.

За все прошедшее время Сальватор ни разу не имел претензий к Джеймсу. Как хирург и как человек он оказался безукоризненным. Личная жизнь Вейслина беспокоила профессора, и он даже пытался вмешиваться, но… Он доверял Вейслину, единственное, что не знал Джеймс, это то, что сын профессора — приемный и что он обладает способностями человека-амфибии благодаря операции. Но и этот секрет был сохранен только потому, что сам Вейслин так и не приехал на остров и лично не был знаком с Ихтиандром…

Когда Вейслин наконец привез Сандро, то Сальватор не возражал против его кандидатуры. Понаблюдав за ним, за его руками на операциях, профессор остался доволен выбором и утвердил Сандро в клинике.

После случая с Джонсоном у него возникли некоторые сомнения по отношению к Вейслину…

— А может быть, Дитрих и Джеймс связаны?!. А почему бы и нет? — неожиданно пришел ответ. Сальватор сидел некоторое время в растерянности. Это чувство было в нем оттого, что профессор считал себя знатоком людей… — Неужели я так ошибся?!

После некоторого раздумья, он решил попытаться выведать о Вейслине у Дитриха Редера. И хотя это обстоятельство и не имело теперь большого значения, он твердо решил выяснить все, что занимало сейчас его мысли.

ГЛАВА 15

Через несколько дней после отъезда Сальватора и Луэстенов с острова пришло письмо, вскрытое Ольсеном. Оно оказалось небольшим по объему и кроме сообщения об отъезде в Новую Зеландию никакой ценной информации больше не имело.

— Хорошо, что Ихтиандр с семьей не уехал, — рассуждал Ольсен, — впрочем, Сальватор отправился в поездку из-за Луизы… Но где же этот Кристо? Обещал быть через час, а сам где-то болтается. Зря Сальватор взял его к себе, я бы и дня такого работника не держал. Хотя… — Ольсен нажал кнопку — вошел Джим.

— Ты не знаешь, где сейчас Кристо?

— Он собирался с братом за жемчугом.

— Ясно.. Можешь идти, Джим.

Негр вышел.

— Приедет Сальватор — буду настаивать на его увольнении. Слишком развязно ведет себя. И братцу спокойно не живется — пенсию профессор назначил, а все старого за жемчугом тянет…

Бальтозар действительно постарел с тех пор, как мы с ним расстались… Он дважды приезжал на остров, и несмотря на радушный прием и расположение Эдди, погостив последний раз два месяца, вернулся к себе в Буэнос-Айрес. Гордый индеец долго отказывался от материальной поддержки Сальватора, но и согласившись на нее, не бросал своего прежнего промысла. В ответ на многочисленные вопросы по этому поводу своего брата Кристо, Бальтозар только махал рукой и отмалчивался. И трудно было сказать, что это — привычное дело всей его жизни, которое невозможно было оставить, или это упрямство старого индейца…

Так или иначе, но, придя в тот день к брату, Кристо обнаружил квартиру на замке. Выругавшись, индеец некоторое время подождал, сидя возле дома. Прошел уже час, а Бальтозар не появлялся.

— Вот старый пень! Неужели что-то случилось? Не утонул ли? — Кристо стало не по себе от такой мысли. Подождав еще немного, он направился к тому месту залива, где его брат обычно искал жемчуг. Место здесь было безлюдное, вдалеке проходило автомобильное шоссе, а в километре левее находилась вилла Сальватора.

— Может быть, предупредить управляющего? — Кристо взглянул на часы, — все равно опоздал. Нет, пойду посмотрю…

К удивлению индейца, лодка Бальтозара оказалась на месте. Справа от него виднелось несколько лодок, уже возвращавшихся к берегу. Солнце клонилось к закату, и уставшие люди торопились домой. Осмотревшись, Кристо решил, что они разминулись где-то в пути, и повернул было назад, но негромкий окрик «Кристо» из близстоящих кустов остановил его. Присмотревшись, индеец увидел высунувшуюся голову Бальтозара.

— Ты с кем это в прятки играешь?! — удивленно проговорил Кристо.

— Тише ты, иди сюда… Садись, потолковать надо.

Кристо, недоумевая, сел.

— Ты знаешь, кого я вчера вечером здесь видел?

— Ну, не томи.

— Ассистента господина профессора, — произнес таинственно Бальтозар.

— Которого?

— А ты как думаешь?

— Ну, не знаю — доктора Вейслина, что ли?

— А вот и не угадал — господина Сандро.

Еще не понимая, что хочет этим сказать брат, Кристо проговорил:

— Ну и что тут особенного, подумаешь… Может, доктор решил прогуляться, отдохнуть.

— Я вчера так же решил. Хотя, конечно, немного странное место для прогулок у этого господина…

— Он тебя тоже видел?

— Нет.

— Ну и что же ты сейчас тут делаешь? — совсем ничего не понимая, спросил Кристо.

— Дело в том, что сегодня я видел большую подводную лодку, чужую, не нашу.

— Где? И как ты ее увидел?

— До обеда я искал жемчужниц вот здесь, — и Бальтозар показал пальцем направление, — лов оказался совсем неудачным. Отдохнув и перекусив, я поплыл на вчерашнее место. Вокруг никого. Нырнул, вижу — она.

— На ней какие-нибудь знаки были?

— Только номер «У-154».

— Почему ты решил, что лодка чужая? В последнее время они здесь бывают. Я сам несколько раз видел.

— В том-то и дело, что и я видел — эта не такая, как все.

— Они тебя заметили?

— Если бы заметили, я бы с тобой не сидел.

Кристо недоверчиво посмотрел на брата. Перехватив этот взгляд, Бальтозар иронически произнес:

— Иди искупайся, проверишь сам.

— Ну и что ты хочешь предпринять?

— Я подумал: не ждет ли эта лодка кого-нибудь, например, доктора Сандро.

— Ты в своем уме?!

— А вот это я сегодня и проверю.

— Может, этой лодки давным-давно и нет уже, а ты все сидишь тут.

— Ты знаешь, брат, — проговорил Бальтозар. — я и сам не уверен в этом… Но господин профессор так много сделал для меня, что за всю оставшуюся жизнь мне с ним не рассчитаться… А вчера, увидев господина Сандро, я вдруг почувствовал, что тут что-то не так. Заметив лодку, решил, что доктор Сандро шпион и следит за Сальватором… Если это так, то я расскажу господину профессору — тем самым выплачу ему хоть часть долга за счастье моей дочери и внука.

— Нет, братец! Ты определенно заболел. У тебя горячка после купания, — Кристо приложил ладонь ко лбу Бальтозара…

Солнце уже давно спряталось за линией горизонта, а по водам залива пролегла лунная дорожка.

— Ох и достанется мне от управляющего из-за тебя.

— Ну ладно, пошли. Я у тебя заночую, — проговорил Бальтозар, — пожалуй, ты прав… Пришла в голову какая-то чушь… Но лодку своими глазами видел.

Они встали и тут же услышали негромкое покашливание — кто-то шел в их сторону… Индейцы как по команде присели. Вскоре они увидели фигуру человека — по его твердой уверенной походке они поняли, что это мужчина. Облако закрыло ночное светило, и в наступившей тьме трудно было рассмотреть лицо идущего. Когда, наконец, луна вынырнула из-за облака, в удаляющемся человеке индейцы признали доктора Сандро. Чувствовалось, что сам Бальтозар был не меньше поражен этим.

Тем временем Сандро подошел к воде и, наклонившись, стал что-то делать. Они поняли, чем занимается доктор, лишь тогда, когда он сел в легкую резиновую лодку и быстро погреб в океан.

Индейцы растерялись.

— Что же делать? Что делать? — повторял Бальтозар.

Они уже не скрывались в кустарнике, а, осмотревшись, вышли на открытое пространство.

— Догоняем! — решил Бальтозар и бросился к своей лодке. Сняв замок, он крикнул:

— Ты со мной? Не видишь разве, что этот доктор — шпион.

Кристо тоже понял это — на лунной дорожке постепенно стал вырисовываться черный силуэт всплывающей подлодки. Индейцу стало страшно, но очередной призыв брата заставил его действовать. Прыгнув в лодку, он начал грести.

— Бальтозар, он, вероятно, вооружен…

— Что, боишься? Я приготовил два кинжала и свой старый карабин, — и он кивнул на дно лодки.

Слово «карабин» подействовало на Кристо успокаивающе, и он налег на весло. Доктор заметил преследователей, и его лодка поплыла быстрее.

— Остановитесь! — крикнул Бальтозар.

В ответ прозвучал выстрел, а затем другой. Одна пуля тяжело ранила индейца. Он охнул и повалился навзничь. Кристо сразу понял бесплодность задуманного и, прекратив грести, схватил карабин. В отличие от своего брата он стрелял плохо и промахнулся, выпустив два патрона. Тем временем Сандро оказался уже у подлодки, и еще через мгновение она ушла под воду.

— Ну как ты? Живой? — спросил он, приподняв голову брата.

— Живой… — прохрипел Бальтозар. — Жаль только, упустили мы его.

Кристо разорвал рубашку и перевязал рану на груди.

— Скажи ему спасибо, что не пристрелил нас… Тут и улитке-жемчужнице было ясно, что нам его не взять…

Лодка причалила к берегу. Привязав ее, Кристо надел карабин и взвалил брата на спину. Дорога до виллы показалась длинной — добирались они целый час. Доктор Вейслин был на месте — он дежурил. Осмотрев Бальтозара, он попросил Ольсена отправить машину за вторым хирургом:

— Одному трудно будет справиться — проникающее ранение грудной клетки.

Выйдя вместе с Ольсеном из приемного отделения, Кристо угрюмо проговорил:

— Не нужно за доктором посылать…

— Что это значит?! — удивился управляющий.

— Эту пулю Бальтозар получил как раз от Сандро…

Ольсен остановился и изумленно посмотрел на него.

— Я не стал при докторе рассказывать… Кто их знает, может, они связаны… В общем, так… — и Кристо рассказал все, что знал и увидел.

Внимательно выслушав индейца, Ольсен вспомнил письмо профессора Джонсона де Аргенти.

— Ну вот, и за Сальватором началась охота… — подумал он и вслух добавил:

— Ты Вейслину ничего не говори до утра… Насчет второго доктора я сам объясню, скажу, что его не нашли. А об остальном надо подумать.

Узнав об отсутствии Сандро, Джеймс выругался и полночи в одиночестве оперировал раненого…

А утром он вошел в кабинет управляющего и протянул ему конверт.

— Что это?

— Читайте.

Ольсен покрутил в руках письмо, на котором почерком Сандро было написано:

«Доктору Джеймсу Вейслину лично в руки. Я прошу простить меня, Джеймс, но обстоятельства заставляют меня внезапно и без предупреждения покинуть вас всех. Желаю удачи. Сандро».

Ольсен удивленно посмотрел на Вейслина:

— Как вы думаете, Джеймс, что бы это значило?

— Мне трудно судить о намерениях коллеги… Одно очевидно — он больше сюда не вернется.

— Почему вы так думаете? И почему он написал именно вам?

— После такой записки я бы не вернулся… А почему она адресована мне? — Сандро в наших условиях мог написать ее только двум людям — мне и господину де Аргенти. Поскольку профессора нет, значит… И еще… Дело в том, что в отличие от наших с вами личных отношений, взаимоотношения с ним у меня были самыми теплыми… Может быть, поэтому он и обратился ко мне.

Аргументы, приведенные Вейслином, показались управляющему очень убедительными, и он решил рассказать все то, чего не знал доктор… Реакция, с которой Джеймс слушал весь этот рассказ, вселила в Ольсена полную уверенность в непричастности Вейслина к совершенному.

— Профессору грозит опасность разделить судьбу Джонсона…

— Вы считаете, что подлодка пошла к острову? — в задумчивости спросил Джеймс.

— Я просто уверен, иначе зачем бы Сандро, или как его там, было бежать?

— Пожалуй, в этом есть что-то… Теперь я начинаю понимать, почему Сандро интересовался вопросами, которые, казалось бы, его не должны были касаться.

— То есть?

— Он как-то расспрашивал про сына профессора — почему он с семьей не приезжает в Аргентину и говорил ли мне профессор об исчезнувшем ученом Джонсоне… По поводу сына — я сам не знаю и в общем-то не задумывался над личными проблемами профессора. А о Джонсоне профессор со мной не разговаривал, и я отправил его к самому господину де Аргенти с этим вопросом. Все это было недавно.

— Значит, он не все понял… — задумчиво произнес Ольсен.

— Что будем делать? — спросил Джеймс.

— Вам, доктор, придется продолжать лечение. А я после обеда уезжаю в Панаму, а затем плыву к острову.

— Вы не успеете… Давайте посмотрим карту…

Даже самые грубые подсчеты показывали, что Ольсен опаздывал в лучшем случае на неделю…

— Есть еще один вариант… — задумчиво произнес Вейслин.

— Какой?

— Послать дельфинов.

— Каким образом?!

— Неделю назад на консультацию приезжал Карлос Менес.

— Это офицер с мозгом дельфина?

— Да. Так вот, во время купания он неожиданно для себя начал понимать речь дельфинов и даже говорить с ними.

— Послушайте, Джеймс, а он совсем в дельфина не превратится? — в полушутку спросил управляющий.

— Не должен, — серьезно ответил Вейслин, — другое дело, что операции пока отложены из-за неясности отдаленных результатов. А они постепенно дают о себе знать — сначала цветные сны о море, теперь вот язык дельфинов…

— Тогда вам придется рассказать Менесу много того, о чем он не должен знать.

— Да, — ради спасения профессора.

— Ну что ж, начинайте, Джеймс, хотя, честно говоря, я не верю в эту затею. Мой поезд в 14.00. Я полагаюсь больше на себя, чем на дельфинов…

Вейслин не терял времени зря. Через час в клинику приехал Карлос Менес. Доктор постарался объяснить ситуацию, по возможности не раскрывая секретов Сальватора. По его предложению пара дельфинов должна была сообщить собратьям у острова об опасности, нависшей над профессором…

Через день Бриг и Григ — дельфины из дельфинария Сальватора отправились в путь, который когда-то преодолел Ихтиандр вместе со своим другом…

ГЛАВА 16

Дельфины не выдерживали бешеной скорости, с которой неслась девушка в пучине океана. Некоторые отставали, но все же продолжали плыть за Луизой. Только два-три из них находились впереди нее и прокладывали путь. Хотя, впрочем, сама Луиза чувствовала эту дорогу, как будто незримая нить тянула ее к неведомой цели… Она чувствовала, что живет сейчас только благодаря братьям-дельфинам. Несколько раз на их пути встречались акулы. Последняя стычка, произошедшая вчера днем, чуть не стала для нее роковой…

Целая стая пыталась прорваться к ней. Дельфины без особого труда разметали хищниц, но одна из них внезапно оказалась перед девушкой. Луизе на мгновение показалось, что в немигающих глазах акулы она увидела смерть… Может быть, какая-то доля мгновения отделила ее от ровного, острого ряда зубов хищницы… Произошедшее потом с трудом укладывалось в мыслях человека — с каким-то неимоверным усилием ее тело проскользнуло мимо пасти акулы, и девушка оказалась над хищницей. Мгновенно сориентировавшись, она ухватилась за верхний плавник акулы, а между ее ногами оказалось тело хищницы, по которому тут же несколько раз прошла волна сокращений мышц спины, сравнимая с разрядом электрического тока. Но девушка прочно сидела на ее спине. В стремительности, с которой двигалась «гроза океана», Луиза почувствовала упоение, испытываемое впервые. Хищница носилась то по поверхности океана, то глубоко уходила вниз. Во время одного из виражей с лица девушки чуть не слетела маска дыхательного аппарата — нужно было заканчивать этот необычный аттракцион. Оказавшись рядом с дельфином, Луиза отцепилась от своего «транспорта». Почувствовав свободу, обозленная акула сделала крутой поворот и устремилась на девушку, но тут же получила удар, нанесенный дельфином. Раненая хищница, оставляя за собой багровый след крови, ушла на глубину. На второй день пути показалась земля. Дельфины повернули на юг — крюк оказался небольшим. Отзвук прозвучавшего сигнала о помощи постоянно присутствовал в памяти Луизы и был той мерой, по которой оценивалось расстояние — оставалась меньшая часть пути. Девушка ловила себя на мысли, что, быть может, ее помощь будет запоздалой… но продолжала плыть.

Она плыла и ночью. Странное дело: сон окутывал ее тело как бы наполовину. Мозг отдыхал, но она продолжала двигаться вперед. Подсознанием девушка уже давно поняла, что спешит она именно к тому острову, где вышел профессор Сальватор, где, может быть, живет человек, который так ей дорог.

Над ее головой сверкал другой океан — звездный. Ей было хорошо от созерцания этих маленьких, таких далеких светил. Вон, впереди созвездие Большого Пса с главной звездой Сириус, а правее дорога Млечного Пути.

— Где-то под Сириусом остров… — как эхо пронеслась мысль. Девушка прекрасно знала карту звездного неба.

Под утро состояние сна ушло, и новый заряд бодрости позволил увеличить скорость. Но дельфины после отдыха чувствовали себя лучше, чем человек. Те из них, кто отставал за день, уже с утра оказывались впереди и долго выдерживали темп гонки.

Часов в девять утра, впервые за время этого необычного путешествия Луиза увидела вдалеке, прямо по курсу, парусный корабль. Необычное чувство испытала она — девушка вспомнила родителей и брата, все это время не посещавших ее сознание. Появилось желание догнать судно. В этот район океана корабли заплывали, видимо, редко, и это было естественно — караванные пути пролегали далеко отсюда. Здесь лишь изредка встречались мелкие коралловые островки.

Чем ближе Луиза подплывала к судну, тем сильнее она чувствовала, что корабль ей напоминает что-то знакомое. Что? Этого она не могла объяснить. Приблизившись, девушка поняла, что на корабле никого нет. Часть парусов была изодрана в клочья, часть сохранилась, а часть совсем была не раскрыта. Громадный якорь, весь изъеденный ржавчиной, покоился на глубине. Может быть, поэтому корабль почти не дрейфовал. Окликнув несколько раз людей на всякий случай и не получив ответа, Луиза попыталась забраться на парусник по веревочной лестнице. Поднявшись на две или три ступеньки, она услышала треск рвущейся веревки и одновременно с обрывком лестницы упала в воду. Проплыв вокруг судна, она заметила спущенный в воду канат, по которому можно было подняться на борт. После нескольких попыток девушка, наконец, осуществила это. Оказавшись на палубе, она почувствовала беспокойство в стаде дельфинов, сопровождавших ее. Тело девушки сейчас не касалось воды, поэтому она не знала причину их напряжения, а поверхность океана оставалась спокойной. Луиза осмотрелась. Она находилась на судне, построенном в начале двадцатого века. Шхуна была очень похожа на парусник пиратов, напавших когда-то на пассажирский пароход, на котором она плыла домой из США. То судно было потоплено Ихтиандром — в этом Луиза не сомневалась. Странное ощущение испытала девушка, бродя по пустому судну. На потемневших от времени листах судового журнала, валявшегося на полу капитанской каюты, она прочитала маршруты корабля: острова Фиджи, Новая Зеландия, Австралия, Маршалловы острова… Ограблено и потоплено там-то столько-то, там-то столько-то. Последняя дата записей оказалась: 12 июля 1913 года.

— Мой день рождения, — задумчиво произнесла девушка, — 26 лет носится этот призрак по волнам. Куда же делись люди?

Взгляд девушки пробежал по капитанской каюте. В углу она заметила небольшой окованный старинный сундук, крышка которого была открыта. Луиза подошла к нему и обмерла. Дочь миллионера, она знала цену сокровищам: ее рука невольно потянулась к большому, величиной с кулак изумруду. Блеск его граней заставил на какое-то мгновение забыться.

«Трудно представить, чтобы этакое богатство было по собственной воле оставлено человеком», — подумала девушка.

Отложив изумруд в сторону, она достала кинжал с ручкой, усыпанной драгоценными камнями, пристегнутый на золотой ажурный пояс из пластин. Она вспомнила кинжал у Ихтиандра.

— Это, пожалуй, мне может пригодиться, — Луиза попробовала примерить пояс, На стройном стане девушки он не держался. — Хозяин этого чудесного предмета был явно полнее меня, — усмехнулась она. Луиза хотела было отложить кинжал в сторону, но тут заметила еще одну застежку на золотом поясе. Она еще раз примерила его — на этот раз золотой обруч плотно облегал талию:

— Видно, у этого чуда был не один хозяин. Что ж, тем лучше для меня.

Ее взгляд вновь остановился на содержимом сундука — масса золотых монет с профилями английских королев и испанских монархов поблескивала в нем. Оторвав, наконец, свой взгляд от золотого мерцания, девушка взяла в руку изумруд. Ей не хотелось оставлять этот камень на корабле.

— Куда же мне его деть?.. — Луиза посмотрела на себя. Купальник плотно облегал ее спортивную фигуру. Прекрасные возвышения девичьей груди не оставляли в нем места для посторонних предметов… Тут она вспомнила о кармашке у дыхательного аппарата. В него она положила дополнительные химреактивы, используемые для регенерации кислорода. Проверив аппарат, как ее учил профессор, Луиза нашла, что еще не пришло время для замены реактива, которого в запасе было еще семь комплектов. С трудом втолкнув туда изумруд, девушка с облегчением вздохнула.

Она решила осмотреть весь корабль. В трюме лежало и стояло около 20 бочонков с каким-то порошком. Присмотревшись, Луиза поняла — порох сбоку, друг на друге стояли ящики с оружием. Винтовки были в смазке, как новые. Патроны тоже были здесь — часть из них оказалась покрытой ржавчиной, другая — годная к применению.

Луиза занималась не только плаванием, но и неплохо стреляла. Руки были свободны, и, зарядив винтовку, девушка вышла на палубу. То, что она увидела за бортом, потрясло ее — несколько больших синих треугольных плавников кружило вокруг стада ее новых друзей. Дельфины собрались в кучу и пытались отбиваться от яростных атак касаток. Луиза уже хотела нырять на помощь к своим спутникам, но сообразила, что это оружие больше поможет ей, чем кинжал. Прицелившись, она выстрелила, ранив двух хищниц, — вода около них очень быстро приобрела красный цвет. Девушка торопливо спустилась в трюм за следующей партией патронов и, взяв целую горсть, вновь поднялась на палубу. Дельфины, получив такую поддержку от человека, уже не просто отбивались от своих врагов. Некоторые из них пытались нападать на касаток, и это мешало прицельной стрельбе девушки. А касатки, в свою очередь, почувствовав вкус крови, с еще большим остервенением нападали на афалин. Несмотря на сложность обстановки, девушка в течение нескольких минут сумела отправить на дно еще трех хищниц. За это время лишь один дельфин стал жертвой самой агрессивной касатки с двумя белыми пятнами. Ее очень крупное тело с удивительной проворностью мелькало среди сражающихся. Наконец, и она оказалась на прицеле. В глазах ее буйствовал сам демон, сотня демонов. Увидев этот взгляд, человек растерялся на какое-то мгновение, но, очнувшись своевременно от этого наваждения, девушка нажала на спуск. Пуля таки пронзила тело, и касатка, перевернувшись в воде и теряя силы, всей своей многотонной массой врезалась в корпус шхуны. Послышался характерный звук треснувших досок, — хищница пошла ко дну, а за ней стал постепенно погружаться и корабль. Луиза с некоторым сожалением постояла еще на палубе и, надев маску, нырнула в океан. Бой с касатками был закончен. Итог сражения: два дельфина погибло, но за них семь хищниц поплатились своей жизнью.

Девушка молча обняла вожака, а дельфины единодушно благодарили Луизу. Подобные встречи со своими врагами некоторые из них пережили раньше и знали, что пострадавших было бы гораздо больше, если бы не помощь человека. Короткая передышка, и друзья понеслись дальше…

ГЛАВА 17

Ранним утром на третий день этой стремительной гонки они достигли места, откуда прозвучал призыв о помощи. Им оказался остров с видневшимися на нем домами.

Девушка завороженно преодолела мель и вышла на берег. Двойственное чувство появилось у нее в душе. Первое — радость от того, что она, наконец, сможет увидеть дорогого ей человека, но наряду с этим нарастало ощущение тревоги. Она вдруг поняла, что несчастье связано именно с ним. Сердце Луизы забилось сильнее, когда она увидела разрушенную часть одного из домов.

Утреннее солнце ласково освещало стройную фигуру девушки. Сняв ласты, она медленно направилась к полуразрушенному дому. В это время из окна за Луизой внимательно наблюдали две пары глаз.

— Дедушка, как ты считаешь? Кто это?

Арман Вильбуа почти не сомневался: известное ему по описанию лицо девушки; дыхательный аппарат за ее спиной говорили о том, что это может быть только Луиза де Луэстен. Ученый пытался мысленно объяснить себе ее появление здесь, на острове. Какие бы он ни приводил себе доводы — человек оставался человеком, — он был потрясен этим…

Вильбуа молча посмотрел на мальчика и, погладив его по голове, опустил карабин.

— Это — хороший человек, успокойся.

Он еще некоторое время рассматривал неожиданную гостью, которая за это время успела дойти до полуразрушенного дома, в нерешительности остановившись у него. Ее профиль был так близко от наблюдавших за ней островитян, что Вильбуа рассмотрел небольшую родинку на ее левой щеке. Эдди в свою, очередь с интересом разглядывал красивый кинжал, висевший на поясе у девушки.

— Дедушка, а кинжал-то золотой, смотри, как блестит.

— Да, — ответил Арман, — только ты не шуми.

— Так она же хорошая тетя.

— Думаю, что так… сейчас проверим, — шепотом ответил Вильбуа и внимательно осмотрел побережье.

Недалеко от него в воде плескались дельфины. Людей не было. Опираясь на приклад карабина, Арман осторожно доковылял до двери и, тихо открыв ее, вышел на крыльцо и тут, неловко повернувшись, он каким-то неосторожным движением задел взведенный курок — раздался оглушительный выстрел. Пуля только чуть обожгла кожу у правого плеча. Девушка вздрогнула и, выхватив кинжал, резко повернулась в сторону прозвучавшего выстрела.

Мгновенно опомнившись, Вильбуа первым произнес:

— Прошу прощения, мадемуазель Луиза, за этот фейерверк. Совсем случайно чуть не подстрелил себя.

Девушка несколько мгновений молчала, собираясь с мыслями:

— Откуда вы знаете мое имя? Кто вы?

По прозвучавшему вопросу Арману стало ясно, что он не ошибся в своем предположении.

— Я Арман Вильбуа, а о вас я знаю от профессора Сальватора де Аргенти.

Напряжение на лице девушки постепенно таяло. Она неторопливо вставила кинжал в ножны, а Вильбуа осмотрел свой карабин прежде, чем пригласить гостью в дом. Вынув патроны и на всякий случай спустив курок еще раз, он указал на дверь:

— Прошу вас, проходите, гостям мы всегда рады.

Оглянувшись назад, Луиза нерешительно вошла в дом, но у порога остановилась, внимательно разглядывая гостиную. Только в последний момент девушка заметила у окна стоящего мальчика. Он растерянно смотрел на гостью. Луиза улыбнулась, сразу поняв, кто это, и протянула к нему руки. Мальчик, глядя на деда, неуверенно подошел к ней.

— Как тебя зовут?

— Эдди.

— Твоего папу зовут Ихтиандр?

— Да.

Луиза обняла его, и, к удивлению Вильбуа, мальчик не противился этому. По его щекам побежали слезы.

— Успокойся, милый, все будет хорошо, — девушка села в кресло и привлекла мальчика к себе.

— Извините, мадемуазель Луиза, я выпущу собак, и мы поговорим, — Вильбуа поковылял к выходу и очень скоро вернулся. — Ночью вместе сторожим, а утром я их закрываю. Сегодня сделаем исключение.

— Скажите, господин Вильбуа, а где Ихтиандр?

Арман посмотрел на мальчика и тихо произнес:

— Если бы я знал, где они… — и он рассказал историю похищения профессора и Гуттиэре.

— Да, — задумчиво произнесла Луиза, — теперь я понимаю, почему прозвучал тот сигнал о помощи, который услышала я. Только не могу объяснить своего состояния и поведения. Что со мной случилось? Почувствовав призыв, я бросила своих родных — неодолимая сила влекла меня сюда. Что это?.. Я стала понимать язык дельфинов. Мало того, я каждый день начинаю ощущать в себе все новые и новые, казалось бы, непостижимые способности… Теперь я могу говорить с дельфинами, но не знаю, как это происходит.

— Это невероятно! — тихо проговорил Вильбуа, — Сальватор говорил… Впрочем, теперь я обязан рассказать вам все, что знаю. Я объясню вам — это мой долг.

Девушка вопросительно посмотрела на Вильбуа.

— Как мне вас описал Ихтиандр и профессор Сальватор, вы — мужественный человек. Впрочем, я и сам это сейчас вижу. Там, в Аргентине, после автомобильной катастрофы вы должны были бы погибнуть. Но, профессор, спасая вас, пошел на крайний шаг, и судьба ваша была в этом благосклонной. — Сразу решившись все рассказать, ученый сделал паузу и… потерял уверенность в правоте этого решения. Он замолчал. Девушка понимала, что сейчас прозвучит что-то очень важное, быть может, даже страшное для нее. Но она хотела знать правду и всем своим видом ждала этого.

— …Погибший в результате травмы участок мозга профессор заменил трансплантатом мозга дельфина, — на одном дыхании закончил Арман.

Казалось, девушка не расслышала того, что только что проговорил ученый. Она оставалась в прежней позе некоторое время, лишь только взгляд ее ушел куда-то в бесконечность… Потом он (взгляд) принял более осознанный характер… Она посмотрела на мальчика, и из больших, красивых глаз ее показались слезы, а через минуту Луиза рыдала. Мальчик, поборов в себе смущение, неожиданно встал и, подойдя к девушке, обнял ее:

— Тетя, милая тетя, ты не плачь… Спаси маму и папу. Дедушка — чудесный доктор, он вылечит тебя.

Вильбуа со смешанным чувством наблюдал за этой сценой.

Наконец, девушка успокоилась, но долго молчала, глядя в пространство:

— Вы хотите знать, о чем я думаю? — тихо спросила она.

— Я хочу этого лишь только для того, и вы должны меня понять, чтобы рассеять ваши мрачные мысли.

— Сможете ли вы… — девушка запнулась. — Ведь я люблю вот уж сколько лет Ихтиандра. Я не знала, где его искать!.. Я не знала, что сердце его занято другой, черноволосой. Не удивляйтесь, господин Вильбуа… Ведь я — человек-дельфин, а значит, обладаю необыкновенными способностями, благодаря которым могла бы прямо сейчас описать лицо его избранницы… Но оказывается, что дело даже и не в ней, а в том, что я… получеловек, и уже не имею никаких прав на мысли о любимом. Господи! За что ты наказал меня?!

Девушка грустно смотрела на Вильбуа, а по ее щекам бежали и бежали слезы.

Арман Вильбуа, любивший Ихтиандра как собственного сына, почувствовал к этому человеку чувство большее, чем признательность. Он сосредоточенно думал над тем, что сказать этой милой девушке. Наконец, его мысли приобрели ясность:

— Ихтиандр — не спортсмен-подводник, как в свое время писала уважаемая газета «Зеландия таймс», — проговорил Вильбуа, глядя на девушку. В ее потухшем взгляде вдруг зажглась маленькая искорка интереса. По этому, едва заметному признаку он понял, что пошел по правильному пути. Нужно было во что бы то ни стало поддержать человека, сделать так, чтобы она нашла в себе силы понять свое новое состояние.

— Ихтиандр — человек-амфибия, живший долгое время благодаря жабрам акулы…

Нужно было видеть Луизу… Она напоминала утренний цветок, бутон которого раскрывался навстречу лучам ласкового солнца. Ее глаза засветились.

— Как, с жабрами акулы?! — тихо, но с живым интересом спросила девушка.

Вильбуа очень подробно рассказал ей историю Ихтиандра, упомянув несколько слов и о Гуттиэре.

— Так, значит, сияющая дорожка в ночное небо — это не сон, — задумчиво проговорила Луиза, — значит, это судьба…

— Извините, я вас не понимаю.

Оторвавшись от своих мыслей, девушка рассказала о том случае, который она приняла за сон…

Хозяин дома не узнавал свою гостью. Луиза, встав с кресла, молча ходила по гостиной, рассматривая все, что попадалось ей на глаза. Заметив фото Гуттиэре, ома долго разглядывала его. К девушке подошел Эдди.

Она обняла его:

— Какая красивая у тебя мама, — тихо произнесла Луиза.

— Да. И очень добрая… Тетя, вы тоже очень хорошая, — ответил мальчик.

Луиза улыбнулась:

— А ты откуда знаешь?

— Знаю. Вы только что сказали, что любите моего папу. А те люди, которые его любят, — хорошие.

Девушка подняла ребенка и поцеловала:

— Я попытаюсь спасти твою маму, дорогой. Только не плачь и слушайся дедушку.

Мальчик внимательно посмотрел на девушку и проговорил:

— Тетя Луиза, я тебя очень люблю.

Девушка не могла скрыть слез от такого признания…

Луиза проверила работу дыхательного аппарата и заменила отработанный комплект химреактивов для регенерации кислорода.

— Нам пора расставаться. Каждая минута дорога, а я и так уже потеряла много времени. Все хочу спросить, что случилось с вашей ногой?

— Это не опасно. Перелома, похоже, нет. Немцы чуть было не похоронили меня под обломками собственного дома. Хотел догнать их на своей подлодке, да куда там — первые два дня с трудом передвигался, да и его с собой взять побоялся бы, — ответил ученый, кивая на мальчика. — Не могу себе представить, как в огромном океане вы найдете подводную лодку и как сможете помочь людям, охраняемым вооруженными бандитами?

— Господин Вильбуа, и это говорит знаменитый исследователь дельфинов?

— Да, но ведь и их возможности тоже не беспредельны. Хотя… Слишком много загадок вы с собой принесли…

Вильбуа с большим трудом доковылял до побережья, провожая девушку. Луиза обняла на прощание мальчика и протянула руку Вильбуа. Арман сначала пожал ее маленькую, но сильную кисть, а затем поцеловал. Войдя по пояс в воду, Луиза проговорила:

— Господин Вильбуа, не уходите. Я выясню обстановку у своих друзей и расскажу вам.

Ученый кивнул. Минут десять не было девушки, наконец, она появилась.

— Лодка где-то совсем недалеко, недавно прозвучал второй сигнал о помощи. Я поплыла, пожелайте мне удачи… Буду надеяться, что мы еще встретимся в этой жизни… — и над водой мелькнул прощальный взмах ласт.

ГЛАВА 18

Только к вечеру того дня, когда Луиза покинула остров, Ихтиандр наконец почувствовал, что догоняет подводную лодку… Все это время он упорно гнался за ней. В скорости Ихтиандр не уступал, но он сразу же отстал из-за потери сознания, к тому же лодка плыла и ночью, а человеку приходилось отдыхать два-три часа. Но главной причиной задержки Ихтиандра было ранение, полученное им в очередном сражении с акулами… Это случилось днем, когда Луиза находилась на острове и разговаривала с его сыном. Такого количества хищниц он еще не встречал в океане. Видавший виды Лидинг подал второй сигнал бедствия:

— Дельфигрид! Помоги! — и волна радужного света пошла во все стороны океана…

Ихтиандр был потрясен увиденным. О Дельфигриде он как-то уже слышал и считал, что это легенда дельфинов.

— Лидинг — это что такое?!

— Друг мой, сейчас не время для объяснений, к сражению надо готовиться.

— Я готов, — и Ихтиандр нажал на спусковой крючок — две самые крупные хищницы пошли ко дну, а дельфин устремился навстречу ближайшей акуле.

Человек едва успевал посылать красные лучи в разные направления. В пылу сражения он не заметил хищницы, появившейся сзади, и был предупрежден Лидингом в последний момент.

Увидев акулу боковым зрением, Ихтиандр вложил всю силу своего удара в приклад ружья, который, сломав челюсть и часть зубов, вошел в ее пасть. От сильнейшей боли акула дернулась, закрыв пасть вместе с прикладом, но Ихтиандр смог выдернуть его, вернее то, что осталось от приклада, вместе с выбитыми зубами. Акула на какое-то мгновение застыла от боли — этого хватило человеку, чтобы развернуться и выстрелить в нее в упор. Он послал еще несколько лучей, поразивших хищниц, но бой только начинался, несмотря на то, что около десятка их уже поплатилось жизнью. Акул было очень много, и двигались они в такой головокружительной карусели, что трудно было даже примерно подсчитать их количество. Ихтиандр не переставая нажимал и нажимал на курок. Только два луча прошли мимо цели, зато остальные помогали устилать трупами хищниц дно. Это же делали и пара верных дельфинов. Но вот, как и несколько лет назад, в пылу сражения отказало ружье — индикатор лучей указывал на нуль. Операция замены диска была отработана до автоматизма — он менял его, одновременно наблюдая за стервятниками. Сзади его прикрывал Лидинг, и вдруг резкий толчок хвостовым плавником в правое плечо выбил диск из рук, но даже сожалеть об этом было некогда. Карлуша находилась в стороне и добивала очередную жертву. Пронзительная трель заставила посмотреть вверх — оттуда на человека стремительно летела хищница, ее остекленевшие черные глаза пронзительно смотрели в одну точку. Казалось, в этих глазах было больше мести за своих погибших подруг, чем алчности и прожорства. Человек был загипнотизирован этим страшным взглядом, но тут мощный толчок, нанесенный сбоку дельфином, заставил хищницу свернуться в спираль, и она как-то боком ушла в глубину. Запасные диски хранились в специальных кармашках облегающего тело костюма. Заряжая ружье, Ихтиандр с сожалением подумал об утерянном диске. Глубина в этом месте океана была около семидесяти метров…

— Останусь жив, достану, — подумал он.

Видимость была плохой из-за кровавой завесы, но дельфины держались рядом с человеком, и это ободряло.

— Эти безмозглые твари, конечно, не понимают, что мы торопимся, что ж, тем хуже для них, — услышал голос Лидинга Ихтиандр.

Он хотел ответить другу, но в этот момент почувствовал, что за правую стопу кто-то тянет. С быстротой молнии он отдернул ногу — правая ласта осталась в зубах акулы. Снова в ход пошел приклад — на этот раз, в виду ветхости его состояния, не так удачно. Мощное тело хищницы как-то медленно, словно нехотя, проплыло мимо. Было трудно сказать, что помогло — то ли удар приклада, то ли она решила набрать скорость, чтобы проглотить человека, но этой ее медлительностью воспользовался Ихтиандр, всадивший заряд почти в упор. Один из дельфинов был рядом (кто именно — из-за красной мглы невозможно было понять). Их пронзительная трель непереводимого пятого уровня неслась не умолкая. Но второй был где-то в гуще схватки, и Ихтиандр почти не стрелял теперь, боясь попасть в друга. Выплыть из этого красного ада было невозможно. Казалось, что этой мясорубке не будет конца… Но закаленный в таких перипетиях человек надеялся на себя и помогавших друзей. И действительно, скоро зловещие тени стали исчезать, — он почувствовал, что бой окончен.

Ихтиандр пригласил друзей на поверхность… Они внимательно осмотрели друг друга, и все раны были обработаны специальной мазью, обладающей защитным и дезинфицирующим свойством. Лекарство, приготовленное Сальватором, он всегда держал при себе. Пришлось долго оставаться на одном месте, пока кровавый туман не рассеялся. Наконец вода посветлела, и друзья опустились на дно. Оно оказалось усеяно хищницами. Большинство из них были мертвы. Часть еще боролась за жизнь — их конвульсивные движения вначале насторожили Ихтиандра. Пара из здравствующих хищниц довольствовалась останками своих собратьев. Заметив человека, одна из них бросила это занятие и устремилась в его сторону. Пришлось и на этих потратить два заряда…

Потерянный ласт был скоро найден, но диск искали очень долго, пока наконец Лидинг не догадался заглянуть под одну из акул… Ласт был почти цел, если не считать треугольных дыр, оставленных зубами хищницы в нескольких миллиметрах от пальцев. Отдыхать было некогда — Ихтиандр только с сожалением осмотрел приклад, от которого остались торчащие щепки. Но ремень уцелел и чудом держался за оставшуюся деревяшку приклада — можно было не бояться, что ружье сорвется. Заправив его за спину, Ихтиандр и его друзья понеслись в неведомую даль…

ГЛАВА 19

Между тем подводная лодка с пленниками уже сутки ожидала корабль-заправщик. Днем она уходила на перископную глубину, а ночью ее зловещий силуэт чернел в лунном свете.

— Капитан, что может спасти твоего коллегу с транспорта-заправщика от военного трибунала? — Дитрих уже третий раз задавал этот вопрос Вайсу. Капитан Вайс — сорокалетний подтянутый офицер, в очередной раз молча пожал плечами…

— Мне придется все же воспользоваться запасным вариантом — у Заубица больше топлива, и до Южной Америки нам хватит его. Тебя же мне искренне жаль… Ибо Крестов, обещанных за эту операцию, вам не видать. Но командир лодки еще сохранял спокойствие — он знал, что Дитрих не заинтересован в смене подлодки…

— В любом случае ему нет оправдания, — продолжал резидент, — эта задержка срывает все наши планы.

Дитрих терял обычное для него самообладание. Операция, блестяще проведенная им, за которую обещали Рыцарский Крест, была под угрозой срыва.

К вечеру в перекрестке прицела перископа показался, наконец, силуэт знакомого судна. Когда корабли сблизились, Дитрих и капитан Вайс прошли на заправщик. Рапорт отдавал первый помощник.

— Где капитан?! Почему вовремя не прибыли в заданный квадрат? Как объясните опоздание?! — шумел Дитрих.

— Капитан болен…

— Что с ним такое произошло? — прервал помощника резидент. — Трибунал вылечит!

— Господин майор, прошу вас в каюту капитана. — Дитрих зло посмотрел на первого помощника и направился за ним. То, что он увидел, поразило даже его — доктора, видевшего немало за свою врачебную практику.

Руки, часть грудной клетки капитана были обожжены, лицо неузнаваемо. Больной тихо стонал. Рядом с ним стоял фельдшер, обрабатывающий какой-то мазью грудь. О разговоре с капитаном не могло быть и речи.

— Продолжайте, — проговорил Дитрих и вышел. — Что случилось? — спросил он после длительной паузы.

— Нам оставалось плыть до места встречи часа три. Капитан стоял на мостике и в бинокль внимательно осматривал океан. В это время в воздухе появился какой-то круглый шипящий объект. Не задев капитана, он почти тут же исчез, оставив на нем этот страшный след.

— Ясно… шаровая молния…

— Только вот откуда? Одно-единственное легкое облачко над нами и никаких признаков грозы. А после этого все приборы вышли из строя — они каждую минуту показывали то одно направление, то другое. В последовавшие за этим два дня я пытался как-то сориентироваться по звездам, а сегодня до полудня просто дрейфовали, пока, наконец, приборы не заработали.

— Очень странная история… — задумчиво проговорил Дитрих, — однако не будем терять драгоценное время. Займитесь заправкой, а мы с профессором осмотрим больного.

Дитрих сегодня еще не разговаривал с де Аргенти и, войдя к своим пленникам, вежливо поздоровался.

— Чем обязан визиту столь важной персоны? — с оттенком иронии проговорил Сальватор.

— А вы бы хотели видеться чаще? — в тон ему ответил Дитрих. У резидента, в связи с появлением заправщика, настроение явно повысилось, и он принял интонацию профессора.

Сальватор измерил своего бывшего ассистента долгим взглядом и предложил присесть.

— Спасибо, дорогой профессор… но я пришел за вами.

Лицо Сальватора выразило смешанное чувство изумления и недоверия. Гуттиэре встала и подошла к профессору, взяв его за руку.

— Мы что, уже приплыли к месту назначения? — спросил, наконец, де Аргенти.

— О нет, профессор. Я вас прошу только взглянуть на одного больного. Нужна, так сказать, консультация. Заодно и воздухом свежим подышите… А вас, мадам, прошу не беспокоиться. Вас никто не тронет.

— Но… за консультацию нужно платить.

— Что ж, — усмехнулся резидент, — каковы ваши условия?

— Джеймс Вейслин — тоже ваш человек? Хотя это сейчас ничего не решает, но я хотел бы знать.

— Я вас понимаю и расскажу все, что касается моих отношений с Вейслином.

Сальватор обнял Гуттиэре и последовал за Дитрихом. Они поднялись на борт и перешли на транспорт-заправщик. Солнце было уже у линии горизонта, стоял тихий летний вечер. Профессор остановился и окинул взглядом просторы океана…

— Ихтиандр, сын мой, где же ты сейчас?! — пронеслось в его мыслях. Он вздохнул и направился за резидентом.

Увидев больного, профессор невольно отшатнулся, но потом внимательно осмотрел его.

После этого Дитрих отвел Сальватора в сторону и спросил:

— Господин профессор, как вы считаете, что это?

— То же самое я хотел спросить у вас… Вы же понимаете, коллега, что прежде чем поставить диагноз, нужно не только осмотреть больного, но и расспросить его.

— Он не в состоянии говорить сейчас.

— Да, это ясно.. Какой странный термический ожог. Такой я вижу впервые. Что все же с ним произошло? — спросил Сальватор.

Дитрих подозвал первого помощника, и тот повторил рассказ. Перед профессором в первую очередь был больной, а только потом фашист, поэтому он снова внимательно осмотрел его и из ограниченного ассортимента лекарств назначил лечение. К этому времени завершилась заправка. Дитрих и Сальватор вернулись на субмарину.

— Теперь слово за вами, — проговорил Сальватор де Аргенти, проходя в свой отсек.

— Только не здесь, профессор. Прошу ко мне, — резидент тут же зал задание приготовить ужин в кают-компании. Усевшись за стол, Дитрих сразу начал свой рассказ:

— Скажу вам прямо, профессор: доктор Вейслин преданный вам человек и замечательный врач. Я хотел завербовать его, но вовремя передумал — он не разведчик, хотя в нем и есть что-то такое… нестандартное.

— Вы хотели сказать — не предатель, — вставил Сальватор.

— Понимайте, как хотите, господин профессор, но если будете подобным образом прерывать меня — я не смогу выполнить обещания… Так вот, с Джеймсом мы знакомы давно, вместе учились в университете и специализировались у одного профессора.

— Да, я это знаю из рассказа Вейслина. И, помнится, сразу обратил внимание на ваши руки — именно поэтому тогда я дал добро на вашу работу в моей клинике.

— После окончания Гарвардского университета я помог Джеймсу устроиться в престижную частную клинику, и мы вместе довольно долго в ней работали. Мы, может быть, и не встретились бы с вами… — Дитрих, улыбаясь, посмотрел на профессора, — если бы не его величество случай, после которого Вейслину пришлось уволиться и искать другую работу.

— Как-то, еще во время нашего знакомства, Джеймс упоминал о какой-то случившейся с ним неприятности, но что именно произошло, он так и не рассказал, — Сальватор вопросительно посмотрел на Дитриха.

— О, это была скандальная история… В клинику была доставлена молодая женщина с признаками острого внутреннего кровотечения. Женщину осмотрели два опытных доктора и я с Вейслином, но никто из нас сразу не понял причины этого состояния. В конце концов прав оказался Джеймс, диагностировавший желудочное кровотечение из «немой» язвы и настоявший на немедленной операции. Заведующий отделением оказался не на высоте. И когда ему представился удобный случай, а этого пришлось ждать недолго, он подставил Вейслина, и тот потерял работу. Но это не все… Однажды в клинику приехала та самая женщина (а мы знали, что она жена крупного бизнесмена) на консультацию, назначенную еще Джеймсом. Узнав о его увольнении, она через меня нашла его и при помощи своих связей восстановила в клинике. Но тут, как говорится, нашла коса на камень — недолго пришлось работать Джеймсу… Он снова оказался за бортом. Я знаю, что он несколько раз встречался с этой женщиной и они… полюбили друг друга. Вейслин, как истинный джентльмен, отказался от ее услуг и денег и долго искал другую работу. Видя его мытарства, я помог устроиться ему на пароход, но использовать в своих целях не стал. Он не знает, кто я на самом деле…

— И хорошо, — произнес профессор, — но как можно с вашими-то руками да заниматься такой грязной работой?!

— Поздно, господин де Аргенти, перевоспитывать нас. Мы прошли огонь и воду под руководством фюрера.

Профессор с сожалением покачал головой.

— Так вот, — продолжал Дитрих, — Джеймс очень долго был связан с этой женщиной… Он мне рассказывал о том, что вы несколько раз приглашали его к себе на работу, а он, в свою очередь, никак не мог решить вопрос со своей подругой… Наука и жажда настоящей работы взяли верх над чувствами, и он приехал, но отношений со своей любимой женщиной не порвал.

Узнав от него о ваших исследованиях в области мозга и доложив об этом в центр, я получил задание работать с вами… К тому же Аргентина входит в сферы интересов рейха… Так что, дорогой профессор, — добавил он после паузы, — только этим можно было объяснить постоянное желание Джеймса к поездкам…

Профессор некоторое время молчал. Да, судя по рассказу шпиона, все как будто вставало на свои места, и самое главное, объяснялось поведение Вейслина.

— Так вы говорите, что ночью спокойно сели в подлодку и поплыли сюда, не попрощавшись?

— Не совсем так… Я оставил записку Вейслину в знак наших дружеских отношений и его заслуг. А добраться до субмарины совсем спокойно не пришлось — в меня стреляли, и пришлось ответить тем же. И, похоже, я кого-то пристрелил там.

— А вдруг это был ваш товарищ — Джеймс?

Дитрих прищурил глаза и внимательно посмотрел на Сальватора.

— Нет, профессор, это исключено. Вейслин дежурил в ту ночь и не мог выйти из клиники — вы его знаете… Это были какие-то бродяги. Нельзя было шуметь, к сожалению, а то бы я разобрался.

— Скажите, Дитрих, а другие приключения встречались у вас в пути?

— Это больше похоже на допрос, господин профессор. Я достаточно много рассказал вам.

— Ну что вы, доктор, это же любопытство обреченного…

— Господин майор, расскажите о хребте и о дельфинах, — вставил капитан подлодки, до этого молча слушавший собеседников.

— Хорошо. Но с хребтом — это по твоей части, капитан. Ну, а дельфины… Жаль млекопитающих, душевные попали… — Дитрих изучающе посмотрел на де Аргенти.

— Представьте, профессор, плывущую по поверхности океана субмарину и рядом с ней пару дельфинов… Я надеваю аппарат, тщательно скрываемый от меня вами, и слышу:

— Это та подлодка, о которой говорил Дельфигрид?

— Похоже, да.

— Тогда нужно плыть быстрее и предупредить их.

— Чувствуете, господин профессор?.. Похоже, вас хотели предупредить. Но как?!

— Вы поторопились, друг мой. Вас лично я ни в чем не подозревал, иначе вашей ноги не было бы в моей клинике. Вы знали все, что необходимо было для работы… Еще немного времени и, возможно, я познакомил бы вас с тем, что для вас еще было закрыто. Теперь я ничего не скажу и не покажу… — Сальватор понял, что Дитрих знает не все, иначе он бы перевернул весь остров, несмотря на свой «гуманизм»:

— Скажете, дорогой профессор, только не здесь… и без пытки, добровольно. Мы, собственно, все знаем о разработках Джонсона. Молодец Вейслин, простой парень, — показал аппарат. И все же, господин профессор, скажите сейчас — что или кто такой Дельфигрид и каким образом дельфины хотели вас предупредить? У вас что, и на острове был такой аппарат? — Дитрих пронзительно посмотрел на де Аргенти. — А может быть, вы сами этот Дельфигрид?!

Сальватор понял напряженность момента и… рассмеялся так, что оба офицера даже не заподозрили его в неискренности.

— Господа, я не ведаю о таком существе, как Дельфигрид (Сальватор не лукавил), но раз в ваших руках оказался этот единственный аппарат обратной связи, то почему же вы дельфинов обо всем не расспросили?

— Если бы я начал с ними разговор, то эти твари, без сомнения, поняли бы все и исчезли бы.

— Вы их застрелили?

— Вы проницательны, профессор. Я не стал испытывать судьбу.

— Жаль… Значит, сказали Дельфигрид… Ну, им я никак не могу быть хотя бы потому, что самому себя предупреждать — это нелепость.

Сальватор не жалел сейчас, что начал этот разговор. Разоткровенничавшийся шпион дал очень много информации, сам того не подозревая. О нем уже знают друзья и стремятся освободить. Как?

— Что же такое Дельфигрид… — аналитический ум ученого пытался найти ответ на этот вопрос.

— Господин профессор! О чем это вы так задумались? Давайте лучше выпьем за наше здоровье, — наконец, услышал Сальватор.

«Пожалуй, не нужно им показывать, что эта информация так заинтересовала меня», — подумал он и продолжил вслух:

— Все о Дельфигриде думаю… Понятия не имею, что это такое…

— Лукавите, господин де Аргенти? — недоверчиво произнес Дитрих — Я ведь знал об аппарате обратной связи. Проводя такие операции, об этом просто невозможно было бы не догадаться… Ну, скрывайте до поры, до времени — все равно выясним.

— Не верите? Ваша воля… Но, господа, вы обещали рассказать еще и о подводном хребте.

— Это менее интересно, чем ваша работа, господин профессор, — проговорил капитан Вайс. — Мы чуть не врезались в подводный хребет там, где ничего подобного быть не должно. Спасло нас то, что видимость была хорошая, и наблюдатель вовремя заметил подводное нагромождение почти у поверхности океана.

— А сейчас мы не врежемся?

— Не беспокойтесь, профессор, мы в этом районе пойдем в надводном положении…

Когда Сальватор в сопровождении Дитриха вернулся в отсек, то увидел спящую Гуттиэре. Она лежала, свернувшись калачиком, подогнув ноги. На лице блуждала легкая улыбка. Он хотел уложить ее поудобнее, но побоялся прервать ее счастливый сон.

— Пусть хотя бы в нем она будет подальше от реальности, — решил он и не стал трогать невестку.

Де Аргенти тоже лег, но сон долго не шел. Профессор думал о том, что только что услышал… И вдруг он вспомнил это имя:

— Дельфигрид… Это же из сна дельфина… Ихтиандр рассказывал тогда еще… Атлантин, Дельфигрид и… — Сальватор задумался. — Вспомнил! Окентавр… Но что бы это значило?.. Если… а это так, Дитрих похитил прибор обратной связи, то кто же мог послать на остров дельфинов? Менес?! — это предположение не укладывалось в научную концепцию Сальватора, хотя он понимал, что тайна пятого уровня дельфинов остается загадкой.

— Странно, что такой опытный шпион, как Дитрих Редер, все это мне рассказал… Хотя, впрочем, он не успел кое-что понять, и эта немецкая самоуверенность… И об Ихтиандре никто из них не знает. Хорошо, что я Вейслину так и не рассказал о нем…

Все эти дни, проведенные в замкнутом пространстве субмарины, Сальватор думал о сыне. Он предполагал, что Ихтиандр последовал за ними и попытается их освободить, но как?

— Не стал бы и он пленником немцев! — Сальватор сел на кровати. Противоречивые мысли роились в его голове… Он вспомнил залпы из пушки и замолчавший карабин Армана… Забывшись, Сальватор встал и прошелся по отсеку в сторону выхода, но, увидев настороженный взгляд часового, повернул назад.

— Эдди… А что, если Арман убит?!

Все эти дни он как-то не думал о таком варианте. Эта мысль ужаснула его. И дело было не только в том, что с маленьким сыном Ихтиандр не сможет преследовать лодку. Просто сама по себе эта мысль испугала его. Он не видел всего того, что наделали выстрелы пушки, и мог только предполагать, каковы последствия разрушений. Усилием воли профессор заставил себя успокоиться, лег и очень быстро заснул…

ГЛАВА 20

Покинув остров, Луиза стремительно понеслась в аквамариновом пространстве. Она настолько привыкла к дыхательному аппарату, что некоторые его неудобства уже не замечала и буквально рассекала зелено-голубую мглу океана. Но вскоре темп этой гонки пришлось убавить. Сигнал «Дельфигрид» прозвучал, когда девушка была на острове, и поэтому она чувствовала только приблизительно направление движения. Теперь впереди всех несся вожак по имени Кэмбелл. Постепенно характер мыслей изменился… Луиза подумала о брате:

— А пароход еще не доплыл до родных берегов… Хорошо. Пусть родители подольше остаются в неведении.

Она вспомнила все, о чем поведал ей на острове Вильбуа. До этого разговора все свои действия она воспринимала естественно, но не понимала, почему так поступает. Теперь все стало на свои места — она спешила выручить из беды своего спасителя, подчиняясь древнему закону… В мыслях появился образ Сальватора. Казалось, она должна была проклинать этого человека… Нет! Девушка и сейчас боготворила его. Этот ученый сохранил жизнь ее любимому, помог ей, и благодаря ему воплощалась теперь в жизнь ее мечта… Она вспомнила милое лицо его сына.

— Тетя Луиза, я тебя очень люблю… — пронеслись его слова где-то в глубине мыслей девушки.

Рассказ Армана Вильбуа сначала вызвал у нее отчаяние, но что-то изменилось в ней, и сейчас она уже радовалась происходящим переменам. Снова в ее мыслях встал образ родителей. Особенно она была привязана к отцу — крупный промышленник и миллионер, постоянно занятый человек, он очень любил свою дочь. Она родилась, когда отец был уже известен в кругу богатых людей…

— Милый папа… Ты всегда баловал меня… — Луиза вспомнила все то, что получала она от отца за свои капризы. Это были и богатые подарки, и серьезные нравоучения… Именно от отца она унаследовала решительность, целеустремленность, умение владеть собой, сколько раз выручавших ее в разных жизненных ситуациях. Она перепробовала массу хобби, остановившись, наконец, на двух (плавание и стрельба), рекомендованных отцом, которые именно сейчас ей очень пригодились…

Закончив лицей, Луиза поступила в Колумбийский университет в США. С возрастом в характере появилась грусть и нежность, она стала болезненно ощущать свое одиночество. За богатой наследницей пытались ухаживать многие, но не было среди них того, единственного. И вот однажды, возвращаясь домой на каникулы, она оказалась в воде рядом с Ихтиандром…

В жизни по-разному происходят такие встречи. Если оба ждут ее и узнают друг друга, то она, как правило, заканчивается счастливо. В иных случаях приходится ждать и надеяться на лучшее…

Мозг Луизы до такой степени был занят воспоминаниями, что она и не заметила друзей, приготовившихся к отражению атак хищниц. Напрасно Кэмбелл пытался предупредить человека, и, поняв бесполезность этого, он оставил свое место и стремительно налетел на одну из них, которой удалось проскочить к человеку. Девушка опомнилась лишь тогда, когда в непосредственной близости от себя увидела белый ряд треугольных зубов — это была смерть. Кровь отхлынула от головы, и она неожиданно для себя впервые потеряла сознание… Очнулась Луиза от настойчивых толчков в плечо. Два дельфина, одним из которых был Кэмбелл, были возле нее. Луиза пришла в себя и осмотрелась… Боже! Столько трупов хищниц валялось вокруг, что без содрогания эту картину трудно было рассматривать.

— До нас тут кто-то хорошо поработал, — проговорил Кэмбелл.

«Это Ихтиандр, — подумала девушка, проплывая над этим кладбищем и внимательно рассматривая дно. — К счастью, только акулы».

Дельфины поднялись на поверхность, а за ними и Луиза. На воздухе она внимательно проверила дыхательный аппарат, одновременно слушая рассказ Кэмбелла. Оказалось, акул было немного, а ту, что прорвалась к Луизе, протаранил он.

— Единственное, что успела стервятница — поцарапала тебе грудь плавником и сорвала верхнюю часть одежды, — закончил дельфин.

Только теперь девушка почувствовала, что грудь ее обнажена, а на правой по наружному краю алела неглубокая рана, которая уже не кровоточила.

— Кэмбелл, а где… — Луиза запнулась. Она хотела сказать «бюстгальтер», но вспомнила его слова, — …где верхняя часть одежды?

— Где-то на дне.

— Кэмбелл, мне нужна эта часть одежды.

— Зачем?

Луиза почувствовала, что ее щеки наливаются румянцем:

— Ну, как бы тебе объяснить?.. Понимаешь, у людей так принято.

— Зачем закрывать молочные железы в воде? — проговорила Хью. — Но раз надо, сейчас найдем.

Дельфины, а за ними и человек нырнули в глубину. Благодаря мертвым хищницам место своего падения на дно Луиза нашла быстро, но потерянного предмета нигде не было.

Девушка отвлеклась и начала рассматривать дно: небогатая подводная растительность то тут, то там, а в основном песок и кораллы. Левее от себя она заметила несколько высоких холмиков, которые уходили вдаль цепочкой. А вот уже не холмик, а целый холм.

«Подводный камень, обросший морскими организмами? — подумала Луиза и, вытащив кинжал, постучала им по возвышению. — Это не камень…»

Она попробовала сдвинуть его руками — к удивлению, ей это удалось. Дельфины, находившиеся рядом, сообщили, что внутри находится металл.

— Металл?! Так значит, это ящик?..

Она решила добраться до его содержимого и подняла вокруг столько песка и ила, что пришлось на время оставить свою затею и подождать, пока муть не уляжется.

В это время к ней подплыл Кэмбелл с обрывком «верхней части» ее туалета, которая уже ни на что не годилась. Девушка улыбнулась и обняла дельфина. Когда вода посветлела, Луиза возобновила свои попытки. Получасовая борьба с неизвестностью закончилась победой человека: кинжал был весь в зазубринах, зато с трудом пробитая дыра в деревянном хранилище открыла дорогу к спрятанным сокровищам. Луиза рассматривала монеты и разные мелкие драгоценные безделушки — кольца, броши. Вот пальцы зацепили что-то покрупнее, и девушка с трудом вытащила ожерелье из золотых пластин.

— А ведь это мне может пригодиться, — девушка примерила украшение — оно немного прикрывало ее обнаженную грудь.

— Господи, сколько здесь богатства?! — Луиза задумалась и вдруг мощный призыв: «Дельфигрид! Помоги!» — прозвучал в третий раз.

И снова дельфины и человек понеслись в голубую даль океана…

ГЛАВА 21

Утром, после вечерней дозаправки, подводная лодка «У-154» легла на заданный курс. Она находилась сейчас в районе пересечения южного тропика со 120 градусом к западу от Гринвича. Прошедшую ночь резидент Дитрих Редер спал плохо. Несмотря на благополучное завершение эпопеи с транспортом, ощущение неудовлетворенности не покидало его. Закрыв глаза, он попытался понять причину своего состояния… Может быть, он сказал что-то лишнее? Коньяк и хорошая новость о заправщике развязали ему язык. Проанализировав разговор с Сальватором, Дитрих нашел, что был чересчур откровенен, и сейчас пожалел об этом.

— Ну, да ладно, профессор у меня в руках, и Крест обеспечен.

Он еще долго ворочался в постели и только перед рассветом заснул. Утром он зашел в кают-компанию и поздоровался с капитаном, который уже ждал его. Кок подал завтрак.

— Как настроение, господин майор?

— Что-то неважное, — проговорил Дитрих. — Устал, видимо, сказывается напряжение последних дней.

— Может быть, искупаться желаешь? Когда еще Южный тропик пересекать придется?..

Дитрих посмотрел на Вайса:

— Заманчиво… Я подумаю.

Покинув кают-компанию, резидент пошел на центропост. Неприятное чувство неудовлетворенности не оставляло его. Особенности профессии резидента диктовали ему одно и то же правило — никому не доверяй, даже своим:

— Этот Вайс — простой парень, но кто его знает… Останусь купаться здесь навечно… Нет, обойдусь без этого удовольствия. Меня еще не отправляют в отставку, искупаюсь позже.

Он подошел к штурману:

— Мы идем в подводном положении?

— Да, господин майор.

— Почему?

— Здесь недалеко проходит караванный путь — приказ капитана подальше от посторонних глаз.

— Пожалуй, верно, — подумал Дитрих, — не нужно мне вмешиваться в их морские дела…

На центропост шел капитан Вайс. Не дойдя нескольких шагов, он остановился, что-то внимательно рассматривая под ногами. В этот момент на поверхности океана так ахнуло, что субмарина, находящаяся под водой, заколыхалась.

— Черт! — выругался Вайс и, подбежав к перископу, поднял его из глубин шахты.

— Горизонтальщик, отработай рулями на подвсплытие! — Капитан жадно прилег к глазку перископа — в полмиле от них, там, где должен был находиться их транспорт-заправщик, пылал факел огня, достававший до низких облаков.

Вайс с трудом оторвался от этого зрелища:

— Такого я еще не видел…

Когда Дитрих и штурман по очереди осмотрели место трагедии, капитан приказал повернуть подлодку к взорванному транспорту поближе.

— Что это? Подводная лодка? — спросил Дитрих.

Не отвечая ему, капитан крикнул:

— Акустик, доложи обстановку!

— Господин капитан, до момента взрыва, кроме винтов нашего транспорта, я ничего не слышал. — Капитан, Дитрих и штурман переглянулись.

— А сейчас что?

— Никаких посторонних шумов, господин капитан.

— Всплываем. Продуть балласт! — отдал распоряжение он, и воздух с шипением рванул в цистерны, выгоняя за борт океанскую воду. Не доплыв до горящего транспорта четверть мили, лодка остановилась. Люди вышли на мостик. То, что они увидели, потрясло: с наружных отводов заправщика тек расплавленный в пекле металл, как будто сочился воск со свечи. Когда столб пламени осел, от корабля осталась только коробка выжженного изнутри корпуса.

— Что же могло с ними случиться? — тихо проговорил Дитрих. — Может быть, кто-то жив остался?

— В таком-то пламени? — произнес Вайс. — Это невозможно. Оно сожрало весь кислород — кто не сгорел, тут же погиб от асфиксии…

— Скорее всего, это несчастный случай: замыкание электропроводки, случайная искра. Корабли такого профиля слишком опасны для находящихся на них людей, — добавил штурман.

— Кто бы ни был виноват в этой трагедии, истину мы уже не узнаем, — ответил Дитрих.

Капитан кивнул в знак согласия резиденту. Бросив прощальный взгляд на догоравший транспорт, люди прошли в лодку. Последнем спустился капитан, долго возившийся с кремальерой главного люка.

— Принять балласт! — распорядился он. — Дизеля долой. Левым мотором средний. Лишнего шума не производить. Акустику слушать океан внимательно. Малейшие изменения звукового фона докладывать немедленно. — Дитрих и штурман поняли Вайса — капитан хотел убедиться в том, что рядом нет подводных лодок.

Минут через сорок этого вынужденного молчания акустик попросил полной тишины.

— Прекратить хождение по отсекам, — распорядился капитан, — что ты услышал?

— Очень слабый шум…

— Винтов?

— Да. Впечатление, что это прогулочный катер.

Дитрих и Вайс переглянулись.

— Этого еще нам не хватало… Откуда он здесь может быть?.. Катер один? — спросил Дитрих.

Акустик некоторое время молчал:

— Больше ничего не слышу.

— Где он?

— В четверти мили от нас.

— Ясно. Он, конечно, видел фейерверк от нашего транспорта и теперь направляется к нему, — вполголоса произнес капитан. — Малый вперед!.. Пусть он останется позади нас… а мы поглядим, что за бродяга забрался в эту глушь на прогулочной лодке…

Субмарина заскользила в голубом пространстве.

— Стоп, машина! — распорядился Вайс и поднял перископ из шахты.

Сильная цейсовская оптика приблизила возмутителя спокойствия.

— Ты прав, Карл, — проговорил капитан в сторону акустика, продолжая вглядываться в глазок перископа, — самый обыкновенный прогулочный катер… Между прочим, аргентинский.

— Аргентинский?! — удивленно переспросил Дитрих.

— Прошу взглянуть, господин майор, — предложил Вайс.

Дитрих припал к глазку всевидящего аппарата. Он с минуту молча наблюдал за тем, что творилось наверху. Потом неожиданно воскликнул:

— Бог ты мой! Какая встреча! Так это же Карлос Менес! Не зря профессор интересовался… — Заметив недоумение на лицах офицеров, Дитрих проговорил, — теперь я начинаю понимать, как появились здесь те два дельфина, которых мы пристрелили тогда у лодки… Карлос Менес — это человек, прооперированный профессором по поводу травмы черепа. Его мозг частично заменен мозгом дельфина.

Надо было видеть глаза моряков!..

— Господа, сейчас не время для объяснений. Этот человек нам нужен живым. За ним мы должны были плыть в залив Ла-Плата, но сейчас нет такой необходимости, сам явился…

— Всплываем? — спросил капитан.

Дитрих еще раз внимательно осмотрел катер и проговорил:

— Исходя из теории профессора де Аргенти, Менес должен быть мирным человеком… посмотрим, посмотрим… Торпедного аппарата там точно нет. В крайнем случае пулемет… Он нам не страшен. Всплывайте, капитан, я попробую уговорить их сдаться.

Карлос Менес не забыл своей морской профессии… Не сразу, но он заметил перископ подводной лодки, чуть-чуть возвышающийся над поверхностью воды.

— Рудольф, — негромко позвал он друга, — они здесь, готовь пулеметы и гранаты. Прогулка по океану окончилась… Начинается работа.

Из кабины катера выглянул бородач лет тридцати:

— Где они?

— Вон, перископ видишь?..

Рудольф несколько мгновений осматривал поверхность океана, небольшая волна мешала этому. Вдруг столбик перископа стал уменьшаться по высоте и совсем исчез.

— Уходят, что ли?

— Нет, просто так они не должны уйти, — ответил Карлос, — разве только твоей бороды испугались.

Рудольф улыбнулся.

— Сейчас надо быть готовым ко всему, — продолжал Менес, — запускай мотор. Посмотрим, что они хотят.

Подлодка тем временем делала разворот, а на борту ее готовилась абордажная команда. Зная возможности Менеса, Дитрих Редер сомневался в успехе этого предприятия, но все же решил попробовать захватить судно. По шуму от включенного мотора катера акустику было легко следить за его перемещением.

— Господин капитан, — проговорил акустик, давая постоянный пеленг, — они убегают от нас.

Редер и Вайс переглянулись.

— Значит, они увидели перископ, — заметил капитан.

— Немудрено, — ответил Дитрих, — ведь Менес — опытный морской офицер.

— Что будем делать?

— Придется абордаж отменять… Как они там? Лавируют? — спросил резидент.

— Так точно, господин майор.

— Всплывем и предложим сдаться.

— А если они не согласятся? — с сомнением спросил Вайс.

— Тогда придется заставить… Только Менес мне нужен живым. В этом случае, капитан, достоинство твоего Железного Креста увеличится на одну степень.

— Благодарю, господин майор. Мы постараемся. — Вайс отдал команду на всплытие.

На поверхности тем временем легкоманевренный катер делал фигуры, которые не могла повторить подлодка. Друзья правильно оценили обстановку.

— Вот она! — крикнул Рудольф, заметив смутные очертания субмарины по правому борту и, вывернул руль, добавил скорость, стремясь как можно дальше уйти от опасного соседства.

«У-154» всплыла, и на мостике первым показался Дитрих.

— Карлос Менес! — крикнул он. — Я предлагаю вам сдаться, вместе с приятелем. Гарантирую вам жизнь. Вы проиграли.

— Плевал я на твои гарантии! — выкрикнул Рудольф, но Карлос положил руку ему на плечо:

— Подожди, — тихо произнес он, — надо выяснить, где профессор… Скажите, Сандро, где профессор де Аргенти?

— Он цел, невредим и находится в лодке.

— Я не верю вам.

— Я его сейчас приведу, и вы увидите, что мне доверять можно, — и резидент скрылся в лодке.

— Солгавший однажды, кто тебе поверит? — вполголоса проговорил Менес, — Рудольф, а что, если профессор действительно у них?

В ответ друг пожал плечами:

— Такой вариант событий мы не учли — будем действовать по обстановке.

Тем временем Дитрих прошел в отсек, где находились Гуттиэре и Сальватор. Визит Редера даже обрадовал их — шум на поверхности океана от взрыва транспорта вызвал у них много вопросов, на часть из которых с появлением майора можно было получить ответ.

— Дорогой профессор, я обязательно все объясню, но сейчас нужна ваша помощь… в некотором роде консультация…

Напряжение на лице резидента встревожило де Аргенти. Дитрих указал на дверь и, проговорив: «Мадам», вышел…

Гуттиэре проводила его долгим взглядом:

— Господи, когда это все кончится? — молодая женщина в бессилии опустилась на кровать. По мере своих возможностей она старалась не мешать Сальватору, пытавшемуся что-нибудь придумать в этой ситуации. Доктор иногда делился с ней своими размышлениями. Когда профессор предположил, что Арман Вильбуа мог быть убит, женщина пришла в отчаяние — слезы потоком хлынули из ее глаз. Сальватор сразу пожалел о сказанном, и ему долго пришлось убеждать ее в неверности своего предположения.

— Милые мои, где вы? Что с вами сейчас, — причитала Гуттиэре. — В душе она так же, как и отец, надеялась на лучшее, хотя не видела реального выхода из того тупика, в который они попали. Она вспомнила положение, в котором когда-то находился Ольсен, оказавшись в клинике. Сейчас то горе, что испытала она в те далекие дни, казалось несравнимым с их состоянием… Гуттиэре вздохнула и, уставившись в одну точку пространства, забылась…

Дитрих и Сальватор поднялись на мостик. Резидент вел себя очень самоуверенно — он знал — никто из этих людей не будет стрелять в профессора, а значит, и в него. Он специально не сказал Сальватору о причине этого выхода из лодки. Увидев катер, профессор с удивлением посмотрел на резидента:

— Что это значит, господин Редер?

— Это значит, что наш общий знакомый сомневается в правоте моих слов и желает с вами поздороваться. — Сальватор пристально вгляделся в человека, только что вышедшего на палубу катера из кабины.

— Менес… — тихо произнес он.

— Вы абсолютно правы, господин профессор — он самый.

Не слушая шпиона, Сальватор крикнул:

— Господин Менес! Что привело вас сюда?

— Я хотел предупредить вас, господин профессор, но…

— Довольно переговоров! — резко перебил Дитрих. — Цель у меня одна — я еще раз предлагаю вам, господин Менес… сдавайтесь!

Вместо ответа Рудольф дал короткую очередь в сторону от подлодки. Спешно провожая профессора, Дитрих крикнул:

— Ответ ясен, — и одновременно с ним со стороны лодки прозвучал одиночный выстрел, сразивший наповал приятеля Менеса. Карлос не растерялся и, убедившись, что на мостике нет Сальватора, прошелся длинной пулеметной очередью по субмарине.

— Чувствуете, господин профессор, как поливает огнем нашу лодку этот миротворец?

— Если бы не невестка, мы бы с вами разговаривали по-другому, — угрюмо ответил де Аргенти.

— Ну вот, а вы просили ее оставить на острове…

Профессор зло посмотрел на Дитриха и, ничего не сказав, прошел в свой отсек. Резидент приказал часовому сохранять бдительность, а сам отправился в сторону мостика, откуда доносились выстрелы…

Снайпер, убивший Рудольфа, выполнял свою задачу. К моменту появления Дитриха он прострелил и второе сухожилие на предплечье Менеса — человек был обезоружен.

Подлодка вплотную подошла к катеру, и несколько матросов во главе с капитаном перепрыгнули на него… Корчась от боли, Карлос смотрел на гранаты — это было последнее средство остановить немцев, но там, в подводной лодке, находился его спаситель — выбора не было. Он мог распорядиться своей жизнью как угодно, но жизнью профессора не имел права даже рисковать… Он попытался взять пистолет, лежавший рядом — это ему удалось с трудом, но выстрелить он не успел. Подбежавший матрос выбил его из рук.

— Я говорил тебе «сдавайся»… так что уж прости, приятель, за эти дырки, — Дитрих взглядом указал на предплечья, — но тебе повезло, дорогой, — второй раз профессору будешь обязан.

Матросы повели Менеса на подлодку, а резидент и капитан осмотрели катер.

— Смотри, капитан, какой запас горючего! Пожалуй, хватит и на обратную дорогу…

— Не желаешь, господин майор, прокатиться?

— Нет, Вайс, из-за потери транспорта у нас еще будут другие задержки — надо спешить.

— Что будем делать с этой посудиной?

— Отплывем подальше и проверим торпедой на целостность!.. — довольные этой шуткой, оба офицера рассмеялись.

— Спасибо за снайперские способности твоих орлов — я это не забуду, — проговорил Дитрих Редер, перепрыгивая на подлодку.

Захлопнув за собой тяжелую крышку люка, капитан отдал команду:

— Принять балласт! Моторами средний ход.

Субмарина пошла на перископной глубине в сторону континента Южной Америки.

Тем временем в тесном отсеке Сальватор оказывал посильную в этих условиях помощь раненому. Больше всего профессор боялся, что Дитрих нарушит сейчас свое слово и расскажет Менесу об операции, которую ему довелось пережить. Человеку нельзя было знать этого. Перевязывая Карлоса, Сальватор думал о том, как остановить немца, одновременно слушая рассказ незадачливого спасателя.

— Карлос, на что вы надеялись? Неужели вы собирались воевать с подлодкой? Я не моряк и то понимаю, что это бесполезно.

— По расчетам мы успевали опередить субмарину, но нам не повезло в пути с погодой, мало того, мы чуть не погибли — однажды в Магеллановом проливе, а другой раз у острова Пасхи, — Менес поморщился от боли.

— Если бы не этот взрыв на корабле, мы бы прошли мимо.

Гуттиэре с некоторым интересом рассматривала этого отважного человека.

С его появлением у обоих пленников, как ни странно, возникла какая-то надежда на возможное спасение.

Сальватор был поражен сообщением Карлоса, что тот стал понимать язык дельфинов…

Тем временем подлодка отошла от пустого катера на четверть мили.

— Ну что, капитан, давай показывай, как твои молодцы умеют работать.

— Заряда много… пустим две торпеды. Упражнение на нуль двадцать пять с интервалами пятнадцать секунд… Носовые, к залпу… Внимание… пли!

Подлодку чуть подбросило на выстрелах.

— Торпеды пошли, господин капитан, — доложили на центропост.

— Горизонтальщик, отработай на погружение, — отдал распоряжение Вайс, — секунд через двадцать пять ахнет.

Но капитан субмарины на этот раз ошибся — торпеды разорвались уже на седьмой секунде — сначала одна, а затем другая. Гидравлический «молот» (ударная волна) так ударил по лодке, что из двух отсеков сразу доложили о появившейся фильтрации в области заклепок.

— Черт возьми! — выругался Вайс. — Что это значит? — он недоуменно посмотрел на штурмана. — Что случилось с торпедами?! Разберись и доложи!

Через пару минут на центропост поступило сообщение от горизонтальщика:

— Господин капитан, пройдите срочно в носовой отсек к визуальному иллюминатору!

— Какого черта тебе нужно, Вильгельм? — недовольно проговорил Вайс, но подошел к иллюминатору.

То, что увидел в нем капитан, привело его на некоторое время в состояние прострации — Вайс тупо смотрел на человека за бортом, одетого в серебристый костюм… Это был Ихтиандр.

ГЛАВА 22

Расправившись с акулами, Ихтиандр весь день и часть ночи мчался вместе с дельфинами за подлодкой, которую догнал уже после событий, произошедших с Карлосом Менесом и его другом. Дельфины, а вместе с ними и Ихтиандр, чуть не проскочили безмолвно стоявшую субмарину, но взрыв транспорта выдал ее место нахождения. Увидев, наконец, подводную лодку, Ихтиандр некоторое время размышлял, что делать дальше.

— Люк завинчен, — думал он…

Но из тупиковой ситуации вывели залпы торпед. Ихтиандр не знал, куда стреляли с подлодки, но, не раздумывая, нажал на курок. Два красных луча мгновенно настигли заряды. Взрыв был очень сильный, и, если бы не корпус субмарины, защитивший его от ударной волны, Ихтиандру пришлось бы трудно.

— Во что это они стреляют?.. — подумал он. — Как бы то ни было, нужно взрывать торпеды, только подальше от лодки и себя, — Он хотел всплыть на поверхность, но вовремя остановился:

— Не успею снаряд перехватить…

В это время в подводной лодке творилось невообразимое… Все командование собралось в носовом отсеке и с удивлением рассматривало человека-амфибию.

— Черт меня побери! — проговорил, наконец, Вайс, — Дитрих, это не нашего ли профессора работа?!

Резидент, не отвечая, продолжал молча рассматривать Ихтиандра. Наконец, убедившись, что человек за бортом не призрак и не пользуется дыхательным аппаратом, отошел от иллюминатора.

— Это тот пловец, которого мы видели у острова, — медленно проговорил Дитрих и направился в отсек к Сальватору.

Бледный вид Редера удивил де Аргенти.

— Прошу вас следовать за мной, господин профессор, — произнес он и вышел.

Они снова молча шли по подлодке. Сальватор чувствовал, что произошло что-то очень важное.

— Новый взрыв недалеко от лодки?.. — гадал он. — Что бы он означал?

Тем временем они попали в носовой отсек.

— Господа, прошу расступиться, — проговорил он и указал Сальватору на иллюминатор. — Взгляните, дорогой профессор. Это еще кто?

Де Аргенти посмотрел в иллюминатор и… никого не увидел.

— Там никого нет, — произнес он.

Дитрих быстро припал к иллюминатору — перед его взором расстилалась голубая мгла океана.

В это время наверху у люка раздался стук — Ихтиандр пытался что-то сделать с ним.

— Нужно всплыть, и если его не уговорит профессор сдаться, — пристрелить, — проговорил Вайс.

— Это вы о ком говорите? — медленно произнес Сальватор.

— Вот он! Вот он! — закричал штурман, и профессор, стоявший ближе всех к иллюминатору, увидел Ихтиандра.

Смешанное чувство радости и тревоги отразилось на его лице, и всем стало ясно, что Сальватор имеет к этому человеку самое непосредственное отношение…

А Ихтиандр не терял времени зря. Наблюдавшие за ним увидели, что из ствола его ружья вышел красный луч, и подводную лодку сначала затрясло, а потом она совсем остановилась. До этого она успела отплыть от катера Менеса чуть больше полумили.

— Ты видел, какое у него оружие? — спросил капитан. — Он так и лодку пустит на дно.

— Не пустит, — злобно проговорил Дитрих, — мало того, еще и винт ремонтировать будет… Давай команду на всплытие, приготовь снайпера… Посмотрите за профессором, а я сейчас даму приведу, — резидент криво усмехнулся.

Когда субмарина всплыла и люк открылся, первым из него показался Сальватор. Ихтиандр видел, что лодка начала подниматься, и уже ждал ее на поверхности. Увидев сына, профессор крикнул:

— Ихтиандр, берегись, они убьют тебя!

Человек на поверхности океана еще больше насторожился, но не ушел под воду. Следом за профессором на мостике показался Дитрих с пистолетом у виска Гуттиэре. Он прикрывался молодой женщиной, как щитом.

— Если ты, чертова рыба, не сдашься сейчас же, я отдам твою милую женушку матросам, а потом пристрелю. Даю тебе на размышление одну минуту.

Гуттиэре с болью смотрела на дорогого ей человека, и когда заметила его движение по направлению к лодке, крикнула:

— Нет! Береги сыночка, милый!

Ихтиандр замедлил скорость, но продолжал плыть.

— Остановись, Ихтиандр! — вдруг откуда-то сбоку раздался повелительно-громкий женский крик.

От неожиданности вздрогнули все, и выстрел снайпера с лодки не попал в цель. Стоявшие на мостике заметили в воде обнаженную по пояс женскую фигуру, окруженную дельфинами. Дитрих интуитивно почувствовал опасность, исходившую от этой странной женщины, невесть откуда взявшейся посреди океана, и не стал испытывать судьбу, быстро исчезнув вместе с Гуттиэре внутри субмарины. Капитан закрыл люк за Сальватором, и подводная лодка быстро ушла в глубину…

Ихтиандр приблизился к таинственной спасительнице. Ее золотое ожерелье практически не прикрывало обнаженную грудь и даже, наоборот, еще больше притягивало взгляд…

Что-то очень знакомое показалось Ихтиандру в милом, красивом лице девушки:

— Луиза! Это вы?!

— Да, Ихтиандр. Я долго тебя искала и вот, наконец, нашла.

На лице Ихтиандра появилась чуть заметная улыбка:

— Ведь столько лет прошло… И видела ты меня лишь мгновение.

— Да много ли надо любящему сердцу, — ответила девушка, — только ты не беспокойся, я не помешаю твоему счастью… Жаль, что я не встретила тебя первой… — на щеках Луизы заалел яркий румянец, и от этого она стала еще прекрасней. Он обнял девушку и нежно поцеловал ее:

— Прости за то, что мы не вместе, — проговорил он, — я все знаю о тебе…

— И я все знаю… У тебя такой замечательный сын!

— Ты была на острове?!

Луиза утвердительно кивнула головой:

— Там все в порядке. Они ждут вас…

— Ты останешься с нами?

— Нет, милый… Я должна уйти… далеко… Меня ждут… Я сейчас помогу тебе и родным твоим, а потом проводи меня.

Луиза достала изумруд и протянула Ихтиандру.

— Пусть это останется тебе на память. Ну, а сейчас пора заняться подводной лодкой. Ты плыви и приведи сюда катер.

Ихтиандр недоверчиво посмотрел на девушку.

— Не сомневайся, все будет в порядке.

— Луиза, тебе было трудно?

— Все получалось как-то само собой.

— А это? — Ихтиандр указал на шрам на правой груди.

Девушка смутилась и после небольшой паузы сказала:

— Тогда было страшно… Это акула.

Ихтиандр поцеловал Луизу и направился в сторону катера.

Дитрих Редер и Вайс в это время допрашивали Сальватора. Но профессор молчал. Он и сам мало что понимал в неожиданном появлении девушки.

— Если вы будете молчать, профессор, мне придется подвергнуть вас пытке, — угрожающе произнес резидент.

— А как же ваш хваленый гуманизм? — съязвил Сальватор.

— В порядке исключения мне это разрешается, — в тон ему ответил Дитрих. Вдруг он увидел, что капитан пошел на пост и отдал команду на всплытие.

— Что ты делае..? — возмутился он, но, недоговорив, пошатнулся и медленно опустился на пол…

Удаляющийся Ихтиандр увидел в этот момент радужный свет, как бы обволакивающий всплывшую субмарину. Он с трудом доплыл до катера… Очень захотелось спать, и, добравшись до судна, он посмотрел в сторону подлодки.

— Что она собирается делать? — подумал он и, запустив мотор, повернул катер к субмарине.

Когда он причалил к ней, то увидел девушку, возившуюся с люком.

— Они заснули раньше, чем я этого хотела… Как же мы его откроем?

В это время по подлодке бродил один человек — это был Карлос Менес. Его организм, благодаря перенесенной операции, выдержал воздействие девушки, и бывший моряк, поняв, что они находятся на поверхности, открыл люк. Луиза и Ихтиандр отпрянули от него, но показавшийся из люка Менес не растерялся:

— Вы Ихтиандр? — спросил он.

Ихтиандр удивленно кивнул головой.

— Тогда все в порядке… А я — хозяин этого катера — плыл спасать профессора Сальватора.

Ихтиандр догадался, кто перед ним, и не стал задавать лишних вопросов. Они перенесли на катер спящих Сальватора и Гуттиэре и задраили люк подлодки. Луиза посмотрела в лицо Гуттиэре долгим взглядом и тихо произнесла:

— Я выполнила свое обещание, малыш.

Потом наклонилась и поцеловала профессора. Карлос Менес позже всех поддался воздействию, заснув на катере почти сразу же. Он уже не видел прыгнувших в воду людей…

Они плыли вместе. Пространство прелестного аквамарина скрывало их от постороннего глаза, а окружавшие дельфины не мешали. Луиза и Ихтиандр взялись за руки и, не сводя друг с друга глаз, все плыли и плыли… Поднявшись на поверхность, Луиза проговорила:

— Ну вот, милый, и все, сейчас мы расстанемся…

Неведомо откуда рядом с ними появился белый аппарат, очень похожий на тот, что когда-то видел Ихтиандр у людей из будущего.

Бесшумно открылась дверь, и в ее проеме показался Элвин.

— Ну вот, я же говорил, что не бывает правил без исключений!.. — он поцеловал руку Луизе и крепко пожал кисть Ихтиандра. В этот момент появилась Эвелина. Увидев ее, Луиза широко открыла глаза от удивления. Упредив ее вопрос, Эвелина проговорила:

— Мы знакомы, не правда ли, дорогая?

Девушка вспомнила ее лицо, так похожее на Гуттиэре, и сияющую дорожку в ночном пространстве… Улыбнувшись, она сделала легкий поклон.

— Мы рады за тебя, Ихтиандр, — произнесла Эвелина. — Но, как и прежде, очень спешим. Ты не беспокойся за Луизу. Знай, что у нее все будет хорошо, — закончила она.

— Прощай, Ихтиандр. Мы желаем тебе и всем людям прошлого счастья, — проговорил Элвин.

К Ихтиандру подошла Луиза — из ее глаз катились слезы… В этот момент Ихтиандр понял, как дорога ему могла бы быть эта едва знакомая девушка…

Корабль из будущего растворился так же быстро, как и появился. На душе у Ихтиандра было тяжело. Лидинг старался отвлечь друга, и вскоре это ему удалось. Ихтиандр медленно поплыл в сторону катера, но эта скорость не удовлетворяла его друзей. Лидинг, как в прежние времена, поднырнул под человека, и они понеслись.

Карлос Менес спал вместе с остальными. Субмарина стояла здесь же. Ихтиандр проверил приборы, горючее, завел мотор и стал удаляться от подлодки.

— Без гребного винта они далеко не уплывут, — подумал он.

Через некоторое время спящие, наконец, стали просыпаться — сначала Менес, затем Сальватор и только потом Гуттиэре. Ихтиандр очень коротко рассказал все то, что не могли знать его родные и Карлос…

— Жаль, лодку не тронули… — нарушил молчание Менес, — такие люди просто так не сдаются, и не хотелось бы с ними опять иметь дело… — Только он успел проговорить это, как вдруг в той стороне, где находилась подлодка, раздался сильный взрыв — огромный столб огня взметнулся в воздух.

— Ну вот и все, — проговорил Сальватор, — кто-то из них, вероятно, случайно, нажал красную кнопку самоуничтожения, или… — он не договорил.

А потом они плыли домой. Ихтиандр подробно рассказал о Луизе, и всем стало ясно, кому в большей степени они обязаны своим спасением. Карлос остался в неведении относительно своего состояния, и Сальватор старался оставить это в тайне от него.

— Место поражения мозга одно, но объем операций у них был разным, — анализировал поведение Луизы и Карлоса де Аргенти. Весь путь к острову профессор снова и снова возвращался к тому, что произошло.

— Неужели я снова на неверном пути? — с горечью думал он, и перед глазами вставал образ Луизы…

Усталые, но довольные тем, что все злоключения остались позади, люди вернулись на остров. Когда катер причалил к берегу, поселок ответил безмолвием.

— Арман, ты здесь? — громко крикнул Сальватор.

Скрипнула дверь одного из домов, и, не разбирая дороги, навстречу им помчался мальчуган:

— Мама! Папа! Родненькие мои! — кричал он на ходу.

Гуттиэре схватила ребенка и крепко прижала к себе. Он долго не слезал с рук матери, одновременно обнимая отца и деда. Потом он освободился от объятий матери и подошел к Менесу:

— Дядя, а ты кто?

— Я — Карлос Менес, капитан-лейтенант в отставке, — серьезно ответил тот.

— Ты что, помогал маме?

— Хотел помочь, дорогой, да не получилось. Немцы хитрее оказались…

— А катер разве не твой?

— Мой.

— Ну, значит, ты помог!

Довольный, Карлос улыбнулся и погладил мальчугана — знакомство состоялось.

— А где же тетя Луиза? — этот вопрос заставил присутствующих отвести глаза в сторону.

Ихтиандр взял сына на руки и проговорил.

— Тетя Луиза просила передать, что любит тебя, и… — он не мог дальше говорить. Наконец, собравшись, продолжил: — …и она вернется… позже.

— Когда?

Арман Вильбуа, вышедший из дома, стоял никем не замеченный, прислушиваясь к разговору друзей. Уловив напряженную паузу, решил, что пора и на себя обратить внимание. Его ковыляющие шаги были услышаны — все обернулись. Сальватор сразу и не узнал друга — его пышные темные волосы стали совсем седыми. Друзья крепко обнялись…

ГЛАВА 23

Через несколько дней на остров вернулись родные, гостившие в Новой Зеландии.

Еще на корабле Жак познакомился с молодым человеком своего возраста, пересевшим недавно со встречного парохода. Его угрюмый вид очень бросался в глаза на фоне беззаботных пассажиров, расхаживающих по палубе. Человеку достаточно было назвать свое имя — Мишель де Луэстен, чтобы взаимная симпатия объединила их.

Жак узнал трагедию своего нового знакомого. Никто из них даже и не предполагал, что эта история непосредственно связана с событиями, произошедшими затем на острове…

Встреча была радостной, а потом, потом, — Мишель и Николь узнали все то, что случилось с Луизой после таинственного исчезновения с парохода. Вильбуа, Сальватор и Ихтиандр рассказали им всю историю, по мере возможности объясняя события теми научными данными, которыми они располагали. Мишель, все это время считавший, что его сестру растерзала акула, теперь просто не знал, что и думать.

— Господа, это так все похоже на фантастику, что даже не верится, — он вздохнул, — однако существует Карлос Менес, которого я видел раньше…

После продолжительной паузы он спросил:

— Господин Вильбуа, могу ли я оказать вам помощь в дальнейших исследованиях?

— Дорогой Мишель, мы обязаны вашей семье за спасение… Тем более, что в дальнейшей нашей работе мне как раз нужен еще один помощник. Для вас и вашей очаровательной жены мы найдем место.

Карлос Менес хорошо чувствовал себя в кругу этих замечательных людей, но от него по-прежнему скрывали правду о проведенной операции. Он сожалел о своем друге Рудольфе, похороненном на острове, и каждый день ходил к его могиле. Особенности его организма профессор снова и снова объяснял последствиями сложной операции и просил не беспокоиться.

— В Буэнос-Айресе только не забывайте о нас, — напутствовал Сальватор.

Сам профессор в душе считал себя виновным в трагедии Луизы и очень переживал о случившемся.

Начав операцию по поводу травмы ноги у Армана, он не смог ее закончить, и его ассистенту Жаку пришлось самому доводить дело до конца.

Но время шло, и у Менеса заканчивался отпуск — нужно было возвращаться в Аргентину. В один из дней на остров прибыл еще один гость — Ольсен. Его приезд не был неожиданностью. Карлос знал о нем и, конечно, рассказал об этом Сальватору раньше.

— Ну вот, — с досадой произнес управляющий, — если бы знал, что все окончится благополучно, то не тащил бы это, — Ольсен осторожно открыл чемодан, полный ручных гранат.

— Не понимаю, — произнес Жак, — как вас таможенники на корабль могли пропустить с такой поклажей?

— Кто хочет, тот всегда может, — ответил незадачливый спасатель.

— Он действительно может, — поддержал Ихтиандр, — я всегда помнить буду, как он меня под носом у полицейских в бочке из тюрьмы вывез.

Из-за Ольсена пришлось отложить отъезд на несколько дней. Он постоянно находился среди людей и лишь однажды случайно оказался один на один с Гуттиэре, и говорили они о вечных проблемах человека: о жизни, любви и счастье…

ГЛАВА 24

Наступило время отъезда.

Сальватор постоянно казнил себя за Луизу, и здесь не помогали уговоры друга. Было ясно, что разные результаты операции у Карлоса и Луизы были определены той ошибкой, которая случилась во время операции у девушки. Единственной отрадой здесь был Карлос Менес, который чувствовал себя нормально.

Этот половинчатый результат тоже не приносил профессору удовлетворения.

— Вы не тревожьтесь за себя, — говорил Сальватор при расставании, — охота идет за мной, но сейчас я буду внимателен. Сам виноват в той истории — принял вместо врача шпиона. Хотя, впрочем, хирург он был хороший — надо отдать ему должное. Сидеть у вас здесь на острове не могу. Вы заняты работой, а я?.. Двум смертям не бывать, а одной не миновать — еду. Сначала заверну к Куперу в США, а потом домой. После этой истории ко мне приезжать пока не нужно. Я дорогу лучше изучил, мне и удобнее вас навещать…

Попрощавшись, Сальватор, Менес и Ольсен сели на пароход и поплыли в Америку.

Образ Луизы не выходил из головы профессора. Ночью ему приснилась девушка. Ее взгляд был устремлен куда-то в сторону и внимательно следил за передвижением невидимого Сальватору объекта. Затем она тряхнула головой, и часть прекрасных золотистых волос оказалась на груди. Она перевела свой взгляд на Сальватора, напряжение, сквозившее в нем пронзило профессора до глубины души, он вздрогнул и проснулся. Посмотрев на часы, доктор вздохнул — было два часа ночи, Какая-то тяжесть мешала в груди. Он встал и подошел к иллюминатору. Картина, замеченная им на поверхности океана, освещенного лунным сиянием, заставила вздрогнуть и протереть глаза… Он увидел силуэт подводной лодки, похожей на ту, в которой уже побывал.

— Они ведь взорвались… — с нескрываемым раздражением проговорил Сальватор, разбудив при этом Ольсена.

— О чем ты? — спросил тот.

— Вон, взгляни! Не зря ты гранаты вез. Да жаль, что все оставил на острове.

Неожиданно над лодкой появился небольшой светящийся шар, выполняющий плавные закрученные движения. Подлодка стала быстро погружаться в воду, и в это время раздался оглушительный взрыв — субмарина прекратила свое существование.

Люди на пароходе были взбудоражены этим событием. Паники не было, но поднятые с уютных постелей пассажиры еще долго ходили и разговаривали в коридоре. Никто из них так и не понял, что произошло, а силуэт подлодки, кроме их двоих, видел только капитан, капитан.

— Ты знаешь, Ольсен, этот шар напоминает мне рассказ первого помощника капитана немецкого заправщика — только там шар не взорвался, и… пожалуй, спас нас, задержав подлодку и дав ориентир… Создается впечатление осознанности действия…

Ольсен внимательно посмотрел на Сальватора…

Остаток ночи прошел спокойно, и странно — мысли о Луизе больше не беспокоили профессора.

Пароход благополучно причалил, и, расставшись со своими спутниками, де Аргенти пересел на поезд, отправлявшийся в Вашингтон. Три недели, проведенные в кругу старых друзей, пролетели как один миг. Еще немного, и Сальватор вернулся в Буэнос-Айрес.

Встречи с друзьями отвлекли его от мысли о Луизе, но по дороге он снова вернулся к этому и продолжал винить себя в происшедшем с девушкой. Домой ехать не хотелось, и он долго бродил по улицам шумного города. Наконец, остановив такси, он бросил портфель на заднее сиденье автомобиля, и уселся поудобнее рядом.

— Пожалуйста, вилла профессора де Аргенти.

— С удовольствием, господин профессор, — ответил водитель.

Сальватор пристально посмотрел на него. Лицо таксиста показалось знакомым.

— Мы встречались в клинике?

— Да, и сейчас я чувствую себя замечательно, после вашей операции.

Водитель был очень разговорчивым, и за беседой неблизкий путь показался коротким. Когда автомобиль повернул с шоссе в сторону самой виллы, Сальватор попросил остановить машину.

— Дальше я дойду пешком… Прогуляюсь, — проговорил он, протягивая деньги.

— Нет, господин профессор, денег с вас я не возьму, я и так счастлив, что хоть немного, да помог вам. Будьте здоровы.

Поблагодарив, профессор вышел из такси и захлопнул за собой дверь. Машина некоторое время стояла на обочине шоссе, а потом медленно поехала в сторону города.

На душе вновь стало тяжело, когда он увидел место, где произошла автомобильная катастрофа, в которую попала Луиза… Он постоял еще несколько минут, вспоминая чудесную девушку, а потом медленно направился в сторону виллы…

Прошла неделя с момента появления профессора у себя дома. Джеймс Вейслин оперировал один — Сальватор даже не надевал халата. Чувство вины перед девушкой и ее родными с каждым днем усиливалось. Напрасно пытались уговорить его Джеймс и Ольсен — де Аргенти продолжал казнить себя. Однажды утром, когда профессор находился в своем кабинете, зазвонил телефон. Сальватор безразлично посмотрел на него и не снял трубку. В последнее время раздавалось много звонков от коллег, с просьбами проконсультировать больных. Он не оперировал, но от консультаций не отказывался — чувство долга было превыше всего. Сегодня же не хотелось слышать никого… Телефон замолчал на некоторое время, а затем с еще большей настойчивостью принялся трезвонить. В этот момент вошел Джим и, видя состояние профессора, снял трубку:

— Вилла господина де Аргенти, — степенно проговорил он, — вам нужен господин профессор? — Джим вопросительно посмотрел на доктора. Сальватор покачал головой.

— Его нет дома… Может быть, что-нибудь передать?.. Вы позвоните… Хорошо, — Джим положил трубку.

— Кто звонил? — спросил профессор.

— Она не представилась. Это был очень приятный женский голос, — ответил Джим.

Сальватор взглянул на часы: двенадцать часов тринадцать минут.

— Джим, будь любезен, приготовь мне кофе.

— Одну минутку, господин профессор.

Слуга вышел, а де Аргенти задумался, к действительности его вернул резкий телефонный звонок.

«Отключить бы его», — подумал доктор, и в этот момент в кабинет вернулся Джим. Он неторопливо поставил разнос перед профессором и снял трубку с аппарата.

— Снова эта дама, — проговорил Джим, прикрывая ладонью микрофон. Сальватор отрицательно замотал головой. — Господин профессор будет только через час, — проговорил Джим. — Передать ему, что вы приедете к четырнадцати часам, как и договорились?!

Сам слуга и профессор удивленно смотрели друг на друга.

— Позвольте, мадемуазель, а кто это говорит?

— Передайте господину профессору, — послышалось в трубке, — что звонила Луиза де Луэстен. — После чего в трубке послышались короткие гудки.

Изумление, написанное на лице Джима (знавшего об исчезновении Луизы), вызвало у профессора интерес к телефонному разговору.

— Как имя этой настойчивой дамы?

Услышав ответ, он несколько мгновении сидел неподвижно, пытаясь осмыслить значение услышанного. Потом, ничего не говоря, встал, быстро оделся и, пригласив Ольсена, сел в свою машину.

— Подожди минутку, — проговорил он и, войдя в вестибюль, набрал номер телефона виллы де Луэстенов. Трубку никто не брал…

— Поехали до перекрестка с автомобильным шоссе, — распорядился Сальватор.

Ольсен не узнавал профессора.

— Ты не забыл машину де Луэстенов? — спросил доктор.

— Темно-вишневый «линкольн».

— Так вот, нам нужно остановить его до места аварии. Ты помнишь, где она произошла?

Ольсен с изумлением посмотрел на друга:

— Сальватор, ты здоров?

— Здоров, успокойся. Я сам не верю тому, что сейчас делаю. Если все будет не так, как я сейчас думаю, мне кажется, я сойду с ума.

Они вышли из машины и, объяснив водителю задачу, все трое разместились на шоссе на некотором расстоянии друг от друга — первым водитель, затем Ольсен и последним — де Аргенти. Во что бы то ни стало нужно было остановить машину Луэстенов. Движение было не очень оживленным, но автомобили, которые проезжали мимо, неслись на повышенной скорости. Но вот водитель Сальватора взмахнул рукой, что означало: темно-вишневый «линкольн» на дороге. Профессор видел, как автомобиль проскочил мимо человека, напрасно махал Ольсен, вышедший на шоссе. Через лобовое стекло де Аргенти успел рассмотреть знакомый силуэт…

И уже ни на что не надеясь, профессор выбежал на шоссе. Раздался визг тормозов, и Ольсен, что-то до того кричавший, схватился за голову…

Шины тяжелого «линкольна» мертвой хваткой вцепились в асфальт, в нескольких сантиметрах от доктора. Тут же открылась задняя дверца, и из кабины выскочила Луиза:

— Господин профессор, вы целы?!

— Спасибо, со мной все в порядке.

Подбежал Ольсен, но не успел ничего проговорить, так как в этот момент раздался взрыв: на перекрестке дорог произошла автомобильная катастрофа. Перевернувшаяся от удара машина загорелась, а потом взорвалась. Вторая же, виновная в аварии, почти не пострадала и скрылась с места происшествия. Когда Сальватор вместе с Луизой подъехали к месту трагедии — помощь оказывать было некому…

— Сегодня какой-то необычный день, — тихо проговорила девушка, — проспала чуть ли не до обеда, проснулась — дома никого нет, господин профессор под колеса едва не попал, и вот эта авария — а ведь и мы могли пострадать.

— Вы бы не успели в нее попасть, так как столкновение должно было произойти за перекрестком, — спокойно проговорил Сальватор, — скажите, Луиза, где сейчас ваш брат?

— Он с Николь собирался к друзьям… Они же вчера были у вас? И я вам звонила… Я и сегодня набирала ваш номер несколько раз, но не могла застать.

— Но мы же договорились с вами о времени визита… — ответил де Аргенти, внимательно вглядываясь в лицо девушки.

— Да, это так, господин профессор, только дело в том, что я обнаружила у себя в сумочке письмо для вас… и хотела сообщить об этом. Может быть, оно срочное… Так и не могу представить — как оно оказалось у меня, — проговорила девушка, протягивая обычный почтовый конверт.

Машина в это время затормозила у виллы, и, взяв письмо, Сальватор вышел из нее, помогая девушке. Подозвав Ольсена, он тихо попросил предупредить всех о визите Луизы:

— И чтобы никаких недоуменных взглядов и вопросов! — закончил он напутствие.

— Что с вами, Луиза? — спросил Сальватор у побледневшей вдруг девушки.

— Что-то голова закружилась, ничего, сейчас уже лучше.

— Идемте, я вас посмотрю.

Они прошли в кабинет. Доктор проверил все неврологические симптомы, измерил давление:

— Мне необходимо послушать ваше сердце.

Девушка разделась. Сальватор слушал и смотрел на свежий шрам по правому краю молочной железы, оставленный, как рассказывал Ихтиандр, плавником акулы… Швов от операции на голове не было…

— Вы переволновались, дорогая Луиза. У вас все в порядке, одевайтесь.

Они прошли в гостиную, где их встретил управляющий.

— Дорогой Ольсен, займите нашу гостью, а я с вашего позволения на несколько минут оставлю вас.

Сальватор вернулся в свой кабинет, достал из внутреннего кармана письмо, переданное Луизой. Конверт был самым обыкновенным, какие он получал всегда по почте. Ровным почерком был написан адрес:

ГОД 1939, АРГЕНТИНА, БУЭНОС-АЙРЕС

Автомобильное шоссе 7.

ПРОФЕССОРУ САЛЬВАТОРУ де АРГЕНТИ.

Доктор вскрыл конверт. Он сразу вспомнил, где раньше видел эту необычную на вид бумагу, на которой был напечатан текст послания. Сомнений не было. Именно на такой бумаге была изображена «схема обратной связи», полученная Ихтиандром от людей будущего. Мысль ученого от невероятного вернулась в реальность: какой-то сверхинтуицией он понял утренний телефонный звонок и спас девушку. Развернув письмо, профессор прочитал следующее:

«САЛЬВАТОРУ де АРГЕНТИ

1939 ГОД.

АРГЕНТИНА.

УВАЖАЕМЫЙ ПРОФЕССОР!

Этого письма не должно было быть, но как в вашей, так и в нашей жизни, существуют исключения. Они бывают случайными и закономерными. Последние — это редкий вид исключений, прерывающих иногда завесу пространства и времени.

Человечество вашего времени (20 век) знает настолько мало о природе вещей, законах развития Вселенной, что об этом не может быть никаких дискуссий. Но ваши научные исследования опережают все, что до этого создано, на много лет вперед.

Немало на Земле рождалось людей, стремившихся заглянуть в той или иной научной деятельности в завтрашний день, но только вам посчастливилось приоткрыть завесу будущего…

Перемещаясь во Времени, благодаря счастливой случайности, мы встретили детище ваших рук — Ихтиандра. Когда мы его увидели, первое, что я услышал от жены, было:

— Этого не может быть!

Но за бортом шел 20-й век, и человек-амфибия был реальностью. Мы помогли ему, хотя сознавали, что в этом случае может не сработать «ЗАЩИТА ВРЕМЕНЕМ» — так и вышло — Ихтиандр не смог нас забыть…

Вы пошли по верному пути, оказав гуманную, необходимую помощь двум своим современникам, спасая их от смерти.

Много тайн придется открыть человечеству, прежде, чем приблизитесь вы к нашему времени. Но мы, ваши потомки, благодарны таким людям, как Вы. Именно благодаря вам мы живем сейчас в нашем замечательном времени, не зная ни войн, ни разрушений, ни злости, ни зависти. И только иногда, со стороны, наблюдаем это — перемещаясь во времени. Своими работами, профессор, вы вышли на новую, качественную ступень развития науки, открыв закономерные исключения. Таким исключением стал прорыв в языковом барьере дельфинов, правильная оценка их места в эволюционном развитии мира, выход на их ПЯТЫЙ уровень… Как никто другой среди людей вашего времени, вы знаете дельфинов. Я открою вам тайну: некоторые из них являются контактерами во времени и пространстве. «ДЕЛЬФИГРИД» — это не легенда. Получив от них такой сигнал, мы реагируем на происходящее…

Прооперированный мужчина не может быть нашим контактером, хотя у него свои особенности. Иное случилось с девушкой — Вы превзошли себя, устраняя последствия ошибки, допущенной во время операции.

Луизе был вшит трансплантат мозга погибшего нашего контактера, поэтому она стала промежуточным звеном между дельфинами-контактерами и нами — людьми будущего, и приобрела способность отвечать на призыв «ДЕЛЬФИГРИД». По понятным причинам девушка не могла жить рядом с вами, и мы ее взяли с собой.

Но, проанализировав неординарную ситуацию и никому не вредя, мы отправили Луизу обратно в ваше Время, надеясь на вашу ИНТУИЦИЮ. Сейчас девушка — как белый лист бумаги, и все то, что случилось с ней перед самой аварией и после нее — НЕ ПОМНИТ.

Перед вами стоит несложная задача — САДАПТИРОВАТЬ ее в пропущенном временном отрезке.

И последнее. Много мужей от науки упиралось в несдвигаемые для них глыбы Пространства и Времени, отчаявшись идти дальше… Нам бы не хотелось этого же и для вас. Человек должен знать, что, преодолев те трудности, через которые прошли вы, впереди встретит не только разочарование, но и сияющие высоты.

Прощайте. Элвин».

Закончив читать, Сальватор глубоко задумался. Он до последнего времени сомневался в реальности контактов с людьми будущего… Войдя в гостиную, он увидел танцующую пару — Ольсена и Луизу. Девушка, доверчиво прильнув к своему кавалеру, нежно смотрела на него.

— Ну что ж, очень хороший финал, — подумал профессор и улыбнулся в первый раз за долгое время…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА 1

Подлодка, покинутая Сальватором, Гуттиэре и Карлосом Менесом, не пошла ко дну.

Красная кнопка системы самоликвидатора имелась на ней, но Дитрих не считал себя полностью проигравшим…

Лишь только команда подводной лодки очнулась от состояния, наступившего вследствие необычного воздействия Луизы, лодка опустилась на перископную глубину.

— Очень далеко… и слишком маленькая для этого расстояния цель, — процедил сквозь зубы Вайс, вглядываясь в окуляр. Дитриха не было рядом — он дольше всех находился в бессознательном состоянии, и капитан, решив, что они все равно упускают сбежавших, отдал распоряжение. Две торпеды ушло в голубое пространство, подбросив лодку. Вновь неожиданно скорый взрыв потряс океан. Не успел капитан еще и подумать «Что это?», как перед ним оказался Дитрих.

— Расстреляю! — крикнул он, наводя на Вайса пистолет. — Не смей без моей команды принимать решения! Благодари бога, что с торпедами что-то случилось.

Редер был опытен и понял, что трагедии не произошло.

Припав к окуляру, он убедился в этом, заметив у горизонта небольшое судно.

— Лодка потеряла управление, все равно нам их не догнать, — оправдываясь, произнес капитан.

Злобная усмешка Дитриха была ему ответом. Взрыв тем не менее привел в недоумение обе стороны. Сальватор и его друзья решили, что взорвалась подводная лодка, немцы же не знали, о чем думать — слишком много странного случилось с ними за столь короткий промежуток времени. Морские офицеры (капитан и штурман) были далеки от мира науки, лишь Дитрих мог догадываться об истине. Где-то в силу незнания он некоторые моменты объяснял себе неправильно, но в целом аналитическая мысль Редера была на верном пути.

Довольно скоро техническое состояние судна было оценено: предстоял длительный ремонт подлодки. Нужно было восстановить радиостанцию и некоторые системы жизнеобеспечения, выведенные из строя Карлосом Менесом. Но самой трудной задачей было восстановление или, точнее, замена гребного винта, практически полностью уничтоженного оружием Ихтиандра.

Подводная лодка была специального назначения, поэтому было неудивительно то, что запасные компоненты имелись на все случаи жизни.

Уже несколько часов провели в океане водолазы. Один из них случайно поранился и всплыл на поверхность. Второй тут же оказался рядом, заметив:

— Карл, надо бы возвращаться в лодку, акулы могут учуять.

— Ерунда, Вильгельм. Ты хочешь сказать, что эта твари унюхают ту каплю крови, что я потерял?! Майор не поймет нас. Разве не видишь, как он зол? К тому же наш наблюдатель… Курт, как там насчет акул?

— Все спокойно, ребята, продолжайте.

Вильгельм пожал плечами и, ничего не ответив, нырнул к гребному винту. Водолазы еще некоторое время продолжали разбираться с его исковерканными лопастями. Выполнив часть работы, Карл отправился наверх за дополнительным набором запчастей. Вильгельм же продолжал ремонт. Работа шла почти у поверхности океана, и времени для того, чтобы вернуться его помощнику, было больше, чем достаточно.

Оторвавшись от дела, Вильгельм взглянул вверх и обомлел — в стороне от него, окруженные густым кровавым облаком, на дно океана падали… ноги Карла. Он не мог ошибиться: водолазный костюм, вернее, его нижняя часть, могла принадлежать только его другу.

Вильгельм осмотрелся и неожиданно недалеко от себя увидел громадную акулу, делавшую вираж в его сторону. Лихорадочно взмахнув ластами, он быстро вынырнул на поверхность, услышав автоматную очередь. Курт стрелял почти наугад, так как акула ушла глубже. Лишь движение ее тени указывало на то, что она стремительно приближается к лодке.

Из боевой рубки первым выскочил штурман и сразу бросился помогать матросу вытаскивать из воды парализованного страхом водолаза. Моряки лишь на какое-то мгновение сумели опередить страшную рыбину а буквально выдернули из прожорливой пасти орущего Вильгельма — он лишился, в отличие от своего сослуживца, только стопы. Тут же на голень был наложен жгут, кровь перестала хлестать, и уже через пару минут неудачливый водолаз лежал на операционном столе. Ему только что ввели обезболивающую смесь — ее действие еще не наступило, и пострадавший продолжал кричать от боли. Пришлось сделать кратковременный наркоз. Культю быстро обработали, перевязав сосуды и выравняв концы костей.

— Как будто чье-то проклятие преследует нас… — зло проговорил капитан подлодки, отходя от операционного стола вместе с Дитрихом, который помогал корабельному врачу оперировать водолаза.

— Мы связались не просто с профессором медицины, дружище Вайс, — прищурив глаза, ответил Редер. — Это сам демон встал на нашем пути. Ну, теперь я не сделаю ошибки…

Они вышли на палубу. Три автоматчика внимательно следили за поверхностью океана — акул не было видно.

— Придется рисковать, Вайс, — произнес резидент, — у нас нет выбора. Иначе, сам понимаешь, долго будем болтаться посреди океана. Надо послать трех водолазов — одного специалиста и двух с подводным прикрытием. Нужно хорошо подстраховаться, а то растащат на куски всех мастеров эти бестии — придется самим нырять — тебе ремонтировать, а мне прикрывать.

Вайс невесело улыбнулся:

— Жаль Карла — хороший был моряк, — проговорил он. — Представить только — одни ноги…

— Хватит, Рихард, — оборвал Дитрих. — И без того тошно… Готовь лучше команду.

Угрюмые матросы, одетые в водолазные костюмы, были свидетелями кровавой пирушки акулы. Каждый из них не хотел умирать, а поэтому пытался оттянуть прыжок в воду. На поверхности океана хищниц не было видно. С высоты боевой рубки велось дополнительное наблюдение в бинокли. Казалось, что вероятность неожиданного нападения сведена к нулю. Собравшись о духом, в воду прыгнул первый матрос и почти тотчас же показался на поверхности, вопя благим матом. Он моментально был выхвачен из воды целым и невредимым, а через несколько мгновений в 30 метрах от лодки показался большой темный спинной плавник, а затем огромная морда и немигающие глаза, в упор рассматривающие оторопевших людей.

Огромное тело акулы — сероватое на боках, черное на спине — как будто играло с волнами. Видимо, удовлетворив свое любопытство, она как-то легко подпрыгнула, показав ярко-белое брюхо, и начала медленно погружаться в воду. В этот момент ее тело получило целую очередь автоматных патронов. Стрелял Дитрих, который первым пришел в себя и, выхватив оружие из рук парализованного страхом матроса, послал пули в морское чудовище.

— Браво, господин майор! — воскликнул Вайс и тут же осекся от крика «Акула!» — мощная рыбина, словно желая продемонстрировать свои размеры, вновь приподнялась над поверхностью океана. На этот раз в нее стреляло все имевшееся у людей на руках оружие.

После этого обстрела люди недоуменно посмотрели друг на друга — никто не усомнился в том, что это одна и та же хищница.

— Если она покажется в третий раз… — начал было Вайс. В голосе боевого капитана появился оттенок неуверенности.

— Если она покажется в третий раз, — зычно перебил его Редер, — ты всадишь в нее торпеду, чтобы ее к такой матери разнесло на бутерброды!.. Послушай, капитан! — осенило Дитриха, — А не взорвались ли наши торпеды, посланные тобой в катер, из-за пары подобных тварей? — Резидент не получил ответа на свой вопрос, так как в этот момент по палубе эхом прокатилось: «Акула!»

На этот раз темный спинной плавник хищницы показался с другой стороны подлодки. Плавник медленно бороздил поверхность океана. Нескольких секунд было достаточно для того, чтобы успеть прицелиться и выстрелить из пушки, находившейся на палубе. Багровое пятно, появившееся в месте падения снаряда, указало на отличную работу артиллериста.

— Слава богу, — облегченно вздохнул капитан, увидев кровь в воде. — На этот раз она уже не сможет всплыть.

— Да, с этим чудовищем покончено, — подтвердил Дитрих. — Но сегодня подводные работы нужно прекратить. Слишком много крови. Эти твари очень чувствительны к ней, и скоро их здесь будет много.

Капитан тотчас же отдал команду отбоя для водолазов — каждый потерянный матрос обходился ему дорого. Он отвечал за подлодку и ее экипаж перед командованием и своей совестью, хотел вернуться как можно быстрее домой из этого сумасшедшего плавания, а путь предстоял неблизкий. Дитрих был прав — действительно, не прошло и десяти минут, как вокруг лодки закружили акулы, привлеченные запахом крови, в надежде поживиться.

Стемнело, наступило время ужина, а восстановительные работы были прерваны в самом своем начале.

— Ломать — не строить, — ворчал Вайс. — Попадись он мне, живым бы отсюда второй раз не вышел. (Капитан имел в виду К. Менеса).

— Успокойся, и скажи этому полудельфину спасибо за то, что не отправил нас на дно, хотя элементарно мог это сделать, оставив фитилек в торпедном отсеке.

На следующий день работы возобновились с раннего утра. Тревожное предчувствие не покидало обитателей подводной лодки. Водолазы, с опаской оглядываясь, ушли в океан. Так же, как и вчера, с гребным винтом работал один человек, два других внимательно осматривали аквамариновое пространство.

Она появилась внезапно — словно проявившись перед одним из подводных наблюдателей, перекусив его пополам. Мастер, разбиравший винт, увидел ее последним. Не растерявшись, он сунул в пасть хищницы исковерканную железную лопасть, которую только что отсоединил. Неожиданное сопротивление на какое-то время отвлекло акулу, этого было достаточно, чтобы человек устремился к поверхности. Поднимаясь, подводник боковым зрением успел заметить огромную зияющую рану на брюхе хищницы, через которую выпадывали петли кишечника.

В следующий момент он заметил канат, свисающий с подлодки. Не мешкая, матрос схватился за веревку, дернул ее и тут же оказался на поверхности воды, а затем и на палубе лодки. Рассказ моряка о «дырявой» акуле поразил людей, и привел резидента в состояние депрессии. Акула, которая по всем законам должка была быть съедена своими собратьями, жила и нападала… После этого можно было думать о чем угодно.

По прошествии некоторого времени Дитрих и капитан уединились в кают-компании. Трудно сказать, о чем они говорили, но в течение недели люди больше не выходили в океан. Лишь артиллерист все светлое время суток неотступно находился на своем посту.

Вскоре была отремонтирована радиостанция. С некоторыми системами жизнеобеспечения дело обстояло трудней. Опасность, притаившаяся во мгле океана, заставляла быть чрезвычайно осторожными, и работы велись медленно, по крупицам.

Тем не менее, выполнив основной ремонт, Редер дал соответствующую радиограмму командиру второй, страхующей их подлодке о том, чтобы те продолжили патрулирование караванного пути.

В ответ Дитрих получил сообщение: в их район расположения направляется новый транспорт-заправщик.

ГЛАВА 2

Не успел уехать Сальватор, как в дорогу засобиралась и чета де Луэстен. На следующий день после отъезда доктора совершенно неожиданно больной себя почувствовала Николь. У нее появились неприятные ощущения внизу живота.

— Как жаль, что профессор уехал, — произнес Мишель, поправляя простынь, на которой лежала жена. — Что делать будем? Здесь не Веллингтон… — де Луэстен тяжело вздохнул.

Они вовремя не вышли к завтраку. Выяснив причину опоздания, Женнет проговорила:

— С вашего позволения, Мишель, Николь осмотрит Жак. Он у нас доктор по совместительству.

При обследовании выяснилось, что у молодой женщины возникла угроза прерывания беременности.

— Нужно лечение, а необходимых лекарств для этого нет, — задумчиво проговорил Жак.

— Понимаю. Вы не рассчитывали на подобных пациентов, — грустно улыбаясь, ответила Николь.

— Видишь ли, Жак, для нас это трагедия. Столько лет мы ждали ребенка, и вдруг такое несчастье.

— Ну зачем же так… Николь нужно несколько дней полежать. Все, что возможно в наших условиях, — я сделаю, а затем — на материк. Мадам нужно постоянное медицинское наблюдение.

— А эта поездка не ухудшит состояния жены?

— Конечно, и в дороге все может быть… Но если вы останетесь здесь, то степень риска для вас увеличится.

Николь и Мишель переглянулись.

— Ну что ж, дорогая, видно, не судьба нам здесь оставаться. Приедем позже, втроем.

— Мы с нетерпением будем ждать вас, — включился в разговор Арман Вильбуа.

Жак и в этом случае оказался достойным преемником профессора — от назначенного им лечения вскоре все неприятные ощущения у молодой женщины прошли, и она вновь почувствовала себя превосходно.

Тем не менее супруги засобирались в дорогу. По совету Армана решил покинуть остров и Ихтиандр со своей семьей.

После неудавшейся попытки захвата профессора Гуттиэре из жизнерадостной, общительной женщины превратилась в свою противоположность. Она стала грустна, молчалива. Нередко Ихтиандр заставал ее плачущей. Он понимал свою жену и постоянно старался находиться рядом.

— Гуттиэре нужно отвлечься. Путешествие ей будет полезно. Сами посмотрите мир и сыну покажете. Ты уже совсем не тот человек, который когда-то появился у нас, — говорил Вильбуа, — тем более, что и случай подходящий. А за нас не беспокойся. Все будет в порядке. Я передам для Винсента и Поля задание. С тем, что было намечено, они справляются хорошо, пусть и это проверят. Вы отдохнете, и вновь мы все будем вместе.

Провожая отъезжающих, Жак произнес:

— Желаю вам благополучного плавания и счастливого завершения вашего путешествия.

— Мы за это будем молиться, — ответила Николь, поднимаясь на пароход.

Вскоре подлодка островитян скрылась из виду. Гуттиэре грустно смотрела в сторону острова. За столько времени она уже привыкла к бескрайним просторам океана, который окружал этот чудесный уголок земли. «Немцы», — вдруг вспомнила она и еще больше нахмурилась.

— О чем ты думаешь, милая? — тихо спросил Ихтиандр, обнимая жену.

— Ты знаешь… Передо мной постоянно стоит образ Луизы… Понимаю, как нелегко им сейчас, — Гуттиэре кивнула в сторону каюты, занятой четой Луэстен.

— Мишель сестру потерял, да и Николь может лишиться ребенка… — она не договорила и крепко обняла сына.

— Папа, смотри, Лидинг и Карлуша! — весело закричал Эдди, пытаясь освободиться из рук матери.

Оглянувшись, Ихтиандр с радостью узнал своего любимца. Дельфины это заметили и, как по команде, высоко подпрыгнули над поверхностью воды, приветствуя своих друзей.

— Не зря дядя Арман положил мне систему обратной связи… — произнес молодой человек. — Видимо, чувствовал, что пригодится…

— Ты куда, Ихтиандр?! — удивленно проговорила Гуттиэре, обращаясь к мужу, который, забывшись, сделал движение в сторону океана, как будто намереваясь броситься за борт.

Немногочисленные пассажиры, оказавшиеся рядом, с неменьшим изумлением уставились на него. Ихтиандр поцеловал Гуттиэре в щеку и шутливо проговорил:

— Хотел от жены сбежать, да не получилось.

Гуттиэре рассмеялась. Сделав небольшую паузу, — любуясь женой, Ихтиандр затем продолжил разговор:

— А за Луизу не переживай… она сейчас там, где ей хорошо. — Молодая женщина задумчиво посмотрела в пространство:

— Ты знаешь, милый, все это так и осталось недоступно для моего понимания.

— Что ж тут особенного? И я с трудом верю в то, что происходило со мной. Но это было, люди будущего помогли нам, и мы им благодарны. Но давай больше не будем об этом?

Гуттиэре улыбнулась и кивнула.

— Посмотрите, какая красота! — произнесла она, указывая вдаль на небольшие острова.

— Где, мама? — заинтересовался Эдди.

— Да вон же, — раздался сзади голос Мишеля. — Вон, смотри, парень. — Он присел и, вытянув руку, указал на видневшуюся землю. — Это острова Кука. Был такой английский мореплаватель, который открыл их, и погиб он где-то здесь. Я бывал на некоторых из них, экзотические места.

Дни, проведенные в пути, прошли спокойно. Николь, к счастью, по-прежнему чувствовала себя совершенно здоровой. Погода была чудесная, и только изредка легкий ветерок беспокоил поверхность океана.

Из порта Мишель позвонил домой, и очень скоро за молодыми людьми подошла машина. Они отдохнули о дороги, потом пообедали. Нужно было звонить родителям, а рука не хотела поднимать трубку телефона. После недолгих колебаний Мишель набрал номер отца:

— Господин де Луэстен занят. У него совещание, — ответила секретарь, но, узнав голос Мишеля, добавила: — Одну минуту, попробую вас соединить.

— Сынок?! Я рад тебя слышать. Замечательно, что вы, наконец, приехали. Ждем вас сегодня в восемнадцать, а сейчас, извини, очень занят, — проговорил скороговоркой отец, и в трубке послышались короткие гудки. Мишель вздохнул:

— Еще одна отсрочка… Но тяжелого разговора с родителями о Луизе не избежать.

Весь этот вечер и ночь в вилле Жоржа де Луэстена горел свет. Страданиям родителей, вызванным утратой любимой дочери, не было предела.

Пытаясь смягчить их горе, Ихтиандр подробно описал те удивительные превращения, которые произошли с Луизой, и ее невероятное перемещение в мир людей будущего.

Лишь только к обеду следующего дня Мишель отвез новых друзей к себе домой.

— Знаешь, Ихтиандр, я понимаю, что мы нужны были здесь, чтобы поддержать друзей в трудную минуту. В этом наш долг перед Луизой и ее родителями. Но через несколько дней, может быть, мы отправимся в Сидней?

— Я с тобой согласен, дорогая…

В дверь постучали. Получив разрешение войти, на пороге показались Николь и Мишель:

— Друзья, вам нужно отдохнуть, — проговорил хозяин дома, — и мы просили бы вас не торопиться с отъездом.

Гуттиэре и Ихтиандр переглянулись. Заметив это, де Луэстен продолжил:

— Луизу не вернуть, а нам нужно жить дальше… Вы не пожалеете, если останетесь погостить у нас.

— Мишель, у нас был разговор об отъезде, — Ихтиандр взглянул на жену и, прочитав в ее глазах согласие, продолжил: — Мы с удовольствием задержимся у вас.

Беседу прервал камердинер:

— Месье, только что получено срочное телеграфное сообщение.

Он подал бумагу и, поклонившись, вышел.

Де Луэстен вопросительно посмотрел на лист и, развернув его, быстро пробежал глазами по тексту. Недоумение, сменившееся изумлением, отразилось на его лице. Потом он как-то по-детски коротко засмеялся и, повалившись в рядом стоявшее кресло, закрыл лицо бумагой. Через секунду он встал и несколько раз решительно прошагал из угла в угол.

— Друзья! Я не сошел с ума, — наконец, проговорил он каким-то не своим голосом. — Должен прочитать вам нечто невероятное. Прошу, рассаживайтесь поудобнее.

Ничего не понимая, все молча уселись, переглядываясь друг с другом.

«ВЕЛЛИНГТОН. НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ. ПЛОЩАДЬ СВЯТОГО ПЕТРА, 17. ГОСПОДИНУ МИШЕЛЬ ДЕ ЛУЭСТЕНУ.

Ваша сестра Луиза де Луэстен находится у меня. Она здорова. Травмы не было. Ваше присутствие в Буэнос-Айресе для нее необходимо. Подробности при встрече. Подтвердите получение моего сообщения телеграфом.

Сальватор де Аргенти».

Закончив читать, Мишель обвел взглядом присутствующих, до которых мало-помалу дошел смысл телеграммы.

После длительной дискуссии по поводу этого сообщения было решено, что здесь не обошлось без людей будущего, хотя многое и осталось неясным.

Вновь допоздна горел свет в окнах виллы Жоржа де Луэстена. Слышалась негромкая музыка. Лица родителей сияли. Ничего не понимая в этой истории, они знали главное — их любимая дочь жива и здорова.

Мишель засобирался в дорогу. В Буэнос-Айрес можно было попасть пароходом только с пересадкой в Панаме, а очередной рейс туда был через три дня. Николь немного загрустила перед этой разлукой. Муж обнял ее:

— Дорогая, завтра нам предстоит чудесная морская прогулка, а затем я тебя оставлю, но ненадолго, и надеюсь, что ты не дашь заскучать нашим друзьям.

— Ты не беспокойся, милый. Я ведь понимаю. Все будет хорошо, — ответила, целуя его, молодая женщина.

На следующий день быстроходная яхта уносила отдыхающих в открытый океан, подальше от многолюдного пляжа. Больше всех этой прогулке радовался Эдди. Ветер, волны, ласковое южное солнце действовали благотворно на всех, особенно на этого маленького человека, выросшего среди морской стихии.

Неожиданно Эдди заметил среди волн какой-то цветной предмет:

— Папа, что это там?

Ихтиандр, внимательно вглядываясь вдаль, тоже рассмотрел качающийся на воде пестрый квадрат.

Мишель достал морской бинокль:

— Ты посмотри, какие смелые, — произнес он с улыбкой. Двое молодых людей в костюмах Адама и Евы, удобно расположившись на большом надувном плоте, крепко обнимались.

— Оригинально, — сказал Ихтиандр, приложив бинокль к глазам, и затем протянул прибор Николь.

— Папа, кто там?

— Дядя с тетей плавают на надувном матраце…

— А что они делают?

— Загорают.

Эдди недоверчиво посмотрел на отца. Яхта прошла совсем близко от плота. Люди на нем были полностью поглощены собой и не обратили ни малейшего внимания на судно и его обитателей.

— Хоть бы прикрылись… — тихо сказала Гуттиэре, отвлекая сына.

— Ну зачем же, — засмеялся Мишель, — по всей видимости, это большие любители красивого и ровного загара. Им здесь даже акулы не помешают. Одно слово — простор.

— Разве у вас здесь не водятся эти хищницы? — спросил Ихтиандр, подтягивая парус.

— Нет, почему же, встречаются, только именно в этом заливе их еще никто не видел.

Ихтиандр с сомнением покачал головой, глядя в сторону плота, оставшегося далеко позади, и ничего не ответил. Он слишком хорошо знал океан и имел все основания не доверять сказанному: «Ну что ж, в конце концов, каждый должен отвечать за свои поступки», — решил он.

Около трех часов яхта с белыми парусами бороздила воды океана. Николь хорошо управляла судном и учила этому искусству Гуттиэре и Эдди, пока мужчины купались. Все было замечательно, кроме одного: Лидинг не отвечал на вызов — и это было странно.

— Его молчание может быть обусловлено двумя причинами — либо он погиб вместе с Карлушей, либо они вышли из зоны действия сигнала, — а для этого нужно преодолеть значительное расстояние, — задумчиво произнес Ихтиандр, забираясь на яхту.

— Подождем еще немного, я думаю, они объявятся, пока у нас нет веских оснований за них беспокоиться, — ответил Мишель.

Вскоре прозвучало приглашение к обеду, и все уселись за стол. Вкусно приготовленная пища казалась еще лучше от того, что трапеза проходила на свежем воздухе. Небольшой отдых после еды, и вновь вызов дельфинов. Аппарат ответил молчанием. Людям ничего не оставалось, как повернуть яхту к берегу.

Мишель управлял судном, а Ихтиандр, задумавшись, сидел на корме, глядя на волны. Вдруг в толще воды он заметил быстро промелькнувшую длинную тень.

— Ихтиандр, как ты считаешь? — донеслись до него слова друга.

Он вопросительно посмотрел на Мишеля.

— Извини, я отвлекся и не слышал твоего вопроса. Только что я увидел акулу, поверь, она здесь неспроста.

Вместо ответа де Луэстен, а за ним и все остальные начали искать глазами плот, но поверхность океана была пустынна.

— Неужели ребята погибли? И следов никаких не осталось, — с горечью произнесла Николь.

Яхта все ближе подходила к берегу. Настроение от прогулки было испорчено известием о пропаже людей, находившихся на плоту. Каждый из взрослых чувствовал себя виновным за то, что не предостерег ту молодую пару от безрассудной затеи — уплывать так далеко в океан…

— Мама, смотри — вон те дядя и тетя, которые на плоту загорали.

Люди, как по команде, повернули головы в сторону, указанную мальчиком. Действительно, из воды на золотой песок пустующего в этом месте пляжа выходили влюбленные, так романтично развлекавшиеся в море.

— Слава Богу, — проговорила Николь. — Это действительно они.

Настроение сразу поднялось, и появилось желание побродить по городу. Мишель не стал отпускать своего водителя — автомобиль так и следовал за ними до самого вечера.

Утро следующего дня де Луэстен посвятил приготовлениям к отъезду, деловым встречам: нужно было отметиться в университете и договориться о своей замене.

Во второй половине дня друзья вновь отправились на прогулку на яхте. Люди моря, они упивались его благотворным воздействием. К тому же сегодня им обязательно нужно было найти дельфинов.

— Ты посмотри, какое завидное постоянство, — воскликнула Николь, увидев снова разноцветный плот и нежащихся на нем вчерашних знакомых. В этот момент из каюты вышел Эдди:

— Мама, но сейчас они уже не загорают… — проговорил мальчик, рассматривая пару.

Яхта к этому времени уже несколько удалилась от плота, и Гуттиэре, чуть покраснев и отвернувшись от сына, ответила:

— Они отдыхают… ты же видишь.

Дальнейшие расспросы любопытного мальчика прервал Мишель:

— Эдди, иди-ка сюда. Помоги.

Ихтиандр подошел к жене и тихо проговорил:

— Не смущайся, милая, скоро сыну и об этом нужно будет рассказывать, — он крепко обнял Гуттиэре.

Паруса спустили, и яхта замерла на месте — наступило время купания. Теплая морская вода приятно ласкала тело. Вскоре к резвящимся в волнах мужчинам присоединилась и Гуттиэре.

Сегодня дельфинов вызывать не пришлось. Их тревожная пронзительная трель вдруг заполнила молчавший эфир. Люди быстро забрались на яхту. Оглядевшись, они увидели своих друзей-дельфинов, быстро приближающихся к судну, а немного правее — плавники двух акул, очевидно, в поисках добычи (и несмотря на заверения ассистента биологии) заплывших в этот тихий и неглубокий залив.

Акулам не понравилось близкое соседство дельфинов, они сделали маневр в сторону и вдруг, резко поменяв курс, устремились в направлении плота. Надев на Лидинга передатчик, Ихтиандр попросил друзей спасти легкомысленную пару. Тем временем яхта сделала поворот и на всей скорости понеслась к одинокому цветному пятну. Люди на судне видели, как дельфины, обогнав акул, стали быстро приближаться к загоравшим. Достигнув их, дельфины настойчиво и уверенно стали подталкивать плот к берегу.

Разомлевшая от чувств пара не сразу поняла, отчего плот пришел в движение, но когда кто-то из них заметил мелькнувший вблизи черный акулий плавник — послышался вопль ужаса. Испуганные влюбленные еще теснее прижались друг к другу (в бинокль это было хорошо видно), с надеждой поглядывая на своих необыкновенных спасателей и на приближавшуюся к ним яхту.

Наконец, оказавшись на мелководье, молодые люди соскочили с плота и, в чем родила мама, помчались на берег.

Увлекшись гонкой, Мишель чуть не посадил судно на мель, сумев-таки в последний момент повернуть его.

— Нужно отнести им одежду, ведь они сейчас долго не рискнут зайти в океан, — проговорил он, спрыгнув в воду и вытягивая плот вместе с их имуществом на песок…

— Вы спасли нам жизнь, сэр, — пытаясь не уронить своего достоинства в такой щекотливой ситуации, проговорил молодой человек, натягивая плавки, — Дэвид Буш. Я к вашим услугам, — и мужчины энергично пожали друг другу руки.

Затем как ни в чем ни бывало новый знакомый подхватил с плота женскую одежду и направился к кабине для переодевания, через открытую, нижнюю часть которой виднелись стройные женские ножки.

А вскоре показалась и сама, немного смущенная, подруга Дэвида.

— Было бы очень жаль, если бы этакую красотку скушали рыбки, — тихо проговорил Мишель, направляясь навстречу.

— Надеюсь, это не нужно передавать Николь?! — заметил Ихтиандр и получил ответом хитрую ухмылку Друга:

— Ты верно понял…

— Сюзен, — бархатным голоском проворковала шоколадная блондинка. Мишель поцеловал протянутую ручку, а Ихтиандр только галантно пожал ее.

— Мы здесь уже неделю отдыхаем, — произнес Дэвид, кивнув в сторону океана. — Обычно здесь пустынно, а вот вчера появились вы и нарушили, к счастью, наше одиночество. Мы благодарим судьбу, что она свела нас с вами.

В этот момент в наушниках что-то зашумело. Дэвид заинтересовался прибором, надетым на Ихтиандра.

— Вы проводите какие-то исследования?

— Да, мы работаем с дельфинами, — ответил тот я тут же пожалел о сказанном, увидев в глазах новых знакомых крайнее изумление. Не делая большой паузы, Ихтиандр добавил:

— Нам пора. Извините, мы очень торопимся. Рады знакомству с вами.

— Не смеем вас задерживать, только одну секунду, — Дэвид достал из джинсов небольшой футляр и протянул визитную карточку. Попрощавшись, они разошлись. Яхта развернулась и направилась в открытый океан, а новые знакомые, уже издали, долго еще махали вслед удаляющемуся судну.

Информация, переданная Лидингом, потрясла Ихтиандра: подводная лодка, вновь посетившая остров, в упор расстреляла стадо дельфинов, и многие из его сородичей погибли.

— Мы получили это сообщение из 70-го сектора, и сами отправились туда для того, чтобы все выяснить на месте. Поэтому и вышли из зоны действий сигнала.

Ихтиандр моментально представил на карте 70-й сектор, соответствующий квадрату, ограниченному 30-й и 40-й параллелями и 170-м и 180-м меридианами к востоку от Гринвича.

— Лидинг, это же полтора дня пути! Когда же вы успели вернуться?

— Спешили… Своим братьям мы уже ничем не поможем, а твои друзья снова в западне, они в подлодке. Ты должен знать об этом.

Об этом печальном известии тут же узнали все. После короткого анализа ситуации выяснилась следующая картина: подлодка Дитриха не погибла (это соответствовало истине) и вернулась на остров, чтобы вновь захватить Сальватора. Не найдя его там, немцы взяли оставшихся островитян в плен.

— Мы должны предупредить отца об опасности.

— Дадим телеграфное сообщение, — сказал Мишель.

— Немцы не нашли профессора… что будет с господином Вильбуа и его семьей?

Мишель посмотрел на Гуттиэре и ответил:

— Дитрих человек умный и, без сомнения, догадался о том, что де Аргенти и Вильбуа совместно ведут научные исследования. В том, что это так, можно не сомневаться.

— Тогда, не найдя профессора, он должен доставить Армана Вильбуа в Германию в качестве неполной компенсации за свой промах, — проговорила Николь. — И в таком случае его родственники окажутся заложниками.

Ихтиандр обнял вздрогнувшую жену:

— Тебе, дорогая, придется остаться здесь, а я поплыву в Аргентину.

— Мы поплывем, — поправил его Мишель. — Не забывай, это уже наше общее дело.

— Ты, конечно же, прав, друг, — ответил Ихтиандр. — Сегодня же собираемся в дорогу.

ГЛАВА 3

Люди, оставшиеся на острове, вели свою тихую, размеренную жизнь, проводили исследования, и никто из них не ожидал, что немецкая подводная лодка вновь объявится у их берегов. А она, как жуткий призрак, нарушив все их планы, появилась в предрассветной мгле…

Операция по захвату оставшихся на острове жителей длилась всего несколько минут. Затем Дитрих целый день разбирался с приборами и бумагами ученых. Беглое знакомство с материалами привело резидента в восторг:

— Это фантастика, это фантастика… — повторял он. — И как я сразу не догадался обо всем? Вайс, если даже мы не найдем профессора, награда за это будет не менее значимой!..

Тут Дитрих докопался до папки с чертежами парома:

— Взгляни, Рихард. Тебе как инженеру, должно быть, будет интересно.

Капитан внимательно рассмотрел листы и после длительной паузы проговорил:

— Это металлургический завод на паромной подушке.

— Не тот ли, который добывает для Франции редкие металлы где-то в южной акватории Тихого океана?! Рихард, нужно забрать все бумаги, до единого листочка. Мы с тобой попали даже не на золотую жилу… Похоже, она сияет бриллиантовой россыпью… Жаль, что не всех застали здесь, ну да ладно, кто ищет, тот найдет…

На прощание у острова было расстреляно стадо дельфинов. Снаряды, выпущенные с подлодки, разворотили большую часть строений. Некоторое время зловещий силуэт судна еще чернел недалеко от теперь уже безлюдного острова, затем лодка медленно погрузилась в воду и заскользила в сторону материка Южной Америки.

ГЛАВА 4

Предупредив профессора Сальватора телеграммой о нависшей над ним вновь опасности, Мишель и Ихтиандр начали готовиться в дальний путь. Их план был таков: пароходом добраться до Панамы, а оттуда ужо несложно было попасть в Аргентину.

Ихтиандр стремился к отцу, а Мишелю не терпелось крепко обнять сестру, чудом воскресшую из небытия.

Во время морского пути они собирались посетить остров с флюгером и своими глазами увидеть все…

Гуттиэре держалась молодцом весь вечер и только ночью, когда заснул сын, дала волю своим чувствам. Молодая женщина не жаловалась, но она не могла быть равнодушной к теперь уже очередному испытанию, на которое отправлялся ее любимый человек. Она была счастлива с ним, поверив в свою любовь однажды, и, как всякий человек, обретший взаимность, мечтала о покое и уюте для своей семьи. Гуттиэре не нужно было уговаривать — она понимала, что и Луиза, и профессор, и островитяне сделали немало для нее. Теперь пришла их очередь…

— Милый, береги себя! У нас будет дочка, — тихо сквозь слезы прошептала молодая женщина. И, словно услышав ее, Ихтиандр улыбнулся во сне, крепко обняв жену…

Вот уже вторую неделю пароход, соединявший два материка — Новую Зеландию и Северную Америку, — находился в пути. Обстоятельства, заставившие этих людей отправиться в дорогу, были загадочными и трагичными одновременно. А оторванность от мира и отсутствие какой бы то ни было новой информации в этих условиях доводили их внутреннее напряжение до предела…

Лишь коротковолновый радиоприемник, взятый в последний момент Мишелем, отвлекал друзей от раздумий и невеселых разговоров. Они по очереди ловили радиоволны, тщетно пытаясь найти в открытом эфире ответы на стоявшие перед ними вопросы.

Языковой барьер для них практически не существовал. Ассистент университета знал пять языков, а его друг свободно ориентировался в английском и французском, не говоря уже о его родном языке — испанском… Сидя на палубе, они молча слушали то, о чем вещал мир.

Де Луэстена как ученого интересовали новости науки, поэтому он с молчаливого согласия Ихтиандра настраивался на соответствующие программы.

Периодически помехи, прорывавшиеся в эфир, заглушали голос диктора, и тогда, выключив приемник, друзья делились друг с другом своими сомнениями и надеждами, возникавшими вновь и вновь. С каждым днем эфир становился беднее и беднее. Это явление объяснялось постепенным приближением парохода к точке равноудаления от материков. Этим вечером Ихтиандр больше, чем обычно, молчал: следующим утром корабль должен проходить в непосредственной близости от острова Вильбуа, и друзья собирались осуществить запланированную к нему поездку. Видимо, в связи с этим обстоятельством он острее стал чувствовать реальность, стоило лишь Ихтиандру представить безмолвный остров, разрушенный поселок и трупы друзей-дельфинов у берега… Душа заныла, и он застонал.

Вдруг среди треска радиоволн, сквозь дымку своих переживаний он услышал до боли знакомый голос, который так же вдруг потонул в эфирной кутерьме:

— …лишь только такой подход, господа, — неслось из приемника, — может вывести нас из хаоса, в котором находится человечество. Тогда исчезнут гонка вооружений и войны. И, как следствие этого процесса, постепенно пропадет бедность и безликость стран, и нам, врачам, будет легче справиться с бичом человечества — болезнями. — Речь была прервана аплодисментами. Приемник на мгновение замолчал, а потом голос диктора произнес:

— В эфире Стокгольм. Вы слушали сообщение с открывшегося вчера международного конгресса «Врачи за согласие и понимание между народами». И, хотя имя ученого не было названо (скорее всего, это было сделано перед выступлением), Ихтиандр и Мишель не сомневались — это говорил профессор Сальватор де Аргенти.

На мгновение Ихтиандр потерял ощущение пространства. Первым опомнился де Луэстен:

— Но как это может быть?! Как Сальватор оказался в Швеции? Доктор же не мог раздвоиться!.. Ведь он должен ждать нас в Буэнос-Айресе! И где же тогда Луиза? Неужели это обман?! Господи, спаси и сохрани сестру, если она жива, — Мишель нервно заходил по каюте.

Ихтиандр к этому времени пришел в себя и не мог помочь своему другу. Его мучали те же сомнения, которые в одночасье усложнили и без того неопределенное положение.

Они еще какое-то время пытались найти объяснение, но, решив, что утро вечера мудренее, легли спать.

Утром их разбудил первый помощник капитана. Моторная лодка для поездки на остров с флюгером была уже спущена на воду.

Ихтиандр перенес в нее саквояж с системой обратной связи и оружием, и лодка на максимальной скорости стала удаляться от парохода. После радиопередачи с выступлением доктора не только Мишель, но и его друг стали сомневаться в том, что на острове что-то произошло. В самом деле: если нельзя верить телеграфным сообщениям Сальватора, то почему нужно верить информации дельфинов, тем более переданной на такое колоссальное расстояние? В пути могли возникнуть препятствия и исказить ее смысл…

Приближаясь к острову, друзья мечтали увидеть целый поселок и радостные лица встречающих. Но этому не суждено было сбыться. Поселок, конечно, можно было восстановить — так подумалось, но гнетущие мысли о пропавших людях давили к земле, подкашивая ноги.

Ихтиандр молча надел аппарат обратной связи и, махнув рукой в сторону океана, пошел в воду. Окунувшись в родную соленую стихию, он некоторое время приходил в себя, пытаясь обрести утерянное душевное равновесие. На какой-то миг он даже забыл, зачем находится в океане…

Тщетно пытался он вызвать дельфинов — ни Лидинг, никто другой из них так и не появился на его зов.

— Я уже потерял тебя, — проговорил Мишель, идя навстречу Ихтиандру. — Пора на корабль. Наше время истекает.

Молодые люди медленно прошли по полуразрушенному поселку. Ихтиандр остановился, о чем-то вспомнив, и, наклонившись, исчез под развалинами дома. Вскоре он появился вновь, в его руке переливался зеленый изумруд — подарок Луизы:

— Этот камень мне дорог, его нельзя оставлять здесь. — Мишель бережно взял изумруд, вглядываясь в его прозрачную глубину, как бы желая прочитать в ней судьбу любимой сестры, затем, вздохнув, он отдал камень и молча направился к лодке. У воды друзья остановились и, бросив прощальный взгляд на остров, отчалили от берега…

И снова пароход нес их вперед, навстречу неизвестности. На протяжении трех недель океан безмолвствовал. Лишь небо изредка покрывалось тяжелыми облаками, но и тогда, казалось, уже поднимающаяся волна вдруг оседала, и снова ничего не беспокоило тишину водной глади.

— Вот здесь я мог бы плыть когда-то, — как-то задумчиво проговорил Ихтиандр, осматривая океанский простор. — Как давно это было… Тогда, сбежав из тюрьмы, я был одинок. Мне предстояло решить, каким образом добираться из Аргентины до острова с флюгером… Ведь было два пути, и один из них — через Панамский канал. Но судьбе было угодно, чтобы я выбрал другую дорогу, и я не жалею, что прислушался к совету отца. Ведь иначе не было бы встречи с Жаком и с твоей сестрой, Мишель, и этой необыкновенной, фантастической и так странно окончившейся встречи с людьми будущего… Что ждет нас ЗАВТРА?..

Пароход по-прежнему скользил по глади океана, и никто из них не знал, какие события ожидают впереди…

ГЛАВА 5

Сообщение, переданное шведским радио, привело в заблуждение не только друзей профессора. Радисты подводной лодки У-154, получившие приказ резидента Дитриха о круглосуточном выслушивании эфира на определенных волнах, тоже услышали его. Подлодка находилась к этому времени в акватории мыса Горн, преодолев без особых трудностей значительное расстояние. Проанализировав сообщение о конгрессе в Стокгольме, Дитрих Редер задумчиво проговорил:

— Профессор Сальватор, несомненно, гениальный человек… Он почувствовал опасность на расстоянии и своевременно убрался в Европу… Ну что ж, мы все же навестим его владения в Аргентине, а затем наши люди отыщут его и в Швеции.

— Очевидно, у него есть много интересных работ не только в области медицины. Этот паром — их рук дело, — добавил Вайс, кивнув в сторону отсека с плененными островитянами. — А ведь они это отрицают…

Дитрих вспомнил величавое сооружение завода-парома, который очень скоро исчез среди волн, атакованный несколькими торпедами. Впрочем, наслаждаться результатами своей «работы» подводникам долго не пришлось. Над лодкой завис какой-то сверкающий шар, и судно очень быстро ушло под воду. И опять ничего не беспокоило зеркальной поверхности Тихого океана, только темно-оранжевый, как бы переливающийся изнутри шар, с легким шипением коснувшийся воды, как будто испарился в воздухе, а на вершине подводного хребта, теперь уже навсегда, остались лежать останки парома-гиганта.

ГЛАВА 6

Получив от родителей письмо с острова, в котором они писали о событиях, связанных с похищением Сальватора экипажем подводной лодки, Розали де Митта, урожденная Вильбуа, задумалась.

За все время своего замужества она лишь только раз навестила своих родителей. Из романтической девушки Розали очень скоро превратилась в великосветскую даму, которая тем не менее выгодно отличалась от чопорных женщин своего круга естественностью и какой-то природной открытостью. Может быть, сыграли роль врожденные данные молодой женщины, а может быть, сказались особенности воспитания на одиноком, затерянном в океане острове. Не получилось с учебой (она успела закончить только два курса колледжа), но зато у нее была прекрасная семья, замечательная дочка и любящий муж, занимавший к тому же заметное положение в обществе.

Муж — Виктор де Митта — служил высокопоставленным чиновником в департаменте иностранных дел. Он быстро достиг нынешнего положения, и можно было с уверенностью утверждать, что впереди его ждет блестящая карьера…

— Что читаем? — спросил Виктор, целуя жену.

Розали ответила на поцелуй и, невесело улыбнувшись, протянула мужу письмо:

— Тревожные новости с острова, дорогой… Надо бы навестить родителей — уже год обещаем.

Виктор взял лист и рассеянно пробежал глазами по строчкам. Сложные, противоречивые чувства возникли в его душе. Розали это заметила и, ласково обняв мужа, прервала затянувшееся молчание:

— Что ты думаешь по этому поводу, милый?

Виктор еще несколько мгновений находился во власти своих мыслей, а затем на его лице появилась привычная мягкая улыбка, и он ответил:

— Не нужно нам этого делать, дорогая, отложим поездку, — но тут же понял, что слова его прозвучали неубедительно, и быстро добавил. — После обеда мы об этом поговорим…

За столом обычно спокойный Виктор явно нервничал. Это проявилось в некоторой несдержанности его по отношению к прислуге. Розали не узнавала мужа. Ничего не понимая, молодая женщина с нетерпением ждала окончания трапезы.

Часто после еды супруги в рабочем кабинете Виктора обсуждали последние новости, но на этот раз де Митта увлек жену в сад. Устроившись в беседке, он еще несколько минут испытывал ее терпение, молча выкурив две сигареты. Но вот, словно решившись, он придвинулся ближе и медленно проговорил:

— Милая, нам не нужно покидать Париж и плыть на остров…

— ?!

Сделав очередную паузу и собравшись с мыслями, продолжил:

— Несмотря на то, что я тебе полностью доверяю, я скажу сейчас не все… А то, о чем ты узнаешь, составляет государственную тайну… — улыбка слетела с его губ, и Виктор серьезно посмотрел на жену. — …Это письмо наталкивает меня на мысль, что на острове сейчас никого нет…

— Как?! Но ведь Жак пишет, что все обошлось благополучно?

— Да, но мы не знаем о последующих событиях… Дело в том, что в Тихом океане есть, вернее, был сверхсекретный объект, приносивший 5% от национального дохода Франции. Не так давно он уничтожен при загадочных обстоятельствах, а скрупулезный анализ имеющихся данных позволяет сделать вывод: события на острове и ликвидация объекта — дело одних рук. Учитывая это и известную только мне информацию, я допускаю, что наши родные являются в настоящий момент пленниками подлодки.

Еще недослушав его, Розали залилась слезами, и только вид приближающегося к ним слуги заставил молодую женщину сдержать рыдания.

— Господин советник, вам звонят из департамента.

— Спасибо, Жан. Идем, дорогая. Тебе не нужно оставаться одной. Я ненадолго отлучусь, — но де Митта ошибся. Его вызывали в департамент иностранных дел на срочное совещание…

Вернувшись поздно вечером домой, Виктор застал плачущую жену. Он довольно быстро успокоил ее, заверив, что все родные живы и здоровы.

— Даже если и так… но они у немцев в плену!

— Розали! Ты же понимаешь, что я говорю тебе не все… Жизнь твоих родителей и Жака вне опасности. Будь умницей, крепись. Даст Бог, все окончится хорошо.

Прошло несколько дней… Розали не плакала больше. Уверенность мужа передалась и ей. И хотя на сердце было тяжело, внешне она была спокойна.

Однажды молодой женщине понадобилась книга, которая имелась только в библиотеке Виктора. Розали зашла в кабинет. Отыскав глазами нужное издание, оказавшееся на верхней полке, она нажала кнопку вызова слуги.

— Жан, — проговорила хозяйка, когда он вошел. — Мне необходима «История открытий островов Великого океана».

— Да, мадам. Одно мгновение, — Жан быстро взобрался по складной лестнице и достал нужную книгу, случайно уронив при этом издание, стоявшее рядом.

Что-то заставило Розали наклониться и поднять книгу вместе с выпавшим из нее небольшим листком бумаги, сплошь заполненным мелким почерком.

— Мадам, что-нибудь еще? — спросил слуга и, услышав короткое «нет», отвесил хозяйке легкий почтительный поклон и удалился. Некоторое время Розали тщетно пыталась понять текст, написанный на листке, но это была какая-то бессмыслица, простой набор никак не связанных между собой слов и фраз с цифрами. Еще не отдавая себе отчета в том, зачем ей это нужно, Розали стремилась разобрать смысл записок, интуитивно понимая бесперспективность этой затеи, и вдруг ужасная мысль обожгла ее. Сколько она стояла в забытьи? — трудно было сказать. Очнувшись, молодая женщина снова просмотрела записи — можно было не сомневаться в том, что ее догадка верна… Розали застонала. Усилием воли взяв себя в руки, она сложила все на место, вернув туда же «Историю открытий…»

— За что Бог покарал меня?!! — бешено витал в ее мыслях один и тот же вопрос.

Словно опьяненная, молодая женщина вышла из кабинета. Постепенно придя в себя, она решила не говорить мужу о своем открытии, полагаясь на себя и божью милость…

ГЛАВА 7

Белоснежный красавец пароход, на котором плыли Мишель и Ихтиандр, по-прежнему скользил по глади океана. Два дня назад он попал в полосу шторма, который изрядно потрепал его и напугал находившихся на нем пассажиров. Друзья не страдали морской болезнью, но в один из моментов были готовы выбраться на палубу и броситься за борт — казалось, что корабль тонет.

— Я вспомнил всех святых, — признался де Луэстен позже, — и был готов к смерти.

Ихтиандр невольно улыбнулся в ответ на откровенность друга, ведь сам-то он был единственным человеком на судне, который не боялся разбушевавшегося океана.

Сегодня же светило ласковое, теплое солнце, и друзья, сидя на верхней палубе, с удовольствием испытывали его благотворнее воздействие. Вскоре слева по курсу показалась земля.

— Смотри, Ихтиандр, — Мишель указал в сторону суши. — Это Галапагосские острова. Еще миль шестьсот пятьдесят до Панамы.

— Что ж, это совсем немного. Через день будем на месте.

— Если шторм не помешает.

Ихтиандр вопросительно посмотрел на друга. Перехватив этот взгляд, де Луэстен ответил:

— Эти места мне знакомы. Я не раз бывал здесь. Где-то на середине пути между Галапагоссом и Панамой корабли обычно попадают в болтанку.

Между тем земля стала ближе. Мишель принес бинокль, и друзья некоторое время с интересом рассматривали далекую сушу. После обеда Мишель вернулся в каюту и занялся обычным для себя делом — поиском музыкальных программ. Настроение было прекрасное, и, развалившись на диване, де Луэстен с наслаждением слушал «Венгерские рапсодии» Ф. Листа. Когда вошел Ихтиандр, он лишь слегка повернулся и кивнул ему, приглашая сесть. При этом из его кармана выпала небольшая карточка. Ихтиандр поднял ее — это была визитка Дэвида Буша.

— Ты что, хранишь ее в качестве талисмана? — спросил он удивленно.

Мишель приподнялся и, забрав карточку, аккуратно положил в портмоне.

— Чудесный экземпляр издательского искусства, — проговорил он. — Не мнется, не стирается надпись. Хочу заказать себе такую же.

На радиоволне закончился музыкальный концерт, и начались новости. Невольно люди прислушались к сообщениям. Голос диктора мерно, как бы с ленцой вещал о событиях, происходящих на планете.

— Эти американцы интересный народ, — произнес Мишель. — Они с одинаковой интонацией сообщают о визитах президентов мировой важности и о погоде.

— …а теперь послушайте прогноз погоды, — продолжал ничего не подозревавший о критике в свой адрес диктор, — северо-западнее Галапагосских островов зарождается печально известный тайфун «веялеб», который через день-два ожидают и на побережье штата Калифорния…

— Слышал? — проговорил де Луэстен. — Придется нам снова покачаться.

— Да, на корабле во время шторма сложно сохранять равновесие.

— Иронизируешь, Ихтиандр? — с притворным недовольством воскликнул Мишель.

— Ты на всякий случай убрал бы визитку Буша подальше, а то смоет вместе с портмоне и брюками… — Ихтиандр не договорил, так как де Луэстен запустил в него подушкой.

— Ты как ребенок, — нарочито обиженным тоном ответил Ихтиандр на его выходку. — А еще старший научный сотрудник университета…

— Поговори мне еще, — пробурчал Мишель и тут же рассмеялся. Было видно, что друзья устали за эту дорогу не столь физически, сколько морально, и это вылилось в такой мальчишеский диалог.

К вечеру небо затянуло тяжелыми низкими тучами, а к 19 часам поверхность океана была уже похожа на взбесившегося удава: его волны напоминали неритмичные сокращения колец тела пресмыкающегося, буйствующего в своем неистовстве перед беззащитной добычей. А добыча эта — пароход — еще пытался спорить о безжалостной судьбой.

Большое судно кидало между этими кольцами-волнами, словно щепку, и пассажиры на этой «щепке», казалось, были обречены. На корабле началась паника. По коридору уже бегали люди, пытавшиеся перекричать бурю, проклиная стихию и свою судьбу.

Мишель и Ихтиандр еще надеялись на благополучный исход, но, когда в их каюте появилась вода, стало ясно, что пароход не выдержит. Лицо де Луэстена было бледно как полотно, он молчал, но лихорадочно блестевшие глаза выдавали тревогу, охватившую его.

Заметив это, Ихтиандр взял инициативу в свои руки:

— Надень спасательный пояс, — приказал он и, увидев, что Мишель не реагирует, заорал: — Надень спасательный пояс, я сказал!

На этот раз де Луэстен подчинился, и мало-помалу его напряжение уменьшилось.

В этот момент из динамиков послышался громкий голос:

— Внимание! Говорит капитан. Господа, прошу всех успокоиться. Корабль не пострадал. Не нужно паники. Всем оставаться в своих каютах.

Это сообщение подействовало на людей магически. Все хаотическое движение вдруг замерло на несколько мгновений, которых тем не менее хватило на то, чтобы человек осознал смысл слов, донесенных до каждого динамиком через рев бури.

Очередная порция океанской воды залила и без того мокрый пол, но люди уже успели притихнуть. В ситуации, в которой они оказались, им больше ничто не могло помочь, может быть, поэтому обращение капитана имело такой успех.

Тем временем Ихтиандр снял одежду, оставшись в своей «серебристой коже», достал кинжал, ружье, наушники и крепежный ремень, которые были всегда с ним.

Мишель широко раскрытыми глазами внимательно следил за приготовлениями друга, его начинала бить мелкая нервная дрожь. Тревогу испытывал и Ихтиандр, правда, по другому поводу. За свою жизнь он был спокоен, но отец Сальватор был в опасности, а кораблекрушение могло только задержать их в пути.

Его размышления были прерваны глухим ударом, от которого завибрировало судно, и подозрительным треском, прорвавшимся через рев бури.

— Пристегни этот ремень у себя на поясе… Сейчас кораблем буду я… — прокричал Ихтиандр.

Де Луэстен, стиснув зубы, накрепко соединил себя с другом. Треск повторился, и почти тут же динамик вновь ожил. Сквозь гул шторма люди вновь услышали зычный голос капитана:

— Дамы и господа! Прошу вас соблюдать спокойствие. Наденьте спасательные пояса. Снимите лишнюю одежду… Наш корабль терпит бедствие. На отданный мной сигнал «СОС» ответили два судна, находящихся рядом. Терпение и холодный расчет, дамы и господа…

В репродукторе раздался сильный треск, а потом он замолчал. Но как бы компенсируя эту тишину, все громче и громче стонал океан. В этой сумасшедшей болтанке невозможно было понять, тонет ли пароход или он по-прежнему пытается спорить со штормом…

Тем временем воды в каюте становилось все больше и больше. Мишель поскользнулся, хотел удержаться, но не смог этого сделать и шлепнулся в уже приличную лужу. Ихтиандр помог ему встать:

— Не отряхивайся, тебе это не поможет, скоро совсем промокнешь…

— Ты думаешь, это конец?

— Скорее, начало… Пожалуй, пора уходить в океан.

Ихтиандр окинул взглядом каюту и, кивнув другу, решительно направился к двери. По коридору ошалело бегали пассажиры, охваченные ужасом. Вдруг у самого порога они увидели сжавшийся белый комочек. Потерявший управление пароход швыряло из стороны в сторону, а у двери, присев и крепко держась ручонками за поручень, плакала маленькая девочка.

Переглянувшись, мужчины на секунду замерли, но уже в следующее мгновение Ихтиандр подхватил малышку и, стараясь не налететь на пассажиров, устремился к выходу. Измученная страхом девчушка как-то сразу успокоилась, словно поняла, что обрела защиту, и доверчиво уцепилась за Ихтиандра.

Когда они с великим трудом пробрались на палубу, им сразу стало ясно, что надежды на спасение парохода нет никакой — он тонул, и в этом не было сомнений. Репродуктор что-то хрипел сквозь бурю голосом капитана, но его не слышали люди, обреченные стихией на гибель. Более решительные прыгали в ревущий океан, надеясь на себя и спасательные пояса, понимая при этом, что задержка на корабле быстрее приведет их к гибели. Выбрав момент, прыгнули в воду и двое крепко соединенных между собой людей с ребенком на руках. Огромная волна отбросила их от парохода. Вот уже корпус судна почти скрылся под водой, затем исчезла палуба и, наконец, — ничего, кроме темно-лиловой массы воды…

Только в океане Ихтиандр осознал свой поступок. Ребенок — это была девочка 3—4-х лет, — уцепившись за него, мешала движению, но отступать было некуда. На мгновение даже подумалось, что это его сын… Он обнял ребенка и начал лихорадочно соображать, каким образом удержать девочку возле себя. Оружие он передал Мишелю, который благодаря ремню находился рядом. Де Луэстен что-то кричал, но слов невозможно было разобрать среди воя бури. Девочка, казалось, была спокойна. Ее бледное лицо было неподвижно, а глаза полузакрыты. Видимо, страх уже перешел тот барьер, за которым наступает состояние, когда человеку безразлично все. Океан с каждым мгновением ревел все громче, неистово обрушивая на смельчаков потоки воды. Ихтиандр, большая часть жизни которого прошла в морской стихии, сам сомневался сейчас в возможности выбраться живым из этого кошмара.

Вспомнилась подобная буря у острова Пасхи — тогда он не пострадал потому, что был под водой, в спокойно-безмятежной глубине, где вечный покой и не бывает шторма. Здесь же эта спасительная лазейка не могла помочь…

Только к вечеру следующего дня рев бушующего океана мало-помалу стал утихать. Сквозь рваные облака показалось солнце. Ночью поверхность океана выровнялась, а на небе стали видны звезды — шторм ушел. Девочка забылась в коротком сне.

— Если завтра нас не подберет пароход, она не выдержит, — тихо произнес Ихтиандр.

— Эти места судоходны, может быть, ей и повезет.

— Где мы находимся?

Де Луэстен некоторое время изучал небо, которое, судя по всему, хорошо знал.

— Мы, примерно, в 200-х милях от Панамы… До Колумбии немного ближе — миль 150…

— Это значит, что до Галапагоссов еще дальше?

— Несомненно, — последовал ответ.

Ихтиандр задумался. Несмотря на опускающуюся тьму, Мишель заметил печальное выражение лица друга.

— О чем думаешь?

— Вот уже два дня терзаюсь из-за нее, — Ихтиандр кивнул на ребенка. — Нужно ли было брать ее с собой?

— Ты хочешь сказать: «Нужно ли было ее спасать…»

— Ведь у нее была мать.

— Это ты верно сказал — «была», — ответил де Луэстен. — Ведь кроме нас никого не осталось после шторма. Ты дал девочке шанс выжить…

Ихтиандр посмотрел на друга долгим взглядом:

— Ладно, я последую за ней, — он кивнул на малышку. — …В мир сновидений. Разбуди меня через три часа. Под утро опаснее, а мне легче вас сберечь.

Он почти мгновенно заснул, и де Луэстен вновь и вновь стал вспоминать прошедший кошмар. Правда, нынешнее их положение было не из лучших, но уверенность Ихтиандра, с которой тот держался, придавала силы и ему. Он на деле увидел безграничные возможности этого удивительного человека, который волею судьбы стал его другом.

Между тем черный сумрак окутал все вокруг. Нарастающее чувство беспокойства охватило Мишеля. Он потянул ремень и почувствовал его напряжение. Это успокоило его, но разбудило Ихтиандра.

— Что… уже? — вяло произнес тот, но тут же услышал:

— Нет, нет, я случайно, отдыхай… «Надо же, какая чувствительность», — подумал Мишель.

Очень хотелось спать, но этого нельзя было делать. Казалось, что бесконечные часы ночного бдения никогда не кончатся. Де Луэстен внимательно следил за поверхностью океана, чтобы в случае появления парохода или какого-нибудь другого судна тотчас сообщить об этом Ихтиандру.

Сладко зевнув и поежившись от ночной прохлады, де Луэстен вновь стал изучать звездное небо и снова рассчитал свое местонахождение. Судя по всему, шторм отнес их несколько в сторону от основного караванного пути. Мишель вдруг вспомнил об острове Мальпело, который должен был находиться где-то недалеко. Он попытался восстановить в памяти его координаты, но тщетно.

«Как важно знать иногда то, о чем лишь слышал где-то краем уха… — с сожалением подумал он. — Хотя… компас-то остался на корабле…» — По-прежнему черная стена мглы стояла перед глазами. Теплая веда океана мягко обнимала людей, как бы пытаясь оправдаться за недавнюю свою суровость.

Внезапно девочка закашляла, но этот приступ так же быстро закончился. Снова полная тишина и непроницаемая тьма вокруг. Де Луэстен задумался и незаметно для себя задремал. Протяжный гудок парохода заставил его вздрогнуть. Во все глаза Мишель рассматривал морские просторы, которые к тому времени уже стали проявляться в предрассветной мгле. Как ни напрягал зрение де Луэстен, он так и не заметил источник беспокойства, только плавно колышущиеся волны вокруг. Он окунул лицо в воду и, собравшись с мыслями, разбудил Ихтиандра:

— Ты знаешь, я, наверное, задремал и никак не пойму: гудок парохода был во сне или наяву?

— Мне сложно разобраться в твоих сновидениях, Мишель, — недовольно пробурчал Ихтиандр и осмотрел горизонт. — Ну ладно, отдыхай, теперь моя очередь дежурить.

— Ты думаешь, мне это показалось?

— Я не думаю, я чувствую, что вокруг, в радиусе одной мили, нет кораблей с гребными винтами… Парусник здесь маловероятен, и, к тому же, сигналы они, как правило, не подают.

Де Луэстен смутился и не нашелся что ответить. Вынужденное молчание нарушил кашель ребенка.

Друзья ничего не сказали друг другу, но каждый с беспокойством подумал о девочке.

— Мишель, ты поспи немного… — предложил Ихтиандр. Затем он огляделся и приготовил ружье, ибо обитатели глубин после вынужденного перерыва, обусловленного штормом, выходили на охоту…

ГЛАВА 8

Когда де Луэстен проснулся, солнце, уже взошло, предвещая теплый, ясный день.

Голова была свежей, а настроение бодрым.

— Как она? — Мишель кивнул на девочку.

— Под утро было еще два небольших приступа кашля, но сейчас все спокойно.

— Ихтиандр, ты знаешь, здесь, — де Луэстен уверенно показал направление, — совсем недалеко, по моим подсчетам, находится остров вулканического происхождения.

— Ты определил это по звездам?

Мишель молча кивнул. В этот момент недалеко от них почти глянцевая поверхность океана вдруг разверзлась, и из морской пучины взметнулось вверх огромное сверкающее тело. На два-три мгновения оно повисло в воздухе, и с грохотом, напоминающим раскат грома, чудовище низверглось в глубину.

— Вот это экземпляр!.. — прошептал де Луэстен. — Метров семь в ширину…

— Страшно, — тихо произнесла Каролина, съежившись при этом.

— Не бойся, милая. Это манта — она нас не тронет… — Ихтиандр взял девочку на руки и почувствовал, как дрожит ее маленькое тело. — Сейчас самое время перекусить, — проговорил он.

— Что? Снова живая рыба?! — при этих словах ассистент биологии скривил недовольную физиономию.

— Нет, месье, — съязвил Ихтиандр, — на этот раз вас ожидает салат из морской капусты, мясо по-французски, возможно, будет красная икра. Ну, а на десерт трепещущийся кусочек от еще живой манты. — Шутка не удалась, так как в ответ Мишель лишь кисло улыбнулся:

— Ты что, хочешь ее подстрелить?

Ихтиандр отрицательно покачал головой:

— Побудь с девочкой, а я посмотрю, что в глубине.

Его не было минут двадцать, а когда он, наконец, появился, то первое, что он увидел, — испуганные глазенки девчушки.

— Дядя Ихтиандр, я думала, что тебе не хватило воздуха там, под водой, и ты погиб, — детские слезы заставили сжаться мужское сердце.

— Ты моя хорошая… со мной ничего не может случиться… я не могу утонуть.

— Почему?

Ихтиандр посмотрел на друга, затем перевел взгляд на Каролину:

— Я тебе расскажу об этом, только потом.

— Когда, дядя Ихтиандр?

— Ну… когда мы выберемся на землю.

— А мы выберемся на нее?

— Обязательно, детка. Ты что, думаешь, мы будем плавать здесь до твоей свадьбы?!

— Нет… я думаю, что мы утонем.

— Я же сказал, что не могу утонуть. А раз я не утону, значит, и вам не дам. Мне же одному будет скучно, как ты думаешь?

— Думаю, да. Но до моей свадьбы еще далеко, и жениха у меня никакого нет…

Ихтиандр незаметно подмигнул Мишелю, чтобы тог включился в беседу. Они почувствовали, что ребенок постепенно выходит из состояния подавленности, а это было только на пользу девочке.

Обсудив свое положение, друзья приняли решение плыть к острову, несмотря на то, что это представлялось трудным делом. По расчетам Мишеля, земли они должны были достигнуть к вечеру, отклонившись при этом северо-восточнее от караванного пути.

Приближалась ночь, но поверхность океана была пустынной. Несколько раз Ихтиандр исследовал океанские глубины — дна не было. Предстояла вторая после шторма ночь в воде. Состояние Каролины не внушало особого беспокойства, хотя приступы кашля периодически повторялись. Как и в предыдущую ночь, первым расположился на отдых Ихтиандр, а Мишель приготовился к долгим часам ночного дежурства.

Несмотря на усталость, спать не хотелось. В повседневной жизни нечасто выдаются дни, когда тебе ничто не мешает и ты можешь остаться один на один со своими мыслями, отключиться от суеты и бесконечной текучки разнообразных дел. Глядя на далекие звезды, де Луэстен задумался. Вспомнились детство, учеба в университете, любовь… Ему повезло в браке: он обожал жену, и она отвечала ему взаимностью. Мысли де Луэстена заскользили по событиям, связанным с именем профессора Сальватора де Аргенти. Удивительный человек… Как тесно переплелись их судьбы и судьбы дорогих им людей…

На рассвете люди продолжили свой путь в неизвестность, к острову, на котором их никто не ждал.

К полудню потянул южный ветер, согревая своим дыханием заблудившихся среди волн людей. А они, люди, теряя силы, продвигались вперед в поисках, казалось, миража…

— Дядя Ихтиандр, я вижу паруса, — как-то неуверенно проговорила девчушка, сидевшая на спине своего спасителя. Каролина не ошиблась. Присмотревшись, мужчины увидели слева от себя судно. Расстояние до него было солидным, и заявлять о себе сейчас представлялось совершенно неперспективным делом.

Ихтиандр некоторое время пристально наблюдал за кораблем. Наконец, он медленно произнес:

— Это яхта, с которой мы встретимся, если добавим скорость… И шикарная яхта, скажу тебе, Мишель Только вот как она оказалась в открытом океане? С острова? Не нравится мне это…

— Пожалуй… — де Луэстен пожал плечами. — Но у нас нет выбора.

Между тем судно с каждой минутой приближалось. К этому времени на нем тоже заметили людей в океане.

— Сообщи хозяину о них, — нахмурившись, приказал шкипер своему помощнику. — Уж больно не по душе дону Педро разные неожиданности. Да смотри, не залети в каюту без стука. Хозяин этого не любит, выбросит за борт без предупреждения.

Спускаясь по лестнице, помощник усмехнулся, вспомнив, как однажды застал в объятиях дона Педро его подругу. Мадлена долго после того случая злилась и требовала от хозяина его увольнения. В конце концов, она надоела ему и сама была «уволена». Теперь дон Педро любил Кристину…

На стук в дверь никто не ответил. Помявшись немного, помощник нерешительно потянул за ручку.

— Какого черта?! — послышалось из каюты.

— Дон Педро, прошу прощения… Там люди за бортом. Капитан Джонс просил уточнить — что с ними делать?

В ответ раздалось ругательство, а затем наступила мучительная для помощника пауза.

— Зайди в каюту, — прозвучало неожиданное приглашение.

Не без внутреннего трепета помощник шкипера шагнул через порог и увидел безмятежно спавшую молодую обнаженную женщину, едва прикрытую простыней. Затем его взгляд скользнул по лицу ничего не ведающей Кристины и, наконец, остановился на доне Педро.

Вьющиеся, чуть с проседью волосы того были растрепаны, несколько прядей падало на лоб. Из-под черных бровей смотрели живые, колючие глаза. Несколько растянутые в кривой усмешке губы хорошо угадывались под пушистыми, чуть поднятыми кверху усами. Небольшая аккуратная бородка украшала его бронзовое от загара лицо.

Своего хозяина помощник Смит знал уже три года, но, тем не менее, каждый раз при встрече с ним испытывал нечто похожее на страх. Он и капитан Джонс по воле обстоятельств вынуждены были служить этому миллионеру, который, несмотря на свой отвратительный характер и манеры, очень хорошо платил.

— Знаешь, Смит, — низким баритоном проговорил дон Педро, — что мне в тебе нравится, так это то, что ты всегда смотришь на меня с уважением… Ты молод, но я ценю тебя, как, впрочем, и твоего наставника Джонса. Из тебя получится неплохой морской волк… Так что у вас случилось?

— Дон Педро, там люди за бортом — два человека.

— Верно, пассажиры с затонувшего три дня назад новозеландского лайнера, — задумчиво, как бы про себя, проговорил хозяин яхты. — У нас, конечно, найдется для них место… Только что они будут делать на моем острове? — выражение глаз миллионера стало скучным, что означало — этот вопрос перестал быть ему интересен.

Хотя Смит все понял, но по-прежнему продолжал стоять перед хозяином. Женщина зашевелилась, и это ускорило решение дона Педро:

— Бросьте им пару спасательных плотов… Пусть их подбирает панамский пароход.

— Но он будет здесь только завтра утром, — попытался возразить Смит. Одного взгляда хозяина было достаточно, чтобы помощник шкипера попятился и тихо затворил за собой дверь.

Когда Смит передал капитану распоряжение дона Педро, Джонс присвистнул. Он-то не сомневался в том, что людей нужно спасти. Дело было даже не в международных правовых нормах. Моральные принципы этого человека были на соответствующем человеческому достоинству уровне. И видел Бог, что нынешнее положение капитана было вынужденным, оно было обусловлено превратностями судьбы, которые порой сильнее нас…

Яхта приближалась к людям, видимо, из последних сил державшимся на воде. Джонс поднес бинокль к глазам и с удивлением увидел в руках одного из мужчин ранее не замеченного ими ребенка. Отдав приказ взять терпящих бедствие на борт, капитан отправился сообщать об этом хозяину, прекрасно зная, что будет немедленно уволен за самовольство… Появившегося перед ним шкипера дон Педро встретил с улыбкой, которая ничего хорошего не предвещала. Но, узнав, что в воде находится и ребенок, махнул рукой:

— Ладно, поднимайте их… На острове разберемся, кто такие… И не беспокойте меня больше, я занят… А их поместите в седьмую каюту, да чтоб не шумели.

— Есть, сэр, — Джонс повернулся и, аккуратно прикрыв двери, поднялся на палубу.

К этому времени яхта была уже совсем рядом с потерпевшими. Судно застопорило ход, и измученные люди быстро были подняты на борт. Им выдали сухую одежду, накормили и поместили в отдельную каюту. Девочка почти тут же заснула, за ней Мишель. Ихтиандра же долго мучили разные вопросы, но, наконец решив, что они обязательно выяснят все после отдыха, заснул тоже. Спали они долго, так долго, что, проснувшись, потеряли счет времени. Яхту не качало — видимо, путешествие по волнам закончилось, и она причалила к берегу. Ихтиандр открыл глаза и хоте а встать, но какое-то неудобное положение рук, онемевших в суставах, заставило его взглянуть на них — запястья его сковывали самые обыкновенные стальные наручники. Не понимая еще, в чем дело, он повернул голову к скрипнувшей двери — изумлению и негодованию молодого человека не было конца: в проеме двери стоял Педро Зурита.

Усмехнувшись, тот грубо произнес.

— Неисповедимы пути Господни.. Ты даже не представляешь, насколько безгранична моя радость и блаженство. Когда-то я мечтал тебя заполучить, но из этого ничего не вышло. К тому же ты встал на моем пути, пытаясь украсть мою возлюбленную… Теперь тебе придется сполна ответить за весь ущерб, причиненный тобой.

— Что это значит, сэр?.. Ихтиандр, скажи, что здесь происходит? — осипшим голосом спросил де Луэстен, приподнимаясь с постели и недоуменно глядя то на свои наручники, то на человека, стоявшего у двери. Ихтиандр уже понял ситуацию, в которой они оказались, — более отчаянного положения он не мог себе представить. По прошествии стольких лет оказаться лицом к лицу с искателем жемчуга, бывшим супругом Гуттиэре, хозяином старой шхуны «Медуза», к якорной цепи которой он в свое время был привязан, — и где?! — в точке земного шара, отделенной от залива Ла-Плата тысячами миль…

— Мишель, это невероятно, но мы в «гостях» у Педро Зуриты, — сквозь зубы проговорил Ихтиандр. Де Луэстен некоторое время молчал, но потом вдруг, видимо, вспомнив это имя, удивленно уставился на человека, стоявшего перед ними.

— Ну вот, — довольно протянул Зурита, — это очень похвально, что моя столь скромная персона известна и этому почтенному джентльмену. Правда, с тех пор, как мы в последний раз встречались, я несколько изменил свой статус, а также место жительства… Этот скромный островок — у вас будет время посмотреть на него — я приобрел в личную собственность. Впрочем скоро вы узнаете обо мне подробнее. А пока вас и это очаровательное дитя… Кстати, чей это ребенок?

Друзья молча переглянулись и ничего не ответили.

— Хорошо, — сквозь зубы процедил дон Педро. — Все равно вы скажете мне это, и если ты не будешь работать на меня, тебе наступит конец, проклятая рыба! Увести их.

Из коридора показалось три дюжих молодца, которые, не церемонясь, вытолкали пленников из каюты и вывели их на берег незнакомого острова…

ГЛАВА 9

Новоявленный миллионер Педро Зурита не случайно оказался на яхте, плывущей в Тихом океане к острову Мальпело. Он уже несколько лет владел этим экзотическим уголком земли. Каждый из людей имеет свои причуды. Таковой для Педро явился этот остров.

Зурита с детских лет мечтал разбогатеть, и, хоть в этой идее не было дурного изъяна, каждый такой мечтатель по-разному добивается своей цели. Нужно сказать, что дон Педро не был убийцей и пиратом, но некоторые его действия были, мягко говоря, не в ладах с законом.

Так, благодаря именно Ихтиандру, пойманному им и обвязанному цепью, Зурита получил за один день целое состояние. Неудачная женитьба на Гуттиэре быстро вывела дона Педро из обычного равновесия, и после нескольких ссор они разошлись…

Прошло время, и он почувствовал, что для полного комфорта ему не хватает именно Гуттиэре, которая к тому времени уехала куда-то. В этом было некоторое противоречие, но таковой была мятежная душа дона Педро. Он приобрел замечательную новую шхуну и, уже не думая об австралийских водах, Мексиканском заливе, островах Фомы и Маргариты, направил свое судно в Калифорнийский залив.

На американской земле, как и в водах залива, Зурите повезло. Случайно он познакомился, а затем и довольно близко, сошелся с бизнесменом, оказавшим дону Педро пару неоценимых услуг, благодаря которым, Зурита приумножил свое состояние, как, впрочем, и сам американец…

Какое-то время он усиленно искал свою бывшую жену, но все попытки оказались тщетными. Скорее, это был его каприз — ибо дон Педро не особенно переживал из-за этой неудачи. Его состояние и положение в обществе было уже таковым, что он получал все, что желал. Зурита перепоручил дела управляющему, и не отказывал себе в удовольствиях. Теперь его бы не узнала и родная благочестивая матушка Долорес.

Но среди живого конвейера сменявших друг друга женщин он приметил одну, привязавшись к ней всей душой, на которой и собирался жениться. Но перед самой свадьбой Элизабет погибла вместе с неродившемся его ребенком, о котором он знал и даже мечтал. Что-то надломилось в нем. Он стал избегать шумных компаний, с головой уйдя в бизнес. Три года назад подвернулась покупка этого острова. Не задумываясь, он его приобрел, построил виллу и периодически жил здесь. Появление Ихтиандра на его яхте было настолько неожиданным для дона Педро, что он несколько раз протер глаза, вглядываясь через приоткрытую дверь каюты в лицо своего бывшего соперника.

Зурита вспомнил тот шум, который был поднят после побега Ихтиандра из тюрьмы Буэнос-Айреса…

Прежняя алчность с новой силой заговорила в душе одна Педро. Со свойственной таким людям сообразительностью он тут же подсчитал, какую выгоду будет иметь, используя, как и в былые времена, Ихтиандра.

«Сейчас мне не будет мешать этот взбалмошный профессор… Здесь я сам себе хозяин», — думал Зурита.

С каждой минутой его жадность росла… Вот он уже видел сияющие россыпи жемчуга у своих ног. Да что там россыпи? Горы! Нынешнее богатство уже казалось ему нищетой. Он не был мечтателем, а поэтому очень скоро приступил к делу…

ГЛАВА 10

— Добрый день, сэр, — говорит капитан Джонс, — послышалось в телефонной трубке, которую снял с аппарата президент крупнейшей не только в Калифорнии, но и на всем Атлантическом побережье США, компании «Буш петролеум компани».

— А, дружище Джонс?!! Приветствую тебя, приветствую. Как твои паруса?.. Так… Хорошо… Говоришь, пакет от Зуриты? Жаль, что не смогу тебя увидеть — тороплюсь. Передай его Джейн и гут бай!.. Что?? Только лично в руки?!!

Франклин Буш метнул взгляд на часы:

— Ну если такое важное дело… В твоем распоряжении двадцать минут. Успеешь?.. Хорошо.

Президент положил трубку:

— Этот аргентинец хороший парень, — подумал он. — Но уж очень любит сюрпризы… Горячая кровь…

Хозяин фирмы «Буш петролеум компани», выходец из Англии, был человеком лет пятидесяти от роду, высоким, стройным, элегантным. Благодаря своей неутомимой энергии он быстро сориентировался в новых для себя условиях. Первоначальный капитал, привезенный из Великобритании, за счет умелых операций на бирже Буш вскоре увеличил втрое и открыл свое собственное дело. Сначала появился небольшой ювелирный магазин, где, кстати, он встретился с Зуритой, произведшим на него тогда весьма благоприятное впечатление. Затем возникла приличная производственная фирма…

Буш был порядочным по натуре человеком, ему везло на партнеров, а врожденное чувство интуиции помогало ему избегать ненадежных сделок и выходить с честью из щекотливых ситуаций…

Его страстью, кроме бизнеса, был парусный спорт. На этой почве он быстро сошелся с помощником Зуриты, капитаном его роскошной яхты Джонсом. Вскоре после знакомства Буш заметил, что Джонс — случайный человек, среди окружающих Зуриту людей, и это обстоятельство заставило его приглядеться к обоим более внимательно.

Капитан был молчаливым, несколько замкнутым в себе, иногда хмурым, но, несомненно, честным человеком.

Зурита же, при всей своей хитрости и расчетливости, удивлял, порой, беспечностью, а иногда и легкомысленностью поведения. Некоторые его откровения о своем прошлом казались, мягко говоря, вымыслом. Трудно было поверить в рассказанную им как-то в состоянии опьянения историю о человеке-амфибии, который расстроил его семейную жизнь…

Франклин, несмотря на свою занятость, всегда находил время для любимого занятия. Отдать себя во власть парусов — это был лучший для него отдых. Его яхта часто бороздила воды Тихоокеанского побережья, а когда Педро Зурита при его содействии приобрел остров, то плавание к этому затерянному в океане кусочку суши стало одним из излюбленных удовольствий для Буша…

Загорелась кнопка внутренней телефонной связи:

— Здесь мистер Джонс, — послышался голос секретарши.

— Да, я жду…

Буш, улыбаясь, вышел из-за стола, и протянул вошедшему руку:

— Вот и ты, дорогой Дик, — произнес он. — Рад видеть тебя. Жаль, что спешу на деловую встречу. Хотел посоветоваться с тобой по покупке нового снаряжения для своей яхты.

Он повертел в руках конверт:

— Что за секретные дела у Зуриты? Ты не в курсе?

Джонс пожал плечами:

— Скорее всего, это касается людей, спасенных нами в открытом океане. Больше ничего существенного за это время не произошло. А в последние дни хозяин сам не свой и ведет несколько странный образ жизни…

В этот момент раздался звонок.

— Прости, Дик, уезжаю, но не прощаюсь. Надеюсь через 2 часа тебя увидеть.

Джонс утвердительно кивнул головой.

По дороге в банк Буш вспомнил о пакете и вскрыл его:

«ДОРОГОЙ ФРАНКЛИН!

Вот уже две недели, как я не имею возможности навестить тебя, и дело не в моей лености или в плохом расположении духа. Наоборот! Такого приподнятого настроения у меня уже давно не было. Мне повезло, а раз мне — значит и тебе… Я буду скоро богат так, как никто другой в мире! И заверяю тебя, что не останусь у тебя в долгу, ибо человек, оказавший мне такие услуги, тоже не будет беден…»

— Не иначе, как дон Педро нашел золотую жилу… — несмотря на свою порядочность, Буш всегда нервничал, когда разговор заходил о богатстве.

«…Я не хотел раньше времени раскрывать тебе все то, о чем пишу, и не в силу своей корысти. Есть обстоятельства, которые требуют того, чтобы ты был в курсе событий…»

Франклин с сомнением покачал головой, припоминая некоторые плутовские рассказы дона Педро. Внезапно машина резко затормозила, и он чуть не ударился головой о высокую спинку переднего кресла. Его недовольный взгляд вызвал целый поток извинений со стороны водителя. Буш махнул рукой и углубился в чтение:

«…Ты, конечно, не поверил мне, когда я рассказывал о человеке-амфибии, который за один день увеличил мое состояние во много раз. Так вот — этот человек у меня в руках…»

Машина вновь неожиданно затормозила — на этот раз ее хозяин никоим образом не отреагировал на это безобразие. Его мысли были целиком заняты текстом послания:

«…Вот уже полмесяца он находится на острове. Пришлось потрудиться над его персоной, но, наконец-то, мы пришли к взаимопониманию, и вот уже три дня он работает на меня, собирая жемчуг, да такой, которого ты еще не видел в ювелирных салонах Америки.

Есть и другая причина, заставившая меня написать. Вместе с этой «рыбой» я выловил из океана еще одного мужчину и девочку, — правду сказать. — я не знаю, чей это ребенок. Так вот: в одежде мужчины была найдена визитная карточка на имя твоего сына, Дэвида Буша, на ней его домашний адрес и телефон. Мои «гости» молчат о том, каким образом визитка попала к ним, но я предполагаю, что они знакомы. Я ведь знаю, что твой сын отправился в свадебное путешествие — не был ли он на корабле, попавшем в беду? Думаю, что эта информация важна для тебя. Джонс будет ждать ответ. Хочешь — плыви вместе с ним. В любом случае: если я выясню что-нибудь новое, то очень быстро сообщу об этом.

С уважением твой друг Педро Зурита».

В этот момент машина плавно остановилась, доставив своего хозяина по назначению. Франклин Буш еще некоторое время сидел с закрытыми глазами в кресле, находясь под воздействием послания. Он приехал в банк за кредитом… Бизнесмен нервно усмехнулся. Для расширения производства нужны были деньги, а Зурита предлагал их, добывая каким-то фантастическим, невероятным способом.

Все сомнительные дела вызывали у Буша подозрения в нечистоплотности, именно это ощущение и не оставляло его сейчас. То, что это не шутка дона Педро, — в этом не было никаких сомнений.

— Сын звонил утром, они приехали, слава Богу, — подумал Франклин.

Подписав документы, он вернулся в машину. Упав на заднее кресло «Форда», Буш коротко проговорил: «В офис».

Он не мог до конца поверить в существование человека-амфибии.

— А если это действительно так?.. то какие колоссальные возможности у этого… (Франклин с большим трудом для себя произнес слово «человек»). Неужели он обладает таким же, как нормальные люди, разумом?! Хотя… согласно рассказу Педро…

Через несколько минут Буш уже входил в свой кабинет:

— Джейн, я жду мистера Джонса. Как только он появится — пригласи ко мне.

Франклин откинулся в кресле и с минуту сидел в задумчивости. Из этого состояния его вывел скрип открывающейся двери.

— Садись, — проговорил он, увидев Джонса. — Скажи, как выглядят те люди, которых вы спасли в океане? — начал он без предисловия. Джонс недоуменно посмотрел на Буша:

— Обычные люди, только очень уставшие и измотанные. Правда, один из них, по имени Ихтиандр, был одет в серебристый костюм, напоминающий рыбью чешую, — это бросилось в глаза, а больше ничего особенного я не заметил.

— Ясно… А ты не знаешь, чем они занимаются?

— Нет, это большой секрет дона Педро. Хозяин, словно…

— Говори, говори, — произнес Буш, заметив нерешительность капитана.

— …словно ошалел, — он никому не доверяет. Закрыл их в разных комнатах и ключи держит у себя. А в последнее время он вдвоем с Ихтиандром уплывает куда-то в шлюпке на целый день, приказывая стеречь остающихся на острове пленников. Он очень возбужден. Кажется, что он кого-то боится, но в то же время, уезжая, не берет с собой охрану.

Бушу вдруг стало ясно, из-за чего, собственно, Зурита написал письмо и пригласил его к делу, — слишком большой риск для его собственной жизни: «Он же ведь рассказывал, что его чуть не убили в Аргентине нанятые им моряки… Если бы он пекся о Дэвиде, то сразу сообщил бы о визитке…». От этой мысли Бушу стало не по себе. На мгновение он забыл о богатстве, почувствовав себя оскорбленным. Он не терпел обмана в отношениях между друзьями и не мог допустить того, чтобы его использовали таким образом. Франклин зло усмехнулся.

— Дон Педро в чем-то перемудрил? — прервал молчание Джонс.

— Как тебе сказать… — обдумывая ответ, тянул время Буш. — Сегодня я с тобой не поплыву — занят. Возвращайся один. Но будь осторожен, Дик, Зурита может быть опасен…

Капитан очень внимательно посмотрел на собеседника, но вопросов задавать не стал, видимо, понимая, что тот и сам не может знать всего.

— А я, — заканчивал Франклин, — навещу вашу обитель позже… Они еще с полчаса беседовали на разные темы, а потом расстались. Только капитан покинул офис компании, как дверь кабинета президента вновь распахнулась, и на пороге появился улыбающийся Дэвид. Еще утром в телефонном разговоре они договорились о встрече.

После взаимных приветствий сын рассказал о своем отдыхе и о приключении в заливе, которое чуть не окончилось так трагически, с благодарностью вспоминая спасших их людей. Услышав имя Ихтиандра, Буш тут же поделился с сыном той информацией, которую знал об этом человеке.

— Да, я слышал, конечно, о затонувшем пароходе, — задумчиво проговорил Дэвид. — Трое суток в воде, в бушующем океане… Это выдержит не каждый человек… Судя по всему, это те люди, которые помогли нам. Дельфины были, словно роботы, управляемые издалека… Я это сразу заметил.

Дэвид еще раз просмотрел письмо Зуриты:

— Учитывая возможности Ихтиандра, как человека-амфибии, ясно, что твой компаньон просто посадил его на цепь и использует. А моей визиткой хочет и тебя заманить в это грязное дело. Не нравится мне это. Мы — я и моя жена — обязаны этим людям, они попали в беду, и сейчас наша очередь их выручать.

— Я с тобой согласен, сын. Только тебе не нужно появляться на глаза дону Педро, а я отправляюсь на остров и выясню все на месте.

Они обнялись:

— Не волнуйся, Дэвид, со мной все будет в порядке, — и Буш-старший поехал на побережье.

ГЛАВА 11

Уже много раз опускался Ихтиандр на дно морское в поисках жемчуга. Работал он добросовестно, выполняя условия контракта…

Больше недели Зурита добивался от него согласия, необходимого для выполнения своей заветной мечты. И все это время постоянно получал отказ. Казалось, ничто не могло сломить упорство Ихтиандра. И тут дон Педро применил запрещенный прием — он начал шантажировать его своим намерением расправиться с ребенком. Зурита так и не добился от пленников, откуда и зачем они плывут, и из их молчания сделал неверный вывод, что Каролина — дочь Ихтиандра. И хотя девочка это отрицала, ее некоторое внешнее сходство с Ихтиандром и привязанность друг к другу убедили дона Педро в своей правоте. Зурита сначала пообещал, а затем и приступил к выполнению своей угрозы. Разлучив друзей, он запер девочку одну на всю ночь в темную комнату, — ее крик и слезы решили все сразу…

Ихтиандр понимал, что Зурита — хозяин положения, и вынужден был подчиниться его требованиям, глубоко в душе затаив надежду на спасение. Кроме того, нужно было любым способом вернуть себе оружие и систему обратной связи, которые не должны были оставаться в чужих руках. Дон Педро, видимо (а в этом не было никаких сомнений), не смог разобраться ни с аппаратом, ни с ружьем.

Оставалось заключить договор.

— Мне нужно… — сделав паузу и сощурив глаза, как будто он что-то проигрывает в памяти, — 10 000 (десять тысяч) жемчужин, — проговорил, наконец, дон Педро.

— Сколько?!

С невозмутимым видом Зурита повторил цифру.

— Это же несколько миллиардов долларов! Что вы с ними будете делать?!

— А ты, я вижу, не терял времени зря. Уже понимаешь кое-что в жизни… Что я с ними буду делать?! Ты мне их достань, а я, будь уверен, соображу, куда их приманить, — дон Педро ухмыльнулся с таким видом, слов-го богатство уже лежало у его ног. — Теперь еще одно. Меня не интересует, сколько времени ты потратишь на эту работу — неделю или год. Но в твоих интересах сделать это быстрее. Я, конечно, рискую, выпуская тебя на свободу, но ты должен помнить — твое бегство, или попытка рассчитаться со мной (Зурита криво усмехнулся) приведут к тому, что твоя дочь и друг будут уничтожены, н это я повторять больше не буду. Усвоил?

Ихтиандр чуть заметно кивнул головой.

— Вот и отлично. Люблю, когда меня с первого раза понимают.

Спросив, когда же он получит назад свои отобранные вещи, Ихтиандр услышал:

— Аппарат я верну, а ружье нет. Я тебе не верю и не хочу рисковать. Думаю, что в-случае опасности тебе будет достаточно и кинжала, но учти… — и Зурита вытащил из двух карманов пистолеты.

Уже к концу первого дня ловли жемчуга дон Педро заметил пристальное внимание к происходящему своих охранников. Ему вспомнился бунт на старой шхуне «Медуза», который произошел в похожей ситуации. Тут он вновь подумал о человеке, которому полностью доверял. На следующий день он не взял охрану, но, оставшись один на один с Ихтиандром, почувствовал себя неуютно. Выбора не было, и он в спешном порядке отправил с посланием Джонса.

Наступил очередной день поисков жемчуга. Всю предыдущую ночь Ихтиандр не спал — Каролина чувствовала себя все хуже и хуже. Кашель ни на минуту не прекращался, несмотря на назначенное лекарем Зуриты лечение, а приступы удушья мучили ее все чаще. По всему было видно, что болезнь, наступившая после такого длительного переохлаждения, прогрессирует. К утру измотанная кашлем девочка забылась и заснула, а Ихтиандру уже нужно было вставать…

После третьего погружения на дно Ихтиандр всплыл к лодке и вручил найденное сокровище Зурите.

— Что-то сегодня совсем плохо, — проговорил дон Педро голосом, не соответствующим неистовому блеску его глаз. Он с восхищением рассматривал огромную молочно-белую, отливавшую серебром жемчужину величиной около 4 сантиметров.

Ихтиандр устало вздохнул, нырнул и, опустившись на дно, быстро… уснул. Безвыходное положение, в котором он оказался, отнимало последние силы. Его тиран все рассчитал точно, — Ихтиандр был полностью лишен инициативы. Он не мог сбежать, ибо от этого зависела судьба двух человек. Размышления об отце тяжелой болью отдавались в сердце — он не знал, где сейчас профессор Сальватор, и не мог помочь в случае, если помощь была действительно нужна…

Он спал… Ему снилось ласковое море, насквозь пронизанное полуденным солнцем, в котором отражалась бриллиантовая россыпь звезд, — это было так красиво…

Но вот чувствительные рецепторы его вдруг уловили некоторый перепад давления, возникающий от перемещения в воде крупного тела. Вздрогнув, Ихтиандр проснулся и, очень быстро придя в себя, приготовился к схватке.

Предчувствие его не обмануло: он увидел двух обладавших довольно внушительными размерами стервятниц, которые, не заметив мирно спавшего на дне Ихтиандра, заинтересовались лодкой. Они внезапно набросились на весла, и одно из них быстро уничтожили.

Растерявшийся дон Педро пытался отбиваться обломком, оставшимся у него в руках, позабыв от страха про оружие.

На мгновение у Ихтиандра мелькнула мысль — пусть все идет своим чередом, но недолго он оставался в бездействии. Лодка была перевернута, и Зурите грозила неминуемая гибель. Предвкушая это, подводные твари медленно, словно нехотя кружили около обреченного.

Ихтиандр ударил неожиданно, и одна из акул тут же пошла ко дну. Другая, развернувшись, бросилась на смельчака, но, получив зуботычину обломком весла, нанесенную Зуритой, ушла в сторону и исчезла из поля зрения. Люди попытались перевернуть лодку, и с большим трудом им это сделать удалось.

— Вот уж никогда не думал, что мы встретимся и, тем более, не предполагал, что окажусь у тебя в долгу, — проговорил дон Педро, забравшись в лодку. — Ну что ж, я умею быть благодарным.

Устроившись на корме, он с недоумением уставился на большое количество щепок, медленно кружащихся вокруг, которые совсем недавно еще представляли собой орудия гребли.

— Я поплыву на берег за веслами…

— А ты думаешь, эти твари не вернутся? — Зурита с беспокойством оглянулся. Он был не робкого десятка, но, только что побывав на краю гибели, он не хотел оставаться один на один с неизвестностью. Ихтиандр пожал плечами.

— Более дурацкого положения не придумаешь, — продолжал ругаться дон Педро. — И что это меня сегодня на весла потянуло?.. Ведь лодка с мотором стояла готовой… Ладно, плыви.

Но, прежде чем Ихтиандр нырнул, Зурита вновь остановил его:

— Нет! — крикнул он. — Подожди. Как только охрана увидит тебя, они расправятся с твоим другом, а затем и с тобой, и выяснять ничего не будут… Черт! — выругался он, понимая, что сам загнал себя в ловушку. — Видит бог, нелегко дается мне это богатство… Придется вместе плыть.

И они поплыли — Зурита в лодке, подталкиваемой Ихтиандром. Пространство преодолевалось с трудом, но к вечеру они все же добрались до берега. А на острове уже ждал капитан Джонс.

Слушая шкипера и наблюдая за его непроницаемым лицом, дон Педро с каждой минутой все отчетливее понимал, что тот что-то недоговаривает.

— Неужели Франклин догадался, что визитка — не то обстоятельство, из-за которого я его побеспокоил, — Зурита настолько ушел в свои мысли, что уже не слышал Джонса. — Черт, как это некстати… Нет, чтобы прямо написать — приезжай, ты мне нужен как надежный друг, чтобы прикрыть меня и заработать…

От переполнявших его чувств он не к месту выругался вслух и сплюнул.

— Я что-то не так сделал, дон Педро? — удивленно проговорил Джонс, в свою очередь внимательно наблюдавший за хозяином.

— Нет, Дик, это к тебе не относится. Благодарю, ты свободен.

Довольно часто человек, сделавший ошибку, пытается ее исправить следующим неправильным поступком, порой не понимая, что было бы куда проще признать ее и таким образом избежать дальнейших, которые в конечном итоге заводят в тупик.

Педро Зурита пошел по первому пути…

Вечером он сделал кое-какие приготовления и дал указания на период своего отсутствия. В последнюю очередь он зашел в комнату Ихтиандра. Девочка, измученная тяжелыми приступами кашля, спала. Дон Педро коротко изложил свой дальнейший план поисков жемчуга, который предусматривал поездку в Калифорнийский залив. В порыве благодарности за свою спасенную жизнь он решил ограничиться половиной из того количества жемчужин, о котором мечтал ранее:

— Я думаю, что это устроит и меня, и тебя.. Чем быстрее ты закончишь работу, а я разбогатею, тем быстрее ты сможешь уйти и вылечить дочку на континенте… В наших местах жемчуга немного, а Калифорнийский залив богат им. Итак, подъем в четыре утра, — закончил он. Ихтиандр кивнул в знак согласия.

Кристина только начинала видеть сны, когда ее возлюбленный, поднялся и, быстро одевшись, вышел. Управлять яхтой должен был помощник шкипера Смит, который внезапно заболел и вот уже час катался по кровати от болей в желудке.

Пришлось Зурите брать с собой Джонса, хоть он и не хотел этого делать. Разбуженный шкипер не сразу понял, что от него требуют…

Яхта, расправив паруса, медленно отчалила в северо-западном направлении… На ней находились три совершенно чужие друг другу человека, каждый со своими мыслями и желаниями, волею судьбы оказавшиеся вместе.

Тем временем к острову приближалось другое судно — яхта с голубыми парусами.

— Очень сожалею, мистер Буш, — улыбаясь, проговорила Кристина, приветствуя прибывших, — но дон Педро утром уплыл в неизвестном мне направлении, уведомив меня об этом запиской, в которой он предписует мне вести дела острова до его возвращения домой… В последние дни Педро какой-то сам не свой.

— Что же с ним могло случиться? Может быть, недомогает?

— Больные у нас есть, а вот хозяин наш здоров как никогда, — с какой-то грустной усмешкой произнесла Кристина.

— Больные?! Кто же это?

— Их двое: девочка, спасенная доном Педро в океане, и помощник шкипера с яхты.

— Что с ними? Могу ли я чем-нибудь помочь им?

— Я только что говорила с доктором. Девочка больна уже несколько недель. Ей все хуже и хуже, похоже, она умирает. Смит тоже плох. Боли в животе не утихают.

— Кристина, а нельзя ли взглянуть на девочку? Раз Педро не будет, значит, и мне тут делать нечего. — Буш уже не сомневался, что об истинной причине отъезда Зуриты не знает никто, включая и его подругу. Женщина пожала плечами:

— Идемте, мистер Буш, — произнесла она после короткого раздумья.

Возле девочки находился доктор, который поил ее каким-то снадобьем. Ее детское лицо было по-взрослому серьезно и печально. Она внимательно посмотрела на вошедших и после долгой паузы проговорила:

— Вы мне обещали пригласить дядю Мишеля — попрощаться. Лекарь переглянулся с хозяйкой острова и, получив молчаливое согласие, скрылся за дверью.

— Один из спасенных отправился с доном Педро, а второй… — Кристина понизила голос. — Вел себя очень буйно, он опасен — так сказал Зурита, и поэтому сейчас закрыт в подвале.

Вскоре привели молодого человека лет 30 с бледным и угрюмым лицом. Он молча окинул мрачным взглядом присутствующих и медленно опустился на койку рядом с Каролиной. Наручники явно мешали ему, но, несмотря на это, он нежно погладил ребенка по голове и что-то тихо зашептал ей.

Буш взял за локоть даму и, кивнув в сторону двери, попросил выйти.

— Кристина, что стоит вам спасти эту девочку? — без предисловий начал гость.

Женщина удивленно посмотрела на Франклина:

— Каким образом? Я ведь не врач, и доктор наш тоже не всесилен.

В этот момент подошел какой-то человек:

— Там Смит, мадам, ему совсем плохо, — проговорил он.

— Ну, прямо лазарет какой-то, — с волнением произнесла хозяйка острова. — Я оставлю вас на минуту. Она взглянула на Буша и стоявшего у двери охранника и быстро направилась вслед уходящему.

Гость бросил косой взгляд на часового и, укрепившись в мысли, что другого, более удобного момента побыть наедине с пленником Зуриты не будет — вошел в комнату.

— Сэр, — проговорил он, — мне необходимо поговорить с вами, у нас всего несколько минут.

Мишель никак не отреагировал на эти слова, продолжая перебирать золотистые волосы девочки пальцами.

— Скажите, каким образом оказалась у вас визитная карточка Дэвида Буша из Калифорнии?

Мишель насторожился:

— Почему они так настойчиво добиваются этого? — подумал он, но продолжал молчать.

— Сэр, мы напрасно теряем время, — не выдержал Франклин. — Я отец Дэвида, и вы на меня можете полностью положиться…

Пленник усмехнулся, но снова ничего не ответил. Не обращая внимания на его поведение, Буш продолжил:

— Сын рассказывал мне, что однажды из-за своей беспечности они с супругой чуть не погибли в Новой Зеландии и были чудом спасены от зубов акул. Одного из спасших их людей звали Ихтиандр. Я предполагаю, что вторым были вы… Если вы Мишель де Луэстен…

Наступила мучительная пауза, которая, тем не менее, помогла людям понять друг друга.

— Скажите, — увереннее произнес Франклин, — Ихтиандр — действительно человек-амфибия?

— Я почему-то доверяю вам, сэр, — проговорил Мишель. — Похоже, вы не из компании Зуриты, хотя и находитесь здесь… Да, Ихтиандр обладает уникальными возможностями амфибии. Его сделал таким… отец — известный хирург Сальватор де Аргенти.

У двери послышались шаги, и в комнату вошли хозяйка острова и доктор.

— Смиту необходима операция, — тихо произнесла Кристина. — И вы, сэр, появились как нельзя вовремя… Его нужно везти в больницу прямо сейчас, иначе будет поздно. Я правильно говорю, Фрэнк? — Лекарь утвердительно кивнул головой.

— Девочку тоже забирайте, здесь мы ей уже ничем не поможем. Бог мне судья, если я что-то не так сделала, — закончила женщина. Буш с признательностью посмотрел на подругу Зуриты. Нужно было отдать должное ее душевным качествам.

Де Луэстена увели. На прощание мужчины незаметно обменялись многозначительными взглядами.

ГЛАВА 12

Команда Франклина Буша довольно быстро доставила больных в клинику. Попутный ветер и умелое управление яхтой способствовали тому, что большое расстояние было преодолено на два часа быстрее, чем обычно…

Очень скоро из детского рассказа Буш понял, что Каролина не имеет к Ихтиандру никакого отношения, и проникся нежным состраданием к девочке, ставшей сиротой после трагических обстоятельств. Более того, он почувствовал глубокое уважение к людям, которые в критической ситуации подумали не только о себе, но и о чужом ребенке. Пленники Зуриты все больше и больше занимали мысли Франклина. Это были люди честные и открытые, спасшие его сына и вот теперь сами попавшие в беду. В том, что им нужна помощь, Буш уже не сомневался и был уверен, что поможет выручить их из неволи.

Больные были устроены в клинику старого знакомого Буша — профессора Купера.

Закончив консультации и обход наиболее тяжелых пациентов, Джордж Купер уединился с другом в своем кабинете. Выпив кофе и вспомнив прежние добрые времена, они перешли к обсуждению злободневных проблем:

— С мистером Смитом, я думаю, все будет в порядке. Операцию сделали вовремя, рана заживает быстро… А вот девчушка… — доктор сделал паузу. — Слишком долго находилась в воде, и состояние ее вызывает беспокойство. Она получает интенсивное лечение, но поможет ли оно… Тут, пожалуй, и мой друг, профессор Сальватор де Аргенти, бессилен.

При упоминании этого имени Буш кивнул. Заметив это, доктор поинтересовался:

— Тебе, я вижу, этот человек знаком?

— Да, Джордж, я о нем слышал. Знаю, что он проводит необычные операции. А вот недавно судьба свела с его сыном.

— С Ихтиандром?! Как же ты с ним познакомился?

После этого последовал рассказ Буша о спасении Дэвида, о кораблекрушении, о Зурите и жемчуге. Выслушав все это, Купер задумчиво произнес:

— Надо срочно сообщить Сальватору об Ихтиандре, и, я думаю, мы должны что-то предпринять, чтобы вызволить молодых людей из рук твоего «приятеля».

В этот момент включилась внутренняя селекторная связь, и профессора вызвали в операционную.

— Я должен идти, — проговорил он и, протягивая руку собеседнику, добавил:

— До встречи. Сальватору я сегодня же сообщу, а ты держи меня в курсе событий. Не думал я, что сын профессора де Аргенти попадет в такое положение.

Они расстались, договорившись встретиться через день, чтобы обсудить дальнейшие действия. Но в назначенный день Купера вдруг вызвали на срочную консультацию, и он, вверив клинику своему заместителю, улетел на несколько дней в Канаду.

Тем временем Буш узнал, что Зурита на остров не вернулся, а поэтому продолжал заниматься делами своей фирмы, справедливо рассудив, что нужно выждать время, так как искать дона Педро в открытом океане — дело бесполезное… Несколько раз он наведывался в клинику, принося игрушки и фрукты, чтобы порадовать девочку.

Смит поправлялся, а Каролина с каждым днем чувствовала себя все хуже и хуже.

Дни пролетели быстро, и вот, наконец, Буш, на этот раз вместе с сыном, собрался вновь посетить остров своего приятеля. Вечером, сидя у камина, отец и сын обсуждали предстоящую поездку. Зазвонил телефон, и Буш-старший снял трубку…

ГЛАВА 13

После поспешного и тайного отплытия с острова яхта Зуриты причалила в одном из укромных уголков Калифорнийского залива. Это место не было случайным для дона Педро. Именно здесь обосновался Зурита несколько лет назад после приезда из Аргентины в поисках жемчуга. У него было своего рода чутье на жемчужные россыпи, которые он с успехом находил, охотясь за ними еще на своей старой шхуне «Медуза».

В памяти сохранился разговор пятилетней давности, который сейчас, как нельзя более кстати, пригодился…

Сидя как-то поздним вечером в дешевом кабачке и потягивая виски, дон Педро обратил внимание на пожилого, несколько помятого господина, который, тем не менее, пытался держаться с достоинством. Тот был пьян, но не настолько, чтобы не ориентироваться в окружающей обстановке. Уставившись на золотую печатку с массивной жемчужиной — гордостью Зуриты, джентльмен вполголоса ни с того, ни с сего проговорил:

— Приходилось доставать мне энтакие штучки… Знатное было местечко… Да уж слишком там глубоко.

Несмотря на презрительное отношение к неудачникам, которые не смогли для себя добиться теплого места под солнцем, дон Педро никогда не упускал возможности выудить из таких людей ценную для себя информацию, используя при этом любые методы.

Тут же на столе появились приличная закуска и две бутылки виски.

— Угощаю! — широким жестом пригласил к столу Зурита своего неожиданного собеседника.

Увидев недоумение на лине незнакомца, он, доверительно наклонившись, произнес:

— Сам такой же ныряльщик, — выпьем за солидарность.

Новый товарищ, его звали Гарри, с некоторым сомнением потянулся к рюмке. Они выпили, и завязалась беседа. Высказав дону Педро мысль о том, что он, мягко говоря, не похож на искателя жемчуга, Гарри тут же услышал душещипательную историю Зуриты о его трагической судьбе, сочиненную им тут же. Скоро дон Педро почувствовал, что джентльмен дошел до нужной кондиции, и выспросил у того все, что его интересовало. Потом Зурита рассчитался за ужин и ушел. Информация стоила ему недорого, но и много заработать на ней он в то время не смог.

Гарри оказался прав — глубина была действительно солидной для обычного ныряльщика. Несколько жемчужин, которые с трудом удалось добыть, не стоили даже потраченных на них усилий.

И вот, спустя несколько лет, дон Педро вновь вспомнил о том разговоре. Именно в этот участок залива и направил он свою яхту…

Действительность превзошла все ожидания — уже к концу второго дня работы дон Педро был миллиардером.

— Еще один день, и ты будешь свободен, — проговорил Зурита, принимая последнюю партию сегодняшнего бесценного груза. — Я когда-то оформил над тобой опекунство, чтобы разбогатеть, но не предполагал, что ты озолотишь меня.

Но такое ценное качество в человеке, как умение вовремя остановиться, оказалось забыто им. Прошел третий день, затем четвертый, но Зурита все тянул, повторяя лишь одну и ту же фразу: «Завтра начнем с семи». За все это время он практически не разговаривал с третьим членом экспедиции — Джонсом, который, выполнив свою миссию, в данный момент был без работы и занимался тем, что ловил рыбу или прогуливался по берегу. Капитан, конечно, знал, что Зурита и Ихтиандр ведут поиски жемчуга, но до сегодняшнего вечера не предполагал, что со дна морского на яхту поднято огромное богатство.

Сейчас он вошел в каюту хозяина без стука — это получилось единственный раз и совершенно случайно. Крупные жемчужины сверкающей россыпью заполняли чемодан, возле которого млел от восторга дон Педро. Такого изобилия драгоценностей нельзя было представить даже в чудесном сне. Зурита не заметил невольного свидетеля, который, быстро придя в себя, тихо закрыл дверь.

У борта судна он увидел Ихтиандра, затянутого в серебристое одеяние, который, отдохнув, приготовился к очередному погружению.

— Ихтиандр, скажи, как удается тебе доставать такое, количество жемчуга? И каким образом ты можешь так долго находиться под водой без дыхательного аппарата? Это ведь не доступно для обычного человека.

Ихтиандр удивленно посмотрел на капитана. Он давно обратил внимание на то, что дон Педро практически никому не доверяет.

«Скорее всего, Джонс действительно обо мне ничего не знает», — подумал он, а вслух произнес: — Неужели Зурита не поделился с тобой своими планами и добычей? Не рассказал обо мне?.. Да, я могу жить в воде и часами обходиться без воздуха — да ведь иначе я и мои друзья не спаслись бы после кораблекрушения.

На лице Джонса Ихтиандр увидел искренний интерес.

— Я догадывался об этом, но до конца не мог поверить, — уж очень это неправдоподобно… А что касается жемчуга — только сейчас я узнал, что ты сделал дона Педро, наверное, самым богатым человеком Америки. — Пленник Зуриты понял, что капитан не лжет, и невольно почувствовал к нему симпатию:

— Послушайте, Дик Джонс, почему вы служите этому господинчику? Неужели на море нет более достойной для вас работы?

— Она, конечно, есть, но не для меня. Не все в этой жизни зависит от нас. Есть обстоятельства, которые заставили меня взяться за это.

— Какие обстоятельства?

Капитан безнадежно махнул рукой. После продолжительной паузы Ихтиандр заговорил вновь:

— Однажды мне рассказывали о кораблекрушении, произошедшем у островов архипелага Туамото. Капитан был пьян, посадил судно на риф и сбежал в шлюпке. Всю ответственность за жизнь пассажиров и судна взял на себя первый помощник, ваш однофамилец Джонс. К сожалению, имени я его не запомнил…

— От кого ты слышал эту историю? — быстро спросил капитан.

Видя, как загорелись у собеседника глаза, Ихтиандр назвал истинную фамилию рассказчика: француз Вильбуа.

Джонс как-то неопределенно кивнул и после небольшого раздумья очень спокойно проговорил:

— Это был я.

Предположение, родившееся в душе Ихтиандра, получило свое подтверждение в словах капитана. Получалось, что рядом с отъявленным негодяем находился порядочный человек, который, судя по всему, мог выручить из беды. И, словно читая его мысли, Джонс произнес:

— Тебе надо уходить…

— Я не могу оставить друга и девочку, несмотря на всю сложность положения, в котором оказался. Они будут уничтожены, если я сбегу, и это держит меня крепче цепей.

— Что же случилось между вами?

— Длинная история…

— Зурита, мне кажется, и не собирается тебя отпускать.

— Ты истину говоришь, капитан, — неожиданно сзади послышался вкрадчивый голос дона Педро.

Говорившие оглянулись. Хозяин яхты стоял в проеме двери, направив на них пистолет.

— Что скажешь еще? Давай, давай, тебе недолго осталось. Ну-ка, поднимите повыше руки! — с угрозой закончил Зурита.

Джонс вспомнил предупреждение Буша, которое в свое время не воспринял достаточно серьезно. И вот теперь дуло парабеллума тупо смотрело прямо на него.

— Что ты еще успел ему сказать? — спросил дон Педро, медленно приближаясь к капитану.

В этот момент внезапный порыв ветра качнул яхту, Зурита на мгновение потерял равновесие — этого было достаточно для того, чтобы Джонс обезоружил и скрутил его. Лежа со связанными за спиной руками на полу судна и корчась от боли, дон Педро прошипел:

— Сволочь.

— Простите, если что не так, мистер Зурита, — спокойно ответил капитан. — Тебе придется немного побыть на этом пустынном берегу.

Они спустили лодку и, прихватив с собой дона Педро, быстро добрались до суши. В тени деревьев была развернута палатка.

— Это на случай дождя, или еще какого-нибудь бедствия, — проговорил Джонс.

Хозяин острова скрипел зубами и молчал. Он видел, что проиграл, — богатство уходило от него. Лишь предусмотрительно зашитые в пояс два десятка крупных жемчужин, составляющих немалое состояние, слабо согревали сердце в постигшем его несчастье.

Зурита готов был разорвать на куски и людей, и удаляющуюся яхту, но, связанный по руками ногам, в бессильной злобе, только следил за ними побелевшими от ярости глазами…

Беглецы достигли острова глубокой ночью. Немногочисленная охрана спала, поэтому они без лишнего шума освободили Мишеля, узнали от него о Каролине. Затем, взломав замок, проникли в кабинет дома Педро. Ружье и аппарат обратной связи так и пролежали здесь все это время. В погоне за явной наживой Зурита просто-напросто про них забыл. В последнюю очередь Джонс взял большой лист бумаги, и написал записку:

«МАДАМ!

Ваш друг — дон Педро — находится на берегу залива (в скобках были указаны координаты злополучного для хозяина острова места). Он обезоружен и связан, поскольку оказал сопротивление, и ждет вашей помощи.

Прощайте. Капитан Джонс».

Кристина сладко нежилась в постели и не слышала, как это послание было подброшено под дверь ее спальни.

— Доброй ночи, хозяйка! — отсалютовал Дик, и все трое исчезли во мраке ночи.

Только к вечеру следующего дня они добрались до американского побережья. Разбушевавшаяся стихия задержала их в пути. Ревущие свирепые волны бросали яхту, как скорлупу, из стороны в сторону, словно пытаясь наказать беглецов за дерзость…

Добравшись до первого телефонного аппарата, Джонс набрал номер:

— Мне нужен мистер Буш, — проговорил он чуть осипшим голосом.

— Я слушаю.

— Это Дик Джонс беспокоит.

Буш-старший даже приподнялся в кресле:

— Откуда ты?! Извини, сразу не узнал. Что случилось?

— Звоню с побережья, я не один, и мы хотели бы увидеть тебя.

— Конечно, я с нетерпением жду! Машина нужна?

— Не беспокойся, — последовал ответ. — Лучше приготовь что-нибудь покрепче, да и перекусить мы не откажемся — очень проголодались.

Через два часа к вилле Франклина Буша подкатил автомобиль, из которого вышли три человека…

Джонс не успел представить своих друзей. Его опередил Дэвид:

— Ихтиандр, я так рад тебя видеть, — он быстро подошел к одному из гостей и с удовольствием затряс протянутую руку.

Наконец он обменялся крепким рукопожатием с Мишелем. Состоялось знакомство, затем ужин, во время которого гости рассказали историю, предшествующую их появлению в доме бизнесмена…

— Что вы намерены делать дальше? — спросил Франклин.

— Немного отдохнем — до завтра, и продолжим свой путь в Аргентину, — ответил Ихтиандр.

— Да, но профессор де Аргенти в курсе событий, связанных с тобой, и в настоящее время, должно быть, уже отправился в США.

В ответ на недоуменные взгляды друзей Буш полепил:

— Мой приятель, профессор медицины Купер, узнав от меня, что случилось с вами, сразу же сообщал об этом твоему отцу, Ихтиандр.

Друзья удивленно переглянулись. И хотя в этой новости многое для них было непонятно, ясно становилось главное — Сальватор жив, он на свободе, и скоро они его увидят.

— Ну что ж, — произнес Ихтиандр после непродолжительной паузы, вызванной этим сообщением. — это меняет наши планы… А как себя чувствует наша девочка — Каролина?

— Она в клинике Купера, и состояние ее крайне тяжелое. Профессор говорит, что ей поможет только чудо, в которое он сам не верит.

— Мы, конечно, остаемся, — Ихтиандр посмотрел на друга. — Теперь бы в отель.

— Никаких отелей, — встрепенулся Дэвид, до этого молча, с вниманием слушавший гостей.

— Сын прав, — подхватил Буш-старший. — Вы будете моими гостями, поскольку ваш отъезд отменяется. Зато наша поездка, — отец посмотрел на сына, — сейчас еще более необходима. Я бы хотел посмотреть на своего… (Франклин некоторое время подыскивал слово) бывшего компаньона. Думаю, к тому времени он уже будет на острове.

— Идемте, — проговорил Дэвид, — я покажу вам ваши комнаты.

Выполнив эту обязанность, он вернулся в кабинет отцу:

— Как странно видеть с Ихтиандре человека-амфибию…

— Ты сомневаешься в этом, сынок?

Дэвид пожал плечами:

— Это человек с удивительными возможностями, трудно верить в это, хотя достаточно того, что Сюзен и я живы благодаря ему.

— Ты абсолютно прав… Это большая удача, что вы повстречали его. Ну а сейчас дадим им время для того, чтобы отдохнуть и принять ванну. В 22-00 пригласи всех на легкий ужин — я думаю, это на помешает.

ГЛАВА 14

Доктор Сальватор де Аргенти появился внезапно, несмотря на то, что его приезда ожидали с нетерпением. Он крепко обнял Ихтиандра.

— Очевидно, ты рожден не для спокойной жизни, — проговорил возбужденно профессор. — Мирская суета — вот теперь твоя стихия. Ну, главное, жив… Здоров ли?

— Все в порядке, отец! — Ихтиандр заметил новую морщинку на лице доктора.

Затем де Аргенти поздоровался, с присутствовавшими. Вскоре друзья уже знали о том, что пришлось пережить Сальватору за последние полтора месяца…

Узнав, что ему вновь грозит опасность, профессор хотел вместе с Ольсеном и Луизой покинуть страну. Но в последний момент передумал, изменив только свое местожительство в Буэнос-Айресе. А для того, чтобы пустить врагов по ложному следу, его друзья устроили радиодезинформацию, передав в эфир выступление профессора с конгресса в Стокгольме, на котором тот присутствовал 2 года назад.

Предполагалось, что Дитрих Редер узнает об этим сообщении и изменит свои планы. Это, видимо, и произошло, поскольку с той поры Сальватора никто не беспокоил.

Затем доктор рассказал о событиях, произошедших с Луизой, и об ее удивительном возвращении. Де Луэстен не мог прийти в себя от счастья — рассказанное не укладывалось в голове молодого ученого:

— До последнего момента я считал, что здесь какая-то ошибка… Я рад, что все так благополучно завершилось. А Ольсен — хороший парень, и если сестра сделала свой выбор, мы не будем препятствовать этому, — радостно закончил Мишель.

Во время завтрака горе-путешественники поведали Сальватору о своих злоключениях. Доктор только качал головой:

— Эх, Зурита, Зурита, как был хищником, так и остался. Годы не изменили подлеца! Жизнь ничему его не научила. Предчувствую, что он плохо кончит, — де Аргенти сделал паузу. — Ну да Бог с ним. Сейчас нужно ехать к Куперу, я должен проконсультировать девочку.

В 10 часов утра они были в клинике. Просмотрев результаты анализов и исследований, Сальватор затем долго осматривал Каролину.

— Да, шансов почти нет… Лечение проведено в полном объеме, но тем не менее эффекта оно не дало. Есть единственный выход: временное частичное выключение из процесса жизнедеятельности организма легких и бронхов… Дать им покой, чтобы органы смогли адаптироваться и восстановиться, конечно, при условии дополнительного лечебного воздействия. Это сложная операция, но только в ней я вижу возможное спасение Каролины.

— Ты имеешь в виду пересадку жабер? — спросил Купер.

— Да, Джордж. Каролине придется повторить участь Ихтиандра, — профессор пристально посмотрел на сына. — Только в отличие от него это будет промежуточный этап в ее жизни. Я уверен, что таким образом удастся восстановить функцию органов дыхания.

Сальватор замолчал, ожидая реакции присутствующих.

Каждый из них по-разному воспринял заключение профессора де Аргенти.

Купер был в восторге от того, что, наконец он увидит знаменитую операцию и, более того, будет в ней участвовать.

Мишель предвкушал рождение очередного чуда. Джонс, который тоже присутствовал на этом консилиуме, наконец, утвердился в мысли о том, что человек-амфибия — это реальность, созданная человеческими же руками. Но самое сложное чувство испытал сам Ихтиандр. В мыслях вихрем пронеслись воспоминания о детстве и юности… Он был в затруднении — жалеть ли Каролину или радоваться за появившуюся возможность продлить ей жизнь, а может быть, и обрести здоровье. Ихтиандр улыбнулся — за дело брался отец, и он знал — все будет хорошо.

Выдержав значительную паузу, Сальватор нарушил молчание:

— Ну, а теперь самое главное: нужна молодая, здоровая акула.

Не задумываясь, Ихтиандр ответил:

— Я готов.

— Нет, риска быть не должно. Для твоей операции я не пользовался услугами человека-амфибии, — и доктор подробно объяснил, каким образом можно выловить акулу, не травмируя ее.

Два дня шла подготовка к необычной процедуре — готовились инструменты, емкость для воды, в которую окунется Каролина сразу после операции.

Тем временем Ихтиандр, Джонс и Мишель занимались отловом акулы при помощи специально изготовленного цилиндра двухметровой длины, представляющего собой ловушку с аппетитной приманкой внутри.

Пришлось повозиться, ибо то не подходила хищница по размеру, то попадал не тот вид акулы, то не соответствовали лабораторные показатели. Наконец, рыба была отобрана и доставлена в операционный блок клиники. Были даны последние указания, и вот наступил решающий момент.

Оперировали вдвоем. Многочасовая операция завершилась поздно вечером — девочка была жива, жабры функционировали нормально. Незаметно пролетела неделя — Каролина чувствовала себя удовлетворительно, осложнений не было.

— Вот что значит опыт! — взволнованно говорил Сальватор, подбадривая сам себя.

Каролина знала о том, что ждет ее впереди, с нетерпением и страхом ожидая предстоящих в ней перемен, а когда все свершилось — как-то по-взрослому рассудительно и спокойно отнеслась к этому. Находясь в большом аквариуме, она с удовольствием плавала и играла в нем, с любопытством рассматривая через прозрачную перегородку окружающий мир, с которым могла сейчас общаться лишь при помощи жестов.

Тем временем домой вернулись отец и сын Буш. Они задержались в поездке и очень сожалели о пропущенном ими грандиозном событии.

Франклин правильно предугадал действия Зуриты. Их появление на острове упредило его отплытие в Калифорнию для того, чтобы там попытаться вновь изловить Ихтиандра, хотя где-то в душе дон Педро сам понимал бесполезность этого предприятия.

В конце концов ему ничего не оставалось делать, как откровенно рассказать своему компаньону о случившемся, но при этом он умолчал о великолепных жемчужинах, которые сохранил в поясе.

Жалуясь на то, что Ихтиандр обманул его, не выполнив своего обещания, Зурита поклялся все-таки найти своего бывшего пленника, чтобы возместить нанесенный ему ущерб.

Сальватор и Ихтиандр переглянулись:

— Это может все изменить… — задумчиво произнес профессор после продолжительного молчания.

Заметив вопросительные взгляды присутствующих, доктор продолжил:

— В программу реабилитации (то есть восстановления после операции) девочки входило длительное морское путешествие, которое способствовало бы скорейшему ее выздоровлению, так как морская вода обладает прекрасным лечебным действием. Ихтиандр и Каролина должны были плыть вдоль побережья Центральной и Южной Америки в залив Ла-Плата. Но учитывая опасность, которую я считаю реальной со стороны Зуриты… — де Аргенти сделал паузу, как бы обдумывая сказанное, — я, пожалуй, изменю паши планы…

Прошел месяц. Сальватор считал, что операция удалась: швы прекрасно зажили, признаков отторжения пересаженной ткани не было. Это значило уже половину успеха. Каролина хорошо переносила свое новое состояние. Теперь нужно было выдержать время, необходимое для восстановления пораженных органов, а затем при помощи новой операции вновь вернуть девочке возможность дышать воздухом.

ГЛАВА 15

Вот уже третью неделю тихоокеанский лайнер скользил по волнам, увозя все дальше и дальше от Америки пассажиров, среди которых были доктор Сальватор, бывший теперь капитан Джонс и Ихтиандр. На борту под специально оборудованным тентом стоял большой необычной формы контейнер, постоянно пополнявшийся свежей морской водой за счет присоединенного к нему насоса…

Нелегко далось Сальватору де Аргенти такое решение, но он принял его. По сути, он переезжал на новое место жительства в Веллингтон (Новая Зеландия). Новые проблемы не беспокоили его, но потеря друга — Армана Вильбуа — делала бессмысленным продолжение всех их совместно начатых научных работ, и это угнетало.

Нетрудно было догадаться о злой судьбе, постигшей семейство друга. Узнав о подлодке, вернувшейся на остров, де Аргенти использовал вес свои связи и приложил максимум усилий, чтобы хоть что-нибудь узнать об Армане Вильбуа и попытаться вызволить его из беды. Проходило время, а сведений о пропавших не поступало. Германия к тому времени уже была закрытой страной, и надежда вновь встретиться с другом таяла с каждым днем.

Мишель де Луэстен, отправившийся тем временем в Аргентину за Луизой и получивший от доктора инструкции, тоже следил за информацией о Вильбуа, но тщетно.

По приезде в Буэнос-Айрес он ничего так и не узнал по интересовавшему вопросу.

Очень трудно дались ему первые после долгой разлуки дни общения с сестрой. Вопросы, мучившие его, не находили разрешения, и часто, заговорив с Луизой о некоторых своих проблемах, он встречал недоумение на ее лице, забывая, что из памяти девушки искусственно стерт целый отрезок ее жизни…

Клиника Сальватора де Аргенти постепенно опустела. Доктор Вейслин тепло прощался с выздоравливавшими пациентами.

Получив через Мишеля письменное приглашение в Новую Зеландию, он занялся подготовкой к отъезду. Многое пришлось оставить, но все необходимое для дальнейших научных исследований: аппаратуру, инструменты и медицинскую документацию — доктор аккуратно упаковывал и укладывал в контейнер.

Тем временем пароход, благополучно преодолев значительное расстояние, приближался к берегам Новой Зеландии.

Уже в конце пути из строя вышел насос, подававший воду в контейнер с девочкой. Спустившийся в емкость Ихтиандр сразу же почувствовал недостаток кислорода в воде. Каролина смогла бы там находиться еще не более суток. О замене воды вручную не могло быть и речи, ибо это привлекло бы внимание пассажиров и команды и открыло бы тайну девочки, чего нельзя было допустить.

— Мы доплывем сами, отец, — твердо проговорил Ихтиандр, проверяя готовность оружия.

— Я думаю, что это правильное решение. Я верю в тебя, сын, — ответил Сальватор. — Но вы уйдете в океан рано утром. До этого времени кислорода хватят, да и расстояние до берега значительно уменьшится…

Лишенная на время речевого общения Каролина быстро освоила язык жестов. Нырнув в океан за Ихтиандром, она сразу поняла, что нужно было делать дальше. Несмотря на предрассветную мглу, окутавшую корабль, бодрствующий вахтенный заметил прыгнувших в воду людей. Подав команду: «Человек за бортом!», он сбросил два спасательных круга и, подбежав к борту, внимательно стал изучать поверхность океана. Сколько он ни вглядывался — никого, кроме промелькнувшей вдали небольшой группы дельфинов.

— Черт! — выругался матрос. — Неужто показалось?

Он закрыл глаза и вновь увидел, как в замедленной съемке, две летящие к воде фигуры — большую и маленькую…

Шум услышал другой вахтенный:

— Что случилось?

— Ничего…

Подошедший удивленно уставился на сослуживца:

— А это что значит? — указал он на красно-белые спасательные круги, качающиеся на волнах.

— Да… видно, показалось, Питер.

— Тогда думай, прежде чем кричать. — Питер поднес к глазам бинокль: вокруг расстилалась ничем не потревоженная, темно-синяя гладь океана, принимавшая на востоке лазурный оттенок…

Тем временем Ихтиандр и его маленькая подруга, быстро сориентировавшись в водной среде, уверенно взяли намеченный ранее курс и устремились вслед за пароходом.

Неожиданно в наушниках Ихтиандра, раздалась, до боли знакомая трель, и затем он услышал радостное:

— Здравствуй, друг! — справа от них, неведомо откуда появились Лидинг, Карлуша и еще четверо их товарищей.

Каролина с удивлением наблюдала эту необычную для нее встречу.

— Вот так сюрприз… Лидинг, дорогой — где же ты был столько времени?! — обняв друга, Ихтиандр надел на него передающее устройство.

— Мы сопровождали подводную лодку, в которой был Арман и его семья. Когда люди вышли на землю, лодка была уничтожена…

— Кем?! — должен был последовать вопрос. Но он так и не был произнесен. Вместо него прозвучал другой:

— Неужели вы плавали к берегам Германии??!

В ответ Лидинг пустился в пространное объяснение, периодически используя речь пятого уровня. Получалось, что дельфины преодолели огромное расстояние.

«Да, это, конечно, Германия, — подумал Ихтиандр. — Милый друг! Как же сложно тебе понять человеческое зло…»

Переключившись, он спросил:

— Но как же вы нашли меня в огромном океане?

— Это не сложно, когда помогает Элвин, — ответил дельфин и, упредив дальнейшие расспросы друга, произнес: — Как оказалась здесь эта маленькая девочка? Она будет с нами?

— Нет, Лидинг. Каролина была очень больна, и, чтобы спасти ее, отец подшил ей жабры. Но скоро будет сделана повторная операция, и девочка сможет дышать как все обычные люди.

— Жаль… — протянул Лидинг, он искренне расстроился. Было видно, что бойкая девчушка сразу пришлась ему по душе.

— Тебе что же, со мной скучно? — в шутку рассердился Ихтиандр, но их разговор был прерван пронзительной трелью друзей.

Впереди, прямо по курсу показалось несколько небольших акул. И, хотя они не представляли особой опасности, Каролина, впервые увидев, так близко от себя хищниц, перепугалась и крепко прижалась к Ихтиандру. Два выстрела попали в цель, остальные хищницы, увертываясь от разозлившихся дельфинов, быстро ретировались с поля боя.

Пожалуй, это было единственное неприятное происшествие за время их пути. Девочка быстро перезнакомилась с дельфинами, пользуясь аппаратом обратной связи, и к концу подводного путешествия искренне привязалась к ним.

На берегу, в условленном месте их ждали Сальватор, Джонс, де Луэстен-старший и Гуттиэре. Встреча была радостной…

В специально оборудованной каюте яхты де Луэстена доктор Сальватор произвел необходимую процедуру, после которой девочка уже могла дышать легкими, в полной мере. Жабры оставались, они должны были служить Каролине еще в течение месяца.

Девочка, привыкшая за это время к подводному образу жизни, с радостным удивлением восприняла свой прежний облик, с любопытством рассматривая окружающие ее вещи, природу и люден.

Каролина быстро нашла общий язык и крепко подружилась с сыном Ихтиандра и Гуттиэре.

Рада была встрече друзей и Николь, но в глубине души она грустила о своем:

— Неужели и я дождусь своего милого?!

— Обязательно, дорогая! На этот раз все будет хорошо! — спокойный, уверенный голос Ихтиандра, подействовал благотворно на молодую женщину.

Как-то вечером улыбающийся Сальватор протянул Ихтиандру лист бумаги.

— Что это?

— Возьми, прочитай…

Тот развернул письмо и увидел ровные строки, написанные на французском языке:

— Дядя Арман??! — воскликнул Ихтиандр, и по улыбающемуся лицу отца понял все.

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, УВАЖАЕМЫЙ МЕСЬЕ МИШЕЛЬ ДЕ ЛУЭСТЕН!

К вам обращается ваш знакомый островитянин, попавший вместе со своей семьей в трагическую историю. А началась она с известного вам доктора. Мы много пережили за все это время, но хорошо то, что хорошо кончается. Выручил нас из беды муж моей дочери, в настоящее время мы находимся в моем поместье во Франции. Я написал несколько писем с целью отыскать друга. Думаю, что одно из них найдет его. Пусть он не теряет нас, ибо в скором будущем мы встретимся. Если его не окажется у вас, месье де Луэстен, то я великодушно просил бы вас посодействовать моим поискам. Мой адрес доктор знает.

За сим остаюсь уважающий вас

кавалер ордена Почетного легиона А. В.»

— Каково?! — потирая руки, проговорил Сальватор. — Дельфины снова оказались на высоте. И опять Элвин… — профессор задумался, вспомнив послание, переданное Луизой.

Вскоре в Веллингтон приехали Мишель и Ольсен с Луизой. Встреча была незабываемой. Родители находились на вершине блаженства и не отходили от дочери. Николь светилась счастьем. Сама Луиза чувствовала себя прекрасно, она была спокойна и нежна.

Необычной оказалась встреча, вернее, новое знакомство девушки с Ихтиандром. Внешне все выглядело естественно, но образ молодого мужчины что-то всколыхнул в памяти Луизы.

Несколько дней она ходила под впечатлением их встречи, пытаясь восстановить в мыслях, откуда ей знаком этот ускользающий, волнующий облик, и мучалась от какой-то недосказанности. А как-то вечером, играя с Эдди, она увидела в их апартаментах зеленый прозрачный камень.

— Какой необычной величины изумруд! — подумала девушка и вслух спросила. — Эдди, откуда это?

— О, это длинная история, — услышала она в ответ голос Ихтиандра. — Затонул корабль лет 100 назад. Я его долго-долго искал, а когда нашел, то решил взять изумруд в память о далекой принцессе…

— Ясно, — девушка засмеялась, понимая шутку. А ночью Луизе снились акулы, и зеленый камень, мерцающий в глубине моря, который притягивал ее, и был так недоступен…

Девушка закричала во сне и проснулась от ласкового прикосновения руки Ольсена.

— Милый, я видела брошенный корабль, касаток и огромный изумруд… а потом я тонула, — ее тело дрожало от волнения.

— Не бойся, дорогая моя. Это просто сон. Я буду с тобой рядом, и, поверь, все будет хорошо.

Он еще долго разговаривал с любимой, пока она наконец не уснула.

На следующий день предстояла поездка за город. Сальватор собирался приобрести новую виллу, находящуюся на побережье.

Перед отъездом, профессор отозвал Ихтиандра в сторону:

— Взгляни-ка вот сюда, — он ткнул пальцем в правый нижний угол свежего номера австралийской газеты «Сидней экспресс».

В этом месте обычно печаталась официальная хроника, Ихтиандр увидел фотографию мужчины средних лет, с волевым и решительным выражением лица: «Чрезвычайный и полномочный посол Аргентины в Австралии, господин Карлос Менес» — прочитал он и восхищенно взглянул на отца: — Это тот самый?!

— Да, — с чувством удовлетворения, произнес доктор. — Не зря живу.

Ихтиандр был и рад, и горд за этого человека, ставшего ему отцом…

Погода была замечательной. Ласковое солнце заливало побережье. Серебристый песок приятно щекотал ноги. Впереди раскинулось море, лазурево-синее, все в золотых блестках, от обилия света.

Каролина и Эдди сразу же побежали к воде. Весело хохоча, они догоняли друг друга и осыпали себя миллиардами соленых солнечных брызг.

Наблюдая за ребятами, Ихтиандр проговорил:

— Гуттиэре, как замечательно, что все случилось так… А знаешь… ведь у нашего сына уже появилась невеста.

— Когда это будет? — задумчиво ответила молодая женщина.

— Будет… Мы и не заметим, как пролетит время. Жаль только, что Каролина осталась сиротой… Скоро отец сделает ей операцию, и девочка станет обыкновенным ребенком, с едва заметными шрамами на грудной клетке, в отличие от меня…

— Ты о чем-то грустишь, милый?!

— Нет, — улыбнувшись, ответил Ихтиандр, крепко прижимая к себе жену. — Когда ты рядом, любимая, все на свете прекрасно!

Content

Александр Климай
Ихтиандр

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15