Дэвид Бишоф, Роберт Шекли

Чужие

Геноцид. Чужая жатва

David Bischoff and Robert Sheckley

THE COMPLETE ALIENS OMNIBUS: VOLUME 2

Печатается с разрешения издательства Titan Publishing Group Ltd.

http://www.titanbooks.com

Серия «Чужой против Хищника»

ТМ & © © 1993, 1994, 2018 Twentieth Century Fox Film Corporation.

All Rights Reserved.

* * *

Дэвид Бишоф

Чужие

Книга 3

Геноцид

Посвящается Джею и Джо Холдеман.

Спасибо вам за все, ребята!

Пролог

Планета не была адом.

Как утверждали морпехи, ее вид, вкус и запах напоминали преисподнюю, но обитатели планеты не являлись демонами.

Они были еще ужаснее.

Штурманы гиперпространства дали планете название, состоящее из малопонятных цифровых комбинаций. Морпехи же просто называли ее Ульем. Однажды они высадились на эту зараженную планету, разграбили ее и похитили королеву.

Без правящей королевы, которая обладала уникальной способностью психологически воздействовать на своих подданных, начался генетический дрейф и появились другие претендентки на трон.

Все они были уничтожены самой сильной маткой, которая могла бы стать абсолютным двойником той королевы, которая погибла в пламени ядерного взрыва, в северо-западной части Тихого океана.

Назовем первородный рой черным.

Их матку назовем черной королевой.

Новый рой назовем красным, хотя на самом деле эти существа не были такого уж заметного красного цвета. Со стороны оба роя выглядели почти идентично, однако черные всем своим нутром ненавидели красных. Для них те были проклятьем, чужеземцами, чудовищами, которых нужно уничтожить.

Правительницей нового роя являлась красная королева.

Она была носительницей рецессивных генов. Такие хромосомные изменения раньше означали неминуемую гибель всего улья.

Страшась изменений, красная королева спаслась бегством вместе со своими подданными. Они спрятались достаточно далеко от старого улья и создали новое поселение, где создали подходящие для жизни условия.

Используя стада животных, которые скитались по этой холодной унылой планете, красная королева дала новое потомство.

Долгие годы два королевства – новое и старое – жили мирно.

Однако оба улья понимали, что на самом деле являются врагами и этот шаткий мир долго не продлится. И если наступит война, победа будет зависеть от количества воинов.

Поэтому они размножались… размножались… и размножались.

В то время как на других планетах на каждую особь их вида шла жестокая охота.

1

Для своего улья пришельцы выбрали одно из знаменитых в Лос-Анджелесе мест – перекресток улиц Голливуд и Вайн.

И только одному их насекомьему богу было известно, знали эти омерзительные ублюдки, скрывающиеся в своем логове, о культурном значении этого места или нет. По правде говоря, этот район Лос-Анджелеса уже давно не был прежним, а сейчас мало что осталось от прежнего города. И тот факт, что они выбрали для своего жилья старое здание банка с достаточно открытой территорией, уже говорил об их невеликом уме.

«Спокойно», – думала Александра Козловски, стоя в квартале от выцветшего на солнце бетонного здания. Беспощадное калифорнийское солнце слепило глаза, и она опустила поляризующий светофильтр на стекло своего шлема. Под ее командованием находились свирепые головорезы, ужасные, как монстры-убийцы, которых в прошлый раз она взорвала ради благополучия Дяди Сэма[1]. Александра могла положиться на каждого из них.

Кого вы позовете?

Охотников за жуками!

Кому-то это может показаться странным, но ей было приятно снова ощутить на себе защитный костюм и шлем.

Она повернулась к привлекательному лейтенанту, который стоял слева от нее и уже весь вспотел в своих доспехах.

– Ну что, лейтенант Майклз, затянул бандаж потуже? – спросила Козловски.

– А что? Хочешь проверить? – шутливо ответил Майклз, щуря голубые глаза.

– Позже, может, и проверю, – подмигнула Александра и включила рацию. – Приближаемся к сектору 009, Лос-Анджелес, сектор В47.

Козловски выключила рацию и многозначительно посмотрела на свой взвод – взвод номер 69 подразделения ИИЗ, истребителей инопланетных захватчиков. Под ее командованием находились самые крепкие парни. Они все посмотрели на нее, улыбаясь, но она знала, что за этими улыбками скрывается страх.

Страх, который поселился в ее собственном сердце.

Страх, который появлялся, когда она приближалась к чудовищам.

– Вас понял, капитан. Начинаем обследование местности и истребление этих тварей, – скомандовал голос в рации. – Ракеты нацелены.

По скромному мнению капитана Александры Козловски, все, что было необходимо – это парочка ракет с разделяющимися боеголовками, которые взорвутся, как только попадут в улей. Датчики сработают, и взрывы сожгут этих ублюдков, сотрут их в порошок. За восемнадцать лет войны между чужими и людьми таким способом уже было убито значительное количество пришельцев. Ученые и бизнесмены тоже не остались в стороне – им нужны были трупы, заспиртованные яйца чужих, фотографии и маточное молочко.

Это означало персональную доставку. Такая вот услуга с ухмылкой смерти.

Большинство охотников все же держались подальше от таких заданий, но только не ее взвод.

У двадцати солдат были точно такие же рации, как у нее, и это значило, что они тоже слышали приказ. Однако Козловски все равно подала сигнал рукой: она хотела подбодрить команду, да и саму себя тоже.

Отряд двинулся вперед. Они были простыми солдатами, марширующими рядом с анкерной машиной – танком марки 23. Если вдруг ты захочешь съесть сэндвич с ветчиной, во время такой операции, не говоря уже о том, что тебе может понадобиться тяжелая артиллерия, лучше иметь рядом «большого железного брата». Солдаты приближались к своей цели. Металлические траки танка жевали старый бетон вместе с обшарпанными звездами с Аллеи славы[2]. После того как власти узнали о существовании улья в здании старого банка, они распорядились оградить это место, оцепив лентой. Тем самым они хотели предупредить жителей, что эта зона опасна и если они пройдут за ограждение, то, скорее всего, станут инкубаторами чужих.

Козловски находилась в пятидесяти метрах от цели, но даже отсюда можно было увидеть затвердевшую грязь, оставленную этими чудовищами на стенах и в окнах.

– Эй, Коз, скажи, зачем жуки перешли на ту сторону улицы? – спросил лейтенант Майклз.

– Чтобы там все разрушить, всех убить, распространить свой мерзкий род и придать слову «жизнь» новое ужасное значение, ты, ослиная задница! – рявкнула она в ответ.

– От такой же слышу!

– Знаешь, я ненавижу шутки, когда работаю.

– Зато любишь дерзкие замечания.

– Только если они – мои. А пока ты в моем подчинении, я буду называть тебя как пожелаю, лейтенант Майклз.

Он бросил на нее взгляд, и Александра, не замедляя шага, вызывающе посмотрела в ответ. Так было всякий раз, когда они шли вместе на тяжелое задание. Такое общение стало уже привычной традицией. Но зато потом, когда кислота смывалась с защитных костюмов, а раны залечивались, у них с лейтенантом была другая традиция.

Они сношались, словно чертовы кролики.

«Ну разве это не великая любовь?» – думала Козловски в то время, пока ее гормоны смешивались с адреналином и превращались в коктейль «Камикадзе». Они с Майклзом уже год были вместе, а в этой «армии идиотов» такой срок казался целой вечностью. В казармах часто шутили, что если капитан и лейтенант решат обзавестись потомством, то их дети появятся на свет с огнеметом в одной руке, пусковой ракетной установкой в другой и гранатой в зубах.

Но Козловски просто радовалась любой возможности провести хоть какое-то время наедине с Майклзом.

Они познакомились на службе и подошли друг другу на все сто процентов. Ей было двадцать восемь, ему на пару лет меньше. Он был сыном полка. Свои молодые годы Майклз провел в безопасной зоне Земли, а затем, после эвакуации, за ее пределами. У него было превосходное телосложение – воплощение сексуальности, которым она не могла насытиться. Капитан Алекс свои мускулы и шрамы приобрела на войне. Она сражалась с чужими еще до поступления в армию. Ее родители, землевладельцы из Монтаны, отказались эвакуироваться и остались сражаться с пришельцами. В этих битвах погибли ее братья. Мать умерла от инфаркта, а отец… Что ж, отец был сплетением из костей, сухожилий и решимости. Он до последнего защищал свое ранчо под земным голубым небом.

А Алекс? Алекс была девушкой с маленькой грудью и широкими бедрами. Характером Козловски пошла в отца и была задиристой как бойцовый петух. Свои черные волосы она стригла «под горшок», густые темные брови подчеркивали жгучие карие глаза, а на лице женщины виднелась пара изогнутых шрамов. Воевать и любить она умела одинаково страстно и сама не знала, какое из этих занятий ей нравится больше.

Со стороны переулка Кахуэнга надвигалось дымное зловоние. Едкая смесь пыли, тумана и дыма окутала город. Отряд с легкостью, отработанной долгими тренировками, двигался вперед по направлению к дыре, которая служила входом в улей.

В десяти метрах от входа Алекс включила рацию и приказала остановиться.

– Сдвинуть ряды! Начинаем наступление! – скомандовала Козловски.

Однако прежде чем они успели перестроиться, враг напал.

Из ближайшего тоннеля, расположенного под искореженной вывеской «Банк Америки», появились пять огромных монстров. Солнце сверкало на их панцирях, а цепкие хвосты взметали землю позади себя.

– Господи! – закричала Козловски, расстегивая кобуру своего сорокапятимиллиметрового бластера. – Родригес! Разворачивайся и стреляй. В укрытие!

Солдаты были первоклассной командой. Они моментально заняли позиции, будто до этого отрепетировали все свои действия. Козловски подняла винтовку, а башня танка повернулась в нужную сторону. Оружие было нацелено. Спустя наносекунду раздался громкий выстрел.

Поток огненной энергии оторвал чужому ноги. Реакция, однако, у него была такая, словно в повседневной жизни лишение конечностей было для этого существа обычным делом. У этих гадов текла слюна – будто в предвкушении, что сейчас они вонзят свои внутренние челюсти прямо в горло Козловски. В следующую секунду чужие бросились в наступление.

Солдаты непрерывно стреляли из своего оружия, но промахивались.

Один удачный выстрел разорвал несколько ксеноморфов на куски. Конечности, головы, кислота и кишки разлетелись по всей улице. Оторванная голова, напоминающая формой банан, подкатилась к солдатам, словно бомба с подожженным фитилем.

Инстинктивно Козловски выстрелила, разнеся ее на части.

Она на всякий случай дала своим ребятам время пострелять в чудовищ, а затем приказала закончить.

Дым постепенно рассеялся, и показались разбросанные дымящиеся останки.

– Что, черт возьми, это было? – спросил Майклз.

Дыхание лейтенанта было хриплым, а по вискам стекали капли пота.

Как обычно их спасла отточенная годами реакция. Все это было очень странно – никогда раньше чужие не нападали средь бела дня.

– Не понимаю. Эти твари какие-то странные стали, – сказала Козловски, покачав головой.

– Сукины дети, – проворчал сержант Гарсиа, поднимая шлем, чтобы сплюнуть.

– Это точно, – сказал Майклз. – Может, стоит отправить сюда андроида?

– Правда? Ты серьезно думаешь, что правительство будет использовать дорогущих андроидов, когда у них есть дешевые солдаты? – с отвращением фыркнула Козловски, поднимая стекло на своем шлеме.

Капитан откашлялась и сплюнула комок мокроты на один из трупов.

– Эти твари скрывают там что-то, что мы не должны видеть. А я вот очень даже хочу на это посмотреть.

Майклз кивнул, но Александра заметила в его глазах страх. Он выглядел так, словно у него было дурное предчувствие. Внезапно Козловски ощутила острую боль сочувствия. «Бедный парень!» Питер Майклз не был таким, как она. Он не мог собрать весь страх в кулак и использовать против чудовищ. В какой-то момент у нее возникло желание обнять его и сказать, что все будет хорошо. Объяснить, что это просто игра и когда она закончится, она излечит его раны, и все встанет на свои места.

Но Александра не могла это сделать – Козловски была на службе и просто не имела права. Все, что ей оставалось – это делать вид, что она оставила свои чувства и женственность в косметичке в своем шкафчике под замком.

– Ну что, нытики, пойдемте внутрь и подстрелим этих тварей, пока их панцири все еще вокруг лодыжек!

В наушниках прозвучало неуверенное одобрение. Козловски решила, что пора принять таблетку. Секунда, две. Берегись, желудок! Она открыла рот как раз вовремя, чтобы проглотить дозу «Уэйла». Получить его внутривенно было бы намного быстрее, но создатели костюмов еще не придумали, как уберечь солдат от случайных инъекций наркотика.

Козловски устраивали и таблетки. В любом случае ее костюм был оснащен системой только для перорального введения лекарств. Она пила их часто и помногу. Вышестоящее руководство не только не возражало, но даже помогало их поставлять. Да, в нынешней армии все стало иначе.

– Ну что, ослиные задницы, двигаемся дальше!

Держа оружие наготове, она махнула рукой, и танк снова с грохотом двинулся вперед, направляясь к входу в обиталище ксеноморфов.

Когда они дошли до места, таблетка подействовала: Козловски почувствовала мощный прилив энергии. У нее возникло желание собрать все свои силы воедино и тараном выбить угрозу, которая нависла над Землей. В женщине поднималось какое-то первобытное чувство беспокойства за свою территорию: она стала вождем племени неандертальцев, защищающих свой род от саблезубых противников; главой поселения на берегу Англии, спасающей свой народ от мародерства викингов; она превратилась в Гею[3], защищающую свое драгоценное потомство от космических захватчиков.

Одетые в защитные костюмы, солдаты беспрепятственно вошли в дыру, ведущую в здание банка, и двинулись вниз по тоннелю. Проход напоминал трубу, по стенам которой сочилась ядовитая слизь. Логова чужих всегда имели едкий зловонный запах. Александре пришлось включить воздушные фильтры своего костюма.

– По мне, так обычный улей, – сказал Майклз. – Надеюсь, что все пойдет точно по сценарию.

– Да, и загорелые ксеноморфы захотят стать звездами. Уверен, на них еще и солнечные очки надеты, – сказал Гарсиа.

– Только вот дубль будет один, – произнесла Алекс, щелкнув затвором своего ружья. – Свет, камера, мотор!

Отряд вошел в сужающийся проход, ведущий вниз.

– Танк не пройдет, – в наушниках прозвучал голос водителя.

– Вижу, – ответила Александра. – Вы останетесь здесь и будете охранять наш тыл. Остальные идут со мной вниз. Похоже, все идет как обычно, но будьте готовы к неожиданностям. Всем понятно?

– Да, мэм! – на разный лад прозвучали голоса солдат.

– Вы двое, займите передовое положение.

Два солдата, вооруженные обрезами пятой модели (эквивалент М-16), вышли вперед, чтобы возглавить строй.

Примерно через двадцать пять метров тоннель вывел их в довольно просторное помещение, стены которого были густо вымазаны грязью. Раньше данное помещение служило банку подвалом.

– Посветите мне! – скомандовала Алекс, и все солдаты включили фонари.

Стены залились белым светом. Козловски, как и всегда, не удивилась тому, что увидела.

Вдоль одной из мрачных стен висели люди.

Инкубаторы чужих.

Живые люди, в чреве которых находились зародыши ксеноморфов – грудоломы. Люди выглядели так, будто вот-вот взорвутся. Жертвами были десять мужчин и пять женщин. Они висели на волоске от смерти, болтаясь словно трупы, которые почему-то до сих пор не разложились.

– Агенты, – сказал Гарсиа.

– Что? – переспросила Козловски.

– Я говорю, что эти люди – голливудские агенты из того здания через дорогу, что было захвачено пришельцами на прошлой неделе, – темнокожий солдат кивнул в сторону висящих липких тел. – Агентство поиска талантов. Одно из заведений индустрии развлечений, обосновавшихся в Лос-Анджелесе, – добавил Гарсиа и осторожно подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть.

– Да, я помню, – произнес Майклз. – Здание взлетело на воздух. Предполагалось, что все служащие погибли.

– А выглядят они так, будто все еще заключают контракты, – сказала Козловски.

Одним из этих агентов была женщина, которая, словно в бреду, что-то невнятно бормотала в свой изящный тоненький микрофон. Ее черный спортивный костюм был изодран. Волосы были сальные и спутанные. На голове виднелись тонкие зеленые провода, а в ухе был маленький наушник.

Гарсиа отступил назад:

– Уже слишком поздно их спасать.

Козловски кивнула – она тоже так считала. Если бы они нашли людей раньше, еще была бы хоть какая-то возможность изгнать из их тел эту нечисть, но теперь уже зародыши ксеноморфов накрепко приросли к жизненно важным тканям, и если даже удалить тварей хирургическим путем, спасти доноров все равно не удастся.

Козловски знала, что нужно сделать. Подобные случаи раньше уже имели место. Это был не первый и, возможно, не последний раз. Она просто следовала приказу – разумному на ее взгляд приказу.

Однако это вовсе не означало, что данное занятие ей нравилось.

– Иглы, – прошептала она.

В таких случаях трое специально обученных мужчин исполняли роль палачей. Они вытащили пневматические пистолеты и зарядили в них дротики с быстродействующим ядом. Этот яд сначала поражал нервную систему, а затем разрушал и тело. Двое мужчин прицелились, нахмурив брови. Третий солдат был жителем Лос-Анжелеса. Его звали Диккенс. Он был писателем, продюсером и актером.

На его лице застыла ухмылка.

– Давайте покончим с ними. Они уже и так настрадались, – сказала Козловски.

Раздались три выстрела.

Три подвешенных тела вздрогнули, но быстро затихли.

Палачи очень быстро справились со своим заданием и встали обратно в строй.

– А теперь быстро прикончим их, пока грудоломы не вырвались из коконов! – закричала Козловски.

Двое мужчин шагнули вперед. Один из них облил тела густой жидкостью и отошел обратно. Другой боец выстрелил из огнемета.

Когда видимость прояснилась, все вокруг было застлано черным пеплом.

– Отлично. Теперь пришло время отомстить ксеноморфам за то, что они сделали, – резко сказала Козловски.

– Аминь, – ответил бледный, в испарине, лейтенант Майклз.

Конечно, они были здесь не только для того, чтобы уничтожить ксеноморфов.

Нет, это было бы слишком просто.

В наше время, в таком не похожем на себя Лос-Анджелесе, теоретически было бы куда проще использовать ядерное оружие – быстро, просто и минимум потерь. Однажды на тихоокеанском побережье Северной Америки такой способ имел место. Это обернулось войной между людьми и пришельцами, и человечество снова загорелось надеждой вернуть свою родную планету. В наше время такие экстремальные способы больше не практиковались. И на то были очень веские причины.

Человечество использовало ксеноморфов в своих целях.

Будь оно за это проклято.

– Хорошо. Двигаемся дальше. Их улей, видимо, находится в конце тоннеля. Гарсиа? – позвала Козловски.

– Вы правы, мэм, – ответил седой ветеран. – Жуки особо не изменились. Это, скорее всего, вход. Он похож на тот, что мы видели ранее. Только вот что-то чужих не видно, а ведь эти твари наверняка знают, что мы здесь. Не могу только одного понять – почему они не пытались защитить свое потомство? Что-то тут явно не так.

– Возможно, они куда-нибудь ушли, – сказал Майклз. – Да что угодно может быть.

– Да, вариантов много, – сурово сказал Гарсиа.

– Раз мы уже здесь, сделаем то, за чем пришли, а догадки оставим на потом. Нас прикрывает артиллерия и мы вооружены. Так что вперед! – громко скомандовала Козловски.

Александра научилась разговаривать низким голосом, когда поняла, что ей придется командовать мужчинами. А низкий голос, как известно, хорошо влияет как на собак, так и на представителей сильного пола.

Солдаты двигались быстро и очень осторожно, освещая фонарями грязный, покрытый слизью путь.

Козловски любила бы эти задания намного больше, если бы нужно было только убивать ксеноморфов. Но, увы, это было не так. Армия требовала от нее пару тел чужих – мертвых, разумеется, – а также образцы их ДНК.

А еще маточное молочко – космическое золото, как его называло вышестоящее руководство. Сок чужих. Исследовательские лаборатории буквально помешались на этом чудо-молочке. Ходили слухи, что были открыты новые способы использования этого вещества. Казна правительства США быстро опустела, и мощную финансовую поддержку вооруженным силам неожиданно оказали частные предприятия – фармацевтические компании, медицинские и исследовательские центры. Правительство потребовало свою долю, но когда дело доходило до дележа добычи, большая часть, естественно, доставалась тем компаниям, у кого были самые крупные пачки долларов.

Маточное молочко чужих.

Вещество, которое превращает обычных трутней в маток. Пища их ксеноморфных богов. Козловски точно не знала, зачем оно было нужно вышестоящему руководству. Все это могло оказаться пустой болтовней; может, его собирали просто так, без какой-либо цели – неизвестно. В любом случае приказ не обсуждают.

Она слышала разные слухи.

Каждый улей группируется вокруг своей королевы. Королевы порождают трутней. Однако только матка определенного вида может произвести на свет себе подобную – королеву. Таких на Земле уже не осталось. Ходили слухи, что маточное молочко королевы-матки – самое ценное вещество. Молочко обычных женских особей тоже шло в дело, но оно – ничто в сравнении с королевским. К черту слухи, у Козловски были более важные заботы – например, остаться в живых.

Существовало много различий между ульями чужих и ульями насекомых, населяющих Землю. Ученые до сих пор не смогли разобраться в тайнах деятельности пришельцев. Как они общались между собой? Телепатически или каким-то непонятным жужжанием? Однако был установлен факт, что особо чувствительные люди способны улавливать зов матки чужих. Поэтому лучший способ установить точное месторасположение улья – это слушать людей, получающих сигналы. А иногда те могли даже стать проводниками.

Но чего хотели чужие? Откуда они появились? Что они здесь делают? Куда собираются дальше? Какова их конечная цель?

Может они были такими жестокими из-за того, что их раса «встала не с той ноги» в доисторические времена?

На этот счет у Козловски была своя теория.

Самки случайно съели всех своих самцов во время очередного приступа ПМС. Теория, конечно, вовсе не научная, но она многое объясняет. Здесь собрались одни только истеричные самки чужих, которым не на кого было наорать.

В любом случае истинной целью команды Козловски было собрать это знаменитое маточное молочко в баллоны, которые катил на тележке рядовой Хендерсон. Конечно, чтобы заполучить молочко, нужно было прикончить всех членов королевской семьи, а это самая сложная задача.

Майклз поднял голову от радиолокационной установки:

– Идут! Двадцать пять метров от нас. Прибор засек пять существ. Двигаются с обычной скоростью. Идут в нашу сторону.

Козловски почувствовала некое облегчение. Эта мертвая тишина ее уже утомила.

– Хорошо, прячься обратно. Мне нужен человек, который хорошо стреляет по верхам. Адамс, ты же отлично бьешь по тарелочкам. Я уже видела раньше, как чужие прорываются и нападают сверху. Если они снова так сделают, я хочу, чтобы ни один из них не коснулся земли живым.

– Есть, мэм!

Ей не нужно было давать какие-либо указания.

Тыл и передний ряд обороны были уже в укрытии, готовые к нападению. Козловски направила луч света под ноги. Эти ублюдки могли выскочить откуда угодно. То, что они не умеют телепортироваться, – это всем известный факт, но ждать от них можно чего угодно. Главнокомандующие, которые по тем или иным причинам недооценили способности чужих, обычно заканчивали как и их солдаты – умирали один за другим.

Или того хуже.

Сенсоры показывали, что весь рой двигается в их сторону.

Пять жуков.

Нет, намного больше!

Как только они появились в поле зрения, бойцы авангарда начали обстрел. В этой кромешной темноте Козловски ощутила знакомый раздражающий страх. Страх человека, которого положили в гроб живым. Страх мамонта, прячущегося от динозавра. Это, видимо, было такое ментальное свойство жуков – вонзать свои когти прямо в самые нежные части человеческой души.

Первые попытки подстрелить чудовищ увенчались провалом. Чужие всегда были готовы к встрече с человеческим оружием и прекрасно умели сражаться с людьми.

Но люди сражались гораздо лучше. Бесконечные тренировки научили человечество предугадывать неожиданное нападение.

Одного из чужих подстрелили. Его разорвало на куски. Тягучая липкая кровь разлилась ручьями.

– Пригнитесь же, черт побери! – вскрикнула Козловски, стараясь не вляпаться в кровавое кислотное месиво, которое било фонтаном во все стороны.

Кислота чужих могла разъесть любую броню. Александра посмотрела сквозь дым. Парни все еще палили из оружия, но совсем не туда, куда надо. Они взяли слишком низко.

– В колени стреляйте! В голову! – кричала она. – Колени и голова!

Если попадаешь в голову, то чудовище погибает без особой грязи. Попадаешь в колено, чужой падает и у тебя появляется отличный шанс прострелить ему голову.

И тут у нее возникла прекрасная возможность показать своим ребятам на личном примере, что нужно делать. В поле зрения Александры появился чужой с оторванной правой конечностью. Козловски подняла оружие и сделала два быстрых четких выстрела. В первый раз она промахнулась, но во второй раз попала в колено, раздробив сустав. Чудовище повалилось на землю.

Следующий выстрел сделал Гарсиа. Он попал прямо в вытянутый череп твари.

У парней был хороший учитель. Они успокоились и добили оставшихся чужих. А чтобы окончательно покончить с жуками, солдаты облили их жидкостью, нейтрализующей кислоту.

Козловски позволила себе улыбку:

– Хорошая работа, парни, но не расслабляйтесь, самое сложное еще впереди. Там нас ждет ад.

– Да мы и так знаем, – ответил Майклз.

– Куча этих тварей без мозгов, – сказал Гарсиа.

– Они и правда умом не отличаются, – сказала Козловски. – Хватит бездельничать. Двигаемся дальше. Мы на территории чужих, а их территория нам известна.

Солдаты знали, что ксеноморфы наверняка подготовились к атаке, но это ничего не значило. Лучше воспользоваться приливом адреналина от принятых пилюль, пока препараты еще действуют.

Они медленно шли в темноту, перешагивая через трупы.

Коридор расширился, и в свете фонарей появился зал.

В самом центре, словно гигантский цветочный бутон, возвышался «трон» – хранилище маточного молочка, а также пристанище королевы, ожидающей потомство.

Козловски уже была в таких местах раньше, но она до сих пор не могла к ним привыкнуть. Вид у этой зловонной «матки смерти» был удручающий. Странная скульптура была словно насмешкой над жизнью. Каждая клетка в организме Алекс содрогалась от увиденного. Опыт и решительность боролись в ее душе с инстинктивным желанием повернуться и убежать.

Как ни странно, зал был пуст.

– Что за чертовщина? Куда они делись? – поинтересовался Майклз.

Если бы у Гарсиа не было шлема, то он бы почесал затылок.

– Я не могу понять, где королева этих тварей? – сказал он.

– Отлучилась в Голливуд на звездную вечеринку, – сострил кто-то.

– Мне все это не нравится, – сказала Козловски. – Не подходите. Королева никогда не покидает свое потомство, если только на это нет веских причин.

Майклз покачал головой:

– Смотрите, у нас есть сосуд, полный маточного молочка. Стоит и ждет, чтоб мы его забрали. Еще немного, и это все сгорит или взорвется.

Он взял шланги и двинулся в сторону похожего на луковицу сосуда.

– Давайте перекачаем молочко, и нам дадут отличную премию. Уже будет неважно, убьем мы жуков или нет.

– Майклз! Стой! – закричала Козловски. – Я не думаю, что эта банка стоит того, чтобы рисковать. Ты никуда не пойдешь. Это приказ!

Майклз остановился и обернулся. В его горящих глазах можно было увидеть не только действие лекарств. В них была гордость и задетое мужское самолюбие. «Не поступай так со мной, Коз», – говорили они.

– Мальчик сделает себе бобо, – сказал кто-то сзади хриплым голосом, подражая голосу ребенка.

– Что у тебя на датчиках? – спросила Козловски.

– Активность есть, но не близко, – ответил один из рядовых.

– Капитан, я бы уже мог начать качать маточное молочко!

Козловски эта идея была не по душе, но она не видела причин сказать «нет». Если она не позволит, другие подумают, что у нее есть любимчик. И не ошибутся.

– Ладно, но я хочу, чтоб остальные прикрыли тебя. Дэниелс, пойдешь с ним!

– Без проблем, – ответил крепкий солдат.

«Черт возьми, Питер, зачем ты так со мной», – подумала Александра.

– Остальные, следите за другими выходами.

– Что думаешь, Гарсиа? – спросила она сержанта, в то время как Майклз шагнул к огромному сосуду.

– Не знаю, сэр. Не похоже это на ксеноморфов. Они бы не оставили молочко без присмотра.

– Сэр! – сказал один из рядовых, – я вижу еще помещения прямо под нами! Такие же огромные, как и…

Лейтенант в этот момент откручивал вентили. Дэниелс повесил свое ружье за спину, чтобы помочь ему.

Словно гром прогремел в голове капитана. Она поняла, что это был не главный зал. А если он был не главным, то…

– Майклз! Дэниелс! – закричала Козловски. – Уходите оттуда! Это ловушка!

Сосуд раскрылся как беременный живот. В чреве его находился ужасный, как сама смерть, плод.

– Господи Иисусе! – закричал Дэниелс, отпрыгнув назад и снимая с плеча свое ружье.

Монстр атаковал с такой скоростью, какую она раньше не видела, – хотя она уже много чего повидала. Чужой схватил лейтенанта за руки и потащил наверх.

Это чудовище пряталось внутри сосуда. Оно ждало момент, когда кто-то подойдет и попытается забрать маточное молочко.

Майклз закричал, оказавшись в цепких когтях. Слюнявые внутренние челюсти вонзилась в его шлем.

Майклз закричал снова.

Инстинктивно Дэниелс начал палить из винтовки.

Он попал в туловище чужого, и брызги крови разлетелись по сторонам.

Челюсти снова вонзились в шлем Майклза и продырявили броню насквозь. Монстр рухнул на землю. Козловски беспомощно смотрела, как кислота чужого сквозь дырки стекает внутрь шлема ее возлюбленного.

Прямо на лицо.

Из рации доносился душераздирающий вопль, пока кислота не разъела и ее. Рация не работала, но Козловски все еще слышала этот крик.

Кислота делала свое дело с невероятной скоростью. Александра будто наблюдала за изменяющейся с течением времени фотографией. Кожа мужчины шипела, покрываясь пузырями. Глаза закипали и исчезали.

Крик прекратился.

Показался череп. А затем кислота разъела и его, обнажив мозг.

– Не-е-е-ет! – закричала Козловски.

Она схватила винтовку и собиралась изрешетить чудовище.

Но ее остановила рука Гарсиа. Он дотронулся до плеча, и Алекс пришла в чувства.

– Не надо. Вы на службе, капитан, – сказал мужчина.

Тело чужого дергалось в предсмертных судорогах, заливая останки Майклза своей кровью.

– Проверьте его, – тихо сказала она.

«Ну зачем я позволила ему пойти. Я же знала…»

– Он мертв.

– Я сказала, проверь его! Если он жив, я не хочу, чтоб он страдал!

Гарсия кивнул и подошел к телу. Он слегка толкнул его стволом своей винтовки.

Кислота смешивалась с дымящейся кровью лейтенанта и стекала в ужасную лужу, которая прожгла пол и оставила дыру.

– Мертв.

– Поняла, – сказала Козловски и собрала всю волю в кулак. – Там есть еще один зал, куда мы и отправимся. И больше не надо героизма, кретины. И никаких нежностей. Или, клянусь Богом, если эти ублюдки вас не прикончат, то это сделаю я.

Команда молча последовала к своей цели.

Александра Козловски приняла еще одну таблетку – проглотив вместе с ней и свои слезы.

2

Три года спустя. Багдад, Ирак

Победа.

Запах ее уже витал в воздухе вместе с утихающим зловонием войны.

Победа.

Господство.

Превосходство.

Он ощущал потребность в них с каждым движением мускулов и с каждой пульсацией вен. Он чувствовал потребность в кричащей толпе на стадионе, нетерпеливо стучащей ногами и громко аплодирующей. Мощь и слава буквально наэлектризовали атмосферу вокруг.

А теперь настало время наэлектризовать и нервы, стимулировать ЦНС и нейроны.

Джек Ориендер стоял в тени тоннеля. Снаружи его товарищи, которые были одновременно и соперниками, разминались, ожидая сигнала для выхода на старт стометровки. В этом защищенном от открытого пространства месте Джек чувствовал себя в безопасности. Он немного страдал агорафобией[4]. Во всяком случае, так говорил его отец. Джек не был уверен, что это именно агорафобия, поскольку не испытывал страха на улице, просто он предпочитал, чтобы вокруг него находились стены.

Его отец уже умер. Он был капитаном во время войны между чужими и землянами. Армия не сообщила подробности его гибели, а семья Ориендеров не стремилась их узнать – достаточно было того, что отец погиб в бою с чужими.

Джек Ориендер сделал глоток холодной воды из бумажного стакана, прополоскал рот и выплюнул. Солнце Ближнего Востока палило беспощадно. Джек хотел, чтобы у него был влажный рот, а не раздутый желудок. Он постарался выпить больше жидкости накануне, а на кожу нанес солнцезащитный лосьон. В свои двадцать лет он был на пике своей формы: ни капли жира, одни тренированные мускулы, вскормленные на лучшей кукурузе Айовы. К тому же Джек прямо-таки светился здоровьем и отличался правильными пропорциями. Он начал заниматься легкой атлетикой в команде юниоров средней школы, а сейчас был в сборной команды университета Айовы. В настоящее время спортивная жизнь страны начала потихоньку возвращаться в прежнее русло. Планета, как и Джек, потеряла много времени из-за войны и последующего восстановления. Однако когда ты молод, время не имеет такого уж большого значения. Молодым кажется, что времени у них полно как за плечами, так и впереди. И даже когда видишь человека старше себя с лысиной, брюшком и морщинами под глазами, мысль о том, что однажды и ты станешь таким же, кажется абсурдной.

«Выиграй сегодня, состарься завтра», – говорил тренер Доннел, пронизывая Джека взглядом, словно двумя лазерами. Каждый день во время тренировок этот седеющий мужчина повторял: «Мы ставим на тебя, Джек, ты должен победить».

Джек понимал его наставление неоднозначно.

Напряжение в воздухе возрастало. Нервы Ориендера натянулись словно струны скрипки. Он знал, что если и нужно немного помочь своему организму, то именно сейчас. На талии у Джека находился синтетический пояс светло-телесного цвета, на котором висела сумочка. Расстегнув липучку, он достал маленькую закрытую бутылочку. «Свежие продукты – лучшие продукты», – постоянно твердила его мать, и хотя Джек не был уверен, что это относится к данному случаю, его мнительная натура заставила открыть новый флакон, хотя предыдущий еще не опустел.

Джек вскрыл упаковку и вытряхнул одну таблетку.

«Черт, а почему бы и нет?» – подумал парень.

Он вытряхнул на ладонь вторую таблетку, затем закрыл крышку, убрал пузырек обратно в сумочку и заправил футболку в шорты.

Джек посмотрел на продолговатые таблетки. Они были темно-зеленого цвета с едва заметными серебристыми вкраплениями.

На мгновение он услышал голос своего старика: «Убери это, Джек, в тебе уже и так много лекарств. Научись пользоваться теми, которые уже принял, а не лезь за новой дозой». Но Джек, как всегда, пренебрег этим советом, прислушиваясь к голосу тренера: «Вот что я тебе скажу, Джек. Делай все, для того чтобы выиграть».

Ориендер положил в рот две таблетки. Затем он взял бумажный стакан и запил их маленьким глотком воды, так как не хотел нарушать баланс жидкости в своем организме. Баланс – визитная карточка победы. Его старик всегда был за баланс во всем. Инь и ян. А теперь отца уже нет. И если таблетки, которые проглотил Джек, немного склонили чашу весов в его пользу, то это в любом случае уже ничего не значило.

«Ксено-Зип».

Среди простых людей оно носит название «Огонь».

Производитель – «Нео-Фарм».

Мощная штука.

Джек принимал «Огонь» с тех самых пор, как этот препарат начали выпускать. Он спросил разрешение у тренера, и тот, за несколько секунд прочитав на этикетке слова «Сделано из натуральных веществ», дал добро. Для Джека самое главное – чтобы в составе не было стероидов. Сам тренер был не против стероидов – все, что могло дать лишнюю силу, он одобрял. А судейские комиссии в те дни на многое закрывали глаза.

К тому же это не хуже двух лишних чашек кофе с утра. По крайней мере, так утверждала реклама.

Джек не слишком вдавался в подробности. Приняв таблетку «Огня» в первый раз, он сразу почувствовал, что стал ловчее и увереннее в себе, и его атлетические способности моментально возросли. Концентрация, ловкость, координация – все поднялось на более высокий уровень. Но и это еще не все: Ориендер во многих отношениях стал чувствовать себя гораздо лучше. Он понял, что «Огонь» придает ему больше энергии и привлекательности.

Судя по официальным источникам, препарат выпускался на основе маточного молочка женских королевских особей чужих.

Однако ходили и сплетни, будто его делают из перемолотых тел чудовищ, убитых на войне.

Джеку было все равно. Ему нравился препарат. Он словно увеличивал его жизненные горизонты, а что еще важнее – увеличивал спортивные показатели.

Ориендер ждал, когда в организме появится тепло. Он прислушивался к звукам на стадионе, прикрывая глаза от яркого света.

Стадион впечатлял с первого взгляда – удивительный пример сочетания послевоенной реконструкции и современной архитектуры. Многие крупные компании сделали свой вклад в его сооружение, вложив в строительство крупные суммы. Стадион был причудливой смесью нового и старого. В небе весели дирижабли и небольшие аэромобили, оснащенные аппаратурой слежения и информационными сенсорными массивами. Стадион носил название «Человечество», а соревнования, в которых принимал участие Джек Ориендер, назывались «Играми Доброй Воли».

Олимпийских игр больше не существовало, как и многого, что было на Земле в прежние времена. Нужно было с чего-то начинать. С чего-то, что могло бы объединить людей и прославить новое человечество. Что-то, что отвлекло бы цивилизованные умы от жестокого прошлого планеты Земля.

Дружеское сражение между нациями.

Доброжелательное соревнование атлетов.

Джек Ориендер выглянул на солнце и ощутил знакомые ароматы цивилизации – запах попкорна, хот-догов, разлитого пива и запах радости в атмосфере. Скоро он должен стать центром этого веселья.

Джек почувствовал, как «Огонь» зажегся в его организме.

«Как же хорошо».

– Эй, Орео! Вытаскивай уже свою задницу оттуда! – крикнул Фред Стейтон.

Фред – это еще один участник команды США. Он был такой же опрятный, стройный и крепкий, как и Джек, только волосы у него были светлые, а не темные, и без «вдовьего пика»[5]. По мере того как тепло разливалось по телу Джона, его чувства обострялись. Мужчина ощутил запах лимонного дезодоранта своего друга, а также запах талька на его руках. Он поймал нотки виноградного джема, который Фред ел за завтраком, и аромат «Гаторада»[6].

– Скоро пригласят на старт! – сказал Фред.

– Да, ты прав.

– Слушай, парень, с тобой все в порядке?

– Конечно. А что?

– Не знаю. У тебя глаза какие-то странные.

– Это солнце. Оно так на меня действует. Поэтому я и стою в тени как можно дольше.

– У тебя руки дрожат.

Ориендер посмотрел на свои ладони. Он представил, что видит, как по венам циркулирует огонь вместо крови.

Раньше от «Огня» руки у него никогда не тряслись.

– Я просто волнуюсь.

– Все мы волнуемся.

– Все будет в порядке. Дай мне секунду.

– Я-то дам, да вот только судьи не станут ждать. Они уже давно зарядили свои стартовые пистолеты, – ответил Фред и хлопнул Джека по плечу. – Все будет нормально. Дыши глубже. Ты всего в нескольких шагах от старта, – сказал Стейтон и щелкнул пальцами. – Быстро пробежим дистанцию и пойдем праздновать.

– Да, конечно, – усмехнувшись, ответил Джек.

Фред прав, пора идти. Ориендер видел столпившихся у старта бегунов. Многие уже приседали на линии старта, тренируясь перед стартовым рывком.

Солнце показалось Джеку не только горячим, но и невероятно ярким. «Огонь» еще никогда раньше не оказывал такого влияния на глаза. Точно не до такой степени. У Джека было ощущение, будто у него открылось телескопическое зрение. Невероятно!

Может быть, не стоило принимать сразу две таблетки.

Джек Ориендер, расправив плечи, и тем самым послав острый поток энергии по всему позвоночнику, трусцой побежал к старту, чтобы занять свое место.

Как только он встал в линию с другими участниками, Фред дал Джеку сигнал «ОК».

– Давай, Орео. Покажем им всем, на что способны американские кроссовки!

Джек улыбнулся в ответ и махнул рукой. Он поставил ноги в стартовые колодки и уперся в землю руками. Вдруг в ушах появился непонятный гул. Ориендеру пришлось сконцентрироваться, чтобы не пропустить выстрел стартового пистолета. Впереди виднелась финишная линия, олицетворяя яркую перспективу.

Славу. Достижение цели.

Победу.

Шум толпы стих.

Но резкий гул в ушах Джека превратился в настоящий рев.

«Что за…»

Не успел он подумать, как прилив крови с циркулирующими в ней химикатами, ударил Джека, словно громовой молот Тора. Расплавленная энергия разлилась по мышцам, а в мозгу будто сверкнула молния.

Раздался сигнал пистолета, и ноги помчались вперед, словно ждали этого момента всю свою жизнь. Они вытолкнули Ориендера вперед со скоростью, с которой пуля вылетает из патронника. Внезапно Джек перестал быть просто Джеком. Он чувствовал, как атомы рвутся на части в его сухожилиях, и как космическая энергия пронизывает все его тело.

Он стал богом!

Публика сходила с ума.

Через систему оповещения доносились изумленные возгласы диктора:

– Невероятно! Джек Ориендер из США бежит так быстро, что под ним почти горит дорожка!

Рот Джека был широко открыт. На его лице появилась решительность. С бровей ручьем стекал пот. У него будто выросли крылья. Он бежал, а за ним оставался мощный поток воздуха, похожий на бурную реку. Джек был полон решимости победить, и это желание разрывалось в его груди на раскаленные добела осколки.

Дистанция стремительно сокращалась.

Джек Ориендер пересек финишную черту, оставив всех своих соперников далеко позади. Его ноги мелькали, сливаясь в одно пятно, а мозг горел, словно горячая нить накаливания в мегаваттной лампочке.

Джек продолжал бежать.

Толпа людей на стадионе и миллионы телезрителей, наблюдающих за состязанием в беге, никогда не забудут атлета, которого они увидели крупным планом.

Его руки пульсировали.

Ноги погрузились в торф за пределами дорожки, словно молоты Джона Генри[7].

Глаза горели безумием.

Молодой атлет из Айовы, казалось, не удовлетворился тем, что побил мировой рекорд в стометровом забеге на целых четыре секунды. Он, словно желая поучаствовать в невидимом ни для кого, кроме него самого, соревновании, в мгновение ока прыгнул через финишную линию, которая шла от края дорожки до рекламного щита. Здравый смысл сгорел в химическом пламени, охватившем кору головного мозга.

Джек пробил насквозь гофрированный пластик стенда.

Только стальная балка, к которой был прикреплен щит, остановила его безумный бег.

Кровь…

Кровь была повсюду.

На черном рынке у медийных стервятников можно было купить видеозапись. На пленке видны оторванные от бегуна волосы, куски кожи и вен, свисающие с острых краев пластиковой стены. Видны также покореженные останки тела Джека, лежащие под ослепительным солнцем, словно принадлежащие жертве автокатастрофы.

А если вы посмотрите пленку внимательнее, вы заметите, как подбежавший врач вытащил что-то из окровавленной сумочки Ориендера и спрятал себе в карман.

«Ксено-Зип».

3

Теплое солнце приятно светило над базой морской пехоты в Куантико, штат Вирджиния. Со времен вторжения чужих оно не часто радовало людей своим появлением. Солнце не появлялось ни в облаках дыма, все еще висящих над головами, ни среди других странных проявлений погоды. Полковник Леон Маршалл открыл шторы, чтобы впустить тепло в свой кабинет.

Полковник сел за стол. Перед ним в майларовой папке лежали отчеты. Леон просмотрел тщательно составленную сводку последних событий и цифр и улыбнулся, ощущая приятное предвкушение.

Изумительно.

Просто поразительно.

Сила для бессильного, могущество для немощного. Это действительно потрясающее вещество. У крепкого полковника с короткой стрижкой от открывающихся перед ним перспектив закружилась голова.

Цифровые часы на столе показали 11:00. Генерал был очень пунктуальным. Он будет здесь с минуты на минуту. Полковник Маршалл готовил для него демонстрацию с самого утра, и сейчас все было готово. Леон мог позволить себе короткую передышку – расслабиться и насладиться мыслями о дальнейших возможностях, которые перед ним откроются. Подумать о собственной карьере и, разумеется, о будущем своей страны, пострадавшей во время войны, и старающейся изо всех сил укрепить обороноспособность и поднять экономику.

На цифровой панели часов угрожающе собиралась появиться следующая цифра, как вдруг по внутренней связи прозвучал хриплый голос секретарши:

– Полковник, к вам генерал Барроус.

– Превосходно, – ответил Маршалл, хлопнул по столу руками и встал. – Пригласите его.

Дверь с легким скрипом открылась, и в проеме показалась крепкая фигура генерала Делмора Барроуса. Он вошел, поворачивая голову из стороны в сторону, подобно оружейной башне на бронемашине. Делмор бросил на полковника огненный взгляд, и под маской деловитости промелькнула искорка дружелюбия.

– Леон, – поприветствовал генерал полковника, протягивая короткие и толстые пальцы.

Его рукопожатие было крепким и уверенным.

– Генерал Барроус, – приветствуя, ответил Маршалл. – Благодарю, что пришли.

– Я привык верить словам «срочно» и «чрезвычайно важно», которые вы употребили в своем сообщении, полковник. Но я занятой человек и надеюсь, что вы не заставите меня пожалеть о напрасно потерянном времени, – ответил генерал, и его глаза снова похолодели.

Генерал Делмор Барроус был крепким афроамериканцем с лысой макушкой и седеющими висками. У него был широкий нос и низкий голос. От его униформы пахло ромом. Генерал заслужил свое звание сам, ни под кого не прогибаясь, и полковник уважал его за это. Если бы Барроус пользовался девизами, то его лозунгом стали бы слова: «Цель оправдывает средства». И именно поэтому Леону очень хотелось привлечь этого человека на свою сторону в осуществлении задуманного проекта.

– Я не из тех, кто тратит время на пустяки, вы это знаете, – сказал Маршалл. – Если то, зачем я вас пригласил, все же покажется вам пустой тратой времени, я готов уступить вам на ближайшие выходные свой лыжный домик в Вермонте.

При этих словах глаза генерала немного оживились, а на губах появилась легкая улыбка. Но вскоре его лицо снова обрело прежнюю суровость.

– Справедливое условие.

– Вот и хорошо. Располагайтесь в кресле, угощайтесь кофе и сигарой. Это займет несколько минут, а я пока расскажу вам, в чем дело.

Генерал ухмыльнулся:

– Сигары? Где вы их достаете, полковник?

Барроус сел, а Маршалл поставил перед ним чашку горячего кофе и достал из ящика стола коробку «Смит и Ортегас».

– Они снова запустили свое производство, и моим поставщикам удалось достать лучший товар из первой партии.

Генерал покрутил в пальцах сигару, вдыхая ее аромат:

– Знаешь, солдат, я уже давно не держал в руках ничего подобного. Кажется, я сейчас умру от наслаждения.

Он засмеялся, а затем взял из рук полковника гильотинку и аккуратно обрезал кончик сигары.

– Ну, а теперь рассказывайте, что вы там придумали.

Генерал сунул сигару в рот, полковник помог ему прикурить. Барроус начал выпускать голубоватые клубы дыма. Закатил глаза от удовольствия.

– Генерал, вы помните тот несчастный случай, который произошел на прошлой неделе с парнем из Айовы на Играх Доброй Воли?

– Конечно. Он поставил новый мировой рекорд, который, я думаю, еще долго никто не сможет переплюнуть. Однако жаль, что атлет погиб.

– А вы знаете, что он пользовался допингом?

– Полный абсурд. Американские способности и мускулы – вот что привело парня к финишу.

– Неужели вы не читали отчет о результатах вскрытия? У Ориендера в крови обнаружен «Ксено-Зип».

– «Ксено-Зип»? «Огонь»? А что, это несчастное тонизирующее средство уже можно купить в магазинах? Маршалл, скорее я поверю, что у него в крови нашли кофеин и старый добрый тестостерон. Эти капсулы ничего не дают. Я сам пробовал парочку. Ударило слегка по мозгам, только и всего. В них нет ничего, что помогло бы мне выиграть забег!

– Именно так все и говорят. Но я тщательно изучил все газетные вырезки за последние два месяца и дал задание своим биохимикам сделать кое-какие анализы. Результаты просто поразительны!

Маршалл дал генералу выпустить очередной клуб дыма, а затем дал ему пластиковую папку с бумагами. Генерал Барроус издал ворчащий звук, выказывая раздражение, но все же полез в боковой карман за очками. Он пробежал глазами по документу, затем пожал плечами и вернул бумагу Маршаллу.

– Лучше я отдам это моим ученым парням, чтобы они прочитали и переварили для меня информацию. Боюсь, она мне не по зубам.

– Конечно, генерал. Признаюсь, мне тоже поначалу понадобилась помощь, чтобы разобраться. Но, в общем-то, здесь все просто: несколько научных понятий, кое-какие цифры и факты, которые проиллюстрируют, какую серьезную работу я провел.

– Хорошо, полковник. Я верю вам, но все же не пойму, к чему вы клоните.

Генерал стряхнул пепел и оставил дымящуюся сигару в пепельнице, а затем сложил руки. Это был явный признак нетерпения. Леон понял, что пора начинать.

– Вам известен активный ингредиент «Огня»? – поинтересовался он.

– Конечно. Это маточное молочко чужих. Но не только оно. В нем еще есть примесь молочка королевской матки. Той, что сгорела при ядерном взрыве. Больше это вещество негде достать. Даже крохотное количество данной субстанции сильно влияет на нервную систему человека.

Сигара по-прежнему оставалась в пепельнице. Генерал словно забыл о ней.

– Совершенно верно. Однако даже при такой микродозе компания «Нео-Фарм» осталась практически без сырья. Они начали синтезировать его из других веществ, но пока результаты оставляют желать лучшего. Для того чтобы препарат действовал, в него необходимо добавлять хотя бы несколько молекул настоящего королевского маточного молочка.

Генерал усмехнулся:

– Я не удивлен, что у них так быстро кончилось сырье. Мы уже почти всех чужих отправили в преисподнюю.

– Вы абсолютно правы. Мы, военные, свою работу сделали хорошо, но в результате оказались в затруднительном положении. И мне не нужно приводить вам доводы и цифры в качестве доказательств. Враг почти разгромлен, и главный поток государственных субсидий теперь направлен на восстановление страны и освоение космоса. Армия сделала свое дело и стала не нужна. У нас нет денег, чтобы развивать то, что мы должны развивать для поддержания современной обороноспособности.

При этих словах темные глаза генерала сверкнули злостью. Леон явно задел его за живое. Генерал проглотил наживку, и теперь оставалось только намотать леску на катушку.

– Общество сейчас тоже прибывает в антивоенном настроении. Я думаю, что такая реакция является результатом исторически сложившегося недоверия к властям. Средства массовой информации пытаются донести мысль, что если в мирное время армия получает большие средства, то она обманывает правительство. Из-за таких настроений финансирование сокращается. Армия начинает терять свою мощь. А когда мы вдруг окажемся нужны стране, мы бросимся в атаку неподготовленными, и нас просто-напросто разгромят. Согласитесь, генерал, это весьма правдоподобная картина.

Генерал кивнул, при этом лицо его было перекошено от злости. Он взял сигару, отправил в рот, и Маршалл снова услужливо ее прикурил.

– Что мы можем предпринять? У нас нет денег на разработку нового, улучшенного оснащения. А раз так, то почему бы не создать новых, улучшенных солдат?

Генерал Барроус с недоумением посмотрел на полковника.

– Создать что? Андроидов? Кибернетиков? Провести исследования на уровне ДНК? Маршалл, это тоже очень дорого.

Старик нечетко проследил за ходом мыслей полковника. Это была отличительная особенность его характера: иногда он становился тугодумом и проявлял бычье упрямство. Но если генералу, как и быку, указать правильное направление, то останется только покрепче ухватиться за его хвост, и он доставит тебя туда, куда нужно. Именно поэтому Маршалл и приготовил для него небольшое представление. В ток-шоу «шоу» всегда играет самую важную роль.

– А что вы скажете, генерал, если я назову цену всего в несколько долларов за солдата? – улыбнулся Леон.

Генерал Барроус рассмеялся.

– Не смешите, полковник! – сказал он, выпустив в потолок струю дыма, а затем посмотрел на Леона с очевидным недоверием.

Маршалл взглянул на ручные часы. Участники маленькой военной игры уже должны были приготовиться.

– Генерал, позвольте пригласить вас выйти со мной на террасу. Я бы хотел кое-что продемонстрировать вам с помощью нескольких моих людей.

Барроус пожал плечами.

– Я сижу в вашем кабинете, курю вашу сигару и слушаю любопытные небылицы. Вы уже потратили на свое исследование государственные средства, за расход которых я несу личную ответственность. Вы меня поставили в ситуацию, в которой мне не остается ничего другого, как досмотреть ваше представление, – сказал генерал, вытащив сигару изо рта и указывая ей на нос Маршалла.

– Но должен вас предупредить, полковник, что вы не получите ни цента из денег налогоплательщиков без веских оснований.

– Разумеется, сэр.

Маршалл встал и подошел к боковой стене, на которой были развешаны сувениры, оружие и оборудование. Леон достал из гнезда подзарядки два электронных бинокля и протянул один из них генералу. После этого полковник пригласил Барроуса пройти к раздвижной стеклянной двери. Маршалл открыл террасу, и мужчины прошли на свежий воздух.

– Прошу вас, генерал. Вам стоит на это взглянуть.

Терраса представляла собой сплетение из узких мостков, лестниц и зданий, соединяющих воедино казармы, служебные и складские помещения базы Куантико.

Над горизонтом висели облака, похожие на вулканический дым. Надвигалась буря. В настоящее время на Земле штормы были обычным делом, и они всегда были неожиданными и стремительными. Заметив темные батальоны марширующих призраков-облаков, которые все еще напоминали о былой войне, Маршалл невольно вздрогнул. Тем не менее для задуманного представления времени было достаточно.

Леон взял со стола портативную рацию.

К террасе подошли два офицера. Полковник нагнулся через перила и указал им на открытую площадку, на которой лениво разминались несколько человек.

Генерал раздраженно проворчал:

– Вы решили показать мне, как бездельничают солдаты?

– Сэр, взгляните лучше в бинокль вон на того человека, который стоит в углу.

Генерал Барроус недовольно хмыкнул, но все же отправил сигару в угол рта, поднес бинокль к глазам и покрутил пальцем колесико, чтобы улучшить фокус.

– Обычный бестолковый рядовой.

Маршалл тоже посмотрел в бинокль. Да, это он. Бедолага выглядел потерянным, рассеянным и неуклюжим. Большой кадык, маленький мозг. Полковник Маршалл коллекционировал старинные предметы середины двадцатого века и вспомнил марионетку Эдгара Бергена[8] – эту куклу и напомнил ему солдат.

Мортимера Снерда.

– Это рядовой Вилли Пиннок. И должен признаться, вы охарактеризовали его достаточно точно. Рядовой Пиннок совершенно не приспособлен к службе в армии. У него медленные рефлексы и низкие показатели интеллекта. Он едва справляется с уборкой туалетов и нарядами на кухню. Но все же кое-как он управляется, поэтому еще и не уволен.

– И что тогда особенного в этом рядовом?

– Минуту терпения. Сейчас вы все увидите.

Маршалл снова заговорил в рацию:

– Капрал Глен, вы меня слышите?

Рация издала шипящий звук, и оттуда донесся ответ:

– Слышу вас хорошо, полковник.

Маршалл указал на капрала, который стоял на деревянном ящике, махая рукой.

– Это будет наш рефери, если не возражаете, – сказал Леон и снова включил рацию. – Начинайте, капрал.

– Есть, сэр, – послышался голос Глена.

Полковник и генерал снова начали смотреть в бинокли.

Капрал Глен, мужчина крепкого телосложения, который прекрасно выглядел даже в рабочей одежде, подал сигнал рукой одинокому Пинноку, однако тот не среагировал.

Глен повторил сигнал.

Никакой реакции.

Генерал Барроус поднял одну бровь.

«Черт, – подумал Маршалл. – Лучше им начать, иначе генерал поджарит мою задницу».

– Что с солдатом? – рявкнул Маршалл в рацию.

– Ушел в себя, сэр.

– Ну так верните обратно и начинайте действовать по плану. Генерал не будет ждать до вечера.

– Есть, сэр, – ответил капрал и трусцой направился к тому месту, где стоял рядовой Пиннок, витая в облаках.

Он хлопнул Вилли по плечу и со свирепостью, характерной для инструктора по строевой подготовке, дал ему по зубам. И без бинокля можно было увидеть, как Пиннок отпрыгнул и сжал рот. Глен побежал обратно на свой наблюдательный пункт.

Плечи Пиннока опустились еще больше. Он выглядел растерянным, скорее даже испуганным, зная, что ему предстояло испытать. Тем не менее он сунул руку в карман рабочего костюма и что-то оттуда достал.

– Присмотритесь внимательнее, что у него в руках, сэр, – сказал Маршалл.

– Бутылочка… с «Ксено-Зипом».

– Вы абсолютно правы, сэр.

Пиннок глубоко вздохнул, повернулся лицом к стене, будто совершая постыдный поступок, а затем провел трясущейся рукой по светлым, коротко стриженным волосам. Он открыл бутылочку «Огня», вытряхнул из нее три таблетки и проглотил их, даже не запив.

Пиннок явно напрягся, и по его телу прошла заметная дрожь.

– Кажется, ему не очень весело, полковник.

– Думаю да, сэр. Позвольте, я в двух словах охарактеризую рядового Пиннока. Он мягкий человек с очень низким показателем агрессивности. Он не злится, даже когда другие солдаты над нам насмехаются. При этом он выполняет за них самую грязную работу.

– И не жалуется?

– Ни разу.

Маршалл посмотрел на часы. Доза была увеличена по его приказу, чтобы кровь скорее разнесла «Огонь» по всему телу. Ему очень не хотелось заставлять генерала ждать. Результат нужно было получить сразу, иначе Барроус мог развернуться и уйти. Прошла уже минута после того, как рядовой проглотил таблетки. Этого должно быть достаточно.

– Глен, приступайте к следующему шагу.

– Есть, сэр, – прозвучал голос из рации.

Полковник дал сигнал разминающимся солдатам. Те неровно выстроились и, словно банда гангстеров, начали надвигаться на одиноко стоявшего рядового Пиннока. Это были громоздкие парни с железной мускулатурой, заработанной нескончаемыми тренировками. Маршалл слышал, как они шли и шутили друг с другом. У них не было оружия, кроме их кулаков. Полковник все именно так и спланировал. Он не хотел, чтобы Пинноку или кому-то другому был причинен физический вред. Слегка подерутся, да и только. Немного крови на земле сделает шоу еще более драматичным.

Кроме того, этих казарменных хулиганов после боя ждал небольшой сюрприз.

Самый первый из парней, который был похож на крепкую гору мышц, подошел к Пинноку, схватил его за плечо и развернул к себе. Далее последовали непристойные слова и жесты. Пиннок на них никак не реагировал. Затем подошел другой солдат и толкнул рядового. Пиннок отшатнулся назад, но реакции опять не последовало. Он даже не испугался, и это показалось Леону хорошим признаком.

В следующий момент один из рядовых обошел Пиннока сзади, встал на четвереньки, а затем резким выпадом вперед сбил Пиннока с ног. К Вилли подошел самый маленький солдат с крысиным лицом и ударил его ногой.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил генерал. – Это же какой-то абсурд!

Маршалл ничего не понимал, и это его тревожило. По его расчетам, реакция уже должна была наступить. Неужели все кончится позорным фиаско?

Солдат с крысиным лицом глумливо усмехнулся и нанес еще один удар. Однако на этот раз Пиннок не отошел назад. Внезапно усмешка исчезла с крысиного лица, и ей на смену пришло выражение тревоги.

Что-то хрустнуло. Раздался крик, и Крысиное Лицо рухнул назад. Он ударился о гофрированную металлическую стену барака, а затем медленно сполз вниз, оставляя на стене кровавые следы.

Крепкие бойцы попятились назад.

Пиннок вскочил на ноги.

– Черт побери, – произнес генерал Барроус.

Бинокли обоих офицеров словно приросли к глазам.

Казалось, что глаза Пиннока в этот момент сверкали.

– Три таблетки синтезированного «Огня», – сказал Маршалл и включил рацию. – Достаточно, Глен. Пусть парни усмирят его.

Капрал отдал приказ солдатам. Те снова обступили Пиннока, но уже не так решительно, как прежде. Они были напуганы. Однако парни были хорошими военными и всегда выполняли приказы.

Восемь крепких мужчин подошли к Пинноку со всех сторон. У них была бы прекрасная возможность подраться, но им предстояло уложить рядового на лопатки и надеть ему на руки и на ноги наручники, чтобы купировать приступ избыточной энергичности.

– Мы провели генетическое исследование солдат, и Пиннок оказался наиболее восприимчивым к действию препарата, – объяснил генералу Маршалл. – Разумеется, мы не можем понять, как это все происходит. Иногда возникает ощущение, что препарат вообще не дает никакой реакции. Пиннок стал самым подходящим экземпляром для эксперимента. Вы так не считаете?

– Его превосходят численно, но то, что с ним происходит – это просто потрясающе!

Полковник снова взял бинокль. И тут челюсть его поползла вниз. Изменилась не только манера поведения и душевное состояние Вилли. Казалось, что изменилось даже его телосложение: мышцы вздулись, в чертах лица проступила решительность. И эти горящие глаза…

Пиннок схватил первого солдата, молниеносно поднял над собой и бросил его в остальных бойцов, тем самым сбив их с ног.

В его глазах светилась ненависть и ярость.

Из Мортимера Снерда он превратился в Супермена…

– Поразительно, – повторил генерал мысли Маршалла.

Барроус и не подозревал, что такое бывает.

Пиннок не дал остальным времени на то, чтобы прийти в себя. Он наступал, нанося сокрушительные удары. Брызги крови вместе с пронзительными воплями и хрипами летели в разные стороны.

«Видимо, не стоило давать три таблетки…»

Из рации, которая уже не требовалась (было и так все слышно), прорезался голос Глена. Маршалл слышал, как он в отчаянии кричал с поля.

– Полковник! Пиннок вышел из-под контроля!

Рядовой прыгнул на Груду Мышц и сдавил тому горло. Тот попытался скинуть Вилли, но Пиннок прирос к нему, как рыба к крючку в повести Хемингуэя «Старик и море». Обезумевший рядовой обхватил голову несчастного и резко повернул ее в сторону. Сухожилия вылезли наружу. Послышался громкий хруст. Артериальная кровь брызнула струей, и тело Груды Мышц безжизненно рухнуло на землю. Его нос был сломан, а голова почти оторвана.

Остальные солдаты при виде расправы застыли в замешательстве. Кровавая кончина их приятеля заставила всех броситься прочь.

С улыбкой, похожей на оскал смерти, рядовой Пиннок поймал двоих и ударил их головами друг об друга. Затем он догнал еще одного и избил кулаками до состояния мягкой бесформенной массы.

«Наверное, – думал полковник Маршалл, – зря я отобрал для эксперимента солдата с такой обидой в душе».

– Полковник, – донесся из рации голос капрала Глена, – он себя не контролирует! Нам необходимо вооруженное подкрепление. Иначе мы…

– Боже! – закричал генерал. – Он сзади!

Обезумевший солдат, который совсем недавно был покорным рядовым, напрыгнул на капрала, выхватил у того рацию и начал бить твердым пластмассовым корпусом прямо по лицу противника, пока оно не превратилось в кровавое месиво.

Полковник Леон Маршалл не стал медлить и наблюдать, что будет происходить дальше. Он переключился на другую частоту и вызвал вооруженное подкрепление. Полковник и не думал, что представление может выйти из-под контроля.

На поле выбежали двое солдат. Один из них был вооружен пулеметом, другой – бластером.

Каким-то непонятным образом, в потоках пуль и огня, даже несмотря на то, что один выстрел ранил рядового и оторвал часть руки, Пиннок ухитрился отобрать пулемет, направить его на нападавших и тотчас убить их.

Полковник Маршалл с ужасом наблюдал, как окровавленный, обожженный и накачанный химикатами маньяк осматривался вокруг, словно гладиатор в поисках императора…

– Господи! – вскрикнул генерал Барроус, – он смотрит на нас!

…и вовсе не для того, чтобы получить одобрение.

– Генерал, быстро в кабинет!

Едва они бросились к двери, как над головами просвистела автоматная очередь. На голову Маршалла посыпалась бетонная крошка. Они пригнулись и пробрались за дверь. В следующую секунду окна разлетелись на осколки. Барроус залез под письменный стол, а Маршалл бросился к стене за оружием. Он снял два заряженных полуавтоматических гиперавтомата и бросил один из них генералу.

– Я не пользовался этой штукой уже много лет, – простонал Барроус.

– Следите за дверью!

Маршалл снял свое оружие с предохранителя, подбежал к поднятым шторам, укрылся и выпустил очередь в приближающегося маньяка, но промахнулся. Леон нырнул вниз, и в этот момент град пуль разнес дверь и разорвал висевшие на стене сертификаты и фотографии. Леон отступил, выпустив еще две очереди.

На какое-то мгновение воцарилась тишина, а затем в кабинет вошел Пиннок. Он крепко держал в руках автомат, а на лице, будто рана от топора, застыла ухмылка. Один его глаз превратился в кровавую пустую глазницу, зато второй сверкал как алмаз. По лицу рядового струилась кровь. Одна сторона тела была обожжена.

Барроус разобрался, как пользоваться гиперавтоматом, и выпустил короткую очередь. Однако только две пули достигли цели, остальные же попали в стену. Пиннок был сбит с ног и упал на террасу. В его мозгах все еще пылал жар химикатов, и он с железной решимостью начал вставать на ноги.

Полковник поднял автомат, чтобы снова выстрелить, но оружие заклинило. Леон не стал тратить время впустую – отбросил вышедший из строя автомат в сторону и кинулся к стене, чтоб вооружиться чем-то другим. Ближайшим к нему оружием оказалась базука. Он схватил ее, вставил снаряд и спрятался за кресло. В этот момент в оружейную стену посыпался град пуль.

Наступила пауза. У Пиннока кончились патроны – когда-то ведь они должны были закончиться.

Большим пальцем Маршалл снял базуку с предохранителя и поблагодарил всех святых за то, что упражнялся в стрельбе из всех видов оружия. Леон привел мини-базуку в боевую готовность и дал себе лишь секунду, чтобы прицелиться.

Рядовой Пиннок, источая запах паленого мяса и все еще ухмыляясь, двинулся прямо на полковника. В его единственном глазу Маршалл увидел взгляд смерти.

Полковник нажал на спусковой крючок.

Снаряд с воем вылетел из ствола и ударил маньяка прямо в грудь, вытолкнув через дверь на террасу. Затем снаряд сработал и разорвал на куски тело и автомат Пиннока. От рядового не осталось даже дымящихся армейских сапог.

Леон задыхался от изнеможения и судорожно хватал воздух изнуренными легкими. Полный провал! Настоящая катастрофа! Поддержка генерала? Хорошо еще, если его не понизят в звании и не отправят на север Аляски уничтожать оставшиеся колонии чужих.

Генерал Барроус осторожно высунул голову из-под стола. Его униформа была разорвана. Он обводил комнату ошеломленным взглядом. Генерал посмотрел на кровь и разбросанные по террасе останки рядового Пиннока. Вся эта картина напоминала взрыв в мясной лавке.

На лице генерала медленно появилась улыбка:

– Я думаю, полковник, данное лекарство требует дальнейших исследований. Только, пожалуйста, не испытывайте его в моем присутствии.

4

Война – это хороший бизнес.

Но лучший бизнес – это послевоенный период. Особенно если после нашествия чужих повсюду, словно по заказу, остались одни руины. Когда враг был повержен, человечество осталось в разрушенных городах. Однако из такого положения можно извлечь и пользу. Возьмем, к примеру, Лондон, разрушенный в результате бомбардировок нацистов во время Второй мировой войны. Конечно, бомбами было уничтожено много добротных зданий, но они также стерли с лица Земли и большое количество трущоб, которые давным-давно подлежали сносу.

В результате на опустошенном месте появился новый город.

То же самое произошло и после вторжения пришельцев.

Например, в Нью-Йорке. В частности в Манхэттене, который разрушался уже многие годы. Дороги и подземки грозили жителям катастрофами. В результате война с чужими не только разрушила город, но и дала ему потенциал для роста. В Лос-Анджелесе пока что все было не так радужно: город все еще лежал в дымящихся руинах, и в нем до сих пор находились старые ульи чужих, которые нужно было уничтожить. А что касается Нью-Йорка, то ему требовался капитальный ремонт.

Ослабленное правительство США выбрало два традиционных оружия в этой специфической битве: свободное предпринимательство и отмена государственного регулирования. Любому бизнесмену и любой компании, у которых было желание попробовать свои силы в благоустройстве города, предоставлялась полная свобода действий.

Человек по имени Дэниел Грант имел не только собственную фирму и желание работать, у него также была железная хватка и платиновые нервы по части бизнеса.

Теперь Манхэттен снова сверкает башнями своих небоскребов, а величественные мосты снова перекинулись через Ист-Ривер и Гудзон. Тоннели городской подземки были восстановлены. Все чужие были мертвы, однако остались еще отдельные паразиты.

Крысы вроде Дэниела Гранта выжили.

Несмотря на то, что роскошный пентхаус Дэниела Гранта находился в районе Ист-Сайд всего в нескольких кварталах от печально известной «Башни Гранта», этот человек ездил на работу только в одном из своих сверкающих лимузинов с турбодвигателем и водителем-роботом.

Он любил показать себя.

Для заключения финансовых сделок было необходимо брать кредит. А чтобы его получить, требовалось умение пустить пыль в глаза. Иногда, когда на банковском счете цифры приближались к нулю или шли в минус, все, что оставалось – это блеск иллюзий и этой самой «пыли».

Вот почему Дэниел Грант всегда пользовался главным входом. Этот спектакль был рассчитан на местные средства массовой информации.

В Манхэттене стояло свежее весеннее утро, и Грант открыл окно лимузина, чтобы лучше видеть здание, к которому он приближался. Боже, оно просто великолепно! Глыба из сверкающего вулканического стекла пронзала небо; все окружающие ее городские постройки казались карликовыми. Разумеется, многие из этих зданий все еще лежали в руинах, но это лишь давало преимущество стеклянному гиганту. Он напоминал величественный памятник на городском кладбище. Дэниелу стоило только взглянуть на небоскреб, как он моментально начинал чувствовать себя победителем, королем, герцогом Нью-Йорка.

– Хорошо небоскреб смотрится в такую прекрасную погоду, да? – спросил он свою спутницу, которая сидела на плюшевом сиденье в темном углу салона.

Кэнди (или Бэмби?) оторвалась от своего зеркальца:

– Очень впечатляет, мистер Грант.

Она бросила взгляд на возвышающуюся громаду, кивнула и робко подмигнула:

– Напоминает мне вчерашнюю ночь!

Девушка протянула свою длинную ногу и погладила лодыжку Гранта. Дэниел улыбнулся, вдохнув аромат духов своей избранницы. Она казалась маленьким букетом из красивой груди, упругих ягодиц и светлых волос. Этим букетом он украсил вчера свою постель. Как и заведено, сначала они пили шампанское, ели икру и были объектами для вспышек фотоаппаратов. Грант надеялся, что его похождения в ночном клубе снова попадут в этом месяце на страницы «Шпиона». Пусть конкуренты думают, что у него достаточно денег, чтобы бросаться ими налево и направо. В настоящее время охотники за сенсациями обращали внимание только на твою одежду и твоих женщин, но точно не на чековую книжку.

– Ты лучше всех, дорогая, – сказал Дэниел, когда лимузин остановился у входа в «Башню Гранта».

– Ты же не забудешь мой номер телефона, Дэнни?

Грант постучал рукой по своей груди.

– Эти цифры отпечатались в моем сердце, детка, – сказал мужчина и достал микрокарту, на которой установил лимит в пятьсот долларов в сутки, а затем вложил ее в нежную ладонь. – Купи себе что-нибудь красивое, моя сладкая.

– О, Дэнни, спасибо! – ответила девушка, в знак благодарности прижимаясь к нему грудью и чмокая в щеку пухлыми губами.

– Советую делать покупки в Бруклин-Хайтс, у «Липшица и Гарфункеля», пупсик. Машина отвезет тебя в магазины, а потом домой, – важно сказал Дэниел. – Но учти, что лимузин понадобится мне в двенадцать тридцать для важной деловой встречи.

На самом деле в это время выходил срок аренды автомобиля, но деловой человек должен выглядеть так, будто машина ему срочно нужна.

– Без проблем, – ответила девушка.

– Ты не забыла, что должна делать, если заметишь какие-нибудь признаки чужих?

Она с важным видом кивнула:

– Сразу же звонить тебе.

Ее голос звучал слегка визгливо, а когда Грант открыл дверь лимузина, он понял, что в лучах солнечного света девушка выглядит не так привлекательно, как в полумраке.

Вряд ли она встретит чужих, но ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов.

– Все правильно, моя дорогая. Ночь была великолепна. Мне бы хотелось все свое время проводить с тобой, но даже миллиардеры должны работать – и, возможно, даже еще больше, чем остальные, – сказал Дэниел и начал осторожно вылезать из машины, чтобы не помять брюки. – Чао, крошка!

Она послала ему воздушней поцелуй как раз в тот момент, когда защелкали камеры фоторепортеров. Грант догадался подвинуться так, чтобы в кадр попали ее декольте и длинные светлые локоны (на зависть другим мужчинам и своей бывшей жене), после чего он захлопнул дверь.

Робот-лимузин плавно тронулся с места и отправился в направлении Бруклин-Хайтс в быстроразвивающийся торговый центр, который также принадлежал Гранту. К счастью, Кэнди (или Бэмби?) слишком глупа, чтобы понимать разницу между реструктурированными и новыми товарами.

Дэниел Грант повернулся поприветствовать репортеров и при этом постарался выглядеть как можно больше раздраженным.

– Разве деловой человек не имеет право на уединение? – проворчал бизнесмен, расправляя золотую цепь на своей шее таким образом, чтобы ее было хорошо видно на фотографиях. Дэниел Грант как всегда был великолепно одет. Его пальто из верблюжьей шерсти, которое было сшито специально для него, было накинуто на тоже сшитый на заказ костюм. Крой и цвет его одежды подчеркивали выступ квадратной челюсти, наклон бровей и стальной проницательный взгляд. И даже взъерошенные волосы выглядели очень фотогенично.

Однако сегодня Гранта ждал сюрприз.

Обычно у входа стояли два или три репортера, которые снимали его прибытие и задавали несколько вопросов.

Но в этот раз стояла целая толпа.

Боковым зрением Грант заметил среди людей новое лицо, но со старым вопросом:

– Мистер Грант, как вы объясните свой головокружительный успех? В чем ваш секрет?

Грант остановился, поднял руку, словно терпеливый монах, требующий тишины для начала проповеди, и будто перешел в автоматический режим произнесения речей. Перед его глазами возникли таблицы и он выбрал колонки А и В.

– Здесь нет никакого секрета. Я просто следую старому высказыванию, которое гласит: «каждый день приносит новые знания».

«Вот это да, что это я такое сказал? Хотя звучит чертовски хорошо».

– Мистер Грант, в чем причина вашей размолвки с последней женой?

– Без комментариев.

– Вы можете подтвердить слухи о том, что собираетесь заняться политикой?

– Разумеется, нет.

Грант очень любил такого рода вопросы. Ты даешь на них точные ответы, которые ровным счетом ничего не значат.

– Кто эта молодая леди, с которой вы приехали?

В уголке его рта появилась самодовольная улыбка:

– Подруга.

– Это правда, что ваша финансовая империя испытывает трудности?

Дэниел изобразил крайнее изумление:

– Кто вам сказал такую ерунду?

– Вы можете прокомментировать утверждения, что ваш чудодейственный препарат дает побочные эффекты с летальными исходами?

Упс. Пора переходить к колонке С.

Так как эта информация была неточной, то оставалось только импровизировать.

– Мне такие случаи не известны.

Это была ложь. Он действительно не верил, что его «чудодейственный препарат» может вызвать смерть, но эти импровизированные пресс-конференции были неподходящим местом для сложных этических и биохимических описаний.

– Я абсолютно доверяю своему персоналу. Особенно тем людям, кто не покладая рук ведет исследовательскую работу в «Нео-Фарм».

Да, это был испытанный верный метод – сбить с мысли неожиданным заявлением. Отвечая на разумные вопросы, Дэниел умел так заговорить зубы репортеру, что тот мог забыть свое имя, не то что заданный вопрос.

И все же Грант встревожился. Это был один из немногих вопросов, на которые он был не готов ответить, несмотря на то, что вся эта история обсуждалась в новостях.

Он понял, что пора заканчивать.

Грант развернулся на каблуках своих отполированных ботинок, снова превратившись в бизнесмена, погруженного в приумножение своих богатств. Он направился прочь, оставив без внимания град вопросов, которые на него посыпались. Дэниел прошел в здание между двумя охранниками в униформе и темных очках. Он дал им сигнал, и парни с толстыми шеями тотчас преградили дорогу репортерам, мешая тем продолжить преследование.

Грант проследовал в мраморные залы первого этажа, а затем запрыгнул в кабину своего собственного турболифта.

Там он подставил лицо к окошку для сканирования сетчатки глаза и сунул большой палец в отверстие для быстрой проверки ДНК.

В нынешних политических и экономических условиях предосторожность точно не была лишней.

Лифт закрылся, и Дэниел Грант нажал кнопку. Он спустился в подвальные помещения, где размещались кабинеты и лаборатории его основной компании, благодаря которой он отправился к своему грандиозному успеху в стратосфере махинаций.

«Нео-Фарм».

Когда Дэниел послал своей родне на Хадаре[9] сообщение через подпространственную связь и сообщил, что на их деньги купил маленькую фармацевтическую фирму, отец не разобрал слов и вместо «фирма» понял «ферма», из чего почему-то сделал вывод, что сын мертв. От приятеля, который находился в той самой колонии, Дэниел узнал, что в тот момент старик просто пожал плечами и налил себе еще один стакан виски. К счастью, его мать, прежде чем тоже налить себе стакан, прокрутила пленку еще раз и поняла все правильно. Затем, на радостях, они купили всем сидевшим в баре по бутылке и сами напились до полуживого состояния.

Несомненно, с Грантами такое случалось не в первый раз.

Они пили в баре Нью-Таун так много, что отец решил выкупить заведение, чтобы уменьшить расходы. Дэниел Грант, распив с отцом пару бутылок коньяка, сумел убедить своего старика, что давать деньги взаймы – это хорошее вложение капитала. Проглатывая обжигающий внутренности алкоголь, он обратил внимание отца на то, что истерзанная чужими Земля ступила на путь к восстановлению и созрела для бизнеса. Человек с деловой хваткой мог заполучить огромную власть. Старик Грант не был уверен в финансовой прочности плана своего сына, но деньги у него были, и он все равно не знал, что с ними делать. «Дай мне в долг, – попросил Дэниел, – и я покажу тебе, на что я способен».

Дэниел Грант получил денежный перевод на свой банковский счет на Земле еще до того, как отец протрезвел, и сразу начал воплощать свои идеи в жизнь.

Новая Земля была жестокой, возбужденной и динамичной, словно Феникс, восстающий из пепла. Правительства всех стран пытались стимулировать экономический рост. Все ограничения были сняты, а регулирования отменены или игнорировались. Это был самый свободный рынок, который можно только вообразить, и Грант изучил его досконально. Он решил, что единственное, в чем люди нуждаются и будут нуждаться всегда, – это медикаменты. Аспирин, спасающий от головной боли; более сильные препараты, требующиеся тем, кому не помогают обычные таблетки; наркотические лекарства и другие стимуляторы. А с первоклассной командой ученых, которая работала в его лаборатории, он мог открыть новые направления биохимических технологий.

Поэтому он купил фармацевтическую компанию.

«Нео-Фарм», одна из немногих действующих фирм в этой области, оказалась под хитрым и беспощадным управлением Гранта. При отсутствии юридических законов и моральных ценностей компания быстро расцветала. Обороты росли с невероятной скоростью. Грант расширялся, покупая новые компании и строя настоящую империю. Он занимался недвижимостью и розничной торговлей, гостиничным бизнесом, космическими челноками и даже владел игорными домами. Дэниел Грант хотел создать о себе сильное впечатление.

К сожалению, самое первое приобретение Гранта осталось и самым удачным. Другие его компании даже рядом не стояли с успехом «Нео-Фарм», и часто ее доходами приходилось покрывать убытки остальных.

Если вдруг что-то случится с «Нео-Фарм», какая-нибудь финансовая катастрофа вроде прекращения выпуска «Огня», который пользовался огромным спросом, вся империя тут же рухнет как карточный домик. От этой мысли по его телу всегда проходила дрожь.

И тогда он больше не сможет ни за что платить.

Крах означал бы не просто банкротство.

На кону была его собственная шкура.

«Вот черт», – подумал Дэниел, когда за ним закрылась дверь лифта.

Он вернул долг отцу и расплатился с другими кредиторами. У Гранта все еще был так называемый кусок пирога, которым надо было довольствоваться, даже если этот кусок и стоял поперек горла.

Дверь открылась, и знакомый потолок угнетающего цвета навис над головой бизнесмена. В ноздри ударил кислотный запах лаборатории.

Как и всегда, он ощутил запах омерзительных жуков. Поначалу он думал, что этот запах сладок, как аромат денег, но теперь он уже не был в этом так уверен.

Дэниел прошел по узким мосткам, которые окружали яму, где над своими столами и резервуарами работали лаборанты в серебристых защитных костюмах. Вдоль стен стояли огромные аквариумы с заспиртованными жуками – целыми, половинами и просто с отдельными частями тел.

Под пристальным контролем находилось самое ужасное вещество, которое можно было получить из чужих, – их кислотная кровь. Вот почему лаборатория находилась в изолированном подвальном помещении. Если здесь что-то и прольется, то точно не попадет туда, где сможет нанести вред людям или погубить их.

– Мистер Грант! – позвал взволнованный лаборант снизу. – Вы не надели защитный костюм!

– Ну, вы уж постарайтесь меня не забрызгать, – с сарказмом ответил Дэниел. – Вайкофф у себя?

– Да, сэр. Он в своем кабинете.

– Отлично. У него кровь не ядовитая? Кислота чужих не заражает человеческие тела?

– Таких случаев точно не было.

– Прекрасно. Тогда зачем мне ваш скафандр?

Лаборанты обменялись удивленными взглядами.

Грант усмехнулся про себя. «Пусть болтают».

Он дошел до конца ямы и проследовал в коридор, где находились офисы ученых. В воздухе витал запах освежителя, однако полностью избавиться от зловония чужих было невозможно.

На двери висела табличка «Доктор Патрик Вайкофф». Грант без стука вошел в офис.

Маленький, похожий на гнома человек сидел над кипой бумаг. Бумаги были повсюду, даже на мониторе компьютера. Вайкофф любил производить расчеты и писать на листочках. Он был специалистом по части компьютеров, но по каким-то непонятным причинам предпочитал карандаш и дешевую бумагу, которую старательно покрывал каракулями. При этом он сам же настоял на том, что ему необходим для работы дорогой мощный процессор. Вайкофф был настолько поглощен работой, что просто не заметил появления шефа.

– Эй! Вайкофф! Очнитесь. А если бы это был чужой, а не я? – произнес Грант громоподобным голосом, дав понять, что злится.

Он разозлился не на то, что Вайкофф мог пропустить чужого, а на то, что ученый не обратил внимания на своего босса.

Маленький человек оглянулся, и его круглые очки блеснули. Челюсть опустилась. На какое-то время Вайкофф уставился на Гранта, а затем снова пришел в себя.

– Доброе утро, мистер Грант. Я не ожидал вас так рано, – сказал он гнусавым голосом.

Дэниел подошел и бросил перед ним пластиковую страницу газеты, которую он получил из домашнего приемника «Служба новостей». В ней содержалась статья о последних проблемах «Огня».

– Но вы все же ждали меня, не так ли, Вайкофф?

– Д… да, конечно, сэр. Я, правда, думал, что вы сначала позвоните. Я ждал вас вчера или позавчера…

– Наверное, я доверял своим сотрудникам самим выполнять работу и справляться с трудностями. Я не думал, что как только я выйду из машины, мне сунут в нос микрофон с просьбой прокомментировать летальные эффекты «Ксено-Зипа».

Вайкофф печально покачал головой:

– Нет, сэр, я уверен, что «Ксено-Зип» в полном порядке.

Теперь была очередь Гранта обернуться. Он прищурился и посмотрел на ученого с разных сторон, словно желая убедиться, что это не объемная проекция.

– А вот люди почему-то слабо верят в безвредность «Огня», Вайкофф!

– Но это так, сэр. Как только до меня дошли сообщения, я тут же тщательно проверил все наши поставки. Вы, может быть, и не заметили, но люди из отдела связей с общественностью делают свое дело…

Вайкофф, похоже, окончательно пришел в себя, хотя до сих пор не избавился от страха перед гневом своего начальника.

– Они запустили сообщение о том, что те флаконы с «Огнем», что стали причиной несчастных случаев, были подделкой. А тем временем мы исследуем все возможные причины. И, кажется, мы поняли, в чем дело.

– Так что же вы сразу не сказали, вместо того чтобы невнятно бормотать непонятно что?

– Сэр, дело в активном ингредиенте.

– Вы имеете в виду королевское желе?

– Маточное молочко, с вашего позволения. По крайней мере, мы его так называем. У чужих очень много общего с земными насекомыми. Мы получаем маточное молочко от наемников, которые стерли с лица Земли уже почти все ульи. Мы платим им за то, что они сначала добывают для нас ценное вещество, а уж потом уничтожают логово чудовищ.

– Да, да, я это знаю…

– Как я уже сказал, наши поставки «Ксено-Зипа» в порядке. Малейшие добавки в обычное маточное молочко быстродействующих молекул, полученных из королевского вещества, которые попадают в организм человека вместе с чистой биохимической суспензией, являются катализатором выработки серотонина и своего рода стимулятором, повышающим восприимчивость и быстроту реакции нервной системы. Отчасти наша работа здесь заключается в том, чтобы синтезировать оба типа маточного молочка или генетическим путем создать существа, способные великодушно генерировать их. Мы уже представили на рынке обычное синтезированное молочко. Однако даже с быстрыми молекулами королевского вещества оно, увы, в большинстве случаев негативно влияет на потребителей. Почему так происходит – мы пока не разобрались.

– Потому что вы стадо идиотов, вот почему!

Вайкофф выглядел разочарованным. На его лице отпечаталась обида. Он вздохнул и продолжил:

– Возможно, негативные последствия можно снять, если увеличить концентрацию королевского маточного молочка. Но если мы это сделаем, наши запасы очень быстро иссякнут. Может кто-то другой сможет объяснить вам все это более понятно, – сказал ученый, склонился над аппаратом внутренней связи и большим пальцем нажал на кнопку. – Доктор Бегалли, не могли бы вы зайти ко мне в офис и принести с собой те графики, которые вы показывали мне ранее, мистер Грант хочет на них взглянуть.

– Бегалли? – спросил Грант.

– Да, сэр. Ученый, которого вы переманили из «Мед-Теха».

Грант усмехнулся, вспомнив этот удачный ход:

– Ах, да. Специалист по чужим. Он обошелся мне в кругленькую сумму… Но оно того стоило, ведь я уделал Фокснелла!

– Это действительно так. Поверьте, сэр, он стоит ваших денег. Он не только прекрасно разбирается в генетике чужих, но и не имеет равных в своем опыте по изучению поведения этих существ. Таких специалистов я еще не встречал. Как только он узнал суть нашей маленькой проблемы, он тут же проделал колоссальную работу, подключив к делу наши компьютеры и других ученых.

Грант все еще не успокоился, однако он был заинтригован.

Он повалился в кресло, принимающее форму тела, и позволил налить себе чашку специального успокаивающего чая производства «Нео-Фарм». К счастью, в состав чая не входили никакие инопланетные компоненты. Ученый, которого вызвал Вайкофф, пришел с поразительной быстротой, не оставив Гранту шанса выразить свое нетерпение.

В кабинет вошел доктор Амос Бегалли, сгорбившись, словно графики, которые он держал одной рукой, были слишком тяжелыми.

– Доброе утро, – прошептал он Гранту хриплым голосом, чуть ли не делая реверанс.

Если бы у него в руках не было чертежей, то Грант подозревал, что Бегалли, подобно Урии Хипу[10], сейчас потер бы руки.

Грант что-то проворчал в ответ и откинулся в кресло с выражением лица, которое явно говорило: «Давай, показывай, что там у тебя».

Взгляд Бегалли упал на чайник.

– Могу я попросить у вас чашечку чая? – сказал ученый, и после его слов раздался раздражающий звук влажного кашля.

К тому моменту Гранта в Амосе Бегалли раздражало уже практически все. Он всегда находил этого мужчину скользким, липким червем, и ни за что не нанял бы его, если бы не профессионализм ученого и не желание самого Гранта насолить «Мед-Теху». Бегалли был смуглым мужчиной с редкими черными волосами, которые выглядели жирными, даже когда были чистыми. Они нелепо свисали на его покатый лоб. Под глазами виднелись темные круги. В глубине этих умных глаз можно было увидеть насмешку, раздражающую даже толстокожего Гранта.

Когда Амос разговаривал, его маленький рот под длинным крючковатым носом обнажал зубы, похожие на зубы угря.

– Благодарю вас, – сказал Амос, принимая горячий напиток.

Бегалли вытащил из кармана бутылочку «Ксено-Зипа», достал из нее таблетку и проглотил, запив глотком чая.

– Чудесный препарат, мистер Грант. Без него я не смог бы работать столько часов подряд.

– Рад видеть, что вы возвращаете фирме часть денег, которые получаете от нее, – заметил Грант. – Но я занятой человек, доктор Бегалли. Вы что-то хотели мне показать?

Бегалли поставил чашку и начал разворачивать рулоны. Одновременно с этим он говорил тихим, хриплым, но вполне разборчивым голосом:

– Мистер Грант, я думаю, что вы знаете, над чем я работал раньше. Но вы даже не подозреваете, какое огромное количество тайн кроется в генетической структуре этих удивительных инопланетных существ, которые вторглись в человеческую жизнь.

– Я – бизнесмен. А вы – ученый. Мое дело – платить деньги. А ваше дело – работать.

– Конечно. Но вы должны понимать суть происходящего, чтобы уловить не только общую идею, но и самую главную суть нашей деятельности.

Тонкие длинные пальцы Амоса забегали по графику, больше похожему на коллаж из произведений современной живописи. Буквы алфавита соединялись непонятными линиями и закорючками. Грант понял, что это обозначает невероятное сплетение генетического кода, включающего некоторые новые символы, введенные для обозначения кремниевых сегментов генетической структуры чужих. Некоторое время Бегалли зачарованно смотрел на схему.

Он заговорил как раз в тот момент, когда Грант уже готов был снова выйти из себя.

– Это пока единственное, что мы сумели понять в строении их ДНК. Очень многое еще предстоит выяснить, – сказал Бегалли, и в его голосе прозвучали трепет и рвение. Перед нами открыты невероятные возможности… Однако взгляните, что я обнаружил, мистер Грант!

Его глаза расширились, и он ткнул пальцем в край схемы, где схема генетической структуры переходила в причудливый узор.

– Какая-то дурацкая головоломка.

Бегалли засмеялся:

– Вся структура ДНК – головоломка, сэр. Но это не что иное, как рецессивный ген!

Грант даже вида не подал, что понимает, о чем говорит ученый.

– Пожалуйста, выражайтесь человеческим языком, – проворчал Дэниел.

– Мистер Грант, как только поступили первые сообщения о проявлениях гиперактивности у людей, принявших определенную дозу «Ксено-Зипа», я был в команде ученых, которые тут же начали искать причины этого явления. Такая реакция на препарат заключается в биохимической чувствительности этих людей к уникальным свойствам синтезированного маточного молочка чужих.

– Да, черт возьми, но какая нам от этого польза? Натурального вещества у нас почти не осталось. Мы вынуждены синтезировать это желе, или как там его.

– Да, сэр, но это еще не все, если позволите. Очевидно, что безумное поведение людей появилось в результате того, что они приняли «Ксено-Зип», в котором содержалось слишком много быстрых молекул.

– Какое расточительство!

– Совершенно верно. И тем не менее даже нормальные количества действуют на человеческий организм отрицательно.

– И что же мы должны делать?

Бегалли пожал плечами:

– Мне кажется, что нужно изучать рецессивные гены.

– И как же это поможет решить нашу проблему?

– Мистер Грант, вы должны смотреть в лицо фактам. Нам необходимо маточное молочко, как обычное, так и королевское. На данный момент наших знаний о генетической структуре чужих недостаточно, чтобы воссоздать ее искусственно. Мы должны отправиться к первоисточнику. Только так мы сможем получить ответы на многие вопросы. У меня есть основания полагать, что изучение их ДНК даст нам возможность совершить прорыв в фармацевтической отрасли, и мы пойдем дальше, чем производство обычного «Ксено-Зипа». Получив доступ к источнику активного ингредиента, мы по крайней мере сможем обеспечить производство препарата на долгие времена, чем укрепим вашу фармацевтическую империю. И мне кажется, что ответ на вопрос кроется в источнике, который нам необходим.

Ученый многозначительно кивнул, словно Грант понял тайный смысл его слов.

Дэниел покачал головой, вскочил на ноги и дал волю гневу:

– Послушайте, черт вас побери! Мне грозят судебные иски, которые выжмут из меня все соки и все деньги. Я жду, когда эти бесхребетные недоумки из отдела продаж наконец осмелятся предоставить мне информацию. И вы знаете, что они скажут мне? Что уровень продаж «Огня» стремительно падает! Прибыли больше не будет, как и «Нео-Фарм». Я уже одной ногой стою на пороге банкротства! А вы предлагаете мне заняться какой-то точкой на вашей нелепой схеме? Вы утверждаете, что я должен потратить больше денег, чем есть у самого Господа Бога, на полет к планете чужих?

Бегалли поморщился и с трудом улыбнулся:

– Сэр, в любом несчастье можно найти путь к удаче. А это открытие… Оно не просто пахнет успехом, это верное дело!

– В чем заключается успех? В том, что люди звереют как чужие от нашего препарата? Я, ребята, вас не понимаю. Я занимаюсь бизнесом, а не благотворительностью. Я нахожусь в отчаянном положении! Мне нужна помощь, а не проповеди! Мне нужно…

Раздался звонок видеотелефона. Вайкофф бросился к аппарату как к спасательному кругу, чтобы выбраться из бушующего шторма.

Любопытство и даже почтение к этому полубогу деловых людей – телефону – заставило Гранта замолчать на полуслове.

Ошеломленный Бегалли наблюдал за происходящим.

– Да? – произнес Вайкофф.

Глаза его с осторожностью скользнули на босса, но в них можно было заметить настоящее облегчение.

– Он здесь, но… Да, я понимаю. Очень хорошо. Думаю, что… Да, сейчас.

Вайкофф повернулся к Гранту и передал ему трубку:

– Это генерал Барроус, армия США. У него для вас важное сообщение.

Когда Дэниел Грант протянул руку за видеотелефоном, он заметил тень улыбки на лице Бегалли, словно доктор давно ждал, что произойдет нечто подобное.

5

Мало что может быть хуже ночного кошмара.

Только ночной кошмар в сочетании с похмельем.

Когда ровно в шесть утра телефонный звонок разбудил Александру Козловски, она страдала и от того, и от другого.

– Да? – вяло проговорила она, нащупывая кнопки видеотелефона.

Она лежала под кучей простыней в гражданской одежде, которая осталась на ней с прошлого вечера. Где она была, что делала? Голова сильно болела, и Козловски ничего не помнила.

Сначала начнем с главного.

– Кто это? – спросила она.

– Полковник? – произнес голос.

Лицо на экране показалось незнакомым.

– Да, это я, – ответила Козловски.

Срочно осмотреться. Руки и ноги целы и на местах. Пустых бутылок из-под виски не видно. Обнаженного тела, слава богу, рядом нет. Это уже ограничивало список возможного ущерба вчерашней ночи. Вид остатков еды на подносе помог восстановить картину того, что произошло.

Слишком много видео и слишком много спиртного.

Она устроила погром не вокруг себя, а внутри. Погром, не нарушающий общественного порядка, но весьма разрушительный.

– Полковник, это Барроус. Генерал Делмор Барроус.

Она села и пригладила рукой волосы.

– Извините, что беспокою вас так рано, но нам сегодня предстоит очень важная встреча в Вашингтоне. Я вынужден попросить вас срочно собраться.

– Есть, сэр, – ответила Козловски.

Чувство долга заставило ее разговаривать вежливо. И какого черта она до сих пор в этой мерзкой профессии? Зачем она вообще когда-то поступила на военную службу?

– Самолет прибудет в восемь часов. Встреча назначена ровно на одиннадцать.

– Поняла, сэр. Прошу прощенья, сэр, но могу я узнать цель собрания? – спросила Александра, изо всех сил пытаясь подбирать правильные слова.

– Боюсь, что нет, полковник. Дело чрезвычайно секретное и очень срочное. Вы уже скоро и так все узнаете.

– Благодарю вас, сэр.

– И еще, полковник. Наденьте парадную форму и новые сапоги.

– Есть, сэр.

Козловски отключилась. Что ж, сесть в транспорт труда не составит. Она сейчас жила на базе и все, что требовалось, – это вызвать адъютанта, чтобы он отвез ее на аэродром, который находился всего в двух километрах от нее.

Проблема состояла в том, чтобы встать с кровати.

«Черт побери, – мрачно подумала Козловски, – я месяцами ждала, когда же случится что-нибудь важное. И это происходит именно тогда, когда у меня выходной и несколько часов назад я надралась». Кармическим балансом Вселенной тут даже и не пахло. Глупые восточные теории моментально сменились на холодные, механистические и менее мстительные принципы западной науки. Слишком много выпил – получаешь головную боль. Кроме того, если ты на службе, то и переноси тяготы и лишения стойко, как настоящий солдат.

Застонав, Александра с трудом подняла свое мускулистое тело с постели, надеясь, что вскоре ее отвратительное состояние пройдет. Ее мышцы до сих пор не могли работать в полную силу. Козловски сняла одежду и направилась в душевую кабину, стараясь не смотреть в зеркало. «Нет, Коз, – подумала она, – ты не идешь, а ковыляешь». Включив сильную струю горячей воды, она задержала дыхание и встала под душ. Тяжелые горячие капли били ее по шее и плечам, и Александра почувствовала себя лучше. При этом ее голова до сих пор оставалась под действием спиртного.

Нет, Козловски алкоголизмом не страдала. Иногда она неделями обходилась одним бокалом вина, рюмкой бурбона или кружкой пива, выпитой в компании. Но бывали моменты, когда она слишком много думала о Питере, и тогда наливала себе галлон вина, от которого пьянела до беспамятства.

Питер. Питер Майклз. Лейтенант Питер Майклз.

Конечно, у нее были мужчины до него и после него. Это был просто секс, чтобы снять напряжение. Но больше никогда у нее не было мужчины, похожего на Питера. Ей до этих солдат не было дела. Она больше никого не могла полюбить.

Любила ли она Майклза? Трудно сказать. Она просто знала, что теперь не могла больше испытывать нежности к мужчинам, потому что эту способность вместе с телом Питера разъела кислота чужих. Все, что у нее осталось – это чувство вины и ночные кошмары. А еще твердость характера, что являлось основной особенностью Александры Козловски.

Твердость характера. Железная воля. Именно поэтому она и стала полковником.

После несчастья в голливудском улье чужих Александра перевелась в пехоту, куда ее без вопросов приняли. Так она оказалась в мире космоса и космических кораблей. Это помогло ей забыть о происшествии с кислотой. Она была лучшей среди учеников, и ее постоянно повышали в звании. В настоящий момент Александра находилась на базе Кеннеди и сдавала вступительные экзамены, чтобы участвовать в космическом полете, но она подозревала, что у начальства на ее счет есть какие-то другие планы. И ей это нравилось.

Настоящее дело – это все, что ей было нужно. Быть занятой, с головой уйти в работу. Когда она много работала, она крепко спала. Когда она крепко спала, ей не снились кошмары.

А когда ей не снились кошмары, она не видела растворяющееся в кислоте лицо Питера.

«Черт, заткнись уже! – сказала она сама себе, подставив плечи под горячую струю воды. – Просто замолчи. В этом не было твоей вины. Зачем ты себя мучаешь? Это все Питер и его желание продемонстрировать независимость. Если бы он послушал тебя тогда и не пошел к кокону, то и сейчас был бы жив».

После смерти Питера они уничтожили тот улей. Бойцы беспощадно снесли его, будто мстя за ее горе. Маточного молочка там было совсем мало. Они собрали такое ничтожное количество этого ценного вещества, которое и похода туда не стоило. Да к тому же не принесли ни тел чужих, ни образцов ДНК. Словно находясь в бреду, ее люди сожгли все дотла. Ничего подобного Алекс не переживала раньше. Если бы у чужих была хоть капля мозгов, они бы бросились бежать, потому что такой машины для убийств, какой стал отряд Александры, твари наверняка никогда раньше не встречали. Люди мстили за эту маленькую подлость, которую сделали чудовища. Так или иначе, потерь у команды, как это ни удивительно, больше не было. Часть своего дополнительного увольнения они потратили на поминки Питера Майклза. Для Козловски этого должно было быть достаточно. Должно было…

Но никакие поминки не вернут Питера обратно.

Хуже всего то, что они оба знали, – нечто подобное однажды случится. Они пообещали друг другу, что, если с одним из них произойдет несчастье, другой будет жить своей жизнью, не цепляясь за воспоминания и надежды. Это случилось, и теперь Алекс нужно продолжать жить с этими душевными терзаниями, хотя она бы предпочла вместо этого любую невыносимую физическую боль.

Александра насухо вытерлась и постаралась взять себя в руки. Она сделала себе кофе и вызвала адъютанта. Затем надела парадную форму, причесалась и выпила еще одну чашку кофе.

Шум в голове постепенно стихал, но слабость и усталость не проходили.

Александра посмотрела на часы. Еще пять минут до приезда машины.

Она бросила взгляд на свои руки: они дрожали.

«Проклятье и еще раз проклятье! Что со мной?»

Она не нервничала, но при этом не могла успокоить свое тело. Никогда еще после выпивки с ней такого не происходило.

Козловски глубоко вдохнула, но и это не помогло. Затем она вздохнула, устало направилась к своей аптечке, достала из нее бутылочку, открыла крышку и вытряхнула на ладонь таблетку.

Девушка запила лекарство глотком кофе и практически сразу почувствовала себя лучше.

«Черт бы побрал эту гадскую штуку!»

Козловски положила бутылочку «Огня» в дорожную сумку.

Дэниел Грант улыбнулся.

Он почувствовал, как его улыбка будто наполнила помещение сиянием, и насладился мощью этого эффекта.

– Господа, я прошу у вас всего три вещи, – сказал бизнесмен, и сияние его улыбки на пару киловатт усилилось. – Оружие, разрешение на полет и корабль. Мы собираемся послать команду ученых и специалистов в небольшое путешествие, и я обещаю вам, что они привезут с собой на Землю покой и счастье для всех нас.

Интерьер комнаты для переговоров впечатлял. Все здесь сверкало полированным деревом и хромированными деталями. Там пахло лосьоном после бритья и натуральной кожей. В комнате было достаточно прохладно – температура здесь была приблизительно на пять градусов ниже, чем обычно поддерживалась в таких помещениях. Архитектура и технология были продуманы таким образом, чтобы во время переговоров создавать наилучший акустический эффект.

Там собралось столько «шишек», что из их звезд на погонах можно было собрать кастеты для целой армии хулиганов. Они тихо сидели вокруг большого черного овального стола в черных кожаных креслах с высокими спинками. Это зрелище почему-то напоминало кладбище.

– Ради всего святого, вы хотите сказать, что отправляете экспедицию на родную планету чужих? – спросил адмирал Найлз.

Адмирал подвинулся вперед. Он был симпатичным седым мужчиной, носившим усы под ястребиным носом. Лицо его выражало усталость, но зрение было по-прежнему соколиным.

– Не совсем на родную планету, сэр, – поправил его офицер. – В их улей.

– С этой планеты родом все чужие, обнаруженные нами в данном секторе галактики. А также королевская матка, которую доставили оттуда на Землю, – пояснил другой эксперт.

Пределы распространения ксеноморфов еще не были полностью изучены. К настоящему времени чужих находили только на изолированных планетах. Однако все указывало именно на планету Улей, которая, возможно, и была первоисточником. Именно там началась война между чужими и людьми.

Однако существовало много поводов для беспокойства. Любая вновь открытая планета потенциально могла быть зараженной ксеноморфами. И нельзя было с уверенностью утверждать, что кто-нибудь из людей тайно не вывез яйца чужих с Земли на какую-то другую планету.

– Неважно, как ее называть. Это место наверняка является настоящей преисподней. Я уверен, что на Земле все оставшиеся чужие надежно изолированы, – проворчал адмирал Найлз и бросил на Гранта сверлящий взгляд. – Вам мало того, что вы их тут разводите? Еще и лететь к ним – это уж, знаете…

Грант щелкнул пальцами.

Настало время продемонстрировать заготовленные аудио-видео-материалы.

По сигналу включилась голографическая проекция, объемно изображающая храбрых солдат, вооруженных по последнему слову техники, которые прорывались сквозь шеренги чужих. Грант хотел, чтобы голограмма сопровождалась маршем Джона Филипа Суза[11], но в отделе связей с общественностью его отговорили от этой затеи.

– Неплохо, да? И основной состав – это ваши солдаты. Первоклассная команда! Мне известно, что вы уже занялись проблемой, касающейся кислотной крови чудовищ. Это же просто замечательно! – сказал Грант, добавив в голос побольше энтузиазма.

– Я знаю эти фильмы! – сказал адмирал. – Их сняли в Северной Каролине в начале года. Это действительно была легкая кампания, но сейчас мы говорим о таком месте, где чужие чувствуют себя как дома.

– Необязательно, сэр, – вставил гнусавым голосом эксперт. – Планета может быть населена и коренными ксеноморфами – предками нынешних чужих.

– То есть вы хотите сказать, что экспедиция не слишком рискованна? – спросил адмирал, откинувшись на спинку кресла.

– Любое место, в котором встречаются эти существа, является зоной повышенного риска, сэр, – сказал Грант. – Но… я уверен, вашим людям это по плечу! А вознаграждение будет просто фантастическим! – сказал Дэниел и уверенно наклонился вперед. – Генерал Барроус ввел меня в курс дела, и я считаю, что осуществление его замысла принесет прибыль всем. Экспедиция во имя свободного предпринимательства и прогрессивной эволюции американского солдата! Генерал Барроус, вы не объясните подробнее?

Чернокожий генерал, прищурившись, бросил взгляд на Гранта:

– Адмиралу уже подробно изложили, для чего необходимо маточное молочко, которое вы собираетесь достать.

Генерал специально ответил в такой манере, но Дэниел был не против, так как ценил в людях умение вести переговоры.

Это было его самое лучшее качество.

– Да, но я вижу перед собой вопросительные взгляды, – ответил Грант и указал на ряды хмурящихся офицеров. – И раз я сегодня в роли подающего, и вы предоставили мне время, то позвольте мне продемонстрировать свой бросок.

Он снова щелкнул пальцами.

Появились мерцающие изображения.

Игры Доброй Воли в Багдаде, где Ориендер установил мировой рекорд, и его трагическая гибель.

Видеозаписи ужасного происшествия в Куантико.

Грант услышал тяжелые вздохи.

– Я уверен, что вам известны обстоятельства данных и им подобных трагедий, по которым против моей компании возбуждены судебные разбирательства, – сказал Грант и придал своему лицу скорбно-суровое выражение.

А вот и новые кадры: внешне совершенно спокойные солдаты демонстрируют чудеса меткости и ловкости.

– Эти люди только что приняли небольшую дозу «Ксено-Зипа», который я далее буду называть «Огнем». Вам, вероятно, известно, что препарат производится из обычного маточного молочка чужих. «Нео-Фарм» запатентовала методику приготовления «Огня» из обычного маточного молочка с использованием микродозы королевского вещества. И именно эти мельчайшие дозы способны увеличить силу человека. Возможно, это немного дороговато, но оно того стоит. Вы, конечно, знаете, что запас обычного молочка истощается, поэтому мы попытались его синтезировать. Результаты разные, но я не буду сейчас вдаваться в подробности. Важно то, что в определенную партию «Ксено-Зипа» случайно попала увеличенная доза королевского молочка и на некоторый процент людей, принявших такой препарат, таблетки оказали совершенно невероятное воздействие. Но если найти идеальную пропорцию, то это позволит нам создать настоящего суперсолдата!

На экране появились новые кадры: солдат мечом и автоматом крушит роботов – без сомнения, безумный, но подчиняющийся командам и действующий по плану.

– Один из присутствующих здесь генералов уже экспериментирует с препаратом нового типа. Однако наш запас королевского молочка тоже иссяк, его поставки очень редки – впрочем, как и поставки обычного молочка, которое является нашим главным источником доходов.

Взмахом руки Грант приказал оператору выключить видео, включил свет и оперся на стол руками:

– Все очень просто. Моя компания остро нуждается в маточном молочке – как в обычном, так и королевском. Ваша компания, точнее сказать, вооруженные силы, тоже борется с антимилитаристскими настроениями и нехваткой средств. А значит, вы должны уметь извлекать максимум пользы из каждого имеющегося у вас солдата в любом военном конфликте. У меня есть ученые и талант, у вас – межгалактические корабли, пилоты и солдаты. Мои ученые уверены, что на планете чужих обе наши организации найдут то, что нам необходимо, – сказал Грант, улыбнулся и развел руками. – Короче говоря, полетят и мои люди, и ваши, и мы все получим то, что хотим. Заключим своего рода пакт. Вы помогаете мне, я помогаю вам.

– Простите, мистер Грант, – сказал адмирал, покачав головой. – Подождите, я думал, что это ваша компания погрязла в гражданских исках, а не наша.

– Да, у нас есть кое-какие юридические трудности. Так подайте тоже в суд! – хихикнул Грант. – Я уверен, что несколько слов на военную тему, сказанных на ухо генеральному прокурору, помогут нашей компании встать на ноги.

– Мистер Грант, здесь собрались честные люди, – сказал генерал, но в его голосе прозвучала легкая ирония.

– Я в этом не сомневаюсь. Однако связи с могущественными органами правосудия не принесут моему правовому статусу никакого вреда. Более того, многие понимают, зачем мы все это делаем, и видят выгоду в нашем исследовании. Я думаю, новых исков на нас точно не подадут, – сказал Дэниел и снова пожал плечами. – Время покажет.

На самом деле Грант понимал, что его речь на них подействовала. Людям обычно нравятся плуты, которые обещают огромные суммы денег. Теперь можно достать из кармана куртки победную сигару и закурить.

Послышался новый голос:

– Прошу прощения, мистер Грант, а вы сами собираетесь принять участие в этой предложенной миссии?

– Черт, нет, конечно! – ответил, прищурившись, бизнесмен и нашел глазами офицера, который задал этот вопрос.

Женщина. Короткая стрижка, красивый подбородок, шрамы. Она была бы очень красивой, если бы сделала прическу и макияж. Хотя и так она была просто очаровательна.

– У меня много важных дел на Земле, – продолжил Грант.

Женщина склонилась вперед и сложила ладони вместе:

– Мистер Грант, при всем уважении к вам, вы хоть раз надевали защитный костюм и отправлялись в улей?

– Нет, но какое это имеет значение?

Грант взглянул на генерала, рассчитывая на его помощь, но глаза Барроуса лишь сверкнули весельем. «Посмотрим, как ты выкрутишься», – говорили они.

– Вы только что говорили о том, что весь мир населен жуками. На словах все просто, но в действительности задача очень трудная. Я готова поспорить, что вероятностный анализ предскажет немалые потери в личном составе, – сказала женщина.

– По нашим расчетам все совершенно не так, – ответил Грант. «Откуда взялась эта выскочка? Что она хочет? Погубить мой план?»

Женщина посмотрела по сторонам и бросила серьезный взгляд на каждого присутствующего.

– Послушайте, что я вам скажу. Мне приходилось бывать в ульях чужих. Даже с самым совершенным оружием потери всегда были и будут. Вы готовы взять на себя ответственность за это? – в ее голосе чувствовалось напряжение и сильнейшая душевная боль.

Некоторые начальники начали хмыкать и что-то невнятно бормотать. Она явно попала в больное место.

– Черт возьми, – произнес Грант, – разве сейчас не идет война? Разве миссия, с которой отправляется экспедиция, не направлена против врага? Случайности возможны в любом деле, но разве кто-то может утверждать, что потери неизбежны?

Он с вызовом посмотрел на женщину.

Ее глаза были холодны как лед. Она не поддавалась:

– Я только хотела задать вопрос, мистер Грант, и обратить внимание на факт, которого вы стараетесь не касаться, вот и все, – сказала девушка, и на ее губах вдруг появилась улыбка. – Что касается меня, то идея посетить эту планету, убить жуков и выкрасть их королевское молочко кажется довольно привлекательной.

«Боже всемогущий! Кто эта стерва?»

Генерал и адмирал склонились друг к другу и тихо пошептались о чем-то. Адмирал посмотрел на остальных офицеров и увидел в основном легкие кивки в знак одобрения и воодушевленные взгляды.

– Хорошо, мистер Грант, – произнес адмирал. – Похоже, ваше предложение прошло первую проверку на прочность. Я думаю, мы сможем что-нибудь придумать.

Грант расплылся в улыбке до самых ушей. Он не смог ее сдержать, так как мышцы лица его не слушались.

– Рад слышать, адмирал. Очень рад это слышать! – сказал Грант и пожал пухлую руку адмирала, а затем кивнул остальным офицерам. – Мои компании уже долго и плодотворно сотрудничают с такими замечательными людьми, как вы. Я рад, что наше сотрудничество перейдет на новый, космический уровень!

Послышалось несколько смущенных покашливаний. Несколько офицеров, принимающих участие в собрании, извинившись, вышли в лабиринты коридоров вашингтонского здания. Мысленно Грант успокоился. Он всегда недолюбливал военных, а тем более не любил сотрудничать с ними, особенно если речь шла о сборе маточного молочка. В этом отношении он предпочитал иметь дело с наемниками. Дэниел Грант понимал только чистую прибыль: в политике, в сексе, в личностном отношении и во власти без денег все сразу меркнет.

– Итак, – продолжил адмирал, – в нашем распоряжении есть тактический корабль для дальних полетов, но потребуется некоторое время, чтобы подготовить его к данной экспедиции. И, само собой разумеется, нам понадобится экипаж, помимо тех ученых, которые есть у вас, мистер Грант.

Грант снова сел:

– Конечно, вы же дадите мне своих лучших людей?

– Разумеется, мистер Грант. Разумеется. У нас есть опытные солдаты и пилоты, которые прекрасно подойдут для данной экспедиции. Но нам нужен хороший командир, который обладает прекрасными лидерскими качествами и имеет опыт боевых столкновений с чужими.

– Адмирал, я доверяю вам назначить командира.

Адмирал и генерал снова шепотом посовещались, и генерал заговорил:

– Мы предвидели необходимость в таком командире, мистер Грант, и пригласили сюда одного полковника. Это самый молодой из офицеров, награжденных Медалью Почета[12] за ключевую роль в уничтожении чужих в Северной Америке, а также прошедший специальную подготовку к космическим полетам с целью борьбы с чужими на других планетах.

– Звучит заманчиво. И когда я с ним познакомлюсь? – спросил Грант.

Генерал повернулся к маленькой черноглазой женщине.

– Вы с ней уже познакомились. Вопрос лишь в том, согласится ли она взяться за выполнение этого задания.

Сильная молодая женщина со шрамами кивнула, обнажив в улыбке белые зубы:

– Я почту за честь, сэр. Благодарю вас.

Генерал улыбнулся в ответ.

– Превосходно. Ваша экспедиция теперь в надежных руках, мистер Грант. Позвольте мне теперь официально представить вам полковника Александру Козловски, командира вашей экспедиции.

У Гранта отвисла челюсть. Он был рад, что в этот момент во рту у него не было зажженной сигары, иначе она бы вывалилась прямо на его дорогой итальянский костюм. Он быстро взял себя в руки и превратил удивление в смех:

– Так, так, так! Великолепно! А я-то думал, что вы ненавидите жуков.

– Так и есть, – сказала Козловски. – Я мечтаю увидеть пепел последнего из них, поэтому я и согласилась, мистер Грант. Поэтому и приехала сегодня сюда.

Она нагнулась и стукнула по столу:

– Но не стоит заблуждаться насчет легкости экспедиции. Я не верю в дьявола, мистер Грант, но если бы он существовал, то я сомневаюсь, что даже у него хватило бы способностей создать такое зло, как эти жуки. Это не экскурсия на муравьиную ферму, объясните это своим людям!

И снова эти горящие глаза.

И еще что-то непонятное, отчего Гранту стало не по себе. Этот взгляд очень его обеспокоил. Вскоре он пришел в себя и повернулся к руководству:

– Что ж, ваш выбор кажется мне очень удачным. Мне нравятся сильные духом женщины, – сказал Дэниел и достал из нагрудного кармана несколько сигар. – Теперь можно отпраздновать. Кто составит мне компанию?

Генерал взял одну сигару.

Адмирал тоже согласился.

– Я тоже, – сказала Козловски, протягивая руку.

Грант тут же дал сигару и ей.

Он наблюдал, как маленькая, но крепкая женщина взяла сигару, осмотрела ее, понюхала, а затем положила в карман.

– Вы не закурите вместе с нами? – спросил Дэниел Грант слегка обиженным, но все же игривым голосом.

– Мистер Грант, – сказала Александра Козловски, – отмечать пока еще нечего. Я выкурю эту сигару, когда все закончится, сидя в этом кресле и докладывая о том, как прошла экспедиция.

Женщина попросила у руководства разрешение уйти.

– Ну, как вам командир экспедиции? – спросил генерал, подняв бровь.

Грант выпустил густой клуб дыма:

– Я бы сказал, что мне уже чертовски жаль чужих!

6

– Неплохое судно, правда?

Дэниел Грант передал фотографию своей спутнице, которая сидела напротив него. Она была знойной брюнеткой с пышной грудью и длинными волосами, в платье с блестками и узором, напоминающим брызги краски. От нее приятно пахло духами. Для владельца небоскреба девушка была «неизведанной территорией». Он пытался произвести на нее впечатление не только этим роскошным ночным клубом в черно-белом дизайне, но и своим могуществом, простирающимся до самых отдаленных уголков Вселенной.

Ее звали Мейбл.

– Непонятная штука. Что это такое?

Мейбл говорила с характерным для жителей Нью-Джерси акцентом, придававшим ей особый шарм.

– Это космический корабль, детка. Мой корабль. Красивый, правда?

– Выглядит странно. А зачем он вам нужен, мистер Грант?

– Я же сказал тебе, малышка, можешь называть меня просто Дэниел. По крайней мере, в то время, когда твои восхитительные пальчики не касаются клавиатуры в моем офисе.

– Мне очень приятно, что вы пригласили меня, мистер Грант, – хлопая густо накрашенными ресницами, сказала Мейбл. – И это всего после двух дней моей работы в офисе. И мне наплевать, что говорят другие. Вы – такой джентльмен! Какие изысканные блюда, какие вкусное шампанское! И вы даже пальцем меня не тронули!

Грант послал ей воздушный поцелуй.

– Знаю, и это стоит мне больших усилий. Но миссис Грант воспитала своего сына правильно, смею заметить.

Этому маленькому трюку Дэниел Грант научился давно, и он всегда спасал его от множества проблем. Нужно просто наливать больше шампанского и напропалую льстить, и тогда уже не ты будешь трогать женщин, а они сами станут вешаться на тебя. Конечно, проблем у Гранта хватало даже в те времена, когда он только начинал строить свои компании и был женат на «Мисс Железные Подштанники». И эти проблемы заключались далеко не в решении о согласии или несогласии на женские прикосновения. Когда ты идешь все дальше по тонкому льду и вскоре от препятствий, встречающихся на твоем пути, начинает захватывать дух, то у тебя возникает ощущение, что ты катишься по снежным склонам на моторных санях, а не на крышке мусорного бачка.

– И все-таки, как он тебе?

На фотографии был изображен космический корабль «Разия», мирно отдыхающий на парковочной орбите над Землей. Сейчас на него грузили запасы еды и оружия, люди и все, что было необходимо для экспедиции на планету Улей. Это будет миссия, благодаря которой на Землю будет доставлено маточное молочко, образцы ДНК чужих и прочие сокровища, которые не только окупят все затраты и убытки, но и сделают Дэниела Маркуса Гранта очень богатым.

– Я не знаю. Выглядит довольно страшно.

Они выпили уже не один бокал шампанского, поэтому все происходящее было слегка затуманено действием алкоголя. Грант снова посмотрел на фотографию.

Вот он, похожий на огромного кита корабль. Куполообразные сооружения и полупрозрачные выступы делали этого гиганта похожим на экзотического жука, которого накачали газом до такой степени, что он вот-вот лопнет. Внешний вид корабля действительно казался странным, но только не Гранту. Бизнесмен видел его иначе: для Дэниела «Разия» была прекрасным олицетворением самых смелых надежд на богатство.

– Так зачем вам корабль? – спросила Мейбл.

– Неважно, – сказал Грант и спрятал фотографию обратно в карман пиджака. – Просто для одного рискованного дела. Давай лучше поговорим о тебе.

– О нет, мистер Грант! То есть Дэниел. Я люблю поговорить о рискованных делах.

– Работай на «Грант Индастриз», детка. Скоро мы раскрутимся, и тогда, может быть, сделаем тебя секретарем одного из филиалов.

Ее глаза расширились, тонкая рука дотронулась до колена мужчины.

– О, мистер Грант, это было бы чудесно! Я тогда вам продемонстрирую все свои способности.

Грант взял из ведерка со льдом бутылку шампанского «Дом Фоньон» и налил ей еще один бокал.

– Я в этом и не сомневаюсь, моя дорогая, – подмигнул Дэниел. – Я терпеливо жду плодов твоей офисной работы!

Они чокнулись бокалами.

Чувствуя приятное возбуждение, Грант выпил напиток.

Эта подделка была не крепкой, но все же сделала свое дело.

Дэниел уже допивал свой бокал, как вдруг чей-то гулкий голос чуть не заставил его подавиться:

– Полегче! Полегче, дружище!

Темная фигура вышла из кружащих в водовороте теней танцующих людей. Человек подошел и хлопнул Гранта по спине. От неожиданности изо рта Дэниела брызнуло шампанское, но он быстро пришел в себя и, щурясь, посмотрел на мужчину.

– Фокснелл! – сказал Дэниел, стараясь оставаться невозмутимым. – Из каких ворот ада ты выскочил?

– Хочешь – верь, хочешь – не верь, – проговорил культурным тоном худощавый человек в очках с прямоугольной оправой, – но я пришел не затем, чтобы устроить тебе неприятности. Спроси любого бармена или завсегдатая – и тебе скажут, что я во «Фликерсе» тоже не чужак. Однако я очень рад встретить тебя здесь, да еще в компании такой очаровательной леди! Ты же не будешь эгоистом и познакомишь нас?

Настроение Гранта сразу упало.

Тем не менее он все еще контролировал себя.

– Мейбл, это Ларднер Фокснелл, главный акционер и исполнительный директор компании «Мед-Тех». Ларднер, это Мейбл Плейнер, мой сотрудник и… э… новый друг.

– Рад познакомиться, – сказал Ларднер и поцеловал ей руку.

– «Мед-Тех»! Так это вы выпускаете «Чудеса Диеты»! Я пользуюсь ей, – сказала девушка и вдруг поняла свою дипломатическую ошибку. – То есть… Я имею в виду…

– Не смущайся, Мейбл, – сказал Грант. – «Мед-Тех» производит вполне приличные фармацевтические средства. Мы живем во времена свободного предпринимательства, и да, у «Нео-Фарм» есть достойные конкуренты, которых мы ценим. В конце концов, если бы не было других компаний, кого бы мы постоянно превосходили?

Челюсть Ларднера Фокснелла дернулась, хотя глаза по-прежнему выражали изумление:

– Да, это так. А этот твой новый проект, эта экспедиция…

Грант встревожился:

– А, ты, наверное, имеешь в виду, – начал Грант, лихорадочно пытаясь придумать какой-нибудь вымышленный проект, чтобы сбить Фокснелла с толку.

– Вы имеете в виду корабль? Да, он просто великолепен! – сказала Мейбл, едва не дрожа от восторга.

Она взглянула на своего босса, рассчитывая на его поддержку, но вместо этого встретила холодный взгляд.

Мейбл моментально замолчала.

– Да, мы собираемся расширяться. Но разве фармацевтическим компаниям Земли есть до этого дело? – агрессивно ответил Грант.

Фокснелл притворно улыбнулся.

– Абсолютно никакого. Пусть они все процветают, – подмигнул Ларднер. – Но пусть некоторые компании преуспевают больше, чем другие! – он приподнял с головы воображаемую шляпу. – Кстати, мисс Плейнер, нам всегда требуются хорошие работники. Если вас интересует возможность бесплатно получать «Чудеса Диеты», вспомните о нас!

– Это маловероятно, – сказал Грант вслед Фокснеллу, теряя самообладание.

Он махнул официанту, и фоточувствительный робот сразу же подкатился.

– Что такие подонки делают в таком респектабельном ночном клубе, как «Фликерс»?

– Извините, уважаемый гость, но мистер Фокснелл новый владелец этого заведения, – ответил робот, мигая лампочками.

Грант вздрогнул, огляделся и улыбнулся.

– Так это он прислал для моей спутницы бутылку «Дом Периньона», а для меня икру и крекеры! Кто бы мог подумать! – сказал Дэниел и почесал нос.

– Я проверю, – ответил робот.

– Это он сделал? – спросила Мейбл, когда робот удалился.

– Да, это традиция между соперниками по бизнесу, моя дорогая.

– О, мистер Грант, простите, если я сказала что-то не то. Я могу что-нибудь для вас сделать?

– Давайте откроем эту бутылку и съедим икру, а заодно серьезно поговорим.

Икра была холодная и вкусная, а «Дом Периньон» оказался намного лучше «Дом Фоньона». Однако недолгий разговор с Фокснеллом вызвал у Гранта ощущение кислоты во рту, которое перебивало даже сексуальное желание.

«Черт побери!»

Неужели Фокснелл знает о замыслах Гранта, о месторасположении «Разии» и о причинах экспедиции?

Если так и есть, то это не предвещает ничего хорошего.

Настроение становилось все хуже и хуже, пока он помогал пьянеющей секретарше справиться с угощениями. Их окружали запахи и пульсирующие звуки музыки ночного клуба.

– Мистер Грант, – сказала она, хихикая над глупым саркастическим высказыванием Дэниела в адрес какого-то политика. – Вы такой смешной!

– Я думаю, мы выпили слишком много шампанского, Мейбл.

– А вот икры мы съели не слишком много. Я никогда не думала, что мне понравятся рыбьи яйца, но это оказалось удивительно вкусно! Я в восторге!

– Надеюсь, вы оставили немного для друзей, – раздался из полумрака холодный голос.

Туман рассеялся, и перед ними оказался крепкий мужчина с большим шрамом в форме молнии на лысой голове. Он был хорошо одет, и от него пахло дорогим одеколоном.

– Ничего себе! Еще один конкурент, мистер Грант? – поинтересовалась Мейбл.

– Не совсем.

Фиск. Мортон Фиск.

«Это что, место встречи адских демонов?»

– Добрый вечер, Грант, – поздоровался Фиск и даже не посмотрел в сторону Мейбл. Его взгляд был сосредоточен исключительно на мужчине. – Обычно я не прихожу с личным визитом. Однако у меня есть одна традиция. Я предпочитаю убедиться, что я оставил отпечаток своего лица в зрачках умирающего.

– Фиск, о чем ты говоришь?

Грант догадывался, но не хотел допускать даже мысли об этом.

– Кто этот парень, мистер Грант? Что происходит? – спросила Мейбл.

– Когда ты просил выручить тебя из беды, Грант, я говорил тебе, что я терпеливый человек. Но только до тех пор, пока не теряю терпение.

Шрам на его голове, казалось, излучал розовый свет и пульсировал яростью.

– Мое терпение кончилось. Ты просрочил долг на целый месяц и даже не соизволил вернуть хотя бы часть. Ты меня очень обидел.

– Фиск, я не совсем понимаю, о чем ты говоришь. Ты же получал регулярные платежи!

Фиск схватил Гранта за рубашку своей огромной ручищей и приподнял так, что тот начал задыхаться.

– Ложь! Ты врешь мне прямо в лицо! Тебе прекрасно известно, что я месяцами не получал от тебя ни цента!

Конечно, Гранту это было известно.

Даже слишком хорошо известно.

Чтобы выкарабкаться из трудностей после войны с чужими, приходилось прибегать к не вполне легальным источникам финансирования. Часто для осуществления проектов приходилось подпольно брать взаймы у таких людей, как Фиск.

К сожалению, все они были преступниками.

Жестокими преступниками.

Самоуверенность всегда была для Дэниела Гранта неким антигравитационным полем, которое помогало ему подняться над другими, однако иногда этот талант мог помешать ясно видеть. Грант прекрасно знал, что должен Фиску и его банде миллионы, но поскольку жил всегда завтрашним днем, то и деньги отдавать собирался завтра, то есть когда разбогатеет.

Увы, он не увидел своего завтрашнего дня в глазах Мортона Фиска.

– Послушай, Морти. Сядь, выпей с нами, познакомься с этим очаровательным созданием. И ради бога, давай просто поговорим? – Грант постучал ладонью по мягкой диванной подушке.

– Прости.

Громила повернулся и скрылся в стильной дымке ночного клуба.

– Мистер Грант… Дэниел… – произнесла Мейбл. – Что это за горилла?

– Я могу сказать одно – это явно не горилла моей мечты, – сказал Грант, продвигаясь к выходу из кабинки. – Я сейчас вернусь, Мейбл. Нужно отлучиться в комнату для мальчиков.

«Что происходит? Неужели Фокснелл выдал меня Фиску? Вот ублюдок! Наверняка это его рук дело».

«Господи, какие акулы занимаются бизнесом в наши дни!»

Дэниел уже вышел из кабинки, когда вдруг услышал щелчок. Инстинктивно он бросился на пол.

Град пуль с громким звуком пролетел прямо над его головой, и он, казалось, ощутил идущее от них тепло. Упав на пол, Грант тут же покатился в сторону в укрытие. В ушах эхом отзывался грохот автоматной очереди и крик его секретарши.

Он заметил, как несчастная брюнетка дергалась, попав под обстрел. Из ее красивого тела лилась кровь, превращая платье в грязную тряпку. Осколки стекла, шампанское и икра фонтаном разлетались в разные стороны, словно в замедленном фантасмагорическом действии.

Желание жить заставило Гранта отвернуться от этого танца смерти и броситься бежать, как крыса бежит с тонущего корабля.

7

Целый месяц своей жизни Александра Козловски потратила на подготовку этой экспедиции.

Она сделала глоток кофе, наблюдая, как последнюю партию припасов грузят на борт корабля. Александре удалось сократить дозу «Огня» до четверти таблетки в день. Сегодня она уже приняла свою норму и проклинала себя за то, что ей хочется еще. «Огонь» не был похож на алкоголь – после него никогда не было похмелья. «Ксено-Зип» напоминал ей сигареты, и от него так же трудно было отказаться. Она все-таки хотела бросить принимать его, доказать себе, что у нее есть воля. И именно из-за этого желания она так отвратительно чувствовала себя сейчас.

Через несколько часов они погрузятся на борт «Разии» вместе с учеными Дэниела и, само собой разумеется, с остальными пехотинцами.

Алекс Козловски сидела на бетонированной площадке посадочного трапа, соединяющегося с шаттлом, который вскоре покинет свой ангар и устремится в атмосферу. С другой стороны от нее располагался пост охраны и складское помещение. Утренняя заря едва успела показаться из туманного горизонта.

Она ссутулилась в кресле, наблюдая, как грузят деревянные ящики.

Нескончаемое количество груза.

Козловски несла личную ответственность за то, чтобы ее команда была обеспечена всем необходимым. В данной экспедиции она хотела контролировать абсолютно все, однако это было невозможно.

Мужчина, который доставил груз, со скучающим выражением на лице подошел к ней и протянул накладную, закрепленную на планшетке:

– Подпишите, пожалуйста.

Алекс взяла планшетку.

В накладной значилось только одно: «Оборудование».

– Как я могу проверить груз, если не знаю, что там?

– Послушайте, полковник, – ответил мужчина, – я просто выполняю свою работу. Можете взять лом и вскрыть пару ящиков. Однако они прочно закрыты и вещи внутри хорошо уложены. Вы потом вряд ли сможете запихнуть все содержимое обратно.

Парень был гражданским – скорее всего, государственным служащим, судя по его манере держаться. Козловски настороженно относилась к людям, с которыми ее не связывали профессиональные отношения. Именно поэтому парень ее раздражал. Но что она могла сделать? Отправить его убирать туалеты? Это обыкновенный третьесортный чиновник. Бюрократ, который водит грузовик и толкает тележки с грузом.

– Упс! – произнесла она и разорвала бумажку на мелкие кусочки.

Парень ошеломленно посмотрел на женщину:

– Полковник, теперь мне придется ехать за другой накладной. Зачем вы это сделали?

– Можешь пойти пожаловаться, зловонная жаба, но в следующий раз проявляй уважение, когда даешь леди бумагу на подпись.

Мужчина, ругаясь себе под нос, отправился за новой накладной, а Козловски решила осмотреть ящики снаружи.

«Совершенно секретно».

«Верх. Не кантовать».

«Осторожно, хрупкий груз!»

Один из ящиков был снабжен морозильной установкой.

– Так, понятно, – сказала Козловски, стуча пальцами по крышке ящика. – Подозреваю, что я узнаю о содержимом только тогда, когда мы будем находиться в сотне световых лет от Земли.

Алекс уже почти пожалела, что ввязалась в эту историю.

Нет, она была не прочь совершить межзвездный перелет. Эта мысль ее радовала. И перспектива массового уничтожения ксеноморфов тоже казалась соблазнительной. Однако вся эта сопутствующая таинственность, наряду с невнятными обязанностями, начинала все больше ее раздражать. Она думала, что ответственна за всю миссию этой экспедиции, но спустя пару недель поняла, что ее полномочия ограничены лишь военным аспектом. Все остальные действия специалистов «Нео-Фарм» на борту корабля (а им предоставлено большое количество дополнительных помещений, что объясняло причину выбора такого огромного судна) были полностью вне контроля Козловски.

Может быть, поэтому ее и назначили командиром.

«Козловски? Да, она крутая, но все равно она – женщина! А женщины более покладисты», – представляла она рассуждения старых «пней» в форме.

Алекс Козловски улыбнулась своим мыслям. Подготовка – это еще только часть всей экспедиции. Она взяла дерьмо, которое ей преподнесли, хорошенько поджарила и положила сверху немного кетчупа. Но когда они окажутся между планетами и звездами, зараженными чужими, ребята из «Нео-Фарм» сильно пожалеют, если забыли захватить с собой специи, чтобы заглушить мерзкий запах и вкус.

Да, для нее этот полет будет настоящим развлечением, даже если им всем суждено погибнуть вместе с чужими.

Алекс чувствовала облегчение, покидая планету, на которой погиб Питер. Возможно, она найдет тот мир (или войну?), который она все это время искала.

Козловски неторопливо отправилась налить себе кофе, когда вдруг в дверь вошел человек. Сначала она подумала, что это «Мистер Грузчик» примчался с новой накладной.

Но оказалось, что это был не тот бюрократ низкого уровня.

Это был Дэниел Грант.

Грант не заметил ее. Он бежал прямо к трапу, явно намереваясь погрузиться на борт челнока вместе с багажом. Выглядел он действительно плохо: одежда испачкана и порвана, ботинки поцарапаны, волосы всклокочены.

– Привет! – крикнула Алекс.

Он обернулся, и первое, что заметила Козловски, были красные глаза и темные мешки под ними. Похоже, что эту ночь он не спал… или того хуже.

– Послушай, солдат, как мне подняться на борт?

– Грант? – поинтересовалась Александра и подошла ближе, подозрительно его рассматривая. – Неужели Король фармацевтики решил полетать?

– Да, так и есть. Так ты поможешь? – продолжал Грант. – Я ответственный за эту экспедицию.

– Перед вами полковник Козловски, мистер Грант. Последнее, что я помню, – вы собирались остаться на земле, вцепившись в нее руками и ногами, – сказала Алекс, и при этом она была слишком удивлена, чтобы съязвить удачнее.

– А, да… полковник… разумеется. Извините. Тяжелый выдался вечерок.

Он вздохнул и бросил взгляд на дверь, словно ожидал, что за ним кто-то гонится. Он выглядел потерянным и беззащитным. Грант был совсем не похож на того человека, которого она видела до этого. Что-то в нем ее очень насторожило… О чем-то напомнило…

– Тяжелый вечерок?

Однако солнце уже встало…

– Да…

Казалось, он забыл все слова. Бизнесмен постоянно оглядывался.

– Успокойтесь, мистер Грант. Кто бы вас ни преследовал, он не сможет проникнуть сюда через охранную систему, если только не подорвет весь периметр.

– Преследует? Ничего подобного. Просто я не мог уснуть всю ночь, вот и все. Выпил лишнего, упал пару раз…

– Может, вам показаться врачу?

– Нет, полковник. У меня все хорошо.

Алекс заметила, как Грант взял себя в руки. Невероятное усилие воли. Настоящее преображение. Как физическое, так и душевное. Он выпрямился, подобрал живот и нижнюю губу. К нему вернулось прежнее высокомерие, и глаза снова засияли жизнью.

– Я принял фундаментальное решение этой ночью, полковник.

– Правда?

– Да. Экспедиция имеет слишком большое значение для моей компании и для меня, конечно, чтобы позволить… Я имею в виду, чтобы позволить себе не участвовать в ней лично. Я позвонил адмиралу и генералу и обо всем договорился. Я лечу с вами, полковник Козловски, чтобы помочь, – сказал Дэниел и сделал глубокий вдох.

К этому моменту Грант выглядел намного лучше.

– Вот оно что. Это просто замечательно.

– Да. Официальные распоряжения поступят очень скоро. А теперь не будете ли вы так любезны показать мне, как пройти в пассажирский отсек челнока?

– И никакого багажа, мистер Грант?

– Эм… Нет. Решение было таким внезапным, что я даже не успел собраться. Я воспользуюсь тем, что есть на борту. Адмирал сказал, что на челноке есть средства связи, которыми я смогу воспользоваться, чтобы объяснить моим служащим ситуацию и дать необходимые инструкции заместителю, которого я оставлю на время своего отсутствия.

– Экспедиция продлится долго, мистер Грант. По меньшей мере четыре месяца. Всякое может случиться в вашей компании, пока вы отсутствуете.

– Я доверяю своим служащим. И доверяю вам и вашим людям на «Разии». В обоих случаях я имею дело не с новичками.

– Конечно, вы правы. Я надеюсь, что вы не совершаете ошибку. Там, куда мы летим, нас ждет множество опасностей.

Опасности, которые ждали Дэниела Гранта там, видимо, не так пугали главу компании, как те, которые ищут его «здесь».

Однако впереди еще много времени, чтобы разобраться в том, что произошло.

– Отлично. Мы возьмем вас на челнок в составе последней группы морпехов.

– Превосходно, полковник. Я рад, что смогу поработать с вами, – сказал Грант и не смог удержаться, чтобы не бросить взгляд на дверь. – Может, вы угостите меня чашечкой кофе и пончиком в военном стиле? О, и еще Алка-Зельтцером. Мне бы он очень помог.

Козловски подошла к Дэниелу и крепко сжала его плечо:

– Послушайте, Грант, вы теперь на моей территории. Я вам не рабыня.

Боже, как от него пахло перегаром!

– Вон автомат, обслужите себя сами.

Алекс ушла, чтобы заняться работой и проверить электродиспетчер. Она решила, что допустит Гранта на «Разию», только если получит соответствующий приказ, так как эта маленькая проблема в будущем может обернуться большой бедой.

8

Когда Грант закрыл глаза, он увидел перед собой ухмыляющееся лицо Фиска.

Грант был без сил. Он слишком устал.

Расположившись в гравитационном кресле в самом темном углу челнока, Дэниел убеждал себя, что находился в безопасности, что все хорошо, и что он снова может контролировать ситуацию.

Отдых. Ему катастрофически нужно хотя бы немного отдохнуть.

Жив, и это самое главное. Загнан, но жив. И зачем только он пошел вчера в ночной клуб? Грант прекрасно знал, что никаких денег Фиску не переводил, и знал, что однажды терпение верзилы лопнет.

Ошибка. Оплошность. Полный беспорядок. Конечно, такое больше никогда не повторится. У него в запасе есть несколько месяцев, чтобы разбогатеть. К тому времени нужные позарез деньги для «Нео-Фарм», а значит, для «Грант Индастриз», а значит, и для самого Гранта, наконец, появятся. Он уже позвонил своим помощникам и распорядился, чтобы они вернули Фиску все, что только смогут.

Также он отдал распоряжение уладить конфликт во «Фликерсе», выразить соболезнования семье бедняжки Мейбл Плейнер и убедиться, что страховая компания выплатила им деньги по причине смерти в рабочее время.

А еще Грант собирался делать то, что делал обычно.

Выживать.

Прошлой ночью Дэниел слишком близко подошел к краю пропасти. Еще чуть-чуть – и выживать больше не пришлось бы никогда.

Даже сейчас он не мог понять, как ему удалось скрыться. Должно быть, когда пули изрешетили кабинку и его спутницу Мейбл, в его мышцах включился какой-то дополнительный режим, потому что никогда еще в своей жизни Грант не увертывался, не полз, не бежал, и не прятался в укрытие с такой скоростью. Видимо, включилась в нем какая-то функция самосохранения. Он принял правильное решение, когда бросился на танцпол. Люди, извивающиеся и размахивающие руками, решили, что взрывы – это часть шоу, и продолжали танцевать. Грант не останавливался ни на секунду. Он нырнул к выходу, проскользнул мимо своего лимузина и все бежал и бежал, оставляя позади квартал за кварталом. Несколько раз ноги его не удержали, и он упал. Грант почувствовал себя в безопасности только когда поймал такси.

Но и на этом погоня не закончилось. Остаток ночи Дэниел провел на аллее, прячась между мусорными бачками, ожидая, когда за ним приедет один из помощников, чтобы отвезти к месту взлета космического корабля. Так, после бессонной ночи, он оказался на военной базе, благодаря судьбу за то, что остался жив.

И даже сейчас, когда он спрятался в челноке, который в состоянии выдержать даже термоядерный взрыв, Грант все равно вздрагивал от мыслей о Фиске. Он не хотел думать об этом. Точно не сейчас.

Поспать. Ему просто необходимо поспать. И плевать, увидит он отвратительную физиономию Фиска или нет.

– Простите, кресло рядом с вами не занято?

Грант в ужасе открыл глаза.

Над ним склонился мужчина, похожий на скандинавского бога.

Вылитый Тор, только с короткими волосами.

Впрочем, незнакомец не обладал суровым выражением лица скандинавского громовержца. Он был крупным светловолосым голубоглазым мужчиной с квадратным подбородком и приятной улыбкой. Парень выглядел не просто хорошо, а слишком хорошо. Даже форма сидела безупречно на его мускулистом теле.

«Настоящий предводитель», – подумал Грант.

– Нет, не занято. Пожалуйста, будьте моим гостем, располагайтесь.

Белокурый бог поставил свой рюкзак в ячейку и лег в кресло, не пристегиваясь.

– Меня зовут Хенриксон. Капрал Ларс Хенриксон, – сказал мужчина и протянул Гранту руку. – А вы, наверное, из команды «Нео-Фарм»?

– Да, я Дэниел Грант. Хозяин «Нео-Фарм».

Хенриксон ответил не сразу. Он тщательно переварил информацию.

– А мне сказали, что вы не собираетесь принимать участия в экспедиции, мистер Грант.

– Изменил решение в последний момент.

Хенриксон переварил и эту информацию, затем кивнул с таким видом, будто подобные решения – обычное дело.

– Понятно. Очень хорошо. Приятно видеть босса, который проявляет интерес к важным задачам и не боится, так сказать, немного запачкать руки, – сказал капрал.

Грант улыбнулся впервые за последние часы, казавшиеся ему тысячелетием.

– Возможно, я просто пытаюсь начать новую жизнь, капрал Хенриксон, – ответил Дэниел и закрыл глаза, дав понять собеседнику, что хотел бы остаться наедине со своими мыслями.

Однако Хенриксон был не из тех, кто понимал намеки.

– Это особое задание, – сказал он. – Я это нутром чувствую. В девяти случаях из десяти морпехи возвращаются из космоса с пустыми руками. Я это точно знаю, так как уже побывал в таких полетах. Поэтому, как только я узнал, что набирается команда для полета на планету Улей, сразу ухватился за эту возможность.

– А что, на Земле мало миссий по уничтожению чужих?

Хенриксон пожал плечами:

– Я убил несколько жуков. Главным образом в Европе на особых заданиях. Может меня и взяли, потому что опыт есть, хотя это вроде не главный критерий. Понимаете, я чувствую, что человеческой расе судьбой предопределена великая роль во Вселенной. И я тоже хочу внести свой вклад. Наверное, во мне говорит тщеславие, но мне кажется, что я обладаю нужными талантами, чтобы справиться с этой угрозой.

Грант ожидал, что цинизм Хенриксона эхом отзовется в его голове, но вместо этого почувствовал, что слова Ларса вызвали в его душе симпатию.

– Очень интересный антропоцентрический взгляд на Вселенную, капрал.

Хенриксон согласно кивнул:

– Да, сэр. Прошу прощения. Я слышал такую теорию, что люди – это просто случайность в схеме Вселенной. Однако я так не считаю. Вы спросите почему? Потому что мы – люди – для чего-то предназначены, черт побери. У нас есть ценности, устои и цель – сделать безбожное пространство хоть капельку лучше.

– Конечно, конечно! Это прекрасно подействует на слушателей. Я хочу сказать, что это послужит прекрасным началом для восстановления надломленного духа человечества.

– Знаю, сэр. Я очень хорошо это знаю, – с серьезным видом кивнул Хенриксон. – Именно поэтому я и здесь.

– Превосходно. Знаете, капрал, я думаю, у нас впереди будет еще много времени, чтобы обсудить все стороны этой философии, а пока что я бы хотел немного отдохнуть, пока челнок еще не отправился в путь. Помедитировать. Может быть, даже вздремнуть.

Хенриксон внимательно посмотрел на Гранта:

– О, конечно, у вас и правда усталый вид. Как же я сразу не заметил! Пожалуйста, закройте глаза, расслабьтесь. У меня есть свой собственный метод медитации. Будем заниматься вместе.

С этими словами капрал сосредоточился на точке впереди себя.

Здоровяк тоже ценил отдых. Надо было раньше воспользоваться этой тактикой.

Грант знал, что теперь в этой экспедиции у него будет человек, с которым можно поговорить по душам. Он уже жалел, что не включил в состав экспедиции никого из отдела связей с общественностью, чтобы записать прозвучавшие только что ценные мысли.

Наконец его тяжелые веки сомкнулись.

Однако покой продлился не более тридцати секунд: раздался топот солдатских сапог, грохот груза и шум разговоров.

– Слушай, парень, я тебе говорю, что так и было. Музыка являлась душой бит-поэзии. Страстная «черная» музыка городских улиц, приятель. Именно оттуда все и пошло!

Голос был раздражающе высокий.

– Послушай, Джестроу. Я же говорил, что мне нравится читать белые стихи двадцатого века. А ты почему-то думаешь, что я говорю о рифме. Я имею в виду таких поэтов, как Уильям Карлос Уильямс.

Грант приподнял усталые веки.

Двое солдат в форме и фуражках. Один белый, другой черный. Придирчивым знатоком поэзии и музыки оказался белый парень.

– Уильямс! Да это все равно, что Джон Баптист по сравнению с Алленом Гинзбергом!

– Извини, никогда о таком не слышал.

– А «Вопль»?[13] Ты читал белые стихи двадцатого века и не читал «Вопль»?

– Подожди, дай вспомнить… Может, и читал… Но я все равно не вижу связи между поэзией белого стиха и джазом!

– Не просто джаз, парень, а «би-боп»![14] Погоди, дай покажу.

Голоса слышались словно издалека, будто собеседники разговаривали по телефону, сделанному из консервных банок. Грант начал погружаться в сон.

Блааааааат!..

Ударила в ухо тонкая высокая октава.

Блииит… БЛИИИИИТ!..

Звуки напоминали скрежет ногтей по доске, на которой пишут мелом.

Грант подпрыгнул в кресле, не понимая где находится. Он поднял голову и снова уронил ее на спинку кресла.

Хонк… Хонк… ХООООНК!

Дэниел присмотрелся. На краю кресла, гримасничая, сидел чернокожий солдат в очках. Он закрыл уши руками. Напротив него стоял другой парень и у него тоже на носу были очки. Его тонкие губы впились в мундштук большого баритонального саксофона.

Оба мужчины были крепко сложены, но при этом лица их выражали невинность.

Блат… Блат… Блат!

– Ты что, не слышишь, Эллис? – сказал знаток музыки, после того как оторвался от мундштука.

Капрал Хенриксон величественно поднялся, словно статуя, олицетворяющая что-то среднее между аллегорией возмездия и бушующей силой природы, и гневно спросил:

– Вы когда-нибудь дадите отдохнуть?

Мускулатура Ларса все говорила за него. Разноцветные «двойняшки» вздрогнули от неожиданности.

– Извините, капрал.

– Мы так, чуть-чуть почирикали.

Хенриксон стоял подобно скале:

– Я вам сейчас крылья повыдергиваю! Здесь не место для игр!

Эллис выглядел так, словно согласился с капралом, но Джестроу, убиравший музыкальный инструмент в футляр, явно обиделся.

– Я бы тоже поспал, Джес, – сказал Эллис.

– Да, возможно, ты и прав. Продолжим этот разговор позже, хорошо?

– Как хочешь.

Хенриксон склонился над Грантом:

– Вы в порядке, сэр?

– Конечно. В ушах звенит, а сон как рукой сняло, но в остальном все хорошо.

– До официального объявления посадки на борт еще пятнадцать минут. Вы можете воспользоваться ими.

– Я постараюсь, капрал. Поверьте мне, я точно постараюсь.

Хенриксон бросил еще один грозный взгляд на дуэт и снова улегся в кресло. Грант почувствовал даже с закрытыми глазами, что Эллис и Джестроу смотрят на него с любопытством, пытаясь понять, кто он такой.

– Моя фамилия Грант, – сказал бизнесмен. – Благодаря мне вы оказались в этой экспедиции. Если не возражаете, познакомимся потом. Я хочу немного отдохнуть.

– О! – удивленно воскликнул первый мужчина.

– О, конечно, сэр, простите нас, – произнес второй.

– Да, мы будем сидеть тихо.

Послышался шепот:

– Тсс. Это Дэниел Грант, парень. А ты вопил своим саксофоном прямо ему в ухо!

– Откуда мне было знать? Я же его до этого никогда не видел!

Шепот постепенно превратился в неловкую тишину, и Грант снова провалился в тяжелый сон.

Который закончился слишком быстро.

Ему приснились родители, а он терпеть не мог видеть их во сне.

Гулкий звук шагов не разбудил Дэниела. Он просто слышал их сквозь сон.

Также слышались звуки передвигаемого багажа и хлопки дверей камер хранения. Все это никак не помешало Гранту.

Но вот когда прямо на него свалилось чье-то тело, Грант проснулся.

– Ууух! – воскликнул он.

– О, Боже! Чертов неровный пол! Простите!

Тот факт, что тело оказалось женским, немного смягчило боль и шок. Девушка хорошо выглядела и очень приятно пахла. Пышногрудая брюнетка с роскошными волосами максимальной длины, какую устав позволял носить женщине-морпеху. Ее темные глаза выражали глубокое раскаяние.

– Ничего, все в порядке, – ответил Грант, улыбаясь. – Я надеялся немного отдохнуть перед взлетом, но не получается.

Девушка встала куда более легко и грациозно, чем приземлилась на него до этого.

– По некоторым причинам я лучше справляюсь с искусственной гравитацией. А что касается невесомости, то там я как рыба в воде, – сказала девушка и пожала плечами. – Я – ребенок космоса, и жду с нетерпением, когда мы наконец поднимемся, – хлопая глазами с поволокой, продолжила она. – Скажите, я не могла вас раньше где-то видеть? О Боже! Вы – Дэниел Грант, финансовый магнат! Я видела вас по телевизору!

– Да, это я.

– Вид у вас ужасный. Я хотела сказать, что вам действительно нужно отдохнуть.

Девушка, прихрамывая, прошла к незанятому креслу, а Грант, несмотря на усталость, не смог оторвать глаз от ее восхитительно покачивающихся бедер. Она обернулась и добавила:

– Я слышала, что эта экспедиция вас не интересует. Никак не думала, что встречу вас лично!

– Что ж, привыкайте, рядовой, – сказал Хенриксон. – Мистер Грант летит с нами.

– Вы не шутите? Вот это новость!

Она вернулась, пригладила ладонью волосы и протянула ему руку.

– Меня зовут Эди Махоун, рядовой первого класса. Но я еще молода, и думаю, что у меня достаточно времени, чтобы сделать блистательную карьеру в морской пехоте.

Грант почувствовал легкое замешательство и подсознательно «включил» свое обаяние. В то же время он недоумевал, что такая женщина может делать в армии, тем более в этой экспедиции. Изучив Эди внимательнее, Дэниел решил, что под своей преувеличенной женственностью она прячет настоящую силу. Ее кокетство – это только игра. За видимой оболочкой скрывалась сила, возбуждавшая Гранта и бросавшая ему вызов.

– Значит, вас ксеноморфы интересуют? – спросил он.

– Чужие? Нет, что вы, – ответила Эди и ее передернуло от отвращения. – Ненавижу их. Да кто их любит? Я знаю, какой будет следующий вопрос: что такая милая девушка делает в таком месте, – сказала Махоун и пожала плечами. – Я прирожденный астронавт, мистер Грант. Я вас не обманываю. К тому же я специалист по тактическому оружию.

– Специалист по оружию?

– Да, сэр. Всегда попадаю точно в цель.

В ее голосе явно прозвучали игривые нотки.

– В таком случае мне повезло, что у вас не было с собой гранаты, когда вы на меня свалились.

– Что? Ах да. Простите меня, мистер Грант, мне очень стыдно. Но какой все-таки сюрприз – ваше присутствие! Теперь, может, экспедиция будет поинтереснее.

– Я тоже на это надеюсь. А еще я надеюсь, что вы как-нибудь зайдете ко мне в каюту выпить и поболтать. А сейчас, пока мы еще не взлетели, мой мозг действительно нуждается в отдыхе.

– Конечно, мистер Грант, сэр. Сейчас я займу свое место и оставлю вас в покое, – сказала девушка и оглянулась. – Вы сказали выпить? Выпить с финансовым магнатом? С удовольствием, мистер Грант. А ведь я знаю все о вашей жизни, что можно найти в открытом доступе. Я даже книгу о вас купила. Скажите, а это правда, что ваша жена подала на развод после того, как застала вас на супружеском ложе с четырьмя нагими женщинами?

Грант озорно усмехнулся:

– И еще с попугаем. Не забудьте попугая, рядовой.

Ему льстило, что эта легенда до сих пор жива.

Испытывая благоговение перед знаменитостью, Эди Махоун восторженно покачала головой и прошла к своему креслу. Было ли это игрой? Этого Дэниел знать не мог. Да и ему было все равно.

Выпить с привлекательной девушкой, которая, возможно, будет даже разочарована, если он не перейдет в наступление – заманчивая идея. После трагических событий прошедшей ночи Дэниел был явно не в настроении для романтических отношений. Но впереди – недели космического круиза в компании ученых сухарей и бесчувственных солдат, а это значит, что ему, несомненно, станет скучно, и он перейдет в режим охотника. И тогда податливая женщина станет прекрасным вариантом.

Но сейчас нужно заснуть. Хотя бы на пару сладких мгновений.

Грант снова уронил голову на подушку, довольный тем, что в помещении наступила тишина. Уважительная тишина.

Не так уж это и плохо – улететь на космическом корабле на сотни световых лет от Земли с командой ученых и морпехов. Это ведь его экспедиция, в конце концов. И, кажется, он добился должного уважения от экипажа, а это очень хорошо.

Наконец-то спокойствие воцарилось в душе Дэниела Гранта, и чувство контроля над ситуацией расслабило его мышцы. Да, возможно, это даже к лучшему, что он сможет лично следить за всем происходящим. Нет, скорее даже контролировать! Ребята из «Грант Индастриз» знают, как управлять компанией. В любой сложившейся ситуации они смогут делать то, что он бы делал сам. Там его присутствие не обязательно. Вместо этого он должен расширять границы своих знаний, своего влияния и своих владений.

Дэниел Грант… Великий человек, устремившийся к звездам.

Волны самодовольства убаюкали бизнесмена и унесли его в страну грез и покоя, где его не ждала даже ворчащая мать.

Ах!

Какое прекрасное место…

ВООООООООНК!

ВООООООООНК!

Сирена взорвалась как адская труба.

– Это пожарная тревога! – закричал Джестроу.

– Черт! Что-то случилось с кораблем. Нужно выбираться, мистер Грант!

– Пожалуйста, – пробормотал Дэниел, – оставьте меня здесь. Я готов умереть, только дайте мне немного поспать.

– Никак нельзя, мистер Грант!

Дэниел понял, что его подняли с кресла и понесли к выходу.

Прохладный утренний воздух подействовал на него как пощечина. Он сморщился и почувствовал, как обо что-то ударился.

Затем они резко остановились и замерли.

– Отпустите меня, – потребовал Грант.

– Делайте, что вам говорят, тупицы! Живо!

Хенриксон бросил его на твердый пол.

– Ох! – проворчал Дэниел, поднимаясь на ноги…

И увидел прямо перед собой направленные на него стволы десятимиллиметровых бластеров.

Оружие держали Александра Козловски и группа морпехов с дорожными рюкзаками за плечами.

– Опустить оружие, – скомандовала Козловски и подошла ближе. – Если бы мы были чужими, вас, идиоты, уже сожрали бы на обед! Экстренная ситуация требует экстренных мер!

Козловски держала между зубов зубочистку и отчитывала своих солдат, не выпуская ее изо рта:

– Или вы считаете, что я не права, солдаты?

Морпехи, которые слушали полковника, неловко переминаясь с ноги на ногу, моментально ответили:

– Правы, мэм!

Козловски переложила зубочистку с одной стороны рта на другую:

– Кроме того, я еще не давала команду занимать места, не так ли?

– Нет, мэм!

Козловски подошла к Гранту и склонилась над ним.

– Добро пожаловать в вашу экспедицию, мистер Грант, – сказала Александра и выплюнула зубочистку, которая упала прямо ему на штаны. – Добро пожаловать на мою территорию.

Грант вздохнул и снова закрыл глаза.

Пол показался ему достаточно удобным…

9

Темнота.

Только темнота и сны.

Сны, в которых переплелись обрывки реальности и фантазии.

Дэниел Грант спал шесть недель. А может быть и не спал, но во всепоглощающей темноте грезы – это все, что он видел.

Ленты Мебиуса из снов. Резкие переходы. Водоворот победы, смеха и славы.

Глубины прошлого, породившие тайные и непреодолимые страхи.

Однако в целом весь период сна показался коротким, поскольку сновидения представляли собой лишь краткую демонстрацию гиперсна, в котором мозг должен был функционировать и находиться в состоянии быстрой фазы.

Грант лежал в стеклянной капсуле, как муха в янтаре, когда корабельные системы начали медленно выводить его из состояния дремоты. Дэниел Грант ощутил щелчок замка капсулы и начал цепляться за свои грезы и спасительную темноту, не желая просыпаться.

– Мистер Грант?

Мягкий женский голос. Чей? Голос приятный, доброжелательный и понимающий. Таким голосом разговаривала бывшая жена в ранний период их любви, когда он отдавал себя только ей.

В этой темноте она показалась ему частью реальности.

– Дэниел?

Марта. Они встречались много лет тому назад в те безмятежные дни, когда Грант только купил «Нео-Фарм» и работал над созданием своей будущей империи. Компания наняла Марту в качестве рекламной фотомодели. Он вцепился в нее и больше не отпускал. На долгое время. Теперь, спустя годы, Дэниел не мог сказать, зачем ему понадобились другие женщины. Старая дурная привычка? Часть образа жизни, который ему нравился? Раздутое самолюбие?

Грант не знал ответа и не очень-то стремился узнать.

Эти мысли к нему приходили только в такие моменты, как этот, когда он просыпался с чувством неуверенности в себе и уязвимости.

– Пора вставать, мистер Грант.

Вставать? Где он?

– У нас много работы.

Это точно не голос Марты. Теперь он окончательно это понял.

– Пора приниматься за дело.

Голос стал требовательным. Таким обычно отдают приказы.

Грант вдруг почувствовал, что ему холодно. Он осознал, что на нем почти нет одежды. Его бросало в дрожь.

Дэниел с любопытством открыл глаза и попытался приподняться.

Боковым зрением Грант заметил кабели и холодные металлические стены комнаты гиперсна.

А прямо перед собой он увидел восемь извивающихся конечностей с острыми когтями и открытую страшную пасть с пилообразными зубами.

Чужой!

Грант закричал и съежился.

Он сразу откинулся назад, беспомощно выставив вперед руки, словно надеясь защититься от самого смертоносного существа, известного во Вселенной.

Извиваясь и пытаясь схватиться за край капсулы, Дэниел вдруг кое-что осознал.

Существо не двигалось.

Оно просто парило в воздухе недалеко от него.

«Почему сквозь черное тело чужого виднеется очертание переборки?»

«И почему существо пропускает свет?»

Чужой был ненастоящим.

С левой стороны появилась женщина в форме цвета хаки и подошла к Гранту, держа в руках пульт управления.

Полковник Козловски.

Чудовище оказалось просто голограммой.

– Я подумала, что неплохо будет помочь вам взбодриться, – сказала Александра, нажала на кнопку, и голограмма тут же исчезла. – Приветствую вас на борту «Разии». Мы приступаем ко второй фазе нашей экспедиции.

– Черт бы вас побрал, полковник!

Она подняла черную бровь:

– Вы же хотите быть частью команды, не так ли, Грант? Можете считать мою шутку армейской традицией. Ведь вы теперь тоже часть нашего братства!

Дэниел действительно взбодрился. Прилив адреналина вышиб из его головы остатки многонедельного сна. Однако сердце отчаянно колотилось, и он был ужасно зол.

К тому же Грант сидел перед ней почти голым!

Он выбрался из капсулы – одной из десяти, расположенных вокруг центрального блока системы жизнеобеспечения и управления гиперсном. Стеклянные крышки, напоминающие прозрачные крылья насекомых, были подняты.

Гранту явно позволили поспать подольше, так как все остальные капсулы были пусты.

– Почему меня разбудили последним? – спросил Грант, поднимаясь и крепко держась за край капсулы.

– Во время старта вы выглядели очень уставшим, Грант. Мы решили, что будет лучше, если вы поспите подольше.

– Как далеко мы от места назначения?

– Гравитационные двигатели уже отключены. Сейчас работают обычные импульсные двигатели, с помощью которых мы передвигаемся в межпланетном пространстве. Через четыре дня перейдем на орбиту планеты Улей, – ответила Александра и улыбнулась. – Вы готовы к приключениям, мистер Грант?

– Мне кажется, что одно приключение я уже пережил, полковник.

– Вы про «Черный Клык»? Это всего лишь голографический тренажер. Нет причин для волнений. У некоторых новобранцев после встречи с ним штаны были мокрые. Так что вы, можно сказать, справились отлично.

Грант фыркнул:

– У вас очень извращенное чувство юмора, Козловски. Я думаю, через пару часов мы снова вернемся к разговору. А сейчас я бы хотел надеть брюки.

– Как жаль, вы сейчас очаровательно выглядите! – сказала Алекс, рассмеялась и направилась к выходу. – Пойдемте! Шутки закончились, пришло время поработать.

Голографическое привидение последовало за Козловски.

От этого зрелища Гранта передернуло. Он сделал глубокий вдох, сориентировался и двинулся в сторону раздевалки, где до этого оставил свою одежду.

За те два дня, которые Дэниел Грант провел на борту «Разии» перед погружением в гиперсон, он не успел как следует познакомиться с гигантским кораблем. Какую-то часть этого времени Грант контролировал действия своих ученых, а в остальное время спал естественным сном.

Однако Дэниел без труда вспомнил, где оставил свою одежду.

Гранту не очень нравились размеры корабля и его металлический холод. Лайнер, на котором он летел со свой родной планеты на Землю, был куда более приспособлен для жизни. Он давал ощущение тепла, и там всегда можно было найти собеседника. Здесь же, на борту «Разии», все было подчинено военному утилитаризму. Даже отделка внутри корабля была такая же, как и снаружи.

Поэтому Грант был счастлив, что проспал большую часть пути.

«Интересно, что, черт возьми, сейчас происходит на Земле?» Грант поручил своим людям оставаться внутри, нанять охрану и принять всевозможные меры безопасности. Он даже приказал выплатить небольшую сумму «компании» Фиска. Но это не спасло Дэниела от чувства тревоги. Хотя в любом случае, что бы ни произошло на Земле, он ничего не сможет предпринять, находясь в сотнях световых лет от них, в каком-то богом забытом уголке малоизвестной части галактики.

Раздевалка находилась в конце узкого коридора.

Душевые, туалеты, скамейки.

Видом и запахом это место напоминало Гранту раздевалку в спортзале в его школе, где всегда стоял резкий «аромат», но при этом ощущался своего рода домашний уют.

В углу комнаты высокий блондин застегивал ремень своих брюк. К удивлению Дэниела он был в темных очках. Мужчина выглядел скорее как курсант школы имени Макартура[15], чем как капрал.

– Хенриксон? Так значит, и тебя уже вывели из холодного сна, приятель?

Капрал повернулся и посмотрел на него:

– Да, сегодня, рано утром. Я только что закончил тренировку, сэр.

– А я только сейчас оторвал свой зад от постели. Интересно, зачем меня держали в капсуле так долго?

– Видимо, они хотели, чтобы вы встали свеженьким, сэр.

– Как твое имя?

– Я уже говорил вам, сэр. Меня зовут Ларс.

– Ах да. Совершенно верно. Ларс. Вот что я тебе скажу, Ларс: можешь называть меня Дэн.

Капрал кивнул:

– Спасибо… Дэн.

Грант нашел свой шкафчик и напряг мозг, пытаясь вспомнить код замка. Он крутил циферблат взад и вперед, пока, наконец, замок не щелкнул, и дверца не открылась. Внутри висел комплект штатской серой одежды ученых, который выделила Дэниелу его команда, поскольку с собой он ничего не взял, а та одежда, в которой он пришел, была в клочья изорвана.

Грант надел штаны.

– Знаешь, – сказал капрал, – в такие моменты, как сейчас, мне бы хотелось проглотить таблетку-другую этого самого «Ксено-Зипа», который вы производите. Но, увы, тесты показали, что у меня очень высокие шансы превратиться в сумасшедшего даже от обычной дозы препарата. Чертов метаболизм.

– Ну, – ответил Грант по-отечески заботливым тоном, – я уверен, что ты и без «Огня» хороший солдат.

На какой-то момент Дэниел задумался.

– А знаешь, Ларс, полковник, наверное, уже всех вас достала.

– Полковник Козловски. Наш командир, – пояснил Хенриксон.

– Она приготовила мне подарок в виде голограммы чужого, когда я проснулся.

– Правда? Что ж, значит, вы ей нравитесь.

– Нравлюсь? Напугала до чертиков. И еще добавила, что это такая традиция.

– Жестоко, конечно. У нее характер жесткий, у нашего полковника.

Гранта удивил ответ Хенриксона.

– Да ладно, мы же друзья, со мной тебе незачем изображать лояльность. Скажи мне правду, ведь ты уже давно ненавидишь ее, правда? – сказал Дэниел, надеясь на мужскую солидарность.

На лице Хенриксона не дрогнул ни один мускул, а взгляд не поддавался расшифровке.

– Мистер Грант, вы мало знаете о военной службе, а здесь вы на военном корабле. Есть некоторые вещи, которые вы обязаны усвоить. Мне кажется, военное дело немногим отличается от бизнеса. Может, оно даже проще.

Грант улыбнулся.

– Правильно! Я знал, что мы подружимся, – ответил Дэниел и продолжил раздраженно застегивать липучки. – Чертов костюм!

– Я всего лишь капрал и в морской пехоте служу недолго. Но военный опыт у меня есть.

– Уничтожение чужих?

– Военные занимаются не только этим, мистер Грант. Прошу прощения, Дэн, – вздохнул капрал. – Неважно. Во всяком случае, мне кажется, что правила здесь более жесткие. Доминирование, но в зашифрованной, уважительной форме. Я служу под командованием полковника лишь с тех пор, как был призван в состав экспедиции, но за такое короткое время она уже заслужила мое уважение.

– Кажется, что она всегда ищет причины для ссоры. Думаешь, она так ведет себя для того, чтобы не подпустить к себе мужчину?

– Я же сказал, Дэн, вам есть чему поучиться. На каждую игру находится свой код. Так же и в жизни. Вы скоро разберетесь, что к чему, – сказал Хенриксон и пожал плечами. – Может быть, такое положение вещей вас и злит, но я думаю, что именно благодаря терпению вы создали в свое время такую компанию, как «Грант Индастриз».

Грант задумался над его словами.

– Я полагаю, что так и было. Хорошая мысль, – ответил Грант.

– Полковник имеет над нами абсолютную власть. Но она обращается со всеми одинаково. И если она решила так с вами пошутить, значит, как я и сказал, вы ей нравитесь, Дэн.

Грант на мгновение задумался.

– Может быть, ты и прав, Хенриксон. Но ведь это не значит, что мне она тоже должна нравиться?

Хенриксон положил руку на плечо своего нового друга:

– Раньше хоть одна женщина так обращалась с вами?

– Да, – ответил Грант, немного подумав. – Моя жена.

– И как вы поступили?

– Я развелся с этой стервой!

– Ну, чтобы развестись, вам сначала придется жениться! Я полагаю, что капитан корабля имеет официальное право регистрировать браки, – улыбнулся Хенриксон.

– Жениться… Хенриксон, я уже не знаю, у кого здесь самое извращенное чувство юмора.

– Судя по тому, что вы мне рассказали, похоже, у полковника. Я надеюсь, что увижу эту голографическую штуку. Мне она ее не показывала. Пока еще.

– Должно быть, ты ей не нравишься, Хенриксон.

– Думаю, что да.

Капрал кивнул в знак прощания и направился к выходу из раздевалки.

– Тебе повезло, Ларс.

– Посмотрим, Дэн, посмотрим.

Крепкий парень вышел.

Грант вздохнул и застегнул липучки своих ботинок, а затем постарался выбросить все лишнее из головы.

Следующая остановка – его ученые и маленький секретный проект.

Проект, который должен вернуть его обратно в седло.

10

– Как успехи, капитан? – спросила полковник Козловски.

Мужчина сидел к ней спиной, согнувшись над пультом и наблюдая за движением своих рук. Со всех сторон от него находились выпуклые кнопки панели управления. На жидкокристаллических экранах переливался весь спектр цветов, а светящиеся кнопки ждали команд. С того места, где стояла Козловски, можно было отчетливо увидеть лысую голову капитана, похожую на яйцо.

– Прекрасно, полковник, – монотонно ответил капитан. – Мы почти на финише.

Локти его двигались, и при этом он кивал головой.

«Что теперь? Последняя телеметрическая проверка?»

«Последняя диагностика систем «Разии» и ее конструктивной прочности после долгого полета через искаженное пространство?»

Еще несколько быстрых движений рук, и капитан повернулся к ней.

– Что случилось, полковник?

Козловски увидела, что руки капитана были не на пульте управления. Он держал карандаш и сборник кроссвордов, где все клетки были заполнены.

– Интересная форма доклада, капитан, – холодно произнесла Козловски.

Бледное морщинистое лицо мужчины оставалось бесстрастным. Он захлопнул сборник кроссвордов, засунул карандаш за большое волосатое ухо, а затем сложил руки вместе.

– Вы забываете, полковник, что вы хорошо выспались, а я вышел из гиперсна две недели назад, чтобы все проверить и подготовить. Это моя работа. Тем не менее мне нужно что-то делать и хоть как-то отвлекаться, чтобы не сойти с ума от скуки, – сказал капитан и похлопал по книге. – У меня целая библиотека таких сборников. За двадцать шесть лет в морской пехоте я решил огромное количество кроссвордов. Но на будущий год я собираюсь в отставку. Я уже даже купил маленькую птицеферму на Ульне. И вот тогда я больше никогда не загляну в межзвездный корабль или в книжку с кроссвордами.

– Только во внутренности куриц.

Капитана корабля звали Гастингс. Филипп Гастингс.

Гастингс пожал плечами:

– А вы знаете, что древние греки по внутренностям птиц предсказывали будущее? Интересно, что бы они предсказали нам сейчас?

– Множество выпотрошенных жуков за пару дней, я надеюсь. Судя по вашему бездействию, все системы работают нормально, мы следуем проложенному курсу, и нет никаких проблем.

– У нас есть пилоты, штурманы и бортинженеры, чтобы следить за всем этим хламом, полковник. А моя работа – контролировать и координировать.

Гастингс выглядел как солдат в отставке: пивной живот, дряблая кожа и безжизненный взгляд. Глядя на его мускулы, можно было сделать вывод, что он не занимался спортом уже несколько лет. Редеющие каштановые волосы, сосудистая сетка на носу… Судя по его виду, после выхода в отставку он не будет выращивать цыплят. Скорее всего, он начнет серьезно пить.

Однако руководство уверило Козловски, равно как и Дэниела Гранта, что Гастингс лучший в своем деле и на его внешность не стоит обращать внимания.

– Так чем я могу быть вам полезен, полковник?

– Я собираюсь провести инструктаж для своих солдат и подумала, что вы тоже захотите присоединиться.

– Зачем мне это нужно? Я не собираюсь лезть в эту адскую дыру.

– В целях самообразования, например. Чужие продолжают распространяться по Вселенной, и вам, наверное, известно, что это происходит посредством космических кораблей. Я подумала, вам будет интересно узнать о некоторых приемах защиты против этих чудовищ.

Капитан прикусил губу:

– Благодарю вас, полковник. Вы будете записывать свою лекцию на видео?

– Да.

– Тогда я как-нибудь потом посмотрю запись.

– Вам нужно решить еще километр кроссвордов перед сном?

– Что-то вроде этого, – сказал Гастингс и почесал нос.

– Я командую экспедицией, капитан. Я имею право приказать вам присутствовать на встрече.

– Тогда вы бы уже это сделали, не так ли? А вы предложили мне выбор, и я этой возможностью воспользовался, – сказал Филипп и склонился над жидкокристаллическим дисплеем. – Кроме того, мы находимся в незнакомой звездной системе. А здесь нас могут поджидать разные аномалии – гравитационные колодцы, черные дыры, а также просто метеоритные дожди, кометы, астероиды. В такое время я предпочитаю не отходить далеко от пульта управления артиллерией. К тому же мне нужно разгадать еще пару кроссвордов, – сказал Гастингс и похлопал рукой по сборнику.

Капитан очень рассердил Козловски, но он выдвинул убедительные оправдания, поэтому она не стала настаивать на его присутствии.

Ей не оставалось ничего другого, как только пожалеть, что адмирал не предложил ей более покладистого капитана.

– Смотрите, чтобы мы не врезались в какой-нибудь космический мусор, капитан.

При этих словах Гастингс посмотрел на маленький голографический экран слева от себя, на котором виднелись мигающие точки и какие-то показания.

– Никаких объектов поблизости не болтается.

Он открыл книжку и снова вернулся к кроссворду.

Козловски развернулась и вышла, громко топая ногами.

Первым делом Александра отправилась в свою каюту. Она зашла внутрь и плеснула в лицо холодной воды. Правильно ли она поступила? Может быть, следовало приказать Гастингсу явиться на инструктаж?

Конечно, он прав – ему не обязательно присутствовать на таких собраниях. Но отсутствие всякого интереса и высокомерие капитана раздражали Козловски. Она здесь командир, и он должен выполнять не только то, что она приказывает, но и то, что она советует.

Козловски вытерла лицо полотенцем и посмотрела в зеркало.

Взгляд ее был потерянным.

Так много световых лет от дома!

Полковник сражалась за свою планету уже очень давно. Она выучилась основам космических полетов и теперь могла устроить войну чужим на их территории. Но сейчас, по каким-то причинам, она почувствовала, как теряет источник своих сил, будто персонаж из какой-то легенды.

Ерунда, конечно. Надо взять себя в руки. Это просто внутренние ощущения, узлы нервной системы, которые с легкостью можно уничтожить. Ведь Алекс была боевой машиной, которую можно перемещать с одного поля битвы, на другое.

И все же откуда взялась такая тоска по дому?

Козловски вышла из гиперсна на два дня раньше остальных, и у нее было достаточно времени, чтобы поработать с тактическим компьютером и просто отойти от долгого сна. Погрузившись в карты, цифры, планы и проекции, а также проверив оружие и боеприпасы, она вновь очутилась в своем маленьком мире.

Однако теперь, когда начали просыпаться остальные, она вдруг забеспокоилась.

Тридцать солдат должны спуститься в самую гущу из тысяч, а может быть и миллионов существ, каждое из которых способно напугать даже библейских демонов. И это с едва опробованным экспериментальным оружием.

«Спокойно, девочка, – сказала она себе. – Убери этот взгляд со своей физиономии раз и навсегда».

По большому счету веских причин для волнений не было, так как это был не первый налет на планету Улей. Естественно, во время миссии были потери, однако выжившие тоже остались, и Алекс изучила их доклады. Уилкс. Билли, кажется. Страшные отчеты, но такие захватывающие.

Козловски не строила иллюзий.

Если уж ты играешь картами чужих, готовься к потерям. Хотя теперь, во время ее первой большой внеземной операции, глядя на своих просыпающихся и потягивающихся солдат, видя в их глазах неуверенность, а иногда и ужас, она их понимала.

Даже этого паршивца Гранта.

Такого не было с ней со времени гибели Питера Майклза. Может быть, она становится мягче?

Конечно, у нее была причина, чтобы показать Гранту голографического чужого. До погружения в гиперсон он расшумелся насчет того, что хочет вместе с солдатами спуститься на планету, чтобы увидеть все своими глазами. Козловски просто пыталась таким образом отговорить его от дурацкой затеи.

Алекс надеялась, что, возможно, предстоящий инструктаж напугает его, потому что когда она начинала думать обо всех последствиях его участия, то чертовски пугалась сама.

Она закрыла глаза и сделала несколько упражнений, чтобы обрести душевное спокойствие. Однако вместо мира и гармонии в ее мысли упорно лез Дэниел Грант. Козловски не обрадовалась его присутствию. Даже совсем не обрадовалась. По каким-то причинам, неизвестным ей самой, она не хотела его видеть. По крайней мере – сейчас.

Хотя Алекс и дала себе слово не делать этого, она все же подошла к аптечке и достала бутылочку, полную вещества, из-за которого Дэниел Грант устроил весь этот сыр-бор.

Она разделила таблетку «Огня» пополам. Ей очень хотелось бросить эту привычку, но пока не получалось. Поэтому Козловски надеялась, что, может быть, получится после их миссии.

Полковник запила половину таблетки стаканом воды.

Теперь она была готова провести инструктаж.

11

Чужой извивался, прыгал и пытался нападать.

Из его пасти текли слюни.

Экзоскелет словно светился злом, а из спины торчали шипы.

Существо напоминало динозавра, пытающегося превратиться в дьявола.

– Ням-ням-ням, – доносился звук от чудовища, напоминающего рептилию. – Фи-фай-фо-фам, чую запах крови там!

Среди присутствующих раздался неловкий смех.

– Кто-нибудь из вас, дорогие мои, хочет прийти на свидание с моим яйцекладом? – прорычало существо. – Мы отлично повеселимся, а потом вы станете прекрасными инкубаторами.

Послышались вздохи.

Полковник Козловски выключила голографический проектор, и чужой исчез. Увидев взволнованных и удивленных морпехов, она постаралась придать своему голосу обычный строгий тон.

– А теперь слушайте меня внимательно. Я вас уверяю, что вечеринка вам точно не светит. Мы пролетели расстояние в несколько световых лет от Земли не для того, чтобы развлекаться. Мы прилетели, чтобы сделать этот уголок галактики безопасным для мирной жизни. До тех пор пока эти существа паразитируют на планетах, кораблях, космических колониях, и бесконтрольно распространяются, будущее всего человечества в опасности.

Слабо освещенная аудитория напоминала внутренность металлического яйца. Все солдаты, которые должны были спуститься на поверхность планеты, сидели в расставленных рядами мягких удобных креслах, словно в военном театре. Их лица выражали настороженное внимание. Все они – прекрасные профессиональные солдаты, и Козловски это знала, поскольку лично помогла выбрать каждого из них.

В передней части аудитории за столом сидели «большие шишки», готовые поддержать ее объяснения: Грант, несколько его ученых и еще кое-какие члены экипажа.

– У чужих в арсенале есть только несколько видов оружия: когти, кислота, зубы и невероятная способность выживать, – сказала Козловски, а затем сделала паузу, чтобы произвести должное впечатление. – Но главное их оружие – наше невежество. И я хочу, чтобы сегодня вы получили все необходимые знания.

Солдаты будто находились в состоянии транса. Они ловили каждое ее слово. Этих людей уже не раз инструктировали насчет ксеноморфов, но сейчас они особенно жадно впитывали информацию, которую она до них доносила. Это было ей уже знакомо: когда ты находишься на службе, то можешь вести себя как самоуверенный мачо или как тебе там еще захочется, но если ты не слушаешь и не впитываешь каждую унцию информации о противнике, то все, ты – труп. Умные солдаты учились слушать. А ее команда была не только умной, но и способной. Может, немного странной, но она просмотрела огромное количество желающих и выбрала самых достойных.

Сложнее было с такими людьми, как капитан, Грант и его ученые из замка Франкенштейна. К сожалению, она ничего не могла с этим сделать. Если бы она была всемогущей, то чужие мгновенно превратились бы в пепел, а Питер Майклз был бы снова жив.

Во всяком случае, у Козловски было что рассказать.

Конечно, театральное шоу, с которого она начала, можно было и не устраивать, но полковник питала слабость к внешним эффектам.

Александра начала с задач экспедиции.

– Проще говоря, все, что я бы хотела сказать о благородстве и великолепии данной миссии, на самом деле не совсем правда. Мы направляемся на планету, которая является родиной ксеноморфов в данном секторе галактики. Мы воспользуемся специально оборудованным посадочным модулем, сконструированным по новейшим технологиям. Если называть вещи своими именами, мы собираемся совершить набег. Разумеется, во имя всего человечества, так что вы можете гордиться своим участием в данной миссии. Тем не менее наша основная цель – выкрасть королевское маточное молочко. Это будет самое большое ограбление в истории.

Джестроу поднял руку и спросил:

– А зачем?

– Официально я не могу ответить на этот вопрос. Мы просто должны выполнить приказ. Ну, а неофициально – «Ксено-Зип», – сказала с усмешкой Козловски.

В аудитории послышались взволнованные бормотания.

– Так вот почему здесь Дэниел Грант, – послышался чей-то шепот.

– Черт, я и сам принимаю эту штуку, – сказал другой человек. – Отличная вещь.

– Все правильно, – сказала Козловски. – Мы находимся в погоне за прославленным «Огнем». Более того, лично я уверена, что это принесет кое-кому огромную прибыль.

Солдаты рассмеялись.

– А может быть даже поможет человечеству. Мы находимся в том месте, откуда началась война с чужими, и в процессе мы наверняка убьем огромное количество этих тварей. Назовите это страшной местью, если хотите. Или просто своей работой. В любом случаем мы здесь вместе, мы – одна команда, поэтому я дам вам кое-какую информацию и покажу оборудование, специально спроектированное для того, чтобы сохранить ваши жизни.

Козловски отбарабанила основные истины о чужих, об их поведении и приемах нападения в одиночку и группами. Она кратко изложила данные, известные по отчетам предыдущей экспедиции, о планете Улей и о самом улье. Это напоминало мантру. Она рассказывала всю необходимую информацию пункт за пунктом.

– А теперь посмотрите, как выглядит улей изнутри, – сказала Козловски и переключила проектор на другую голограмму, сдвинув последнее изображение в угол. Подобно волшебнику, она показала образ из самых глубин царства Аида.

Вот показалась кишкообразная гробница, с непонятными ужасающими выступами, трубами, вмятинами и растущими организмами чужих, от вида которых сразу появляется чувство страха. Весь склеп залит зловещим оранжево-желтым светом. И в центре этой леденящей душу картины виднелся огромный выступ, похожий на луковицу цветка, торчащую наполовину из земли. Однако вместо красивых цветных побегов, из пустул росли трубки, ведущие к другим луковицам, меньшего размера.

А наверху, словно Мефистофель, на собственных экскрементах сидело огромное существо, тихо покачиваясь.

Это была королева.

– То, что вы сейчас видите, – сказала Козловски и перевела луч указки на центральную луковицу, – довольно реалистичная компьютерная модель того, что мы найдем в главном зале улья. Именно здесь мы и добудем королевское молочко, за которым нас послал мистер Дэниел Грант.

Грант сидел, откинувшись в кресле и положив руки за голову, словно вел заседание совета директоров:

– Совершенно верно. А еще я не буду возражать, если вы поймаете саму королеву.

– Поймать? – переспросил рядовой Джестроу с небольшим сомнением.

– А что такого? Однажды такой случай уже был, – вставил рядовой Эллис.

– Это чертовски опасно! – резко сказала Махоун, явно выражая сомнение по поводу всего происходящего.

– Рядовой Махоун, вся наша экспедиция опасна, и вы это прекрасно знали, когда соглашались пойти добровольцем. Все, что касается чужих, – опасно, – сказала Козловски и увеличила изображение в три раза, сконцентрировав его на королеве. – Пришло время «Алисы в Стране чудес», ребята. Слушайте внимательно. Мы пойдем в улей и заберем маточное молочко. И при этом не будем деликатничать. В любом случае мы прибыли сюда не для того, чтобы сохранить их род. Убивайте всех, кого только сможете, – сказала она.

Послышались легкие смешки.

– А теперь пора придумать предварительную стратегию – как мы заберемся внутрь.

С помощью заранее приготовленных графиков Козловски обрисовала технологические, научные и тактические методы, которые позволят группе морпехов взять штурмом логово самых ужасных чудовищ во Вселенной.

– Итак, наша основная опора – артиллерия, мужество и удача, – сказала она и сделала паузу, чтобы солдаты лучше усвоили ее слова.

Козловски дала им возможность немного расслабиться, пока парад чужих сменялся битвой морпехов. Разрывные пули, выпущенные из тяжелых карабинов, легко пробивали головы и панцири чужих, разбрасывая в разные стороны части панцирей. Кровь покрыла солдат с ног до головы, а вместе с ними и все поле боя.

Алекс остановила изображение и спросила:

– Что не так на картинке?

Джестроу робко поднял руку:

– Желаемое выдается за действительное?

– Верно. Фантазия, возможно. Если я покажу вам чужих, которые просто поедают морпехов, это вряд ли поднимет ваш боевой дух, не так ли?

– Нет, точно не поднимет, – пробормотал Эллис.

– Постойте, – сказал Хенриксон. – Как такое возможно, что кровь попадает в солдат, а они не растворяются в кислоте. Морпехи на вашей картинке скорее напоминают сахарную вату.

Козловски щелкнула пальцами.

– Абсолютно точно! Молодец!

– Хотелось бы узнать побольше о кислотной крови чужих, – растерянно сказала Махоун.

– Хорошие новости, ребята, у нас есть кое-что, что поднимет ваш боевой дух, – сказала Козловски и улыбнулась. – Но сначала позвольте мне напомнить вам, что с близкого расстояния стрелять в ксеноморфов нельзя. Брызги их крови очень опасны. Лучше стрелять по ногам.

Курсор световой указки остановился на коленном суставе нижней конечности чужого.

– Как многие из вас уже поняли, выстрел в колено не только лишит ксеноморфа подвижности, но и сведет к минимуму кровотечение и брызги. Затем уже можно и прострелить чудовищу голову. Те, кто не участвовал в боях с чужими, наверняка прошли курс обучения с помощью тренажера, за исключением мистера Гранта, конечно.

– Мне вряд ли придется участвовать в этом хаосе, полковник, – сказал Грант.

– Поскольку вы никогда не держали в руках оружие, я на это очень надеюсь. А теперь перейдем к следующей части. Я и так заставила вас ждать слишком долго, – сказала Козловски и достала передатчик. – Спасибо, доктор, что подождали. Вы и ваш ассистент можете войти.

Козловски повернулась к аудитории. Большинство морпехов сидели в ожидании на самом краю своих стульев.

Лицо Александры стало достаточно серьезным.

…Майклз… Его кожа плавится и шипит, оголяя череп…

Она постаралась подавить эти воспоминания.

– Я знаю, что всех вас беспокоит кровь чужих. Поэтому рада представить вам новую разработку, которая позволит вам избавиться от этих страхов.

Правильно.

Вдохновляющая речь. Может быть, и несчастному Питеру она тоже внушила такую самоуверенность. Если бы он прислушался к своему внутреннему опасению, он бы не стал вести себя как супермен и не попал в ловушку.

В горле пересохло, и Козловски проглотила скопившуюся во рту слюну.

– Подробнее вам расскажет доктор Зейто.

Доктор Зейто был одним из ученых в команде Гранта.

Танцующей походкой он вошел в аудиторию, напоминая комика из стендап-шоу, который собирается выступить с номером. Зейто был хрупким и маленьким и чем-то напоминал жабу. Его глаза часто моргали, как будто в зале было слишком много света. Редеющие волосы, перхоть – видимо, такие мелочи его не волновали.

– Дамы и господа, – произнес он высоким детским голосом, – позвольте представить вашего нового лучшего друга.

В зал медленно вошел его ассистент. Он тяжело передвигался в странном защитном костюме.

Броня.

– Вот он, друзья мои. Боевой скафандр Z-110, нейтрализующий кислоту.

Ассистент был одет в серебристо-голубой костюм, представляющий собой нагромождение облегающих тело пластин. Некая помесь насекомого и черепахи. На спине находился компактный блок памяти, на голове был шлем с узким козырьком, а из-за спины торчала антенна.

Козловски видела скафандр раньше, но сейчас она снова испытала восторг. А если он действительно выполняет те функции, которые обещает доктор Зейто, это просто прекрасно.

– Усилия по созданию брони, стойкой к высокой кислотности крови чужих, не увенчались успехом.

Эллис поднял руку.

– Меня всегда интересовал это вопрос. У нас же есть образцы химического состава наружного скелета чужих. Почему нельзя сделать броню из этого вещества? Ведь ксеноморфов же не разъедает их собственная кислота.

– Все бы хорошо, рядовой, за исключением одной маленькой детали. В этом случае вам придется надеть на себя высокотоксичный скафандр.

– Но почему нельзя сделать сплав или сделать из этого вещества только наружный слой? – настаивал Эллис.

– Вещества несовместимы. Чужие имеют другой химический состав. В его основе лежит частично углерод и частично кремний, а может быть, и еще что-нибудь.

– Но мы ведь уже начали изучать их ДНК и его возможное применение.

– Сам факт изучения генов и хромосом вовсе не означает, что все проблемы решены, рядовой. В этом вопросе еще слишком много загадок. Поверьте мне, мы пробовали сделать то, что вы предлагаете, но ничего не вышло.

– Так значит бронированный костюм, защищающий от кислоты, уже был создан? – спросила Махоун.

– Да, но он был слишком тяжелым. Если бы нам предстояло работать при низкой гравитации, тогда, может, что-то и получилось бы, но на планете чужих это точно невозможно. Мы начали работать над этими скафандрами еще до того, как организовалась экспедиция. Для вас мы специально изготовили партию с учетом ваших размеров.

– Значит, обмену и возврату они не подлежат? – попытался сострить Джестроу.

– В этом не будет необходимости, уверяю вас. Да, защитные костюмы новые, но мы уже давно тестируем их и полностью в них уверены.

Он подошел к ассистенту и ударил его по руке.

Поверхность скафандра моментально отразила удар.

– Этот легкий и эффективный защитный костюм покрыт проницаемой оболочкой, управляемой специальным механизмом, который расположен на спине. Его назначение состоит в том, чтобы полностью заполнять костюм желеобразной массой, которая при ударе увеличивается в объеме, что очень полезно во время боя.

Предыдущая модель скафандра была слишком тяжелая. На этот раз мы создали самозаполняющийся осмотический полуатмосферный костюм, который не сопротивляется воздействию, а уничтожает его.

Он снова ударил по скафандру.

– В тот самый момент, когда кровь чужих касается костюма, она моментально обезвреживается.

Зейто достал из кармана брюк пузырек с надписью «Кислота», открыл его и вылил содержимое на плечо костюма.

Наружный слой с шипением покрылся пузырями.

Козловски с трудом сдерживала себя, чтобы не отвернуться.

Однако пузыри появились всего на мгновение, так как выступившая жидкость тут же поглотила кислоту.

А спустя мгновение повреждение закрылось мембраной, как будто кислота никогда туда не попадала.

– Да, но насколько прочен этот костюм?

– Это разновидность пластика, и его можно разрезать. Но все же он намного лучше кожи, поскольку почти моментально восстанавливает прежнюю форму и химически «заживляет» повреждения. Самовосстанавливается, если говорить проще.

– А как он устроен изнутри? Мы ведь ни разу не тренировались в такой амуниции, – сказал еще кто-то из присутствующих.

– Все его механизмы идентичны тем, что использовались в прежних моделях, к которым вы уже привыкли. Новые же системы регулируются автоматически. Разумеется, после боев с чужими потребуется техническое обслуживание. Я должен обратить внимание на тот факт, что костюм не совершенен. Он, безусловно, выйдет из строя, но точно должен выдержать битву. В любом случае испробуйте его, но постарайтесь избегать попадания кислоты на скафандр.

Зейто кивнул ассистенту:

– Подойдите ближе, пусть они рассмотрят костюм как следует.

Ассистент пошел по аудитории, а солдаты тем временем тыкали и ударяли его.

– Черт возьми, в этом костюме я буду чувствовать себя резиновым мальчиком! – сказал Эллис.

– Точно, а еще появится новое выражение: «отскочи от меня» вместо «отвали», – добавил Джестроу.

– Закончим на этом, – сказала Козловски после двухминутной демонстрации скафандра. – У каждого из вас еще будет возможность поближе познакомиться с этим костюмом на практических занятиях, которые мы будем проводить ежедневно до самого конца нашей экспедиции. А сейчас я расскажу вам, как пользоваться этой штукой.

12

По одному бокалу выпили.

Осталось два.

– Еще шампанского, дорогая? – Дэниел Грант достал бутылку из терморегулятора и налил, не дожидаясь ответа на свой вопрос.

– Оно невероятно вкусное, но, наверное, не нужно… – сказала Эди Махоун, но все же протянула руку.

Довольно большой бокал наполнился сверкающей шипучей жидкостью.

– Конечно, нужно. Ты сейчас не на службе, тебе необходим отдых. А до вашей миссии еще целых три дня, – сказал Грант. – До нашей миссии!

Грант наполнил и свой бокал. Ему было очень приятно сознавать собственную щедрость по отношению к команде на борту «Разии». Он даже снабдил их всеми передовыми техническими средствами и костюмами. Если солдаты и должны отправиться на край неизвестности, чтобы добыть маточное молочко на забытой богом планете, по крайней мере, они будут стильно выглядеть. А сейчас он решил воспользоваться преимуществами своей необычайной щедрости.

– Хорошо, если вы настаиваете. Я знаю, вы цените свое время, мистер Грант, и мне бы не хотелось отвлекать вас глупыми разговорами, но я следила за вашей карьерой, и у меня еще остались вопросы.

Каким-то невероятным образом алкоголь сделал ее привлекательнее. Грант жадно вдыхал исходящий от Эди приятный аромат. Конечно, она не пользовалась парфюмом. Это было бы смешной и глупой роскошью – лететь в космический полет в консервной банке, битком набитой мужчинами, и при этом пользоваться духами. Но этот факт нисколько ей не вредил. Даже наоборот. Дэниел уже устал от разнообразных запахов парфюма. Сейчас перед ним сидела румяная женщина с распущенными локонами, округлой грудью и шикарными ногами.

Последнее свидание Гранта ничем не закончилось, а долгое пребывание в гиперсне поумерило его аппетит. Но как только Грант проснулся, он сразу почувствовал мощный прилив сексуального желания, и его это даже немного напугало. Маленький инцидент с падением Эди Махоун заставил Дэниела обратить на девушку внимание. Сразу после инструктажа он предложил Эди зайти к нему и угоститься обещанным шампанским. Дэниелу всегда нравилось говорить со своими почитателями о карьере, и его очень огорчали грубые неточности о его жизни, написанные в этой дрянной книжонке. Вот почему ему так хотелось…

…хмм, поговорить.

Выпито два бокала.

Грант прикинул, сколько алкоголя нужно еще выпить Эди, чтобы она стала податливой. Он решил, что девушка была явно из тех, кому хватит и трех бокалов. После второго она станет раскованной, а после третьего сядет поближе, посмотрит на него своими черными глазами и подарит свой сладкий свежий поцелуй.

Щелк! Как рыба удильщик он проглотит ее и будет наслаждаться своей добычей целый час, а может и больше, а затем выплюнет ее обратно. Они оба будут счастливы, удовлетворены и лучше подготовлены к мрачной реальности, которая ждет их впереди.

Эди поднесла наполненный до края бокал к полным влажным губам и выпила половину за пару глотков. Грант был впечатлен и одновременно очень рад.

– Шампанское просто божественно, – сказала Эди.

– С моих собственных виноградников, – заметил Грант. – Ты одна из немногих, кому довелось попробовать его!

– Ничего себе! Так что же я тогда так стесняюсь! Я не хочу быть невежливой, раз мне выпала такая честь, – ответила Махоун и решительно допила напиток.

Порция была действительно большая, и Грант радовался, что проблем с ней будет гораздо меньше.

– Вот и правильно, – ответил Дэниел, полагая, что скоро она попросит разрешения воспользоваться его туалетом, а он тем временем нальет ей третий бокал.

Но пока что нужно оставаться невозмутимым.

– Ты спрашивала меня про мою юность?

На лице Эди Махоун появилось какое-то странное выражение. Казалось, что она совсем его не слушает, а находится в трансе.

– Эди? Эди, что с тобой?

– Мистер Грант…

– Дэниел, – поправил ее Грант. – Я же говорил, что меня можно называть просто по имени.

Она успокоилась и закрыла глаза.

«Хм, может и двух бокалов достаточно?» – подумал Грант и подсел поближе.

– Знаешь, Эди, мы с тобой два обычных человека, которые находятся где-то в глубинах космоса. Мужчина и женщина, у которых есть свои потребности. Мы могли бы удовлетворить их естественным образом.

Эди Махоун всхлипнула, и ровные уголки ее губ стали медленно опускаться вниз, а из глаз покатились слезы.

– О, Дэниел, – заплакала Эди и превратилась в дрожащее создание, обхватившее свой живот, словно пытаясь защититься. – Я не знаю, что делать.

– Эди, что случилось?

– Я совершила ужасную ошибку. Мне не надо было лететь. Просто в тот момент мне показалось, что я поступаю правильно. Тогда мне хотелось исчезнуть за сотни световых лет. Подальше от него.

– От кого?

– От Чака!

«Чак. Ах, да. Ее парень. Обычная история».

Грант начал поглаживать ее по спине, пытаясь успокоить. Вскоре он почувствовал, как ее мышцы начали расслабляться. «Все будет еще проще», – подумал он.

– Расскажи мне о нем.

– Что тут рассказывать? – ответила Эди монотонным голосом. – Полюбила не того парня. Он был в моем взводе. Потом он стал спать с нашим лейтенантом. Смысла соперничать не было. Единственное, что оставалось делать, – убраться куда-нибудь подальше. Чак не собирался бросать ее. Поэтому я прошла все необходимые тесты на участие в этой экспедиции. У меня большой опыт и результаты оказались высокими. И вот я здесь. А потом я проснулась после гиперсна, увидела эти ужасные картины, которые нам показали, вспомнила нашу битву с чужими в их улье в прошлый раз…

Грант почувствовал, как ее передернуло.

– Эти существа… Они страшнее демонов.

– Да-да, дорогая. Я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь, – сказал Дэниел и осторожно расстегнул верхнюю пуговицу на ее форменной зеленой рубашке.

– Я знаю. Я чувствую ваше сочувствие. Под вашей жесткой и колючей оболочкой скрывается действительно добрый человек. Я могу с уверенностью утверждать это, даже исходя из книги.

Грант расстегнул еще одну пуговицу.

– Ты необычная женщина, Эди. Тебе нужно расслабиться.

Еще одна пуговица.

Он увидел мягкие выпуклости обнаженной груди, спрятанной в бюстгальтер телесного цвета. Здесь, в холодном и суровом космосе, это подействовало на него куда сильнее, чем самые изощренные эротические зрелища, которые ему доводилось видеть.

Дэниел запустил руку под ее рубашку. Грудь была мягкая, теплая и упругая.

Она ничего не сказала. Эди словно не заметила, что Грант до нее дотронулся, так как с головой погрузилась в свое несчастье.

Возможно, ей действительно сейчас это не нужно. А может она просто ждет его дальнейших действий, как доверчивый беззащитный барашек перед забоем. Может и правда не стоит пользоваться ее уязвимой душой?

«Все это ерунда», – подумал Грант, вспомнив свой жизненный принцип: грабь, пока есть что грабить.

– Знаешь, Эди, я не могу придумать ничего, что успокаивало бы лучше, чем массаж горячим маслом. Тебе сразу станет легче. Давай я помогу тебе освободиться от этой старой шершавой униформы. И тогда мы…

Стук в дверь.

Эди Махоун подпрыгнула от неожиданности, глаза ее расширились.

– Кто это? – спросила она, освобождаясь от объятий Гранта.

– Никого. Сейчас я избавлюсь от гостей.

Эди со скоростью молнии поправила бюстгальтер и застегнула рубашку.

– Грант! – раздался до боли знакомый голос. – Я знаю, что вы у себя. Откройте, черт возьми! Ваше устройство связи не работает.

– Полковник Козловски! – сказала Эди, отпрыгивая от Гранта. Она побежала в ванную, а затем повернулась и бросила на него суровый взгляд, который говорил за нее: «вы именно такой, каким вас и описывают в книге». Эди с тревогой и негодованием на лице скрылась из вида.

Снова стук в дверь.

– Грант, нам нужно поговорить.

Дэниелу ничего не оставалось, как только тяжело вздохнуть и постараться замаскировать верхнюю часть брюк, насколько это было возможно.

«Успокойся, Дэниел, – думал он. – С этой стервой церемониться не нужно».

Он встал и нажал кнопку гидравлического привода. Дверь мягко открылась, и в комнату штормом ворвалась полковник Козловски.

– До высадки осталось всего три дня, а вы тут штаны просиживаете!

– Я проводил конференцию. Знакомился с солдатами, – ответил Грант.

Она бросила на Дэниела удивленный взгляд.

– С солдатами?

– С Эди Махоун. Она сейчас в ванной комнате. У нее появились некоторые сомнения относительно нашей экспедиции.

Козловски подняла бровь:

– Ах вот как?

Эди Махоун вышла из ванной. Она выглядела совершенно спокойно.

– Благодарю вас, мистер Грант. Вы настоящий джентльмен. Но сейчас мне пора идти.

– Махоун, почему вы не на занятиях?

– У меня сейчас свободное время, мэм, и я могу распоряжаться им по своему усмотрению. Разрешите идти?

– Разрешаю, – с отвращением ответила Козловски.

Полковник даже не взглянула на Махоун, когда та вышла с видом оскорбленного достоинства.

Грант почувствовал сильнейшую досаду из-за сексуальной неудовлетворенности и из-за того, что в его личную жизнь бесцеремонно вторглась женщина, у которой над головой, словно грозовая туча, витает дух конфликта.

Случилась бы такая ситуация на Земле, он показал бы ей свой скверный характер и за словом в карман точно бы не полез. Ему было бы все равно, кто перед ним находится: служащий, коллега, журналист, или даже президент. Грант из любого мог сделать отбивную.

Дэниел чувствовал, как злость выходит из каждого капилляра его тела. Одна малейшая искра – и взрыв случится.

Однако что-то ему мешало.

Грант заметил какой-то странный блеск в ее глазах. Под форменной одеждой скрывалась привлекательная фигура. И если не обращать внимания на короткие, неровно остриженные волосы, на полное отсутствие косметики, на эти шрамы, которые она носила как ордена, а также если убавить свет и немного включить воображение, то эта стерва Козловски будет очень даже ничего.

Грант посмотрел на полковника, а затем перевел взгляд на закрытую бутылку шампанского. В тот же момент на его лице вновь появилось радушие.

– Что ж, полковник, раз уж вы здесь…

Какая наглость!

Козловски посмотрела на него так, будто он расстегнул ширинку и показал ей то, что за ней находится.

Невероятное бесстыдство!

– Нет, мистер Грант. Я не буду пить с вами.

Грант отступил назад, словно она собиралась пальнуть в него из огнемета.

– Вы не пьете?

– Пью, но я пришла сюда не за этим.

– Вы, наверное, не любите шампанское. Уверяю вас, вы ничего вкуснее в своей жизни еще не пробовали. Кроме того, полковник, мы всего в трех днях пути от того места, где нас поджидает сама Смерть. Знаете, есть такое выражение: «Capre diem». Оно означает «живите настоящим».

Козловски и сама не знала, почему ее так разозлило предложение Гранта. На самом деле он был прав. Она уже закончила почти все дела на сегодня, а в морской пехоте, в отличие от военно-морского флота, не брали на борт ром для офицеров.

Алекс уже трое суток работает не покладая рук. В горле ее пересохло. А тут вдруг ей предлагают шампанское высочайшего качества, которое пьют только богачи. Александра не пила уже несколько недель и почувствовала, как все ее вкусовые рецепторы и нервные клетки упали на колени и умоляют принять предложенный напиток.

Но она послала их просьбы к чертям.

– Я пришла, мистер Грант, чтобы получить у вас официальное разрешение осмотреть палубы, отведенные на время экспедиции вашим ученым. В интересах успеха нашей миссии мне необходимо знать обо всем, что происходит на этом корабле.

Грант кивнул:

– Понимаю. И это несмотря на то, что сказало ваше руководство, а именно: «эта территория вас не касается».

– Да, мне дали это понять. Однако все то, чего я не знаю, несет угрозу для моих солдат и для корабля в том числе.

– Я думал, что за корабль отвечает капитан. И его, кажется, не очень интересует, что происходит на палубах «Е» и «Р».

– Капитан? Да он из ума уже выжил. Он выполняет только самый минимум своей работы. У него одни кроссворды на уме. Я вообще не понимаю, почему его назначили на такую ответственную должность.

– А мне он показался достаточно опытным…

И все же Грант не сказал «нет».

Вместо этого он нажал кнопку, и под действием механизмов открылась бутылка шампанского.

Хлоп!

Козловски непроизвольно вздрогнула. Из бутылки полилась белая пена, и Александра невольно облизала губы, а по ее спине пробежала дрожь.

Грант спокойно подошел к шкафчику, достал два бокала, наполнил их до краев, а затем аккуратно поставил бутылку обратно в терморегулятор.

– Выпейте со мной, полковник, и тогда я устрою вам экскурсию.

Дэниел стукнул по бокалу, который стоял рядом с Козловски.

Динь!

Напиток чарующе заиграл.

Алекс приняла решение, самое простое на ее взгляд решение: она взяла бокал и сделала глоток, медленно пропустив шампанское сквозь зубы. Оно оказалось крепким, но одновременно и самым легким и вкусным из тех, что ей доводилось пробовать в своей жизни. Фруктовые пузырьки будто танцевали на ее языке.

Она бросила на Гранта сердитый взгляд и вдруг возмущенно сказала:

– Вот ублюдок. Вы бы и без шампанского показали мне палубы, ведь я права?

– Теперь вы уже никогда не узнаете, – сказал Дэниел и отпил из своего бокала.

– Черт бы вас побрал, – ругнулась Козловски.

Она не смогла удержаться и сделала еще один глоток. На этот раз шампанское показалось ей еще вкуснее.

– Угощайтесь закуской. Паштет и крекеры. Немного французского, немного английского и желательно в таком порядке, – произнес Грант и потянулся к подносу. – Не желаете присесть?

Козловски залпом выпила шампанское.

«Божественно».

– Хорошо, я сяду, если вы нальете нам еще.

– Разумеется! – радостно ответил Дэниел и наполнил бокалы. – Так приятно выпить в хорошей компании.

Александра села и немного отпила, а затем намазал паштет на крекер. После однообразной армейской пищи этот деликатес показался ей амброзией. «Боже, я ем амброзию и запиваю нектаром!»

– Итак, – сказала Козловски, – у меня два вопроса. Вопрос первый: что, черт возьми, происходит на этих двух палубах? Я видела, как на «Разию» доставили какое-то странное оборудование.

– Вам придется подождать до завтра, чтобы получить ответ на этот вопрос, – ответил Грант. – Я обещаю, что вам все станет ясно.

– Ладно. Второй вопрос, – сказала Александра и снова осушила свой бокал, ощутив внутри себя приятный прилив тепла, похожий на взрыв глубинной бомбы, заряженной цветами. – У вас есть еще бутылка шампанского?

– Думаю, это можно устроить, – ответил Грант и расплылся в улыбке.

Глаза Дэниела Гранта были наполовину закрыты, он уже лежал на диванной подушке.

В его руке шатался наполовину пустой бокал.

– Я не должен был отпускать ее, – бормотал мужчина.

Алекс, чувствуя себя прекрасно и полностью контролируя ситуацию, ясными глазами наблюдала за Грантом, поставив свой бокал на приподнятое колено. Естественно, у него оказалось шампанское. Правда, за ним пришлось отправить посыльного. Когда пришел удивленный лейтенант, она объяснила, что у них с Грантом стратегическое совещание. Солдаты, которые присутствовали при этом, чуть не упали от смеха.

– Вы про жену говорите? – поинтересовалась Козловски.

– Да. Она была единственной женщиной, которую я любил, – сказал Грант и вздохнул.

«Интересный вечер».

Когда вторая бутылка наполовину опустела, Грант положил руку на левую грудь Козловски.

Александра мгновенно охладила его пыл.

Он полетел через всю комнату и, к счастью, приземлился на диван. Какое-то время Дэниел оставался почти без сознания, а Козловски тем временем спокойно ела крекеры и запивала шампанским, наслаждалась тишиной и отдыхом. Давно уже не находился такой самонадеянный мужчина, который осмелился бы сблизиться с ней, а тем более посягнуть на ее тело. Тем не менее ей было приятно, что нашелся такой смельчак.

Она достала лед, завернула его в тряпку и дала Гранту. Он поблагодарил ее и попросил налить еще шампанского. Боль, казалось, выбила из него всю самоуверенность, а алкоголь должен был помочь залечить челюсть. Он извинился перед ней, и они выпили еще по бокалу. После этого Козловски доела закуски, а Грант продолжал пить.

Алекс не собиралась употреблять алкоголь перед миссией. То, что она позволила себе выпить, было очень неблагоразумным поступком. Тем не менее она решила, что имеет право расслабиться и насладиться первоклассным напитком, пока еще была такая возможность. А пока она расслаблялась, чтобы не молчать (так она себе сказала), Козловски из любопытства решила вытащить из Гранта историю его жизни. С этим проблем не возникло, так как Дэниел был уже изрядно пьян.

Картина сложилась довольно мрачная.

Мать не испытывала теплых чувств к ребенку, а отца никогда не было рядом. Главным божеством в семье были деньги. Грант не чувствовал в детстве ни любви, ни привязанности, а в футбольной команде его научили, что секс и любовь нужно завоевывать. Неуверенность в себе он стал скрывать под маской высокомерия. Именно эта неуверенность привела к тому, что он старался быть везде лидером и все контролировать.

В общем, этого и следовало ожидать. Такие случаи наверняка описаны в специальной литературе, но Козловски была мало знакома с психологией, так как большинство книг и информационных носителей были уничтожены во время войны.

Так или иначе, Александра хорошо напоила Гранта. Его состояние приближалось к той точке, после которой он вот-вот должен был оказаться под столом. Александре показалось, что она вправила Гранту мозги – то ли алкоголем, то ли кулаком. Хотя вряд ли – голова у него на вид очень прочная.

Алекс словно подняла камень и увидела под ним множество червей.

Великий человек вовсе не отличался от нее. Немного меньше ночных кошмаров, немного больше внешнего лоска. Но глубоко внутри – обычный комок человеческих проблем.

– Итак, – невнятно произнес Грант, – ваше полное имя Александра Ли Козловски.

– Вы хорошо справились с домашним заданием. Да, родители назвали меня в честь двух знаменитых полководцев.

– Грант и Ли. Понятно, откуда у вас ко мне такая антипатия[16]. Надеюсь, что мы все-таки сможем поладить.

– Мы оба заинтересованы в успешном исходе нашей миссии, – сказала Алекс, пожав плечами.

– Да. Успех экспедиции – это успех моей компании. Я сейчас на подъеме. Долги выплачены, и мы снова эффективно конкурируем с «Мед-Техом». С шайкой Фиска я тоже рассчитался.

– Тогда почему вы полагаете, что здесь вы в большей безопасности?

Грант пропустил мимо ушей ее вопрос, доказывая, что подозрения Александры совершенно верные. Теперь она поняла почему. Все очень просто. Его участие в экспедиции – удобный способ убраться с Земли подальше от бандитских группировок.

Вот только понимает ли Грант, что прыгнул из огня в полымя, что здесь его ждут чужие.

Дэниел продолжал сбивчиво говорить:

– Боже, все зависит только от меня. Когда я налажу отношения со всеми, я попрошу ее вернуться. Клянусь. Вот к чему я стремлюсь… Не могу больше жить прежней жизнью… Такой пустой… Такой бесполезной… Это как скоростная магистраль, где на двух концах горят свечи. Ты летишь вперед, вперед, и только вперед, и все для того, чтобы соорудить себе необычайно красивый гроб. Доминирование и домино – эти обе игры могут привести к поражению. Я всегда должен оставаться на высоте. Должен изображать улыбку. Должен работать и выживать.

– Должен пить лучшее шампанское, – добавила Козловски. – Должен есть паштет.

Она допила остатки напитка, поставила бокал обратно на стол и встала.

– Я думаю, что это самая хорошая цель в жизни, Грант. Спасибо вам за сегодняшний вечер. Когда мы вернемся на Землю, можно устроить маленькую вечеринку. С вас шампанское и еда.

Дэниел посмотрел на Козловски затуманенным взором:

– Не уходите!

– Конечно, я останусь, а потом на цыпочках буду выбираться из вашей комнаты через час-другой. Или еще хуже, я уйду от вас, когда начнется моя смена. Вы думаете, солдаты ничего не подумают?

– Это… их не касается…

– Вы правы, но вам нужно отдохнуть, Грант.

– Я просто не хочу оставаться один.

– Это я уже слышала, – сказала Александра и почувствовала прилив беспричинной злости. – Ложитесь спать, приятель. И пусть ваши сны составят вам хорошую компанию.

Козловски ожидала, что сейчас он бросится к двери, умоляя ее остаться, поэтому сжала кулак. Пусть извращенец только попробует подойти к ней.

Но он не стал этого делать. Подойдя к двери, Алекс остановилась и прислушалась.

Послышался мирный, довольный храп.

Полковник открыла дверь и в гневе вышла из помещения.

Теперь она поняла, что ее так сильно раздражало.

Этот болван ей нравился.

13

У Дэниела Гранта был не самый лучший вид.

Когда Александра Козловски нашла его на смотровой палубе, он пил некое подобие кофе и смотрел на звезды, виднеющиеся в бескрайней темноте космоса, словно надеясь увидеть рассвет.

– Привет, – поздоровалась Александра. – Капитан сказал мне, где можно вас найти.

– Я пытаюсь уйти с головой в созвездие Большой Медведицы, – ответил Грант, не отрывая взгляда от звезд.

– А я делаю обход.

– Замечательно занятие, полковник Козловски.

Александра на какое-то мгновение захотела предложить ему перейти на «ты», так как в дымке кружащегося пара от горячего кофе Грант выглядел потерянным и уязвимым. Но она тут же передумала – ей не хотелось, чтобы он неправильно ее понял.

Они оба молчали, и Александре показалось это удивительным, так как у нее давно сложилось впечатление, что у Гранта такого понятия, как «молчание», не существует.

Козловски кашлянула, надеясь, что Дэниел начнет разговор.

Никакой реакции.

Наконец она решилась и заговорила первая:

– Я выполнила вашу просьбу, и вы должны мне тур по кораблю, Грант.

– Все верно, полковник. Однако вам нужно было предупредить меня, что вы – бездонная бочка.

– Вы начали пить до того, как я пришла. Я вам дала фору. Кроме того, меня не интересует ваша охота за сексуальными объектами.

– В любви и на войне все средства хороши.

– Любовь в окопах. Это мы проходили. Сегодня любовь, а завтра ты смотришь, как твоего партнера убивают на твоих глазах.

Грант кивнул и попытался изобразить улыбку:

– Вы чересчур драматизируете, полковник. Суровое похмелье иногда помогает взглянуть на вещи реально. Полагаю, что по натуре я немного хищник. Уж простите.

– Как ваша челюсть?

Он осторожно потер щеку рукой:

– Я все еще могу говорить и думать. Однако вы сделали меня настоящим красавцем.

– Вы меня вынудили.

– Знаете, мне кажется, раньше мое лицо было какой-то неправильной формы. А вы вернули ему нужную симметрию. Теперь ждите, когда толпы сексуальных юных красавиц придут к вам, чтобы отблагодарить.

– Знаете, Грант, если бы я не поняла, что вы сейчас посмеиваетесь над самим собой, я бы поправила вам челюсть и с другой стороны.

На его лице появилось выражение тревоги, моментально сменившейся одобрением:

– Вот такой вот я сукин сын. Правда, полковник?

– Я полагаю, что вы получили по заслугам. Однако сейчас мы почти долетели до места назначения, и мне нужно знать, зачем все-таки мы на этом корабле.

– Хорошо. Только дайте мне немного прийти в себя, – сказал Дэниел и отпил кофе.

– Мне кажется, у меня есть кое-что, что вам поможет, – ответила Александра и достала из кармана флакончик.

– Откуда вы это можете знать?

– Хотите – верьте, хотите – нет, но я совсем недавно испытывала сильнейшее похмелье.

Козловски не стала вдаваться в подробности. Она просто открыла баночку и вытряхнула на ладонь таблетки, аккуратно разломанные на половинки и четвертинки.

– Таблетки? Что это?

– «Огонь», мистер Грант. Ваша собственная отрава. В подобных ситуациях мгновенно помогает. Попробуйте.

Дэниел отрицательно покачал головой:

– Благодарю, но свои препараты я не принимаю. А вы, пожалуйста, не стесняйтесь.

Алекс хотела принять четвертинку таблетки, но теперь передумала. Она раздраженно закрыла флакончик и положила его обратно в карман, чувствуя себя так, будто она была наркоманкой, и ей лично отказал торговец.

– Покажете мне те две палубы, Грант.

– Пройдемте, полковник.

Около лифта их ожидал капрал Ларс Хенриксон.

Козловски его присутствие крайне удивило.

– Хенриксон? Что вы здесь делаете? – спросила она.

Капрал оставался совершенно невозмутимым:

– Мистер Грант пригласил меня встретиться с ним в этом месте. Вот я и пришел.

Грант положил руку на плечо здоровяка и дружески похлопал:

– Люблю таких людей, полковник. Хенриксон тоже должен взглянуть на то, что мы там делаем. Вы спросите почему? Потому что эта информация будет ему крайне интересна.

Грант нажал кнопку лифта, дверь отворилась, и они вошли в кабину. Загорелись лампочки, и лифт поехал на другой уровень корабля.

– Я не отношу себя к людям, которые считают, что власть должна находиться в руках элиты, поэтому я хочу показать вам нашу работу. Однажды это может пригодиться и вам и нам. Во всяком случае, вы лучше поймете, что нам понадобится на планете Улей.

Козловски почувствовала сильное раздражение. Во-первых, из-за его тона: он говорил так, будто давно собирался показать ей палубу и все это непонятное секретное оборудование. А во-вторых, из-за присутствия Хенриксона. Да, он первоклассный солдат и на занятиях показывает наивысшие результаты по всем дисциплинам. В его способностях сомневаться не приходилось. У него было огромное количество положительных характеристик. Ларс был одним из солдат, с которым никогда не возникало проблем. Однако в данный момент ей показалось, что Грант берет его под свое крыло – простого капрала! – и неоправданно выделяет этого бойца среди других. Конечно, Гранту известно, что из всех солдат Хенриксон провел больше всех времени в боях с чужими. Но все же…

На самом деле это была обычная ревность. Ей показалось, будто своим выбором Грант подчеркнул, что Хенриксон – мужчина, а она – всего лишь женщина.

– Одно маленькое условие, – сказал Грант, когда они шли вдоль палубы «Е», приближаясь к воротам, похожим на вход в банковское хранилище. – То, что я покажу, должно остаться строго между нами. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал об этом, – ни мужчина, ни женщина. Я показываю это вам двоим, потому что уверен, что вы умеете хранить тайны.

Без дальнейших объяснений Грант открыл дверь и провел их внутрь. Освещение было приглушено. Возникло ощущение, что они находятся на подводной лодке, где все освещено красно-голубым светом. Как только глаза Козловски привыкли к свету, она тут же увидела оборудование.

Повсюду были трубки, громоздкие компьютеры, кабели и стеклянные колбы. Все помещение вокруг них освещалось маленькими огоньками. В дальнем конце несколько ученых Гранта собрались перед окном, которое своим видом напоминало аквариум, и суетливо проводили какие-то непонятные эксперименты.

Здесь смешались запахи кислоты, кофе, масла, электричества и чего-то еще.

Чего-то, что заставило ее содрогнуться от ужаса.

Она узнала этот запах. Совсем слабый, но он точно присутствовал.

Чужие.

«Нет. Этого не может быть. Откуда здесь взяться жукам?»

– Разве это помещение не должно использоваться как грузовой отсек? – удивленно спросила Козловски, пытаясь подтолкнуть Гранта к разговору и избавиться от этого ужасного страха, который моментально ее охватил.

– Да, конечно, – ответил Грант и провел их на несколько ступеней ниже. – В каком-то смысле оно им и осталось. Только вот груз здесь не совсем обычный.

– И все же, Грант, – спросил Хенриксон, – к чему такая секретность и почему знать об этом должны только мы?

Капрал задал именно те вопросы, которые появились в голове Козловски.

Они приближались к стеклянному резервуару, и Александра начала различать некоторые детали: провода, свисающая аппаратура.

А в самом центре что-то большое и живое.

А рядом – яичный мешок.

И отброшенный панцирь лицехвата.

Она подошла к стеклу, пораженная отвратительным зрелищем.

– Что ж, капрал, – сказал Грант, – я знаю, что морпехи ненавидят чужих. Боюсь то, что находится здесь, действительно пошатнет моральные устои солдат, такие важные для выполнения нашей операции.

К Гранту подошел полный мужчина с детским лицом и прилизанными светлыми волосами. На нем был длинный лабораторный халат. Они пошептались о чем-то в углу, а затем мужчина показал Гранту какую-то схему. Дэниел кивнул, убрал ее, а затем взял ученого под руку и подвел к гостям, чтобы познакомить.

– Это доктор Марри Фрайл. Он отвечает за данный проект. Во всяком случае, за научную его часть.

– С командиром я уже знаком, а вот капрала вижу впервые, – сказал доктор.

Теперь Козловски вспомнила этого человека. Ей представили его еще на Земле, а затем он и группа остальных ученых исчезли на своей палубе. Это было просто мимолетное рукопожатие. Казалось, что доктор живет в своем собственном маленьком мире, где ему известен каждый уголок. Таких знакомых, как Фрайл, у Александры было немало: высокомерные умные парни с пухлыми красными щеками, но без всякого жизненного опыта. Однако сейчас не доктор Фрайл занимал ее мысли.

Она на него вообще не смотрела.

То, что находилось в резервуаре, отдаленно напоминало человеческое тело. Конечности и голова отсутствовали. Кишечник и пищевод соединялся со стоящими рядом органическими аппаратами.

Через эти механизмы поступала жидкость, питающая торс.

– Что это? – неуверенно спросила Козловски, пытаясь побороть свой внутренний страх.

– Фрайл, введите наших гостей в курс дела, – предложил Грант.

– Конечно, мистер Грант. Разумеется, все это выглядит не очень привлекательно, но вид человеческих внутренностей вряд ли доставит кому-то удовольствие. Лично я отношусь к нему как к своей собственности. Понимаете, это, в некотором роде, часть меня.

Ученый подошел к аквариуму и положил пухлую ладонь на стекло. Было видно, что он испытывает довольно странное чувство гордости.

– Это донорский клон, созданный из ДНК. Из него может вырасти только торс. Без мозга и с очень ограниченной нервной системой. Его жизнедеятельность регулируются аппаратом. Такие клоны обычно создаются лишь с целью выращивания отдельных донорских органов и тканей, – сказал Фрайл и постучал пальцами по стеклу, а затем обернулся и посмотрел на Козловски. – Я признаю, что существо выглядит не лучшим образом, но польза от него огромная. И я горжусь тем, что клетки для его создания были взяты из моего запястья.

К ним подошел странноватого вида ученый, у которого на лице застыла глупая улыбка. Его ранее представили Козловски как доктора Амоса Бегалли.

– Нам пришлось подбросить монетку, потому что все хотели отдать свои клетки. Доктор Фрайл выиграл. Он сейчас как гордый отец, ожидающий появления на свет своего сына.

Фрайл пожал плечами:

– Это очень интересный эксперимент, должен признать.

Козловски покачала головой. Она наконец поняла, что находилось перед ее глазами. Алекс повернулась к Гранту и произнесла сквозь сжатые зубы:

– Я видела такое раньше. Вы выращиваете здесь одно из этих дьявольских существ!

– Спокойно, детка, – ответил Грант. – Здесь достаточно безопасно. Тело находится в состоянии анабиоза. Оно не сможет разорваться, пока не нажаты необходимые кнопки. Существо находится за стеклом, которое невозможно пробить, в клетке из специальных сплавов. А если случиться что-то непредвиденное, то на этот случай здесь установлена тревожная сигнализация и автоматически срабатывающая лазерная решетка.

– Но эта штука… Она живая…

– Не в полной мере, – сказал Фрайл. – Оно не чувствует боли, не может думать. Это просто масса тканей, которая служит нам для определенной цели.

– А если ксеноморф все-таки вырвется…

– Полковник, уверяю вас, что нам известны все риски и нами приняты все меры предосторожности, которые встроены в систему безопасности, – сказал Грант. – Поверьте на слово, в «Нео-Фарм» мы занимаемся такими вещами уже несколько лет. Мы не первые, кто осуществляет такой эксперимент. Этой женщине, которую звали Рипли, уже давно удалось создать чужого. Так что технология отработана. Мы знаем, что делаем.

– Но объясните, зачем вы создаете ксеноморфа, если мы летим на планету, полную этих тварей?

– Это научный эксперимент, – сказал доктор Фрайл. – Естественно, мы хотели бы вернуться на Землю с образцами ДНК и королевским маточным молочком, чтобы создать собственную колонию для известных вам целей. Может быть, нам удастся заполучить и яйца. Но мы хотим работать с продуктом наших ДНК-манипуляций и создать свою королеву с помощью того самого маточного молочка, которое добудут ваши доблестные солдаты. Это будет очень интересно, если у нас получится поработать с веществом, которого на Земле не существует.

– Да, вы видите, мы все тщательно продумали, – сказал доктор Бегалли и широко улыбнулся. – Метаболический контроль. Мы установили системы таким образом, чтобы детеныш не появился на свет раньше, чем мы добудем маточное молочко, необходимое для его вскармливания.

– Прекрасно, – сказала Козловски. – Просто прекрасно.

– К тому же на этих палубах у нас есть необходимые резервуары и отсеки для собранного молочка и яиц чужих. Теперь вы понимаете, почему ваши солдаты могут огорчиться, если узнают, чем мы занимаемся?

– Я понимаю, почему люди так боятся этих существ, – сказал Фрайл и покачал головой. – Однако «Нео-Фарм» предпринял меры, чтобы обратить на пользу человечеству то, что еще совсем недавно представляло угрозу. Например, мы уже начали разрабатывать некоторые лекарства. Сейчас одному Богу известно, каким образом понимание ДНК чужих поможет нам в будущем, – Фрайл воодушевленно вздохнул. – Но я действительно чувствую, что стану отцом ксенобиологии. Это ведь целый аспект, который может послужить основой для значимого прогресса в развитии человечества. Кто знает, какие перспективы ждут нас впереди!

– Испытайте сначала ужасную боль. Испытайте смерть. Переживите потерю дорогих вам людей, – сказала Козловски.

Фрайла передернуло от ее резкого ответа.

– Я думаю, полковник, что вы не можете оценить красоту и сложность генетики чужих, – сказал ученый.

– Я думаю, доктор, что вы не можете оценить угрозу, которую эти существа представляют.

Козловски замолчала, успокоилась и сделала глубокий вдох.

Грант выглядел растерянным.

– Полковник, вы же присутствовали на первом собрании. Я видел вас там. Вы все слышали сами и прекрасно знаете, зачем мы здесь, – сказал Дэниел.

Козловски повернулась к нему и погрозила пальцем:

– Не стоит заблуждаться, Грант. Я здесь для того, чтобы возглавить экспедицию, которая, возможно, поможет вам достичь своих личных и профессиональных целей. Но прежде всего я служу армии и своим намерениям, а не вашим. И я сделаю все, чтобы эти жуки превратились в безвредных космических тараканов, либо были полностью уничтожены, – сказала Александра и опустила палец. – И чем больше я убью этих тварей, тем лучше.

С этими словами она гордо вышла из этого склепа в утробе «Разии».

14

Все знали, что армейская еда просто отвратительная.

Однако никто и не поступал на службу в морскую пехоту ради деликатесов.

И все же, когда в столовой на тарелку полковника бесцеремонно плюхнулось что-то бесформенное и странное, желудок Козловски с отвращением сжался. Она прекрасно понимала, что эта пища была сбалансированной, богатой витаминами и питательными веществами, но при этом она была отталкивающей на вид и совершенно безвкусной.

Но Алекс уже два дня почти ничего не ела.

Пора повысить уровень углеводов!

Александра подошла к автомату, подставила тарелку под выпускное отверстие и нажала кнопку, чтобы получить порцию того, что называлось картофельным пюре. Козловски много думала с тех пор, как увидела клонированный торс на палубе Гранта. Слияние чужого и человека всегда вызывало в ней чувство отвращения. Алекс пыталась искоренить угрозу, нависшую над человечеством, уже более двадцати лет. Даже употребление «Огня» она воспринимала как господство над чужими. Но теперь от прежней уверенности мало что осталось, и она прекрасно понимала, что обойтись без «Ксено-Зипа» уже не может. Утром Козловски хорошо себя чувствовала, головная боль ее не беспокоила. Она ощущала только депрессию, вызванную нуждой в химическом препарате. Четвертинки таблетки было бы недостаточно, чтобы справиться с этим мрачным настроением, а половинка не может дать заряд энергии на целый день. Тогда Козловски решила принять целую таблетку, хотя раньше такую дозу позволяла себе только перед боем или во время сражения.

И «Огонь» тут же вонзился в нее, словно когти чужих, поражая ее нервные клетки.

Александра вздрогнула, стараясь отогнать от себя эти мысли. Она дала себе слово, что когда экспедиция закончится, она выбросит эту дрянь в мусорный бачок и будет вести здоровый, правильный образ жизни. Но сейчас «Ксено-Зип» был ей просто необходим, чтобы справиться с предстоящими событиями. Это не могло не злить, тем более после того, что Козловски увидела на палубе ученых, а также из-за противоречивых чувств, которые она испытывала по отношению к Дэниелу Гранту.

Алекс попыталась отключить поток мыслей в своей голове и сосредоточиться на еде, хотя в тот момент у нее не было никакого аппетита. Она взяла поднос и села в одиночестве за столик.

В другом углу столовой Джестроу играл на саксофоне. Делал он это не очень хорошо, но и не так уж плохо. Музыка не отличалась мелодичностью, но при этом никакого раздражения его игра не вызывала. Однако приятель Джестроу, который как обычно сидел рядом, явно не был доволен его исполнением.

– Ты не мог бы дать своему инструменту передохнуть, Джестроу?

– В чем дело, Эллис? Я думал, тебе нравится музыка.

– Я люблю музыку. Но мне не нравится этот рев в ухо во время еды.

Козловски слушала их перебранку. Это лучше, чем концентрироваться на мерзости, которую она ела. Джестроу перестал играть, и они с приятелем начали разговаривать. Речь шла о Хенриксоне, который только что зашел в столовую, взял свою порцию еды и снова вышел.

– Обрати внимание, – сказал Джестроу, – Хенриксон опять взял еду с собой. Держу пари на что угодно, он – андроид!

– Да брось, – ответил Эллис. – Уже давно делают биороботов, которые умеют есть прямо как люди.

– Это не все, – настаивал Джестроу. – Он не моется в душевой вместе с нами. Я никогда не видел, чтобы он брился. А ты заметил, как он разговаривает на инструктажах? Мне кажется, что он никогда и не был в боях.

– Да, это странно.

– Я тебе говорю, он принадлежит компании! И мне это не нравится. Плохие вещи происходят с кораблями, на борту которых есть андроиды!

Следующее, что услышала Козловски, был голос самого Хенриксона, который подошел к столу двух морпехов:

– Джестроу, почему бы тебе не сказать все, что ты думаешь, прямо мне в лицо?

Он поднял рядового со стула, и саксофон с грохотом упал на пол.

Козловски встала, чтобы прекратить их ругань.

– Черт, отпусти меня!

– Пожалуйста, – сказал капрал и отшвырнул рядового через всю столовую.

– Хенриксон! – закричала Козловски.

Ларс застыл, затем повернулся и посмотрел на командира с невозмутимым выражением лица:

– Извините.

Эллис склонился над своим приятелем, чтобы помочь подняться. Джестроу был в полном порядке, но слегка ошеломлен.

– Мы все здесь нервничаем, Хенриксон, – сказала Козловски. – Направьте лучше свой гнев на чужих.

Козловски повернулась к солдатам:

– Это касается и вас двоих. Мы все в одной команде, и никаких разделений по группам я не потерплю.

– Знаете, полковник, – вдруг раздался голос позади нее, – я уважаю людей, которые могут постоять за себя.

Это был голос Гранта. Он подошел к морпехам, и его легкое высокомерие словно прорывалось через сильное напряжение.

– Однако для предстоящей операции мне нужны все солдаты до одного, – сказал Грант и взглянул в сторону Джестроу, который только что поднялся с пола. – Хенриксон, ты, конечно, можешь не целовать его и не мириться с ним, но не разбей ему череп, пожалуйста. Хорошо? Спасибо.

Хенриксон кивнул, и Козловски разрешила ему идти. Он взял поднос и удалился в свой жилой отсек.

Козловски снова повернулась к рядовым:

– Продолжайте обед. Мне не нужны истощенные солдаты.

Чтобы показать пример, она вернулась к своей тарелке, на которой еда уже полностью остыла, и продолжила есть.

К ней за столик подсел Грант.

– Полковник, – сказал он тихо, – не могли бы мы поговорить наедине?

– Положите себе поесть, Дэниел. Если я должна запихивать в себя эту гадость, то и вы тоже составьте мне компанию.

Грант даже не пытался спорить. Он подошел к автомату, выбрал отвратительного вида восстановленное рагу, налил его в тарелку и подсел к Козловски, стараясь оставаться радостным. Этот сосунок выглядел куда лучше, чем вчера. Вероятно, он вздремнул, принял ванну, сделал себе коктейль. К удивлению Козловски, ей очень понравилась их короткая беседа. Она все еще сердилась на саму себя за то, что этот кретин ее привлекал, но ведь ему не обязательно об этом знать. Ей нравилось, что она могла на своих условиях наслаждаться непонятной для нее сексуальной привлекательностью, которую он излучал. Наверное, он пользуется парфюмом с феромонами, бессовестный ублюдок.

Наконец, когда последняя крошка исчезла с его тарелки, Александра согласилась пройти с Грантом туда, где их никто не сможет услышать, – в конференц-зал, разумеется, а не в его комнату.

– Слушайте, я не думал, что вы так отреагируете на то, что увидите на нашей палубе, – сказал Дэниел. – Капрал Хенриксон понял все правильно. Он даже вызвался охранять наше изобретение. Я хочу быть уверенным, что могу также рассчитывать и на вас, полковник. От вас зависит, насколько хорошо все пройдет.

– Я в этом никогда не сомневалась, приятель. Вам всегда нужно было самое лучшее, и вы получали это. Но я хочу вам сказать, что мне ваши методы не нравятся.

– То, что я делаю, послужит во благо всему человечеству!

Александра рассмеялась прямо ему в лицо.

– Не нужно мне вешать лапшу на уши. Вы делаете это ради денег.

– В конечном счете, наше изобретение спасет человеческие жизни.

– О чем вы говорите? Вы ставите под угрозу жизни лучших морпехов ради чертова молочка и ради чистой, легкой прибыли. Вы безжалостный ублюдок.

– Не забывайте, что я тоже рискую собственной жизнью.

– Только потому, что вы боитесь встретиться лицом к лицу с человеком, у которого взяли деньги.

Грант сжался.

– Это я вам вчера сказал?

– Еще бы. А вообще нетрудно было догадаться.

– И тем не менее. Мы разрабатываем собственный источник маточного молочка – безопасный и контролируемый. В дальнейшем мы сможем выделить деньги на то, чтобы полностью стереть чужих с лица Земли, а пока что изучение ксеноморфов поможет нам подготовиться к встрече с ними на других планетах.

– Звучит неплохо. Только это не меняет моего отношения к вам.

– Но вы же оставите в секрете то, что вам известно. Вы не расскажете о нашем проекте другим?

– Вы думаете, я хочу деморализовать солдат, сказав им, что пока они мирно находились в гиперсне, вы прямо под ними занимались выращиванием ксеноморфа в непонятной клетке? Это мои люди, и я отвечаю за них. А вы занимайтесь своим персоналом. Понятно?

– Я рад, что мы все прояснили, полковник. Хотя мне и не совсем понятна ваша враждебность. Мне кажется, что будет лучше для нас обоих, если мы наладим наши отношения.

– Не нужно на меня давить, Грант.

Козловски встала и ушла.

Если бы она провела в компании этого обаятельного болвана еще немного времени, то неизвестно, чем бы это все закончилось – поцелуем или убийством. Алекс и сама не знала, что доставило бы ей большее удовольствие.

В сумраке грузового отсека номер девять начали шевелиться тени.

Послышались шаги, направляющиеся от открытой двери к пульту управления. Пальцы заскользили по клавиатуре. Система сигнализации была отключена, реостат отрегулирован, сыворотка выпущена.

Внутри мрачно подсвеченного резервуара дернулся весящий торс.

Довольный тем, что все необходимые меры приняты, незнакомец покинул помещение и тихо закрыл за собой дверь.

Торс дернулся снова.

Развитие эмбриона, который находился внутри висящего инкубатора, уже завершилось, но его рождение сдерживалось электронными и биохимическими средствами. Однако теперь, когда эти механизмы были отключены, оставались считаные минуты до его появления на свет.

Существо шевелилось и задыхалось внутри. Искра жизни, вызванная импульсом энергии, прошла через тело и пробудила спящие инстинкты. Ему стало тесно.

Он разорвал диафрагму и вырвал мышцы.

Но и это не дало ему свободы.

Сработал очередной инстинкт.

Со сверхъестественной силой существо вытолкнуло из торса диафрагму и клубок из легких, сердца и артерий.

Затем оно прорвалось через грудную клетку.

В следующий момент, используя особое врожденное средство, с помощью которого грудолом прорывается на волю, существо собрало все силы и резко бросилось вперед через кости и кожу на свободу в газообразную атмосферу.

Торс разорвало на куски.

Брызнула кровь. Бронхиальные ткани вылетели наружу, а обломки костей ударились о металл и стекло. Вся эта картина напоминала извержение вулкана.

Грудолом, похожий на червяка с головой и зубастой пастью, вылез из оболочки и начал поворачиваться в разные стороны, словно настраивая свои органы чувств. Не ощущая никакой опасности, он бросился бежать в темный угол.

Однако руки того, кто подарил этому монстру жизнь, забыли отключить защитную систему.

Чуткие датчики моментально среагировали на быстрое движение чужого, который стремился найти теплое место. Спектрографический анализ установил природу объекта, перепроверил полученную информацию и привел в действие необходимые механизмы.

Загудели сервомоторы, наводя на источник спектрографической аномалии лучевое оружие.

Если бы существо не остановилось на долю секунды, пытаясь пробраться сквозь стекло, возможно, оно прожило бы дольше, а экспедиция приобрела бы совершенно иную цель.

Но детеныш остановился.

И оружие выстрелило.

Лучи сошлись в один сплошной поток энергии.

Маленького ксеноморфа разорвало на части, добавив его собственную кровь к той, что осталась от торса. Мощный поток энергии срезал голову существа, и она полетела в стекло, пробив его насквозь. Следом полетел обуглившийся хвост.

Зубы все еще скрежетали, а хвост извивался.

Вскоре и то и другое перестало двигаться, а вслед за этим раздался оглушительный вой сирены.

15

После того как Александра Козловски подошла к грузовому отсеку палубы «Д» и убедила стоящего у двери взволнованного ученого в том, что ее вызвал Дэниел Грант (уверенный вид прекрасно делает свою работу), причина гула сирены сразу стала понятна. Аварийное освещение помогло разобраться в том, что могло случиться.

Несколько ученых, одетых в свои противокислотные костюмы, нависли над детенышем-чужим.

На безопасном расстоянии от кислотных луж расхаживал взад и вперед Дэниел Грант, ругаясь и размахивая руками:

– Черт побери! Что, черт возьми, пошло не так? Это обернется мне убытком в миллион долларов как минимум!

Грант заметил Козловски только после того, как она подошла сзади и дотронулась до его предплечья. В ее прикосновении чувствовалось желание успокоить и остудить его пыл. Грант от неожиданности отпрыгнул в сторону, затем вздохнул и сложил руки.

– Я не понимаю. Я просто не понимаю, – твердил Дэниел.

Доктор Фрайл стоял на коленях перед останками детеныша. Слезы ручьем текли из его глаз. У него был такой вид, будто он сейчас соберет все кусочки ксеноморфа, возьмет их на руки и бережно прижмет к груди. Нейтрализующая кислоту жидкость разбрызгалась автоматически, но кислота могла еще оставаться в дырах на полу.

К Гранту и Козловски подошел доктор Бегалли.

– Похоже, кто-то «поработал» с аппаратурой и отключил систему безопасности. Малыш появился на свет слишком рано. Хорошая новость: обезумевший чужой не скрывается в канализационных трубах. Плохие новости: оборудование повреждено, больше нет детеныша, и сердце доктора Фрайла разбито.

– Господи, – произнес Грант, и лицо его побледнело. – На борту диверсант!

– Кому нужно было это делать? – прорыдал доктор Фрайл. – Такую крошку… Она даже не успела увидеть меня!

– Я надеюсь, что вы просмотрели результаты психологических тестов своих докторов, прежде чем пустить их на борт корабля, – сказала Козловски Гранту. – Фрайл, похоже, на грани нервного срыва.

– С ним все будет в порядке, – пробормотал Грант. – Он просто с головой ушел в работу.

– У него нет ни жены, ни детей, – сказал Бегалли. – Кажется, он действительно собирался стать отцом. Плохи дела.

Убитый горем ученый повернулся к собравшимся коллегам и угрожающе указал на них пальцем, словно обвиняя каждого присутствующего.

– Какой монстр это сделал? – спросил Фрайл, обливаясь слезами. – Кто из вас убил моего ребенка?

Палец остановился на Козловски.

– Это вы сделали, полковник? Вы презирали его с тех самых пор как увидели. Я это заметил!

– Нет, это была не я, идиот, – резко ответила Козловски. – Кто-нибудь даст этому истерику успокоительное? Желательно посильнее. И еще смирительную рубашку.

Александра двинулась в сторону останков:

– И еще раз полейте это место кислотным нейтрализатором, пока кровь не проела палубу насквозь.

– Я надеюсь, вы поможете мне усилить охрану объекта на пути домой, – сказал Грант.

– Разумеется, – ответила Козловски, повернулась и направилась к выходу.

Грант ее догнал.

– Полковник… Алекс… Могу я попросить минуту вашего времени? Нужно поговорить с глазу на глаз.

Козловски хотела отказать, но его глаза умоляли ответить «да». В них читались страх и беспокойство. Перед ней снова появился тот Дэниел Грант, которого она увидела в тот момент, когда он был пьян. Ее поразило, насколько эта грань его личности отличалась человечностью.

– Встретимся в конференц-зале через пять минут. Я заварю чай, – сказала Алекс.

– Благодарю вас, полковник.

Конференц-зал находился под охраной. Звукопоглощающие шторы были опущены, а связь отключена.

Двое сидели друг против друга, попивая успокаивающий травяной чай.

– Итак, – нарушила мрачную тишину Козловски, – кто, по-вашему, мог это сделать? Тайные агенты преступников, которым вы задолжали деньги? Или кто-то из конкурентов, таких как «Мед-Тех»?

– Я ничего не понимаю. Я не могу поверить в то, что допустил такую оплошность, – ответил Грант. – Все знают, что если экспедиция окончится провалом, то мне конец.

– Мне кажется, вы с доктором Фрайлом рассказали далеко не все о своих планах на королевское молочко.

– Возможно, вы правы, – вздохнул Грант, – но сейчас дело не в этом. Если саботаж продолжится, то в следующий раз я могу потерять большее, чем просто деньги.

Козловски пожала плечами:

– После сражений с чужими меня не испугает ни шпион, ни даже банда головорезов.

– Да, но как часто вы проникали в тыл противника? Вы разве не понимаете? Вы и ваши солдаты всегда сражались против обычной для вас угрозы. Спросите у любого опытного в этом деле человека, и он вам скажет, что нет ничего страшнее, чем враг среди своих.

– У вас есть какие-нибудь предположения?

– За этим я пригласил сюда вас. Может быть, у вас есть какие-то зацепки?

– Вы не настроили свои охранные системы на действия или активность одного человека. Советую сделать это сейчас. Что касается диверсанта, я не представляю, кто это может быть. Могу только с уверенностью сказать, что это не я.

– Неужели вы думаете, я стал бы разговаривать с вами, если бы подозревал, что вы к этому причастны? Мы примем дополнительные меры предосторожности. Однако и этого будет мало. Мы не только предпримем меры, но и сохраним бдительность. Если вы заметите что-либо необычное в поведении своих людей, обязательно сообщите мне.

– То же самое я могу сказать и о ваших людях.

– Можете быть уверены, я их всех проверю, – сказал Грант и сделал глоток чая. – Тем не менее экспедиция обещает быть адски жаркой.

– Она уже такая, Грант. Но я уже в аду побывала, так что замолвлю за вас словечко у Вельзевула.

– Спасибо, полковник.

– Сдается мне, что у вас есть некий собственный интерес. Запомните, Грант, мы все в одной лодке и интересы экспедиции – превыше всего. Все остальное отложите на потом, включая ваши личные проблемы.

– Договорились, полковник. А вы попробуете проглотить пару таблеток «Огня», и все проблемы вмиг исчезнут.

– Ублюдок.

Алекс поднялась, так как хотела уйти, но вдруг остановилась. Она полезла в карман, достала баночку с таблетками, а затем бросила ее Гранту.

– Хочу предупредить, Грант. Это весь мой запас того дерьма, которое вы производите. Обещаю не принимать его больше. Так что учтите, что скоро я стану настоящей стервой.

Грант посмотрел на бутылочку и положил ее себе в карман.

– Хорошо, полковник. Может быть, я и сам начну их принимать. Доза моего собственного лекарства будет как раз к месту.

– Я бы не советовала, – сказала Козловски и отвернулась, чтобы не забрать «Огонь» обратно.

Алекс уже пожалела об этом жесте. Тем не менее она приняла для себя решение, что примет эту отраву снова только в том случае, если увидит воочию Гранта, горящего в аду.

А вот от чая она отказываться не стала.

Космический корабль «Разия» вышел на орбиту планеты Улей.

Это, конечно, не было ее официальным названием. Непонятно почему, но ее имя было С-435. Это четвертая из десяти планет класса «М», двигающихся по орбите звезды Ахиллес-Два. Высокая сейсмическая активность превратила ее поверхность почти в бесплодную равнину.

Из-за огромного скопления густых облаков в иллюминаторах сложно было что-то разглядеть, но телеметрические датчики уже обследовали местность, где должен был находиться улей чужих. Эту информацию они получили из докладов побывавших здесь ранее астронавтов.

Час «X» приближался.

Естественно, «Разию» сажать на поверхность не предполагалось.

Для этой цели на борту огромного корабля имелся посадочный модуль класса девять, на борт которого поднялись морпехи, участвующие в операции. Все солдаты прекрасно знали свою работу, но все же будто пелена напряжения и страха окутала внутреннее помещение шлюпки, в то время когда морпехи, одетые в противокислотные защитные скафандры, занимали в ней свои места и пристегивались ремнями безопасности.

Каждый участник операции был вооружен карабином или другим оружием, на котором он специализировался.

Рядовой Джестроу помимо этого нес еще кое-что.

Свой саксофон.

– Зачем тебе эта штука, Джестроу? – спросила Махоун, выдавив из себя улыбку. – Распугивать жуков своими импровизациями? Или чем-нибудь из позднего Колтрейна?[17]

– Заткнись, Махоун, – ответил Джестроу. – Мне же нужно будет хоть иногда развеяться!

– Ладно тебе, я просто пошутила!

– Успокойся, Эди, – сказал Эллис. – Мы все уже на грани, а эти костюмы не имеют функции нейтрализации насмешек.

Эди Махоун кивнула:

– Простите, парни. Оставлю вас в покое. Как на счет шуток про «тук-тук»?

Эллис усмехнулся:

– Если только они будут пошлыми.

Вошел доктор Амос Бегалли и опустился в кресло. Вид у него был явно озадаченный.

Эллис слегка подтолкнул своего приятеля локтем:

– Эй, Джаз! А я и не знал, что Большой Нос собирается на поверхность.

Джестроу пожал плечам:

– Я не знаю. В этом Городе Тайн на палубе ученых происходило что-то серьезное. Раненых и убитых нет. Я проследил и увидел список тех, кто должен спуститься на поверхность. Бегалли там не было. В списке значился доктор Фрайл. Вчера, однако, он выглядел очень несчастным и взволнованным. Я не смог понять из-за чего.

– Что ж, разумно, – ответил Эллис.

– В любом случае мне кажется, Бегалли знает дело не хуже Фрайла, – сказал Джестроу.

– Да, только у меня мурашки от этого типа.

– Мурашки у тебя появляются, даже когда я играю мелодии Сан Ра[18].

Джестроу поднес саксофон к губам, чтобы наиграть пару нот, но Эллис тут же его остановил:

– Слушай, эти ребята хорошо умеют убивать. Не заставляй их практиковаться на тебе.

– Ладно, не буду. А где Грант и полковник? – спросил Джестроу и посмотрел на свои часы с многофункциональным циферблатом и разными датчиками.

– Думаешь, уединились для грязных делишек?

– Приятель, я думаю, что дорогая Коз уже давно выскребла свои гормоны ржавой ложкой.

– Не знаю. Я чувствую, что между ними возникла искра.

– Да, искра вражды. Радуйся, что она направила ее на кого-то другого, а не на нас.

Джестроу покачал головой.

– Знаешь, Эллис, я не первый день в армии. Мне доводилось убивать чужих. Я знаю наизусть свою работу. Они говорят, что я подготовлен как в психическом, так и в физическом плане. А что на счет духовной стороны вопроса? – сказал Джестроу и снова покачал головой. – Нет, я не готов.

– А кто готов, приятель? – спросил Эллис, и при этих словах его бросило в дрожь. – Кто?

Он посмотрел вокруг и увидел, как его страх отразился в глазах остальных солдат.

Александра Козловски зашла на борт небольшого корабля.

Свое личное оружие она принесла рано утром, когда пришла проверить технические характеристики посадочного модуля «М9», который получил шутливое название «Муравьед». Козловски убрала оружие в свой отсек, и теперь в ее руках была чашка горячего кофе, а на лице – мрачная улыбка.

– Ну что, ребята, готовы прикончить несколько чужих?

Команда одобрительно отозвалась на ее слова.

– Отлично. Но помните, это не главная наша цель. Главная задача – попасть внутрь их гнезда и повидаться с королевой-маткой!

Полковник сделала глоток крепкого черного кофе. Кофеин помогал ей справиться с депрессией, которую она испытывала после того, как перестала принимать «Огонь». Алекс все же положила в свой скафандр кое-какие таблетки, так как не хотела подвергать опасности своих солдат и сам ход операции отсутствием боевой готовности. Но с «Огнем» она решила окончательно покончить, пусть это было и сложно.

– Кто-нибудь видел Дэниела Гранта? – спросила она.

– В последний раз, когда я его видел, он разговаривал о чем-то с Гастингсом, – сказал капрал Хенриксон.

– Лучше бы ему пошевелиться, иначе он останется на «Разии», – сказала Алекс. – Впрочем, невелика потеря.

Козловски прошла к лейтенантам Фитцуильяму и Танарезу, которые были назначены на должности пилотов. Они склонились над приборной панелью, проводя окончательную диагностику систем.

– Как дела, парни? – спросила Александра.

Фитцуильям улыбнулся в ответ:

– Докладываю, полковник. Двигатель готов к запуску, резервные системы работают нормально. Все отлично.

– Да, – подтвердил Танарез, не отрывая глаз от экрана монитора. – Война с ксеноморфами дала толчок в развитии технологий. Тут на борту много чего интересного. И все это точно внушает уверенность.

– Жаль, что эта штука не может выполнить за нас всю грязную работу, – сказал Фитцуильям.

– Зачем? Тогда я все веселье пропущу!

Солдаты рассмеялись. Это был хороший признак. После демонстрации антикислотного скафандра они немного воспряли духом. Когда угроза быть заживо сожженным кислотой чужих исчезла, операция сразу стала казаться менее опасной и, кажется, солдаты это поняли.

Словно приняв невидимый сигнал, забежал последний пассажир. В руках он нес застегнутую сумку. Быстрым движением мужчина поставил ее в багажный отсек вместе с вещами других солдат.

– Все в порядке, – сказал Дэниел Грант, – можно закрывать люк.

Пилот нажал на кнопку, и дверь закрылась.

– Спасибо. Я хочу отнять у вас секунду и сказать, что это самый волнующий день в моей жизни, – произнес он хорошо поставленным голосом, натренированным в публичных выступлениях. – Там, – он указал на видневшиеся сквозь иллюминатор жемчужно-лазурные облака, кружащиеся вокруг планеты, – в незнакомом для нас мире, хранятся тайны, которые помогут сделать нашу страну еще сильнее. Возможно, даже укажут нам путь к лучшему будущему. Там находятся существа, которые не только угрожают человечеству, но и уже разорили нашу родную Землю, – сказал Грант и сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность своих слов. – Теперь все в наших руках. Давайте же выполним поставленную перед нами задачу и сделаем это хорошо.

По рядам прошел гул одобрения.

Грант, улыбаясь, занял свое место и пристегнул ремни.

Козловски дала ему сигнал в виде поднятых вверх больших пальцев.

«Ну, Грант, не очень умно с твоей стороны отправиться сюда, скорее всего, здесь тебя ждут самые страшные события во всей твоей жизни», – сказала про себя Козловски.

16

Стыковочные кронштейны отпустили многотонный посадочный модуль от своего пристанища – «Разии». Когда челнок отошел на безопасное расстояние, и были включены мощные импульсные двигатели, корабль резко ушел вниз, погружаясь в атмосферу планеты Улей.

«Муравьед» начал спуск.

Спуск на поверхность – это единственное в космических полетах, к чему до сих пор Козловски не была готова.

Она вспомнила, как однажды, еще будучи ребенком, и до нашествия чужих на Землю, она решила прокатиться на американских горках в парке аттракционов. Каждый раз, когда вагончик стремительно летел вниз, ей казалось, что она непременно вывалится, даже несмотря на присутствие отца. И теперь, когда корабль стремительно падал вниз, и ее сердце, казалось, выпрыгнет наружу, она снова ощутила этот знакомых страх.

Козловски отчаянно хотела принять «Огонь». Он бы сейчас точно помог справиться с неприятными ощущениями. Алекс даже немного пожалела, что бросила «Ксено-Зип» в такой ответственный момент. Она боялась, что без этого лекарства станет похожей на калеку без ноги и не сможет ничем помочь в данной операции.

«Потом, – сказала она себе. – С этим разберусь потом».

После того как они вышли из поля искусственной гравитации «Разии», наступило пьянящее чувство невесомости. Но вскоре, когда посадочный модуль начал спуск, она ощутила порхание бабочек в животе, которое постепенно перешло и в спину.

Затем чувство невесомости стало исчезать.

Взревели тормозные двигатели, замедляя полет корабля. Под действием абляции корпус челнока слегка покраснел и оставался таким, пока не включилось силовое поле. По мнению Козловски посадочные модули спускаются слишком быстро. Она предпочитала снижаться со всеми удобствами, как на пассажирском корабле – медленно и мягко. Военные же корабли бросаются на планету, как сперматозоиды на желанную яйцеклетку.

Они все еще летели высоко над облаками, но влияние атмосферы уже можно было ощутить: корабль трясло и бросало в разные стороны, словно игрушку. Козловски сжала зубы. Остальные солдаты сидели либо с сосредоточенными лицами, либо просто закрыв глаза. Лицо Дэниела Гранта слегка позеленело. Александра подумала, что и сама, наверное, выглядит не лучше, но времени и места, чтобы припудрить носик, здесь точно не было.

Костюмы были оснащены системой температурного регулирования, но сейчас она была выключена, поскольку скафандры были открыты. Внутри корабля было жарко и влажно: терморегуляция судна не выполняла свою функцию на сто процентов. Козловски почувствовала запах собственного пота, но это ее даже успокоило, поскольку пахло от нее, а не от кого-то другого.

– Мы в зоне турбулентности! – крикнул Фитцуильям из кабины пилотов, откуда открывался самый лучший вид.

Полковник сама выбрала Ленни Фитцуильяма для этого полета, так как он был асом по части посадки кораблей. Этот мускулистый парень с техасским акцентом наверняка в прошлой жизни был одним из сумасшедших пилотов, которые в двадцатом веке преодолели преграду между Землей и космосом. Его жена не так давно умерла, и армия стала хорошим местом, где он мог снова вернуться к жизни и заниматься тем, что умел делать лучше всего.

– Без глупостей, Шерлоки! – сказал Тэнк Танарез через систему оповещения. – Не курить, не посещать отхожее место. Пристегнуть ремни и все такое прочее. Сейчас нас немного потрясет.

– Потрясет? – упавшим голосом спросил Грант.

Танарез никогда не преувеличивал. Он был крепким, подстриженным под «ежик» парнем невысокого роста, с темными глазами и сосредоточенным взглядом. Тэнк обладал особым двухмерным видением Вселенной, что делало его незаменимым в таких полетах. Он умел почти мгновенно переходить от проблем к их решению. Кроме того, он мог напоить любого, но сам всегда оставался трезвым. Козловски это точно знала – сама проверяла. Его колючий юмор – именно то, что сейчас полковнику было необходимо больше всего.

– Датчики показывают сильную активность в средних слоях атмосферы. Мы точно не в рай направляемся.

Посадочный модуль начал сильно раскачиваться и трястись.

Это продолжалось несколько минут. Козловски подозревала, что после такого путешествия в подлокотниках кресел останутся дырки от вцепившихся пальцев – от ее пальцев в том числе. Но, по крайней мере, никого не стошнило. Это уже хорошо.

Казалось, что кружащиеся серые ватные облака вот-вот дотянутся до них и проглотят. Тряска и шум продолжались какое-то время, но вскоре стало тихо.

– Отлично, ребята, – сказал Фитцуильям, – худшее уже позади. Примерно через тридцать пять минут мы приземлимся. Так что сидите и наслаждайтесь полетом.

Фитц явно был выпускником школы пилотов Чака Йегера[19]. В полете он всегда полагался на свою интуицию, и даже если крылья отвалятся, а катапульта не сработает, он останется в воздухе, не утратив при этом своего техасского акцента.

Козловски вдохнула неприятный воздух, которым была наполнена шлюпка. Однако когда у тебя сжаты легкие, даже такой воздух покажется свежим.

– Я ничего не вижу, – сказал Ардженто.

Это был темноволосый сержант с усами, который сидел позади Козловски. Задумчивый взгляд, густые брови, и еще более густые усы, делали его похожим на неандертальца. Однако среди солдат не было человека, который знал бы лучше него как управляться с тяжелой и легкой артиллерией. Козловски уже ранее служила с Ардженто, и когда появилась возможность взять его в экспедицию, она вцепилась в этот шанс зубами. Красивый низкий голос сержанта сразу внушал доверие. Он был хорошим человеком, а еще отличным игроком в покер.

– А тебе нужно что-то видеть? – спросил неожиданно разговорившийся Джестроу. – Если незнание – счастье, давай насладимся им еще полчаса. Лично я лучше дам отдохнуть своим глазам.

Эта идея понравилась Козловски, но, к сожалению, она слишком нервничала, чтобы позволить себе такое наслаждение. Она была обязана наблюдать, так как в этих адских облаках могло появиться то, что ей было нужно. Как только облачность прервется, когда Алекс получит карту местности, она, возможно, изменит план действий, что в итоге спасет им жизни и приведет их экспедицию к успеху.

Поэтому она беспрерывно наблюдала в иллюминатор, как посадочный модуль пронизывает облачный покров.

Изредка от солдат можно было услышать короткие комментарии, но в основном все молчали.

Наконец облака начали редеть.

Козловски стала пристальней смотреть в окно.

По ее расчетам до земли оставалось еще две мили, но ландшафт уже можно было рассмотреть. Алекс видела его только на фотографиях, когда изучала это богом забытое место.

В отчете говорилось, что планета похожа на Марс: есть и горы, и вулканы, но все же большую часть поверхности составляет равнина. Атмосфера относительно нормальная и там можно дышать, однако запах очень неприятный.

Это место выглядело настолько пустынным, что даже от фотографий поверхности веяло холодом. Козловски не была набожной, но первое слово, которое пришло на ум, было «нечестивая».

«Дьявольская» – было вторым словом.

Шекспир мог бы использовать именно эти прилагательные для описания страшного проклятья в пьесе «Макбет».

– Пока мало что можно разглядеть в слое облаков, – сказал Фитцуильям.

– А что показывает топографический сканер? – спросил Танарез.

– Смотри, расчеты оказались совершенно точными. Сосунки под нами!

У Козловски сразу поднялось настроение.

Как только «Разия» вышла на свою орбиту, ее датчики включились на полную мощность и выполнили свою работу. Координаты первоначального Улья были уже известны. К тому же обнаружить его не составило большого труда: улей возвышался над равниной как гигантский невскрытый фурункул.

– Что это за чертовщина?

– Где?

– Ты только посмотри вниз!

Глаза Бегалли засветились от восторга:

– Мои подозрения оправдались!

Если верить приборам, в сотне миль от основного улья располагался еще один, по форме отличающийся от первого.

Чувствительные датчики с точностью определили, что это – улей чужих. Пока все шло хорошо. Теперь оставалось выяснить, то ли это место, которое им нужно.

Облака, наконец, исчезли, и видимость улучшилась.

Даже с большой высоты Козловски заметила, что на поверхности что-то происходит.

– Черт, – услышала она голос Танареза, – мы проверяли прибор, и он не должен врать.

– Что там? – коротко спросил Фитцуильям.

Козловски услышала резкий вздох.

– Судя по тому, что показывает прибор, там идет война!

– Дайте мне взглянуть!

Глаза Гранта широко открылись от нетерпения, и он почти повис на своих ремнях безопасности, пытаясь посмотреть в иллюминатор.

– Грант! – рявкнула Козловски. – Мы еще не приземлились. Держите свой чертов зад в кресле! Или вы хотите, чтобы мы соскребали ваши мозги с потолка?

Грант прекратил попытки освободиться, хотя его желание увидеть то, что происходит внизу, явно не уменьшилось.

– Что там, Бегалли? Расскажите! Как это зрелище укладывается в ваши стройные теории?

На лице Бегалли застыла зловещая ухмылка:

– Просто восхитительно, босс.

– Там внизу чужие копошатся, как муравьи вокруг муравейника, а вы находите это восхитительным? – поинтересовался Грант.

В отличие от Гранта Козловски это не беспокоило. У ее ребят на этот случай были свои методы. Начальство будет только радо, если у солдат получится испытать новое оружие.

– Полковник, вы когда-нибудь слышали, чтобы ксеноморфы сражались друг с другом?

– Нет. На Земле такого точно не было.

– Совершенно верно. Это потому что они были представителями одного племени и расы. Их запах был одинаковым друг для друга. Тот факт, что внизу между чужими идет война, доказывает наши предположения, – сказал Бегалли.

– Какие предположения? – спросил Джестроу с круглыми от удивления и страха глазами.

Козловски не винила солдата в том, что тот слегка напуган. Зрелище напоминало ожесточенную войну, где сражались сотни и тысячи африканских муравьев. Место просто кишело этими тварями.

– Это секретная информация. Извините, но она не подлежит разглашению, – сказал Грант.

Козловски разозлилась, но ничего не сказала. Солдатам эта информация на пользу точно не пойдет, а только отвлечет их от работы. Тем не менее она знала, что имел в виду Бегалли, и, похоже, он был прав. Она просто надеялась, что это не усложнит их задачу и не заставит искать пути к отступлению.

Теория заключалась в том, что чужие без своей правящей королевы разделились на отдельные племена. Размножение привело к тому, что появилось большое количество жуков с гомозиготными рецессивными генами. Эти особи продолжили размножаться, и появилась новая раса, которая моментально создала свой улей с новой королевой.

Вот откуда появился второй муравейник.

Назовем новый род «демократами».

Старое племя назовем «республиканцами».

Очевидно, что «демократы» породили свою королеву-матку и миллионы трутней. И хотя они основали свой улей далеко от «республиканцев», их все равно обнаружили. И тогда королева послала свою армию, чтобы уничтожить генетически отличающееся племя ксеноморфов.

Козловски посмотрела на солдат. В их глазах, помимо опасений, появились еще и вопросы.

– Что вы на меня уставились, ослиные задницы? Переходим к плану «С», – сказала с ухмылкой Алекс. – Это значит, мы сможем убить еще больше чужих.

– Извините, командир, – вмешался Фитцуильям. – План «С» начинается так же, как и предыдущие варианты, – приземлиться как можно ближе к улью. Но под нами сейчас тысячи жуков.

Полковник Козловски мрачно улыбнулась:

– Надеюсь, что после высадки на поверхность останется все те же тысячи, но только обгорелых трупов.

Грант покачал головой:

– Что ж, полагаю, что чужие – не единственные специалисты по части геноцида.

Они продолжали снижаться.

17

Когда команда была примерно в миле от улья, туман рассеялся настолько, что стало возможным использование оптических приборов.

Теперь стало ясно видно, что внизу идет война, настолько жестокая и беспощадная, насколько Александра Козловски могла только вообразить. Тысячи жуков яростно сражались друг с другом зубами и когтями.

Красноватый ландшафт был усеян частями тел извивающихся в предсмертной агонии чудовищ. Кровь их была повсюду.

Как долго могла продолжаться война?

Козловски, заметив скелеты, решила, что это сражение было далеко не первым.

Однако это было не все, что увидел экипаж «Муравьеда».

– Изложите мне вашу теорию еще раз, Бегалли, – сказал Грант.

– Если в двух словах, сэр, на планете появилась необычная, генетически отличающаяся ветвь чужих. В обычных условиях королева-матка немедленно положила бы конец такому роду. Но так как королевы не было, эта колония получила возможность пустить корни и процветать дальше. Что касается возможных различий, вызванных гомозиготностью рецессивных генов, – эту теорию проверим, когда познакомимся с ними лично.

То, что теория Бегалли оказалась верной, стало ясно благодаря увеличенному изображению на экране.

Первая, атакующая, армия имела красноватый оттенок. Остальные были защитниками, так как вылезали из тоннелей огромного улья. Их привычный темный цвет был давно знаком Козловски.

Бегалли кашлянул и продолжил:

– Десять шансов против одного, что у них появились непредсказуемые внутренние различия. Мне уже не терпится выяснить какие именно. На планете должны быть и другие формы жизни, которые научили ксеноморфов выживать. Если получится, я бы хотел их отыскать.

– Праздновать победу будем позже, дружок, в чем, правда, я сомневаюсь. Они озлобленны как никогда раньше. А что касается других форм жизни, – сказала Козловски, – они наверняка здесь водятся, ведь должны же ксеноморфы что-то есть. Но мы сюда не за этим прилетели, я надеюсь?

Козловски отстегнула ремни безопасности и поспешила занять место рядом с пилотами.

– Слушайте, парни, у меня есть отличная идея. При посадке вы обычно используете импеллерные силовые установки и несколько тормозных двигателей, верно?

– Именно так.

– А что, если нам сесть на маневровом реактивном двигателе? Сразу поджарим немало жуков.

– Да, но уйдет слишком много топлива, – сказал Фитцуильям. – Нам оно еще понадобится, чтобы вернуться обратно.

– Его вполне хватит, – сказал Танарез. – Я смогу чуть изменить программу, чтобы расход при посадке уменьшился.

– Отлично. Тогда так и сделаем. Превратим этих ублюдков в пепел! – сказала полковник Козловски.

– Понял вас, – ответил Фитцуильям. – Похоже, что перед нами главный вход в улей. Жаль, что он не так близко, как хотелось бы, но, увы, выбора у нас нет.

– Ничего страшного, для первого раза этого тоже будет достаточно, – ответила Козловски, после того как изучила карту местности, которую пилоты вывели для нее на экран монитора.

– Лучше сядьте обратно, полковник, и пристегнитесь. Посадка на двигателях не такая мягкая, как на силовых установках, – посоветовал Фитцуильям.

– Я это уже заметила.

Корабль ревел и трясся. Козловски, спотыкаясь на ходу, вернулась в свое кресло, пристегнулась и стала наблюдать в иллюминатор. Глаза ее сверкали в предвкушении.

«Муравьед» замедлил скорость.

Когда ракеты включились, все ощутили мощный рывок. Фитцуильям оказался прав – они словно сидели верхом на перфораторе. Алекс пришлось крепко сжать зубы, чтобы они не стучали друг об друга.

Козловски посмотрела на увеличенное изображение. Чудовища перестали сражаться. Некоторые из них вертели головами, безуспешно пытаясь посмотреть наверх, чтобы обнаружить при помощи своих примитивных фотосенсоров источник ужасного грохота в небе.

– Надеюсь, эти ублюдки не собираются бежать, – пробормотала Козловски.

– К сожалению, инстинкт самосохранения у чужих – основной, – сказал Бегалли, перекрикивая гул двигателей. – Сейчас они дезориентированы, но как только почувствуют присутствие нашего корабля, тут же разбегутся. К счастью, их здесь слишком много столпилось, и они не смогут двигаться быстро.

– Мы можем спускаться быстрее? – воодушевленно спросила Козловски.

– Нет, тогда не получится жаркого из жуков! – крикнул Фитцуильям.

– Кроме того, нужно, чтобы блюдо хорошо прожарилось. Мы же не хотим, чтобы их кровь разъела наши опоры и корпус, – добавил Танарез.

«Они правы. Они чертовски правы. Давай, Коз, шевели мозгами. Ненависть и жажда крови сейчас вряд ли помогут».

Козловски снова посмотрела на экран.

Над поверхностью и над чужими нависла огромная тень от посадочного модуля.

Ксеноморфы начали разбегаться.

Тень постепенно уменьшалась и темнела.

– Черт, там обнаженные породы на поверхности! – закричал Танарез.

– Да, вижу, – ответил другой пилот. – Попробую отклониться метров на двадцать пять. Места мало для посадки, но я смог бы посадить эту крошку и на десятицентовую монету.

Уверенный голос Фитцуильяма успокоил Козловски.

Она почувствовала, как корабль изменил положение и снова начал снижаться.

Этот маневр застал врасплох большое количество жуков.

Языки пламени всех оттенков от красно-коричневого и оранжевого до цвета охры устремились вниз, облизав бесплодную почву.

А заодно и самих чужих.

Не в силах оторвать глаз от этого зрелища, Козловски наблюдала, как пламя ракеты накрывает собой и уничтожает сотни чудовищ. Те, кто не попал непосредственно в огонь, просто сгорали от сильнейшего жара.

Жаркое. То, чего солдаты и желали.

– Невероятно! – шептала Александра.

Она беспрерывно смотрела, как ксеноморфы один за другим умирали, и от них оставались только полосы черного пепла. Какое приятное зрелище! «Муравьед» за одну минуту смог уничтожить больше сотни этих монстров.

Однако, к сожалению, оставалось еще множество живых.

– Подожди немного. Давай опалим землю еще раз, перед тем как туда спускаться, – сказал Фитцуильям. – Я хочу убедиться, что эти твари хорошо прожарились.

– Конечно, ты прав.

Посадочный модуль дернулся и завис в воздухе на несколько секунд.

В иллюминаторах появились поднимающиеся клубы дыма, скрывшие из виду поверхность планеты и чужих. Козловски закрыла глаза, но перед ней по-прежнему стояла картина горящих в пламени демонов.

Корабль снова опустился и на этот раз приземлился на посадочные опоры. Затем он качнулся и замер.

Лампочки загорелись красным.

– Отлично, морпехи! – сказала Козловски. – Мы только приземлились, но уже успели провести экстренную операцию по уничтожению чужих. И это только начало представления!

На следующем этапе все зависело от светловолосого ирландца Шеймуса О’Коннора и той волшебной техники, которой он владел. Козловски знала его не очень хорошо. Он был специалистом, улучшившим технологию силового поля, которую сейчас и собирался продемонстрировать. Шеймус был настоящим джентльменом с волосами песочного цвета и приятным голосом. В общении он был очень добрым и веселым человеком, но на инструктажах и тренировках всегда проявлял твердость характера и высокую концентрацию. Он был из тех людей, которые сначала выполняют свою работу, а затем идут в бар, чтобы повеселиться и выпить кружку-другую пива.

Козловски посмотрела на шевелящихся в саже чужих. Если их план не сработает, им придется снова взлетать и убираться отсюда.

– Давай, О’Коннор, – протрещал в наушниках голос Фитцуильяма. – Я выключил двигатели. Дым почти рассеялся. Начинай, пока они не кинулись на нас.

– Вас понял.

Капрал Шеймус О’Коннор почесал подбородок и настроил удобное положение своего кресла, чтобы лучше видеть пульт управления. Он не один месяц готовился к этому моменту на тренажерах виртуальной реальности. К сожалению, в действительности все оказалась не совсем так, как на симуляторе. Там под ним не толпилась целая орда опаленных ксеноморфов, с которыми нужно было разобраться.

То, чем управлял О’Коннор, называлось ГРП – гарпунный расширитель периметра. Морпехи быстро усвоили пользу силового поля в борьбе с враждебными формами жизни. Эти устройства использовали в ограниченных масштабах в повседневной жизни галактики, но как только были обнаружены ксеноморфы с их склонностью к уничтожению, пришлось вспомнить, что нужда – мать изобретений. Мощность силового поля была увеличена, но вскоре стало ясно, что лучи защищают корабль только на маленькой площади. В ситуациях, где требовалось защитить большую территорию, необходимо было увеличить радиус действия полей.

Тогда была сконструирована ограда из генераторов силового поля. Однако в теоретически опасных ситуациях ни человек, ни андроид не могли доставить оборудование к нужному месту и установить его.

Тогда решили перейти к ракетам «Гарпун».

Разумеется, их сначала испытали в полевых условиях на Земле, выпуская в пустынях, на равнинах и в горах. Сидишь себе, слушаешь мюзикл «Моби Дик» и стреляешь в любые точки. А когда гарпуны разбросаны по своим местам, нажимаешь кнопку пуска – и широкое уютное силовое поле готово.

Работа О’Коннора сейчас заключалась именно в том, чтобы раскидать гарпуны и возвести защитные стены.

Он нажал на кнопку, и люки открылись.

Затем Шеймус оценил обстановку, прицелился, прошептал молитву…

И выстрелил.

Четыре гарпуна, каждый семь метров в длину и два в ширину, вырвались из своего порта в атмосферу чужих, таща за собой силовые кабели. Они летели и разматывались, словно леска с катушки спиннинга.

«Давайте, красотки, – думал О’Коннор, – занимайте свои места».

Острые наконечники, способные пробурить даже скалу, вонзились в поверхность планеты чужих и – о чудо из чудес! – закрепились на местах.

– Прямо в яблочко! – выкрикнул О’Коннор.

Внезапно раздался голос из рации:

– Не время почивать на лаврах. Чужих, похоже, эти ракеты не напугали. Они начали наступление!

– Нет проблем!

О’Коннор наклонился и потянул за рычаг.

Закрепившиеся в земле ракеты заискрились. Между ними прошло электрическое мерцание, а затем вспыхнуло прозрачное свечение.

– Полная активация, – доложил О’Коннор с ноткой триумфа в голосе.

Десятки чужих, попавших на периметр силового поля, оказались разорваны на части. Остальные чудовища, которые двигались по направлению к челноку и дотрагивались до стены, отскакивали назад с дымящимися головами и конечностями.

О’Коннор усмехнулся и перевел управление полем в автоматический режим. Он свою работу выполнил.

Теперь очередь солдат.

Все они были одеты в защитные скафандры, чтобы быть готовыми моментально вступить в бой.

– Придется нам немного прибраться, ребята, – сказала Козловски, поторапливая солдат на пути к ангарному отсеку. – За этим мы сюда и прилетели.

На бойцах уже были шлемы, поэтому Александра не могла увидеть выражения их лиц.

– За это мы и получаем зарплату, – продолжила Козловски.

Алекс надела свой шлем и включила связь:

– Что ж, господа, я полагаю, мы готовы.

– Вас понял, полковник. Приступаем к открытию люка.

Карабины, плазменные ружья и другое автоматическое оружие было поднято в боевой готовности.

Разгерметизация не потребовалась. Однако атмосферное давление на планете отличалось от земного, поэтому когда открылась крышка люка, то мгновенно произошла утечка воздуха. Черный дым клубился между ними и зазубренными горами, напоминающими гнилые зубы. Пока не включилась система подачи кислорода, Козловски успела вдохнуть запах этой планеты.

Жженый углерод.

Жженый кремний.

Кислота чужих.

Запах смерти под дьявольским солнцем.

У Козловски наготове была таблетка. Тем не менее, выглянув наружу, она решила, что допинг ей не понадобится, после чего выбросила пилюлю на землю.

Она почувствовала невероятную жажду победы.

– Пошли, ребята! – сказала она в микрофон и услышала в ответ отрывистые шаги солдат, идущих на битву по земле, не предназначенной для людей.

– Пришла пора заработать немного денег.

18

По сути, предстоящая операция была зачисткой.

При посадке удалось испепелить несколько сотен чужих. Остальные чудовища оказались за периметром силового поля. Однако около двадцати пяти жуков все же успели попасть внутрь до того, как активировались защитные стены.

Они и стали основной целью морпехов.

Именно этих монстров нужно было уничтожить в первую очередь.

Неясные внутренние различия ксеноморфов уже значения не имели – судя по тому, как они себя вели, и те и другие разумом не обладали.

Край пандуса посадочного модуля не доставал до земли, тогда один из чужих запрыгнул на него и двинулся прямо на солдат, пуская слюни.

– Стреляем одновременно! – крикнула Козловски, подняла собственное ружье и выстрелила.

Взрывной поток, направленный на чужого, оказался настолько мощным, что поднял чудовище на метр и отбросил назад на целых десять. Это было чертовски здорово! В воздухе тело монстра разлетелось на куски.

– Смотрите, чтобы это дерьмо не попало на корпус! – крикнула Козловски. – А теперь вперед!

Солдаты были обучены правильному построению, поэтому первыми двинулись те, кто был вооружен плазменным оружием. За ними катилась самоходная тележка с запасом дополнительного оружия, боеприпасов, а также автоматическим огнеметом, управляемым с «Муравьеда». Как только первые четыре морпеха очистили низ трапа, они спустились и сразу начали стрелять. Огненная волна обрушилась на пятерых ксеноморфов, которые сцепились друг с другом в рукопашной схватке.

Все они тут же сгорели в адском пламени.

Козловски и остальные солдаты в мгновение ока замкнули строй, выбирая цель. Алекс казалось, будто она только что проглотила пару таблеток «Ксено-Зипа». Что это было? Адреналин? Да, а еще боевой азарт. Прошло уже много времени с тех пор, как она последний раз сражалась с чужими, и ничто не могло заставить сердце этой женщины биться быстрее, чем шанс прикончить жука.

– Стреляйте! – скомандовала Козловски.

Она спрыгнула с трапа и повернулась назад, чтобы взять на прицел нижнюю часть корабля. Между землей и челноком было пространство в семь метров, и оно полностью находилось в тени. Вряд ли чудовище могло туда просочиться, но чем черт не шутит.

Козловски нажала кнопку на устройстве связи:

– Включите освещение в нижней части корабля!

– Вас понял.

Свет включился, однако еще до этого она услышала злобное шипение.

– Вот черт!

Внезапно Алекс заметила, что один из чужих двигается в ее сторону.

Все, кто остался на «Муравьеде», спустились в центр управления и столпились возле капрала Шеймуса О’Коннора, наблюдая за бурными событиями с экранов мониторов.

У Дэниела Гранта от головокружительных побед солдат по спине бегали мурашки.

«Вот это зрелище!»

Какие бы сомнения он ни испытывал в отношении профессионализма морпехов, они исчезли уже через несколько секунд боя, когда отряд перестроился веером и открыл огонь на поражение. Тактика чужих казалась Гранту довольно простой: нападать и уничтожать. Стратегия морпехов не была сложнее: разнести этих тварей на куски.

Солдаты действовали как высокоточные роботы. Свою цель они поражали насмерть. Все происходящее напоминало какое-то жутковатое шоу с использованием пиротехники. Гранту даже захотелось, чтобы заиграла подходящая музыка.

О’Коннор был так же впечатлен, как и Грант.

– Ого! – сказал капрал и повернулся к доктору Бегалли. – Похоже, ваши скафандры работают отлично. Раньше нельзя было стрелять по ксеноморфам с близких дистанций.

«Еще бы», – подумал Грант.

Радиевые пули, плазменные ружья и брошенные взрывчатки рвали хитиновые экзоскелеты чужих, и те взрывались как гнилые помидоры, под которые положили петарду М-80. Их «кровь» – отвратительный зеленый ихор – разлеталась в разные стороны, попадая на белые скафандры и шлемы морпехов.

Оболочка скафандров разрывалась, оттуда вытекала жидкость, нейтрализующая смертельно опасную кислоту, а затем повреждение «зарастало». От кислоты никто не пострадал, но солдаты все равно предпочитали стрелять по коленям, как объясняла им Козловски, а уж когда чужой падал, старались попасть ему в голову. Что бы они ни делали и какой бы ни был план, было ясно, что справляются морпехи очень хорошо. И даже когда от кислоты в земле оставались ямы, они и здесь могли продемонстрировать свои умения.

Особенно впечатляли действия капрала Хенриксона. Подобно Джаггернауту[20] он быстро и ловко перемещался по полю боя, а его плазменное ружье изрыгало непрерывный огонь. Чужие, словно на ускоренной пленке, отправлялись прямо в адское пламя на верную смерть.

– Вы только посмотрите на Хенриксона! – сказал Грант.

– Да, неплохо, – согласился Бегалли. – Он один стоит целой армии.

– Ходят слухи, будто он синтетик, – сказал О’Коннор.

– Какая к черту разница? – спросил Грант. – Он делает свою работу, и делает ее хорошо!

Доктор Бегалли кивнул:

– Это правда, с такими солдатами мы точно проникнем в улей.

Грант взглянул на доктора Бегалли как раз вовремя, чтобы заметить странное выражение, которое мельком появилось на его лице. Он напоминал крысу, которая перед входом в лабиринт обдумывает как быстрее добраться до расположенного на другом конце сыра.

Но с другой стороны, Бегалли всегда поражал Гранта своими странностями, поэтому Дэниел тут же забыл об увиденном и повернулся к экрану, на котором продолжалась кровавая битва.

Не хватало еще пива и орешков.

Огромный жук, который находился прямо под кораблем, наступал на Козловски. Словно взбесившийся динозавр, он приближался к своей жертве с мягким брюхом, чтобы отведать ее крови.

– Только попробуй, ублюдок, – сказала Козловски и вскинула ружье.

Освещение на дне челнока было достаточно мощным, и это не удержало чужого от нападения, но зато четко высветило жертву.

Козловски выстрелила.

Пули от полуавтоматической винтовки разлетелись и попали в коленные суставы чужого. Чудовище с рычанием и шипением рухнуло на землю и сразу же попыталось ухватиться за Козловски.

Тогда Алекс прицелилась в его изогнутую голову и выстрелила еще раз. Когда голова чужого отлетела в сторону, полковник ощутила невероятное чувство гордости за свой профессионализм. Но от взрыва на ее скафандр попало небольшое количество кислоты.

Рефлекторно она ощутила сильнейший ужас, ведь прошлый опыт научил ее, что если кислота ксеноморфа попадает на защитный костюм, то проблем не миновать.

Однако мозг сразу вернул Козловски в реальность и успокоил ее натренированную реакцию, напомнив, что это специальный защитный скафандр.

Что ж, пришло время посмотреть, как он действует. Подопытный кролик: Александра Козловски.

Оболочка скафандра зашипела и покрылась пузырями. Словно гной из нарыва, выступила нейтрализующая жидкость и поглотила кислоту.

Шипение.

Пузыри, пузыри.

Пластиковая кожа покрыла дыру от кислоты, и скафандр снова был как новый.

Однако восторгаться времени не было. На нее из-под челнока надвигались еще трое чужих. Алекс выбрала того, который находился справа. Колени. Голова. Туловище. Современное оружие было просто бесподобным. Пули пробивали хитиновый экзоскелет, словно это была консервная банка. Одно удовольствие наблюдать, как жуки разлетаются на куски, словно перезрелые тыквы в тире.

На помощь к ней подоспел еще один солдат.

«Махоун» – было указано на нашивке.

Без разговоров рядовой Эди Махоун точно прицелилась и выстрелила, поразив второго жука слева.

В следующую секунду они обе повернулись в сторону третьего чудовища, которое находилось всего в пяти метрах от них, и одновременно начали палить.

Чужой был уничтожен. Кровь разлетелась по сторонам вместе с клочьями его тощего тела.

– Он был очень похож на моего последнего парня, – сказала Махоун через передатчик довольным голосом.

– Нет, мне кажется, что вон те больше похожи на наших дружков, – ответила Козловски.

– Да, вы правы. Давайте прикончим их!

Через стекло шлема можно было заметить мрачную усмешку на лице Махоун.

Однако до того как они продолжили свою охоту, в наушниках Козловски раздался голос:

– Полковник, один забрался на корабль!

– Черт, это плохо, – ругнулась Алекс и повернулась к Махоун. – Оставайся здесь и прикрой меня. Я пойду разберусь, что там у них.

– Поняла.

Александра побежала к другой стороне трапа, чтобы лучше оценить ситуацию.

Козловски прекрасно знала, что сила притяжения на этой планете составляет только 0,9 от земной нормы, но не могла не поразиться, насколько быстро получалось бежать. Действительно, новые скафандры немного легче прежних.

Козловски не жаловалась. Ей просто нужно было привыкнуть.

– Ну, знатоки, что тут у вас? – спросила она солдата, в котором тут же узнала Джестроу.

Внешне все выглядело неплохо. Солдаты либо стреляли в последних оставшихся в живых чужих, либо разгребали оружием лежащих на земле жуков, чтобы убедиться в том, что они мертвы.

Джестроу молча указал рукой. Несмотря на хорошую систему кондиционирования воздуха в скафандре, по его вискам и лбу текли струйки пота. Козловски посмотрела туда, куда он указывал.

Чужой каким-то образом сумел запрыгнуть на блистерный отсек пилотов. Он царапал когтями перекладины конструкции, а хвостом отчаянно бил по обшивке, стараясь прорваться внутрь.

Пока полковник стояла и думала, рядовой Эллис поднял ружье и прицелился.

– Стой, солдат, – сказала Козловски и подняла вверх руку. – Если ты выстрелишь, его кислота зальет весь корпус.

Бах! Бах!

Послышались удары хвоста по кабине, от которых у пилотов наверняка случился приступ.

– Джестроу, притащи сюда тележку, – скомандовала Козловски.

Рядовой молниеносно выполнил приказ. Александра нажала на кнопку, открыла крышку тележки, заглянула внутрь и выбрала то, что нужно.

Оружие напоминало квадратный гранатомет. Она взяла его, положила на плечо, прицелилась в чужого и выстрелила.

Половину расстояния снаряд пролетел незаметно, но затем он выпустил сетку, управляемую тремя специальными устройствами, которые точно направили сеть на чужого, поймав его в ловушку из электрических дуг.

Жук отцепился, пролетел вниз несколько метров и с грохотом ударился об пол. Он дернулся, издал слабое шипение и замер.

– Мертв? – спросил Джестроу.

– Вряд ли, – ответила Козловски. – Я сомневаюсь. Электрического заряда достаточно только для того, чтобы оглушить его.

– И что мы будем делать?

Козловски задумалась.

Первое, что она хотела сделать – это убить чудовище. Однако она прекрасно знала, что Грант наблюдает за ними и точно захочет оградить его силовым полем для дальнейшего изучения. Она включила переговорное устройство, чтобы связаться с челноком, хотя и ненавидела это делать.

Но не успела Козловски сказать и слово, как вдруг, словно гром среди ясного неба, струя плазмы уничтожила и жука, и сеть.

Полковник резко повернулась, чтобы посмотреть, кто это сделал. В тот момент она начала сомневаться: ругать солдата или поблагодарить.

Она увидела, что перед ней стоит капрал Хенриксон.

– Мне показалось, он собирается вырваться, полковник, – сказал морпех.

Козловски пожала плечами.

– В следующий раз, пожалуйста, посоветуйся со мной.

– Так точно.

Козловски осмотрела опустошенное поле.

Все жуки были раздавлены всмятку.

Она сняла шлем и принюхалась.

– Что за вонь! Во всей Вселенной не встречала такого мерзкого запаха.

19

Солдаты, все еще в шлемах и скафандрах, стаскивали обожженные и разорванные тела чужих в одну кучу, а самоходная тележка строила вокруг ограждение из грязи, чтобы избежать распространения кислоты.

Дэниел Грант не носил скафандр, но из предосторожности все же надел противокислотные сапоги. Из-за пониженной гравитации он даже не ощутил насколько они тяжелые.

Земля чужих.

Грант родился в колонии, но та планета мало чем отличалась от Земли, на которой он провел много лет и где уже чувствовал себя коренным жителем. Поэтому у него возникло странное ощущение, когда он ступил на поверхность, такую далекую от дома и такую непохожую на него по ощущению, по запаху и по общей атмосфере. Кроме того он сразу почувствовал, что шагает по земле, на которой идет ожесточенная война.

«Хватит об этом думать, парень, – сказал он сам себе. – Всему свое время. Сейчас ты в большей безопасности, чем был на Земле с гангстером Фиском, дышащим в затылок!»

Двое солдат стояли на краю лагеря, наблюдая через прозрачное мерцание защитной стены за происходящим снаружи.

Толпы жуков перемещались по полю боя, нападали друг на друга и уклонялись от ударов, а при удачных выпадах рвали друг друга на части. Это трудно было назвать рукопашным боем – ничего подобного в своей жизни Грант не видел. Конечности чудовищ разлетались по сторонам и с треском падали на землю, выбрасывая в воздух фонтаны искр и крови.

– Солнце встало, облака рассеялись, – сказал рядовой Джестроу. – Так хорошо!

– Что, решил позагорать? – с сарказмом спросил Эллис. – Одному богу известно, какое излучение попадает на нас от этого солнца!

– Конечно, это же спа-курорт, а не планета чужих. А вообще, Эллис, каждый получает удовольствие там, где приходится. И я делаю это здесь и сейчас, – сказал Джестроу и выставил руки на солнце. – Восхитительно! Я вернусь домой с отличным загаром.

– Скажи спасибо, если вообще вернешься.

– Знаешь, друг, я уже расслабился.

– Не рано ли? – удивленно спросил Эллис.

– Все идет нормально. Последняя битва была восхитительной. Черт побери, эта экспедиция – дело верное, – с улыбкой ответил Джестроу.

Эллис посмотрел на толпы сражающихся жуков, на улей и на дьявольскую панораму, окружающую их:

– Да уж, конечно.

К солдатам подошел Грант:

– Приветствую вас, господа. Хочу выразить свое восхищение вашей сегодняшней работой.

Они резко обернулись, слегка обескураженные.

– А, мистер Грант, это вы! – сказал Джестроу.

– Простите, я не хотел напугать. Я просто хочу лично поздравить вас. Я наблюдал за вашей работой с экрана. Вы действовали как хорошо отлаженные механизмы. Как безупречные машины, я бы сказал! Мне приятно иметь дело с такими парнями, как вы.

Двое мужчин не смогли сдержать довольных широких улыбок.

– Спасибо, мистер Грант, – ответил Джестроу.

– Знаете, ребята, вы же понимаете, что не вечно будете морпехами. Когда бы вы ни приняли решение уйти из армии, имейте в виду, что у «Грант Индастриз» найдутся вакансии для таких парней, как вы.

– Это просто чудесно! – радостно ответили солдаты.

– А пока что продолжайте в том же духе! – настоятельно велел Грант.

Дэниел пошел посмотреть, что делается на другой стороне «Муравьеда». Произнесенная им речь должна поднять солдатам боевой дух. Эти двое наверняка перескажут его слова остальным, а он с удовольствием их повторит. Нет, это не обман. Он за свои слова отвечает. Грант с радостью готов нанять парней.

И первое, что он сделает – натравит их на маньяка Фиска.

С другой стороны корабля была открыта большая часть металлического корпуса. Внутри сверкали ровные ряды ружей.

Грант шел, ощущая ритмичность своей походки.

На площадке, отведенной для командного контроля, позади рядов с оружием, капрал Ардженто занимался перепроверкой систем.

– Грозное оружие, капрал, – сказал Грант.

– Совершенно верно, мистер Грант, – произнес Ардженто из-под свисающих черных усов.

– Какой у нас план? – поинтересовался Дэниел.

– Очень простой. До входа в улей нам нужно пройти около семидесяти метров. К сожалению, там очень высокая активность – чужие продолжают войну.

– Это я заметил. Приятно видеть, как они убивают друг друга, выполняя работу за нас.

– Да, сэр. Так вот, мы сделаем проемы в силовом поле и запустим туда взрывчатку. Затем подорвем территорию от защитной стены до входа в их логово и постараемся таким образом уничтожить как можно больше жуков. Как только они будут убиты или разбегутся, мы снова выпустим гарпуны, включим силовое поле и расширим периметр. Да, немного сложный маневр, учитывая, что там скальный грунт, но это не должно быть сложнее того, что мы уже проделали.

– А затем мы пойдем за золотом.

– Именно так.

Серебристое оружие сверкало под солнцем чужих, искрясь перспективами.

Грант посмотрел на сержанта и поднял вверх большой палец:

– Пусть все пройдет как по маслу.

– Да, сэр, – сказал Ардженто и в ответ повторил его жест. – А потом вернемся домой и отпразднуем окончание миссии в самом лучшем из ваших казино.

– Ты бывал в моих казино, Ардженто?

– Да, сэр. В «Бич Блоссом», в прошлом году. Проигрался в пух и прах, но зато провел время так, как никогда раньше! – капрал улыбнулся, обнажив белые зубы.

– Ты не представляешь, как я рад это слышать, дружище. Да, мысль отличная. Устрою для всех вас вечеринку в «Бич Блоссом», в Нью-Атлантик-Сити!

– Без шуток?

– Какие могут быть шутки, капрал! Примерно то же самое я обещал вашему руководству до того, как мы отправились в полет. С такими прекрасными технологиями мы точно должны дойти до конца!

Грант отошел от капрала и приблизился к защите, за которой в метре от него сражались красноватый чужой и его черный противник.

Он словно смотрел фильм, чувствуя себя в полной безопасности.

Дэниел упер руки в бока и громко рассмеялся.

«Плевое дело!»

Они играли в «подкову» неподалеку от посадочного модуля[21].

Алекс Козловски понятия не имела, откуда солдаты взяли необходимые атрибуты. Вероятно, сделали в мастерской на «Разии», а затем перенесли на борт «Муравьеда».

Бам!

Бросок рядового Эллиса заставил подкову со звоном вертеться вокруг столбика.

– Отличный бросок! – сказал Джестроу.

Послышались одобрительные возгласы.

Эти двое! Что за парочка! Когда они попросили разрешения поиграть, Козловски сначала хотела ответить «нет». Однако напряжение было таким высоким, что она не только согласилась, но пошла еще дальше.

Почему бы не устроить пикник? Облака рассеялись, светило солнце. Первую часть миссии они выполнили прекрасно, а до начала следующей операции оставалось еще несколько часов.

Тогда, вместо того чтобы обедать в холодном антисептическом «Муравьеде», она достала раскладной столик, вытащила его на улицу, поставила рядом с трапом и выложила на него бутерброды и содовую. В любом случае нужно было соблюдать осторожность – если вдруг что-то случится с силовыми полями, нужно всегда иметь возможность быстро укрыться на борту корабля.

Джестроу закончил игру, а затем подошел к защитной стене и встал там со своим саксофоном. Он начал исполнять чужим пронзительную импровизацию, напоминающую музыку Джона Колтрейна. Иногда некоторые отрывки приобретали более мелодичную форму.

Козловски ела безвкусный витаминизированный бутерброд и слушала джазовую композицию Джестроу, когда вдруг рядом с ней остановился Дэниел Грант, уверенно жующий свой сэндвич.

– Выходной?

– Странное зрелище, я согласна, – ответила Козловски, – но им нужен отдых. Худшее еще впереди. Намного худшее.

– Почему? Ведь все идет прекрасно.

– Грант, это война. Например, мы совершенно не ожидали, что нас ждет сражение между чужими. По мне, так лучше было бы дождаться, пока они перебьют друг друга, а уж потом идти в улей.

Грант покачал головой.

– Графиком это не предусмотрено. Мы ограничены запасами топлива, деньгами и временем. Особенно, временем! – сказал Грант, тщательно пережевывая свой бутерброд. – Вы же понимаете, я не могу зависать над этим ульем вечно. Вот интересно, что сейчас происходит на Земле?

– Вы лучше думайте о том, что происходит в этой адской дыре.

– Хорошо, как скажете. Знаете, вообще я подошел для того, чтобы поговорить с вами.

– Вы уже говорите со мной, Грант.

– Наедине, я имел в виду. Подальше от ушей солдат.

– Ах, вот как.

Козловски посмотрела на часы. Она была без скафандра, пользуясь возможностью дать своему телу немного отдыха. Неизвестно, когда в следующий раз ей представится шанс снять с себя защитное снаряжение – возможно, не скоро.

– Может быть, зайдем на борт? – спросил Грант.

Ей и самой хотелось уйти отсюда, чтобы не видеть сражающихся чудовищ. Это зрелище ей уже порядком наскучило.

– Пойдемте, – ответила полковник.

Алекс откусила от своего бутерброда, запила содовой и непринужденным жестом пригласила Гранта следовать за ней.

Зайдя в раздевалку, Алекс почувствовала себя немного лучше. Здесь пахло потом, но это, по крайней мере, был человеческий запах, а не запах чужих, который вызывал в ней внутреннюю тревогу и отвращение.

Алекс повернулась к Дэниелу, отряхивая руки от крошек:

– В чем дело, Грант?

Он сел на скамейку.

– Солдаты… они просто великолепны.

– Вы думаете, я этого раньше не знала?

– Я уверен, что они справятся с этой операцией.

– Чертовски на это надеюсь. Вы притащили меня сюда, чтобы сказать об этом?

Грант поднялся и начал расхаживать взад-вперед:

– Я не знаю. У меня не выходит из головы тот саботаж.

– Успокойтесь. Если бы солдаты решились на мятеж, это произошло бы гораздо раньше. К тому же подумайте о том, что сейчас нас очень мало. Они в той же лодке, что и мы. Если мы утонем, они утонут вместе с нами. Если диверсант и существует, держу пари, это один из ваших ученых клоунов. Сейчас там собралась целая коллекция лузеров.

– С нами все же есть один ученый. Бегалли.

– Да, помню, тот, что с крысиным лицом. Я присматриваю за ним, не беспокойтесь. Я за всем присматриваю, поверьте мне. Но больше всех – за своим собственным задом.

– И я тоже за ним смотрю. И он очень даже симпатичный!

Козловски громко рассмеялась.

– Тяжелый случай. Даже когда вы трезвый, а от меня разит, как от скаковой лошади, вы говорите все о том же.

– Вы прекрасно пахнете.

– То же говорил мне и Майклз, – сказала Алекс и кивнула.

– Майклз?

– Питер Майклз. Старая любовь. Мы вместе сражались с чужими и крушили их логова вместе – он и я. Какая была команда! У нас даже была своя традиция. После боя мы возвращались возбужденные и, даже не принимая душ, скидывали защитные костюмы и тут же прыгали друг на друга. Черт, как сумасшедшие кролики.

Алекс подняла глаза на Гранта. Его лицо стало ярко розовым.

– Что-то не так, Грант?

– Ничего, Алекс. Только… – начал Дэниел и вдруг улыбнулся. – Я знаю женщин. Извините за тот пьяный разговор у меня в каюте, но знаете, вы очень даже неплохо выглядите. Да, вы чертовски грубая и не самая женственная из всех женщин, которых я знал… Но вы мне нравитесь. Более того… Я думаю, что и я вам тоже нравлюсь. Я умею чувствовать такие вещи, детка. Поэтому я бы хотел, когда все закончится…

– Дотронешься до меня, ослиная задница, я отрежу твои причиндалы и засуну их тебе в нос.

Грант пожал плечами.

– Ладно, попытка не пытка, – сказал Дэниел и направился к выходу. – Пойду, пожалуй, чтобы остаться в живых.

Козловски резко встала, подошла к нему, повернула к себе, резко наклонила его голову и страстно поцеловала.

Не успел Грант прийти в себя от неожиданности и согреться поцелуем, как вдруг Александра оттолкнула его от себя с такой силой, что он чуть не упал на скамейку.

– Боже! – произнес он, стараясь удержать равновесие. – Что это значит?

– Не берите это в голову, ладно? – сказала Козловски, поправила растрепавшиеся волосы и пулей вылетела наружу, не понимая сама себя.

«Черт, как же было приятно».

20

Солдаты в защитных скафандрах и шлемах стояли в шеренге. Оружие было поднято, приведено в боевую готовность и полностью заряжено.

Тишину нарушало лишь жужжание силового поля и рычание сражающихся друг с другом ксеноморфов.

Козловски чувствовала напряжение своих солдат.

Или это было ее собственное напряжение, увеличенное в двадцать пять раз? Она понимала, что сейчас наступил решающий момент их миссии.

К счастью, ряды жуков поредели. То ли многие из них были попросту убиты, то ли они скрылись в дырах, о которых Козловски даже не подозревала. Оставалось только надеяться, что чужие не вернулись в свой улей.

– Всем приготовиться! – скомандовала Алекс в микрофон.

– Все готово, – послышался в наушниках ирландский акцент О’Коннора.

– Сержант Ардженто?

Алекс обернулась и посмотрела на сержанта, который сидел позади груды оружия.

– Оружие нацелено и к бою готово, – доложил Ардженто, и его пальцы привычно забегали по клавишам. – Момент сейчас самый подходящий.

Козловски посмотрела в затянутое облаками небо. Ей не понравилось, что стало так темно.

Ну, ничего. На самом деле это было не так уж важно, так как до наступления сумерек оставалось еще целых пять часов. Времени у них более чем достаточно.

– Отлично, – раздался голос О’Коннора. – Открываю проем.

Козловски подняла глаза и посмотрела на верхушку силового поля. Оно выглядело как дрожащая серая паутина, которая сейчас разойдется.

Появилась широкая дыра, и Ардженто не стал тратить время впустую.

Громыхнули пушки.

Вылетели снаряды и с грохотом упали на землю. Целый рой жуков был моментально уничтожен, а те, кто не попал непосредственно под снаряды, были отброшены назад мощью взрывов.

Последовал новый выстрел. Снаряды снова разлетелись в разных направлениях, упали и взорвались.

Когда дым рассеялся, Козловски увидела, что широкая полоса земли расчищена. На поверхности остались лишь кратеры, которые вели к входу в улей.

– Выпускай гарпун! – скомандовал О’Коннор.

Точно нацеленное оружие с глухим звуком выпустило снаряд на волю. Гарпун быстро и величественно пролетел над головами солдат, таща за собой кабель, словно воздушного змея, поймавшего поток ветра. Он с легкостью проделал дыру в силовом поле и двинулся дальше к своей цели.

Даже с довольно большого расстояния Козловски услышала, как он углубился в землю в нужном месте.

Солдаты дружно прокричали «ура!».

– Гарпун успешно приземлился! – доложил О’Коннор. – Приготовиться к расширению периметра.

Солдаты замерли. Козловски собралась с духом и сняла с предохранителя свое ружье. Теоретически, когда О’Коннор нажмет нужную комбинацию кнопок и рычагов, силовое поле просто раскроется, подобно распашным воротам, и увеличит безопасную территорию.

А заодно прикончит жуков, которые попадутся на пути.

Однако в действительности существовала возможность, что один из врагов успеет проскользнуть внутрь периметра целым и невредимым. В таком случае с ними придется немедленно расправиться. Поэтому солдатам необходимо было быть наготове.

Алекс видела, как поле начало мерцать.

– Помедленней, – попросила она О’Коннора.

– Не могу, – ответил он.

Поле резко исчезло, а затем – щелк! – возникло на новом месте, оставив на земле кучу раненых, мертвых и оглушенных жуков.

– Убейте их! – приказала Козловски солдатам.

Они двинулись вперед. В выживших ксеноморфов полетели пули и плазменные лучи, тут же разнося их в пух и прах. Все было кончено за несколько секунд.

Силовое поле снова загудело, образуя тоннель, ведущий к заветной цели.

– Есть! – выкрикнул Эллис, подняв в воздух кулак.

Послышались радостные возгласы, солдаты вышли из строя, а некоторые даже двинулись на только что отвоеванную территорию.

– Стоять, вы, ослиные задницы! – пронзительным голосом крикнула Козловски. – Я не давала команды разойтись…

Вдруг силовое поле качнулось.

Солдаты застыли на местах.

Козловски почувствовала – что-то не так.

Но уже через секунду это «что-то не так» стало вполне очевидной проблемой. Новый гарпун начал крениться.

– Что за черт…

– Вот дерьмо, что происходит?

– О Боже! Почему мы сразу этого не увидели?

– Гарпун попал прямо в пару живых чужих.

Это было единственное объяснение. По телу Козловски будто прошел электрический заряд.

– Назад! – закричала она.

Кислотная кровь чужих начала разъедать основание снаряда.

Гарпун наклонился сильнее, и поле снова задрожало.

Затем он повалился на землю, и внешняя антенна перестала работать.

Южная сторона силового поля исчезла.

На какой-то момент Козловски почувствовала себя астронавтом, у которого украли скафандр.

– Возвращаемся на место прежнего поля! – закричала Александра.

Сначала чужие ничего не заметили. Но вскоре они осознали, что странная и почти невидимая преграда, отделявшая их от новой добычи, исчезла.

Несколько жуков с осторожностью двинулись на солдат.

Морпехи, которые ушли вперед, бросились бежать в обратную сторону. Чужие словно почувствовали их страх и кинулись в атаку.

– Прикроем их! – крикнула Козловски.

Она выпустила огненный залп как можно ближе к бегущим солдатам и попала прямо в центр группы чужих. Двое жуков сразу упали замертво.

Но другие тут же заняли их место.

– Давай! – крикнула Алекс в микрофон. – Они уже перешли за пределы поля! Включай же его!

– Я пытаюсь, – ответил О’Коннор. – Где-то замыкание!

– Черт возьми, сделай что-нибудь!

– Ардженто, – сказал О’Коннор, – выпускай новый гарпун! Это должно помочь.

К тому моменту Козловски уже некогда было отдавать приказы.

Жуки начали наступать.

Слава богу не целой ордой, иначе все морпехи уже были бы мертвы.

Она начала палить из своего бластера, просто надеясь, что солдаты справятся.

– Дерьмо! – выругался Дэниел Грант, стукнув кулаком в переборку. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

– Успокойтесь, мистер Грант, – сказал доктор Бегалли. – Я уверен, у них есть запасной план.

О’Коннор, склонившись над пультом, тыкал в кнопки:

– Черт побери, Ардженто! Выпускай гарпун! Вручную!

– Не могу! – протрещал голос в динамике. – Не могу найти проем! Чужие роятся повсюду! Они пролезут!

– Не ищи проем, а сделай новый! У тебя для этого лежит оружие. Сотри жуков в порошок!

Грант не верил своим глазам.

Как по маслу.

Все рушится прямо у него на глазах. Будет чудом, если они выйдут из этой бойни без потерь.

Солдат, который бежал позади всех, был вынужден повернуться и открыть огонь.

С беспомощным ужасом Грант наблюдал, как один из монстров перешел через трупы двух своих собратьев, прыгнул высоко в воздух и приземлился прямо на спину мужчины.

Морпех пытался отбиться.

Такого боя Грант еще никогда не видел.

Однако уже через мгновенье солдата окружила толпа чужих. Они набросились на него, словно муравьи на кусок сахара. Чудовища содрогались и отлетали в сторону, пораженные струей плазмы.

Затем все стихло, и Грант увидел, что жуки разбредаются в разные стороны, унося окровавленные куски скафандра и части человеческого тела в качестве трофеев.

Грант отвернулся.

Как по маслу.

У него возникло ощущение, что его оптимизм сливается в канализацию прямо на глазах. Желудок сжался, и он почувствовал, что его сейчас вырвет. Однако Дэниел смог взять себя в руки.

– Черт с ним, с периметром! Пусть солдаты стреляют в чужих и прикрывают отступление! – сказал Грант О’Коннору.

– Я уверен, Ардженто делает все, что в его силах.

– Послушай, а если хотя бы частично восстановить защиту? Сделай же что-нибудь, парень! Дай им передышку!

Грант пролетел с этими людьми несколько световых лет, он ел вместе с ними и даже начал по-своему их уважать. А теперь их рвут на части прямо у него на глазах.

О’Коннор кивнул:

– Я попробую, сэр. Попробую.

Сержант Ардженто выругался.

Как, черт возьми, он должен один перестрелять всех жуков? И что ему делать в первую очередь – стрелять, как говорил О’Коннор, или расчистить нужный участок и выпустить гарпун?

Ардженто решил делать то и другое почти одновременно. Он выстрелил из всего имеющегося оружия, стараясь не задеть никого из солдат. Снаряды вырвались, разбрасывая чужих по сторонам и пробивая в земле воронки.

Не слишком далеко, как хотелось бы, и не слишком близко ко входу в улей, как было нужно.

Но это должно было помочь.

Он дал новый залп.

Отлично! У солдат появился шанс на сражение.

Ардженто повернул оружие вправо, прицелился…

И вдруг услышал злобное шипение.

Черт!

Он схватил свое ружье и быстро развернулся. Но было слишком поздно. Жук спрыгнул с корпуса «Муравьеда», как паук на добычу.

В следующую секунду его челюсти вонзились в шею Ардженто, окропив стволы пушек артериальной кровью капрала.

Они бежали обратно к «Муравьеду».

Козловски видела, как погиб Родригес. Он пал смертью храбрых, унеся с собой жизни множества чужих и, возможно, дав остальным солдатам секунду-две для отступления. Козловски знала, что сейчас не время горевать.

Наступило время сражаться.

В жизни Алекс еще никогда не было такой битвы.

Ее ружье так быстро перезаряжалось, что стало горячим, и его было трудно держать даже в перчатках скафандра. С умением и точностью, которых она раньше в себе не замечала, Козловски расстреливала монстров одного за другим, и они отскакивали назад с такой же скоростью, с какой и наступали.

Ей не нужно было думать о том, что делать дальше. Все ее действия были автоматическими. Благодаря скафандру крови чужих можно было больше не бояться, поэтому не было необходимости бить по ногам, а затем в голову. Можно было просто держать ружье на одном уровне и стрелять, как подсказывает чутье.

Остальные солдаты тоже держались на высоте. Чужие наступали в огромном количестве, и морпехи моментально их уничтожали. Проблема была в том, что на месте убитых тут же появлялись все новые и новые особи.

Заметив что-то боковым зрением, Козловски повернулась и увидела чудовище, уже готовое прыгнуть на нее. Омерзительная слюна текла из его пасти, словно монстр предвкушал отличный деликатес.

Но Алекс накормила его блюдом из плазмы.

Его голова, оторванная от шеи огненным потоком, взлетела вверх, как ракета со стартовой площадки. Козловски выпустила еще одну очередь, чтобы дать себе небольшую передышку, а затем попыталась оценить ситуацию.

Все солдаты были за границей периметра… кроме одного.

Рядовой Джестроу еще находился снаружи, стреляя по сторонам.

– Джестроу! – крикнула она. – Отступай, черт тебя побери! Нам нужно включить поле!

Похоже, его переговорное устройство вышло из строя. Джестроу продолжал стрелять и никак не реагировал на приказ полковника.

Она собралась пойти и притащить его силой. Алекс, не переставая стрелять, начала пробираться через груды мертвых жуков, но когда она подняла глаза, чтобы посмотреть, куда она идет, вдруг застыла на месте.

Джестроу со всех сторон обступили чужие.

Один упал замертво, но его место тут же занял другой.

– Эллис, Эллис! – послышался голос в наушниках. – Мне нужна помощь! Эллис!

Затем раздался приглушенный крик, означающий конец военной карьеры джазмена.

– Ардженто! – крикнула Козловски. – Включай силовое поле!

Никакого ответа.

«Что случилось с артиллерией, черт побери! Что вообще происходит!?»

– Ардженто, отгони их пушками!

И вдруг на ее слова последовал ответ:

– Ардженто мертв, полковник. На «Муравьеде» чужой!

«Вот дерьмо. Остался только один выход».

– О’Коннор! Активируй южную стену! Как можно скорее!

И в этот момент на Козловски напал другой монстр, у которого изо рта стекала человеческая кровь.

Сам не зная почему, Дэниел Грант не мог отвести глаз от кровавых останков рядового Джестроу.

Его охватила скорбь – незнакомое ему чувство. Только теперь он понял, что ему очень нравился этот парень. Грант и понятия не имел, что может к кому-то ощущать симпатию. Это казалось ему совершенно неуместным чувством для бизнесмена.

Грант почувствовал беспомощность. Если бы он мог хоть как-то помочь!

Внезапно он услышал команды Козловски.

«Слава богу, она жива».

– Включаю, полковник, – ответил О’Коннор. – Я перенаправил поле и, думаю, сейчас все получится.

Больше Козловски ничего не сказала. Грант видел, как она круто повернулась и разнесла на куски приближавшегося чужого.

О’Коннор нагнулся, чтобы дотянуться до рукоятки, которая должна включить обновленное силовое поле, но вдруг его остановил доктор Бегалли:

– Подождите!

– Вы что это задумали? Что происходит? – спросил Грант, ругаясь. – Через дыру в поле сюда сейчас полезут чужие! Ее нужно закрыть! Там люди гибнут!

О’Коннор снова потянулся к рукоятке.

– Нет! – резко сказал Бегалли.

Грант встал и оттолкнул профессора:

– Что все это значит, доктор?

Однако О’Коннор и сам остановился.

– Он прав.

– Прав? О чем вы говорите?

– Морпехи! – сказал О’Коннор через связь. – Доберитесь кто-нибудь до пушек!

– Что вы задумали? – спросил Дэниел.

– Доктор Бегалли прав, мистер Грант. На нашей территории слишком много этих ублюдков. Выкинуть их отсюда можно только оружием, но при этом надо оставить путь для отступления. А если мы сейчас включим поле, то стрелять потом будет опасно для нашего корабля. Именно это доктор Бегалли и имел в виду.

Но было видно, что Бегалли что-то скрывает.

– Хм, да, конечно. Это я и хотел сказать.

– Полковник знает об этом?

– Да, сэр, – ответил О’Коннор, – они все знают.

Когда Козловски убила чужого, который едва не прикончил ее саму, у нее не было времени насладиться победой.

– Отгоните жука от пушек! Стреляйте, черт побери, или нам конец! – сказала Алекс, пытаясь оценить обстановку. – Махоун, ты ближе всех. Стреляй, черт возьми!

– Но мэм…

Махоун, стоя на одном колене, палила по чужим, не давая им возможности подбираться ближе.

– Мы сдержим их. Делай что говорят.

После некоторой паузы Махоун встала и боком двинулась вперед. Козловски через стекло шлема заметила на ее лице неуверенность и страх.

– Махоун, тебе не кажется, что этот ксеноморф около пушек до ужаса похож на твоего бывшего дружка?

– Да, сэр. Что-то есть.

Мгновенно Эди Махоун начала действовать. Она тут же поднялась на несколько ступенек трапа посадочного модуля. Чужой, склонившийся над останками Ардженто, зашипел на нее и грозно зашевелился, подобно пауку, охранявшему свою добычу.

– Рядовой, смотри, чтобы его кровь не попала на оружие! – крикнула Алекс.

Она сделала два шага вперед.

Махоун пригнулась, уклонившись от выпада чужого, подняла ружье и прицелилась, выбирая правильный угол.

Послышался выстрел.

Вся мощь огня направилась прямо в туловище жука. Поток пламени скинул его обуглившееся тело вниз. Чудовище упало и даже не забилось в откровенных конвульсиях.

– Отличное представление, Махоун. Сможешь стрелять из пушек?

– Да, мэм. – Она поднялась по ступенькам и перешагнула тело Ардженто. – Да они все похожи на чьих-нибудь бывших парней!

Она запрыгнула на место Ардженто.

В ту же секунду пушки повернулись, наклонились вниз, нацелившись на жуков, которые уже проникли на территорию лагеря.

Артиллерия больше не молчала.

Горячие тяжелые снаряды вылетали один за другим и попадали точно в цель.

– Отлично, ребята. А теперь всем укрыться, пока и нас заодно не отправили в небеса, – сказала Козловски.

Солдаты были рады выполнить ее приказ. Они начали отступать, продолжая стрелять.

В результате чужие начали стремительно уходить прочь. Они попали между стеной ближних выстрелов и дальнего обстрела из мощнейшего оружия. Те, кто оказался недостаточно сообразительным, чтобы бежать через проем в силовом поле, были тут же уничтожены.

Вскоре единственным, что еще двигалось по территории людей, был дым.

– Давай, О’Коннор, попробуй включить ограждение.

Силовое поле вновь вернулось на свое место.

– Так, ребята, – сказала Козловски. – Отдышитесь немного и прикончите тех, кто еще живой.

Полковник тяжело вздохнула:

– А затем посчитаем наши потери.

21

Задание было действительно скверным и заняло достаточно времени, но все же его выполнили – останки погибших собраны в похоронные мешки, застегнуты и выложены в ряд вдоль трапа, ведущего на «Муравьед». Оставалось лишь получить согласие от Козловски, и их отправят на борт корабля, чтобы положить в морозильную камеру.

Полковник Козловски объявила минуту молчания. Когда ритуал закончился, она произнесла речь:

– Я лучше скажу что-нибудь сейчас, потому что скоро и сама могу оказаться в таком же мешке. Они были хорошими людьми. Позже у нас будет время, чтобы почтить их и оплакать. Они отдали жизни, выполняя боевую задачу. Кто-то может их забыть, но мы с вами всегда будем помнить. Ардженто, Джестроу, Родригес, Маккой, Лэнтерн, Ченг. Их тела в мешках, но души их с нами и будут с нами до тех пор, пока мы выполняем свою работу преданно и искренне.

Александра склонила голову и замолчала. В голове вдруг послышалась одна из приятных мелодий, которую однажды наиграл Джестроу. Она и сейчас прозвучала как символ надежды.

– Ну, вот и все, – сказала Козловски, пытаясь держаться строго и деловито.

Мешки положили на самоходную тележку и повезли по трапу.

Внезапно раздался хриплый пронзительный звук, который заставил Козловски подпрыгнуть от ужаса.

Она повернулась, и рука сама потянулась к оружию.

На краю складного стула, которым пользовались на пикнике, сидел Эллис, прислонив мундштук саксофона к губам.

– Простите, полковник, – сказал Эллис, вытащив мундштук изо рта.

– Ничего, рядовой. Я просто уже на грани.

– Как вы думаете, я смогу когда-нибудь научиться играть на этой штуке?

– А зачем тебе это?

– Джестроу. Он всегда хотел, чтобы я попробовал. А я твердил ему, что у меня нет музыкального слуха. К тому же там повсюду были его слюни, – сказал Эллис и вздохнул. – А теперь это уже не имеет никакого значения.

– Мне очень жаль.

– Да. Я думаю, мы отплатим жизнями тысяч жуков за каждого погибшего здесь солдата.

– Этого будет мало.

– Да, мало.

Козловски почувствовала, что на нее кто-то смотрит, и сразу обернулась.

По трапу спускался Дэниел Грант. Она уже собиралась как всегда нагрубить ему, но увидела его лицо. Оно было совершенно белым, а в глазах главы компании стояли слезы.

Алекс отвернулась и дала ему возможность самому подойти и начать разговор, если он захочет.

После долгого молчания он произнес:

– Я хочу, чтобы вы и ваши солдаты знали, что мне очень жаль. Когда видишь, как жизнь обрывается так внезапно, то начинаешь смотреть на вещи иначе.

– Это наша работа, только и всего, – ответила Козловски.

– Работа, – Грант понимающе кивнул. – Мои проблемы – ничто по сравнению с этим. Мы можем бросить все и вернуться, ведь так?

– Нет, не можем. Меня сюда послала моя страна, чтобы выполнить задание. Это мой долг, Грант. Я обязана довести дело до конца. Вы получите то, для чего прилетели сюда.

– А может быть, я получу даже больше, чем просил.

– Определенно.

– Полковник, через десять минут мы будем связываться с «Разией», чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и выработать план дальнейших действий. Я хочу, чтобы вы присутствовали.

– Хорошо, я сейчас подойду.

Она повернулась и постаралась занять себя в оставшееся время чем-нибудь, что придало бы ей уверенности и выдержки, которые стремительно покидали ее.

Конференция проходила вокруг самодельного стола для переговоров.

– Я только что передал капитану Гастингсу отчет о том, что здесь произошло, – сказал капрал О’Коннор, повернулся и нажал кнопку. – Он готов присоединиться к совещанию. Разрешите включить?

Грант кивнул.

– Разрешаю, – сказала Козловски. – Сейчас нам понадобится любая информация.

Капитан Гастингс выразил свои соболезнования по поводу последних событий. Его голос казался еще более подавленным, чем обычно.

– Вот такое у нас положение, – сказал Грант. – Я бы предложил попытаться еще раз выпустить гарпун, чтобы расширить периметр, но теперь, после того через что мы прошли, не думаю, что это поможет.

– Возможно, нам придется это сделать, – сказала Козловски. – Но это не значит, что мы не будем искать другие варианты. Доктор Бегалли, вы же специалист по чужим. Каков ваш прогноз?

– Очевидно, наши прогнозы оказались достаточно точными, – ответил ученый, почесав свой большой нос. – Ясно, что произошел генетический дрейф, и коренное население пытается уничтожить новый род. Тем не менее мы не представляли масштабов этой борьбы. Мы даже не думали, что это помешает нашим действиям до такой степени.

– Не совсем верно, – поправила его Козловски. – У нас есть технологии, но они работают не так, как бы нам хотелось.

Маленькие, как у хорька, глазки Бегалли осматривали всех собравшихся.

– Несмотря на то, что мы все скорбим и расстроены, я не могу не заметить, насколько точным оказался мой прогноз относительно рецессивных генов, хотя это все казалось маловероятным. В будущем моя теория найдет применение, – сказал Бегалли и многозначительно начал стучать пальцами по столу. – Все, что нам нужно, находится в улье. Это ключ к нашим мечтам. А может быть, в конце концов, и к окончанию войны между чужими.

– К чему вы это говорите? – спросил Хенриксон.

– Мы прилетели сюда за королевским маточным молочком и должны заполучить его. Вы знаете, сколько мы его переработали за два десятилетия? Около двухсот галлонов. Наш резервуар способен вместить две тысячи галлонов, и я уверен, мы сможем заполнить его без проблем. С таким количеством материала перед нами откроются огромные возможности. Конечно, мы можем получить какую-то научную информацию, касающуюся деления чужих на черные и красные племена, но это будет скорее научное любопытство. Никакой практической выгоды из этого извлечь нельзя. Только молочко имеет практическую пользу.

– Какую, например?

– Ключ к генетическому контролю чужих! Он там, внизу, в королеве и ее маточном молочке! Извините, мистер Грант, но на карту поставлено больше, чем деньги для вашей компании и усиление боеспособности армии, – сказал Бегалли и снова постучал по столу. – Почему, как вы думаете, красные пытаются осуществить геноцид в отношении черных?

– Разве это не все та же старая история? Дело в их различиях?

Бегалли покачал головой:

– Чтобы быть преданным какой-либо идее, необходим высокий уровень интеллекта, а ксеноморфы большим умом не отличаются. Нет, причина в том, что существование одной расы представляет собой угрозу для другой. Они генетически запрограммированы на уничтожение. Мне кажется, что если в улье время от времени откладывались яйца красных, они мгновенно уничтожались либо самой королевой, либо ее стражниками. А когда люди убили стражников и выкрали королеву, они тем самым дали время красному яйцу развиваться, расти, а затем детенышу вылупиться и создать свой собственный улей.

– Все это, конечно, очень интересно, – сказала Козловски, – но как нам пробраться мимо их побоища, попасть в улей, выполнить свою работу и еще вдобавок унести оттуда свои задницы целыми и невредимыми?

– Да, – согласился Грант. – Последнее особенно важно.

– Давайте посмотрим на вещи так, – ответил Бегалли. – Там идет крупномасштабная война. Каждая раса хочет уничтожить другую. Эта цель заложена в их хромосомную структуру. Значит, если мы склоним чашу весов в пользу черных, мы же от этого и выиграем. Нам не нужно молочко мутантов, нам нужно молочко черных. Это вещество мы уже изучили и знаем, как использовать.

Раздался голос Гастингса.

– У меня здесь достаточно оружия, ребята. Если хотите, мы пустим ядерную ракету на улей красных.

Бегалли кивнул:

– Прекрасная идея! Это должно сработать.

– Каким образом? – спросил Грант.

Козловски кивнула и ответила Гранту:

– Это уничтожит красную королеву и заодно психическую связь, с помощью которой она управляет своими подданными. Без ее сигналов армия окажется дезорганизована.

– Более того, – сказал Бегалли, – без этого контроля красные тут же инстинктивно отступят к своему улью. А черные инстинктивно станут преследовать их!

Грант щелкнул пальцами:

– И оставят свой улей широко открытым для нас!

– Теоретически да. Это наилучший выход, по моему мнению, – сказал Бегалли. – Нам останется справиться со стражниками. Они больше и сильнее трутней, но их не должно быть много.

Грант хлопнул по столу:

– Да. Думаю, именно так мы и сделаем. Ваше мнение, полковник?

– Разумеется. Почему бы и нет. По крайней мере, мы уничтожим огромное количество чужих.

– Капитан, сколько вам понадобится времени на подготовку ядерных боеголовок?

– Пару часов, – последовал ответ.

– Превосходно, – сказала Козловски. – Значит, мы успеем закончить до наступления ночи. Приступайте, капитан. Если нужно, мы всегда сможем отложить операцию до утра.

– Не думаю, что это понадобится, – ответил Гастингс. – Я начну прямо сейчас.

Грант кивал, полный решимости.

– И еще одно, полковник, – сказал он. – В улей я бы хотел пойти вместе с вами.

– Зачем? – удивилась Козловски. – Вы не солдат. Вы не имеете специальной подготовки.

– Я несу ответственность за все это. Я чувствую моральное обязательство. Вам нужны люди. Я умею целиться и стрелять. Я…

– Ладно, – согласилась Александра.

– Я хочу… – начал Грант и тут же прищурил глаза. – Что?

– Я сказала, можете идти с нами. В раздевалке есть запасной защитный костюм вашего размера. Через несколько минут мы закончим, и я проведу с вами инструктаж, а потом сможете надеть скафандр.

Грант пытался выдавить из себя хоть слово. Он напоминал рыбу, которую только что вытащили из воды.

– Мне будет спокойнее, если вы будете рядом, Грант.

Хенриксон и Бегалли попросили разрешения уйти, чтобы начать подготовку.

– Так, ребята, – сказала Козловски, – теперь, когда у нас есть план, давайте обсудим детали.

Она снова почувствовала прилив сил.

Эти жуки заплатят за все.

Дорого заплатят.

Козловски разрешила ему идти вместе с ними!

Через несколько минут после часового совещания Дэниел Грант отправился в раздевалку. Голова гудела от полученных инструкций. От всех фактов и объяснений он чувствовал себя побитым, как будто они занимались строевой подготовкой в военном лагере под командованием самой Козловски.

Не то чтобы желание Дэниела пойти в улей было неискренним. Он просто не ожидал, что она так легко согласится на его просьбу.

«Теперь обратной дороги нет, дружище. Ты в строю. Выполняй работу как следует, и тогда все закончится хорошо. Даже очень хорошо!»

Он вошел в раздевалку со знакомым ему запахом, только на этот раз «аромат» был еще сильнее, как будто только что здесь прошло большое количество солдат.

«Где этот запасной скафандр, о котором говорила Козловски? Ах да, вон там, в шкафу».

Ни замка, ни щеколды.

Саботаж – это последнее, о чем сейчас думал Грант. Его мысли целиком и полностью были заняты предстоящим убийством чужих.

Он открыл дверцу, увидел скафандр и протянул к нему руку.

Но не заметил яйца чужого, спрятанного в тени.

22

Эта штука стояла там, напоминая огромную мясистую луковицу орхидеи.

Грант сначала почувствовал запах, а только потом увидел яйцо.

В нос ударило уже знакомое зловоние кислоты.

Потянувшись к скафандру, он наступил ногой на что-то, что можно было принять за гнилую капусту.

Грант посмотрел вниз и сначала не поверил своим глазам.

Он увидел сплетение когтей, шевелящихся возле выходного отверстия адской луковицы. Они напоминали клешни песчаного краба, торчащие из-под панциря.

Дэниел замер на месте.

Конечно, он и раньше видел, как лицехваты набрасываются на подопытных животных, но тогда они были за толстым стеклом. Этот же находился всего в нескольких дюймах от его лица.

Существо зашипело и стало быстро выбираться, раздвигая лепестки смертоносного цветка.

Затем издав пронзительный звук, лицехват бросился вперед.

Прямо в лицо Гранту.

Сильнейшее отчаяние каким-то образом вывело Дэниела из состояния ступора. Справа от него висел скафандр. Он схватил его и резко выставил перед собой.

Лицехват отскочил от костюма и упал на пол.

Грант успел только испустить вопль и отступить на шаг назад, как вдруг чудовище снова прыгнуло, пытаясь попасть человеку прямо в глаза.

Грант успел выставить руку и поймать его.

Когти монстра вонзились в кожу. Резкая боль пронзила руку Гранта, и он моментально отбросил лицехвата. Тот упал на пол, не прекращая двигаться. Перевернувшись, чудовище приготовилось повторить прыжок, но в этот момент слева от Дэниела мелькнула чья-то нога, обутая в защитные сапоги, и с силой отбросила монстра в сторону.

Лицехват ударился в стену и отскочил от нее, как хоккейная шайба от бортика ледовой арены.

Послышался щелчок, и в ту же секунду появился яркий поток пламени, который моментально уничтожил этого демона.

От него осталась только пузырящаяся лужица, которая проделала в полу маленькую дыру. Большая часть кислоты была поглощена пламенем.

Грант сделал шаг назад и наткнулся на скамейку, куда тотчас тяжело сел.

– Спасибо, – сказал Дэниел.

– Это просто моя работа, – произнес кто-то язвительным тоном.

Дэниел поднял глаза на своего спасителя.

Полковник Козловски.

– Похоже, один из ваших питомцев сбился с пути истинного, – сказала Алекс, взяла ведро и подставила его под струю воды в душевой кабине. – Я уже потеряла счет провалам в вашем «безопасном» проекте, Грант.

Дэниел покачал головой:

– Я ничего не понимаю. Я дал разрешение на инкубацию только одного существа. Загляните в оружейный шкаф!

– Сейчас посмотрю.

Алекс взяла ведро и вылила воду в маленькую ямку, из которой сразу поднялся шипящий поток пара.

– В шкаф? – переспросила Козловски.

– Да, – сказал Грант и кивнул, – именно оттуда он вылез.

Она заглянула внутрь и проворчала:

– Да. У вас здесь раскрытое яйцо, Грант.

– Я единственный, кто был без защитного костюма. Очевидно, что эта штука предназначалась для меня. Тот, кто подложил яйцо, знал, что я приду сюда, – сказал Грант и ударил кулаком в ладонь другой руки. – Бегалли! Должно быть, он все еще работает на «Мед-Тех». Я хочу, чтобы вы арестовали этого ублюдка. Казните его, пытайте, делайте с ним, что пожелаете, только пусть он признается!

– Эй! Держите себя в руках. Лучше подойдите сюда и взгляните на эту штуку.

Грант неохотно подошел и заглянул в оружейный шкаф. Козловски что-то сняла с одной стороны яйца, а затем вынесла это на свет.

– Вы знаете, что это такое?

В руках у нее был какой-то металлический зажим, прикрепленный к предмету, по форме похожему на бутылку.

– Конечно, – ответил Грант. – Это зажим с таймером. Он используется для того, чтобы существо не смогло выбраться наружу во время транспортировки. Такой зажим держит края яйца закрытыми.

– И он автоматически отваливается по истечении установленного времени, – продолжила за него Козловски. – К тому же человек, который его устанавливал, не обязательно должен находиться рядом. Похоже, помимо часового механизма, здесь есть еще и сенсор, реагирующий на движения. Так что любой мог попасться в эту ловушку.

– И что?

– Любой мог подложить яйцо, Грант, – сказала Алекс и встала. – Даже я.

– Да, вот только я не давал разрешения брать его на борт «Муравьеда». Я позволил взять только то существо, которое предназначалось для выращивания королевы, – сказал Дэниел и покачал головой. – И все же не нравится мне этот Бегалли. Он очень странно себя ведет.

Козловски вздохнула:

– А мне кажется, что он чист. Во всяком случае, это наш единственный специалист по чужим и дал нам, на мой взгляд, полезную информацию.

– Не знаю.

– А вы знаете, что стены улья с трудом пропускают радиосигналы? Как только мы зайдем внутрь, у нас больше не будет связи с «Муравьедом». Так что этот ваш «ублюдок» может понадобиться нам куда больше, чем другие члены экипажа. Без него наша миссия обречена. Вы все еще хотите, чтобы я его арестовала?

Грант задумался.

Ему это все очень не нравилось. «Мед-Тех» с большой вероятностью мог быть замешан в саботаже, и, скорее всего, они снова перекупили Бегалли.

Неужели они это сделали?

Фокснелл, наверное, сейчас потирает руки, ожидая известия о провале миссии и гибели Гранта. Или, может быть, они решили действовать, когда закончится экспедиция?

Тем не менее, Грант понимал, что Козловски права.

Бегалли знает свое дело, а им был нужен человек, разбирающийся в том, как устроены улей и зал королевы, и что могут означать хоть какие-то отклонения в их строении.

– Нет, не хочу. Я полагаю, что вы правы.

– Вот и хорошо. Я рада, что мы пришли к единому мнению, – ответила Алекс и собралась выйти из раздевалки. – Я пойду готовить солдат. А вы отдохните, выпейте чашку чая. Но если вы все же хотите пойти с нами, жду вас через час. Ферштейн?

– Да. И еще, полковник Козловски… Алекс, – ответил Грант и приподнял с головы воображаемую шляпу, – спасибо большое еще раз.

Она остановилась и оглянулась.

– Мистер Грант… Дэниел…

– Да?

– Вы не так представляли себе операцию, я ведь права? Мне знаком ваш тип людей. Вы такой оптимистичный «крепкий орешек», который использует незнание в качестве достоинства. Знаете, как это называется? Чрезмерная самоуверенность.

– Звучит как недостаток, полковник. Зачем же вы тогда берете меня с собой?

– Потому что у этого качества есть еще одно название, малыш Дэнни, – сила духа. А эта штука – заразная, и она поможет нам выкрутиться даже из самой щекотливой ситуации, – сказала Козловски и подмигнула. – Кроме того, ваше присутствие чертовски меня заводит. Ваш «Огонь» – ничто в сравнении со старыми добрыми женскими гормонами, которые побуждают меня действовать.

Грант не смог сдержать улыбки.

– Может, вы оставите чуточку этих гормонов и для меня, Алекс?

– Конечно, Дэнни. В следующий раз, когда у меня начнется предменструальный синдром.

Она повернулась и с важным видом удалилась.

Грант покачал головой.

«Какая женщина. Смогу ли я когда-нибудь укротить ее? Не уверен. Но я безусловно хочу попробовать».

23

Тактическая ядерная ракета уничтожила гнездо красных чужих.

Козловски наблюдала за взрывом с экрана, на который передавалось изображение с борта «Разии». Тактические заряды имели чрезвычайно ограниченный радиус разрушения с минимальным радиационным излучением, однако перед выполнением операции погодные условия были тщательно изучены. Метеоусловия оказались благоприятными, и удар был нанесен точно и профессионально.

– Отличный выстрел! – сказала полковник Гастингсу и вышла наружу к ожидающим ее солдатам.

Они слышали все, что происходило на корабле, поэтому стояли вполне довольные.

– Пора начинать, ребята, – объявила Козловски. – Впереди крутой подъем.

Она уже заметила, что ряды сражающихся чужих поредели.

– Как там обстановка? – спросила Алекс.

– Через несколько секунд после взрыва красные замерли и у них начались какие-то судороги. Многих тут же убили черные, но большинство жуков начали отступать, – доложила Махоун.

– Какая бы психическая связь не существовала между ними, она тут же порвалась, когда их королева взлетела на воздух, – сказал Хенриксон, кивая.

Козловски представила момент сильнейшего взрыва мегатонного ядерного оружия, разрывающего на куски залы улья, уничтожающего всё и всех.

Успела ли королева издать предсмертный вопль и попрощаться со своими подданными?

Козловски надеялась, что успела. А еще она надеялась, что эта стерва-матка знала, кто виноват в ее смерти. Единственное о чем жалела Александра, – что не оставила королеве своей фотографии, чтобы та прихватила изображение Козловски с собой в ад.

Козловски повернулась к Гранту, который стоял среди других и явно испытывал дискомфорт в своем костюме. Без сомнения, он уже пожалел о том, что вызвался добровольно идти с ними в улей. «Ладно, что теперь об этом думать. Все будет хорошо. У меня же есть скафандр!»

– Вот они, можете взглянуть, – сказал Хенриксон, положив на стол бинокль и указывая пальцем направление. – Тут и очки не нужны, чтобы увидеть эту крошку!

И действительно, с восточной стороны Козловски увидела, как из-за горизонта над плоской унылой поверхностью поднималось грибовидное облако.

Черное и ядовитое.

– Они массово отступают! – крикнул кто-то из солдат.

Козловски развернулась. Теперь не оставалось сомнений, что красные в войне больше не заинтересованы. Они казались полностью дезорганизованными и бежали наплывами обратно к своему разрушенному улью.

Зачем они возвращались? Был ли это инстинкт? Какова бы ни была причина, они от этого ничего выиграть не смогут. Зато Козловски была довольна, потому что теперь красные чужие не будут путаться под ногами.

Черные на какой-то момент остановились в замешательстве.

Затем, словно на них нашло озарение, они бросились за своим врагом, который совсем недавно пытался их уничтожить. Они преследовали красных, не обращая никакого внимания на пришельцев с другой планеты вместе с их космическим кораблем.

– Есть! – сказала Козловски и от радости затопала ногами.

Все идет точно по плану.

– Сработало! Красные отступают к своему улью, и через несколько минут здесь будет чисто.

Грант стоял и заметно подрагивал от волнения. Ему явно хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

– Тогда приступим! Кто идет внутрь? – спросил он.

– Все, за исключением технического персонала, – ответила Козловски. – И Эллиса.

– Разумно, – сказал Грант. – Он очень тяжело переживает смерть Джестроу.

– Да, – ответила Махоун. – Они вместе выросли, вместе поступили на службу и сражались бок о бок многие годы.

– Он хороший солдат, – сказала Козловски. – Через несколько дней с ним все будет в порядке. Но сейчас ему лучше не участвовать в ближнем бою. Кроме того, кто-то должен остаться на пушках.

Алекс подошла к Эллису:

– Как справляетесь, рядовой?

– Все оружие заряжено, полковник.

К счастью, все морпехи были обучены стрелять из этого оружия.

– Хорошо. Я уверена, ты справишься, – подбодрила Козловски солдата.

Она повернулась и подошла к Гранту:

– Ну а вы? Вы уверены, что хотите идти?

– Нет, не уверен, но я пойду.

– Хорошо. Будет приятно видеть вас рядом, – ответила Козловски. – Всем надеть шлемы!

Она надела свой шлем, включила переговорное устройство и подождала, пока остальные сделают то же самое. Когда солдаты были готовы, она снова включила устройство связи:

– О’Коннор, прием!

Морпехи подняли оружие и сняли его с предохранителя.

– Опускай южный участок поля.

Солдаты двинулись вперед.

За периметром силового поля все еще оставались несколько красных жуков, и они, почуяв запах людей, моментально бросились в атаку.

Это не стало неожиданностью, морпехи были хорошо подготовлены к таким событиям. Им не составило никакого труда расправиться с чужими.

А в это время Эллис и О’Коннор работали с КРП. Они выпустили пару гарпунов по обеим сторонам входа в улей, и вскоре в этом месте появился тоннель из силового поля, где совершенно безопасно могли передвигаться люди. Им понадобилось убить лишь пару ксеноморфов, которые оказались на их территории, но о тех, кто не попал в зону действия защитного поля, волноваться необходимости не было.

Козловски оглянулась, чтобы посмотреть, как держится Грант. Она поставила его охранять тыл, чтобы он нечаянно не подстрелил кого-нибудь из солдат.

По крайней мере, в полудохлых чужих он стрелял чертовски хорошо.

Когда они дошли до входа в улей, Козловски подняла руку и остановила строй.

– Что показывают приборы, О’Коннор? – спросила она по радио.

– Они все еще заняты погоней. Никто не возвращается назад.

– Хорошая новость, – сказала Александра и повернулась к отряду. – Я не знаю, сколько времени мы сможем пробыть внутри, пока наши зубастые три медведя будут отсутствовать, но я точно знаю, что мы войдем в их дом и съедим их кашу.

Раздался смех солдат.

– И давайте поторопимся. Никаких осмотров местных достопримечательностей! Мы уже собрали достаточно образцов ДНК с мертвых красных жуков, поэтому больше собирать не нужно. Живыми они нам тоже не нужны. Как вы поняли, внутри нас ждут несколько стражников, которые больше и умнее своих собратьев трутней. Имейте это в виду.

– Козловски!

Она обернулась и увидела сквозь стекло красное лицо Гранта. Он снял свой шлем и держал его в руке, вдыхая свежий воздух. Его глаза сверкали восторгом, как у бойскаута, который только что впервые выстрелил из пневматического пистолета.

– Ну что, полковник, вы довольны моей работой?

Козловски угрюмо посмотрела на него:

– Погладите себя по головке попозже, Грант. А сейчас наденьте чертов шлем обратно!

Александра включила переговорное устройство:

– О’Коннор, высылай грузовой беспилотник.

Эта машина предназначалась для транспортировки маточного молочка.

– Как только он подойдет, мы уберем южное поле и двинемся внутрь. Все готовы?

Полковник посмотрела на скрытые под шлемами лица, зная, что солдаты были готовы как никогда ранее.

– Это наш последний радиоконтакт с кораблем. В следующий раз мы сможем выйти на связь, только когда вернемся, – сказала Козловски. – О’Коннор, открывай силовое поле.

Словно ниточки пряжи, поля начали дергаться.

Все шло по плану.

О’Коннор прекрасно научился справляться с этой работой. Тоннель силового поля, ведущий от округлого входа в улей до купола вокруг «Муравьеда», остался защищенным.

С другой стороны стены еще оставались черные жуки, но они уже не могли войти.

Если, конечно, не существовал другой вход в улей…

К счастью, чужие не обращали на морпехов внимания. Их больше заинтересовал восьмиколесный грузовой беспилотник, медленно ползущий в гору. Когда машина приблизилась к солдатам, один из морпехов взял управление на себя.

Команда начала спуск.

Тоннель, по которому они шли, был таким же, как и все остальные тоннели чужих, а Алекс их видела немало. Однако он был немного шире обычного и слегка отличался материалом, из которого был возведен.

– Никогда еще не видел такого пустого улья, – сказал кто-то из солдат.

– Я однажды видела, – мрачно ответила Козловски. – И это была ловушка.

Она вспомнила логово чужих на перекрестке Голливуд и Вайн.

Все события того дня заново прокрутились в ее голове.

Стены, похожие на толстую кишку с опухолью…

Страх…

Среди людей, которых она уважала и любила, был еще один человек… Человек, за которого она боялась больше всего.

В ней будто проснулся доисторический страх мамонта, загнанного в угол пещерными людьми.

Она вспомнила те чувства, которые испытывала к Майклзу, и они, словно волна, накрыли ее с головой. Но Козловски пришлось отбросить нахлынувшие воспоминания вместе со своим страхом.

«На этот раз все будет по-другому», – сказала она себе.

Полковник постаралась отрешиться от воспоминаний и будто перешла в режим командования.

Тем не менее воспоминания о Майклзе все же закрадывались в ее голову.

Через сорок метров стало очевидно, что неизвестного здесь гораздо больше, чем они думали.

Команда оказалась перед входом в три разных тоннеля.

– Так, доктор Бегалли, тащите сюда свою задницу вместе со своим прибором, – позвала Козловски.

Бегалли прошел вперед. В руках он держал прибор с парой зеленых датчиков. Это был детектор феромонов. Профессор нажал несколько кнопок и направил прибор в каждый из тоннелей, после чего тщательно исследовал результаты показаний.

– Ну что, доктор, в какой стороне зарыт клад? – поинтересовалась Алекс.

Профессор оживленно поворачивал голову в шлеме в разные стороны.

– Показания прибора соответствуют моим предположениям, – сказал Бегалли и указал налево. – Давайте попробуем пойти сюда.

Все двинулись вниз по тоннелю.

– Вот зачем нам нужен Бегалли, – сказала Козловски Гранту. – Лабиринты этого улья запутаны намного больше, чем те, что я видела раньше на Земле. Без него мы бы потратили уйму времени на поиски королевы.

Грант покачал головой:

– Пусть будет по-вашему, полковник. Но я все же буду за ним приглядывать.

– Вот и отлично. Заступаете на должность наблюдателя за Бегалли. А что, звучит оригинально.

– Конечно, именно этим я и займусь, – ответил Грант и начал вертеть головой во все стороны. – Где, кстати, этот лицемер?

– Вы что-то плохо справляетесь со своими обязанностями. Не переживайте, впереди поворот и он свернул туда. Мы просто потеряли его из виду.

– Полковник! – сказала Махоун. – Детекторы движения показывают внезапный рост активности впереди!

– Бегалли! – закричала Козловски. – Тащите свой зад обратно!

В этот же момент из-за угла появился ученый, не очень ловко передвигавшийся в скафандре.

Его крик можно было услышать даже без помощи наушников.

24

Алекс не знала, что маленький профессор умеет двигаться так быстро, тем более в тяжеленном боевом скафандре.

– А-а-а-а! – закричал Бегалли, на всех парах выбежав из-за угла. Он промчался мимо всех солдат и бросился бежать дальше к беспилотнику.

– Бегалли! – крикнул Грант. – Что за черт?

Однако Козловски не нужно было ничего выяснять.

– Оружие к бою! – закричала она.

Ей можно было и не отдавать приказ, так как все солдаты уже стояли наготове, выставив перед собой оружие.

Из-за угла появился первый из стражников королевы, и Козловски даже рот открыла от удивления – первый раз она видела такого огромного, быстрого и злого чужого.

Несколько зарядов попали ему в грудь, но он продолжил надвигаться, пока следующий выстрел не поднял его в воздух и не откинул прямо в стену. Чужой вскочил и попробовал наброситься снова, но струя плазмы тут же снесла ему голову.

– Еще идут! – крикнул солдат, который находился спереди.

Следующий стражник оказался еще больше и быстрее первого.

Прежде чем отряд успел развернуться, тот уже набросился на одного из солдат.

Страшные когти разорвали грудь бойца.

– Боже! – вскрикнула Махоун, когда на нее брызнула человеческая кровь.

Она выпустила в чужого струю плазмы, но промахнулась. Жук был невероятно быстрым. Покончив с дозорным, он прыгнул в сторону остальных людей.

При виде ужасной расправы солдаты замерли от ужаса, но тут же взяли себя в руки, прицелились и слаженно выстрелили, прикончив чудовище.

В мгновение ока на них бросились еще два стражника.

И снова чужой успел разорвать одного из солдат на куски, прежде чем был уничтожен.

За все время, которое Козловски провела в сражениях с жуками в ульях, она никогда не видела такой напряженной битвы. Стражники королевы были невероятно быстрыми и сообразительными, будто обладали какими-то сверхспособностями. К счастью, и солдаты были самыми лучшими из тех, с кем ей приходилось работать.

Через несколько минут жестокого боя четверо чужих и два человека лежали на земле.

– Господи! – только и смогла произнести Махоун.

Эди прислонилась к стене, пытаясь перевести дыхание. Она все еще крепко сжимала ружье, готовясь к новым возможным атакам.

– Нет, я не думаю, что Господь услышит тебя в этом загробном мире, – сказал Хенриксон.

Что касается Козловски, то она не стала комментировать их диалог.

– Тела погибших мы заберем на обратном пути. Отдышитесь немного и двигаемся дальше. Если мы хотим выбраться отсюда живыми, времени отдыхать у нас нет.

Еще две смерти. Алекс не могла в это поверить, даже когда посмотрела на изувеченные останки солдат. Эта миссия не стоит таких жертв, однако приказ есть приказ. Она должна выполнить поставленную перед ней задачу, иначе их жизни и жизни погибших раньше, а также месяцы, потраченные на подготовку к экспедиции, окажутся напрасными.

Из-за беспилотника показалась фигура в скафандре:

– Все… живы?

Это был страшно напуганный доктор Бегалли.

Дэниел Грант, устало прислонившийся к стене, выпрямился и подошел к профессору:

– Нет, у нас еще два трупа. Вы что, не могли предупредить нас, что такое может случиться?

– Мы знали о существовании стражников, – сказала Козловски. – Но мы не подозревали, что они накинутся на нас с таким напором.

У полковника словно открылось второе дыхание. Она подошла к трупу ксеноморфа, голова которого пострадала во время схватки меньше, чем у остальных.

– Вы когда-нибудь видели что-либо подобное, доктор?

Бегалли решил отойти подальше от озлобленного и подозрительного Гранта и направился к Козловски, чтобы взглянуть на чужого.

– О Боже, какой кошмар! Нет, полковник, я никогда таких не видел. К тому же я не помню, чтобы в отчетах о предыдущей высадке на планету говорилось о таких монстрах. Да, там сказано, что они большие, но не настолько! Это просто фантастика! – сказал Бегалли и положил в пробирку кусок обгорелой кожи чужого. – Нужно будет сделать генетический анализ, когда мы вернемся обратно. Вероятно, королева специально оснастила их особыми генами, чтобы они могли эволюционировать. А может быть, это не эволюция, а деградация? Какая интересная загадка! А сколько тайн нас еще ждет впереди!

– Пора идти, – сказала Козловски.

– Да, Бегалли. Вы пойдете впереди, – добавил Грант. – Так нам будет спокойнее.

Бегалли кивнул, взял свой детектор, и они двинулись дальше.

– Зал королевы должен быть внизу, – сказал Бегалли.

Электрические фонари пронзали темноту, но там, куда свет не доходил, Козловски разглядела странное свечение – похоже, оно имело биологическую природу.

– В улье нашлись сюрпризы, к которым мы не были готовы, – сказала она. – Возможно, это еще не все. Доктор Бегалли, капрал Хенриксон, Дэниел Грант и я пойдем дальше в зал королевы. Дайсер, Клэптон и Махоун останутся здесь охранять наш тыл. Я думаю, что радиосвязь там работать не будет, так что договоримся так: если мы не вернемся через час, возвращайтесь на корабль и убирайтесь отсюда подальше.

Рядовой Дайсер, худощавый парень с большими глазами, которые, казалось, вот-вот выскочат из орбит, имел большой опыт по части уничтожения жуков. Однако сейчас было заметно, что он нервничает: по его волосам и лбу струился пот. Рядовой Клэптон держался немного увереннее. У него были густые короткие волосы и очень легкий характер. Клэптон в любой ситуации находил применение своему чувству юмора. Тем не менее сейчас шутить ему совсем не хотелось. Рядовой Махоун выглядела так, будто не могла поверить, что она действительно здесь. Все они были хорошими солдатами наверху и оставались такими же преданными своему делу и под землей.

– Есть, мэм! – ответили они хором.

Козловски взяла у солдата пульт управления машиной и взмахом руки двинула свой отряд дальше.

Через десять минут они добрались до места, где пришлось включать прожекторы. Алекс на всякий случай оставила боковой свет и на своем скафандре.

Тоннель сделал поворот и неожиданно расширился.

Это был самый большой зал, какой полковник когда-либо видела.

Зрелище, которое предстало перед ее глазами в слабом биолюминесцентном свечении, дало понять, что прогнозы ученых оказались относительно точными.

Четыре огромных кокона окружали еще один, превосходящий их по размеру, на котором, словно дьявол на троне, восседала гигантских размеров королева.

Голограммы не имели ничего общего с текстурой, цветом и непонятной органической геометрией этой картины. Казалось, что если вглядываться в детали ближе, то можно было просто сойти с ума.

Королевский кокон блестел и сочился какой-то жидкостью – Козловски сразу узнала это вещество.

Маточное молочко.

Субстанция, которая сделает Гранта сказочно богатым, даст армии все, что нужно, и положит конец этой кровавой экспедиции.

– Невероятно! – сказал Грант, но при этом в глазах его не вспыхнул алчный блеск.

– Изумительно, – произнесла Александра. – Мы нашли золотую жилу.

Полковник посмотрела на Гранта:

– Я думаю, вы без труда сможете наполнить целый резервуар.

Она похлопала ладонью по металлическому сосуду, и он отозвался гулким звуком.

– Есть одна маленькая проблема, – ответил Дэниел. – Как быть с малышкой-королевой?

Гигантское существо, взгромоздившееся на вершину кокона, даже не замечало их присутствия. Внимание королевы было сконцентрировано где-то далеко в пространстве, будто она медитировала.

– Я уверен, что она сейчас управляет черными, которые преследуют красных, – сказал Бегалли. – Она настолько поглощена этим, что даже не заметила гибели своих стражников.

Профессор быстрым взглядом осмотрел пещеру.

– Четыре сосуда, четыре охранника. Великолепное совпадение. Похоже, мы получили зал в свое распоряжение. Все, что осталось – покончить с королевой, которая даже не двигается! – сказал доктор, широко улыбнулся и подошел ближе к сверкающей сокровищнице. – Выглядит аппетитно, не правда ли? А какие чудеса сулит нам это вещество! Мне не терпится…

Внезапно он замолчал, и лицо его приобрело хитрое выражение.

– Не терпится? Это вроде как моя экспедиция, чего же именно вы так ждете? – спросил Грант.

– Ничего. Ничего, сэр, – сказал Бегалли и двинулся по направлению к кокону. – Мне не терпится просто посмотреть. Я никогда не думал, что увижу все это так близко. Боже, как красиво!

Королева-матка сидела неподвижно, словно статуя. Сидела тихо, как смерть.

«Красиво? Может ли ужасное быть красивым?» Козловски не могла сопротивляться своим мыслям.

Симпатичное лицо Майклза, закипающее от кислоты.

Его крик.

Ее вина.

Ей хотелось повернуться и убежать из этого места. Оно оказалось куда страшнее, чем она могла только вообразить. Дух Питера Майклза, казалось, витал в этом дьявольском зале.

Александра постаралась успокоиться. Она знала, что никогда не сможет оправиться от травмы, которую получила в тот ужасный день в Голливуде. Козловски понимала, что с этим ей придется жить до конца своих дней.

Но она никак не ожидала, что ей предстоит пережить весь этот кошмар снова.

Только на этот раз ее кожа покроется волдырями, обнажая череп.

– Красиво? – переспросил Грант. – Я в этом уже не уверен. Ради этой «красоты» погибли люди. И в этом виноват я…

– Не время для самобичеваний, – сказала Козловски. – Рада слышать, что у вас все-таки есть совесть, но нужно довести миссию до конца. Бегалли, отойдите. Мы не можем рисковать. Я хочу, чтобы эта тварь была мертвой, и я сейчас сама ее…

Однако Грант уже не мог себя контролировать – смерть трех солдат прямо у него на глазах действительно потрясла его.

– Не знаю, – сказал он. – Я уже ничего не знаю.

– Мистер Грант, вы сами заварили всю эту кашу!

– Да, и теперь я должен жить с этим до конца своих дней. Это расплата за мое невежество. Но вы, Бегалли, – сказал Грант и навел на профессора свое ружье. – Вы саботировали экспедицию с самого первого дня.

– Что? – удивился Бегалли и отступил назад.

– Не врите мне! Я следил за вами и чертовски хорошо знаю, что вы в этом замешаны. Вы все еще работаете на «Мед-Тех», не так ли?

– Что ж, я действительно причастен кое к чему, – сказал Бегалли и вздохнул. – Я веду независимые от «Нео-Фарм» исследования и планировал опубликовать статьи о своих открытиях.

– Статьи?

– Это же новый вид чужих! Я войду в историю. Я прославлюсь… на века!

– Статьи? – снова повторил Грант.

– У меня достаточно денег, Грант. И я всегда ненавидел «Мед-Тех». Все, к чему я стремлюсь, – это признание моих научных заслуг. Вот почему я захотел пойти в улей. Может быть, я напишу даже книгу… Да, бестселлер!

– Вы слышали, Грант? – сказала Козловски. – Все, в чем его можно обвинить, – чрезмерное научное рвение. А теперь отойдите…

– Откуда вы знаете, что он не врет?

Дэниел собирался сказать что-то еще, но внезапное пронзительное шипение заставило его замолчать.

Неожиданно, никак не выказав агрессии, королева прыгнула на них.

Она пролетела в воздухе и приземлилась рядом с доктором Бегалли. Потрясенный профессор попытался обернуться…

Изо рта королевы появилась длинная трубка с внутренними челюстями, которые моментально разрезали кожу его головы, пробили череп и выдавили глаза из глазниц.

Козловски застыла от ужаса. Никто никогда и не думал, что королева способна нападать. Разве она не должна сидеть на своем коконе как прикованная? Может быть, многие из особенностей чужих людям до сих пор неизвестны?

На все эти мысли у нее ушло меньше секунды. Ее оружие уже было наготове. Полковник прицелилась и выстрелила.

Хенриксон стрелял одновременно с Козловски.

Их огненные струи сошлись в одной точке на теле королевы. Она зашипела и завопила, и из глубокой раны в ее груди хлынула кровь прямо на голову Бегалли, сжигая лицо доктора. Королева направилась в сторону солдат, сжимая передние конечности и пытаясь дотянуться до людей.

Алекс подняла ружье и прицелилась в голову.

Существо продолжало наступать.

Хенриксон присоединился к стрельбе, и голова королевы разлетелась, как гнилая дыня.

Оба быстро отступили назад, чтобы избежать попадания кислоты, в то время когда громадная королева-матка билась в предсмертной агонии.

Когда она затихла, Козловски подошла ближе и посмотрела на массивное тело.

К счастью, все произошло далеко от кокона, и маточное молочко не пострадало.

– Вот и все, – сказала Александра. – Жаль, что Бегалли погиб. Давайте быстро закачаем молочко в резервуар и уберемся отсюда.

Она подошла к беспилотнику и вытянула трубку вакуумного насоса. Оставалось сделать самое простое.

Когда резервуар наполнился доверху, Козловски выключила насос. Осталось еще довольно много маточного молочка, но его не во что было закачать.

– Надеюсь, этого будет достаточно, – сардонически сказала Александра.

– Да, – ответил Грант. – Полагаю, этого хватит.

– Что-то не так, Грант?

– Я думаю, вы и так знаете, что меня беспокоит, – сказал Дэниел и тяжело вздохнул. – К тому же я ничего не могу понять. Всего несколько человек знали о нашем проекте по инкубационному выращиванию чужих. Если саботаж устроил не Бегалли, то кто?

Неумышленно Козловски ухватилась за свое ружье. Она думала о том же самом.

Она уже хотела обернуться, когда вдруг сзади раздался голос Хенриксона:

– Спасибо, ребята. Вы все сделали отлично. А теперь, пожалуйста, бросьте оружие. На таком близком расстоянии один заряд плазмы может покончить с вами обоими.

25

– Хенриксон? – сказал Дэниел, сел на колено и положил свое оружие на землю. – Это был ты?

– Совершенно верно, Грант. «Мед-Тех» платит гораздо лучше, чем армия. Да и задание чертовски интересное. Я даже смог развлечься, – сказал Хенриксон и перевел ствол ружья на Козловски. – Ну же, полковник, снимите свой красивый пальчик со спуска и положите оружие.

Александра подчинилась.

– Ты собираешься убить нас и оставить здесь? – предположила она.

– Вы абсолютно правы. Об этом никто и не узнает. А к тому времени, когда мы вернемся на Землю, изрядная часть маточного молочка исчезнет вместе с некоторыми образцами ДНК. Я полагаю, что как только будет объявлено о вашей гибели, мистер Грант, скрипучая империя «Нео-Фарм» тут же развалится. Ваших ученых быстро разгонят, а самых лучших выкупит «Мед-Тех».

– Черт, я же проверяла документы и рекомендации, и они были совершенно безупречны! – сказала Козловски.

Она знала, что кто-то однажды доставит им неприятности, но никак не ожидала, что проблема будет исходить именно от этого солдата. Ей казалось, что она знает все об этом парне. Он создавал впечатление прямого и открытого человека. Хенриксон никогда не подавал признаков того, что на самом деле он способен на предательство.

– Вы работаете на тех, кто очень любит деньги, полковник, – сказал Хенриксон и зловеще улыбнулся, словно уже торжествовал победу.

– Неужели ты действительно андроид, Хенриксон? – спросил Грант.

Он был поражен таким поворотом событий не меньше Козловски. И не удивительно – Дэниел считал Ларса своим человеком. Он сам привел его в лабораторию и показал инкубатор. Грант доверял ему как брату.

Почему, черт побери, они не пригляделись к нему тщательнее?

– Да хватит уже! Я не синтетик! Если бы я был андроидом, «Ксено-Зип» на меня никак бы не влиял и никаких побочных действий не вызывал, – сказал Хенриксон и кивнул в сторону маточного молочка. – Но я не принимаю это дерьмо.

– Я доверял тебе, – произнес Грант. – А у меня хороший нюх на такие вещи.

Ухмылка Хенриксона стала еще шире.

– Вот где «Мед-Тех» обошел вашу компанию, Грант. Каждый день я смазываю тело специальным феромоном, который воздействует на людей с лидерскими качествами. Вот почему вы доверяли мне, а остальные солдаты не обращали на меня никакого внимания. Феромон на них не действовал. А вы, ребята, проглотили эту наживку!

– Но ты рисковал своей жизнью вместе с нами! – сказал Грант.

– Да, так и есть, и я прекрасно повеселился. Знаете, я не просто солдат – я солдат удачи. Я разорял логова чужих ради денег и прекрасно справлялся с этой задачей. Но на этот раз передо мной стоит возможность заработать столько денег, сколько мне и не снилось, – сказал Ларс и пожал плечами. – И не ищите здесь другой причины, потому что ее нет.

– Однако смерть детеныша, то яйцо в шкафу и диверсия… Это все было для чего? Что-то тут не вяжется.

– Вяжется, Грант. Я смог сбить вас с толку, разрушил ваш научный эксперимент и заставил думать, что это Бегалли. Точно! Знаете, что я скажу, когда вернусь с этим жидким золотом к морпехам? «Это все Бегалли, ребята. Но теперь он мертв, вместе с Грантом и Козловски. Экспедиция закончена, так что давайте убираться с этой дьявольской планеты». Видите, все просто, правда? – сказал Хенриксон и громко рассмеялся.

Алекс понимала, что если ничего не делать, то через несколько секунд они будут убиты.

Тот факт, что они все были без шлемов, подарил Козловски маленькую надежду.

Отбросив размышления, полковник бросилась на землю, схватила свое ружье и положила палец на спусковой крючок.

Но внезапно в нее попал заряд из четырехствольного оружия Хенриксона.

Грант в ужасе смотрел на рваную рану на левом бедре Александры. Он развернулся и в ту же секунду бросился на Хенриксона.

Ларс попытался выстрелить в Козловски еще раз, но мощный удар кулаком в лицо остановил капрала в тот самый момент, когда он собирался нажать на курок.

Откуда у Гранта взялись такие силы, он и сам не понял, но ему это очень понравилось.

Атака Дэниела настолько удивила Хенриксона, что он застыл в нерешительности. Чтобы защищаться от ударов, ему пришлось бы бросить оружие, но Козловски была еще жива, и остаться безоружным означало бы полное поражение. Он поднял свободную руку, но Грант опередил его.

И нанес новый удар.

Слава богу, что он регулярно тренировался. Правда, делал он это не для участия в реальных драках, а для поддержания физической формы и для того, чтобы нравиться женщинам, но реакция у него была хорошая, и это сейчас очень пригодилось.

Удары обрушивались на Хенриксона один за другим. Из его носа и рта хлынула кровь, и он упал на землю как мешок с картошкой.

Грант выбил у него из рук ружье, а затем сильно пнул в висок.

Блеск в светло-голубых глазах капрала тут же померк.

– Твои феромоны на меня больше не действуют, Хенриксон!

Позади раздался тяжелый стон. Дэниел подобрал оружие Ларса и подошел к полковнику Козловски.

– О-о-о! – простонала она. – Кажется, бедро сломано.

Действительно, в области бедра на ее костюме была дымящаяся дыра.

– Должно быть, вы правы. Скафандр способен выдержать серьезные повреждения, но нога – нет. Вам понадобится помощь, – сказал Грант и помог ей встать.

– Спасибо. Ничего, я и сама справлюсь.

– Хорошо, если так.

– Похоже, вы здорово отделали Хенриксона. Удивляюсь, как вы не взяли ружье и не подстрелили его.

– Не думайте, что эта мысль не пришла мне в голову. Но у меня есть другой план. Если он и вернется обратно на Землю, то только для того, чтобы я смог схватить «Мед-Тех» за одно место.

– Звучит неплохо. Ну что, двигаемся дальше?

– Да.

После нескольких сильных пощечин Хенриксон пришел в чувство. Грант и Козловски сразу направили на него ружья, чтобы капрал знал, в каком направлении они смотрят.

Дэниел осторожно усадил Алекс на боковую часть машины. Она могла кое-как передвигаться, но он решил, что силы могут понадобиться ей позже.

Грант больше не мог находиться в скафандре. Ему стало очень тяжело, и поэтому он снял верхнюю часть.

– Шлем! – сказала Александра.

– Забудьте про шлем. Под этим весом мы и так слишком медленно двигаемся.

– Хотя бы подберите его и положите на беспилотник, черт вас побери.

– Слушаюсь, мэм.

Грант тут же заставил Хенриксона сделать это, и капрал беспрекословно выполнил приказ.

– Чужие, должно быть, далеко отсюда, – сказал Дэниел.

Они двинулись обратно тем же путем, которым и пришли. Грант держал Хенриксона под прицелом, пока Козловски управляла беспилотником.

Люди уже подошли ко входу в тоннель, как вдруг услышали какой-то грохот.

– Какого черта! – воскликнул Хенриксон, оглянувшись. – Звук доносится из тоннеля на другом конце зала.

– Вот дерьмо! – выругалась Козловски.

Грант, не веря своим глазам, увидел, как в дымке показался бегущий чужой.

А за ним еще один.

Потом третий и четвертый…

Из тоннеля вырвалась целая толпа монстров.

– Должно быть, они вошли через другой вход! – сказала Козловски. – Они почувствовали смерть своей королевы, черт бы ее побрал, и бросились обратно.

– Коротким путем, – добавил Грант. – Давайте сматываться отсюда быстрее. Я…

Всего на долю секунды он отвлек свое внимание от Хенриксона, и Ларс тут же этим воспользовался.

Он навалился всем своим телом на Гранта, сбив его с ног и выбив из рук ружье. Оно упало рядом, и Дэниел успел схватить его снова.

Хенриксон опять напрыгнул на соперника, и началась драка за обладание ружьем. Все это происходило по другую сторону от машины, и Козловски не могла вмешаться в борьбу.

– Прошу тебя, одумайся, идиот! – сказал Грант. – Они почти настигли нас!

– Я выберусь, Грант, – ответил громила. – А вы – нет.

Во время борьбы из кармана Гранта неожиданно выпала бутылочка «Ксено-Зипа». Она упала и разбилась прямо около него, рассыпав все содержимое.

Хенриксон отвлекся, а Грант тут же этим воспользовался.

Он вырвал ружье из рук капрала и ударил его в подбородок.

Ошеломленный Хенриксон упал.

Козловски в тот же момент перелезла с ружьем на другую сторону беспилотника:

– Отойди, Грант! Я пристрелю его! – грозно сказала Александра.

Грант посмотрел на стонущего капрала и на разбившуюся бутылочку с «Огнем», а затем перевел взгляд на приближающихся чужих.

– Нет, – ответил он. – У меня есть идея получше.

Он собрал с земли горсть таблеток, затолкал их в рот Хенриксону и зажал ладонью, чтобы тот их проглотил.

– Садитесь на беспилотник и поехали отсюда скорее!

– Что это все значит? – поинтересовалась Александра.

– Скажем так: сейчас капрал Хенриксон совершит самый благородный поступок в своей жизни.

Грант вложил в руки капралу его же ружье, дал руку Козловски, и они отправились к своему кораблю.

Глаза Хенриксона внезапно открылись.

У него было ощущение, что в его голове только что взорвалась атомная бомба.

Он покрутил головой из стороны в сторону, и увидел в нескольких метрах перед собой ряды шипящих наступающих жуков.

В его руках было ружье.

«Огонь» бушевал в его крови.

Ларс почувствовал знакомое состояние шока, вот только отступать необходимости теперь не было.

Ведь, в конце концов, он же бог!

И в руках у него огненные шары.

Капрал с улыбкой ожидал приближения чужих.

– Ну, давайте, ублюдки! – кричал Хенриксон. – Давайте уже поиграем!

Он убьет их всех до одного.

А потом догонит ублюдка Гранта и стерву Козловски и прикончит их тоже.

Да! Так он сделает!

Ружье в его руках тут же начало изрыгать потоки пламени.

Внизу что-то происходило. Двигалось множество объектов. Детектор движения в руках Махоун зашкаливал, а ее внутренний инстинкт говорил, что это – опасность в самом чистом ее проявлении.

– О, черт, что это еще такое? – произнес рядовой Дайсер и вытаращил глаза. – Я даже через сапоги чувствую их движение!

На лбу рядового Клэптона проступил пот.

– Дьявол, и что мы будем делать? – поинтересовался он.

– Полковник сказала, что если они не вернутся, мы можем возвращаться на корабль. Мне кажется, мы должны выполнить приказ.

Каждой клеткой своего тела Махоун была согласна с этим решением. Ей хотелось убежать и спрятаться. Она устала от всего, но прежде всего от ужаса, который наполнял ее все больше и больше.

Однако что-то в самой глубине души удерживало ее. Это сильное чувство не дало страху взять верх.

– Нет, – сказала Махоун.

– Что ты сказала? – спросил Клэптон.

Грохот все нарастал и нарастал.

– Махоун, эти идиоты внизу наверняка уже разорваны на куски. Если мы останемся здесь, то же самое случится и с нами! – выпалил Дайсер, двигаясь по направлению к выходу с выпученными от ужаса глазами.

Клэптон тоже последовал за ним.

– Стоять, ослиные задницы! Еще шаг и я прикончу вас обоих! – свирепо рявкнула Эди.

Дайсер продолжал бежать, и тогда Махоун выстрелила ему под ноги, а затем снова прицелилась. По ее жесту было понятно, что она действительно нажмет на спуск.

– Боже, Махоун, ты что, с ума сошла? Мы здесь обречены! – захныкал Клэптон.

– Мы останемся здесь и окажем им помощь, – сказала Эди и ее глаза заблестели. – А еще я думаю, что мы должны пойти за ними.

– Ты ненормальная!

– По моим часам мы обязаны ждать еще десять минут. Я выполняю приказ. Я просто делаю свою работу, – с ухмылкой ответила Махоун.

Потные и взволнованные солдаты остановились.

Эди улыбнулась сама себе. Она кое-что обрела в этой сумасшедшей охоте за маточным молочком – свою душу.

Оставалось надеяться, что у нее еще есть будущее, в котором эта душа будет жить.

– Что случилось? – спросила Махоун. – Что, черт побери, там произошло?

Трое солдат терпеливо ждали там, где Козловски приказала им находиться. Полковник увидела своих морпехов и вздохнула с облегчением. Она была рада, что не ошиблась в этих людях.

– Некогда объяснять, – ответил Грант. – Надо убираться отсюда. Толпа чужих двигается за нами по тоннелю.

Больше ничего объяснять не пришлось.

Грузовой беспилотник двинулся вперед, за ним шли солдаты.

Козловски все еще слышала отдаленное эхо выстрелов Хенриксона.

Затем они прекратились, и до них донесся вопль, какого Алекс еще никогда в жизни не слышала.

– Если нам повезет, то чужим придется разгребать вход в тоннель от горы трупов, – сказал Грант. – Можно сделать так, чтобы этот зверь ехал быстрее?

– Это максимальная скорость, – ответила Козловски.

Казалось, они двигались целую вечность, но вот наконец-то перед ними появился свет.

Солдаты вышли наружу и увидели впереди терпеливо дожидавшегося их «Муравьеда».

От радости Козловски почти забыла о сильной боли в бедре.

Алекс включила переговорное устройство.

– О’Коннор, включай силовое поле по всему периметру и скажи Фитцуильяму, чтобы запускал двигатели! – сказала она, задыхаясь. – Приготовиться к аварийному взлету!

– Так точно, мэм.

– Эллис, готовь пушки к бою. К нам из этой чертовой дыры лезет полчище гостей! Постарайся остановить их, если сможешь!

– Понял, мэм.

Солдаты помчались со всех ног выполнять приказ.

Они прошли половину пути, когда вдруг из тоннеля хлынул поток чужих.

– Давай, Эллис!

– Вас понял.

Рядовой начал стрелять. Снаряды уничтожали целые группы чужих, а один угодил прямо в край улья, и отколовшиеся глыбы придавили еще несколько чудовищ.

Но чужих было слишком много, и двигались они чертовски быстро. Жуки появлялись один за другим, их поток не иссякал.

– Поторопитесь! – крикнул Грант.

К счастью, они спускались под гору, что помогало передвигаться быстрее.

Они почти добрались.

Трап уже был опущен. «Все, что осталось, – думала Козловски, – это подняться, войти внутрь и закрыть люк».

И все.

Грант бежал рядом с ней:

– Алекс… Как бедро?

– Лучше. А что?

– Мне кажется, мы бежим быстрее, чем этот беспилотник. Нужно его оставить.

Козловски покачала головой:

– Ни за что, Грант. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы убежать. Мы возьмем его с собой! Вы меня слышите? Я мечтаю увидеть, как вы примете ванну из этой дряни!

Грант усмехнулся:

– Только голым и только если вы ко мне присоединитесь.

– Если нам повезет, Грант. Если повезет.

Каким-то чудесным образом они оказались на трапе.

Машина с маточным молочком стремительно катилась наверх.

– Эллис, сворачивай лавочку и тащи свой зад на корабль! – крикнула Козловски.

Гидравлические опоры издали пронзительный звук и начали поднимать платформу.

Рядовой Эллис вбежал через другую дверь, все еще держа саксофон своего друга.

– Закрываю оружейный отсек.

– Черт, теперь нам нечем стрелять, – с досадой сказала Козловски и спрыгнула с беспилотника.

– Запускаю двигатели!

– Сначала нужно задраить люки! – крикнула она.

И тут начался кошмар.

Когти скребли по трапу, который закрывался как подъемный мост замка перед лицом варваров.

Над закрывавшимся трапом появилась знакомая изогнутая голова, оскалились зубы, с которых стекала слюна.

Сквозь звук гидравлических механизмов послышалось шипение.

Моментально в сторону чужого, пытающего залезть внутрь, направилось оружие.

– Нет! – крикнула Козловски. – Кислота разъест дверь! Мы не сможем взлететь!

– Черт, – сказал Эллис. – Все равно я никогда не научусь играть на этой штуке.

И он с силой бросил саксофон в голову жука.

Бам!

Чужой не удержался и упал. В тот же момент дверь плотно закрылась, не брызнуло ни капли кислоты.

Посадочный модуль загудел, и Козловски показалось, будто «Муравьед» с отвращением стряхивает с себя пыль этой грязной планеты.

Эпилог

Александра Козловски лежала в кровати, и из окна иллюминатора открывался восхитительный вид звездного неба.

Она была цела и невредима. По ее венам вместе с кровью циркулировало ненаркотическое лекарство, заглушающее боль в бедре.

Алекс перестала принимать «Огонь». Экспедиция закончена. Руководство будет счастливо и, может быть, ее даже повысят в должности. Козловски тяжело переживала смерть своих солдат, но это был не первый раз, когда она теряла людей. Она научилась смиряться с потерями.

Чувство надвигающейся опасности больше ее не беспокоило. Она читала книги, смотрела видео.

Но почему же она чувствуют тоску и беспокойство, когда пришло время праздновать победу?

Когда «Муравьед» вернулся на «Разию», и они перекачали маточное молочко, оказалось, что его было две тысячи с половиной галлонов. Ученые Гранта пришли в полный восторг. Теперь у них для работы было достаточное количество материала наивысшего качества, без примесей молочка красных жуков. У них появилась реальная возможность вырастить собственную королеву.

Когда морпехи покидали планету, они на прощанье сбросили ядерную ракету на логово черных.

Возможно, там еще остались живые ксеноморфы, но им понадобится очень много времени, чтобы снова организовать улей. Козловски тут же представила, как один из них, глядя на пылающее жилище, наигрывает душераздирающую мелодию на саксофоне.

Да!

Оказалось, что Фрайл и остальные ученые были правы в том, что красные чужие были просто случайным явлением. Но теперь королева и остальные матки мертвы, а все их яйца уничтожены. Они больше не смогут создать новый улей.

Однако их генетическая разновидность…

Они всегда будут рядом. Они как тараканы расползлись по Вселенной и будут мстить.

Но Козловски сделала все, что смогла.

Настало время отдохнуть и восстановить силы. Время мира и медитаций…

Время чего угодно, но только не войны.

На этом размышления Алекс прервались, так как зашел Дэниел Грант. Козловски очень обрадовалась его приходу, но тщательно это скрыла.

– Привет, полковник. Как самочувствие?

– Нормально. Перелом не очень серьезный. Автомат вправил кость, и она срастется, пока я буду в гиперсне. Немного физиотерапии на Земле, и я поправлюсь.

– Это хорошо. Я рад. Очень рад, – сказал Грант и его взгляд устремился к звездам.

– Вы пришли поговорить о чем-то?

– Так, ничего особенного. Я просто хотел убедиться, что с вами все в порядке.

– Все хорошо. Что-нибудь еще?

– Все члены команды пытаются прийти в себя и восстановить силы. Многие просто спят. Я думаю, что это реакция на такой сильный стресс, который все пережили.

– А вы? Чем вы занимаетесь? Еще не принимаете ванну в маточном молочке?

– Нет-нет, я дожидаюсь вас, – сказал Грант и рассмеялся. – Ученые страшно обрадовались. Они уже начали работу с молочком и с ДНК красных чужих. Они говорят, что на этот раз им удастся сделать открытие.

– Надеюсь. Мы заплатили за это несколькими жизнями.

– Я сделаю все, чтобы эти жертвы не оказались напрасными, Алекс.

Он заботливо поправил ее одеяло.

– А знаете, все-таки есть кое-что, о чем мне нужно с вами поговорить.

– Давайте. Я никуда не тороплюсь.

– Я был впечатлен вашей работой. Когда мы вернемся, мне понадобится человек, способный возглавить службу охраны «Грант Индастриз». Если вы согласны, это место ваше.

Козловски рассмеялась.

– Уволиться из морской пехоты? Ни за что. У меня есть цель в жизни, Грант. И эта цель точно не заключается в том, чтобы охранять ваш зад.

Дэниел покачал головой.

– Не понимаю, Алекс. Долго вы еще собираетесь выполнять такие задания? Сколько вы протянете на этой опасной работе?

– Я не представляю себе иной жизни. Кроме как…

– Кроме какой?

– Когда я была маленькой, я жила нормальной полноценной жизнью. Но потом пришла толпа чудовищ, разрушила этот мир и унесла жизни многих людей. Подумайте об этом, Грант. Подумайте об этом, когда вернетесь за Землю и будете сидеть в своей красивой башне. Вам может показаться, что это ад. Да, война – дело жестокое, и эта экспедиция была одной из самых тяжелых, но подумайте вот о чем: большинство войн между людьми вспыхивает из-за ерунды. И обычно это связано с деньгами или дележкой территории. Люди убивают людей. Это глупо, бесчувственно и абсолютно бессмысленно. Вся наша история состоит из погибших людей, сражающихся ради бессмысленных целей. Я не думаю, что когда-нибудь начну писать книги по истории, но я уверена – то, что я делаю в борьбе против… против этой чумы… против этой заразы, распространившейся по галактике… это не бессмысленное занятие, – Козловски глубоко вздохнула. – Сколько людей могут быть уверены в том, что их жизнь хоть чего-то стоит? Что какими бы слабыми они ни были, они живут и сражаются ради благого дела?

Казалось, Грант на какой-то момент задумался над ее словами.

– Я не могу с этим спорить, Алекс, – сказал Грант, ударил ладонями по коленям и встал. – Но не могут же все быть Жаннами Д’Арк. Кто-то ведь должен быть двигателем торговли. А кто-то должен отвечать и за двигатели.

– Может быть, у вас теперь изменится взгляд на некоторые вещи, после того, как вы заглянули в пасть чудовища, готового вас уничтожить?

– Конечно, конечно. Теперь я еще должен выяснить, как смотреть на жизнь, не беспокоясь о монстрах из «Мед-Тех».

Козловски рассмеялась.

– Я думаю, что адмирал и генералы будут настолько счастливы, когда мы вернемся домой, что у вас не будет с этим проблем.

– Не знаю. Я лишь надеюсь, что эта экспедиция изменит что-то в лучшую сторону.

– Я наблюдала за вами, Грант, – сказала Александра и улыбнулась. – Вы уже изменились к лучшему, с молочком или без него.

– Спасибо. Наверное, вы правы.

Дэниел направился к выходу, но вдруг остановился и обернулся:

– Алекс!

– Дэниел?

– Если уж вы не хотите работать у меня, может быть, согласитесь со мной поужинать? Я угощу вас шампанским, икрой и другими вкусными вещами.

– Черт, нет!

Он вздохнул, кивнул и снова повернулся, чтобы выйти.

– Но если вы как-нибудь захотите пива и сухих крендельков, Дэниел, в моем кухонном шкафу есть запасы того и другого.

Грант смутился на долю секунды, посмотрел на Козловски, и она ему подмигнула.

Дэниел покраснел и рассмеялся:

– Вы можете на это рассчитывать, полковник. Бесспорно.

Он послал ей воздушный поцелуй и развернулся.

– Подожди, малыш Дэнни, – позвала она.

Грант снова развернулся:

– Да?

Алекс вытащила сигару, которую он дал ей перед началом экспедиции, и зажигалку, а затем закурила.

– Спасибо за сигару, – сказала она.

– На здоровье, полковник, на здоровье, – ответил Грант и вышел.

Козловски снова посмотрела на звезды.

Ей показалось, что она не видела их такими красивыми и загадочными с самого детства.

Козловски выпустила густой клуб дыма в потолок с яркими лампочками и внезапно осознала, что ей жутко захотелось пива и крендельков.

Роберт Шекли

Чужиетм

Книга 4

Чужая жатва

Моей жене Гейл со всей любовью.

Пролог капитана Хобана

Я находился в самом центре событий вместе со Стэном и Джулией. Думаю, почти все земляне знают, чем история закончилась, но они точно не знают, как все началось. Я давно собираю информацию о событиях того времени и думаю, что все началось именно тогда, когда Стэн получил повестку в суд.

1

В то утро Стэн должен был ехать в деловую часть города, расположенную на Визи-стрит. Накануне он был дома и вдруг услышал звонок в дверь. В тот момент Стэн ничем важным не занимался: он находился в своей лаборатории и ставил кое-какие опыты. Лаборатория занимала большую часть старого каркасного дома, который Стэн унаследовал от отца. Он располагался на северо-востоке Нижнего Манхэттена в районе Грамерси. В последнее время профессор не очень хорошо себя чувствовал, и хоть он пытался убедить себя, что звонок связан с какой-нибудь ерундой, внутренний голос назойливо повторял: «Это серьезно…»

Стэн уже какое-то время избегал своего лечащего врача, но в тот день позвонил и записался на прием в клинику на Пятьдесят девятой улице к доктору Джонстону. В этот самый момент и раздался звук дверного колокольчика.

На пороге стоял высокий худой мужчина в мятом сером костюме:

– Вы – профессор Мяковски?

– Да, это я, – ответил Стэн.

– Вы тот самый Стэнли Мяковски, который написал книгу о муравье Ари?

– Да, все верно, – подтвердил Стэн.

Самочувствие профессора сразу улучшилось. Наверное, этот человек прочитал его книгу, а может, даже был фанатом и хотел взять автограф.

– Чем я могу вам помочь? – поинтересовался Мяковски.

– У меня для вас повестка, – сказал мужчина, вытащив из кармана сложенную бумагу. – Вас вызывают в суд. Хорошего вам дня, доктор.

Мужчина развернулся и ушел.

Стэн зашел в дом и посмотрел повестку. Он не представлял, что могло случиться и для чего его вызывают, а в документе сообщалось только о том, что на следующий день он должен прибыть в здание суда «В», на улице Визи-стрит, дом 311.

«Хорошего дня».

Как остроумно.

У Стэна так давно не было хорошего дня, что он уже успел забыть, что это такое.

На следующий день с утра пораньше Мяковски отправился на Визи-стрит. По Бродвею, мимо недавно отреставрированных зданий, снова катил трамвайчик. Погода стояла прекрасная. И, несмотря на депрессию, Стэн почувствовал себя чуточку лучше.

Его чудесное настроение длилось ровно до того момента, пока он не добрался до места назначения.

На Визи-стрит располагались жилые и административные здания. Некоторые из них были достаточно старыми, построенными еще до нашествия чужих на Землю и чудом уцелевшими во времена анархии, которая воцарилась на протяжении периода борьбы с чудовищами. Наряду с отреставрированными зданиями появилось множество новых построек. Стэн хотел бы оказаться свидетелем тех времен, когда планету освободили от иноземных захватчиков. Наверное, волнительно было возвращаться в свою страну и знать, что у этой планеты снова есть будущее. А сейчас жизнь на Земле продолжается. Более или менее…

Настали хорошие времена. Америка возрождалась. Бизнес процветал. У многих даже получилось сколотить состояния. Хотя, конечно, нашлись и те, кто разорился, – ведь должны же быть и неудачники. Таким неудачником оказался и Стэн.

Он поднялся по каменным ступеням здания Уголовного суда. Там он нашел служащего, который проверил повестку и объяснил, как добраться до нужной комнаты.

Мяковски вошел в небольшое помещение. На двери висела табличка: «Судья Якоб Лесснер». Напротив высокого стола стояли стулья, а за столом сидел некрупный мужчина в черной мантии.

– Доктор Стэнли Мяковски? – поинтересовался он.

– Да, – ответил Стэн.

– Входите. Я полагаю, вы знаете, почему вы здесь?

– Нет, я не знаю.

Судья нахмурил брови:

– Вашему адвокату следовало бы лучше вас информировать.

Стэн кивнул, хотя прекрасно понимал, что в последние дни он не отвечал на звонки адвоката.

– В общем, все очень просто, – ответил судья и стал рыться в бумагах на столе, пока не нашел то, что искал. – Вот правительственный указ о том, что государство конфискует у вас космический корабль.

– «Доломит»? – спросил Стэн.

Судья посмотрел в бумаги:

– Да, именно так называется ваш корабль. Отныне вам запрещается подниматься на борт.

– Но почему?

– Месяц назад вам было отправлено уведомление о принятии вынужденных мер в связи с неоплаченными счетами.

Стэн подумал, что, скорее всего, это уведомление лежит на его столе среди нераспечатанной корреспонденции. Ввиду проблем со здоровьем ему было совсем не до почты. Большинство писем все равно ничего хорошего не предвещали: либо он терпел убытки или вообще прогорал, либо его патенты не оплачивались так, как он бы этого хотел. Но чаще всего по почте приходили налоговые квитанции.

Он почувствовал, как на него нахлынула волна безнадежности, и начал искать слова, которые помогли бы ему выкрутиться:

– Они не имеют права этого сделать. Я смогу работать только в том случае, если у меня будет космический корабль. А если его отберут, как я выплачу то, что должен?

– Это не мое дело, – без эмоций ответил судья. – Надо было думать об этом раньше, когда вы просрочивали платежи. Так или иначе, я обязан донести до вас решение правительства о конфискации корабля. Если вы или ваш адвокат не согласны, подайте жалобу служащему в холле.

– Большое спасибо, – с горечью произнес Стэн и вышел из зала суда.

Через несколько кварталов он присел на скамейку. Ему было нужно собраться с мыслями. Сердце выпрыгивало из груди, он вспотел, хотя было совсем не жарко. «По крайней мере, – думал он, – может на этом все плохое, что могло сегодня случиться, уже случилось. Я свое получил сполна».

Вся эта история, конечно, произошла до того, как Стэн попал на прием к врачу.

Доктор Джонстон вошел в раздевалку, когда Стэн только закончил завязывать свой галстук.

– Что с моими анализами? – поинтересовался Стэн.

Доктора этот вопрос поставил в неудобное положение:

– Боюсь, все не очень хорошо.

– Но я был здесь год назад, и вы уверяли, что со мной все в порядке.

– За год многое может измениться, – нахмурился врач.

Стэн чуть было не нагрубил в ответ, но сдержался.

– А если поподробнее, то в чем дело? – спросил Стэн.

– Давайте вы сами посмотрите результаты, – ответил доктор Джонстон. – Вы были правы, доктор Мяковски. Вас не зря волновали черные пятна на груди и спине. Это – рак.

Стэн сел. Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать услышанное. Он не мог поверить диагнозу, хотя уже несколько месяцев подозревал, что у него именно онкология.

Справившись с собой, он спросил:

– Это конец?

– Да, – кивнул врач. – У вас осталось мало времени. В вашем распоряжении всего несколько месяцев. Простите, но я предпочитаю говорить правду. Уверен, вы и сами знаете, что ваше состояние неизлечимо. Но мы можем замедлить развитие опухоли и облегчить симптомы. Я уже подготовил рецепт на лекарства, – сказал врач и протянул ему сложенный лист бумаги. – И это тоже вам.

Джонстон достал маленькую пластмассовую коробочку. Внутри, упакованные в поролон, лежали двенадцать ампул с синеватой жидкостью.

– Это – «Ксено-Зип». Вы слышали о нем?

– Если память мне не изменяет, его производят из маточного молочка женских особей ксеноморфов, – кивнул Стэн.

– Именно так, – подтвердил доктор. – Должен вас предупредить: это средство не победит болезнь, но оно поможет облегчить симптомы. «Ксено-Зип» – это запрещенный препарат, и я не должен давать его вам, но он действительно может помочь.

– У него есть побочные эффекты? – спросил Стэн.

– Да, именно поэтому лекарство еще не запатентовано государством. Однако многие его используют. Дело в том, что «Ксено-Зип» оказывает очень сильное воздействие на психику, но на всех людей влияет по-разному. Многие после этого лекарства чувствуют себя лучше, но кому-то становится плохо. А у некоторых оргазм длится целую вечность.

– По крайней мере, я умру счастливым, – пошутил Стэн, но ему было не до смеха.

2

Ночью было холодно. Ветер, словно банши[22], гулял по улицам Нью-Йорка и выл на луну.

Квартал, где находился дом Стэна, когда-то был частью Грамерси-Парк. Теперь вооруженные граждане днем и ночью патрулировали улицы этого района. После нашествия чужих в городе сплошь и рядом творились беспорядки, и законы просто перестали существовать. Некоторые жители все еще помнили страшные события тех времен. Они помнили, сколько ужаснейших смертей эти монстры принесли вместе с собой. Нью-Йорк стал выглядеть старше своего настоящего возраста и больше напоминал Багдад или Вавилон. В наше время, после всех тех мрачных событий, город перестал быть похожим на себя. Он словно стал живым свидетелем невообразимого зла, вступил с ним в схватку, а теперь замер в ожидании начала новой счастливой жизни.

После того как Стэн сделал себе легкий ужин, он прошел в гостиную и зажег в камине огонь. Профессор сел в кресло-качалку и стал печально смотреть на пламя, слушая свист ветра и думая о том, как мало времени у него осталось.

Ему было странно осознавать, что вести о неминуемой смерти заставят его думать о самоубийстве. Стэн раньше не понимал слов Шопенгауэра о том, что немецкий философ множество ночей провел с мыслями о суициде, но сейчас он ощутил, что в этом все-таки есть какой-то смысл. Покончить жизнь самоубийством – это значит не дать болезни одержать победу. Это может стать неким триумфом: он не будет больше танцевать под дудку смерти, и боль не будет скручивать его и заставлять умолять о пощаде. Он мог просто посмеяться над всем этим и, как сказал Гамлет: «…он мог кинжалом тонким сам покой добыть» [23].

Рядом с креслом стояла тарелка с яблоками. На ней лежал короткий острый нож. Стэн взял его в руки и рассматривал так, будто никогда не видел раньше. «В какую же часть тела его вонзить? Может, сделать харакири? Или придумать что-нибудь другое, более подходящее для западной цивилизации?»

И все же мысли о самоубийстве кажутся более соблазнительными, когда они всего лишь умозрительны. На самом деле он не намеревался убивать себя. Он просто хотел что-то предпринять, но не знал, что именно.

Его мысли напоминали длинную унылую зиму, и он был крайне удивлен, когда услышал звон дверного колокольчика.

Стэн в изумлении оторвал взгляд от огня, так как никого не ждал. С самого раннего детства он привык к уединению и знал, что нет смысла бороться с этим. Мяковски верил, что так записано в его книге судеб. У него не было ни подруг, ни друзей. Никто не звал его в кино, или на концерт, или выпить вечером в компании. А после того как четыре года назад его родители погибли в автокатастрофе, он стал еще более замкнутым. Иногда он общался с коллегами по работе – людьми, похожими на него, склонными проводить время в одиночестве. Но из-за его острого языка все предпочитали держаться от него подальше. Стэн жил в доме один. В подвале он оборудовал лабораторию, где иногда ставил эксперименты, писал, и вел свою уединенную жизнь среди привычных вещей.

Именно там он написал книгу для детей о муравье-роботе по имени Ари. Она называлась «Кибернетика» и описывала искусственного муравья, которого ученый сконструировал сам. На самом деле Ари и сейчас находился вместе с ним в комнате в коробочке на каминной полке. Муравей видел, что хозяин находится в замешательстве.

Колокольчик зазвенел снова. Стэн встал и пошел узнать, что хотят от него на этот раз. Входная дверь заскрипела, словно не желая открываться. Он выглянул наружу, и его близорукие глаза блеснули за толстыми стеклами очков.

Перед ним, в свете висевшего над крыльцом фонаря, стояла молодая женщина. Первое, на что он обратил внимание, было медное сияние ее каштаново-рыжих волос. Девушка была высокой и стройной, волосы были убраны назад и завязаны белой лентой. На ней была строгая теплая полушинель с поясом. Но, несмотря на строгость одежды, было видно, что под ней скрывается прекрасная фигура. На красивом овальном лице был виден легкий макияж. Старый шрам, теперь не бросающийся в глаза, но видимый даже в слабом освещении, начинался от внешнего уголка левого глаза и шел до угла полных губ. Казалось, будто это был порез от шпаги, полученный на дуэли где-то в Гейдельберге несколько веков назад. А может, и правда в ее жизни была дуэль? Но разве люди еще сражаются таким способом? Возможно, с девушкой произошел несчастный случай. Но почему же тогда она не прибегла к помощи пластических хирургов? Одно было очевидно: шрам только подчеркивал ее красоту. Ведь даже древние люди верили, что шрамы лишь усиливают очарование женщины.

– Доктор Мяковски? – спросила она. – Меня зовут Джулия Лиш. Мне необходимо с вами обсудить дело чрезвычайной важности. Могу я войти?

Стэн наблюдал за ней, как за подопытным кроликом, и ему с трудом удалось взять себя в руки:

– О, конечно, пожалуйста, входите.

Профессор провел Джулию по темному коридору в хорошо освещенную комнату, где еще совсем недавно сидел в кресле и смотрел на умирающие языки пламени. Стэн взял кочергу и оживил огонь, а затем поставил перед камином два кресла. Она села в одно, а он занял другое, но тут же снова встал:

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

Джулия улыбнулась, будто удивленная его гостеприимством:

– Вы даже не знаете, зачем я пришла.

– Это не так уж важно. Я хотел сказать, что в любом случае вы – мой гость. Может, принести вам какой-нибудь фруктовый напиток? Вот только боюсь, что смешать с алкоголем его не получится. Он мне вреден.

– Я с удовольствием бы выпила фруктовый сок, – сказала Джулия. – И я прекрасно знаю, что вы не пьете, доктор Мяковски.

– Знаете? Откуда?

– Я все о вас знаю, – сообщила она. – Я всегда тщательно подбираю партнеров.

Стэн уставился на нее, стараясь все это переварить. А может, она смеется над ним? Ведь девушки – такие непредсказуемые создания. Хотя Стэн восхищался ими, он всегда пытался держать с ними дистанцию, понимая, что никогда не был красавцем с атлетическими формами, каких любят женщины. А тут перед ним сидела прекрасная леди, которая собиралась взять его в компаньоны.

– Пожалуйста, расскажите, зачем вы пришли, – попросил Стэн, надеясь, что его не ждут новые неприятности. – Вы сказали, что знаете меня?

– Возможно, я знаю вас лучше, чем вы сами, – заявила Джулия. – Например, я знаю о вашем первом свидании. Вам было тогда пятнадцать.

– И вы знаете, в чем была особенность того свидания? – поинтересовался Стэн.

– Конечно, – заверила его Джулия. – Хотя вы стараетесь не акцентировать на этом внимание, но в последний момент вы струсили. И это – ваша характерная черта в общении с противоположным полом.

Стэн вспомнил случай, о котором она говорила. Должно быть, он описал его в какой-нибудь автобиографической статье в журнале о компьютерах. Иначе откуда она могла об этом узнать? Да и вообще, зачем ей изучать подобные вещи?

– Я не понимаю, – Стэн посмотрел на нее, – зачем вы пришли? И чего хотите?

– Стэн, – начала Джулия, – я постараюсь объяснить короче. Я – воровка. Хорошая воровка. Нет, не просто хорошая, а одна из лучших. К несчастью, я не могу доказать это вырезками из газет, так как настоящие профессионалы не попадают на страницы прессы. Поэтому вам придется поверить мне на слово.

– Хорошо, допустим, я поверил, – сказал Стэн. – И что с того?

– Некоторые, скажем так… дела, которые завершились благодаря мне, приносили огромные деньги, – продолжала Джулия, – но не так много, как мне бы хотелось. Стэн, я хочу быть богатой.

Стэн грустно рассмеялся:

– Мне кажется, что многие люди хотят того же, что и вы.

– Безусловно, но у них нет моей квалификации и моей страсти к своему делу.

– Из того, что вы говорите, я могу сделать вывод, что вы знаете, как осуществить свою мечту?

– Да, у меня есть несколько мыслей по поводу того, как нам разбогатеть.

– Разбогатеть, – задумчиво повторил Стэн. – И сколько это в долларах?

– Не смейтесь, – предупредила Джулия. – Я не знаю точно. Возможно, миллион, а может, даже и миллиарды. Но я могу вас заверить, что мы ни в чем не будем нуждаться до конца жизни.

– Ни в чем? – переспросил Стэн, поднял на девушку глаза, думая о том, какая она симпатичная.

– У нас будет все, – заверила она его. – Оно того точно стоит.

Джулия сняла пальто. Под ним оказался нейлоновый спортивный костюм в военном стиле. Обтягивающая одежда подчеркивала красоту груди и плеч. По мнению Стэна девушка выглядела замечательно. Он задумался о том, что Джулия может стать одной из тех наград, которые он получит, если согласится участвовать в деле. Ему понравилась эта мысль, но он побоялся высказать ее вслух. Хотя Стэн был тонким ценителем прекрасного, с женщинами он вел себя грубо. Представительницам слабого пола и в голову не приходило, что он с ними заигрывает. По этой причине Стэна очень часто отвергали, и в итоге профессор предпочел обходить женщин стороной.

– Расскажите о своей идее, – попросил он.

Джулия достала из сумочки какой-то пакет и протянула его Стэну.

Он вопросительно посмотрел на девушку.

– Вам интересно узнать, что это такое? Откройте.

Пакет был завернут в плотную бумагу и склеен липкой лентой. Стэн попытался разорвать обертку, но не смог подцепить ее пальцами. Он подошел к своему рабочему столу, нашел канцелярский нож, аккуратно разрезал и развернул обертку. Внутри оказалась пластиковая коробочка, а в ней, завернутая в поролон, лежала пробирка, заткнутая пробкой.

Стэн поднес ее к свету. В пробирке находилась тягучая голубоватая жидкость. Он вынул пробку и вдохнул запах содержимого. Этот аромат невозможно было перепутать ни с чем.

– Маточное молочко чужих, – произнес Стэн.

Джулия кивнула.

– Вы знаете, сколько это стоит? – задала она Стэну вопрос.

– Конечно, знаю. Это – одно из самых ценных веществ в галактике.

– А сейчас цена его выросла, так как чужие покинули нашу планету. Маточного молочка осталось очень мало, и его добыча монополизирована. Все крупнейшие компании объединились и добывают его на других планетах. И хранят это в секрете.

– Об этом секрете знают все, – сказал Стэн. – Расскажите мне что-нибудь новое.

– Представьте себе, я знаю, где находится космический корабль, груженный этим веществом. Там не меньше ста тонн. Что вы на это скажете?

– И кому принадлежит этот корабль?

– Тому, кто до него доберется.

– А кому он раньше принадлежал?

– Независимой экспедиции, которая собирала маточное молочко. Но она пропала, и никто о ней ничего больше не слышал.

– Тогда откуда же вы знаете о том, что этот корабль не пуст?

– Перед катастрофой они успели послать сигнал, используя подпространственную связь. Его перехватил служащий компании «Био-Фарм». Он так и не воспользовался своими знаниями и планировал унести свою тайну в могилу, но я его разубедила.

Стэн не стал интересоваться, как ей это удалось. В этот момент лицо Джулии показалось ему злым, но от этого оно не стало менее красивым.

– Значит, вы знаете, где находится корабль? – спросил Стэн.

– Приблизительно знаю.

Стэн какое-то время изучал ее, задумчиво сжав губы, а затем заговорил:

– Вы так говорите, словно это очень просто. Будто мы пойдем и просто заберем груз.

– Не пойдем, а полетим, – поправила она.

– Но у нас могут возникнуть сложности из-за того, что мы попытаемся присвоить корабль.

– И что из этого? Тут нет ничего незаконного. Права на спасенное имущество принадлежат спасателям. Вещество будет нашим, если мы его добудем.

– И умрем, если не сможем его достать.

Джулия пожала плечами:

– Когда речь идет о крупных деньгах, всегда приходится рисковать. Я не знаю, как вы, Стэн, но я устала от второсортных побед. Я хочу все золото мира. А разве вы никогда не испытывали чего-то подобного?

Стэн чувствовал лишь боль, пронзающую каждую клеточку его организма. Он знал, что он смертельно болен.

Но он также знал, что пока еще жив.

– Давайте перейдем на «ты», если вы не возражаете. Что касается вашего предложения, думаю, я готов рискнуть, – медленно произнес он. – Главная сложность в том, что там, где находится это чудо-вещество, обитают и чужие. Как мы проберемся туда?

– Так же, как твой муравей Ари пробирается через толпы своих врагов.

Стэн пристально посмотрел на Джулию:

– Ты знаешь о моем муравье?

– Конечно. Я же говорила, что много про тебя знаю, и, естественно, я читала «Кибернетику».

– И ты думаешь, что я смогу создать кибернетического чужого, который проведет нас к цели?

– Я знаю, что ты работаешь над таким роботом, – подтвердила Джулия. – Почему бы нам не увидеть его в действии?

Она бросила на него вызывающий взгляд, и Стэн почувствовал, как его сердце забилось. Наконец в его одинокой жизни произойдет что-то интересное! Его ждет приключение, да еще и в компании красивой женщины.

– Тогда осталось решить вопрос с космическим кораблем, – сказал профессор.

– Но ведь он у тебя есть.

– Был. Правительство только что его конфисковало.

– Ладно, давай позже подумаем, где взять корабль. Сейчас важнее найти пилота, который согласится пойти против закона.

– Я знаю такого человека.

– Кто он?

– Просто один знакомый. Джулия, мне очень льстит, что ты пришла ко мне с деловым предложением, но, очевидно, ты знаешь не все.

– Не все? Тогда расскажи.

– До недавнего времени я был достаточно состоятельным человеком. Одним им самых молодых миллионеров, попавших в список журнала «Форбс». Я сделал несколько важных открытий в области биоинженерии, хотел усовершенствовать кибернетического муравья, да и вообще у меня было много планов в области миниатюризации.

– Я все это знаю, Стэн.

– В этом я не сомневаюсь. Но знаешь ли ты, что теперь все изменилось? Знаешь ли ты, что правительство наложило арест на мои активы? Кажется, «Био-Фарм», тот самый гигант международной фармацевтической индустрии, о котором ты говорила, подал на меня в суд за нарушение авторских прав. Вот такая шутка. При этом они сами украли у меня множество изобретений. Но это доказать непросто. В результате я разорен. У меня больше нет ничего, кроме дома и моего муравья Ари, – сказал Стэн и достал кибернетического муравья, чтобы показать Джулии. – Даже бакалейщика я вынужден упрашивать отпустить продукты в кредит, чтобы не умереть с голоду!

Джулия смотрела на него без сожаления:

– И это знаю, Стэн. Трудно так жить, да?

Стэну показалось, что в ее голосе прозвучала ирония.

– Ты чертовски права, – ответил он.

– Ясно. Ну и что из этого?

Он смотрел на нее, ничего не понимая:

– Ты пришла сюда, чтобы оскорблять меня?

– В моих словах нет ничего оскорбительного. Я пришла с деловым предложением, а ты сидишь здесь и просто жалеешь себя. Я предлагаю тебе способ с этим справиться.

– Дело не только в том, что я разорен, – начал оправдываться Стэн, – дело еще и в моем здоровье.

– Расскажи, – попросила Джулия.

Стэн пожал плечами:

– Да и говорить-то особо нечего. У меня меланома. Жить мне осталось не больше шести месяцев. Впрочем, если бы я лег в больницу и дышал чистым кислородом, то смог бы протянуть и дольше.

– Но сейчас ты неплохо выглядишь, – ободрила его Джулия.

– Да, возможно. Но это только сейчас, и именно из-за этого лекарства, – он достал ампулу с «Ксено-Зипом» и показал ей.

– Я знаю все об этом веществе, – сообщила Джулия. – Моя работа в том и состоит, чтобы отслеживать тех, у кого есть эти маленькие упаковки с ценным содержимым, и красть их. И что, тебе только это помогает?

– Да, – сказал Стэн. – Оно очень дорогое, даже для богатых людей это заметная трата. А тому, на чьи активы наложен арест, о нем можно даже не мечтать. Скоро у меня закончатся деньги, и я не знаю, что буду делать дальше и что будет со мной.

– Как жаль, – произнесла Джулия, но в ее голосе не слышалось жалости. – Значит, это средство не сможет исцелить тебя?

– Некоторые врачи считают, что свежесобранное маточное молочко из улья чужих, в которое не успели ничего добавить, дало бы мне возможность прожить дольше. Но добыть его невозможно.

– Возможно. Если добраться до источника, – заметила Джулия.

– Да, ты права, – медленно повторил Стэн. – Если добраться до источника. Туда, где чужие его производят.

– Именно о таком месте я и говорю, – сказала Джулия. – Я знаю, где находится корабль с ценным грузом.

Он изумленно посмотрел на нее, но затем опустил голову, и лицо снова стало грустным и утомленным:

– Нет, нет. Это совершенно невозможно. Даже если ты знаешь, где это место…

– Да, именно это я и знаю, – подтвердила Джулия.

– Тебе известно, где королева чужих производит маточное молочко?

– Координаты у меня здесь, Стэн. Это – мой вклад в наше дело, – сказала Джулия, постучав по висевшей сбоку сумочке.

– Но откуда у тебя эта информация?

Она улыбнулась. Джулия была такой хорошенькой, когда улыбалась.

– Как я тебе уже говорила, у меня был хороший друг в «Био-Фарм». На самом деле, даже больше, чем друг. Понимаешь, он уже был не молод и перед смертью решил, что не стоит уносить свой секрет в могилу.

– Так в чем заключается твоя идея? – спросил Стэн. – Ты считаешь, что мы можем полететь туда и забрать это вещество?

– Именно это я и пытаюсь до тебя донести.

– А ты думаешь, что у людей из «Био-Фарм» возражений не будет?

– Надеюсь, мы сможем пробраться туда, захватить космический корабль и смыться, пока нас не обнаружили.

– Ты думаешь, все будет так просто?

– Я не говорила, что будет просто.

– Или ты хочешь сказать, что мы будем действовать в рамках закона?

Она с безразличным видом пожала плечами:

– В спасении своего имущества нет ничего незаконного. Почему бы не воспринять все это как встречный иск за то, что ты потерял?

– Что ты имеешь в виду?

– Они же осудили тебя за нарушения. И ты считаешь, что ошибочно. Вот и докажи это – иди и возьми то, что принадлежит тебе. А потом отведи их в суд, как они это сделали.

Стэн надолго задумался, потом на его лице появилась улыбка:

– Знаешь, кажется, мне понравилось твое предложение.

– Наконец-то до тебя дошло!

– Подожди, но у нас осталась еще масса проблем. У нас нет корабля. Мой робот-чужой не проходил полевых испытаний. И у меня нет денег.

– Как-нибудь разберемся, – пообещала Джулия. – Но у нас действительно мало времени. У нас обоих. Если мы решим участвовать в этой авантюре, нам надо начинать подготовку как можно скорее. А если мы начнем, то назад уже дороги не будет.

– Я это понимаю, – сказал Стэн.

Джулия нагнулась и дотронулась до его лица холодными руками. Ему показалось, что по его телу прошел электрический разряд. Глядя на нее, он думал о том, что еще никогда не встречал такой красивой и смелой девушки. Хотя, возможно, она была немного сумасшедшей, но разве это что-то меняет?

– Я хочу, чтобы ты все обдумал, Стэн, – попросила Джулия. – Дай мне ответ завтра вечером после ужина. Если захочешь отказаться, то ничего страшного, я пойму такое решение. Но если согласишься, тогда слушай внимательно, что я тебе скажу.

– Я слушаю, – сказал Стэн, едва дыша.

– Если ты примешь мое предложение, все проблемы ты оставляешь позади. Больше никакого нытья о трудностях и твоей болезни. Тебе надо просто решиться, и мы начнем.

– Ну что ж, звучит заманчиво, – произнес Стэн. – У кого ты научилась всем этим штучкам?

– У Шен Ху. Это был мой учитель.

– Должно быть, этот Шен Ху очень мудрый человек.

– Однако это не спасло его от смерти. Но жил он на полную катушку. До завтра, Стэн.

– Куда ты? – взволнованно спросил он, когда она встала.

– Уверена, у тебя в доме найдется лишняя спальня, – сказала Джулия. – Я хочу принять ванну и переодеться. А потом осмотрю библиотеку и лабораторию. А после этого лягу спать.

– Отлично. Я уже стал бояться, что ты уйдешь.

– Играй по правилам, и я не уйду никогда.

3

Джулия всегда была необычным человеком. Своих родителей она не знала. Ее первые воспоминания были связаны с международным сиротским приютом в Шанхае, откуда ее выкупил Шен Ху, когда она была совсем маленькой девочкой. Он относился к ней очень хорошо, скорее как к своему ребенку, нежели как к рабыне, но все же она считалась невольницей. Она знала об этом, и это ее очень мучило. Шен Ху научил ее свободе духа. Впрочем, воровать ее тоже научил он. Естественно, она мечтала освободиться от него, так как он удерживал ее против ее воли.

Но шла она к свободе окольным путем, как он ее и учил. Джулия стала откладывать часть украденных денег и старательно училась, чтобы получить все необходимые знания, которые ей понадобятся, когда она уже точно решит сбежать и дороги обратно не будет. Потом она начала размышлять о том, когда лучше уйти. Казалось, неволя будет тянуться вечно, и подходящее время так и не наступит.

Этот момент настал, когда они вместе поехали в Европу. Шен Ху намеревался украсть из крупнейших галерей континента несколько произведений искусств небольшого размера: картины, скульптуры, гравюры. И первым делом они отправились в Цюрих.

В первый же вечер Джулия проследовала в дамскую комнату «Гранд-отель Базель» и не вернулась.

Она все тщательно спланировала. Из дамской комнаты с поддельным паспортом и накопленными сбережениями она направилась в аэропорт, а оттуда через Мадрид и Лиссабон прилетела в Лондон. Она выбрала этот маршрут, чтобы Шен Ху сложнее было найти ее. Впрочем, она приготовила ему еще один сюрприз.

Как Джулия и ожидала, он последовал за ней. Он не хотел так просто отпускать ее. Шен Ху вложил в ее воспитание много денег, и, кроме того, ее побег задел его чувства, ведь он думал, что она его любит. Он забыл свое собственное правило: нельзя верить рабу. Его любовь сменилась ненавистью, которая оказалась сильнее, так как созданная им женщина по имени Джулия разбила все его иллюзии и заставила его чувствовать себя виноватым.

Они встретились почти через год. Он подошел к ней на одной из людных площадей Парижа на берегу Сены. На ней было пальто из черного котика и шиншилловая шапка. Шен Ху сардонически заметил, что она неплохо экипирована.

– Чего ты хочешь? – спросила она.

– Если бы у тебя были мозги, ты бы не попалась мне на глаза. Разве ты не понимаешь, как просто я могу убить тебя? И тебе даже мои советы уже не помогут.

– Я знаю это, – сказала Джулия. – Я позволила тебе найти меня.

– И на что ты рассчитываешь?

– Я не собираюсь бегать от тебя всю жизнь, – продолжала Джулия. – Я очень благодарна тебе, Шен Ху. Ты научил меня искать суть, а не судить обо всем по внешней оболочке. Я понимаю, что по закону я принадлежу тебе, но вложенные в меня деньги уже многократно окупились. Теперь я свободна. Я тебе служила верно, и ты не станешь этого отрицать. Теперь мне хочется, чтобы мы пожали друг другу руки и расстались друзьями.

Шен Ху пристально смотрел на нее. За то время, что они не виделись, его кожа стала очень дряблой и желтой, будто ее долго сушили на солнце. Она никогда не видела этого сильного мужчину таким старым. Даже его усы безжизненно обвисли, а карие глаза, казалось, не реагируют на свет.

Она ждала, что он ей ответит, и твердо знала, что жизнь ее висит на волоске. Несмотря на старость и больную руку, он мог убить ее прямо на месте.

– Ты – мое величайшее творение, – наконец произнес он. – Как я могу убить тебя? И кого же тогда я буду ненавидеть?

С того момента и началась ее настоящая жизнь. В течение нескольких лет Джулия совершала самые немыслимые кражи в Европе и Америке. Она легко добывала деньги и так же легко их тратила. Жизнь ее была спокойной и сытной, но ее беспокоила бесцельность существования и отсутствие настоящего дела. У нее не было никакой мотивации. Даже Шен Ху твердил ей, что она создана для громких дел. Но почему же она ничего серьезного не предпринимает и для чего тогда живет?

Она решила, что цель ее жизни – разбогатеть. Джулия понимала, что это не единственное, к чему стоит стремиться, но с этого бы стоило начать. И когда удастся получить желаемое, потом можно подумать и о следующем шаге.

Поэтому она пришла к Стэну, и он показался ей достаточно надежным. А в мужчинах она хорошо разбиралась.

Стэн решил устроить праздничный ужин и заказал марокканскую еду, которую готовила знакомая ему супружеская пара из Северной Африки. Мяковски решил, что на этот раз ему не понадобится помощь в сервировке. Когда все было готово, он достал лучший китайский фарфор и столовое серебро. Ужин состоял из жаренной на вертеле дичи, баранины, тушенной с экзотическими приправами, арабского хлеба из муки грубого помола, овощей, фруктов и нескольких видов вин. Марокканцы сделали все, как он хотел: они доставили еду и сразу покинули дом. Стэн отдал им почти все свои наличные. Неважно, что он решит сегодня вечером, – завтра у него начнется другая жизнь.

Стэн не думал о том, что скажет Джулия. Да ему это и не требовалось. Он уже знал ответ, но пока не мог его сформулировать. Он это сделает позднее. Сейчас ему достаточно было сидеть за столом напротив девушки, слушая мелодию мадригала Монтеверди.

Джулия нашла наверху старое бальное платье, когда-то принадлежавшее бабушке Стэна. Оно аккуратно лежало в кедровом шкафу. Платье ей прекрасно подошло, и она решила надеть его к ужину вместе с парой больших жемчужных сережек, которые ранее принадлежали матери Стэна.

Стэн, заметив ее приготовления, решил достать смокинг, который надевал на последнюю встречу с коллегами. Он надел запонки со вставками из тигрового глаза и продел бриллиантовую булавку в петлицу. Профессор казался себе элегантным, но отнесся к этому с иронией: конечно, это был всего лишь спектакль, и он помнил об этом. Но было во всем происходившем что-то очень реальное. Стэн решил, что для этого вечера могли бы подойти многие костюмы: золотая мантия Александра Великого, например. Как и прославленного македонца, его ждали новые места, которые нужно покорить. Его ждало море бед и боли, и он подозревал, что ему тоже суждено умереть известным и молодым.

За ужином Джулия блистала в старинном платье, а Стэн прекрасно смотрелся в смокинге. Для такого случая он долгое время хранил бутылку вина, которая досталась ему от родителей. Это было редкое вино «Святой Эмилион» из урожая, собранного тридцать семь лет назад, выдержанное при особом температурном режиме и плотно закрытое пробкой. Стэн достал бутылку и бережно открыл, а затем немного налил в хрустальные бокалы и пригубил.

– Вино скоро изменится, – сказал он. – Но оно все еще великолепно. Мы достали «Святого Эмилиона» на пике его зрелости, Джулия. Возможно, это последняя бутылка такого вина в мире.

Она попробовала напиток рубинового цвета:

– Вино божественно, Стэн. Но что мы празднуем?

– А ты не понимаешь?

– Думаю, понимаю, но хочу, чтобы ты произнес это вслух.

– Хорошо, тогда слушай, что я тебе скажу.

Стэн улыбнулся. Он еще никогда не чувствовал себя так уверенно. И пусть он не знал, куда приведет его этот путь, ему уже очень нравилось идти вперед.

– Мы осуществим то, что ты задумала, и будем придерживаться твоего плана. Мы оба понимаем весь риск, на который собираемся пойти, знаем, что нам придется столкнуться с трудностями. Но не стоит об этом больше говорить – я сделал свой выбор, и ты тоже. Утром мы начнем.

Джулия крепко сжала его руку.

– Но почему утром? – поинтересовалась девушка.

– Потому что утром открывается мой банк, – объяснил Стэн. – Теперь я готов на все.

– И я тоже, Стэн.

– Ну, – сказал он не то в шутку, не то всерьез, – я думаю, мы позаботились обо всем, кроме имени нашего кибернетического чужого.

– Есть какие-то предложения?

– Можем назвать его Норберт. Как тебе? В честь великого Норберта Винера, отца кибернетики.

– По-моему, звучит неплохо, – согласилась Джулия. – Теперь, думаю, мы обсудили все. Хотя остался еще один вопрос.

– Какой?

Джулия наклонилась к Стэну. У него от такой близости закружилась голова. Она прижалась еще ближе, приоткрыв рот. Он восхитился ее зубами. Лишь один глазной зуб слева был с маленьким изъяном.

Мяковски забыл обо всем на свете в тот момент, когда она его поцеловала. Кибернетический муравей Ари стоял в коробочке на каминной полке и наблюдал за ними. Огонь в очаге угас. Стэн видел, что Ари смотрит на них. Он также видел себя со стороны, целующим Джулию. Этот момент, волшебный, как голубое сияние маточного молочка чужих, навсегда отпечатался в его памяти.

4

На следующее утро Стэну представилась возможность показать Джулии свой дом. Она восхищалась старинным столовым серебром, доставшимся ему от бабушки и дедушки, и с трепетом рассматривала портреты предков, которые висели вдоль лестницы, ведущей на верхний этаж. Там оказалось множество картин, написанных маслом, на которых были изображены мужчины с суровыми лицами – некоторые с усами, некоторые чисто выбритые, – а также леди, в накрахмаленных черных шелковых платьях. Стэн был рад, что все эти произведения уцелели после нашествия чужих.

– Это замечательно, Стэн, – призналась Джулия. – А я не знаю своих родителей. Они продали меня совсем маленькой. У меня даже не было возможности их узнать.

– А у меня родственников больше чем достаточно, – заметил Стэн. – Могу поделиться.

– Правда? Мне бы очень этого хотелось. Вот эта улыбчивая толстушка пусть будет моей мамой.

– Тетя Эмилия! Ты сделала правильный выбор. Прекрасная была женщина.

Наверху было еще много сокровищ: пуховые стеганые одеяла со сложной вышивкой, причудливые старинные украшения, массивная мебель, вырезанная из гигантских тропических деревьев, которые почти исчезли с лица Земли.

– Какие прекрасные вещи, – произнесла Джулия. – Я могла бы любоваться ими бесконечно. Как ты от них вообще отходишь?

– Знаешь, это забавно, – сказал Стэн, – но раньше я не замечал их красоты. А теперь, когда ты здесь, я стал по-другому смотреть на все.

На следующий день у Стэна было отличное настроение. Наконец-то настало время действовать. Казалось, что все только начинается, – это одновременно радовало и пугало его. Он не забыл, что его жизнь стремительно движется к концу, и ему было интересно, что же наступит раньше: смерть или победа? Или они придут одновременно?

Он не хотел думать об этом. Ему было важно только то, что они вместе с Джулией пройдут через все испытания, и его одиночеству настанет конец.

Стэн брился и напевал себе что-то под нос. В то утро он очень тщательно оделся. Профессор выбрал итальянский шелковый костюм и цветную рубашку из светлого хлопка, сшитую в Бразилии. Его мокасины были начищены до блеска. Стэн всегда смеялся над теми, кто уделяет много времени одежде и внешнему виду, но внезапно сам стал одним из них. Таким способом он напоминал себе, что начинает новую жизнь.

Он много размышлял о судьбе и случае и об их влиянии на человеческую волю и пришел к выводу, что если чего-то очень захотеть, то это обязательно сбудется. Ему казалось, что он вступил в союз с вселенским духом, который определяет ход всех событий. А пока этот дух с ним заодно, Стэн не мог ошибаться.

Хотя общий ход его мысли был скорее позитивным, оставались и сомнения. Не является ли его воодушевленное состояние побочным действием «Ксено-Зипа»? Не слишком ли много он о себе возомнил? Он действительно решил, что нашел способ обмануть смерть?

Иногда ему казалось, что он уже умер и начал разлагаться. Слишком уж многое в повседневной жизни напоминало о его состоянии: рвота, горы таблеток и их побочные действия.

Он знал, что очень болен, но так как отказывался принимать этот факт, ощущал себя более сильным, чем был. Для себя он решил, что те, кто перестанет отрицать очевидное, никогда не начнут что-то новое.

Стэн намеревался идти вперед. Время умирать еще не пришло, поэтому рано было сдаваться и уступать. Наверняка потом он пожалеет о своем решении, когда встретится со своей печальной судьбой. Профессор уже чувствовал, что финал всего этого будет ужасным.

Мяковски сердито покачал головой, пытаясь отогнать от себя дурные мысли.

Он нашел в саду маргаритку и продел ее в петлицу. Стоял ясный, теплый день, который, казалось, сулит многое. Он слышал, как Джулия что-то напевает на кухне. Она приняла душ и начала готовить завтрак. Стэн вошел в дом. В длинном фланелевом халате, с замотанными в полотенце с изображением Дональда Дака волосами и сияющим лицом девушка казалась очень молодой и невинной. Стэн любовался прекрасным зрелищем, хотя знал, что это всего лишь иллюзия.

На завтрак у них была яичница с беконом, тосты и кофе. Они поели и перешли к обсуждению своих планов.

– Первым делом, – начал Стэн, – необходим начальный капитал. У меня масса идей, как осуществить нашу задумку, но нам понадобятся деньги. Ты знаешь, где их можно достать?

– Конечно, знаю, – сказала Джулия. – Стэн, вор умеет находить деньги лучше всех и в кратчайшие сроки. А я – самый лучший вор на свете. Сколько нам надо?

– Ну, примерно сто тысяч, – ответил Мяковски, подсчитав.

– А сколько денег у тебя сейчас?

– Не знаю, – признался Стэн. – Пара сотен здесь и не больше тысячи в банке.

– И этого недостаточно? – спросила Джулия.

– Недостаточно. Нам изначально нужно не меньше пятидесяти тысяч.

– Так много? – удивилась Джулия. – Ты уверен?

– Боюсь, именно столько и нужно. Нам потребуется много денег, чтобы достать корабль, доделать Норберта и купить необходимое оборудование.

– Хорошо, Стэн, – согласилась Джулия. – Думаю, я смогу тебе помочь. Дай мне все, что у тебя есть. Я удвою эту сумму.

– Но как?

– Смотри и учись.

– Ты хочешь продемонстрировать свое воровское искусство?

– Не сейчас, – объяснила Джулия. – Есть еще промежуточное звено.

– Не могла бы ты выразиться ясней?

– Я говорю о картах.

– Я и не подозревал, что ты не только воровка, но еще и игрок.

– Моя основная профессия – воровство, но никогда не помешает вторая специальность. Мне действительно везет в карты. Я говорила тебе, что у меня есть психокинетические способности. Иногда я могу повлиять на то, какие кости выпадут. Но у Каллахана не играют в кости, там играют только в карты – в уоргл. Это новая игра, победа в которой зависит от координации зрения с ловкостью рук. У меня это точно есть, не говоря уже о других полезных способностях.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сказал Стэн. – Хотя мне хотелось бы увидеть тебя за работой.

– Быть хорошим вором – дорогое удовольствие.

– Звучит забавно. Мне казалось, что воруют именно для того, чтобы получать деньги.

– Конечно, это и есть результат. Когда ты работаешь в высших преступных кругах, то не станешь грабить кондитерскую или банк, например. Меня не этому учили. Ты ведь не спрашивал меня, на чем я специализируюсь, но я сейчас расскажу. Я краду дорогие ювелирные украшения, принадлежащие людям из высшего общества. Я работаю там, где собирается много богачей: на политических собраниях, кинопремьерах, похоронах, важных спортивных соревнованиях. Но для таких дел нужен план действий. В противном случае мне очень долго пришлось бы добывать информацию. За такую схему приходится платить. Это стоит недешево, но результат приносит большие доходы.

– И сколько может стоить такого рода информация?

– Немало, если ты покупаешь ее у человека типа Гиббермана, чьими услугами я обычно и пользуюсь. Я хочу поставить твои деньги и выиграть в карты, а потом заплатить за план. Понимаю, это напоминает тебе заколдованный круг, но назови мне какое-нибудь другое занятие, с помощью которого ты сможешь превратить тысячу долларов в миллион за три дня.

– Звучит заманчиво, – произнес Стэн. – Могу я сопровождать тебя?

– Можешь, конечно, если обещаешь соблюдать спокойствие. Ты должен делать вид, что пришел не со мной. Понимаешь, карты – это тяжелая работа, я должна полностью на этом сосредоточиться. Если я выиграю, мы перейдем к следующей части, требующей еще большего внимания.

– Да? И какой?

– Выйти из игорного дома с нашими деньгами, Стэн.

5

Сначала Стэн не хотел показывать своего робота Джулии. Он считал, что это его лучшее изобретение. Поймет ли она? И как отреагирует?

Конечно, неважно, что она подумает, подсказывала логика. Но Стэн прекрасно знал, что для него ее слова много значат. Ведь ему было необходимо, чтобы девушка была о нем хорошего мнения. Он слишком долго находился в одиночестве и отчаянии, скрывая это состояние не только от других, но и от себя. А теперь в его жизни появилась Джулия. Он очень боялся потерять ее, поэтому собирался сделать все возможное для того, чтобы этого никогда не случилось.

Стэн знал, что его ждет, и очень этого боялся, но в то же время он был счастлив. За последние несколько дней в его жизни произошли прекрасные перемены. Ему еще никогда не было так хорошо.

Мяковски размышлял об этом, пока принимал душ. Затем он надел чистую одежду, тщательно побрился и посмеялся над собой, что стал таким сентиментальным. Он встретился с Джулией за завтраком, и она выглядела ослепительно.

После того как они поели, Стэн показал девушке лабораторию.

Настало время продемонстрировать ей робота-чужого.

Стэн держал его во всегда запертой комнате с особым температурным режимом. Он объяснил девушке, что дверь поставлена не для того, чтобы робот не выбрался, а для того, чтоб не зашли посторонние. Чужой стоял неподвижно, так как был выключен. Казалось, его черное мускулистое тело готово к броску, но все же Джулия без колебаний дотронулась до ровных, острых, как иголки, зубов, и блестящих губ.

– Твой домашний любимец выглядит как исчадие ада, – сказала Джулия.

– На самом деле он очень нежный. Надеюсь, я не допустил ошибку в схеме. Возможно, его еще придется потренировать, чтоб умел хорошо сражаться.

– Тут я точно смогу помочь, – заявила Джулия.

6

В городе Джерси-Сити, лежа на жесткой кровати с грязным матрасом, Томас Хобан ворочался во сне. Ему редко что-то снилось, но если он видел сны, то они всегда были одинаковыми…

Хобан сидел в большом командирском кресле. Над его головой располагались обзорные экраны, а спереди – корпус кабины из стали и стекла. Хотя, если честно, в космосе, даже в поясе астероидов, рассматривать особо нечего. Однако даже самый большой космический корабль невелик на просторах космоса, поэтому нужно ценить любой открывающийся вид, пусть это и вид пустоты. В любом случае это лучше, чем находиться в дюралевом коконе, не видя ничего, кроме того, что показывает телевизор.

«Доломит» был хорошим кораблем со старым, но надежным атомным двигателем и современными установками для сверхдальних полетов. Обычно он перемещался в пределах Солнечной системы, выполняя небольшие работы, которые позволяли его владельцу заработать немного денег. В тот раз они направлялись к поясу астероидов на заправочную станцию Леа II.

Леа II принадлежала «Юниверсал Обсидиан», но была открыта для всех космических кораблей. Там даже находилось что-то наподобие кафе с дюжиной сидячих мест и характерным для таких заведений меню – здесь месяцами не было свежих продуктов. Впрочем, очень сложно и дорого было бы доставлять на астероид необходимые свежие продукты питания. Такая ерунда, как салат айсберг, стоила бы огромных денег.

Покинув Леа II, Хобан направил «Доломит» к станции А23 в поясе астероидов. На А23 располагался рафинировочный завод «Энджел», где производили плиты из местных пород, а роботы очищали металлы, доставленные с других астероидов. А23 находилась в самом центре звездного скопления, и приближаться к станции нужно было очень осторожно и на низкой скорости. Все штурманы знали об этом. Да и Хобан был очень аккуратным человеком и всегда выполнял все инструкции. Он даже не подпускал своего помощника Гилла к выполнению данной процедуры. Гилл был андроидом и первоклассным штурманом, но, несмотря на это, Хобан делал все сам и прекрасно справлялся. По крайней мере, никто никогда не подавал на него жалоб до их приземления на А23.

Там он должен был взять на буксир большой хоппер с металлом и доставить его на фабрику по утилизации отходов, расположенную на Луне. Это была непростая работа, да и груз был таким крупным, что не помещался внутри «Доломита». На этом астероиде гравитация была очень слабая, поэтому было несложно оторвать хоппер от поверхности: нужно было просто ослабить магнитные скобы, удерживающие баржу на массивной основе. По общим отзывам команда Хобана была вполне профессиональной, и все должно было пройти легко и быстро.

Беда заключалась в том, что на самом деле экипаж был не таким уж опытным. Трое малайцев вообще не говорили по-английски и понимали лишь простейшие команды. Обычно с ними не возникало проблем, но на этот раз все пошло не так. И хотя впоследствии этого не удалось доказать, но, похоже, один из них был недостаточно знаком с работой в нижнем отсеке корабля и вместо того, чтобы прицепить трос буксировщика к кораблю, он прикрепил его к теплопроводу. В результате механизм подачи топлива был выдернут из атомного котла, а затем автоматически отключился, оставив Хобана парить в космосе без основного источника питания.

Это был не первый раз, когда корабль остался без главного двигателя. В прошлый раз Гиллу потребовалось шесть часов, чтобы устранить повреждение. Тем не менее задние аккумуляторы и передние двигатели обеспечивали достаточную тягу, чтобы вернуться на А23 и взять пятерых членов экипажа, которые вручную прикрепляли трос к грузу.

По крайней мере, это то, что они должны были сделать, как им сказали позже на суде.

Но вместо этого Хобан развернулся и на максимальной скорости направился к Луне. Впоследствии он заявил не только о поломке двигателя, но и о более серьезных повреждениях. На А23 неопытный член экипажа случайно вытянул блокираторы атомного котла, который обеспечивал энергией всю станцию. Ситуация оказалась критической, так как взрыва было уже не миновать и времени ни на что, кроме бегства, не оставалось.

Поэтому капитан оставил пять человек на астероиде на верную смерть.

Хобану пришлось принимать решение мгновенно. Он подсчитал, что реактор взорвется через три минуты. Если он останется или приблизится, то взрыв уничтожит их всех. Даже четырехслойный дюралевый корпус не предназначался для таких испытаний. Гражданские корабли строили из более тонкого металлического листа, чем военные.

На «Доломите» начался кромешный ад. Из команды в двадцать человек пятеро находились на А23. Половина оставшихся на борту людей настаивала на том, чтобы капитан пошел на риск, вернулся и подобрал пятерых членов экипажа, а остальные требовали, чтобы они убирались оттуда как можно быстрей.

Команда ворвалась в центр управления, шумя в ожидании решения капитана. Казалось, экипаж разнесет все по кусочкам, пока Хобан пытался управлять кораблем, а Гилл прокладывал курс. То, что они позволили людям войти, было первой ошибкой.

Экипажу корабля запрещалось без особого разрешения входить в помещения для офицеров. Когда кто-то совершает подобный проступок, то по космическому кодексу его немедленно наказывают. Если бы Хобан приказал Гиллу схватить первого вошедшего и отправить в карцер под нижней палубой, то другие задумались бы о своих действиях. Людям нужен сильный лидер, а Хобан в тот момент таким точно не являлся.

И пока толпа кричала, Хобан принял решение.

– Открыть аккумуляторы! Увозите нас отсюда, мистер Гилл! – скомандовал капитан.

Этот приказ заставил всех замолчать. Когда зазвучал сигнал, члены экипажа ушли в свой отсек, пристегнули ремни и оставались там до тех пор, пока не восстановилась гравитация. После того как Хобан принял решение, атмосфера на борту стала менее напряженной.

Вопрос был в том, правильным ли был его выбор. Суд пришел к выводу, что Томас Хобан поддался панике, не успел обдумать ситуацию и подсчитать степень риска. В докладе суда сообщалось, что у него было достаточно времени, чтобы подобрать людей, не рискуя кораблем. Судьи даже не задали себе вопрос, как бы они поступили на месте Хобана. Они помнили лишь о том, что пятеро людей погибли, и за это должна нести ответственность компания.

Суд должен был решить, по какому пункту страхового договора будет отвечать компания. Если ситуация сложилась бы так, что изменить ее не мог никто – это одно дело, но если в трагедии виноват пилот, тогда с компании ответственность снимается. Не трудно догадаться, каким было решение суда.

Космические навигаторы считались ценными сотрудниками. У многих, помимо профессиональных способностей, были еще и хорошие связи, но у Хобана покровителей не оказалось. У него были только наивысшие оценки в университете и космической школе. Он был простым парнем, который получал офицерские знаки отличия. Его карьера как бы доказывала, что любой способный и старательный человек может добиться того же. Но когда дело дошло до разбирательства, компания не стала платить более высокую сумму по страховке, а у Хобана не оказалось друзей в высших кругах. В результате компания «Био-Фарм» выложила крупную сумму и подкупила суд.

Интерес к делу быстро угас, так как появлялись другие волнующие события. Никто даже не поднимал вопрос о пересмотре дела Хобана, но если бы нашелся тот, кто заглянул в бумаги, он бы очень удивился.

7

Спортивный клуб Каллахана находился неподалеку от Деланси-стрит и являлся нелегальным заведением. Власти часто закрывали это место, но владелец через день-два открывал его снова. Многие государственные чиновники и полицейские комиссары грозились избавиться от клуба раз и навсегда, но это так и оставалось словами – слишком большие деньги крутились в этом бизнесе и, конечно, все решали взятки.

Окошко на укрепленной двери заведения поднялось, и оттуда показалось лицо:

– Какого черта вам тут надо?

– Я хочу поиграть, – ответила Джулия.

– Кого вы знаете?

– Луиджи.

– Тогда входите.

Они вошли в здание.

– А кто такой Луиджи? – шепотом поинтересовался Стэн.

– Понятия не имею, – призналась Джулия, – но в подобных местах главное делать вид, что ты кого-то знаешь.

В клубе находилось большое количество хорошо одетых людей. По их виду можно было сразу сказать, что денег у них много. Большинство толпились вокруг барной стойки в форме подковы. Общая депрессия, охватившая Америку, казалось, сюда не проникла. Вокруг бурлила жизнь. В смежной с баром столовой за столиками обедали люди. Там словно не существовало ограничений в продуктах, и, похоже, даже бифштексы были из настоящего мяса. Стэн слышал, как люди, охваченные чувством азарта, делали ставки. Спустя мгновение Джулия провела Мяковски в игровой зал.

– Во что ты собираешься играть? – поинтересовался Стэн.

– В уоргл, – ответила она.

Она стала пробираться к столу, вокруг которого двенадцать мужчин и три женщины делали ставки. Они подождали, пока она поставит свои деньги, и игра продолжилась.

Стэн пришел к выводу, что не может понять, в чем смысл уоргла. Для этой игры нужны были карты и маленькая фишка из слоновой кости, которая прыгала и вертелась между написанными на столе номерами. Ему показалось, что выигрывал тот, чья фишка дольше останется в клетке. А зачем тогда нужны карты? Еще в игре были задействованы какие-то кружочки, помеченные странными символами с одной стороны. Деньги слишком быстро перемещались по столу, чтобы Стэн успел сообразить, что к чему. Конечно, если бы он сосредоточился, то все бы понял, но, казалось, в тот момент он утратил возможность думать. Уже прошло много времени с тех пор, как он в последний раз принял «Ксено-Зип». Искусственный огонь, оживляющий его нервы и притупляющий чувства, больше не поддерживал организм. Его самочувствие ухудшалось, и боль становилась невыносимой. Ему нужно было как можно быстрее добыть маточное молочко.

Стэн больше не мог терпеть боль. Ему пришлось пройти в соседнюю комнату и прилечь на диван. Через какое-то время он заснул, и ему приснились ухмыляющиеся черепа, танцующие и прыгающие перед ним.

Через некоторое время его разбудила Джулия. На ее лице сияла улыбка.

– Как все прошло? – поинтересовался Стэн.

– Еще никто не обыгрывал меня в уоргл, – ответила Джулия, перебирая пальцами пачку долларов. – Пойдем домой и отдохнем немного. Мне еще нужно будет встретиться с Гибберманом.

8

Офис Гиббермана находился на улице Канал-стрит в Нижнем Манхэттене. Сам он был некрупным мужчиной в твидовой шляпе, надвинутой на лоб. Он сидел за столом, покрытым плексигласом, и смотрел на мир, словно надутая жаба. На шее, на черной ленточке, висела лупа ювелира. Гибберман говорил с непонятным восточноевропейским акцентом:

– Джулия! Очень рад видеть тебя, дорогая!

– Я же предупреждала, что приду, – сказала Джулия. – Познакомься с моим другом.

– Очень рад! – приветствовал он Стэна. – Но пожалуйста, давайте обойдемся без имен, – он пожал Мяковски руку, а затем предложил Джулии выпить бурбона из полупустой бутылки, которая стояла перед ним на столе.

– Нет, спасибо, – отказалась она. – Знаешь, лучше давай перейдем прямо к делу. Мне нужен план работы, и чем быстрее ты мне его дашь, тем лучше.

– Все всегда куда-то спешат, – ответил Гибберман.

– У меня еще очень много дел! – настаивала Джулия.

– Спешка стала проклятьем современности, – сказал Гибберман.

– Так и есть, – согласилась Джулия. – Так у тебя есть что-нибудь для меня или нет?

Гибберман улыбнулся:

– Хорошая работа стоит дорого, ты же знаешь.

– Знаю, – подтвердила Джулия. – Вот деньги.

Она достала конверт и положила на стол перед Гибберманом. Он открыл его, заглянул внутрь, пересчитал содержимое и закрыл снова.

– Я беру все деньги, Джулия.

– Ладно, – согласилась она. – А теперь покажи, что у тебя есть.

– Лакомый кусочек, – ответил Гибберман. – У меня сейчас нет времени на это дело. Возможно, я теряю миллион или даже больше. Ну а ты, если так торопишься, можешь заработать эти деньги прямо сегодня вечером.

– Это как раз то, что мне нужно, – согласилась Джулия. – Но ты уверен, что это хорошая работа?

– Конечно, – сказал мужчина. – Согласись, в таких делах всегда есть доля риска, но я уверен, с твоими способностями у тебя не возникнет никаких сложностей.

Гибберман повернулся на стуле и сдвинул в сторону висевшую на стене картину. Под ней находился маленький сейф. Заслонив тайник телом, он набрал комбинацию цифр. Дверца открылась, и Гибберман достал шесть конвертов. Быстро просмотрев содержимое, он выбрал один конверт, а остальные положил обратно в сейф.

– Вот тебе работа, моя дорогая. Объект находится в Нью-Йорке, не так далеко отсюда.

– Превосходно, – сказала Джулия. – Мы хорошо заработаем.

– Ты же знаешь, я надежен, как скала, – произнес Гибберман. – На меня всегда можно положиться.

9

– Что это? – поинтересовался Стэн, когда они вернулись домой и открыли конверт, который Гибберман дал Джулии. Внутри лежали карта, план апартаментов, несколько ключей и шесть листов с инструкциями, написанными мелким аккуратным почерком.

– Это, мой дорогой, то, что необходимо удачливому вору – план.

– Ты доверяешь этому типу?

– Я пользуюсь его схемами уже несколько лет, – сообщила Джулия. – Они всегда очень точно сделаны.

– И кого ты собираешься ограбить? – спросил Стэн.

– Нефтяного магната из Саудовской Аравии по имени Халил. Он прилетел в Нью-Йорк два дня назад. Завтра вечером он собирается в Метрополитен-оперу. Пока он будет смотреть представление, я заберу у него некоторые драгоценности, которые он обычно хранит в апартаментах.

– И где они находятся?

– Он остановился в «Плазе».

– Ничего себе, – произнес Стэн. – Никогда не думал, что буду это делать.

– А ты и не будешь, – отрезала Джулия. – Я сама все сделаю, а ты останешься дома. Я всегда работаю одна.

– Но ведь теперь мы партнеры и все делаем вместе.

Казалось, он так пал духом, что девушка почувствовала к нему жалость.

– Стэн, – сказала она, – ты бы доверил мне сделать микропайку во внутренней микросхеме робота, которого ты изобрел?

– Нет, конечно, – отрезал Стэн. – У тебя опыта нет. А, я понял, куда ты клонишь. Но ведь это не одно и то же!

– Это именно одно и то же, – заявила Джулия.

– Я не могу отпустить тебя одну.

– Не волнуйся за меня, со мной никогда ничего плохого не случалось. А если что-то и произойдет, я сумею за себя постоять.

10

Отель «Плаза» тоже пострадал во времена нашествия чужих, но по крайней мере сохранил свой элегантный фасад. Джулия отправилась туда вечером. На ней было великолепное красное коктейльное платье. Она смотрелась если и не как знаменитость, то как подружка знаменитости точно. Швейцар открыл перед ней дверь и низко поклонился. Девушка зашла в залитый ярким светом просторный холл. Напротив входа располагалась стойка администрации, но она не спешила подойти к ней. Джулия посмотрела на часы, делая вид, что кого-то ожидает. На самом деле она осматривалась.

Люди вокруг были прекрасно одеты. В этом отеле останавливались богачи – это было видно.

С одной стороны холла маленький оркестр наигрывал очаровательную старинную мелодию. Посетители выходили из приятно освещенного бара, отделанного полированными панелями из красного дерева. Ей очень хотелось выпить, но у нее было правило: ни капли алкоголя и любого другого дурманящего вещества на работе.

Она осмотрела бар и коридор и наметанным глазом определила людей из службы безопасности. Двое из них стояли у пальм в горшках. Они не были похожи на гостей, независимо от того, насколько хорошо были одеты. Всего их было пятеро. Они бросали на нее восхищенные взгляды, но в этом не было ничего подозрительного. Пока что все шло хорошо.

Большой отель жил полной жизнью. Здесь все было красивым. Элегантные люди, ни в чем не знавшие недостатка, размеренно прохаживались по залу. Пахло дорогими сигарами и дорогими духами. Исчезали и появлялись обнаженные плечи женщин. Официанты, одетые в черные фраки, носили серебряные подносы, на которых стояли полные тарелки настоящего жареного мяса. На полу были постелены ковры, пропитанные дорогими дезинфицирующими веществами и ароматными маслами.

Джулия подошла к лифтам. Один из них предназначался специально для тех, кто живет в пентхаусе. У лифта стоял мужчина, который раскачивался взад-вперед на каблуках и с подозрением оглядывал проходящих мимо людей. Джулия решила, что это либо полицейский, либо телохранитель. Она развернулась и прошла обратно в холл. Девушка была уверена, что парень у лифта ее не заметил. А еще она поняла, что проникнуть в апартаменты с главного входа – не самая лучшая идея.

Гибберман и это предусмотрел. Рядом с «Плазой» находился отель «Ван Дайк». Если по каким-то причинам Джулия не захочет воспользоваться лифтом, Гибберман предлагал другой вариант. Для этого ей нужно было подняться в незанятые апартаменты на крыше «Ван Дайка» и через окно проникнуть в номер Халила. Как раз такой вид деятельности больше подходил под специализацию Джулии. В этот момент ей захотелось, чтобы Стэн находился рядом и мог наблюдать за ее работой, но с другой стороны, его присутствие отвлекало бы, и она могла совершить оплошность.

Девушка беспрепятственно вошла в «Ван Дайк» с группой людей, направляющихся в ресторан на верхнем этаже. Когда лифт остановился, Джулия вышла вместе со всеми, но направилась не в ресторан, а на служебную лестницу, ведущую на крышу. Оттуда открывался прекрасный вид на Манхэттен с его Центральным парком, а внизу можно было наблюдать плотный поток машин. Порывистый ветер растрепал ее волосы, и Джулии пришлось надеть вязаную шапочку.

– Ну что, начнем! – громко сказала она сама себе.

Закрепив веревки, Джулия перепрыгнула на крышу отеля «Плаза». Там, привязав трос к карнизу и, глубоко вздохнув, снова прыгнула в пустоту. Казалось, улица и звезды находились от нее на одинаково большом расстоянии в тот момент, когда она достигла уровня нужных ей апартаментов.

Окна были открыты, и ей не пришлось пользоваться инструментом.

Джулия пролезла в окно, раздвинув белые занавески, и бесшумно приземлилась на ноги в темную комнату. Попав внутрь, она надела инфракрасные очки. В апартаментах никого не было. Она дернула за веревку, отцепила ее от карниза и намотала на запястье. Теперь никто не сможет догадаться, как она сюда проникла.

Девушка осмотрелась. В номере было две комнаты: большая гостиная и отдельная спальня. Джулия проверила кухню. В холодильнике стояло дорогое шампанское, а в кладовой она нашла несколько банок с икрой. Да, Халил жил в свое удовольствие, но Джулию интересовало только место, где он хранил драгоценности.

Ахмед Халил слыл ловеласом и любил делать «ночным бабочкам» дорогие подарки. Но где эти драгоценности? Она знала, что он не доверял гостиничным сейфам и предпочитал держать подарки под рукой.

Она быстро прошла по апартаментам. Хотя помещение и оказалось просторным, но все же это был всего лишь гостиничный номер. Драгоценности должны быть где-то рядом…

– Добрый вечер, дорогая, – произнес низкий звучный голос.

Джулия увидела высокого сухопарого темнокожего мужчину в тюрбане, небрежно прислонившегося к стене. На узком лице росли короткая борода и пышные усы, а на ястребином носу с левой стороны виднелась большая родинка. Рядом с этим человеком стоял еще один араб. Он был крупным, можно даже сказать огромным, с черной шевелюрой и пышной растительностью на лице. Араб был такой волосатый, что трудно было разглядеть его лицо. Джулия никак не отреагировала, увидев в его руке нож.

– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась она. – Вы должны были слушать оперу.

Халил улыбнулся:

– Твоя информация достоверна, впрочем, как и информация моей контрразведки. Мы всегда следим за Гибберманом, когда приезжаем в Нью-Йорк. Однажды ему уже удалось провести нас. Мы знали, что ты была у него. Не так ли, Сфат?

Гигант ухмыльнулся и дотронулся подушечкой большого пальца до рукоятки кинжала.

– Гибберман сообщил нам, что должно произойти сегодня вечером, – сказал Халил.

Джулия кивнула.

«Вот это поворот».

– Но ты не обижайся на него. Понимаешь, когда Сфат прижимает к горлу нож, то секреты сами выходят наружу. Он, как первоклассный хирург, кинжалом может играть на обнаженном нерве, словно на скрипке. Это незабываемый опыт, дорогая, и он не откажет тебе в этом удовольствии.

Джулия вспомнила, как уверяла Стэна, что с ней ничего не случится. В этот раз, как по закону подлости, ей действительно не повезло. Разве она могла догадаться о том, что Халил знает о Гиббермане? Девушка явно недооценила работу службы безопасности богатого араба.

– Ладно, Халил, – сказала Джулия, – кажется, мне сегодня не повезло. Пусть твой человек отойдет от двери, и я тихо уйду.

Халил улыбнулся:

– Боюсь, это будет сделать не так просто, дорогуша.

– Ты собираешься вызвать полицию?

– Да, но для начала я хочу преподать тебе урок. Сфат!

Великан медленно шагнул к ней.

– Я так и думала. Спасибо, Халил, – сказала Джулия.

– За что?

– За то, что избавил меня от сомнений. Теперь их не осталось.

Она повернулась лицом к Сфату и сделала два шага по направлению к нему, а Халил тем временем скрестил руки на груди, улыбаясь в ожидании начала веселья.

Сфат поднял руки, сжав их в кулаки, согнул колени и расставил ноги. Джулия узнала стойку саудовских каратистов. Однако у этой техники были свои ограничения. Сфат, скорчив зверскую рожу, двинулся вперед с грацией, которую трудно было ожидать от человека таких габаритов. Оказавшись на нужном расстоянии, он резко выбросил вперед левую руку, сложив пальцы в форме ястребиного клюва.

Джулия была к этому готова. Нырнув под летящую в ее сторону руку, она коротким резким движением ударила Сфата по левой коленной чашечке. Он успел повернуться, и от этого сила удара оказалась меньше. Тем не менее этого хватило, чтобы свалить громилу. Он тяжело рухнул, и Джулия набросилась на него.

Но на этот раз он застал ее врасплох. Падение на пол оказалось поддельным. Когда она подскочила к нему, он по-кошачьи выбросил вперед руки и ноги, намереваясь ударить ее в солнечное сплетение. Девушка заметила опасность и успела извернуться в воздухе. Ее острый локоть ударил в солнечное сплетение противника, выбив из легких воздух. А пока он пытался прийти в себя, она откатилась от него и встала на ноги.

Ошеломленный Халил наблюдал за ними. С некоторым опозданием он тоже решил действовать. Он сделал шаг вперед, приняв классическую стойку метателя ножей. В опущенной правой руке он держал традиционный йеменский ятаган около восьми дюймов в длину с загибающимся, острым как бритва клинком, на котором были выгравированы арабские буквы. Ятаган был сделан из полотна пилы шведского производства и оснащен изящной рукояткой из рога носорога. Когда Джулия увидела это оружие, ее глаза широко раскрылись.

– Что, испугалась? – произнес Халил.

Свет блестел на клинке, напоминая взгляд одноглазого василиска.

– О, я не испугалась, – ответила Джулия, – я удивилась. Ведь рог носорога – запрещенный к продаже материал. Он настоящий?

– Конечно, – сообщил Халил, молниеносно делая ложный выпад в ее сторону. – Я всегда убиваю настоящим оружием.

– Очень рада слышать. Значит, это очень ценная вещь!

Халил резко метнул клинок. Джулия прыгнула в сторону, и ятаган пролетел слева от нее. Быстрым движением девушка подобрала оружие. Араб гортанно выругался на диалекте Омдурмана[24], но умолк на полуслове, поскольку левый локоть Джулии с силой врезался ему в лицо.

Кровь хлынула изо рта и из носа араба. Халил отшатнулся назад и заметил нож, который Джулия все еще сжимала в левой руке.

– Я приберегу его для тебя, – сказала Джулия и просунула клинок в чехол на поясе. – Должно быть, он станет стоить дешевле, если будет испачкан в крови.

Халил попытался напасть снова, но Джулия увернулась, и ответным ударом выбила арабу четыре передних зуба.

– Ты должен быть мне благодарен, – сказала Джулия. – Я исправила твой прикус и даже не взяла с тебя денег.

Халил упал, крича от боли. Он скулил и катался по полу, хватаясь за голову, а изо рта лилась кровавая пена. Джулия недобро посмотрела на него:

– Это займет тебя на какое-то время.

Девушка повернулась к Сфату. Тот уже успел встать на ноги, но пока с трудом сохранял равновесие. Однако его состояние не мешало ему по-прежнему выглядеть грозным. Если бы гнев умел убивать, Джулия умерла бы уже раз десять. Араб яростно бросился на нее и загнал в угол, прижимая к неудачной копии «Мальчика в голубом» Гейнсборо[25]. Казалось, ей некуда было больше отступать. Выкрикивая арабские ругательства, Сфат бросился на нее.

Джулия долго тренировалась, готовясь к подобным схваткам. Шен Ху понимал, что один из важных уроков, который необходимо дать девушке – это самозащита без оружия. Однако он не считал себя специалистом в этой области и поэтому отдал ее на обучение Олла Хану – круглолицему мастеру из Исфахана[26].

– Я договорился с твоим хозяином, что ты останешься со мной до тех пор, пока не победишь меня в безоружной схватке. А на это может уйти вся жизнь, дорогая, – заявил Хан, обманутый ее безобидной внешностью.

В итоге Олла Хан скончался в больнице спустя пять месяцев после этого разговора.

И теперь, когда Сфат предпринимал стремительную и необдуманную попытку атаки, Джулия раздумывала не над тем, как отбиться, а какой метод обороны выбрать. Девушке нужно было решить, до какой степени стоит вывести гиганта из строя, а это зависело от того, насколько он может оказаться ей полезным. За несколько мгновений она приняла решение, что этот большой волосатый мужчина, от которого дурно пахло, скорее, пригодится ей мертвым, чем живым. Он станет отличным примером для Халила и убедит того, что лучше прекратить сопротивление и начать сотрудничать.

Она не стала все тщательно продумывать, так как времени на это совсем не было. Джулия начала наступление и, внезапно выставив правую руку, нанесла арабу удар. Сфат резко остановился. Ее пальцы вцепились ему в глаза, а затем она просто свернула здоровяку шею. Глаза громилы закатились, обнажив белки, и он грохнулся на пол.

Джулия повернулась к Халилу:

– Ты готов к следующему раунду?

Но Халил знал, что уже достаточно получил.

– Не бей меня больше. Я – дилетант, а не боец. Я дам тебе все, что ты захочешь, – пробормотал араб разбитым ртом.

– Именно это я и хотела услышать, – произнесла Джулия.

Она схватила подушку с кровати и сорвала с нее наволочку.

– Наполни ее драгоценностями, – велела она. – И не клади туда всякий хлам, а не то я разозлюсь.

Халил, совершенно сломленный, не мог даже думать о сопротивлении. У него больше не осталось сил. Он открыл сейф в стене за кроватью и достал несколько дорогих браслетов. Затем высыпал две полные горсти камней в белую замшевую сумку и бросил нитку великолепного жемчуга, где каждая жемчужина была размером с голубиное яйцо, и среди них не было двух одинаковых. Вскоре наволочка наполнилась. Халил хотел дать ей еще драгоценностей, но она остановила его.

– Одной сумки достаточно. Я не жадная. Кроме того, у меня всего две руки.

– Если ты закончила, убирайся, – с облегчением пробормотал Халил.

– Хорошо, – согласилась Джулия. – Тогда прощай.

Она подошла к нему ближе.

Мужчина пристально смотрел на идущую к нему девушку, испуганно вытаращив глаза, когда она оказалась рядом. Араб попятился, но уткнулся спиной в бюро.

– Что ты собираешься сделать? – спросил он.

– Хочу, чтобы ты пару часов поспал, а я тогда смогу выйти отсюда как леди. – Она нажала на определенную точку у него на шее, и худой мужчина без сознания свалился на пол.

– Не забудь обратиться к стоматологу, – посоветовала Джулия.

Он уже ничего не слышал, но она была уверена, что Халил последует ее совету.

Джулия подошла к зеркалу и осмотрела себя. Ей пришлось подкрасить губы, так как помада совсем стерлась. Еще она обнаружила на платье пятно крови.

К счастью, у Халила в гардеробной нашлась накидка из горностая. Она надела ее и прикрыла пятно. Джулия вызвала лифт. Никто не остановил ее и в холле. Пройдя через вращающуюся дверь, она вышла на Южную сторону Центрального парка, откуда сразу вызвала такси.

11

– Ну как все прошло? – поинтересовался Стэн, когда Джулия вернулась.

– Неплохо, – ответила она, кидая добычу на кровать. – О такой удачной ночи вор может только мечтать. К сожалению, негде поблизости купить космический корабль.

– А нам и не придется его покупать, – сказал Стэн. – У меня есть план, который сработает, если мы вложим в него немного денег. Прежде всего нам нужен пилот.

– Я бы очень хотела обсудить это с тобой, – прервала его Джулия, – но сначала мне нужно принять ванну. И еще я умираю от голода. Воровство иногда очень выматывает. Кстати, у меня есть для тебя подарок, – она достала ятаган и бросила его на кровать.

Стэн взял оружие и с восхищением стал разглядывать узкий клинок и ручку из рога носорога.

– Где ты его взяла?

– Нашла сегодня вечером.

12

За следующие две недели Джулия продала драгоценности Халила за наличные, а Стэн, не теряя времени, вложил деньги в дело. Им приходилось покупать информацию, давать взятки и работать круглые сутки, чтобы доделать Норберта.

Через две недели после того, как Джулия побывала в «Плазе», они со Стэном встретились в «Зеленой Таверне», расположенной в Центральном парке. В этот день девушка не работала, поэтому позволила себе коктейль.

Стэн хорошо выглядел. Он был бледнее, чем обычно, но для больного раком, живущего на огромных дозах сильных препаратов, он оставался в хорошей форме. Его взгляд стал немного мутным, но голос оставался твердым и решительным.

– Джулия, все готово, можно начинать, – сказал Стэн.

– Прямо сегодня?

– Именно так. Ты готова к этому?

– Конечно. Тебе не нужно задавать мне этот вопрос, – с суровым взглядом ответила Джулия.

– Прости, я не хотел тебя обидеть.

Ее голос смягчился:

– Нет, это ты меня прости. Я не хотела тебе грубить. Просто меня нервирует ожидание.

– Скоро все закончится. Если мой план сработает, у нас будет пилот.

– А если не сработает?

– Тогда, скорее всего, мы умрем.

– Логично. И куда мы отправимся?

– Проведаем моего старого друга и сделаем ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

13

Джерси-Сити даже в лучшие времена не вызывал у людей теплых чувств. Он не очень изменился со времен войны между чужими и людьми. Даже после победы землян город остался прежним. Когда Стэн и Джулия прибыли туда, они увидели, что половина улиц деловой части города залита водой после аварии, случившейся неделю назад, а городские службы так и не удосужились что-либо предпринять.

Изнуренные и озлобленные мужчины и женщины слонялись по улицам. Они казались обычными нищими, но выражения их лиц выглядели опасными. Тут и там стояли благотворительные кухни для нуждающихся. Здания были старыми и обшарпанными. Даже новые дома начали разрушаться, а материал, из которого они были построены, крошился. По аллеям бродили стаи бездомных собак, но никто не собирался бороться с этой проблемой. Всем было все равно.

– Плохи дела, – произнес Стэн, будто извиняясь перед девушкой за то, что она увидела.

– Я видела и хуже, – сообщила Джулия, – хотя это тоже не лучшее место для прогулок.

На Центральной станции Стэн остановил моторный кеб. Водитель оказался недоброго вида стариком, одетым чуть ли не в лохмотья. На голове у него была бесформенная фетровая шляпа с нелепым блестящим медальоном, означающим, что у старика право управлять машиной.

Стэн сел в трехколесный кеб. Ходили слухи, что некоторые водители прятали в машинах сообщников, чтобы легче было грабить пассажиров. Хотя, возможно, это были только разговоры, но Стэн не знал, чего ожидать, так как уже давно не выезжал за пределы Нью-Йорка.

Мяковски дал водителю адрес.

– Вы уверены, что хотите ехать именно туда, мистер? – усмехнулся водитель.

– Конечно, уверен. А почему вы спрашиваете?

– Вы собираетесь поехать в самый центр бывшего района Гэзлайт. Там находится свалка разрушенных космических кораблей и химических отходов.

– Да, я знаю, – сообщил Стэн.

– И вообще, это место не для леди.

– Заткнись и поезжай, – велела Джулия.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Шофер завел мотор, дернул ручку коробки передач, и машина двинулась вперед. Стэн и Джулия устроились на заднем сиденье.

Водитель вел машину как сумасшедший. Они мчалась по широким бульварам Джерси-Сити, объезжая мусорные свалки, которые давно уже не убирались. Улицы были похожи на полосу препятствий, состоявших из коробок, ящиков, матрасов, разбитых машин, а однажды им попался труп лошади. По дорогам неслись водители-камикадзе, которые куда-то мчались, обгоняя друг друга. Казалось, все правила дорожного движения давно позабыты. Грязное серое небо нависло над головами, а солнце едва проглядывало между облаками. Никто не был виноват в том, что день выдался такой отвратительный, но очень хотелось кого-нибудь в этом обвинить.

– Как вам здесь нравится? – поинтересовался водитель, повернувшись к Стэну и пристально глядя на него.

– Вы говорите про город? Кажется, он переживает не лучшие времена.

– Ты прав, дружище. Этому городу всегда не везло. Он был разрушен во времена войны с чужими. Впрочем, та же участь постигла и другие города. И все это никак не могут отреставрировать.

– Ну, дела везде идут плохо, – пробурчал Стэн, желая, чтобы водитель повернулся и следил за дорогой.

Казалось, что у старика глаза были на затылке. Машины со всех сторон неслись на них, а он каким-то образом объезжал помехи, продолжая болтовню.

– Вы ведь из Нью-Йорка? Я всегда могу это определить. Ваши люди не так пострадали от чумы, как мы здесь, в Джерси. У нас из-за нее полно сумасшедших домов, забитых умирающими буйными лунатиками. Кому повезло, те умерли. Но некоторые инфицированные все еще живы. И если такой человек до вас дотронется, то все, вы – покойник.

– Мне делали прививку от чумы, – сообщил Стэн.

– Естественно. А от сумасшедших, которые тут разгуливают, у тебя тоже есть прививка? Эти люди, конечно, вылечились, но у них появились другие проблемы. Такое ощущение, что у них исчезла часть мозга, отвечающая за поведение. Они могут выйти из себя по любому поводу, иногда вообще из-за ерунды. И тогда их нужно остерегаться, так как эти ненормальные начинают убивать до тех пор, пока кто-то не прикончит их самих.

– Я буду осторожен, – заверил его Стэн, чувствуя себя очень некомфортно.

И во что они с Джулией ввязались?

– Вам нужен хороший ресторан? – неожиданно спросил водитель. – Рекомендую «Игрушечный Восточный Дворец». Они готовят такие блюда из соевого мяса, что пальчики оближешь. А еще повара добавляют в блюда настоящие специи.

– Спасибо, я это учту, – поблагодарил Стэн. – Мы уже близко?

– Вы это по запаху поняли? – ухмыльнулся шофер. – Да, мы почти приехали.

Водитель сбросил скорость, высматривая промежуток в ряду машин. Перестроиться было сложно, так как дистанция была слишком маленькой, но он, недолго думая, решил ее увеличить. Задев небольшой автомобиль и смяв его бампер, мужчина свернул с бульвара на узенькую улочку, пару раз повернул и остановился у обочины.

Стэн и Джулия вышли из машины, и Мяковски увидел, что они оказались в ужасающем месте. Впрочем, он так его себе и представлял. Над ними, возвышаясь над остальными зданиями, виднелся ориентир: частный аэродром. Эта местная компания занималась приемом и отправкой околоземных космических кораблей. На недавно организованном городском совете шло много разговоров об этом сооружении. Некоторые считали, что аэродром находится слишком близко к городу, поэтому представляет опасность для его жителей: если вдруг корабль упадет, то без жертв обойтись не удастся. Люди все еще не доверяли космическим летательным аппаратам. Другие, напротив, считали, что в городе появится много рабочих мест, ведь это ближайший к Нью-Йорку аэродром со всем необходимым оборудованием. А это намного ближе, чем Монток. И в Джерси, где правили деньги и коррупция, на этот довод не нашлось возражений.

Стэн решил, что до башни космического порта несколько миль. Неподалеку от них находились полуразвалившиеся домики, построенные напротив бастиона из нескольких небоскребов. Стэн стоял напротив мясного рынка Габриелли, пропахшего кровью и химикатами, где наряду с привычным соевым мясом продавали свежую свинину и толстеньких индюшек. Рядом стоял газетный киоск, а напротив – букмекерская контора. В штате Нью-Джерси ставки делались легально и являлись важным источником дохода. Законодательное собрание штата не одобряло игорный бизнес, но в те дни с финансами было трудно, и поэтому даже гигантская фармацевтическая компания «Био-Фарм» совместно с «Космическим заводом Мерседес-Бенц» недавно открыла неподалеку от Хобокена[27] игорные заведения.

Неожиданно к Стэну подошла девушка в мотоциклетной куртке. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать. Она была высокой и стройной.

– Могу я вам чем-нибудь помочь, мистер? – игнорируя Джулию, произнесла она.

– Сегодня меня это не интересует, спасибо, – ответил Стэн, покачав головой.

Она пристально посмотрела на него:

– Вы думаете, я торгую телом? Простите, но вы, похоже, дурак. Я прекрасно вижу, что рядом с вами леди. И, кроме того, у вас не хватит денег, чтобы купить меня.

– Тогда что же вы продаете? – поинтересовался Мяковски.

– Советы и свое сопровождение.

– Спасибо, но мы и без них обойдемся, – ответил профессор, едва сдерживая смех.

– Уверены? Вы местные?

– Нет.

– Все ясно. Хотите выйти отсюда живыми? Тогда лучше заплатите.

Стэн оглянулся. Казалось, им ничто не угрожало. Улица была спокойной. И все же что-то в тоне девушки заставило его насторожиться.

– Мне просто любопытно, что может произойти, если мы не заплатим?

– А что происходит с теми, кто приходит на чужую территорию? – ответила девушка, пожав плечами.

– Это вроде общественное место.

– И все же это – территория «Красных Королей». Я могу продать вам билет, который оградит вас от проблем. Не советую испытывать судьбу.

Джулия стояла рядом. Она слушала девушку и ничего не говорила, позволяя Стэну самому решить. Наконец она не выдержала:

– Ради бога, дай ты ей что-нибудь, и пошли отсюда!

– Ладно, я заплачу за двоих, – согласился он. – Сколько с меня?

Цена в десять долларов не показалась ему высокой. Он протянул ей двадцатку и ждал, пока она даст сдачу.

– За оставшиеся десять долларов я могу дать вам совет, – предложила девушка.

Стэн начал колебаться, но потом согласно кивнул:

– Ладно, давай.

– Когда пойдете в благотворительную кухню, не забудьте захватить свою тарелку, – она развернулась и ушла.

Стэн посмотрел на бумажку, которую ему дала девушка. Это была игральная карта – бубновая пятерка. Перевернув карту, он увидел какую-то неразборчивую надпись красным граффити-шрифтом, но не смог ее прочитать.

– Эй, могу я помочь вам? – спросил незнакомый мужчина.

Перед ними стоял толстый бродяга в бесформенной серой шляпе. Он показался Стэну глупым и злым.

– Отвали, придурок, – ответила ему Джулия.

На какое-то мгновение показалось, что мужчина обиделся на грубые слова, но шестое чувство что-то подсказало бродяге, и он, выругавшись, ушел.

– Я должен был защитить нас, – проворчал Стэн.

– Не обращай внимания на условности, – попросила Джулия. – Я и сама могу разобраться с бездельниками и умниками, но зато я не умею конструировать роботов. Каждый должен заниматься своим делом.

– Наверное, ты права, – согласился Мяковски. – Вот мы и пришли.

Они поднялись по обшарпанным ступеням разрушающегося многоквартирного дома. Противный запах репеллента смешивался с запахом раздавленных тараканов. Неизвестно, какой из «ароматов» был лучше. Тусклые лампочки зажглись у них над головами, когда Стэн и Джулия поднялись на третий этаж.

– Возможно, нам стоило позвонить, – сказала Джулия.

– У него нет телефона, – ответил Стэн, стуча в дверь. – Я знаю, что он дома. В щели под дверью виден свет, и я слышу звук телевизора.

– Может, он стесняется? – предположила Джулия. – Впрочем, это не проблема.

Точным ударом она выбила замок. Дверь открылась внутрь.

Они оказались в мрачном помещении, которое, вероятно, считалось бы очень приличным во времена основания Рима. Эти странные апартаменты были оклеены очень старыми обоями из бумаги. Повсюду была плесень. В туалете текла вода. Запах жареных пирожков с бурыми водорослями перебивал все остальные запахи. На полу стояло переполненное мусорное ведро и две картонные коробки, забитые отходами.

Вся мебель в помещении состояла из деревянного кухонного стола и стула с прямой спинкой. За столом сидел крепкий мужчина средних лет с грустным лицом и седыми волосами.

Он поднял глаза, когда Стэн и Джулия вошли внутрь. Мужчина так удивился, словно никогда не видел ничего более поразительного. На столе стоял маленький черно-белый телевизор, и обитатель комнаты сразу его выключил.

– Здравствуйте, капитан Хобан, – поздоровался Стэн.

Хобану потребовалось какое-то время, чтобы ответить. Казалось, он витал где-то в других мирах.

Наконец он опомнился:

– Это действительно вы, Стэн? Ну что ж, здравствуйте.

– Добрый день, – повторил Мяковски. – Это моя подруга Джулия.

Хобан кивнул, затем оглянулся. Похоже, к нему впервые пришли гости.

– Пожалуйста, садитесь, мисс. И вы, Стэн. Я приготовлю вам чай. Впрочем, боюсь, не получится, так как его больше не осталось. Да и стульев тоже нет. Если бы я знал, что вы придете…

– Знаю, вы бы сготовили обед, – закончил фразу Стэн.

– Обед? Я могу пожарить вам пирожки с бурыми водорослями.

– Нет, простите, капитан, я пошутил. Мы не собираемся здесь оставаться. И вы тоже пойдете с нами.

– А куда мы пойдем? – удивился Хобан.

– Ведь здесь поблизости должно быть кафе, – ответил Мяковски. – Там мы сможем поговорить.

Хобан снова огляделся, застенчиво улыбнувшись:

– Да, полагаю, это место не очень подходит для разговоров.

– Особенно для деловых, – сказал Стэн. – У вас есть пальто? Одевайтесь.

14

В соседнем квартале находилось украинское кафе «У Данцигера». Его большие стеклянные окна были всегда запотевшими, так как в баках с водой постоянно кипела вода. В этих чанах готовили галушки из суррогата муки. Стэн, Джулия и Хобан заняли отдельную кабинку. Они пили черный кофе из больших кружек и тихо разговаривали.

Стэна очень заботило состояние Хобана. Они не виделись с ним с тех пор, когда Мяковски только купил «Доломит», а Хобан стал капитаном на этом судне. Стэну сразу понравился этот серьезный и молчаливый человек.

Хобан происходил из древнего рода. Он был честным, серьезным и выдержанным командиром, интересы которого заключались в межгалактической навигации и исследованиях. На него всегда можно было положиться. Стэн купил «Доломит» в период везения. Он получил большие деньги за свои патенты, а неприятности с «Био-Фарм» и правительством еще не начались. В те золотые дни ему казалось, что он на вершине мира.

После случая на астероиде, из-за которого Хобана лишили лицензии, Стэн воспользовался своими связями и получил для друга временное удостоверение пилота.

Тогда Мяковски и Хобан были очень дружны. С ними был и андроид Гилл, который выполнял функции помощника капитана. Но вскоре у Стэна начались проблемы с «Био-Фарм», и неприятности стали липнуть к нему как мухи к освежеванному трупу коровы.

Враждебно настроенная холдинговая компания забрала «Доломит». А так как Хобан был в хороших отношениях со Стэном, первое, что сделало руководство, – это уволило капитана. Они обвинили его во всех смертных грехах. Это было смешно, поскольку все знали, что он честный человек, но, к сожалению, это никого уже не волновало, и комиссия отобрала временную лицензию до окончания расследования.

Хобан очень тяжело переживал, когда в один день из главнокомандующего своей маленькой империи превратился в нищего изгоя, который не может найти работу лучше, чем мойщик посуды.

А сейчас они сидели в украинском кафе, и полуденное солнце светило в окна.

– Я возвращаюсь в космос, капитан, и хочу, чтобы вы полетели со мной, – сказал Стэн.

– Звучит заманчиво, – признался Хобан, – но меня никто не возьмет на работу без лицензии.

– Вы мне все равно нужны, – настаивал Стэн. – А что касается лицензии, то мы будем считать, что она все еще действует.

– Но ведь это не так, – возразил капитан.

– А вы точно в этом уверены? – поинтересовался Стэн. – В наше время все решают деньги. Я думаю, если дело дойдет до суда, то вас оправдают. А когда мы вернемся из полета, обещаю вам добиться пересмотра дела.

– Вы действительно это сделаете? – спросил Хобан.

На его лице мелькнула надежда, но очень скоро мужчина снова нахмурился:

– У меня нет корабля, доктор Мяковски. Или вы хотите, чтобы я управлял не «Доломитом»?

– Нет, мы полетим именно на этом добром старом корабле, – ответил Стэн.

– Но, доктор, он ведь вам больше не принадлежит. И даже если он все еще ваш, то мне все равно не разрешат им управлять.

– Он по закону мой на девять десятых, – сказал Стэн. – Как только мы попадем на борт и выйдем в космос, пусть они подают на нас в суд. Их адвокаты поспорят с нашими.

– Даже не знаю, – сказал Хобан, сгорбившись и качая головой.

– Деньги решают все, – еще раз повторил Стэн. – Мы выиграем ваше дело, и после путешествия неприятности закончатся.

– Простите за нескромный вопрос, но есть ли у вас деньги на это рискованное дело?

– Сейчас их достаточно, и я знаю, как можно достать намного больше.

– А куда мы направляемся? – поинтересовался Хобан.

– Давайте обсудим это потом, – предложил Стэн. – А вы не передумаете, если узнаете, что это опасное дело?

Хобан грустно улыбнулся и пожал плечами:

– По крайней мере, это лучше, чем сидеть здесь и гнить без всякой надежды.

– И я так думаю, – согласился Стэн. – Кстати, мисс Джулия Лиш – мой партнер, и за время экспедиции вы еще успеете на нее насмотреться.

Хобан пожал девушке руку.

– Подождите, – произнес он. – Стэн, вы уже почти заставили меня поверить в это, но, простите, боюсь, наша затея неосуществима.

– Почему? – спросил Мяковски.

– Во-первых, у нас нет экипажа.

– Ладно, а в чем еще проблемы?

– «Доломит» находится на геосинхронной орбите, и его готовят к полету на разработки через несколько дней.

– Тогда нам придется действовать быстро. А кто отвечает за корабль?

– Гилл, пока на борт не поднимется новый капитан.

– Замечательно!

– А я так не думаю. Вы же знаете Гилла, Стэн. Он запрограммирован соблюдать правила. Он всегда выполняет приказы.

– Не волнуйтесь, – попытался успокоить его Стэн. – Вы уверены, что новый капитан еще не на корабле?

– Да, уверен.

– Тогда все просто. Мы попадем на борт и сразу взлетим.

– Нет, у нас ничего не получится. Мне и вам запрещено подниматься на борт. Там охрана. Когда они отсканируют наши отпечатки, нас развернут обратно.

– Нет, – возразил Стэн. – Они позовут Гилла, чтобы он разобрался. Он же там сейчас отвечает за все.

– Но что сможет сделать Гилл? Ведь андроиды очень глупые, доктор Мяковски. Они просто выполняют приказы. Их верность запрограммирована.

– Как у собаки, – подсказал Стэн.

– Да, сэр. Можно и так сказать.

– И все же у нас есть шанс. С тех пор как его оживили, он работал только с вами.

– Это правда. Но с тех пор прошло много времени. И вообще, когда они меняли его функции, они могли изменить и код верности.

– Да, они могли это сделать, – согласился Стэн. – На самом деле все не так просто. Верность у андроидов формируется за время долгого общения с определенным человеком. Я думаю, что Гилл выберет вас, когда ему придется выбирать между вашими приказами и приказами его новых хозяев.

Хобан обдумал сказанное и с сомнением покачал головой:

– Я не уверен, что андроиды запрограммированы на это, сэр. Если вы ошибаетесь, нас троих ждет тюремное заключение.

– Давайте будем решать проблемы по мере их поступления, – ответил Стэн. – Конечно, все будет не очень-то легко. Ну и что с того? Это единственный шанс для всех нас. И мы должны им воспользоваться. Что скажете, Хобан? Вы с нами или нет?

Хобан, хмурясь, смотрел по сторонам, потом перевел взгляд на Джулию:

– А вы знаете, ради чего рискуете, мисс?

– По моему мнению, рисковать лучше, чем сидеть здесь и ждать неизвестно чего, – ответила Джулия.

– Но, доктор, мне кажется, что это не вполне законно.

– Вы правы, – признался Стэн. – Это не только незаконно, но и опасно. Но ведь это наш единственный шанс реабилитироваться. Что скажете?

На лице Хобана застыла ухмылка, а в глазах читалась нерешительность. И вдруг он с такой силой ударил кулаком по столу, что чашки с кофе подпрыгнули:

– Я согласен, доктор Мяковски. В любом случае хуже уже точно не будет.

Они втроем пожали друг другу руки.

– Нам пора. Не будем терять времени зря, – сказал Стэн.

– Есть еще одна проблема, – напомнил Хобан.

– Какая? – спросил Стэн.

– У нас нет экипажа.

Стэн опустил плечи и снова сел на стул.

– А как вы обычно набираете экипаж? – поинтересовалась Джулия.

– У нас нет времени обращаться на свободный рынок, – сказал капитан. – Да и вообще, сейчас не лучшее время искать людей для опасных авантюр. В таких ситуациях обычно отправляется официальный запрос в правительство.

– А что правительство с ним делает? – поинтересовалась Джулия.

– На опасные полеты они предоставляют заключенных, и взамен на их согласие сокращают срок.

– Сейчас это точно не сработает. После конфискации корабля на мой запрос правительство не выпустит ни одного из этих головорезов.

– Не волнуйся, выпустит, – сказала Джулия. – Ведь правительство очень медлительное, Стэн, и одна его часть никогда не знает, что делается в другой. Я советую тебе пойти и обратиться к властям, как ты обычно это и делал. Ты – законный владелец космического корабля и не раз обращался к ним с подобной просьбой. Все получится!

– А что, если они знают о том, что у меня конфисковали корабль?

– Во-первых, это ничего не изменит. У людей каждый день что-то отбирают, но от этого они не бросают свои дела. Да, на тебя подали в суд, но решение еще не вынесли. И, кроме того, что могут знать люди, предоставляющие заключенных, охрану или других служащих? Они ничего не знают и знать не хотят. Они просто выполняют свою работу.

– Не знаю, – сказал Стэн. – Я очень волнуюсь.

– Ты справишься.

– Может быть. Но я в этом не уверен.

– Стэн, если ты хочешь, чтобы у нас в этом деле все получилось, ты должен научиться изображать уверенность. Ты когда-нибудь играл на сцене?

– Конечно. В колледже. И говорят, неплохо.

– Тогда тебе придется заняться этим сейчас. Сыграй роль талантливого молодого ученого и удачливого предпринимателя.

– Сыграть роль, – задумчиво произнес Стэн. – Оригинальная идея. Я думаю, что справлюсь.

– Я знала с самого начала, что из тебя выйдет толк. Стэн, знаешь, если бы ты не был ученым, из тебя получился бы прекрасный вор.

Это был лучший комплимент, который когда-либо делали профессору.

– А теперь, что касается вас, капитан Хобан, – продолжала Джулия.

– Да, мисс, – произнес мужчина.

– Вам придется убрать со своего лица выражение побитой собаки. Вы снова капитан корабля, а не конченый пьяница, который когда-то совершил ошибку и расплачивается за нее по сей день.

– Я постараюсь запомнить это, – заверил ее Хобан.

15

В исправительном заведении на Гус-Лэйк в Нью-Йорке утро наступало рано. Почти две трети внушительного бетонного серого здания находилось под хребтом Катскилл[28]. Над землей, словно привидение, возвышался лишь серый купол без окон. Несмотря на ряды деревьев, посаженных вдоль периметра чтобы хоть как-то облагородить здание, оно оставалось таким же невероятно уродливым. Десятифутовая электрифицированная ограда окружала сооружение, и еще ни одному заключенному не удалось через нее перебраться.

В этом огромном здании без окон день и ночь напролет горел искусственный свет. Это был стандартный способ, с помощью которого можно было дезориентировать преступников и сделать их менее агрессивными. Внутри находились обычные тюремные камеры, возле которых ходила охрана. На территории комплекса были расположены мастерские, столовая, прачечная, а также отдельные помещения, где осужденные могли официально заработать немного денег.

Сейчас было свободное время. Все заключенные, кроме тех, кто сидел в одиночках, прогуливались, разминались и разговаривали.

Вдруг прозвучал голос из тюремного громкоговорителя:

– Все, кто занесен в список добровольцев «Альфа», должны явиться в аудиторию на втором этаже.

В списке «Альфа» находились заключенные с опытом космических полетов, готовые к опасным заданиям взамен на уменьшение срока пребывания в исправительном заведении. Последний раз команду набирали очень давно. Арестованные знали, что за досрочное освобождение им придется заплатить высокую цену, но ведь и сбежать с космического корабля было гораздо проще, чем из тюрьмы.

Очень сложно было попасть в список «Альфа», потому что туда набирали только определенное количество. Чтобы иметь хоть какой-то шанс, приходилось подкупать охрану. А еще возникала масса проблем с другими заключенными, которые тоже хотели занять в списке свое место.

Рыжий Барсук долго ждал своего шанса. И теперь такая возможность появилась. Он встал, пригладил непокорные рыжие волосы, проверил чистоту ботинок и отправился в аудиторию.

Его остановил заключенный, которого звали Большой Эд.

– Куда направляешься? – поинтересовался Эд.

– Я – в списке, – сообщил Рыжий Барсук.

– Ты ошибаешься, – ответил Эд. – Последнее имя в списке – мое.

– Нет, – настаивал Барсук, – мое.

– Но ты отдашь его мне. Правда?

– Ни за что, – заявил Рыжий Барсук. – Дай пройти.

Большой Эд стоял в центре коридора, преграждая противнику путь.

– Делай, что я тебе говорю, – пригрозил он.

Рыжий Барсук понял, что ему бросают вызов. Эд давно ждал подходящего случая. А еще Рыжий знал, что громила будет угрожать именно ему. Он считал, что запугать Барсука проще, чем остальных заключенных, занесенных в список. Но Рыжий был к этому готов, поэтому давно решил, что будет делать.

Его называли Рыжим Барсуком из-за копны жестких рыжих волос. У него была светлая, слегка загоревшая кожа, почти не контрастирующая с цветом волос. Глаза у него были зелено-голубые, а над ними виднелись песочные ресницы. Этот крупный мужчина с широкой грудью носил расстегнутую кожаную куртку, демонстрируя окружающим поросшую волосами грудь. Зубы у него были слишком крупные, что делало его улыбку просто пугающей.

Барсук успел сменить уже несколько мест заключения. Прозвище ему дали в тюрьме города Рейфорд во Флориде, и с тех пор оно стало определять манеру его поведения. Барсук сидел за вооруженное ограбление и нападение. Он отлично работал кулаками, не лез за словом в карман и любил устраивать неприятности другим. «Неприятность – это мое второе имя, – любил повторять он. – Хочешь, я по буквам произнесу?» И подкреплял свое высказывание кулаками. Как настоящий барсук, он был наиболее опасен, когда его загоняли в угол.

Драться предстояло по принятым тюремным правилам: в одной из умывальных комнат, один на один. Тот, кто выстоит, пойдет в аудиторию. Соперники молча направились в ближайшую душевую.

Они оба знали, что выяснять отношения в коридоре – не самая лучшая идея. На потолках были установлены датчики, реагирующие на резкие движения. Электрический удар был не смертельным, но очень болезненным. В душевых этих датчиков не было.

И хотя об этом никто не говорил, арестованные считали, что тюремные авторитеты специально создали такие комнаты, где обычные заключенные могли кулаками решать кто главный, а кто нет. Поэтому некоторые из них, заметив, куда направились Барсук и Эд, пошли за ними, чтобы понаблюдать за потехой. Давно было ясно, что Большой Эд хочет занять место Барсука в списке «Альфа».

Эд был действительно громилой. Его рост составлял семь футов. Он занимался бодибилдингом и мог бы служить моделью для статуи Геркулеса. Казалось, его мускулы засияли словно бронза, как только он снял рубашку. Рыжий Барсук был крепким, но его мускулы уже обросли жиром. Он казался медлительным и не производил устрашающего впечатления.

Барсук, уже без рубашки, стоял в центре душевой и казался толстым и сонным, а его руки свободно висели по бокам. Он ждал, когда Эд сделает первое движение.

– Ты уверен, что тебе это надо? – поинтересовался Большой Эд, медленно двигаясь вперед, сжав руки в кулаки. – От тебя вряд ли что-то останется.

Он посмотрел на зрителей и расхохотался:

– Сегодня я сниму с Барсука шкуру, ребята.

Мужчины рассмеялись. Вдруг Эд бросился на соперника, и Барсук тоже атаковал в ответ.

Потом заключенные рассказывали, что никогда не видели, чтобы такой вялый и толстый мужчина, как Барсук, двигался с такой скоростью. Какое-то мгновение назад он находился там, где его почти доставали кулаки противника, но в нужный момент успел увернуться. Он легко отпрыгнул вправо и, ударив Эда в шею, попал в нервное окончание.

Большой Эд взревел и отошел назад. Его правая рука повисла плетью. Он попытался поднять ее, но не смог. Эд не получил серьезного повреждения, просто у него больше не поднималась рука.

– Где ты научился этому трюку? – спросил он.

Барсук улыбнулся, но не ответил. Какой смысл рассказывать о своем последнем сокамернике Томми Ташимото, который обучил его прекрасному искусству ударов по нервным узлам. Томми заставлял его часами отрабатывать технику – бить со всех возможных углов до того момента, пока Барсук не научится поражать с полдюжины целей, где нервные пучки подходили ближе всего к коже.

Рыжий Барсук не любил учиться, но когда у него появился шанс узнать, как вывести из строя более сильного противника, он сразу заинтересовался этим и тренировал свое мастерство до тех пор, пока полностью не освоил данный вид боевого искусства.

Он обошел Большого Эда справа. Так как громила был беспомощным с этой стороны, Рыжий нанес несколько быстрых ударов по лицу и ребрам. Эд бросился на Барсука. Если бы он смог достать до противника хотя бы одной рукой, то разорвал бы его в клочья, но Рыжий был прекрасным стратегом и предвидел атаку. Он снова и снова бил Эда по шее, и скоро онемение сменилось жгучей болью, переходящей в настоящую выматывающую агонию.

Барсук считал, что агония была именно выматывающей, потому что Большой Эд стал совершенно беспомощным, но при этом все еще держался на ногах. Он напоминал кусок мяса, который ждал разделки.

Барсук продолжал бить ногами и руками. Он знал, что выигрывает, но боялся и сам получить травму. Если такое случится, он не сможет пройти отбор на космический корабль. Большой Эд уворачивался, извивался и крутился, но никак не мог защититься. Резким ударом Барсук сломал противнику левую руку. Эд стоял и не мог двинуться, его лицо было залито кровью, а Рыжий наносил удары, будто забивал гвозди в крепкий кусок дерева. Он бил а громила выл от боли, но не падал.

– Черт, у меня больше нет на это времени, – заявил Барсук.

Он отошел, и, собрав все силы, ударил соперника стальным носком своего ботинка прямо в челюсть. Наблюдающие за дракой заметили, что передние зубы Большого Эда разлетелись, как осколки китайского фарфора, и он рухнул лицом на пол. Барсук открыл кран и быстро, но тщательно умылся – вид, который у него до этого был, точно не подходил для собеседования. Он внимательно осмотрел себя в зеркале, чтобы убедиться в отсутствии крови на своей одежде.

16

– Здравствуйте, меня зовут Стэн Мяковски, – представился профессор. – А это мои партнеры. Я вам звонил – мне нужен экипаж для космического корабля, направляющегося в рискованный полет.

На входных воротах тюрьмы открылось маленькое окошко. В него выглянула женщина-охранник. Ее впечатлила речь Стэна, но она этого не показала. Своим видом она чем-то напоминала белку: у нее были короткие и вздыбившиеся волосы, как беличья шерсть. Женщина отложила в сторону журнал о мотоциклах.

– Из какой вы компании? – поинтересовалась она.

– Акцептная корпорация «Зоннегард», – сообщил Стэн и показал удостоверение.

Задолго до того как начались неприятности, Стэн приобрел на «Доломит» контрольный пакет акций космической холдинговой компании «Зоннегард». И настоящим владельцем корабля являлась компания, а не он. Стэн решил не переоформлять покупку на свое имя, поскольку полагал, что ему не придется отвечать, если с кораблем что-то случится.

– Вы найдете мое имя в списке, – продолжал Мяковски.

Он надеялся, что правительство не успело объявить его компанию вне закона и занести в черный список. Как уверяла Джулия, государственные структуры не часто успевают обновлять информацию. Но власти работали неэффективно не по своей вине – не хватало ни времени, ни людей, чтобы заносить в базу все преступления и аресты. Так получилось из-за того, что беспорядки в стране происходили круглосуточно. Возможно, бумаги из акцептной компании «Зоннегард» еще просто не успели дойти.

Женщина-охранник проверила информацию о Стэне по компьютеру.

– Да, ваше имя есть в списке. Проходите, – она нажала на кнопку, и тяжелая металлическая дверь, ведущая в тюрьму, открылась.

– Пока что все идет хорошо, – тихо сказала Джулия.

Стэн в сопровождении Джулии Лиш и Томаса Хобана прошел в длинный, ярко освещенный коридор.

– Я не думал, что у нас возникнут большие сложности с тем, чтоб войти сюда, – сказал Стэн, – меня больше волнует то, как мы отсюда выберемся.

– Ты слишком много беспокоишься, – ответила Джулия. – Не так ли, капитан?

– Он не о том беспокоится, о чем нужно, – сказал Хобан. – А если меня здесь кто-то узнает?

– Но ведь вы не девушка с рекламного плаката, – сказала Джулия. – Думаю, вам не стоит переживать по этому поводу.

Пока они шли до центра новобранцев, следуя горящим указателям, их шаги глухим эхом отзывались в коридоре.

Когда они дошли до конца коридора, перед ними открылась дверь.

За ней находился большой офис с металлическими столами и стульями. За самым большим столом перед компьютером сидела женщина-охранник.

– Проходите, доктор Мяковски, – предложила она. – Все добровольцы находятся в особом помещении в соседней комнате. Их двадцать, как вы и просили. Все правильно?

– Да, – подтвердил Стэн. – Я хочу представить вам мисс Лиш – моего ассистента, и Томаса Хобана – капитана корабля. Он займется отбором команды.

– Как вы знаете, – продолжала женщина, – мы уже отобрали вам двадцать лучших волонтеров из списка «Альфа». Вы можете отклонить любую кандидатуру, не объясняя причин. Если вы готовы, я пошлю за ними.

Стэн кивнул. Женщина-охранник нажала кнопку. В казавшейся сплошной стене медленно открылась панель. Послышались шаги, и заключенные колонной зашли в комнату. По команде охраны они выстроились в ряд, остановились и повернулись лицом к Стэну и его спутникам.

Капитан Хобан подошел к ним. Он ходил вдоль колонны, вглядываясь в лица. Вдруг он приблизился к одному из них, остановился и стал пристально смотреть на лицо.

Рыжий Барсук тоже смотрел в глаза капитану.

– Я вас знаю? Мы когда-нибудь встречались? – спросил у него Хобан.

– Не думаю, сэр, – ответил Барсук, – хотя у меня дырявая память.

Капитан все еще разглядывал его.

– Я хороший астронавт, сэр. И очень хочу реабилитироваться, – продолжил Барсук.

Хобан поджал губы, нахмурился и отвернулся.

– Что-то не так, мистер Хобан? – поинтересовался Стэн.

– Нет, все в порядке, – заверил его капитан.

– Эти люди вам подходят?

– Да, выглядят неплохо.

Стэн заметил, что Хобан чем-то обеспокоен, но сейчас было не лучшее время для вопросов. Может, капитан просто нервничает?

– Мне подходят все. Я вышлю деньги, чтобы их доставили на судно, – сказал Мяковски, повернувшись к женщине-охраннику.

– Хорошо, – ответила женщина. – А как называется ваш корабль?

– «Доломит», – сказал Стэн и замолчал.

Женщина склонилась над компьютером.

– Как правильно пишется его название? – спросила она.

И в этот момент Стэн почувствовал, что все будет в порядке.

17

Заключенных перевезли в корпус 12, откуда их должны были переправить на «Доломит».

«Черт побери, я уверен, что где-то видел этого мужчину. И он точно знает, кто я такой. Тогда почему же я его взял? Наверное, я прочитал в его взгляде, что если я его не возьму, он меня выдаст. И это не плод моей фантазии. Я уверен, этот ублюдок меня бы сдал», – думал Хобан.

Неожиданно капитан осознал, что жалеет о том, что согласился на эту авантюру. Некоторые люди сочли бы, что он сошел с ума, но они просто не понимали всей сути. Томас был благодарен за шанс вернуть себе доброе имя, снова достичь высот и доказать себе, что он победитель. Но с другой стороны, он считал себя неудачником и хотел лишь залечь где-нибудь в тихом месте. Сложно было назвать Джерси тихим местом, но Хобан считал его именно таким. Ведь он всегда был сыт, и у него была крыша над головой. А самое главное, что никто от него ничего не ждал. Можно было расслабиться, выпить пару бокалов или, может, гораздо больше. Он знал, что должен чувствовать себя совсем не так.

Казалось, другая часть его личности пытается переубедить его. Капитан пытался напомнить себе, что все лучшее еще впереди и скоро он снова будет пилотировать свой корабль, хотя что-то его останавливало. Однако Томас Хобан был уверен, что в Джерси ему придется столкнуться с намного более серьезными неприятностями, чем те, в которые собирается вовлечь его Стэн. Ведь от смерти спастись можно, но как убежать от мыслей о самоубийстве?

18

Был только один способ проникнуть на борт «Доломита», не предъявляя пропуска и не подвергаясь компьютерной проверке, – Джулия предложила им пройти на корабль в составе туристической группы. Они подождали несколько часов, чтобы власти успели доставить заключенных на место их дальнейшей работы, а затем прибыли на космодром Стейтен-Айленд.

Экскурсионные вечерники на борту космических кораблей, не задействованных в рабочих полетах, приносили владельцам транспорта приличный доход. Как в давние времена люди ездили в морской порт Нью-Йорка, чтобы посетить военные суда, так и те, кто никогда не ступал на борт космического судна, платили за то, чтобы осмотреть корабли. Это стало новым популярным развлечением. Космические корабли были все еще в новинку для большинства людей, поэтому эта услуга пользовалась большим спросом.

Небольшое судно, на борту которого находились пассажиры, поднялось над Джерси-Сити. Джулия посмотрела в иллюминатор и увидела Землю, которая напомнила ей вращающийся бело-голубой баскетбольный мяч. Пассажиры ели хот-доги и болтали, пока посадочный модуль выходил на орбиту «Доломита» и производил стыковку.

Хобан, Стэн и Джулия ступили на борт «Доломита» вместе с группой из восьми человек. Это была лишь малая часть людей, ежедневно поднимающихся сюда с космодрома Стейтен-Айленд. Их сопровождал гид, который как всегда разглагольствовал о маневровых реактивных двигателях, об импеллерах и возможностях стандартного варп-двигателя.

– Пройдемте сюда, – позвал гид.

Он был крупным мужчиной со светлыми волосами. На нем был белый жилет в бледно-лиловый горошек и малиновый блейзер.

– Если вы пойдете прямо, то увидите бар с напитками и сувенирную лавку. Там продаются вещи с корабельной символикой. Поверьте мне, подобных сувениров вы не найдете ни в одном магазине в городе. Там также есть холл, где выставлены диорамные изображения различных планет. Еще вы найдете буфет, где сможете отведать деликатесы с Земли и с других планет. А здесь…

Гид прервался, заметив, что происходит что-то необычное.

– Простите! – обратился он к двум мужчинам и женщине, которые направлялись в противоположную от группы сторону, к двери с надписью на нескольких языках: «Вход только для сотрудников».

– Вы к нам обращаетесь? – поинтересовался один из мужчин.

Он был невысокий, полный и носил очки. У девушки, которая стояла рядом с ним, были прекрасные каштаново-рыжие волосы. Ее не портил даже белый шрам на щеке. Другой мужчина выглядел несколько старше, и на его лице застыло изумление.

– Да, к вам, – подтвердил гид. – Вы разве не видите надписи на двери?

– Конечно, видим. Но к нам она имеет самое непосредственное отношение.

– Вы хотите сказать, что вы – экипаж корабля?

– О нет, – ответил Стэн. – Я – новый владелец.

– Это невозможно. Мне бы об этом сообщили.

– Я только что сообщил вам лично, – ответил Стэн и толкнул дверь.

Гид попытался ему помешать, но резко остановился, так как почувствовал на плече чью-то руку. Молодая женщина обладала стальной хваткой.

– Мадам, уберите руку, – попросил гид, пытаясь обратить все в шутку, так как вся группа наблюдала за ними.

– С удовольствием, если ты не будешь мешать новому хозяину.

– Пусть докажет, что он – новый хозяин! – возразил гид.

Джулия пожала плечами:

– А тебе разве не все равно, кто управляет кораблем? У тебя же свои обязанности. Ты продаешь билеты и хот-доги, и у тебя все хорошо.

Мужчина задумался. Он не хотел неприятностей. Жизнь и так непроста, и ему не нужны были проблемы с какими-то психами. Похоже, женщина с крепкими руками была права.

– Делайте, что хотите, – произнес гид и пошел назад, когда Джулия отпустила его.

Стэн распахнул дверь в служебный отсек «Доломита». Тут же зазвучал сигнал тревоги, а над дверью в коридоре замигали лампочки. Послышался топот бегущих охранников, и вскоре появились двое мужчин в коричневой униформе с карабинами в руках.

– Что происходит? – спросил один из них. – Эй, вы, стойте! Здесь запрещено находиться посторонним!

– Мы не посторонние, – заявил Стэн. – Я новый хозяин, а это мои партнеры. Будьте добры, проводите нас к старшему офицеру.

– Отойдите сейчас же, или я буду стрелять! – предупредил охранник. – Это оружие моментального паралитического действия. Компания не несет ответственности за сломанные конечности и другие повреждения тех, кто не подчинился приказу.

– Не стоит этого делать, – ответила Джулия, и ее тело напряглось. Казалось, она была готова броситься на охрану.

Мужчины в форме слегка растерялись. Они не знали, что делать. Ситуация была не настолько серьезной, чтобы применять оружие. А с другой стороны, что эти люди могли задумать? Ведь они должны понимать, что нарываются на серьезные неприятности.

В этот момент появился высокий мужчина в офицерской форме.

– Что здесь происходит? – спросил он.

– Эти люди пытались войти, мистер Гилл, – доложил старший охранник.

У Гилла было длинное печальное лицо. Его обычное выражение, характерное для большинства андроидов, было слегка меланхоличным и невозмутимым. Он уставился на посетителей, не веря своим глазам.

– Капитан Хобан? Доктор Мяковски? – наконец произнес Гилл.

– А я Джулия Лиш, – представилась девушка, протягивая руку.

Гилл поколебался, потом все-таки пожал руку Джулии.

– Вы знаете этих людей, сэр? – спросил один из стражников.

– Да, – заверил андроид. – Идите. Я сам с ними разберусь.

Двое мужчин отдали честь и ушли.

– Что происходит, капитан? – поинтересовался Гилл.

Хобан выглядел неуверенно, но голос у него был достаточно твердым:

– Мистер Гилл, я решил взять на себя командование «Доломитом».

– Но, сэр, – запротестовал Гилл, – решением суда вас отстранили от командования и передали корабль мне до того момента, пока не появится новый капитан.

– У них не было оснований отстранять меня, – ответил Хобан.

– Вы в этом уверены, сэр?

– Конечно, уверен. И я останусь командиром в ожидании официального слушания.

– Возможно, вы и правы, сэр, я не могу этого точно знать. Но ведь уже существует законное постановление суда и, насколько мне известно, его никто не отменял.

– Мы собираемся подать апелляцию. Высшая инстанция вынесет другое решение, – Стэн решил поддержать Хобана, видя, что тот смутился.

– Я очень на это надеюсь, сэр. Но в то же время…

– В то же время, – прервал его Хобан таким твердым голосом, что Стэн удивился его решительности, – все возвращается на круги своя. Пока высшая инстанция не вынесет свое решение, командовать кораблем буду я.

– Очень жаль, сэр, но я не могу этого допустить. Мне запрещено.

– Прежде всего, вы должны хранить верность мне. Я ваш первый командир.

– Я уже получил другие приказы, – нерешительно ответил андроид.

– К черту эти приказы! – крикнул Хобан. – Вы будете выполнять только мои распоряжения!

Озадаченный Гилл заволновался:

– Мне приказано стрелять в вас и в любого, кто незаконно проникнет на борт.

– Не верю, что ты это сделаешь, – сказал Хобан и направился к входу, ведущему в центр управления.

– Охрана! – резко крикнул андроид. – Взять их на прицел!

Щелкнули затворы.

Хобан улыбнулся с самоуверенностью, которую на самом деле не чувствовал, и пошел дальше.

– Стойте! – закричал Гилл.

Стэн и Джулия шли рядом с Хобаном. Гилл пристально смотрел на них, и на его лице читалось отчаяние.

– Я обязан выполнять свой долг, – неожиданно произнес андроид.

– А что вы должны делать? – заинтересовался Стэн.

Гилл повернулся к охране:

– Поприветствуйте нового командира.

Охранники отдали Хобану честь, и капитан сделал то же самое в ответ.

– Уберите оружие и займитесь новой командой. Они могут появиться с минуты на минуту. Потом вы свободны.

– Есть, сэр! – охранники снова отдали честь, развернулись и ушли.

– Добро пожаловать на борт, командир! – сказал Гилл.

– Спасибо! – поблагодарил Хобан. – Я знал, что могу рассчитывать на вас.

– Я так устроен, сэр, – пояснил андроид. – Я не мог ни стрелять в вас сам, ни отдать охране этот приказ. После совместных полетов нас слишком многое связывает. Но все же мне кажется, ваши действия противоправны.

– Я понимаю, что вы чувствуете. Когда охранники вернутся на Землю, вы сможете уйти вместе с ними и больше не мучиться выбором, – сказал Хобан и протянул Гиллу руку.

Гилл какое-то время смотрел на капитана, потом решился на рукопожатие:

– Если вы не возражаете, сэр, я хотел бы остаться.

– Но почему? Вы же считаете, что это незаконно.

– Меня не волнует, законно это или нет, – сказал Гилл. – Я просто констатировал факт. Из-за того, что я не смог выстрелить в вас, я автоматически перестал подчиняться властям. Я снова с вами, капитан, если вы не против.

– Это будет опасное путешествие, – предупредил Хобан.

– Для меня это неважно.

– В таком случае я буду вам очень рад, – улыбнулся капитан.

– Если вы закончили любезничать, – с сарказмом заметила Джулия, – может, пойдем дальше?

Вместе с Гиллом они проследовали в центр управления «Доломитом».

– А откуда вы знаете, какое принимать решение? – Джулия обратилась к Гиллу.

– Я не знаю, – пробормотал Гилл. – Андроиды не должны принимать решения. Мы лишь следуем вложенной в нас программе.

– Повезло вам, андроидам, – заметила Джулия.

– Гилл, нам надо доставить сюда багаж с космической станции, – сказал Стэн. – Там находится большая коробка. Предупредите, чтобы ее несли очень осторожно.

– Будет сделано, сэр.

– Когда команда явится, погрузите ее в гиперсон и уберите всех туристов с корабля. Я хочу, чтобы мы отправились через час после того, как экипаж заснет.

Гилл посмотрел на капитана.

– Выполняйте его приказы, как мои, мистер Гилл, – сказал Хобан.

Добровольцы заходили на «Доломит» колонной под пристальным наблюдением вооруженной охраны. Они покинули серо-оливковый тюремный посадочный модуль и по короткому тоннелю, соединяющему два корабля, зашли на борт их нового пристанища. Как только они попали туда, на их лицах появилась радость. Бросив последний злобный взгляд на волонтеров, тюремщики убрали ружья и в сопровождении двух охранников с «Доломита» вернулись на свой корабль. Их работа заключалась в том, чтобы убедиться, что эти головорезы попали на борт корабля. Бывшие заключенные теперь стали членами экипажа, хотя и не свободными. По договору, вернувшись из экспедиции, они должны были обратиться к властям, и в зависимости от выданной капитаном корабля характеристики их либо амнистировали, либо уменьшали срок. Но в действительности по прибытии на Землю добровольцы предпочитали скрываться от правительства. Их имена попадали в список разыскиваемых преступников, в который никто никогда не заглядывал. Полиция едва успевала разбираться с новыми преступлениями, так что на старые дела времени не оставалось.

Ориентируясь по указателям, новые члены экипажа шли к своему новому месту пребывания.

Уолтер Глинт, темноволосый низкорослый мужчина с бочкообразной грудью из города Натчез на юго-западе штата Миссисипи, был лучшим друг Рыжего Барсука. Он заметил, что тот даже не смотрит на стрелки:

– Эй, Рыжий, ты что, был на этом корабле раньше?

– Еще бы, – заявил Барсук. – Я знаю его как свои пять пальцев.

– Тогда почему же ты не признался, когда этот Хобан спросил, не встречались ли вы раньше?

Барсук пожал плечами:

– Он не помнит, а напоминать точно не стоило. Для него это было не лучшее время. Я потом расскажу тебе эту историю.

Они зашли в отсек для экипажа, который представлял собой просторную комнату. Стандартная команда «Доломита» обычно состояла из тридцати пяти человек, но Хобан, посоветовавшись со Стэном, решил свести ее численность к минимуму, поэтому со спальными местами проблем не возникло. Барсук и Глинт заняли угловые места. Рядом с ними обосновались их друзья по тюрьме. Одной из них оказалась Конни Минданао. Она была миниатюрной черноволосой мулаткой со свирепым взглядом. Ее внешность была результатом смешения двух кровей: филиппинского народа моро и мохока[29] из Лиги ирокезов Нью-Йорка. Единственное, что было общим у ее родителей, – охота за головами в истории их народов. Здесь же устроились высокий чернокожий мужчина из Калифорнии по имени Энди Гроггинс и молчаливая Мин Двин из Лаоса. Она мало говорила, но ее действия были внезапными и четкими и нередко приводили к летальному исходу.

Некоторые другие члены команды тоже были в хороших отношениях с Рыжим Барсуком, но присутствовали здесь и те, кто открыто его ненавидел.

Барсук, как всегда, находился в центре внимания.

Вдруг раздался голос из громкоговорителя:

– Всем членам экипажа! Разденьтесь для погружения в гиперсон. Все должны находиться в своих капсулах через пять минут.

– А куда мы направляемся? – крикнул Барсук.

На его голос отреагировал монитор, вделанный в стену:

– Сразу после пробуждения состоится собрание.

– А сколько нам придется спать? – спросил Барсук.

– Эта информация заложена в компьютер капсулы. И больше никаких вопросов. Готовьтесь к гиперсну.

– Что они еще задумали? Не знаю, смогу ли я спокойно на все это реагировать, – сказала Конни Минданао и посмотрела на Барсука. – А ты что думаешь, Рыжий?

– Расслабься, – посоветовал он. – Сейчас мы ничего не можем сделать. Корабль наглухо закрыт. И снаружи стоит охрана. У нас нет шансов сбежать отсюда.

Все улеглись в капсулы и погрузились в темноту.

19

«Доломит» покинул геосинхронную орбиту и медленно направился к зоне перехода. Это было специальное место, расположенное достаточно высоко над земной орбитой, созданное для того, чтобы выход кораблей в космос был безопасным. Оттуда Хобан послал радиограмму, запросив разрешение на взлет, и вскоре получил положительный ответ от береговой охранной станции, находящейся на L6.

Стэн и его люди пристегнулись.

– Все готово, доктор Мяковски? – спросил Хобан и посмотрел на своих товарищей.

– Готово, – ответил Стэн.

– Хорошо, – произнес капитан. – Тогда, мистер Гилл, вперед!

Руки андроида заскользили по переключателям. Огни погасли, будто задавленные мощной волной от работающих тахионных двигателей. Космическая пустота и время сжимались все плотней и плотней до тех пор, пока «Доломит» не исчез из обычного пространства.

Путешествие началось.

20

Джулия привыкла к темноте. Она считала, что темнота – это дружелюбное и теплое место. Только там она чувствовала себя в безопасности, скрываясь от людских глаз. Именно в темноте много лет назад она училась постигать азы воровства. Это стало ее защитой, а также своего рода торговой маркой, и с тех пор она считала мрак своей собственностью.

И так продолжалось всю жизнь, но в данный момент что-то изменилось. Темнота, окружавшая ее, казалась зловещей. Может быть, потому что там что-то затаилось и пыталось ее убить?

Джулия застыла на месте, пытаясь найти опору. Она прислушалась. Когда ее глаза привыкли к отсутствию света, она различила рядом с собой что-то очень большое. Это было еле заметное мерцание механизмов, сделанных из блестящего металла, и они возвышались над ее головой. От металлической поверхности отражались тусклые блики. Было даже не понятно, что это. Формы этих предметов были неотчетливые, неясные и окутанные мраком.

Вдруг в ее наушнике раздался голос:

– Джулия? Ты его видишь?

Это был Стэн Мяковски, говоривший из центра управления. Он был недалеко, но ей казалось, что в этот момент она осталась одна, а он находился в другой галактике.

– Еще нет, – ответила она, – но знаю, что он где-то здесь.

– Осторожней, ладно? – попросил Стэн. – Я думаю, что надо было еще немного подождать с запуском Норберта. Я не очень уверен в его системе контроля.

Он нашел чертовски удобное время, чтобы сообщить ей об этом. Девушка решила проигнорировать его фразу. Мяковски казался очень взволнованным. Может, он струсил? А может, у него опять расшалились нервы?

Джулия заметила неяркую вспышку. Перед ней, в этой молчаливой темноте, притаилась опасность. Какая-то часть страхов была всего лишь плодом ее фантазии, но она полагала, что оставшаяся половина вполне реальна.

Нет, это не разыгравшееся воображение подсказывало, что во мраке ее поджидают. Она знала, что робот там. Но где именно? Она пыталась прислушиваться, принюхиваться, стараясь поймать хоть какую-то зацепку. Безрезультатно. Джулия была уверена, что Норберт недалеко. Ей это подсказывало шестое чувство, необходимое всем успешным ворам. А она себя считала именно такой.

Девушка вспомнила о своих тренировках с Шен Ху, старым китайским мастером криминала. Она впервые встретила его в Шанхае на рынке, где торговали рабами. Джулия была самой маленькой среди выставленных на продажу детей. Она помнила, как рассматривала людей, спешащих принять участие в аукционе, и пыталась поймать прощальный взгляд матери. Но мать уже ушла, так как не желала видеть, как продают ее единственную дочь. Начались торги. В аукционе принимали участие люди из разных стран. Один старик предложил за нее самую большую цену и расплатился золотом. Это и был Шен Ху.

Он привел девочку к себе в дом и растил ее так, будто она была его собственной плотью и кровью. Шен Ху был знатоком своего дела. Он был мастером по части воровства. Мужчина сумел развить в ребенке скрытые способности, и она научилась ощущать чье-либо присутствие, никого не видя и не слыша. Это умение помогло ей и сейчас.

Да, это не было плодом фантазии. Он находилось где-то рядом, где-то… там!

Она вздрогнула, когда огромное существо показалось из тени гигантской машины, покрытой толстым слоем пыли. Джулию заворожил танец растущих теней, в результате слившихся в одну. Это зрелище напоминало что-то сверхъестественное. И вдруг с взрывным шипением тень бросилась к ней.

– Джулия! Осторожно! – раздался голос в наушниках.

Стэн заметил странное движение, но опоздал. Впрочем, как обычно. Чем сейчас его предупреждение могло помочь? Он этого никогда не поймет. Впрочем, ничего другого можно было и не ожидать. Девушка привыкла отвечать за себя сама и нападение этого существа не стало для нее неожиданностью.

Она бросилась бежать по центральному проходу грузового отсека «Доломита». Существо в три раза выше ее, окрашенное в черный цвет, с длинными острыми зубами, помчалось за ней. Чувствуя, что попала в западню, Джулия решила схитрить и свернула в сторону от еле заметной центральной разграничительной линии отсека. На этой узкой полоске гравитация была установлена почти на двадцать процентов меньше, чем в остальной части корабля. Она так быстро бежала по этой дорожке, что ей казалось, будто у нее выросли крылья. Девушка уворачивалась от закрепленных предметов, перепрыгивала через небольшие препятствия и продолжала бежать. Она слышала, как кровь пульсировала у нее в ушах.

Существо бежало за ней, и луч света из отверстия в потолке на какое-то мгновение позволил его разглядеть. Оно было похоже на чужого стандартного размера с характерным для них загнутым назад черепом.

Монстр напоминал демона ада. Его лапы со сдвоенными пальцами тянулись к ней. Джулия развернулась и бросилась бежать по узкому проходу.

Помещение, в которое она попала, расширилось, и у противника появилось больше шансов догнать ее.

Стэн, наблюдавший за ними из центра управления, встревоженно вскрикнул, когда чудовище оказалось рядом с Джулией. Он спрашивал себя, зачем вообще согласился на ее предложение устроить это испытание, ведь это неоправданный риск. А теперь, если что-то пойдет не так, может провалиться вся операция.

И, кроме того, если Джулия пострадает…

Нет, он не мог позволить себе думать об этом.

Джулия и робот-чужой носились между огромными контейнерами – пластиковыми кубами высотой до десяти футов. Их было около дюжины, и они были беспорядочно разбросаны по полу. В этих емкостях находился накопленный на корабле мусор. Во время короткой вспышки света Джулия зафиксировала свое месторасположение и запомнила, где какой контейнер находился. В ее памяти запечатлелся зигзагообразный путь, который она должна была проделать, чтобы добраться до следующей переборки. Там находились ворота, которые служили проходом в другую часть корабля.

Она побежала со всех ног, считая шаги. Как и подобает вору, Джулия тихо и быстро пересекла заставленное ящиками помещение. Девушка продолжила двигаться по отсеку и снова попыталась определить, где находится чужой. Норберт был сконструирован удачно и передвигался тихо, – это она была вынуждена признать. Он научился не только бесшумно бегать, но и глушить внутри себя гул аппаратуры. Да, его стоило опасаться.

После того как Джулия обнаружила центральные ворота, она подбежала к платформе, блокирующей самый дальний выход из корабля. Это была плита из антимагнитной стали примерно двадцати футов в ширину, двухсот в длину и толщиной около пяти футов. Недолго думая, Джулия вскарабкалась наверх. В плите было множество беспорядочно расположенных отверстий от двух до пяти футов в диаметре, куда в дальнейшем предполагалось вставить какие-то детали. Бегать там было очень рискованным занятием: легко было случайно оступиться и сломать ногу либо провалиться в вентиляционную шахту.

Джулии пришлось замедлить бег. Она по-прежнему находилась в темноте, и ей оставалось надеяться только на свою память. Норберт преследовал ее по пятам. Она заметила, что он тоже запомнил расположение отверстий, поскольку двигался быстро и уверенно. Девушка заставила себя бежать быстрее, хотя от этого шансы упасть значительно увеличивались.

Она добралась до дальнего конца плиты и спрыгнула. Норберт выиграл несколько шагов, но Джулия рассчитывала победить его на следующем этапе.

Впереди были сложены запасные металлические трубы. Их было восемнадцать, а длина каждой составляла сто восемьдесят футов. Джулия на ощупь нашла трубу, в которую, в отличие от Норберта, обладающего слишком большими размерами, смогла бы пролезть. Ему пришлось бы идти по скользким трубам, а у нее бы появилась возможность слегка перевести дух. В такие моменты она радовалась, что существуют укромные места, куда можно спрятаться.

По ее предположению так все и должно было случиться. Норберт остановился и заглянул в трубу, обошел ее вокруг, вернулся и каким-то образом прижал плечи, а затем полез в трубу за ней. Девушка слышала скрежет металла о металл, пока он продвигался по трубе все ближе и ближе к ней.

Джулия поняла, что он не только влез в трубу, но и догоняет ее, сжавшись до половины своего размера и устремившись вперед, похожий на гигантское насекомое. Как только она представила, что Норберт приближается к ее ногам, ее охватило внезапное чувство клаустрофобии.

Из последних сил она заставила себя успокоиться. «Паника не прибавит скорости», – вспомнила она слова Шен Ху, который с первого урока твердил ей, что нельзя поддаваться панике перед лицом надвигающейся опасности, и нужно заставить себя остановиться, когда страх гонит вперед. Этот урок ей очень пригодился. Неожиданно она увидела свет в конце трубы, выбралась из нее и побежала дальше. Монстр не отставал. Он мчался буквально в нескольких шагах от нее.

Девушка инстинктивно увернулась от лапы Норберта. По невнимательности она задела плохо закрепленную тележку, в которой лежали шариковые подшипники и части каких-то механизмов. Металлические детали с грохотом разлетелись в разные стороны. Джулия споткнулась и не смогла устоять на ногах. С кошачьей грацией она повернулась в воздухе, успев выставить вперед руку, и все же упала лицом на пол.

Пока она неуклюже раскинулась на полу, над ней склонился Норберт. Лапы его были широко раскрыты, а челюсти ужасающе скалились. Из открытого рта появились маленькие внутренние челюсти, которым могла позавидовать даже взбесившаяся ямкоголовая гадюка.

Норберт набросился на нее, и она уже никак не могла защитить себя.

На секунду она задумалась над тем, как он запрограммирован и что с ней сделает, когда поймает. А может, он просто пройдет мимо?

Неожиданно робот поскользнулся на подшипнике и потерял равновесие.

Как мешок с костями он повалился на палубу, царапая когтями металлический пол.

Какое-то мгновение он корчился на спине, дергая конечностями, словно гигантский жук, пытаясь за что-нибудь схватиться. Потом он выпрямился, встал на ноги и снова двинулся на девушку.

Стэн не мог ничего поделать. Ему оставалось только наблюдать. Он так кусал ногти, пока следил по монитору за Джулией, что под ними проступила кровь.

В последнее мгновение ей удалось выскользнуть из когтей робота-чужого и затеряться среди плоских металлических заготовок в конце прохода. Норберт завопил от ярости, когда Джулия захлопнула дверь у него перед носом и закрыла замок.

Он принялся крушить дверь, но у него не получалось сломать замок. Тогда робот переключил свое внимание на петли.

Тем временем Джулия изо всех сил бежала по загроможденному отсеку, умудряясь каким-то образом не задевать детали механизмов и стоящие на пути ящики. Это напоминало бег с препятствиями.

Стэн следил за ее передвижением по монитору. Маленькая серебристая точка изображала Джулию, которая уворачивалась от встречающихся на пути предметов, а голубая черточка, следующая за ней – Норберта.

– Давай, Джулия! – бормотал он. – Не подпускай его так близко! Перекрой ему кислород! Выключай же его!

Но девушка продолжала бежать. Казалось, она собралась установить новый мировой рекорд. Никогда она не была такой легкой и грациозной. Джулия уже добралась до дальнего конца помещения, подбежав к выходу. Норберт был всего в пяти футах и тянулся к ней лапами с острыми когтями. Джулия остановилась, и Стэну ничего не оставалось, как просто восхищаться ее отвагой. Она нагнулась, неожиданно проскользнула между ногами робота и бросилась бежать. На ее плече осталась только мелкая царапина.

Девушка в два счета набрала скорость, и на какое-то мгновение ей показалось, что она победила. Но Норберт тоже уже кое-что усвоил. Он перестал обращать внимание на ее прыжки по сторонам и просто галопом побежал за ней. Из широко открытой пасти с острыми, как иголки, зубами появилась еще одна маленькая копия его челюстей, которая напоминала язык с белыми острыми зубами на конце.

Вот и все. Больше отступать было некуда.

Чудовище надвигалось на нее, чтобы убить.

– Джулия! – закричал Стэн. – Ради бога!

– Отменить функцию «хищник»! – в последнее мгновение крикнула девушка.

Норберт замер. Он втянул обратно внутренние челюсти и сомкнул рот.

– Вернуться к стандартной программе! – добавила Джулия.

Она отвернулась от застывшего чудовища и пошла по коридору к Стэну, который все еще неподвижно сидел в центре управления в большом командирском кресле напротив компьютера.

21

В центре управления, откуда Стэн наблюдал за Джулией по монитору, раздался вздох облегчения. Стэн знал, что девушка присоединится к нему после того, как примет душ и переоденется. У него оставалось время, чтобы проверить состояние людей, погруженных в гиперсон, а потом они с Джулией смогут заняться другими делами.

Мяковски прошел через широкую дверь вниз по короткому коридору и оказался в длинной серой комнате овальной формы, где находились спящие члены экипажа. Свет был приглушен. Стэн слышал лишь периодический звук автоматического выключателя.

Казалось, люди лежали в больших стеклянных гробах с крышками. Трубки и электрические провода вели к распределительному щиту, встроенному в стену. Весь этот лабиринт проводов обеспечивал работу приборов, которые отмечали отклонения, проверяли состояние сердца, мозга, дыхания, каждый час делали анализы крови и содержимого желудка. Для стабильности окружающей обстановки необходимо было знать состояние каждого члена команды. На другом счетчике отмечалась активность сна. Было важно, чтобы спящие люди видели сновидения, так как слишком долгое пребывание в бессознательном состоянии могло привести к психозу.

Сейчас все было в порядке. Добровольцы лежали в своих серых капсулах. Большинство из них вытянули руки вдоль туловища, некоторые скрестили их на груди. У одного или двоих руки были сжаты в кулаки. В этом не было ничего необычного. Они погрузились в такой глубокий сон, что их невозможно было прочитать даже с помощью приборов и датчиков.

Их путешествие должно было продолжаться две недели. По космическим меркам – не так уж и долго. Людей можно было и не погружать в гиперсон, но на многих кораблях взяли за правило усыплять экипаж, если полет длился больше недели. С одной стороны, это позволяло экономить воду и еду, которых всегда не хватало. С другой стороны, сон берег людей от неприятностей. Ведь если кто-то ломал, к примеру, ногу, то трудно было оказать ему на корабле квалифицированную медицинскую помощь.

Стэн радовался, что в данный момент ему не приходилось ни с кем спорить. Однако его огорчало, что Хобан предпочел погрузиться в гиперсон вместе со своим экипажем. Мяковски предпочел бы коротать время за разговорами с капитаном.

– И мне бы этого хотелось, – сказал Хобан до того, как погрузился в сон. – Но, если честно, мне просто необходимо восстановить силы.

Хобану пришлось несладко после того, как его отстранили от командования. Его обвинили в том, что он был пьян во время пилотирования корабля. И хотя это было ложью, доказать обратное оказалось очень сложно. Даже с помощью всех регистрирующих приборов, которыми набит любой космический корабль, трудно было определить, насколько он был пьян и пил ли он вообще. Даже свидетели-офицеры не могли прийти к единому мнению по поводу того, что произошло и чего можно ожидать от Хобана.

Если все происшедшее огорчило следственную комиссию, то Хобан просто сходил с ума от горя. Он и сам не знал, что случилось в тот роковой час, когда произошел несчастный случай. Защитные механизмы психики заблокировали память, мешая ему докопаться до истины, которая могла его погубить.

Томас Хобан знал это, и ему самому было интересно, от чего память пыталась его защитить.

Гиперсон был прекрасной возможностью сбежать из мира действий и осуждений в мир, находящийся за пределами вопросов морали, где отсутствует понятие времени. Хобану это было просто необходимо.

А сейчас Стэн с нетерпением ожидал, когда капитан вернется в сознание. Он расстраивался, что разговаривать мог только с Джулией и Гиллом. Безусловно, он очень дорожил девушкой и сходил по ней с ума, но в то же время сознавал ее ограниченность.

Она отлично умела постоять за себя, но очень слабо разбиралась в науках, и хуже всего было то, что ее совсем не интересовали искусство и гуманитарные дисциплины. Однако он прекрасно понимал, что часто переоценивает то, что ему нравится, и недооценивает то, что любят другие.

С Гиллом тоже можно было говорить не обо всем. Он демонстрировал блестящие знания в науках и прекрасно разбирался в истории и философии, но он не умел судить и сострадать. Для Гилла жизнь была чем-то вроде физической формулы. Андроид не разбирался в эмоциях, хотя Стэну иногда казалось, что тот понимал, что такое обещание.

Приняв душ и переодевшись, Джулия привела в порядок волосы и присоединилась к Стэну в центре управления.

– Как я справилась? – поинтересовалась она.

– Очень неплохо, Джулия, – взяв себя в руки, ответил Стэн обычным голосом. – Сегодня ты сэкономила пятнадцать секунд по сравнению с вчерашним результатом. Продолжай в том же духе и скоро побьешь свой собственный трехминутный рекорд.

– Норберт становится все лучше, – сказала Джулия. – Он учится быстрее, чем я. И еще я уверена, что он умнее своего живого оригинала.

Под живым оригиналом подразумевались чужие, причинившие столько зла.

Несмотря на полностью повторявший внешний вид ксеноморфа облик, Норберт не был пришельцем. Он был безупречно сконструированным роботом, снабженным множеством компьютерных программ, в числе которых была и хищническая манера поведения. Джулия тестировала именно ее. Теперь Норберт находился с ними в центре управления, не показывая никаких признаков ярости.

– Как ты, Норберт? – спросил Стэн.

– Как всегда отлично, доктор.

– Да уж, ну и заставил ты Джулию побегать. Как думаешь, ты смог бы ее поймать в этот раз?

– Я не могу предвидеть, – ответил Норберт.

– А что бы ты сделал с ней, если бы поймал?

– То, что заложено в программе.

– Ты бы убил ее?

– Я не могу предвидеть. Я бы сделал то, что должен. У меня нет эмоций. Но если такие подобные мне существа могли бы испытывать муки совести, я бы хотел их испытать. Существует аналог угрызений совести, при котором ничего не чувствуешь?

– Ты очень сложно все объясняешь, – сказал Стэн.

Норберт кивнул:

– Это следует проанализировать и просчитать. Мне сложно выражать это словами.

– Я заметил, – согласился Стэн.

В этот момент в дверь вбежала большая коричневая собака. Ее звали Мак. Никто не знал, каким образом пес оказался на борту, но никто его и не гнал. Пес путешествовал вместе с экипажем.

Мак подбежал к ноге Норберта и положил рядом с роботом голубой резиновый мяч.

Стэн и Джулия наблюдали за действиями робота.

Норберт наклонился и, протянув длинные черные лапы, отмахнулся от собаки, чтобы поднять мячик. Затем он бросил игрушку через открытую дверь в коридор. Радостно залаяв, пес бросился за мячиком.

– Ладно, Норберт, – сказал Мяковски, – ты достаточно повеселился. А теперь иди в лабораторию. Я хочу проверить кое-какие коды. И успокой Мака, экипаж еще не проснулся.

– Есть, доктор Мяковски, – сказал Норберт и тихо вышел из комнаты.

22

Раздвижная дверь открылась, и вошел капитан Хобан. У него был слегка изумленный вид, и Стэн понял, что Томас только что проснулся.

– Вы что-то рано вышли из гиперсна, капитан.

– Да, сэр. Я специально настроил будильник так, чтоб проснуться раньше экипажа и иметь возможность поговорить с вами.

– Вы правы, – согласился Мяковски. – Я снова хочу поблагодарить вас за то, что вы полетели со мной. Я не знаю, чем все это кончится, но рад, что вы рядом.

– Спасибо, сэр. Как вы думаете, что мы скажем волонтерам?

– Да, Стэн, я и сама хотела бы это знать, – сказала Джулия.

– Мы изложим слегка измененную версию происходящего, – ответил профессор.

– Но мы летим по курсу? – спросил Хобан.

– Да, я ввел координаты R-32 в навигационный компьютер.

– R-32? Кажется, я слышал об этом месте, – сказал Хобан. – Ведь это там недавно были проблемы?

– Да, там.

– Тогда зачем мы туда направляемся, сэр?

– Мы почти уверены, что на этой планете находится огромный улей чужих. Мы знаем, что корабль, который принадлежал компании «Био-Фарм», нелегально вывозил маточное молочко.

– Да, сэр, я понял. Но при чем здесь мы?

– У меня есть право на часть груза, – заявил Стэн. – Мы с Джулией собираемся забрать его. Маточное молочко как пиратское золото, принадлежит тем, кто его захватит.

– Понятно, сэр. Меня устраивает данная концепция, хотя Гилл наверняка будет возражать. Но беспокоит меня вот что: должны ли мы будем убивать чужих?

– Может дойти и до этого, – ответил Стэн, – хотя это и не входит в основные задачи нашей экспедиции.

– А может случиться так, что нам придется убивать людей из «Био-Фарм»?

Стэн пристально посмотрел на Хобана:

– Да, может возникнуть такая необходимость. Я не думаю, что они с радостью отдадут нам то, что считают своим. Но, если честно, мне плевать на их чувства. Никто не отдает награбленное добровольно. Если они будут бороться за него, тогда и нам придется постоять за себя.

Хобан кивнул, хотя не казался счастливым:

– Я так и думал, сэр, но предпочел бы, чтобы вы рассказали мне об этом раньше.

– И что, тогда бы вы не полетели? – поинтересовался Стэн. – Вы действительно предпочли бы остаться в том убогом сарае, где я вас нашел?

– Нет, конечно, – ответил капитан. – Я просто обдумываю ситуацию.

– Тогда подумайте еще раз, – сказал Стэн. – Эта ситуация, как вы говорите, может сделать нас богатыми. И мы с Джулией собираемся поделиться доходами с вами и командой. За опасность экипажу заплатят. И хотя их процент не такой уж большой, они все равно останутся довольны, так как точно не видели таких денег раньше.

– Звучит заманчиво, – произнес капитан.

Но все же Хобан волновался. Какой толк от того, что ты богат, если ты при этом мертв?

Пора было будить команду. Полет подходил к концу. Планета R-32 приближалась – на экране была хорошо видна светящаяся точка на фоне темного неба. Джулия знала, что у нее остался последний шанс побыть наедине со Стэном.

Им предстояло многое сделать, и неизвестно, когда им выпадет шанс тихо посидеть вдвоем. Возможно, только после окончания экспедиции или, если называть вещи своими именами, завершения набега. А на это уйдет время. И если что-то пойдет не так…

Джулия раздраженно покачала головой. Нет смысла думать о провале. Разве Шен Ху не внушил ей это?

23

Когда Джулия прошла в центр управления, Стэн все еще сидел в большом командирском кресле. В его руках была ампула с маточным молочком, которую он взял из коробочки на рабочем столе, где лежала еще дюжина таких же. Он поднес ампулу к свету, вертя ее в пальцах и восхищаясь голубым сиянием.

Как всегда Джулию одновременно и притягивало, и отталкивало это вещество и то воздействие, которое оно оказывало на Стэна. Она надеялась, что они смогут провести этот вечер вместе, занимаясь делом, а не размышлениями. Иногда ей казалось, что Стэн запасается настоящими впечатлениями, чтобы позже переживать их заново. Именно маточное молочко давало такой эффект.

Почему он так любит это вещество? Конечно, оно уменьшает боль, но ведь это нечто большее, чем просто лекарство. Он принимал его как наркотик, а Джулия не одобряла такие пристрастия.

Сама она наркотики не пробовала. Хороший вор не должен употреблять ничего притупляющего чувства. Шен Ху и сама жизнь научили ее этому. И когда Стэн отправлялся в те неизвестные миры, куда его забирал наркотик, какая-то часть ее души отправлялась туда вместе с ним, потому что она знала, что чувствует Мяковски по отношению к ней.

– Что ты думаешь о представлении, которое устроил Норберт? – положив ампулу на место, спросил Стэн.

– Он готов. Ты сотворил невероятное, Стэн. Ты создал робота-чужого, который может одурачить настоящих жуков.

– Но у него нет их запаха, – подчеркнул Стэн.

– Зета-поля ближнего действия, маточное молочко – и чужие будут думать, что он один из них.

Стэн кивнул:

– Так же было и с муравьем Ари.

Стэн вспомнил, как его кибернетический муравей был запрограммирован на то, чтобы проникать в колонию насекомых, которые принимали его за живого.

– На каком мы расстоянии от R-32? – спросила Джулия.

Засветился экран компьютера. Замелькали цифры, линии сходились и расходились, пока не застыли на месте.

– Мы приближаемся, – сообщил Стэн. – Пора будить команду.

– Приключения начинаются, – тихо сказала Джулия.

– Это точно.

Стэн снова взял ампулу с маточным молочком:

– Нам нужно намного больше этого вещества, и оно есть на R-32. Странно, что какая-то жидкость может быть одновременно дороже бриллиантов и важнее для жизни, чем вода. По крайней мере, для моей.

Он повернул стеклянную трубочку, глядя, как переливается маточное молочко. Потом поднял глаза на Джулию:

– Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Она насмешливо улыбнулась:

– Прекрасна, как стакан виски, как сказали бы на Диком Западе.

– Нет, я серьезно, – ответил Стэн. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

– Может и знаю, – сказала Джулия. – Но ты об этом не говоришь.

– Я всегда был робким, – признался он и, резко перевернув ампулу, проглотил содержимое. – Теперь мне надо прилечь, Джулия. Давай поговорим позже.

Не дожидаясь ответа, Стэн, шаркая ногами, прошел в маленький кабинет, расположенный справа от главного входа в центр управления. В стену этого кабинета была вмонтирована складная походная кровать. Профессор лег, даже не потрудившись снять очки.

«Ксено-Зип» не вызывал привыкания – каждый глоток был как первый. Он всегда восхищался тем, что вещество действует очень быстро. Оно не было похоже ни на наркотики, ни на медицинские препараты, хотя он успел перепробовать все. Маточное молочко чужих не являлось ни стимулятором, ни снотворным, хотя и вызывало эффекты, характерные для этих видов лекарств. Главным образом оно влияло на мозг, открывая дорогу мечтам и воспоминаниям. Можно было приблизить свое прошлое, как профессиональный фотограф приближает тусклую часть фотографии, чтобы сделать ее ярче. Можно было видеть только то, что хочешь, и смотреть на это сколько угодно, а потом уходить за рамки мира фантазий и наблюдать за собой со стороны. Но и это не все: маточное молочко было превосходным обезболивающим, которое облегчало страдания, вызванные раковой опухолью.

Ампула выпала из его рук на пол. Ее падение длилось какую-то долю секунды, и за это мгновение Стэн снова успел посмотреть очередные грезы.

24

Сначала Стэн ощутил прилив крови. Казалось, кровь пульсировала по артериям, и он представил себя крохотным человечком, стремительно плывущим в каноэ по огромной красной реке. Видение рассыпалось на тысячу одинаковых фрагментов, и в каждом фрагменте сцена повторялась. Осколки этого видения то объединялись, как миллионы молекул, образуя что-то вроде кристалла, то, как от взрыва, разлетались во всех направлениях. Это сопровождалось какими-то звуками, и он сначала не мог сказать, что это такое – лишь знал, что издает их не человек. Он думал, что это поют боги – огромный хор древних богов в странных головных уборах, украшенных головами уток и черепах, шкурами ягуаров и лис. А рядом с ними, окруженные светом, стояли богини – пышногрудые Брунгильды и худенькие Наяды, и их пение было горестным и печальными.

Не успела ампула коснуться пола, как Стэн уже погрузился в сон. Его веки слегка подергивались, быстрый сон сменялся медленным. Он видел тревожные сны. Голубовато-зеленый свет играл на его широком лице с намечающимся вторым подбородком, на котором играли блики, отражаясь от очков. Стэн казался моложе своих двадцати восьми лет и больше напоминал школьника, вернувшегося в свой большой старый дом, где жил с родителями до нашествия чужих. И снова он видел строгого отца-ученого, с губ которого постоянно слетали иронические фразы на греческом языке или на латыни. Он видел и мать. Это была женщина с высоким лбом, суровыми серыми глазами и копной светлых волос, небрежно закрепленной шпильками.

Потом ему казалось, что он идет по длинному коридору. По сторонам в нишах, напоминая статуи, стояли его родители, которые застыли в разном возрасте и настроении. При желании Стэн мог остановиться на любом фрагменте своего сна. Он мог заставить родителей замереть, подойти к ним, осмотреть со всех сторон и пустить пленку памяти крутиться дальше. И все это проносилось в его сознании в тот миг, пока падала ампула.

Ампула все еще падала, а в памяти всплывали другие картины. И вот он уже ученик средней школы. Он в светлый солнечный день идет домой по берегу ручья, журчащего позади дома, и думает о чем угодно, кроме уроков. Стэн посмотрел на задание, которое ему задали в школе. Он считал, что оно ниже его интеллектуального уровня, и тратить время на него не стоит. Мальчик был такого низкого мнения о школе, что родители опасались, сможет ли он вообще ее закончить. Но они зря волновались: вот он уже на выпускном вечере, одетый в английскую школьную форму, которую родители купили ему, когда были на семинаре в Лондоне. Стэн всегда ненавидел этот костюм: он очень глупо смотрелся рядом с другими мальчишками, на которых была обычная одежда.

Память предлагала ему много подобных сцен, но Стэну не хотелось вспоминать детство. Он хотел увидеть другие события, побывать в других временах, встретиться с другими людьми, вспомнить другие места и вещи.

И он двинулся дальше. Ампула падала, а Стэн летел по коридорам памяти. Теперь он был двадцатилетним, уже известным ученым, и находился в кабинете врача, застегивая пуговицы на рубашке и молча выслушивая, что говорит доктор.

– Давайте вы сами посмотрите результаты, – ответил доктор Джонстон. – Вы были правы, доктор Мяковски. Вас не зря волновали черные пятна на груди и спине. Это – рак.

Стэн сел. Ему потребовалось какое-то время, чтобы осознать услышанное. Он не мог поверить диагнозу, хотя уже несколько месяцев подозревал, что у него онкологическое заболевание.

Справившись с собой, он спросил:

– Это конец?

– Да, – кивнул врач. – У вас осталось мало времени. В вашем распоряжении всего несколько месяцев. Простите, но я предпочитаю говорить правду. Уверен, вы и сами знаете, что ваше состояние неизлечимо. Но мы можем замедлить развитие опухоли и облегчить симптомы. Я уже подготовил рецепт на лекарства, – сказал врач и протянул ему сложенный лист бумаги. – И это тоже вам.

Джонстон достал маленькую пластмассовую коробочку. Внутри, упакованные в поролон, лежали двенадцать ампул с синеватой жидкостью.

– Это – «Ксено-Зип». Вы слышали о нем?

– Если память мне не изменяет, его производят из маточного молочка женских особей ксеноморфов, – кивнул Стэн.

– Именно так, – подтвердил доктор. – Должен вас предупредить: это средство не победит болезнь, но оно поможет облегчить симптомы. «Ксено-Зип» – это запрещенный препарат и я не должен давать его вам, но оно действительно может помочь.

– У него есть побочные эффекты? – спросил Стэн.

– Да, именно поэтому лекарство еще не запатентовано государством. Однако многие его используют. Дело в том, что «Ксено-Зип» оказывает очень сильное воздействие на психику, но на всех людей влияет по-разному. Многие после этого лекарства чувствуют себя лучше, но кому-то становится плохо. А у некоторых оргазм длится целую вечность.

– По крайней мере, я умру счастливым, – пошутил Стэн, но ему было не до смеха.

Безусловно, у маточного молочка есть побочные действия. Некоторые люди, принимая его, сами не замечают, как становятся безумцами. А иногда так меняются, что родная семья не может их узнать. Произойдет ли это с ним?

Но он тут же отбросил эти опасения, так как его снова увлекли видения. А ведь ему хотелось посмотреть так много! Его ждали бесчисленные яркие воспоминания, где зрителем был только он. Казалось, ему принадлежат все театры мира, где идут разные спектакли, и в каждом он, Стэн Мяковски, играет главную роль.

25

Рыжий Барсук проснулся одним из первых. Он потянулся и зевнул, потом аккуратно отстегнул провода, связывающие его с центральным индуктором сна. Первым делом Барсук осмотрелся. Остальные члены команды приходили в себя. Из системы оповещения доносилась веселая музыка. Слышались покашливание и плевки. Люди прочищали горло впервые за последние две недели.

На маленьком столике стоял кофе с амфетаминами. Команде всегда подавали этот напиток после пробуждения – такой кофе помогал избавиться от оставшихся эффектов гиперсна.

Барсук сделал из чашки глоток и почувствовал, что голова проясняется.

– Как ты, Рыжий? – поинтересовался Уолтер Глинт, его сосед.

– Отлично.

– Мин?

Высокая лаоска сказала, что с ней все в порядке.

– Конни?

– Все отлично, Барсук, – сказала Конни Минданао. – Как думаешь, нам будут дополнительно платить?

– За опасные задания? Они еще не сообщали.

– Надеюсь, что будут.

– А зачем ты спрашиваешь?

– У меня есть ранчо, надо за него расплатиться.

– Добыть денег можно и более простыми способами, – сказал Барсук и посмотрел по сторонам. – Забавно.

– Что забавно, Рыжий?

– Обычно экипажу видно местоположение корабля. Но посмотрите сами – на табло ничего нет.

– Да, это действительно забавно, – согласился Глинт, – но там есть записка.

– Я и сам вижу, тупица. Через двадцать минут общее собрание. Капитан и владелец хотят поговорить с нами.

– Барсук, ты провел на этих кораблях намного больше времени, чем я. Офицеры обычно не так себя ведут, да? – поинтересовался Глинт.

– Не так, – сквозь зубы ответил Барсук. – Наверняка они затевают что-то интересное.

Вдруг по громкой связи прозвучало объявление:

– Всей команде срочно собраться в главной аудитории!

Стэн и Джулия поднялись на сцену. Команда внимательно смотрела на Стэна, постукивающего указкой.

– Мы почти добрались до места назначения, – начал Стэн. – Это звезда класса «О», в каталоге небесных тел она носит название R-32. Вокруг нее вращается одинокая планета в компании с несколькими большими спутниками. Эти спутники создают очень жаркую и непредсказуемую погоду. Планета, о которой идет речь, называется Виста. Капитан Хобан, что вы знаете о ней?

Хобан сидел у сцены. Он откашлялся и заговорил:

– Я слышал об этом месте, сэр. Его называли Гнойной Дырой. Это еще было в те времена, когда там орудовали пираты и каперы и проворачивали разные махинации. Однажды на эту планету высаживалась экспедиция по сбору маточного молочка. В ней принимала участие биофармацевтическая компания. Это было несколько лет назад. Но точно я знаю лишь то, что с тех пор там пустыня.

Мяковски подумал, что честный старина Хобан сказал команде намного больше, чем нужно. Хотя со временем они в любом случае узнают, зачем их сюда позвали.

Команда зашевелилась, и все стали переглядываться. Эти разговоры о Гнойной Дыре их не обрадовали. Что это за задание? Их никто не предупреждал о том, что они будут охотиться на чужих. За такое полагается дополнительная плата!

Экипаж протестующе зашумел. Эти огромные черные монстры были главной угрозой для планеты. Их с трудом удалось прогнать с Земли, но ксеноморфы жили не только на ней, и людям не стоило с ними лишний раз сталкиваться.

– Сэр, надеюсь, вы не хотите сказать, что цель этого полета – охота на чужих, – спросил Барсук, встав с места.

– Не совсем так, – ответил Мяковски.

– Тогда что же мы должны делать, сэр?

Стэн проигнорировал наглый тон рыжеволосого члена экипажа.

– Это будет спасательная экспедиция, – ответил Стэн. – Мы должны забрать маточное молочко с разбитого грузового корабля.

– Понятно, сэр, – продолжал Барсук. – А чужие возражать не будут?

– У нас есть информация, что на этом корабле их нет. Мы быстро зайдем на борт, возьмем то, что нам надо, и сразу уйдем. Хотя, возможно, нам встретится заброшенный улей. Маточное молочко оттуда стоит миллионы.

– Сэр, нам ничего не говорили о чужих, когда нанимали на службу, – заметил Уолтер Глинт.

– Не говорили, потому что это секретная информация. Если бы я сказал вам об этом на Земле, на этот корабль выстроилась бы очередь.

– Но эти гады могут быть опасны, – настаивал Глинт.

– Только не в том случае, если принять меры предосторожности, – быстро вставил Стэн. – Вас предупреждали, что экспедиция будет опасной. Вы думали, вам скостят срок за то, что вы отдохнете на курорте? И не забывайте, вам за это заплатят. Если клад будет таким большим, как я ожидаю, деньги вы получите немалые.

– Сколько? – поинтересовался Барсук.

– Пока мы не найдем маточное молочко, я не смогу посчитать, – ответил Стэн. – Но не волнуйтесь, существуют стандартные расценки на услуги экипажа. Я собираюсь их удвоить.

Люди повеселели. Даже Барсук улыбнулся и сел на место. «Это интересно, – подумал он. – Но еще интереснее, что будет дальше».

26

Стэн постучал указкой, чтобы обратить на себя внимание. Он не успел начать, как вдруг открылась дверь, и в зал вошел еще один член экипажа. Он шел быстро, со странной грацией. Его походка представляла собой нечто среднее между скольжением и прыжками. На его лице не было никакого выражения. И хотя черты лица были человеческими, он не был похож на человека. Еще до знакомства с ним команда поняла, что это робот. Капитан окончательно прояснил ситуацию:

– Это андроид Гилл, созданный на фабрике искусственных людей в Вальпараисо. Он мой заместитель.

– Простите, что опоздал, доктор Мяковски, – извинился Гилл. – Я только что закончил энергетические замеры.

– Ничего страшного. Садитесь.

Андроид присел сзади.

Гилл был отшельником. В последнее время в Вальпараисо в Чили, где производили лучших роботов, особое внимание уделялось текстуре и цвету кожи. Прошло то время, когда искусственные люди были желто-серого цвета и над ними глупо шутили недалекого ума командиры. Теперь андроиды отличались только скоростью реакции и выверенными механическими резкими движениями. Финальная часть монтажа проводов и цепей искусственного мозга была медленным и дорогим процессом, и поэтому многих заказчиков не волновало, что руки робота дрожали, лишь бы он не ронял пробирку, световое перо или что-то еще.

Несмотря на их неестественное происхождение, искусственные люди были полноправными членами человеческого общества: они имели право голосовать, и в них была заложена даже программа, отвечающая за сексуальность.

Стэн собрался продолжить, но в этот момент из внутреннего коридора в помещение вбежал Мак с ярким голубым резиновым мячиком в пасти. Пес в ожидании осмотрелся.

Кто-то из присутствующих рассмеялся:

– Неси его сюда, мальчик!

Но вслед за собакой в зале появился кое-кто еще.

Он пришел, опираясь на четыре конечности, и на первый взгляд напоминал жука размером с носорога. Свет переливался на его черном панцире. Его длинный череп был загнут назад. Он был зубаст, как демон, а когти испугали бы самого дьявола. Это был Норберт, и, казалось, он явился прямо из ада.

Воцарилась долгая тишина.

И вдруг начался апокалипсис.

Команда вскочила на ноги и бросилась к выходу. Их рабочие ботинки грохотали по металлической палубе, пока они бежали, отталкивая друг друга.

Стэн схватил микрофон и закричал:

– Не двигайтесь! Стойте на месте и не делайте резких движений! Норберт не причинит вам вреда! Он запрограммирован реагировать на агрессию! Сохраняйте спокойствие!

В такой ситуации трудно было не паниковать, но постепенно люди успокоились, начали приходить в себя и даже шутить. Норберт стоял тихо, и, казалось, ни на кого не собирался нападать. Потом он нагнулся, медленно поднял резиновый мяч и бросил его Маку.

На этом все могло и закончиться, но ведь всегда найдется какой-нибудь умник, любящий торопить события. На этот раз им оказался Джонни Стероид – мускулистый парень в обтягивающей футболке, узких джинсах и высоких ботинках. В одном из них он обычно прятал нелицензированную лазерную пушку, с помощью которой доставлял неприятности другим.

– Давай, Гаррис, – обратился он к худому, ухмыляющемуся парню. – Давай-ка повалим этого сосунка. Здесь не место чужим.

Они двинулись на неподвижного робота. Джонни подмигнул Гаррису, который, крадучись, направился вправо и по дороге подхватил лом из ящика с инструментами. Норберт следил за обоими. Джонни отпрыгнул влево, а затем бросился прямо на Норберта. Не доходя пяти шагов, он остановился, повернулся и направил оружие прямо на робота-чужого.

Норберт подался назад.

Робот, пробираясь сквозь лазерные лучи, шел прямо на Джонни. Тот отступил и попытался защититься, однако Норберт двигался слишком быстро. Он выставил когти, оскалился и попытался достать противника своими внутренними челюстями. Пушка упала на палубу. Джонни попытался убежать, но Норберт резким движением схватил его за левое плечо и поднял в воздух.

Джонни висел, схваченный лапой Норберта. Он кричал и извивался, пытаясь освободиться. Внутренние челюсти чудовища со всей своей силой впились в грудь жертвы и разделались с Джонни, как с куском говядины. Норберт бросил на палубу истекающее кровью тело и повернулся, чтобы расправиться со следующим противником.

Гаррис, заметив, как разворачиваются события, попытался остановиться, но было слишком поздно. Норберт повернулся и, словно грациозный балетный танцор, выставил вперед когтистую ногу. Удар пришелся прямо в грудину Гарриса. Когти Норберта со свистом рассекли воздух и распороли человека от лопатки до поясницы. Мужчина открыл рот, чтобы крикнуть, но не смог издать ни звука – в его легких были сквозные раны. Он издал страшный хлюпающий стон и рухнул на палубу.

Остальные члены экипажа все поняли и замерли на местах. Они никогда не видели существа, которое бы двигалось с такой скоростью, как это делал Норберт.

Робот остановился, оглядываясь. Казалось, он готовится к новой атаке. Но в этот момент Стэн отдал роботу приказ:

– Отменить приоритет! Код – мирмидонец!

Норберт замер, ожидая дальнейших приказов.

В этот момент можно было ждать чего угодно. Казалось, команда добровольцев готова удариться в панику и с воплями броситься прочь из центра управления.

Капитана Хобана начало тошнить и он с трудом сглотнул. Он знал, что ему надо держать экипаж под контролем, поэтому взял себя в руки и холодно произнес:

– Кто-нибудь возьмите ведра и тряпки и все уберите. Видите, что происходит, когда не подчиняются приказам? Ведь этого могло и не случиться. А теперь за работу…

Это был опасный и неловкий момент, но команда подчинилась. А «Доломит» все ближе и ближе подходил к месту встречи с R-32.

27

Выполнив приказ, команда вернулась в свой отсек. Казалось, люди настолько потрясены увиденным, что мыслей просто не осталось. Единственным человеком, кто остался безразличным, была лаосская девушка по имени Мин Двин. Она направилась прямо к своей койке и достала дорожную сумку. Оттуда Двин вытащила длинный предмет в кожаном футляре. Это было мачете, острое как бритва.

– Что это ты затеваешь, Мин? – поинтересовался Барсук.

– Эти ублюдки прикончили Джонни, – сказала она. – Я хочу отведать офицерского мяса.

– С помощью этого? Они убьют тебя, когда ты подойдешь к ним на десять шагов.

– Может, мне удастся раздобыть оружие, которое тихо стреляет. Мне бы хотелось посмотреть, как этот странный доктор проглотит свои очки, – она направилась в сторону прохода, ведущему в центр управления кораблем.

– Подожди минуту, Мин, – попросил Барсук.

– В чем дело? – спросила она, повернувшись к Рыжему.

– Джонни был твоим любовником?

– Да. С недавнего времени. А теперь все кончено. Ну, а в чем дело?

– Подойди сюда и присядь, – сказал Барсук.

Она неохотно повиновалась и присела на ящик, положив мачете к себе на колени.

– Мин, я понимаю, что тебя все достало. И меня тоже. Мне не так уж нравился Джонни и его дружок Гаррис, но мне совсем не хотелось бы оказаться на их месте.

– Понятно, ну и что?

– А то, что Джонни сам виноват, Мин.

– Но этого бы не произошло, если бы этот ненормальный профессор не привел на борт чудовище.

– Конечно, эта штуковина, которую он называет Норберт, очень опасна. Ну и что из этого? Мы подвергаемся опасностям каждую секунду. Ведь для этого нас и наняли.

– Знаю. Но Джонни…

– Джонни не подчинился приказу. Он думал, что знает все лучше других. Мне очень больно об этом говорить, но Джонни с Гаррисом получили то, что заслужили.

– Не думала, что у тебя повернется язык сказать такое, Барсук, – произнесла Мин. – На чьей ты стороне? А может, ты теперь с ними заодно?

– Я говорю так, как есть, – сказал Барсук. – Считай, что Джонни велели не совать руку под работающую бензопилу, а он все равно сунул.

Мин сжала пальцы от растерянности:

– Не знаю, Рыжий. Мне кажется, что это нельзя так оставлять.

– Вот в этом ты точно права, – согласился Барсук. – Но время пока не пришло. Если ты отправишься к ним с этим мачете, тебя быстро усмирят, а уж потом будут задавать вопросы.

– Но разве мы ничего не предпримем?

– Предпримем. Но не сейчас.

– А когда?

– Слушай, – сказал Барсук, – не торопи меня. Я знаю, что сейчас ты оплакиваешь Джонни. Но скоро ты забудешь его и найдешь кого-нибудь другого. А пока мы будем наблюдать за развитием событий и ждать. Мы сделаем шаг – если вообще его сделаем, – когда они будут к нему не готовы. Это ясно?

– Да, – сказала Мин. – Думаю, теперь все ясно. А у тебя есть наркота, Рыжий?

– Меня снабжает Уолтер. Что у тебя есть, Глинт?

У Глинта был первоклассный набор. Он торговал наркотиками, обеспечивая ими всю команду.

– Попробуй это, – посоветовал он, доставая из сумки коробочку с таблетками и вытряхивая две штуки на руку. – Это заставит тебя забыть о существовании Джонни. Если тебе понравится, я продам тебе сотню по отличной цене. А эти две – бесплатно.

– Спасибо, Уолтер, – поблагодарила Мин Двин.

– Эй, а для чего же тогда друзья? – спросил Уолтер Глинт.

28

Гилл сидел за контрольной панелью, и его чуткие пальцы нажимали на кнопки. Регистрирующее устройство над его головой снимало показания на орбите, а цифровой дисплей демонстрировал гравитационные векторы. Другое контрольное устройство сообщало об электромагнитной активности. Планета R-32 быстро приближалась, ее изображение заполнило уже большую часть экрана.

Планета была окрашена в пыльно-желтый и серый цвета, с редкими черными и фиолетовыми вкраплениями, обозначающими горные цепи. Мертвое морское дно казалось синевато-багровым. Огромная тень затемняла верхний правый угол экрана. Это был Инго – второй по размеру спутник R-32, примерно на семьдесят процентов состоящий из теллурического железа.

Пока Гилл следил за траекторией движения, капитан Хобан опустился в кресло и занялся замерами электромагнитной и солнечной активности планеты. Его и так невеселое лицо вдруг нахмурилось:

– Я получаю какие-то странные сигналы, – сообщил он Стэну.

– Откуда они поступают?

– В этом-то и загвоздка – я не могу установить их месторасположение. Они все время перемещаются.

– А у вас есть информация об их происхождении? – спросил Стэн.

– Простите, сэр?

– Кто-то подает эти сигналы или они естественного происхождения?

– На данном этапе точно не могу сказать, сэр, – доложил Хобан. – У нас нет данных о других космических кораблях в этом районе.

– Здесь много метеоритных осколков, – возразил Стэн, – не знаю, они это или нет.

Гилл вывел на экран другой ряд цифр:

– Погода на поверхности планеты намного хуже, чем мы предполагали, доктор Мяковски.

В центр управления вошла Джулия. Она уже успела надеть свое сталепластовое снаряжение. Кобальтово-синяя форма с оранжевым отливом сидела на ней сногсшибательно. У Стэна замерло сердце, когда он ее увидел.

– Мы готовы к спуску? – спросила Джулия.

– Я бы не рекомендовал спускаться, мисс Лиш. На поверхности планеты погода намного хуже, чем мы предполагали. Может быть, лучше подождать, пока буря немного утихнет? – ответил Гилл.

Джулия нетерпеливо покачала головой:

– У нас на это нет времени. Если бы самая большая опасность заключалась в погоде, то нас можно было бы считать счастливчиками.

– Думаю, вы правы, – согласился Хобан. Он повернулся к Гиллу и спросил:

– Вы готовы сопровождать группу?

– Конечно, я готов, сэр, – ответил андроид. – Я взял на себя смелость отобрать добровольцев. Их пятеро, и они ждут ваших приказов.

Он встал из-за пульта управления. Гилл был высоким и, несмотря на неправильные черты лица, казался симпатичным. Если бы он был настоящим человеком, то можно было подумать, что он чем-то напуган, но так как он им не являлся, то было ясно, что на фабрике допустили какую-то ошибку в лицевой матрице.

– Капитан Хобан, – спросил Стэн, – вы можете показать нам цель более детально?

Хобан кивнул и отрегулировал настройки. Поверхность R-32 появилась на экране в увеличенном виде. Капитан настроил изображение. Крошечная точка на ландшафте быстро росла, пока не превратилась в низкий темный глиняный купол.

– Это улей, – сказал Хобан. – Сложно его не увидеть. Это самое большое сооружение в этой части планеты.

– Улей кажется спокойным, – задумчиво сказал Стэн.

– Но мы все еще находимся далеко от поверхности, – напомнил Гилл. – Когда мы доберемся до места, ситуация может резко измениться.

– Это так, – согласился Стэн. – Но ведь, черт побери, мы ради этого сюда и прилетели. Джулия? Ты готова?

– Готова, Стэн, – ответила девушка. – Нас ждет приятная прогулка.

Стэну очень хотелось разделить ее уверенность.

– Но зачем вам так нужно на поверхность? – поинтересовался капитан. – Я думал, мы собираемся искать обломки космического корабля.

– Всему свое время, – ответил Стэн. – Прямо сейчас под нами находится улей без признаков жизни. Если мы возьмем оттуда маточное молочко, то потом спокойно сможем заняться разбитым кораблем.

– Правильно, – согласилась Джулия. – Заберем все сокровища.

Стэна ободрили радость и уверенность красивой воровки. В конце концов, может, все и обойдется.

29

Два посадочных модуля стояли рядом, как раз над той ямой, где в последний раз тренировались Джулия и Норберт. Теперь робот шел за Джулией и Стэном, держа в лапах Мака. В самом Норберте было что-то собачье. Он напоминал механического сторожевого пса, приходившего в ярость, когда ему бросали вызов, и безгранично преданного своему хозяину. За Норбертом, сохраняя дистанцию, шли пятеро добровольцев. Им обещали солидное вознаграждение за дополнительную работу. Оно было настолько хорошим, что жадность поборола здравый смысл. Впрочем, если бы эти люди обладали здравым смыслом, они бы вообще не оказались на борту «Доломита».

Капитан Хобан, который находился в первом посадочном модуле, ждал их, готовый к открытию шлюза. Большегрузная шлюпка располагалась в другом отсеке. Внутри нее находилась маленькая лаборатория, оснащенная телеметрическим оборудованием.

Норберт уже направлялся к шлюзу, как вдруг за ним вбежал Мак, зажав в пасти резиновый мяч.

– Лучше вам не брать собаку с собой, – посоветовал Хобан.

– Пусть остается, – сказал Стэн. – Он может понадобиться Норберту.

– Как хотите, сэр. Мне бы тоже хотелось пойти с вами.

– И я бы хотел взять вас с собой, – сказал Стэн, – но вы нужны здесь, на «Доломите». Если что-то пойдет не так, нам может понадобиться ваша помощь.

– Не волнуйся, Стэн, все пройдет отлично, – успокоила его Джулия, ослепительно улыбаясь. – Вы согласны, Гилл?

– Оптимизм в меня не встроен, – сказал Гилл. – Я создан анализировать ситуацию, а не чувствовать ее.

– Вы многое потеряли, – заявила Джулия. – Ведь чувствовать намного интереснее, чем анализировать.

– Мне всегда этого не хватало, – признался Гилл.

– Возможно, когда-нибудь вы этому научитесь. Мы готовы?

– Только после тебя, – сказал Стэн.

Она шутливо отдала честь и шагнула в посадочный модуль. Остальные прошли за ней. Капитан Хобан дождался сообщения от Стэна, что судно плотно закрыто и все его системы работают нормально. Затем он вернулся в центр управления и стал следить за процедурой взлета.

Модуль выскользнул из корпуса «Доломита» и повернулся в сторону поверхности R-32. Стэн проверил снаряжение и поинтересовался, все ли в порядке у остальных.

Пятеро добровольцев из команды сидели в передней кабине, пристегнув ремни. У них было оружие, которое им выдал Гилл. У всех с собой были ограничители. Эти великолепные электронные механизмы, примерно метр длиной и весом меньше фунта, крепились к ремню. Ограничители испускали комплекс волн, благодаря которым те, кто их носил, становились невидимыми для чужих.

Джулия и Гилл лежали в креслах в главной кабине позади Стэна. На борту было недостаточно места для огромного робота, поэтому Норберт съежился, ухватившись за опору и прижимая к себе Мака.

На экране появилось лицо капитана Хобана:

– Доктор Мяковски, вы готовы к выходу?

– Готов, капитан, – ответил Стэн. – Открывайте шлюз и выпускайте нас.

Внутренние моторы «Доломита» громко загудели, и пассажиры модуля почувствовали вибрацию. Раздвижные двери открылись, и показалось звездное небо, видимое с верхних слоев атмосферы R-32. Послышался щелчок механизма, который заблокировал дверь в открытом положении. Затем ярко-зеленое регистрирующее устройство на контрольной панели Стэна ожило:

– Управление переходит к вам, Стэн.

Мяковски ощутил, как его желудок сжался, когда посадочный модуль отделился от «Доломита». Он почувствовал, как скрутило живот под силой перегрузок. Неожиданно острая боль пронзила грудь, а легкая розовато-красная дымка с черными краями застлала глаза.

– Стэн! – крикнула Джулия. – Мы снижаемся слишком быстро!

– Ионизация воздуха усиливается, – заметил Гилл.

Стэн взял себя в руки, и его пальцы заплясали по клавишам:

– Ладно, я понял. Гилл, дай мне вектор приземления.

Они погрузились в атмосферу R-32. Вытянутые желтые облака принимали странные очертания, проносясь мимо иллюминатора. Когда судно проходило через атмосферный слой с температурной инверсией, по обшивке застучал град.

Изображение капитана Хобана прыгало на экране, но его голос доносился отчетливо:

– Доктор Мяковски, через радиационный пояс этой планеты лучше прорваться на большой скорости.

– А что, вы думаете, я сейчас делаю? – проворчал Стэн. – Достопримечательности осматриваю?

– С вами все в порядке, доктор? – спросил капитан. – Вы неважно выглядите.

– Я прекрасно себя чувствую, – ответил Стэн, сжав зубы. Черные пятна прыгали у него перед глазами, и он изо всех сил старался не потерять сознание. Грудь пронизывала знакомая боль. Когда он пытался поднимать нос аппарата, ремни безопасности впивались в плечи. Атмосфера то темнела, то светлела, пока они пробивались через слой облаков. Наконец, на экране засветились янтарные точки, обозначавшие посадочную полосу.

– Нам осталось совсем немного. Все идет хорошо, Стэн, – сказал Гилл.

Стэн заставил себя сосредоточиться, хотя не был уверен, что не потеряет сознание. Наконец они подготовили аппарат к посадке, и перегрузки уменьшились.

Когда они спустились ближе к поверхности, видимость заметно улучшилась. Стэн смог различить валуны размером с дом. Быстро приближалось широкое устье пересохшей реки, и они решили, что это удобное место для посадки.

Доктор отрегулировал триммеры[30] и начал приземление. Посадочный модуль задрал нос, но потом снова выпрямился. Порывы ветра прибивали его к поверхности. Как только они коснулись земли, раздался треск. Потом наступил опасный момент – аппарат подбросило в воздух, но затем судно снова тяжело опустилось и на этот раз замерло.

– Добро пожаловать на R-32. Планета не выглядит впечатляюще, но зато она сделает нас богатыми, – сказала Джулия, оглядевшись по сторонам.

– Или мертвыми, – проворчал про себя Стэн.

30

Вернувшись в командный отсек «Доломита», капитан Хобан наблюдал, как посадочный модуль исчез с экрана. Он чувствовал себя опустошенным и беспомощным. Ему нечего было делать. Мрачные мысли овладели его сознанием.

Капитан продолжил думать о самоубийстве, и эти мысли его совсем не удивляли: странным ему казалось, что он не размышлял об этом в тяжелые дни судебного разбирательства.

Хобан покачал головой. В те времена что-то поддерживало его дух и веру в хороший исход. Он знал, что все будет хорошо. Именно тогда Стэн и появился в Джерси, сделав свое предложение, и Томас Хобан снова оказался в космосе. Но у него было плохое предчувствие. И то, что Норберт растерзал двух волонтеров, еще больше ухудшило его настроение. Он подозревал, что впереди их ждет много смертей – возможно, и его собственная уже кружила рядом. Может, ему и вовсе не придется кончать жизнь самоубийством.

С другой стороны, он может покончить со всем сейчас. Гилл в состоянии управлять кораблем. А Стэн и Джулия не так уж нуждаются в его помощи.

Где-то в глубине души Хобан понимал, что сходит с ума. Он обладал сильным характером, и причин, чтобы жить, у него было немало. Ему не за что было стыдиться, но все же стыд всплывал из глубин его разума, напоминая механический процесс, которым он не в силах управлять.

Капитана терзали мысли о том, что его выгнали с собственного корабля. Он сгорал от стыда, вспоминая, как судья объявил его лицензию недействительной. Это было так ужасно и так несправедливо. Возможно, теперь у него нет надежды на восстановление в правах. Он позволил Стэну уговорить себя и пустился в эту сумасшедшую авантюру, не подумав о последствиях. Когда он вернется на Землю – если вернется, – судьи могут не пощадить его. Возможно, он уже зашел слишком далеко.

Томас Хобан погрузился в раздумья, и его напугал резкий стук в дверь его каюты. Теперь, когда модуль приземлился, он надеялся на несколько минут уединения. К тому же ему еще было нужно внести несколько записей в журнал.

– Кто там? – спросил он.

– Член экипажа Барсук, сэр.

Хобан вздохнул. Он до сих пор не знал, почему не оставил Барсука в тюрьме, когда у него была такая возможность. Наконец он вспомнил, где видел его. Барсук был членом экипажа «Доломита», потерпевшего аварию, и, следовательно, был свидетелем его позора.

Черт! Черт! Черт!

Капитану не нравился этот человек. Он был хитрым и ненадежным, хотя стоило признать, что в прошлом Барсук не был причиной каких-либо проблем. Хобан никогда не имел дела с такими людьми, как Барсук. Просмотрев личные дела членов экипажа, составленные другими капитанами, Хобан узнал, что Рыжий не соблюдал субординацию и доставлял много хлопот. Никаких обвинений против него не выдвигалось, но в целом характеристика была отрицательной.

– Входите, член экипажа Барсук. Чего вы хотите?

– У меня есть последняя сводка, касающаяся космических обломков, сэр.

– Но почему вы просто не положили ее на компьютер, как это делаете обычно?

– Я думал, что вы захотите ознакомиться с ней первым, сэр.

– Почему? В ней есть что-то необычное?

– Мне кажется, да. Новые радиолокационные изображения показывают, что на орбите находится не только космический мусор. Я уверен, что неподалеку от нас – обломки кораблекрушения.

– Обломки? Вы уверены?

– Нет, не совсем. Отсюда не очень хорошо видно. Заметны только какие-то гладкие металлические детали. Они напоминают грузовой корабль или то, что от него осталось.

Хобан взял из его рук распечатку изображения, снятую с экрана радиолокатора, и положил на свой стол. Он изучил ее под инфракрасным светом, а потом жирно обвел карандашом интересующую его область:

– Вы имеете в виду этот участок?

– Да, сэр.

Хобан более внимательно изучил показания приборов. Он должен был признать, что у Барсука наметанный глаз. Это очень напоминало обломки космического корабля, парящие по орбите вокруг R-32 вместе с осколками астероидов.

Возможно, решил капитан, это и есть тот корабль, который ищет доктор Мяковски. Он решил все тщательно изучить и сообщить эту информацию Стэну, когда тот вернется.

– Нам надо все проверить, – сказал он. – Барсук, я хочу, чтобы вы взяли одного из ваших людей, экипировались и исследовали место кораблекрушения. Постарайтесь найти бортовой самописец.

– Есть, сэр.

– И не обсуждайте это с другими членами экипажа. Возможно, авария произошла очень давно, и не надо обнадеживать людей по пустякам.

– Так точно. Не стоит беспокоить команду по такому поводу.

Хобан кивнул, но ему не нравилось, что приходится соглашаться с Рыжим. Ему казалось более естественным делать противоположное тому, что говорит Барсук, но капитан решил, что это будет несправедливо: наверняка все, что рассказывают про Барсука – только сплетни. Против него не выдвинуто ни одного обвинения. К тому же волонтер принял правильное решение, немедленно сообщив капитану об обломках.

Барсук вернулся в отсек, где располагалась команда. Его сосед Глинт пил кофе. Он вопросительно поднял глаза, когда Барсук подошел к нему.

– Пошли, – обратился к нему Рыжий, – для нас есть работа.

Глинт проглотил остатки кофе и встал:

– Что за работа?

– Там обломки корабля. Надо надеть скафандры для выхода в космос.

– Да? А что произошло, Рыжий?

– Расскажу по дороге, – пообещал Барсук.

31

Стэн посадил корабль на расстоянии видимости улья чужих. Его было хорошо видно в обзорный экран. Гилл и Джулия стояли позади и следили за манипуляциями Мяковски.

Улей являлся не только самым большим искусственным сооружением планеты, но и превосходил размерами даже природные образования, которые Стэн здесь видел. Даже высота гор на R-32 не превышала нескольких сотен метров. Улей, возвышающийся на тысячу метров над открытой всем ветрам плоскостью, был огромным и впечатлял мрачным величием. Сильные ветра разрушали его, и чужим приходилось постоянно восстанавливать свою обитель. Издали они были похожи на маленьких черных муравьев, старательно трудившихся над своим жилищем.

«Чужие, – подумал Стэн, – и уже совсем скоро придется с ними встретиться!» Но профессор напомнил себе, что именно этого он и ожидал.

– Надеюсь, ты все запоминаешь, Ари? – спросил Стэн, держа кибернетического муравья на кончике пальца, чтобы тому было лучше видно.

– Я не знаю насчет Ари, – заметила Джулия, – но я точно запоминаю. Я и не думала, что улей такой огромный и что мы столкнемся с чужими так скоро.

– У нас есть ограничители, – напомнил ей Мяковски.

– Конечно, – согласилась девушка. – Но можно ли на них надеяться? Ведь это новейшая, еще не опробованная разработка, – она вздохнула и снова посмотрела на улей. – Он просто невероятных размеров.

– Его можно классифицировать как суперулей, – сказал Гилл. – Он намного больше тех, которые описывают в литературе.

– А как вы думаете почему? – поинтересовался Стэн.

– Это, конечно, только мое предположение, но мне кажется, что чужие решили объединить свои силы и соорудили один гигантский улей вместо множества маленьких.

– Избавив нас от необходимости размышлять о том, какой из них грабить, – ответила Джулия. – Давайте уже пойдем туда.

– Я бы рекомендовал подождать до тех пор, пока стихнет буря, – сказал Гилл, качая головой.

Сквозь органическое стекло они видели неистовые порывы ветра и сверкающую молнию. Такая погода считалась обычной на этой планете. Песок и мелкие камни разлетались по равнине, как осколки рвущихся снарядов. Большие камни отрывались от утесов и катились по земле, словно взбесившиеся паровые катки.

Под кораблем земля вздымалась и дрожала, будто ее тошнило. «Вулканическая активность, – подумал Стэн, – только этого нам здесь и не хватало». Но доктор был спокоен: перед тем как покинуть «Доломит», он принял ампулу «Ксено-Зипа» и чувствовал себя сильным и уверенным, а боль прошла.

Из динамика послышались помехи, а затем раздался голос капитана Хобана:

– Доктор Мяковски? Вы меня слышите?

– Четко и ясно, – ответил Стэн. – Что вы хотите доложить?

– Мы обнаружили обломки неясного происхождения на орбите неподалеку от нас, – доложил капитан. – Проведя дальнейшие исследования, я обнаружил останки грузового судна, как вы и предсказывали. Оно разломано на несколько кусков, и в главной секции даже могут находиться люди. Но я сомневаюсь, что кто-то уцелел, так как крушение, по-видимому, произошло очень давно.

– Вы уже занялись идентификацией? – спросил Стэн.

– Я отправил туда двух человек, – ответил капитан. – Если им повезет найти «черный ящик», мы сможем установить причину катастрофы.

– Доложите мне, как только что-то узнаете, – сказал Мяковски. – Это очень важная информация.

– Знаю, сэр. Вы получите информацию первым. Сэр, телеметрическая аппаратура корабля и дистанционная съемка указывают, что вы сели на потенциально нестабильную почву.

– Здесь все нестабильно, кроме скалистых пород, на которых стоит улей. Ведь не хотите же вы, капитан, чтобы я приземлился прямо туда? – огрызнулся Стэн.

– Не хочу, сэр. Я просто хотел указать на…

– Знаю, знаю, – перебил Мяковски.

Профессор глубоко вздохнул и попытался взять себя в руки. От лекарства он испытывал внезапные вспышки ярости, и его настроение постоянно менялось. К тому же на этот раз боль вернулась слишком быстро. «Смотри на вещи проще», – сказал он сам себе.

– Сейчас я хочу отключиться, капитан. Чтобы выйти на поверхность, нам придется подождать, пока стихнет буря. Это время я хочу использовать для отдыха.

– Понял, сэр. Отключаемся.

Лицо Хобана исчезло с экрана. Стэн закрыл глаза, потом открыл снова. Джулия и Гилл стояли рядом, наблюдая за ним. Мяковски ощутил внезапное чувство стыда за собственную слабость. Боль интенсивно пульсировала в груди и, казалось, была готова вырваться наружу через горло. В такие мгновения он мог думать только о следующей ампуле «Ксено-Зипа», которая лежала в коробочке вместе с другими.

Мяковски раздраженно покачал головой – рано еще принимать следующую дозу. Да он и не собирался, зная, как лекарство на него действует. Но боль становилась очень сильной и, возможно, даже влияла на трезвость его ума.

– Увидимся позже, – произнес Стэн.

Не успели Джулия и Гилл выйти, как пальцы профессора уже искали в ящике стола коробочку с ампулой.

32

Джулия и Гилл вернулись на свои места. Они остались вдвоем, если не считать Норберта, который молча стоял у изогнутой стены, напоминая футуристического василиска, и держал на руках спящего Мака.

– Ну, Гилл, – сказала Джулия, – что вы обо всем этом думаете?

Андроид оторвался от ревизии оружия, которое взял с собой на борт. Выражение его лица было спокойным и задумчивым:

– Простите, а что конкретно вам хотелось бы знать?

– Что вы думаете о Стэне и этом сумасшедшем путешествии за маточным молочком? Об этой планете? Обо мне?

Гиллу потребовалось некоторое время для того, чтобы ответить:

– Я не задаю себе подобных вопросов, мисс Лиш. А если бы и задавал…

– Тогда что?

– А если бы и задавал, то мои выводы не имели бы значения. Я ведь не похож на вас, людей. Я же искусственный.

– А чем вы отличаетесь от обычных людей?

Казалось, Гилл взволновался, но умудрился улыбнуться:

– Во-первых, у меня нет души. По крайней мере, так говорят.

– А во-вторых?

– У меня нет чувств.

– Совсем никаких, Гилл? Вы же так на нас похожи.

– Внешность может быть обманчива.

– И меня вы не находите привлекательной?

Снова последовала долгая пауза. Потом андроид произнес:

– Знаете, как говорят люди: «Не будите спящую собаку». Я бы так ответил на ваш вопрос.

– Почему это?

– Потому что человеческой расе не нужны синтетические люди с эмоциями.

– Может, это другая раса. Может, я тоже не похожа на других. Я бы совсем не возражала, если бы у вас были чувства. Тогда вы смогли бы рассказать мне о своих переживаниях, а я вам – о своих.

– Наши переживания были бы разными, – предположил Гилл.

– Вы так уверены? – спросила Джулия. – Иногда я ощущаю, что во мне заложена программа, написанная кем-то другим. Она называется «красивая воровка». И иногда мне очень хочется, чтобы ее переписали. А вам когда-нибудь этого хотелось?

– Да, – ответил Гилл. – Я понимаю, о чем вы говорите, – он раздраженно покачал головой. – Простите, мисс Лиш, я должен закончить проверку оружия. Мы можем понадобиться доктору Мяковски в любой момент.

– Делайте, что должны, – сказала Джулия.

Она ушла, а Гилл долго смотрел ей вслед.

33

Звездный свет сиял на скафандре Рыжего Барсука. Он покинул воздушный шлюз «Доломита» и отправился в невесомость к месту крушения грузового корабля. Сзади его прикрывал напарник, освещающий осколки мощным двойным лучом фонаря.

Барсук жестикулировал, указывая направление, хотя их цель была достаточно хорошо видна – это была серая масса обломков, соединенная в нескольких местах и закрывающая звезды.

Добраться до места назначения было просто. По сигналу Барсука разведчики открыли клапаны реактивных двигателей, с помощью которых перемещались в открытом космосе.

Барсук спросил по вмонтированной в шлем рации:

– Ты хорошо меня слышишь, Глинт?

– Четко и ясно, – ответил напарник.

Они приземлились на самую большую секцию корабля, закрепившись с помощью магнитных ботинок. Барсук открыл герметичную дверь, ведущую внутрь.

Металлическая обшивка была сорвана – по-видимому, мощными взрывами. Протиснувшись между двумя искореженными балками, они проникли на борт судна.

В свете фонаря они увидели тела людей, попавших в ловушку вакуума, внезапно вытянувшего воздух из корабля после повреждения обшивки. Искалеченные тела лежали, прижатые обломками, или свободно плавали в невесомости.

Барсук и Глинт передвигались медленно и неуклюже, сжимая в руках фонари, мерцающие бриллиантовым светом. Труп, зацепившийся за петлю шланга, слегка дотронулся до шлема Барсука, словно приветствуя его.

Рыжий рассмеялся и оттолкнул тело в сторону. Оно медленно поплыло по разбитой каюте, расставив руки в стороны, будто мертвый пловец.

Они добрались до палубы. Здесь было больше тел: некоторые были искалечены механизмами, сорвавшимися с мест от неожиданного взрыва, а другие выглядели умиротворенно, будто погибли, так и не узнав, что произошло. Смерти пришлось хорошо потрудиться, пока вечная тишина космоса не погребла всех членов экипажа грузового корабля.

– Вижу центр управления, – сообщил Глинт по рации.

– Отлично, – сказал Барсук. – Давай быстрее заберем то, за чем пришли, и уберемся отсюда к чертям.

Они проплыли мимо пульта управления, который выглядел как новый. На верхней перегородке было выгравировано название корабля.

– «Королева Вальпараисо», – прочитал Глинт. – Больше она никогда не долетит до Земли.

– Какое несчастье, – сказал Рыжий безжизненным и невыразительным тоном. – А вот и то, что мы ищем.

Под командным пультом находилась панель с тремя вмятинами размером с кончик пальца. Барсук нажал на них и повернул по часовой стрелке, установив положение на двенадцать часов. Панель отъехала в сторону. Используя кусачки из набора с инструментами, прикрепленного на талии, Барсук перерезал провода и достал маленький, но тяжелый ящик, сделанный из металлизированного пластика.

– Вот за этим мы и приходили. А теперь нам пора убираться отсюда.

34

Вернувшись на борт «Доломита», Барсук и Глинт прошли через воздушный шлюз и переоделись в свою одежду. Глинт направился к лифту, который вел в командирский отсек корабля, но остановился, заметив, что Барсук не идет за ним.

– Что случилось, Рыжий? Разве мы не отнесем ящик капитану?

– Отнесем, конечно, – подтвердил Барсук, – но не сейчас.

Он пошел по коридору с надписью: «Секция «Д». Вход только для персонала, имеющего разрешение». Глинт последовал за ним.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Глинт. – Ты собираешься настроить эту штуку?

Барсук остановился и бросил на товарища презрительный взгляд:

– Ты действительно идиот! Нет, я не собираюсь настраивать эту штуку. Как ты думаешь, почему я добровольно вызвался сделать эту работу?

– Я не знаю, – признался Глинт.

– Я хочу узнать, что записано на пленке «черного ящика» до того, как отдам его капитану. Он сам ни за что не скажет нам о том, что узнает.

Глинт с восхищением посмотрел на Рыжего Барсука, который ломал фиксатор, приводящий в движение дверь в секцию «Д», а затем поспешил за напарником.

35

Посадочный модуль был слишком мал для отдельных кают, но в нем нашлось уютное местечко, в задней части которого находилась убирающаяся в стену кровать. Стэн прилег. Когда Джулия зашла, он спал, даже не сняв очки. Его круглое лицо казалось совершенно беззаботным. Девушка наклонилась, чтобы разбудить его, но в последнее мгновение передумала. Он казался таким умиротворенным, а его широкое лицо было спокойным и красивым. Она заметила, что у него очень длинные ресницы и нежная кожа – он казался совсем юным.

После того как Стэн принял «Ксено-Зип», дух его умчался в безграничные дали подсознания. Он путешествовал в мире чистого света и дружески улыбался каким-то грезам.

Джулия смотрела на него почти с трепетом. Она знала, что Стэн витал где-то в своих снах. Он путешествовал в дебрях памяти, встречаясь с образами, которые уже встречались на его жизненном пути или еще когда-нибудь встретятся, а потом все воспоминания таяли, как воск в теплых объятиях души. Словно волшебник, Мяковски имел власть над временем. Он осознал, что мгновение – вечно, и будто пытался удержать этот миг на острие иглы.

Теперь он находился в собственном времени. Он был там, куда Джулии никогда не удастся проникнуть. Но ей было интересно, сколько ему осталось прожить в мире твердых тел и грубых сил? Сколько времени осталось в распоряжении у нее самой? И знал ли об этом профессор, находясь в мире грез?

– Стэн, – прошептала она, – что тебе снится? Есть ли я в твоем сне? Мы счастливы?

Он что-то пробормотал, но девушка не смогла разобрать слов. Она нагнулась и дотронулась до его плеча. Его глаза быстро открылись, будто он ждал этого сигнала. Она заметила, как боль снова исказила его лицо. Мяковски быстро взял себя в руки и произнес:

– Джулия, что случилось?

– Капитан Хобан снова хочет поговорить с тобой. Ему доставили «черный ящик» с места кораблекрушения.

– Хорошо, – ответил Стэн.

Он сел, а затем неуверенно встал на ноги. Тонкая, но твердая рука девушки обняла его, поддерживая. Теплые ароматные волосы касались его плеча, и он с благодарностью вдыхал их запах.

– Спасибо, – сказал он.

– Не стоит. Ведь мы же команда.

Мяковски посмотрел на Джулию. Ее глаза были огромными и блестящими, с темными озерами в центре. Казалось, что он растворяется в них. Эмоции захлестывали его с головой.

– Джулия…

– Да, Стэн?

– Если ты делаешь это ради меня, то, пожалуйста, не останавливайся.

36

Голос на пленке самописца звучал очень отчетливо:

– Что это за судно?

– Это «Королева Вальпараисо». Командир корабля – капитан Кун. Тридцать семь дней назад мы вылетели из Сантьяго, Чили. С кем я разговариваю?

– Меня зовут Поттер. Я представитель компании «Био-Фарм». Наш корабль называется «Ланцет». Вы понимаете, что нарушаете право владения?

– Думаю, вы преувеличиваете, капитан. О ваших правах нигде не заявлено.

– Мы еще не успели передать сведения, но в начале квадранта, где вы пролетали, стоят электронные предупредительные знаки. Надеюсь, вы перехватили их сигналы?

– А, эти! – капитан Кун рассмеялся. – Я думаю, электронные предупредительные знаки вряд ли подтверждают право на собственность. Нет, капитан Поттер, пока вы не пошлете официальные документы в Федеральный департамент, о частных владениях говорить нельзя. У меня такое же право летать здесь, как и у вас.

Голос Поттера был низким и угрожающе хрипел:

– Капитан Кун, я не очень сдержанный человек, а вы и так слишком долго испытывали мое терпение. У вас есть секунда, чтобы остановиться и убрать отсюда свой корабль.

Кун ответил:

– Я не выполняю приказы, отданные высокомерным тоном, капитан, тем более теми, кто не имеет на это законного права. Я покину эти места тогда, когда мне будет нужно, когда захочу и буду готов. И можете не сомневаться, я обязательно подам жалобу на вас в Интербюро.

– У вас будет много причин для жалоб, капитан Кун, но я сомневаюсь, что вы успеете.

– Не пытайтесь мне угрожать!

– У вас не осталось времени на разговоры. Торпеда, которая поставит крест на ваших претензиях, приближается к вам со скоростью меньшей, чем скорость света, но все же достаточной. Впрочем, скоро вы и сами в этом убедитесь.

– Торпеда? Как вы смеете, сэр! Номер второй! Включите защитное устройство на полную мощность! Немедленно отклониться от курса!

И Барсуку пришлось уменьшить громкость, хотя звук взрыва успел сотрясти стены отсека «Д».

37

– Что там с бурей? – поинтересовался Стэн.

Гилл поднял глаза, и его длинное меланхоличное лицо осветилось зелеными огнями, горящими на контрольной панели. На экране над его головой мелькали волнистые линии получаемых данных, а цифры сменялись с такой скоростью, что обычный человек не смог бы их прочитать. Но с этой задачей мог прекрасно справиться андроид, в мозг которого был вмонтирован математический компрессор. Гилл был именно таким роботом, и его математические способности усиливались за счет того, что в нем не было заложено программ, влияющих на нервную систему, – андроид не знал, что такое любовь, обязанности, патриотизм. Однако он не был полностью лишен эмоций: оказалось, что понимание самых сложных приказов улучшается при наличии фундаментальной эмоциональной базы. Под базовыми эмоциями понимались чувство самосохранения и желание развития. Похоже, конструкторы искусственных людей решили на этом остановиться. Однако материалы, которые они использовали, делали это невозможным, так как минимальные отклонения в атомной структуре вызывали существенные различия в конечной продукции. Гилл был стандартным по всем параметрам, но несколько однобоко мыслящим.

– Шторм стихает, – доложил Гилл. – За последние полчаса сила ветра снизилась на двадцать процентов. При таких условиях, я думаю, мы сможем выйти. Ждать погоды нет смысла.

– Тогда давайте начнем, – сказал Стэн.

Он повернулся к Норберту, который все еще неподвижно сидел, терпеливо согнувшись в дальнем углу. Мак рвался вниз, и Норберт опустил его. Собака обследовала углы маленького корабля и не найдя ничего интересного опять свернулась у когтистых лап робота.

– Ты готов, Норберт?

– Конечно, доктор Мяковски. Ведь я – робот, а роботы всегда готовы.

– А Мак?

– Он – собака, а собаки тоже всегда готовы.

– Теперь я жалею, что у меня не было больше времени для общения с Норбертом, – засмеялся Стэн, обращаясь к Джулии. – Его ужасная внешность никак не вяжется с такой сообразительностью.

– Это вы сделали мне такую внешность, доктор, – заметил робот.

– Я думаю, что ты просто красавец, – сказал Стэн. – Правда, Джулия?

– Я думаю, вы оба чертовски привлекательны, – ответила девушка.

38

Команда из пяти добровольцев со всевозможными удобствами устроилась в тесном челноке. Моррисон, высокий светловолосый фермер из Айовы, развернул энергетический батончик. Сидящий рядом с ним Скайскай, лысеющий толстяк с усами, как у моржа, решил тоже съесть свой батончик и полез за ним в карман. Эка Ну, плосколицый парень из Бирмы, с кожей чуть более светлой, чем жженая умбра, перебирал пальцами четки и что-то над ними бормотал. Стайсон, длиннолицый мужчина с мрачным выражением лица, играл на губной гармошке, монотонно повторяя одну и ту же мелодию. А Ларример, городской мальчик из Бронкса, ничего не делал. Он лишь облизывал пересохшие губы и убирал с глаз длинные прямые волосы.

Все они были рады вызваться добровольцами – у них появилась возможность действовать, а не сидеть взаперти на корабле. Конечно, они слышали истории о чужих, но никто их никогда не видел. Все они родились после нападения пришельцев на Землю, и чужие казались им экзотической угрозой, жуткой разновидностью больших жуков, которые легко падут под натиском людей.

Моррисон возился с карабином, меняя рампу. Он снял ресивер и заменил его, затем поставил на место коннектор. Рампа со щелчком встала на место. Моррисон затолкал магазин в карабин, потрогал затвор и прокрутил патронник. Карабин был готов к использованию.

– Эй, фермер, ты собираешься кого-то подстрелить? – поинтересовался Скайскай.

– Если выпадет такой шанс, – сказал Моррисон, – я бы очень хотел подстрелить чужого и принести домой его рога.

Эка Ну оторвал взгляд от четок:

– У чужих нет рогов.

– Но что-нибудь у них точно есть, и именно это я и принесу домой. Кусок скальпа, например. Он будет хорошо смотреться на каминной полке.

– Смотри, как бы это чудовище когтем не прибило твою шкуру к полке, – сказал Стайсон.

– Что за глупости! – возмутился Моррисон. – Они дикие, у них нет каминов.

Именно в этот момент они услышали из громкоговорителя голос Стэна:

– Экипаж! Приготовиться к выходу! Проверить оружие!

– Отлично, – произнес Моррисон, встав на ноги. – Пришло время охоты.

Все вскочили на ноги, проверяя оружие и оживленно беседуя. Их движения казались неловкими, так как многие из них видели современное оружие впервые в жизни. Моррисон, которого выбрали лидером из-за высокого роста и самоуверенности (хотя звание у него было такое же, как у остальных) рассказывал Стайсону, как снимать оружие с предохранителя. Он начал переживать за своих ребят, но был уверен, что, пока они не забудут, как целиться и нажимать на спуск, с ними все будет хорошо. Какое существо сможет устоять против такого мощного оружия?

39

В первом посадочном модуле было три спасательных капсулы. Их использовали для маневрирования на плохо исследованной местности, чтобы не подвергать опасности сам корабль. Стандартная капсула напоминала огромную шину грузовика. Ее форма позволяла разместить на борту километры сложной электропроводки, а также способствовала успешному преодолению электромагнитных потоков.

Норберт втиснулся внутрь, а Мак устроился у него на груди.

– Удобно? – поинтересовался Стэн.

– Этот вопрос не имеет смысла, – ответил Норберт. – Для робота любое положение одинаково. Но Маку удобно, доктор Мяковски.

– Рад слышать, – сказал Стэн. – Удачи, Норберт. Вслед за вами я пошлю отдельную капсулу с пятью добровольцами. С этого момента и начнется операция, к которой мы так долго шли. Вы с Маком и людьми высадитесь на поверхности R-32 рядом с ульем. У вас есть все необходимое? Ты проверил ингибиторы?

– Конечно, доктор. Они дадут мне достаточно времени, чтобы выполнить задание.

– Хорошо. Пока, Мак. Ты – хороший пес. Надеюсь скоро тебя увидеть, – сказал Стэн.

– Это вряд ли, – заметил Норберт.

Вдруг Стэн разозлился.

– Убирайся отсюда! – рявкнул он, захлопывая люк капсулы. – Я не нуждаюсь в твоих комментариях. Ты слышала, что он сказал, Джулия?

– Успокойся, Стэн, – сказала она. – Норберт ничего плохого не имел в виду. Он просто констатировал факт. В любом случае, что это меняет?

По радио прозвучал голос Норберта:

– Я готов, доктор Мяковски.

Гилл, сидящий за контрольным пультом, нажал пусковую кнопку. Капсула оторвалась от платформы, взлетела в воздух, на какое-то время потеряла высоту, а потом ее электромагнитные рецепторы заработали, и корабль понесся к улью вместе с ветром, бушевавшим на R-32.

40

Барсук и Глинт покинули секцию «Д» и присоединились к другим членам экипажа в столовой для персонала. Их накрыла волна голосов и запахов. Пятнадцать мужчин и женщин, преимущественно молодых, отмечали прибытие на R-32. Они пели и пили, ели гамбургеры и пиццу (пахло вкусно) и страшно шумели.

Празднование приземления было старой традицией среди экипажей всех кораблей. Это повелось со времен открытия Колумбом Нового Света. Колумб открыл новую землю, и появился отличный повод, чтобы выпить. Тем же занимался и экипаж «Доломита», прибыв на R-32. У них был шанс расслабиться своей компанией там, куда не пускали офицеров, а сканирование было запрещено великим Союзом астронавтов.

Говорить можно было о чем угодно, так как поблизости не было начальства и подслушивающих устройств. Никто не мог наказать их за нарушение дисциплины – Союз запрещал это. Рыжий Барсук на то и рассчитывал, когда зашел внутрь.

Высокая Мэг, дворник из Сакраменто, хлопнула Барсука по спине и вручила бокал пива:

– Где ты был, Рыжий? Не в твоем стиле пропускать веселье.

– Я был на месте крушения корабля, – ответил он.

– На месте крушения? Но офицеры не говорили о нем.

– Нет, не говорили, – подтвердил Барсук. – Это очень похоже на них, не так ли?

Мэг придвинулась поближе:

– Это опять пустой треп? О каком крушении ты говоришь?

– Именно туда нас с Глинтом капитан посылал на разведку. Эту аварию засек наш радар, и мы ходили за «черным ящиком».

– И это все? – спросила Мэг. – Я полагаю, капитан расскажет нам об этом, когда сочтет нужным.

– А я так не думаю, – заспорил Барсук. – Если бы мы знали, что на этой пленке, возможно, наши взгляды на некоторые вещи резко поменялись.

– Рыжий, я не понимаю, о чем ты толкуешь?

– Предположим, на радаре засекли грузовое судно типа нашего, направляющееся туда же, куда и мы. И вдруг его кто-то взрывает. Тот, кто не желает их присутствия по каким-то причинам. Что скажешь на это?

– В таком случае – дело серьезное, – заметила Мэг, и несколько членов экипажа согласно закивали головами. – Ты пересказываешь то, что действительно записано на этой пленке?

– Я ничего вам не пересказываю, – ответил Барсук. – У вас есть своя голова.

– У тебя есть пленка?

– Я прослушал ее в мастерской. И теперь хочу прокрутить ее для вас. А когда вы прослушаете запись, то сами сделаете выводы.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рыжий, – сказала Мэг. – Я уверена, что капитан ждет тебя.

– Не бойся, – заверил ее Барсук. – Запись короткая.

41

Отделяемая кабина с Норбертом и Маком на борту кружилась, словно лист на ветру. Норберт потерял связь с пятью добровольцами, которые находились во второй капсуле. Ветер подбрасывал их то вверх, то вниз, а потоки воздуха вращали во все стороны. Мак выл, а Норберт держался все крепче за опору.

– Держись, парень! – крикнул Норберт.

Пес, свернувшись, повизгивал и закатывал глаза от страха.

Норберт взял для собаки специальное снаряжение, которое могло понадобиться в случае недомогания, но до него нелегко было добраться. Норберт занимал почти все пространство отсека, и ему требовалось намного больше места, чем человеку. Маленький корабль резко бросало во все стороны, но робот не страдал от головокружений. После некоторых стараний у него получилось развернуть запястье и схватить большой кусок войлока, которым он сразу обмотал Мака. Пес взвизгнул, но было видно, что он оценил заботу и начал приспосабливаться к жуткой качке.

Корабль, переведенный на автоматическое управление, танцевал и крутился на ветру. Норберт хотел проверить систему контроля и посмотреть, не может ли он ослабить качку, но не решился. В автопилот была заложена программа, смягчающая толчки, а Норберт не рассчитывал справиться с этой задачей лучше механизма. Вместо этого он сконцентрировался на конструировании твердой платформы для пса. Он обмотал войлок вокруг дрожащей груди собаки так, чтобы не мешать Маку дышать. Сам робот не дышал и должен был постоянно напоминать себе, что остальные существа не могут обходиться без кислорода.

Земля быстро приближалась. Ветер становился все сильнее, и от этого приземление на пустынной поверхности становилось еще более опасным. (Лучи пульсара должны были замедлить скорость полета и погасить удар о землю.) Потом капсула подпрыгнула и наконец, кружась, остановилась.

До них донесся голос доктора Мяковски:

– Норберт, с тобой все в порядке?

– Со мной все хорошо, доктор. И с Маком тоже.

– Как прошло приземление?

Робот пополнил свой словарный запас выражениями Джулии и был рад продемонстрировать свои новые знания:

– Сущий пустяк, доктор.

– Скорее беритесь за дело, – велел Стэн. – Мы хотим взять груз и скорее убраться отсюда.

42

Барсук прокрутил запись, и воцарилась полная тишина. Те, кто работал на космических кораблях, обычно не отличались долготерпением, и экипаж «Доломита» не был исключением. К тому же на этом корабле команда имела совсем низкую точку кипения, потому что большинство были преступниками.

– Какого черта все это значит? – спросила Мин.

– Это значит, что корабль, похожий на наш, был взорван и уничтожен. Если они подбили его, то почему бы им также не поступить с нами?

– Подожди минутку! – сказал кто-то из членов экипажа. – Но ведь это незаконно!

– Какая разница, законно это или нет? – ответил Барсук. – Для людей, обладающих властью, закон не писан.

Члены экипажа начали переговариваться между собой. Рыжий ждал их решения. Он был уверен в том, что они скажут, но если вдруг по каким-то причинам они примут неправильное решение, то Барсук сумеет направить их мысли в нужное русло.

Команда прослушала запись, дополненную комментариями Рыжего, и сделала собственные заключения.

Стало очевидно, что снаружи их подстерегает опасность, и капитан Хобан скоро узнает об этом. Он узнает, что его экипаж столкнулся с угрозой уничтожения. Каковы будут его дальнейшие действия?

После того как гул обсуждений стих, Уолтер Глинт обратился к Барсуку:

– Скоро капитан услышит запись. Как ты думаешь, что он предпримет?

– Я скажу тебе, что он сделает, – ответил Барсук. – Ничего. Ведь Хобану платит этот сумасшедший доктор, который вечно в отключке. Человек, который создал этого ужасного робота, убившего двух наших товарищей. Хобан будет делать то, что ему прикажет этот ненормальный, ведь ему-то риск оплачивают. Но кто заплатит нам? А?

Было очень просто разозлить экипаж, но еще проще – заставить действовать. Все были возмущены и напуганы, но еще предстояло объяснить, что теперь пришла пора взять бразды правления в свои руки. И команда к этому уже почти готова. Так решил Барсук.

Рыжий затеял мятеж, хотя и не знал, какой шаг нужно предпринять следующим. Он был не очень-то предусмотрительным с самого детства. И сейчас он подстрекал других к бунту, хотя с большой симпатией относился к Хобану. Еще совсем недавно Рыжий был готов помогать капитану, потому что тот вытащил его из тюрьмы. Но это было до того, как Барсук прослушал запись и понял, что им угрожает опасность. И тогда он решил принять меры.

43

– Доктор Мяковски? Это капитан Хобан. Вы меня слышите?

– Идут большие атмосферные помехи, капитан, но я вас слышу. Пожалуйста, отметьте, что несколько минут назад мы запустили капсулы с Норбертом, Маком и пятью добровольцами. Сейчас они находятся в поле зрения.

– Отлично, доктор. Я рад, что эта часть операции идет по плану.

С присущей ему чуткостью Стэн уловил нотки неуверенности в голосе капитана:

– Что-то случилось, Хобан?

– Боюсь, что да, сэр. Дело в «черном ящике», который мы взяли с потерпевшего аварию корабля. Я вам об этом докладывал ранее. Перед тем как высказать свои соображения, позвольте мне поставить запись, сэр.

– Хорошо, включайте, – ответил Стэн.

44

Стэн, Джулия и Гилл очень внимательно слушали запись перебранки капитана Куна с «Королевы Вальпараисо» и капитана Поттера с «Ланцета». И хотя они знали, что сообщение несет беду, но никак не ожидали, что один из кораблей будет взорван торпедой.

– Мне бы хотелось убедиться, что я все правильно понял, – сказал Стэн, когда пленка кончилась. – «Ланцет» выпустил снаряд в «Королеву Вальпараисо»?

– Это не вызывает сомнений, сэр, – ответил Хобан.

– Ну и что с того? – спросил Стэн.

– У нас есть все основания полагать, что «Ланцет» находится где-то поблизости.

– И вы думаете, что мы в опасности?

– Очень возможно, сэр. Похоже, этот Поттер сошел с ума.

– Позвольте вам напомнить, капитан, что у нас не беззащитное грузовое судно. Мы хорошо вооружены. Если «Ланцет» нападет, мы сможем прекрасно за себя постоять.

– Тогда я так им и объясню, сэр.

– Кому?

– Представителю экипажа. Они прислали его узнать, что я собираюсь предпринять.

– Вы хотите сказать, что прокручивали пленку экипажу? – с удивлением спросил Стэн.

– Нет, сэр. Они взяли на себя смелость прослушать ее до того, как отдали мне.

– Вот это самомнение! Вы слышали когда-нибудь что-то подобное, Гилл?

– К несчастью, да, сэр, – признался Гилл. – В истории космоса существует много случаев неповиновения экипажа.

– Вы должны объяснить этим людям, что действия «Ланцета» были незаконными и исключительными. Нашу ситуацию нельзя считать более опасной только из-за того, что какой-то недалекий и рьяный капитан поступил незаконно. Тем не менее, учитывая человеческие чувства команды, будет лучше назначить им премию.

– Я согласен, доктор, – произнес Хобан. – Я и сам собирался это предложить.

– Сделайте все возможное, капитан. Мы поговорим позже, – ответил Мяковски и выключил связь.

– Как вы думаете, что теперь будет? – спросила Джулия.

– Очевидно, что есть проблема, но я уверен, что капитан Хобан справится, – сказал Гилл.

– Надеюсь, – произнес Стэн. – У нас у самих есть дела, которые нужно закончить.

Он снова повернулся к экрану. Остальные посмотрели туда же. Они наблюдали за пейзажем R-32 через зрительные рецепторы Норберта, в то время как его голова поворачивалась, рассматривая ландшафт. Он шел все дальше. Вдруг Мак начал лаять и помчался к невысокому холму. Они услышали, как Норберт велел псу вернуться.

Когда Норберт бросился бежать за собакой, изображение затряслось. Какое-то время они ничего не могли разглядеть, кроме мелькающих коричнево-желтых линий. Робот смотрел на неровную поверхность, стараясь сохранить равновесие. Судя по передаваемому изображению, он как раз залез на небольшую возвышенность, когда они увидели красно-желтый взрыв, и на экране появились испытательные таблицы и разноцветные пятна.

– Только этого нам не хватало, – заметила Джулия. – Стэн, ты можешь настроить изображение?

– Я этим и занимаюсь, – сказал Стэн. – Гилл, может у вас есть идеи?

– Дайте мне попробовать, – он начал нажимать кнопки на панели управления. – Думаю, у меня получилось, сэр. Изображение возвращается…

На борту «Доломита» неожиданно началась конфронтация. Еще недавно капитан Хобан говорил с командой и, очевидно, пришел к какому-то согласию, как вдруг ситуация резко изменилась.

Барсук постучал в дверь центра управления:

– Сэр, позвольте обсудить с вами наши жалобы.

– Сейчас не самое подходящее время, мистер Барсук.

– Согласен, сэр, но по правилам Космического Союза говорится о том, что серьезные жалобы рассматриваются незамедлительно.

– А кто решает, что они серьезные?

– Уполномоченный представитель команды, сэр. Я.

– Хорошо, – согласился Хобан. – Входите. И давайте покончим с этим поскорее.

Барсук вошел в помещение в сопровождении Глинта и четырех членов экипажа. На территории офицеров, где горел мягкий свет, и мигали сканеры, они чувствовали себя уверенно. Рулевой в одиночестве стоял в небольшом огороженном закутке, внимательно разглядывая вошедших. В центре управления также присутствовали два инженера. Ни один из офицеров не был вооружен. Позже, в ходе следствия, капитана обвинили в этой оплошности.

– И в чем проблема? – поинтересовался Хобан.

– Как вы знаете, мы взяли на себя смелость прослушать запись, которую принесли с потерпевшего крушение космического корабля. Вы уже ее слушали, сэр?

– Конечно.

– И что вы думаете, сэр?

– Они застали «Королеву Вальпараисо» врасплох. Нас они так просто не найдут.

– Это так, сэр. Но что они с нами сделают? Ведь мы же не солдаты.

– Мы занимаемся мирным и законным делом, – сказал Хобан, желая сам поверить в свои слова. – Мы не ищем проблем. Но если они появятся, мы будем к этому готовы. В космосе неприятности подстерегают на каждом шагу, мистер Барсук.

– Конечно, команда должна быть готова к трудностям, сэр. Но это не значит, что на них специально нужно нарываться.

– Но мы и бегать от них не должны, – сказал Хобан. – Эта ситуация необычная, и за нее вы получите дополнительную плату. Я сделаю объявление и пообещаю экипажу премию.

– Так дело не пойдет, – сказал Рыжий. – Мы хотим гарантий, что Поттер не подорвет нас своими торпедами.

Капитан понял, что пришло время проявить твердость характера:

– Меня не волнуют ваши желания, мистер Барсук. Вы – зачинщик беспорядков. Мы позже сообщим вам наше решение.

– Так дело не пойдет, капитан.

– Видимо, пойдет! Всем разойтись!

Один из инженеров дернул капитана за рукав, пытаясь привлечь его внимание. Хобан повернулся и увидел, что Глинт пытается незаметно вытащить из ящика пушку Гаусса. Это оружие с большим магазином, заполненным стальными иглами, не предназначалось для рядовых ситуаций. В таких случаях предпочтение обычно отдавалось новейшим лучевым разработкам или примитивному оружию, стреляющему пулями. Возможно, Глинту просто понравился внешний вид пушки.

– Вы что делаете?! – закричал Хобан. – Немедленно положите оружие!

Один из офицеров тоже потянулся за винтовкой, и в этот момент выстрелил Глинт – возможно, случайно. Стальные иглы прошили левое плечо инженера. Все впали в ступор от неожиданности, и на какой-то момент воцарилась тишина. А затем начался хаос.

В то время как раненый офицер медленно опускался на пол, второй инженер бросился к ящику с оружием. Первое, что ему попалось под руку, был пистолет Вилтона, который стрелял липкими клубками. Он прицелился в Глинта и нажал на кнопку спуска.

Глинт сумел увернуться. Клубок, с быстро растягивающимся ядром из липкого пластика пролетел над его головой, как серая летучая мышь, и опутал одного из членов команды, стоявшего позади.

Мужчина закричал и попытался сорвать ленту, но она сжималась все плотнее.

Он упал, попав в паутину, из которой невозможно было выбраться.

В скором времени у всех в руках оказалось оружие. Вспышки света от огнеметов отражались от металлической поверхности и нагревали органическое стекло иллюминаторов. Обычные твердые пули рикошетили от стен корабля, носясь, как взбесившиеся шершни. В центре управления грохотали взрывы, образуя плотные грязные облака едкого дыма.

Второй инженер догадался запереть входную дверь, тем самым предотвратив приход подкрепления со стороны членов экипажа.

Хобан спрятался за контейнером с запасными деталями, который был прикручен к полу. Члены экипажа укрывались, где могли. Офицеры тоже пытались скрыться во всевозможных закутках. Многие из них сумели вооружиться.

Какое-то время продолжалась перестрелка, от которой, казалось, содрогался космос. У Томаса Хобана возникло ощущение, что его закрыли внутри барабана, на котором играет какой-то сумасшедший.

45

– Слишком уж близко они для комфортной перестрелки! – крикнул Барсук, когда его убежище в углу комнаты осветилось бело-голубыми вспышками.

– И не говори, – ответил Глинт, – лучше нам отсюда убираться!

– Я об этом тоже подумываю, – ответил Рыжий. – Нам надо перегруппироваться.

Пулеметные очереди прошивали стены корабля, пролетая над головами и забрасывая людей кусками металла. Стало еще шумнее, когда разорвалась граната, брошенная Хобаном и едва не долетевшая до цели.

– Ладно, – согласился Барсук, – пора сматываться отсюда.

Эвакуационный выход находился под прицелом офицеров, но двери лифта, ведущего на другие уровни корабля, были открыты. Барсук, Глинт и другие члены экипажа бросились к лифту. Им удалось уехать.

Капитан Хобан, не обращая внимания на обожженную огнеметом руку, отказался от медицинской помощи и возглавил погоню.

Большинство членов команды не присоединились к мятежу и те, кто изначально колебались, решили, что с них достаточно.

Только Барсук, Глинт и их ближайшие друзья – Конни Минданао, Энди Гроггинс и Мин Двин – твердо решили действовать.

Они все вместе шли вниз по длинному коридору, стреляя, чтобы держать офицеров на расстоянии.

– Куда мы направляемся, Рыжий? И что будем делать? – поинтересовался Глинт.

– Заткнись! Я пытаюсь разобраться, – рявкнул Барсук. Он провел их через опустевшую столовую в задний отсек корабля.

– Куда мы идем? – переспросил Глинт.

Барсук промолчал.

– Там нет прохода! – настаивал Глинт.

– Не волнуйся. Я знаю, что делаю, – заверил его Барсук. – Мы выберемся отсюда.

– Откуда отсюда? – с удивлением спросил мужчина.

– С «Доломита», – ответил Барсук. – Мы возьмем одну из спасательных капсул, покинем эту летающую могилу и спустимся на R-32.

– Ладно, хорошо, – сказал Глинт и о чем-то задумался. – Но куда мы отправимся дальше, Рыжий? Ведь на планете нет цивилизации!

– Мы выйдем на контакт с «Ланцетом».

Глинт еще раз обдумал сказанное Барсуком. Он смутно помнил, что так называется корабль, принадлежавший «Био-Фарм» и уничтоживший «Королеву Вальпараисо».

– Барсук, а ты уверен, что нам это надо? Ведь эти люди – убийцы!

– Конечно, я уверен. Теперь мы на их стороне. А за информацию они нам хорошо заплатят. Им будет очень интересно узнать о капитане Хобане, докторе и их затее. Мы станем героями.

– Не уверен, что мне нравится эта идея, – признался Глинт.

– Доверься мне, – ответил Барсук. – У тебя есть какие-то другие идеи?

– Думаю, ты прав, – ответил Глинт довольным голосом.

Было видно, что Уолтеру нравилось, когда за него все решает его друг.

Остальным не нужно было задавать вопросов – они хотели, чтобы их вели, хотели подчиняться приказам, а Барсук в свою очередь любил командовать. Он чувствовал себя сильным до тех пор, пока что-то не шло наперекосяк, а такое, к несчастью, случалось часто. Но он был уверен – на этот раз все будет хорошо. У него в голове уже созрел план действий.

– Идемте, – сказал Рыжий, – нам еще надо захватить спасательную капсулу.

– А что, если нас там ждут? – заметил Энди Гроггинс.

– Ну что ж, в таком случае им же хуже.

46

Стэн сидел в посадочном модуле и наблюдал с помощью Норберта за стремительно двигающейся поверхностью R-32, как вдруг внезапно изображение стало медленно уходить с экрана. Корабль все еще вибрировал после тяжелой посадки. Мяковски чувствовал себя разбитым. Сидеть неподвижно за контрольной панелью, собрав в кулак все силы, чтобы благополучно выполнить посадку, было очень утомительно. Стэн выглядел так, будто пробежал марафон.

Он настроил экран, пытаясь сфокусироваться на картинках, которые приходили от Норберта с R-32. При каждом шаге робота изображение дрожало и прыгало.

Стэн ненавидел, когда терялась синхронизация, так как дергающийся экран вгонял его мозг в сонное состояние.

Он пытался взять себя в руки. Ему совсем не хотелось терять самообладание, но это прыгающее изображение его ужасно раздражало.

Наконец картинка стабилизировалась. Стэн смотрел на груду отполированных ветром валунов, на которых лежали оранжевые и желтые тени. Когда робот поднял голову, Мяковски увидел узкую долину из камня и гравия. Крутящиеся облака пыли не позволяли видеть дальше, чем на пятнадцать шагов.

– Посмотри на это место, – обратился Стэн к Джулии. – Даже зелени здесь нет. Я бы не удивился, узнав, что на планете вообще нет растений. Во всяком случае, на ее поверхности.

– Но если на этой планете нет растений, – заметила Джулия, – как тогда чужие дышат?

– Я же сказал, что их нет на поверхности, – подчеркнул Стэн. – Внизу может быть все иначе. Ведь существуют же муравьи, занимающиеся разведением растительности прямо под землей, а чужие могли пойти по тому же пути эволюции.

– Значит, это не их родная планета? – спросила Джулия.

– Похоже, что так. Маловероятно, что они пришли отсюда. Никто не знает, где их родной дом.

– Но как же они сюда добрались?

– Понятия не имею. Но, однако, они это сделали и даже принесли с собой свою культуру и гадкие привычки.

Изображение опять запрыгало.

– Норберт идет в гору, – сказал Стэн. – Ты не заметила Мака?

– Он бежит впереди, – сообщила Джулия. – Сейчас его не видно.

– Что-то появилось вверху правого квадранта, – сообщил Гилл.

Стэн внимательно изучил изображение:

– Да, там что-то есть. Норберт, увеличь.

Робот выполнил приказ. Объект стал четче и превратился из черной точки во что-то неясное из линий и углов.

– Это похоже на скелет коровы, доктор, – сказал Гилл.

Норберт подошел к куче. Это действительно оказалось скелетом коровы, но без головы. Робот соединил части животного. Мак тоже нашел и притащил недостающую бедренную кость. Стало ясно, что ребра животного сломались от давления изнутри.

– Кто это мог сделать? – поинтересовалась Джулия.

– Монстр, – предположил Стэн, намекая на чужих.

– Сомневаюсь, что коровы обитают на этой планете, – вставил свое слово Гилл.

– Нет, конечно, – согласился Мяковски. – Если бы кости умели говорить, они бы наверняка сказали, что корову и ее многочисленных сестер доставили сюда с Земли.

– В качестве инкубаторов? – спросила девушка.

– Без сомнений. Вот чем занимался «Био-Фарм». А еще коровы шли на бифштексы для экипажа «Ланцета».

– Кстати, о «Ланцете». Интересно, когда мы с ним встретимся? – поинтересовалась Джулия.

– Думаю, что очень скоро, – ответил Стэн, изучая изображение на экране, которое Норберт ему отправил. – Эй, что это, еще один коровий скелет?

– Нижний левый квадрант, Норберт, – приказала девушка, указывая направление.

Робот покорно повернулся и пошел в указанном направлении. Через двадцать ярдов он набрел на тело чужого.

Чудовище лежало на гравии лицом вниз, и его длинное черное тело то скрывалось под толстым слоем пыли, то появлялось из-под него.

Следуя инструкциям Стэна, Норберт просканировал труп сначала инфракрасными, потом ультрафиолетовыми лучами, чтобы убедиться, что это не ловушка.

Казалось, чужой был безопасен. Норберт подошел и склонился над ним, а Мак, оскалившись, стоял рядом у ног.

– Что ты видишь? – спросил Стэн.

– Это чужой, – ответил Норберт. – В этом сомнений нет. Он неподвижен, но не мертв. Он не подает признаков жизни, но и признаков повреждений или разложения нет. Он выглядят так, словно спит. Я включил сверхзвуковой сканер для изучения внутренних органов.

После короткой паузы робот снова вышел на связь:

– Все органы функционируют нормально, но медленно. Он либо без сознания, либо спит. Я хочу провести дополнительные тесты.

Что бы ни задумал Норберт, ему не дали это воплотить в реальность, так как Мак почувствовал движение на другом конце холма и с громким лаем рванул в ту сторону. Робот последовал за ним.

Дойдя до вершины и оглядевшись, он заметил небольшой круглый космический корабль с задранным кверху носом, готовый к взлету.

Потом он увидел чужих. Около дюжины жуков неподвижно лежали на земле, как тот, которого они только что оставили.

А еще там были люди. Три человека, склонившихся над обездвиженными телами.

47

Для людей с «Ланцета» этот день начинался вполне обычно. Рабочая команда из трех человек высадилась на поверхность R-32, чтобы провести там половину своей пятичасовой смены.

После того как они сменили предыдущую команду, им первым делом нужно было проверить ограничитель. Его поместили на крышу корабля, где он мог подпитываться от батарей.

Это было новое хитроумное изобретение талантливого инженера с «Ланцета», человека, который умел изобретать что-то новенькое в самый подходящий момент.

Ограничители появились во время длительной войны с чужими. Они представляли собой маленький модуль, который человек носил на себе. Но инженер Поттера решил их усовершенствовать. Он выдвинул теорию, что чужие смогут прекрасно воспринимать низкочастотные импульсы, если передатчик будет обладать достаточной мощностью. Он сделал такой вывод, изучив анатомию пришельцев. Ему показалось, что чужие стали очень чувствительны к цикличным электрическим импульсам, которые либо возбуждают, либо притупляют их чувства, в зависимости от скорости и амплитуды волн. Он провел ряд экспериментов с электромагнитными обстрелами.

Теперь, когда его изобретение поместили на крышу корабля, пушка ограничителя вращалась как радарная тарелка, посылая электронные импульсы, приводящие чужих в оцепенение. А в это время команда «Ланцета» забирала маточное молочко.

Это было совсем нетрудное занятие, как заметил Дес Томас, обращаясь к своему напарнику Скиппи Холмсу:

– Я должен признать, что это не сложнее, чем забирать мед у пчел.

– Больших пчел, – ответил ему Скиппи.

– Да, очень больших, но это не меняет сути. Эй, Слотс! – Томас позвал третьего члена экипажа, который забрался на корабль и возился с креплениями ограничителя: неважно, насколько хорошо они были закреплены, из-за сильных ветров их приходилось постоянно подкручивать.

– В чем дело? – спросил Слотс, застыв с электрическим гаечным ключом в руке.

– Ты скоро закончишь?

– Мне нужен дополнительный крепеж. Камень сбил подставку.

– Мы сообщим об этом на корабль. Следующая смена доставит материал. А мы скоро улетаем.

Слотс опять вернулся к работе. Холмс и Томас перевернули большого жука на бок. Арнольд взял скребок и быстро провел им вокруг сустава на ноге чужого. Он поместил липкое светло-голубое вещество в брезентовую сумку. Оттуда его должны были переложить в стеклянный контейнер на маленьком корабле. Закончив собирать молочко, Дес Томас услышал лай и оглянулся. Он очень удивился, увидев большую коричнево-рыжую собаку, бегущую к вершине холма – в таких обстоятельствах встретить пса было не менее странно, чем слона или кита.

– Иди сюда, малыш, – позвал он. – Интересно, откуда ты…

Именно в этот момент появился Норберт и стал спускаться к ним в зону сбора молочка.

Это была живописная картина: трое членов экипажа стояли, застыв как вкопанные, а робот шел на них большими шагами, словно дьявол из преисподней, и Мак, сама невинность, резвился и лаял, будто находился на прогулке.

Первым пришел в себя Холмс.

– Один из них очнулся! – крикнул он. – Убьем его!

Слотс быстро слез с крыши корабля. Трое других поспешили схватить оружие, которое они всегда держали под рукой. Хотя чужие раньше не просыпались, люди не очень доверяли ограничителю, учитывая, что его изобретатель выглядел слегка безумным.

Холмс взял карабин, снял с предохранителя, второпях прицелился и нажал на курок. Поток пуль сорокового калибра понесся в сторону Норберта, которого уже там не было.

Со звуком легкого щелчка программа, определившая угрозу, перевела робота в режим хищника.

Игольчатые пули рикошетили от панциря Норберта. Осколочная граната отскочила от его груди и взорвалась в воздухе. Его накрыло раскаленными добела металлическими осколками, но броня робота была настолько крепкой, что это не причинило ему никакого вреда.

Норберт не был ранен, но он явно не был в хорошем расположении духа. Ближе всех от него оказался Скиппи Холмс, и у несчастного хватило времени только на то, чтобы закричать, когда внезапно робот схватил его за виски двумя когтистыми лапами и одним экономным движением содрал с лица кожу.

Это был момент величайшего ужаса. Однако Норберт считал иначе – он просто выполнял свою работу.

Скиппи схватился за то, что осталось от лица, и рухнул на землю, издавая булькающие звуки. Из разорванной кожи пузырями потекла кровь. Но он страдал недолго: острой шпорой на своей ноге Норберт вспорол ему живот и вырвал внутренности.

При виде всего этого Чака Слотса вырвало, и он бросился бежать к открытому люку корабля. Следом за ним бежал Дес.

Норберт помчался за ними, но не успел догнать. Люк с такой силой захлопнулся у него перед носом, что содрогнулся весь корабль, стоящий на шести тонких опорах, а ограничитель свалился с крыши на землю и разбился вдребезги.

Очень медленно чужие начали приходить в себя.

48

Гилл тяжело дышал, наблюдая через зрительные рецепторы Норберта за сценой расправы.

Робот, стоя у закрытого люка корабля, куда люди собирали маточное молочко, произнес:

– Я ожидаю дальнейших указаний, доктор Мяковски.

– Хорошо, – сказал Стэн. – Подожди минуту.

Профессор повернулся к Гиллу:

– Что случилось? Почему вы так смотрите?

– Я… я не был готов к подобным сценам насилия, сэр. Я понятия не имел, что Норберт запрограммирован на убийство.

– А могло быть иначе? Как вы думаете, для чего мы здесь? Достопримечательности осматриваем? Гилл, все мы запрограммированы на убийство.

– Да, доктор Мяковски, если вы так утверждаете.

– И вы тоже запрограммированы. Разве нет?

– Я полагаю, что да, но только с целью защиты человеческих жизней. Я просто не думал, что мы с такой легкостью можем пользоваться данной опцией.

– Мы здесь, чтобы разбогатеть, – продолжал Стэн. – Любой ценой. Правда, Джулия?

– Все так, Стэн, – подтвердила девушка, повернувшись к андроиду. – Мы и с вами поделимся, Гилл. Ведь даже искусственным людям нужны деньги.

– Деньги нужны всем, – подтвердил андроид.

– Правильно, – продолжала Джулия. – Как бы то ни было, мы уже здесь, и теперь либо мы их победим, либо они нас. Вы знаете, что Поттер сделает с нами, если найдет? То же самое, что сделал с экипажем «Королевы Вальпараисо».

Гилл кивнул, но не ответил.

– Подумайте об этом, – сказал Стэн. – Они не станут церемониться.

Стэн сделал паузу, а потом продолжил:

– Если это идет вразрез с вашими принципами, может, стоит дождаться окончания операции в заднем отсеке? Я не хочу, чтобы вы наделали глупостей.

– Не волнуйтесь за меня, сэр. Я не испытываю никаких эмоций по поводу убийства. Я ведь не запрограммирован на чувства. Я просто удивился, но сейчас я все понимаю. Я готов делать все необходимое, чтобы защитить вас и мисс Джулию.

– Рад это слышать, – сказал Мяковски и вытер со лба пот.

Казалось, ему самому было сложно свыкнуться с убийством. Только Джулия не показывала никаких признаков беспокойства.

– Сэр, у нас нет визуального контакта с добровольцами, – напомнил Гилл.

– Черт побери! – выругался Стэн. – Почему все всегда наваливается одновременно? Норберт! Ты можешь пробраться внутрь корабля?

– Дверь заперта, доктор, – ответил робот.

– Не думаю, что там очень сложный замок. Увеличь мне его.

Норберт наклонился, сфокусировался на замке и просветил его рентгеновскими лучами.

Стэн какое-то мгновение рассматривал картинку.

– Да, похоже, это самый простой замок. Просто выдерни кодовую панель, и ты сможешь повернуть ручку, – сказал Мяковски.

– Есть, сэр.

– И поторопись, пока эти ребята не связались с командой Поттера.

49

Слотс и Томас упали друг на друга, пытаясь добраться до радио. Томас успел первым и сразу включил прибор передачи сообщений:

– «Ланцет»! Вызываю «Ланцет»!

Слотс, стоящий рядом с ним, услышал стук у главного входа и проверил карабин:

– Быстрее, Томас! Я не уверен, что дверь выдержит.

– Я стараюсь, – ответил напарник. – Ничего не получается.

– Антенна! – воскликнул Слотс. – Она упала вместе с ограничителем, когда чужой врезался в корабль.

– Потрясающе, – сказал Томас. – Значит, у нас нет связи, а следующая смена прилетит только через два часа.

– Может, сможем продержаться, – сказал Слотс, а затем нашел в кармане магазин для своего карабина и поменял использованный на новый.

Внезапно стук прекратился, и люди услышали металлический скрежет.

– Он срывает замок! – закричал Слотс.

– Это невозможно. Никто не может этого сделать, – возразил Томас.

– Поверь мне, – пробормотал Слотс, – он прямо сейчас это и делает!

На мгновение воцарилась тишина, а затем они услышали щелчок.

– Он открыл дверь! – завопил Слотс.

– И что я должен сделать? – раздраженно ответил Томас. – Помогите! Помогите нам! – закричал он в трансмиттер, который не подавал никаких признаков жизни.

Вскоре дверь резко распахнулась, и внутрь зашел разгневанный Норберт. Слотс попытался прицелиться и выстрелил ему в плечо. Пуля отрикошетила от панциря и, как бешеная пчела, помчалась по каюте. В то же мгновение Норберт прыгнул на Слотса. Робот схватил мужчину за затылок и наклонился над ним, открыв свой слюнявый рот, откуда вылезли внутренние челюсти. Слотс, выкатив полные ужаса глаза, попытался вырваться, но из крепких объятий Норберта выбраться было невозможно. Внутренние челюсти робота стрелой влетели в открытый рот мужчины и сломали позвоночник, словно сухую палку.

Увидев, что случилось, Томас бросился прочь. У него в руках был огнемет, и он поспешил им воспользоваться. Бриллиантовый язык пламени лизнул Норберта в грудь, не причинив роботу никакого вреда, но из-за того, что дистанция между ними была слишком маленькой, пламя задело и Томаса. Волосы Деса загорелись, и он пронзительно закричал. Тогда робот прыгнул на него, схватив за плечи острыми как бритва когтями, а затем разорвал несчастного от плеча до пояса. В ту же минуту обгоревший и выпотрошенный Томас упал, но умер он еще до того, как оказался на полу.

Как только наступила тишина, Мак забежал внутрь корабля и огляделся вокруг. Не заинтересованный запекшейся на стенах кровью, пес поспешил к Норберту.

– Вот и все, Мак. А теперь мне нужно доложить, – сказал робот, погладив собаку по голове.

Внутренние помещения корабля были разгромлены, куски человеческих тел разбросаны, яркая кровь стекалась в лужи на металлическом полу и скапливалась в углах.

Мак все обнюхал, взвыл, потом возбужденно залаял: он явно что-то почувствовал. Наконец пес сообразил – что-то не так, и подал сигнал Норберту, чтобы робот подтвердил его опасения. Мак нашел угол и лег, положив морду на лапы. Норберт подошел к собаке, остановился и стал изучать учиненный погром.

Стэн следил за ним через монитор и отдавал приказы низким голосом:

– Ты хорошо поработал, Норберт. Мы должны осмотреть весь корабль на предмет разрушений. Ты становишься очень агрессивным, когда заводишься.

– Это непреднамеренно, доктор.

– А что это на заднем плане? – спросила Джулия, наклонившись к Стэну.

– Я не вижу. Норберт, повернись на сто восемьдесят градусов и медленно двигай камеру. Стой. Увеличь изображение. Замри. А теперь откорректируй цвет. Отлично!

– Пластиковые канистры. Сколько в такой поместится? Литров пять? – поинтересовалась Джулия.

– Не меньше семи, – сказал Гилл.

– А их там несколько сотен. И еще больше с другой стороны.

– Это маточное молочко? – спросила Джулия. – Можем ли мы быть в этом уверены?

Стэн ответил:

– Кажется, в этом нет сомнений. Что еще может в них быть? Клеверный мед? Корабль забит маточным молочком и, похоже, он был готов к отправке на «Ланцет».

– Как хорошо, что мы сюда заглянули, – рассмеялась Джулия. – Они сделали всю работу за нас. Стэн, мы богаты!

– Но здесь мы точно не будем тратить деньги, – ухмыльнулся Стэн. – Норберт, ты закончил с обследованием корабля?

– Да, доктор Мяковски.

– Есть проблемы?

– Боюсь, что во время схватки мы сломали одну важную вещь, – робот указал на ограничитель, от которого почти ничего не осталось. Большая его часть стала грудой кристаллов и пластика.

– Что ж, – сказал Стэн. – Как сказал один известный человек: «Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц». Вы не знаете, чьи это слова, Гилл?

– Боюсь, нет, сэр, – ответил андроид.

– А я-то думал, что вы все знаете. Ну-ну, – сказал Стэн и рассмеялся.

– Стэн, в чем дело? – поинтересовалась Джулия.

– «Боги сначала сводят с ума тех, кого хотят уничтожить». Впрочем, я уверен, что вы не знаете автора и этих слов. Ладно, неважно. Норберт, я боюсь, из всего, что ты мог уничтожить, ты выбрал самое ценное. Похоже, это был сверхзвуковой внутренний ограничитель.

– Ты уверен? – забеспокоилась Джулия. – Мы можем в этом как-нибудь убедиться?

– Где-то должен стоять серийный номер, – ответил Мяковски и изучил куски искривленного металла. – Да, я так и думал. Теперь пора перейти к следующему шагу.

– Он будет сложным? – спросила Джулия.

– Не очень. Норберт, дай изображение через один из бортовых иллюминаторов.

Снаружи Стэн увидел желтовато-коричневую дымку, через которую было видно, как двигаются темные силуэты. Это были чужие. Часть из них проснулась, а некоторые все еще приходили в себя. Сначала медленно, потом все быстрее они направлялись к кораблю сборщиков маточного молочка.

– Настрой фокус, – приказал Стэн, недовольный качеством изображения.

– Простите, сэр.

Когда изображение улучшилось, профессор отчетливо увидел вокруг корабля темные силуэты чужих.

– Ладно, – продолжал Мяковски, – ограничителю настал конец, и чудовища проснулись. Ну и отлично. В общем-то, здесь наша работа закончена. У нас есть корабль с грузом. Это было непросто, но мы все же до него добрались. Теперь нам надо доставить его на «Доломит» и убраться отсюда. Норберт, проверь контрольную панель.

Робот отправился выполнять приказ. Через какое-то время он снова заговорил:

– Боюсь, у нас проблемы, доктор.

Мяковски и сам видел это через зрительные рецепторы Норберта. Схватка внутри корабля привела к тому, что некоторые кнопки на пульте управления сломались.

– Стэн, – встревожилась Джулия, – а сможет ли он управлять кораблем?

– Конечно, если судно было бы в порядке, – ответил Мяковски. – Но боюсь, теперь не все так просто. Пульт управления разбит.

– Он может его починить?

– Если бы у него было время, конечно он починил бы, но его нет. Первым делом нам надо снова связаться с «Доломитом». Гилл, удалось вызвать капитана Хобана?

– Еще нет, сэр, – доложил Гилл. – Кажется, на «Доломите» произошло что-то серьезное.

– Просто замечательно, – сказал в отчаянии Стэн. – Мне бы очень хотелось, чтобы капитан вышел с нами на связь.

– Выйдет, – уверенно заявил андроид. – Я знаю капитана Хобана. Он свяжется с нами при первой возможности.

– Ладно, значит, у нас есть немного времени, и мы, наконец, сможем сделать то, что так давно откладывали.

Джулия удивленно посмотрела на него:

– Стэн, о чем ты говоришь?

– Я хочу заглянуть внутрь улья, – ответил Мяковски и кинул тяжелый взгляд на Гилла, будто бросал ему вызов.

Андроид сразу почувствовал себя неуверенно и посмотрел на Джулию, которая почти незаметно пожала плечами. Гилл напомнил себе, что оценивать ситуацию – очень трудная задача, а выносить суждение о поведении людей – задача невыполнимая.

– Как скажете, сэр, – наконец смог произнести андроид.

– Норберт, ты там? – спросил Стэн.

– Да, доктор Мяковски.

– Хорошо. Полагаю, у тебя все системы работают нормально?

– Все показатели горят зеленым, – доложил робот.

– Твой ограничитель работает?

– Да, сэр, – ответил Норберт после того, как проверил.

– А ограничитель Мака?

– Он функционирует нормально, – ответил робот, склонившись над собакой.

– Тогда выключи его и открывай дверь корабля.

– Сэр?

– Норберт, у тебя проблемы со слухом? Ты что меня не слышал?

– Просто вы отдали очень странный приказ, доктор, и я хочу убедиться, что понял вас правильно. Ведь если я отключу ограничитель на ошейнике собаки, то он станет видимым для чужих.

– Именно это я и имел в виду, – сказал Стэн. – Мы сделаем чужим маленький подарок в виде собаки.

– Отдать Мака им?

– Именно так. Или ты действительно меня не слышишь?

– Слышу, сэр. Но разве это так необходимо?

– Конечно, необходимо. Возможно, они отнесут Мака прямо к королеве. Ведь они дают ей все самое лучшее, разве не так?

– Да, сэр. По крайней мере, так пишут в литературе.

– Точно, – произнес Стэн, смеясь. – На какое-то время я уже и забыл, что ты не один из них.

Гилл и Джулия переглянулись. Андроид слегка нахмурился и отвел взгляд. Джулия поджала губы. Ей не очень нравилось то, что происходило в тот момент, но это уже было не ее дело.

– Мак послужит пищей для чужих. Небольшим, но очень лакомым кусочком для королевы. Именно ей они отнесут пса. А ты, мой дорогой друг-робот, пойдешь за ними. Ты включишь ограничитель, и они тебя даже не заметят. Ничего не подозревая, они проведут тебя через лабиринт прямо в ее зал. Благодаря тебе я получу первое изображение королевы улья, чем принесу неоценимую пользу науке. Это стоит многих псов, таких как Мак. Но помни, что он – обычная собачонка, а ты – единственный в своем роде. Ты – уникум.

Стэн повернулся к Джулии и Гиллу. Свет отражался от его очков. Лицо профессора исказилось, и он спросил повышенным тоном:

– У кого-нибудь есть возражения?

Гилл отвернулся и не ответил. Джулия казалась слегка недовольной:

– Отдай им Мака или целую собачью свору, мне все равно, но будь добр, удовлетвори мое любопытство – зачем тебе все это нужно?

– Это единственная возможность быстро попасть в улей и не тратить черт знает сколько времени на поиски входа. Защищаясь от ветра, они запечатали гнездо снаружи. Разве ты не заметила? У чужих должна существовать целая система тоннелей, чтобы входить и выходить оттуда. Они могут тянуться на сотни миль. А если мы сделаем так, как я говорю, то Норберт сможет проложить электронный путь.

– И для каких целей это нужно? – спросил Гилл.

– По крайней мере, для двух, – объяснил Стэн. – Во-первых, благодаря видеозаписи Норберта мы внесем в науку огромный вклад. Мы обеспечим их бесценной записью жизни чужих внутри улья. И во-вторых, мы сможем возвращаться за маточным молочком, когда захотим.

– Теперь понятно, Стэн. Я уже боялась, ты имеешь что-то против собак.

– Конечно, нет. На самом деле, я хочу, чтобы Норберт попытался спасти Мака, когда они доберутся до цели.

– Но ведь это может и не получиться, – сказал Гилл.

– Давайте уже начнем. Действуй, Норберт!

50

– Нет, – сказал Моррисон, – я никак не могу с ними связаться.

– Дай мне попробовать, – попросил Ларример. Он взялся нажимать на кнопки, но оказалось, что первой капсулы, той, где находились Норберт и Мак, уже не было.

Как только пятеро добровольцев вошли во вторую шлюпку, они потеряли визуальный контакт с первой и помчались вслепую на встречу песчаной буре. Над ними образовались фиолетово-черные облака, и вскоре поле их видимости сократилось из-за затяжного ливня. После того как дождь кончился, землю окутал густой туман.

Погода стояла совершенно нелетная, но спасательная капсула была оснащена автопилотом и программой посадки. Их радиопеленгатор синхронизировался с маяком первого корабля, поэтому им ничего не оставалось, кроме как сидеть и ждать, когда они долетят до Норберта.

В теории все было именно так.

Но на практике автопилот не мог справиться с неистовыми порывами ветра, ревущими так громко, что их было слышно даже внутри капсулы. Маленький компьютер мог гарантировать только то, что они не свалятся прямо на землю. Посадка была мягкой, но тут же началась комедия ошибок.

Сначала Ларример, ответственный за радиостанцию, обнаружил, что она больше не принимает сообщения и не передает. Возможно, это случилось из-за недостатка мощности или из-за помех, вызванных электромагнитной бурей. Или, может, она повредилась, пока корабль трясло во время приземления.

– Что ж, наверное, они смогут найти нас, если мы не найдем их, – предположил Моррисон.

– Ты в этом уверен? – нервно потер свою лысину Скайскай.

– Конечно, – сказал Моррисон с уверенностью, которой не чувствовал. – В любом случае они захотят вернуть корабль, ведь эта штуковина стоит кучу денег.

– Нет, спасательные шлюпки считаются одноразовыми. Как и некоторые экипажи, – сказал Скайскай, поднимая глаза на товарища.

Невеселая мысль…

– В любом случае, – высказался Моррисон, – нам всего лишь нужно найти Норберта. Профессор точно не бросит свою любимую игрушку.

Это слегка их развеселило. Моррисон принес электронный детектор и попытался настроиться на след, который наверняка оставил Норберт. Маленький прибор зажужжал, но не показал направления. Моррисон покрутил его во все стороны, но детектор так и не заработал.

– Видимо, его защитный панцирь блокирует сигналы, – предположил Моррисон. – Нам надо выйти отсюда. Возможно, у нас получится включить эту штуку снаружи.

– Выйти отсюда? – переспросил Ларример, показывая пальцем на густой туман, который плыл по равнине.

– Мы не можем здесь оставаться, – настаивал Моррисон. – Если они действительно захотят найти нас, то у них вряд ли что-то получится. Мы можем надеяться только на то, что найдем робота и собаку и присоединимся к ним.

– Здорово, – воскликнул Стайсон. – А что, если мы нарвемся на чужих?

– Но у нас есть оружие, – убеждал его Моррисон, – и ограничители. Что еще нам нужно?

Другие члены команды выказывали недовольство, но было ясно, что они готовы выйти из капсулы. Первым делом Моррисон велел им проверить оружие. Послышалось клацанье металла: они вставили магазины в карабины и поставили огнеметы в режим ожидания.

– Готовы? – спросил Моррисон. – Тогда пошли.

Он открыл люк. Один за другим люди начали выбираться на поверхность.

Видимость была около трех футов, но это уже хорошо.

Люди осторожно выбрались из спасательной шлюпки и спустились на твердую землю. Отойдя от корабля всего на несколько шагов, они образовали круг и попытались включить детектор. Прибор жужжал, стрелка постоянно дрожала, но сигнала не было. Наконец Моррисон решил пойти в том направлении, где стрелка отклонялась больше всего.

– Сюда, – велел он.

Моррисон не знал, куда они идут, но понимал, что обязан идти хоть куда-то. Он уже пожалел, что вызвался лететь добровольцем. Деньги – это хорошо, но как их тратить, если ты мертв?

Волонтеры выстроились в один ряд близко друг к другу и направились вперед по равнине. Все пятеро держали оружие в состоянии боевой готовности. Туман вздымался вокруг них как белые волны в море облаков, иногда закрывая с головой – и тогда им казалось, что они идут через неосязаемую белую вату. А иногда туман рассеивался, и тогда они видели головы и плечи впереди идущих товарищей, напоминавших белые привидения. Но потом пелена поднималась и хоронила их снова. Моррисон, возглавляя строй, шел по компасу, чтобы не потерять направления, указанного детектором. Он даже не брал в голову мысли о том, что эти движения стрелки в приборе ничего не значили. Это было бы слишком грустно.

Замыкающий строй Стайсон оглядывался по сторонам и постоянно следил за ситуацией сзади. Он был уверен, что нечто большое и ужасное материализуется из тумана и схватит его. Эти мысли больше напоминали страшные детские фантазии, но он не мог преодолеть себя. Его руки сжимали карабин, а ему в этот момент очень хотелось держать вместо оружия свою губную гармошку. С ней он всегда чувствовал себя уверенно. Но поскольку обе руки были заняты, гармошка лежала у него в кармане, и он понимал, что ружье сейчас намного важнее.

Вскоре туман опустился снова, и люди перестали что-либо видеть. Стайсон, пошатываясь, шел вперед. Он держал перед собой карабин, как слепой держит палку, пытаясь ориентироваться в кромешной темноте. Что за ужасная работа им подвернулась!

И вдруг он на что-то наткнулся.

Стайсон споткнулся, но не упал. Перед ним шел Ларример.

– Ларример, это ты?

Ответа не последовало. Тот, кто находился спереди, понемногу начал принимать ясные очертания. Вдруг в бледном сиянии тумана появилась мрачная тень.

– Кто бы ты ни был, попытайся идти быстрей, – велел Стайсон. – Нам надо отсюда выбраться. И вообще, кто это?

Стайсон протянул руку и уткнулся во что-то, что принял за плечо Ларримера. Он почувствовал движение, и неизвестный, идущий впереди, развернулся. Туман стал рассеиваться, и Стайсон увидел, что для Ларримера или для другого члена команды у этого существа слишком высокий рост. Он был такой большой, что мужчине пришлось закинуть голову, чтобы его рассмотреть.

Ошибки быть не могло. Это был чужой, и по его движениям Стайсон понял, что это не Норберт. Этот монстр был настоящий.

Стайсон попытался схватить карабин, но его левая рука запуталась в ремне. К тому же существо находилось совсем рядом. Стайсон зажмурился и начал быстро и горячо молиться.

Секундой позже он открыл глаза. Чудовище прошло мимо, слегка коснувшись мужчины. Оглядываясь, чужой пошел дальше, словно выискивая кого-то или что-то.

– Эй, парни! – крикнул Стайсон. – У нас появилась компания!

Люди, идущие впереди, именно этого и опасались. Они заметили чужих еще раньше, но постарались не шуметь, чтобы не потревожить их. Когда чужие охотились, они в первую очередь полагались на свое зрение. Но никто не знал, насколько хорошо у них развит слух. Однако в тот момент было не самое подходящее время, чтобы это выяснять. Когда Стайсон догнал остальных, они показали жестом, что ему нужно сохранять молчание.

Моррисон по-прежнему шел впереди. Туман стал не такой густой, и вскоре добровольцы смогли разглядеть черные тени, двигающиеся в белой дымке. Это были чужие, которые шли в ту же сторону, что и люди. Они брели либо поодиночке, либо небольшими группами. Чудовища проходили мимо, не обращая на людей никакого внимания. Один из них шел рядом с Моррисоном, не поворачивая головы. Командир группы снова начал обретать уверенность в себе. Тогда-то все и произошло.

Туман сгустился снова. Добровольцы шли вперед на ощупь, стараясь сохранять равновесие, как вдруг в тишине раздались какие-то булькающие звуки.

– Что это было? – спросил Моррисон.

– Черт его знает, – ответил Ларример.

– Все на месте? Назовитесь, но не громко.

Трое ответили, но четвертый – Скайскай – молчал.

– Скайскай? Где ты? – рискнул позвать его Моррисон.

Ответа нет.

– Осторожно, парни, – сказал Моррисон. – Кажется, у нас проблемы.

Он был почти уверен, что чужие схватили их товарища, свернули ему шею, и утащили тело. Эта мысль никак не укладывалась в его голове.

Ограничители должны были скрыть их от чудовищ.

Однако Скайскай определенно исчез.

Видимо, произошло одно из двух событий: либо ограничитель сломался, либо он наткнулся прямо на чужого, и монстр учуял его.

Шестифутовые чудовища…

Лучше об этом не думать.

– Смотрите в оба, – обратился Моррисон к людям, посчитав, что нужно им об этом напомнить. – Должно быть, Скайскай в чем-то ошибся. Нам нужно найти место, где мы сможем спрятаться.

Туман медленно рассеивался. Видимость улучшилась до пятидесяти ярдов, и Моррисон велел отряду развернуться веером. Команда подчинилась и, следуя за своим предводителем, двинулась вперед к коричневому холму на горизонте.

Они проходили мимо чужих, но теперь могли сохранять достаточную для безопасности дистанцию. Монстры по-прежнему игнорировали людей.

За исключением одного.

Он остановился, развернулся, медленно поворачивая свою огромную голову, заострил на чем-то внимание и внезапно бросился вперед.

Стайсон посмотрел налево и увидел, как чужой несется прямо на него, – именно на него, а не на кого-то другого.

Он вскинул оружие и выстрелил. Автоматная очередь прошла сквозь плечо чудовища и чуть не оторвала монстру руку. Но это лишь разозлило его еще сильнее.

Не обращая внимания на висящую конечность, чужой использовал вторую, чтобы схватить Стайсона за пояс. Мужчина закричал и постарался выстрелить. Чудовище открыло пасть. На секунду выглянули внутренние челюсти, а затем с силой впились в лицо человека.

В последний момент Стайсон попытался увернуться, но челюсти вонзились парню в левый глаз и рот. Зубастая пасть пронзила голову и вцепилась в мозг. Когда чужой покончил со Стайсоном и вытащил из него свои зубы, на них осталось большое количество серого мозгового вещества.

Потом монстр отвернулся от убитого человека и снова начал смотреть по сторонам.

Пока чужой бродил вокруг тела Стайсона, оставшиеся три добровольца замерли, не осмеливаясь двигаться и стрелять.

Впрочем, как оказалось, в стрельбе необходимости и не было – по крайней мере, в тот момент. Чужой повернулся и пошел прочь к группе своих сородичей.

Моррисон снова заставил своих людей двигаться вперед.

51

Передохнуть добровольцам не удалось. Чужие продолжали идти мимо них, но вдруг ближайшие к ним чудовища замедлили ход и начали крутить головами. Моррисон надеялся, что у тварей просто затекли шеи или что-нибудь в этом роде. Он молил господа, чтоб это было именно так, но, к сожалению, людям не повезло. Двое чужих отделились от группы и бросились к оставшейся команде. Вскоре к ним присоединился и третий.

– Дерьмо! – выругался Моррисон.

У него не возникало сомнений по поводу того, куда направляются эти твари – прямо на него. Он начал стрелять, когда чужие были еще на расстоянии тридцати ярдов, и заодно попытался запалить гранату. Как оказалось, он поджег все свои гранаты, чего не собирался делать. Он не умел обращаться с этими снарядами. Гранаты взлетели высоко в воздух и многие упали позади чужих. Последняя из них попала одному из чудовищ в грудь и взорвалась прямо у его лица. Монстра отбросило взрывной волной назад. Он смог подняться, но его голова была искорежена, а пасть широко открыта. За внешними челюстями были хорошо видны внутренние, которые повисли на конце мускульной трубки. Однако это его не убило. Тряся головой, он двигался прямо на Моррисона, хромой, но упорный.

У Моррисона не было на него времени. Двое других наступали быстрее. Он занялся чужим, который находился слева: мужчина выстрелил жуку в грудь. Он слышал, что кто-то стрелял неподалеку от него. Это был Эка Ну, который успел вовремя. Ларример тоже хотел присоединиться к ним, но неясно откуда появилась черная длинная лапа и схватила его за талию. Он начал биться как форель на крючке, когда чужой поднес его к лицу. Потом чудовище ослабило хватку, и Ларример со стоном упал на землю. Тогда монстр поднял его на плечо. Парень знал, что его ждет худшая смерть, которую он только мог себе представить: ему предстояло медленно умирать подвешенным к стене улья, пока новая жизнь будет зреть в нем и в итоге пробьет себе путь наружу.

Моррисон и Эка Ну занимались двумя другими чудовищами, которые быстро приближались. Моррисон видел, как пуля попала в цель, но не остановила противника. Закрыв глаза, он палил до тех пор, пока магазин в его оружии не опустел. А когда открыл глаза, он увидел, что чужой лежит у его ног. Его товарищу повезло меньше. Монстр подошел к нему на четырех конечностях, крепко схватил за плечи, прижал к себе и развернул. Они посмотрели друг на друга, и чужой нанес удар. Больше Эка Ну ничего не чувствовал.

Моррисон остался один. Он тяжело дышал и был совершенно обессилен. Его бросало в дрожь. Все парни погибли. Он огляделся, но чужих не было видно. Может, они все ушли. Может, он еще найдет…

Вдруг на земле что-то зашевелилось. Это было чудовище, которое Моррисон ранил в руку. Оно медленно ползло на него, а следом за ним еще полдюжины чужих. «Да, ограничитель вышел из строя. Другого объяснения быть не может. Я сделал все, что мог», – подумал Моррисон, вставил дуло карабина в рот, и спустил курок. Он предпочел умереть от пули, чем стать жертвой лицехвата.

Входной люк хранилища молочка дрожал под непрекращающимися ударами. Дверь резко распахнулась. Трое огромных, наводящих ужас монстров начали залезать внутрь. Их головы с кошмарными мордами поворачивались на коротких сильных шеях во все стороны, выискивая место, откуда могла исходить опасность. Они проигнорировали Норберта, защищенного ограничителем, и мертвых членов экипажа.

Стэн, наблюдая за всем этим из посадочного модуля, сказал:

– Пора, Норберт, сделаем это!

Норберт поднял Мака и снял ошейник, в который был вмонтирован ограничитель. Он протянул собаку одному из чужих. Тот, ничуть не удивившись, взял пса из лап робота.

Аккуратно держа Мака, чужой развернулся и покинул корабль. Снаружи он присоединился к остальной группе. Затем, будто получив беззвучный сигнал, чудовища двинулись колонной по равнине. Стэн, Гилл и Джулия наблюдали за тем, как Норберт встал в строй позади чужих, которые несли Мака в неизвестном направлении. У всех троих создалось впечатление, что они сами влезли в шкуру робота и чувствовали, как он, раскачиваясь, двигается по неровной почве. Стэну пришлось отрегулировать связь, так как туман рассеялся и поднялся жуткий ветер, пронзительно завывающий подобно банши. Чужие шли то по ветру, то против. Иногда им приходилось замедлять шаг, так как путь засыпало огромными кучами песка, но они не останавливались ни на секунду.

Они шли к улью, который то появлялся, то исчезал по мере того, как Норберт менял угол зрения. Он отрывал взгляд от земли и переводил на подернутый дымкой горизонт. До улья оставалось еще около ста ярдов, когда чужие внезапно остановились и начали смотреть по сторонам.

Стэн стал пристально вглядываться в экран, но так и не понял, что они ищут. Возможно, монстры приняли какие-то особые сигналы, потому что развернулись веером и начали поиски, вертя головой, как охотничьи собаки, взявшие след.

Наконец один из них что-то обнаружил. Казалось, он подал остальным беззвучный сигнал, и все чужие подошли к участку земли, который, по мнению Стэна, ничем не отличался от других. Стоящий впереди монстр вытащил из земли большой камень, закрывающий вход в неглубокий тоннель.

Наклонный ход вел вниз примерно на двадцать футов, потом выровнялся. Было видно, что его строили добротно: светлая рыхлая почва была укреплена камнями. Некоторые из них сильно фосфоресцировали.

– Смотрите, как камни подпирают крышу, – обратился Стэн к Гиллу. – Чужие лучше подкованы технически, чем мы думали.

– Возможно, сэр, их знания о строительстве тоннелей заложены генетически, как в случае с муравьями, которых вы изучали, – ответил Гилл.

– Да, – согласился Стэн. – Ты видишь, что они делают, Ари? – профессор поднял кибернетического муравья на кончике пальца и поднес его к экрану. – Почти как твои двоюродные братья, только намного больше. Да, малыш?

Ари поднял голову, но было невозможно сказать, думает он о чем-нибудь или нет.

Спустившись, Норберт доложил, что тоннель расширяется по мере приближения к улью. Вскоре на пути встретились другие ходы, но, словно следуя своему инстинкту, чудовища безошибочно шли к цели по этим запутанным лабиринтам.

– Норберт, ты прокладываешь электронный след? – поинтересовался Стэн.

– Да, доктор, я начал еще у входа в тоннель. Однако я не совсем уверен, что смогу закончить работу.

– Надеюсь, все получится. Нам он пригодится. Ты тоже так думаешь, Джулия?

– Конечно, Стэн, – отозвалась она. – Но я не понимаю, зачем ты посылаешь туда Норберта? Ведь мы уже добыли то, зачем прилетели.

– Ты говоришь о корабле, забитом маточным молочком? Да, такова была цель нашей экспедиции, и мы ее достигли. Но у нас осталось немного времени до связи с капитаном Хобаном. Почему не потратить его во благо науке? Ведь всему человечеству будет полезно знать, как устроены ульи чужих.

– Ты прав, Стэн, – признала Джулия. – Хотя я не думала, что ты так беспокоишься о науке.

– Джулия, я о многом беспокоюсь, хоть и не говорю об этом вслух.

– Я знаю, Стэн. Ведь ты же не из-за денег отправился сюда. Я права?

– Я тоже хочу разбогатеть, но не так, как ты, дорогая. У меня осталось совсем мало tiempo para gastarlo, как говорят испанцы. Но это лучше, чем оставаться дома и ждать от докторов лучшего диагноза. По крайней мере, здесь я с тобой, а это для меня очень много значит.

Стэн закашлял, задумался на мгновение, потом снова посмотрел на экран:

– Норберт уже глубоко в улье, а мы еще не получали никаких сигналов от Хобана. Думаю, это подходящий момент, чтобы немного вздремнуть.

Не говоря больше ни слова, он встал и пошел к койке в самом дальнем углу.

В полной тишине Гилл и Джулия наблюдали за тем, как робот заходит все дальше и дальше в улей. Наконец Джулия спросила:

– Что означает та фраза, которую Стэн произнес по-испански? Чего у него осталось мало?

– Tiempo para gastarlo, – повторил Гилл. – Времени…

– Он так много знает, – сказала Джулия и покачала головой.

– Да, – согласился Гилл. – Если бы у него было столько же времени, сколько знаний…

К следующему плану действий приступили пять членов экипажа, включая Рыжего Барсука. Уолтер Глинт, Конни Минданао, хромающая после сильного ожога, Энди Гроггинс и Мин Двин. Энди и Мин Двин были не ранены. С такой сильной командой у них были все шансы победить пятерых или шестерых людей, которых Хобан, возможно, имел в своем распоряжении.

Это были хорошие новости, а плохие заключались в том, что их оттеснили в заднюю часть корабля. Будет сложно атаковать людей Хобана в коридорах, тем более те уже успели вооружиться. И, возможно, другая часть экипажа теперь на стороне капитана, так как первая попытка захвата корабля провалилась. Все могло бы выйти по-другому, если бы Хобан не реагировал так своевременно. Барсук думал, что капитан уже не такой бойкий, как раньше, но просчитался.

Рыжий был раздосадован, что его первый план не увенчался успехом. Его люди действовали недостаточно стремительно, а Хобан, к его удивлению, был очень быстрым и решительным. И теперь самый лучший ход – убраться с «Доломита» и связаться с Поттером. Проблема заключалась в том, что выбраться с корабля было не так-то просто.

Оставался только один посадочный модуль, поскольку другой заняли доктор Мяковски и его люди для высадки на поверхность R-32. Очевидно, корабль находится под охраной, так как Хобан, несомненно, всех предупредил. Сколько охранников там может быть? Двое или трое, включая начальника караула. Барсук знал, что им каким-то образом придется их обойти.

– Когда мы доберемся до грузового отсека, стрелять только по моему приказу, – сказал Барсук. – У меня есть план, который, возможно, сработает.

– Как скажешь, Рыжий, – согласился Глинт.

Барсук повел их вниз по блестящему алюминиевому коридору мимо мигающих приборов. Они шли по ковру с густым ворсом, поглощающим все звуки. Неутихающий шум процессорной станции напоминал усыпляющее жужжание пчел. Единственное, что свидетельствовало о недавних событиях, – это слабый запах ракетного топлива и сгоревшего изоляционного материала. А еще тяжелое дыхание Конни Минданао, которая ждала, когда начнет действовать обезболивающий укол.

Наконец они добрались до поперечного коридора, ведущего к грузовому отсеку. Тихий шум насторожил Барсука, и он понял, что там было не все в порядке. Он заметил странное фиолетовое свечение, отражающееся от стен.

– Они включили лучевые ограничители, – сообщил Рыжий.

Глинт подошел и оценил ситуацию.

– Естественно, они это сделали. Однако не включили их на полную мощность.

– Ты прав, Уолтер. Они не стали рисковать и подключать их к сети. Возможно, мы слегка повредили центр управления во время перестрелки. Лучи должны быть видимы на расстоянии шести дюймов от стены.

Мин Двин подумала и заявила:

– Действие ограничителей распространяется за пределы видимости.

– Конечно, – согласился Барсук. – Но все же должна быть дыра, через которую мы сможем пробраться.

Вход в коридор напоминал высокую букву «О», окруженную фиолетовым сиянием. Середина прохода была никак не защищена.

– Мы должны попробовать пройти, – сказал Глинт. – И сделать это так, чтобы не касаться краев.

– Наверное, это будет не так уж и трудно, – предположил Барсук.

– Возможно, для тебя это и просто, – заметила Конни Минданао, – но я ранена. Как я перепрыгну?

Злой огонек зажегся в глазах Барсука:

– Мы позаботимся о тебе, не так ли, Глинт? Хватай ее вторую руку.

Несмотря на протесты, двое сильных мужчин схватили девушку и, раскачав взад и вперед, по команде Рыжего бросили через проход вперед лицом. Конни протестующе кричала, но благополучно приземлилась за пределами излучения.

– Теперь остальные! – скомандовал Барсук. – Посадочный модуль находится за следующим поворотом. Мы почти на месте!

52

– Вам когда-нибудь надоедали настоящие люди? – неожиданно спросила Джулия.

Очень удивившись, Гилл поднял глаза от экрана, на котором было полностью сконцентрировано его внимание. Он наблюдал за тем, как Норберт идет по тоннелям за группой чужих. Андроид хотел подготовить рапорт доктору Мяковски, когда тот проснется, но вопрос Джулии, казалось, был поводом для серьезных размышлений. Он ответил, не отрывая глаз от экрана и следя за дальнейшим передвижением робота.

– Боюсь, – произнес Гилл, – я не понял вашего вопроса. В нем есть некое странное условие. Получается, что в поведении людей есть нечто такое, что может мне надоесть. Что вы имеете в виду?

– Ух ты! – Джулия рассмеялась. – Я не ожидала от вас такого глубокого анализа. Но вы все же не ответили.

– Я прошу вас точнее сформулировать вопрос, мисс Лиш.

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, – ответила девушка.

Гилл осознал, что сложное человеческое мышление поставило его в тупик. Ему казалось, что Джулия говорит одно, а думает совершенно другое. Ученые, занимающиеся технической семантикой, запрограммировали его банк ответов, не уделив должного внимания проблемам двусмысленности. Наверное, они не смогли в этом разобраться.

В тишине Гилл и Джулия молча посмотрели друг на друга.

– Возможно, вы имеете в виду, что человеческие действия не всегда логичны? Что иногда люди сами себя уничтожают? – сказал Гилл.

– Пусть будет так, – согласилась девушка. – И что вы об этом думаете?

Гилл снова взял паузу, прежде чем ответить.

– Я могу допустить, что людям свойственно поступать нелогично, но андроидам такая черта не присуща, – наконец продолжил робот.

– То есть вы не можете идти против логики и своей программы?

– Да, мисс Лиш.

Джулия ответила не сразу. Некоторое время спустя она потянулась к нему и взяла за руку. Андроид очень удивился, но позволил ей это сделать. Джулия смотрела на его руку так, будто никогда раньше не видела. Она изучала ее, медленно поворачивая в разные стороны.

– Какая удивительная конструкция, – восхищалась она, – какая безупречная текстура кожи. Трудно поверить, что такая красивая рука может быть у нечеловеческого существа.

– Тем не менее это так, – заметил Гилл.

– Правда? Или вы скромничаете? Вы действительно очень похожи на человека.

– Я этого не знаю, – проворчал Гилл. – Я могу быть уверенным лишь в том, что доктор Мяковски очень вас любит.

– Да, – согласилась Джулия. – Думаю, любит. Ведь он здесь именно из-за этого, не так ли?

– Полагаю, что так, мисс Лиш.

– Но тогда зачем здесь я?

– Не знаю, – сказал андроид неуверенным голосом. – Наверное, чтобы разбогатеть. Правда, вы выбрали слишком сложный способ.

– А вы знаете простой? – поинтересовалась Джулия. – Вы считаете, что на Земле можно провести время с большей пользой, чем здесь?

– Я в этом ничего не понимаю, – сказал Гилл и покачал головой.

Джулия нахмурилась и отпустила его руку.

– Вы мне очень нравитесь, Гилл, хотя вы страшно наивны в некоторых вещах. Смотрите, кажется, Норберт добрался до зала королевы.

– Вы правы, – подтвердил Гилл. – Я разбужу доктора Мяковски.

– Я полагаю, что нахожусь глубоко в центре улья, – доложил Норберт. – Прямо передо мной – королевский зал. У меня в памяти нет никаких данных по этой поверхности и внутренним постройкам. Кажется, здесь все сделано по собственной технологии чужих. И это все им точно для чего-то служит.

– Ты хорошо поработал, – похвалил его Стэн. – Я только что проснулся и рад видеть, что ты забрался так далеко. Никто из чужих не почувствовал, что ты не один из них?

– Нет, доктор, хотя они все строже осматривают друг друга по мере приближения к королеве.

– Думаю, нам удалось провести их, – сказал Мяковски и сам порадовался своим словам. – Это помещение кажется интересным местом. Ты можешь настроить фокус? Я не могу рассмотреть, что там на стенах.

– Там большие контейнеры, – сообщил Норберт. – Кажется, они сделаны из восковой субстанции, по молекулярному составу похожей на маточное молочко. Возможно, именно им сосуды и заполнены.

– А может, в них запасы воды? – спросил Стэн.

– Я так не думаю, – сказал робот. – Вещество в контейнерах цветом и плотностью отличается от воды. Чужие очень возбудились, проходя мимо них, и их стражникам пришлось даже подгонять строй. Я думаю, что в них – маточное молочко, произведенное сверхмогущественными королевами или подобными особями. Оно должно быть намного эффективней, чем обычное, потому что наградить им может только королева.

– Ты можешь установить при помощи своих приборов, где находится состав самой высокой концентрации? – спросил Стэн.

– В этом нет ничего сложного, доктор.

– Тогда возьми для меня образец. Кажется, это именно то чистейшее молочко, которое мне и нужно.

Через мгновение робот доложил:

– Сделано.

– Отлично, – сказал Стэн. – Мы скоро встретимся. Что они делают с Маком?

– Чужой отнес его в зал к королеве и сейчас предлагает ей.

– Это королева впереди? Изображение расплывчатое.

– Здесь пар, который преломляет лучи, доктор. Трудно наладить изображение. Тихо, Мак!

– Почему ты разговариваешь с собакой? – спросил Стэн.

– Чтобы успокоить, сэр. Мы же не хотим ухудшить ситуацию. Королева принимает пса. И хотя я не специалист в физиогномике чужих, но мне кажется, что подарок ей понравился. Она подносит его к обонятельным рецепторам…

– Сначала ты должен был убить Мака, – перебила Джулия.

– Нет, я не получал таких инструкций, – возразил Норберт. – Впрочем, это уже неважно. Он не чувствует боли. Доктор, ко мне идет один из стражников. Должно быть, еще одна проверка.

– Ладно, не волнуйся, тебя и раньше проверяли.

– Да, сэр, но на этот раз мной занимаются сразу трое. Возможно, это потому, что я подошел близко к королеве. Или из-за того, что я взял образец. Я усиливаю выработку феромонов.

– Хорошая идея, – согласился Стэн. – Помогает?

– Кажется, не очень, – ответил Норберт. – Они делают странные движения головой. Я не понимаю, что это значит.

– Черт возьми, что же пошло не так? – заволновался Стэн. – Что сейчас они делают?

– Они ведут себя подозрительно. Чужие схватили меня! Что мне делать, доктор?

– Дьявол! – выругался Стэн и сплюнул. – Надо было раньше уходить! Норберт! Освобождайся и убирайся оттуда!

– Есть, сэр! – сказал робот.

Норберт завертелся и освободился от когтистых лап чужих. Потом, вскочив на все четыре лапы, он быстро побежал по коридору.

Камера заднего вида на макушке Норберта включилась и показала длинный извилистый тоннель, по которому так же на четырех конечностях бежали три монстра.

Норберт пустился прочь. Стэн никогда еще не видел, чтобы робот передвигался так быстро. Он даже почувствовал гордость, когда он увидел свое детище в действии. С такой скоростью наверняка…

Мяковски понял по резкому движению сенсора, что чужой-стражник прыгнул Норберту на спину. Стэн вздрагивал, будто удары рушились на него самого. «Интересно, как охрана может быть такой быстрой?» – думал профессор.

– Застрели его и убирайся! – приказал он Норберту.

– Я пытаюсь, доктор Мяковски. Но их трое…

Неожиданно экран погас.

– Норберт! Ты меня слышишь? Ответь! – закричал Стэн.

– Нет сигнала, – сказал Гилл, трогая шкалу и качая головой. – Он не на связи.

– Он мертв! – воскликнула Джулия.

– Я не хотел, чтобы это произошло! – закричал Стэн. – Только не Норберт! Не Норберт!

– Возьми себя в руки, Стэн! – резко ответила Джулия.

Его бросило в дрожь, а затем он тяжело выдохнул. Казалось, он успокоился.

– Вы можете связаться с капитаном Хобаном, Гилл? – спросил он.

– Еще нет, сэр, – доложил андроид.

Джулия на какое-то время покинула центр управления, но вскоре она вернулась, и ее волосы были сильно наэлектризованы.

– Стэн, – сообщила она. – Я только что была в дальнем отсеке и проверила прогноз погоды. Прибор сообщает, что будет буря.

– Этого нам только не хватало, – проворчал Мяковски.

53

– Впереди порт, – доложил Энди Гроггинс.

Он бежал впереди Барсука и остальной группы. В руках у него было ружье с оптическим прицелом, а на поясе – игольное ружье Гаусса. Энди повязал тряпку на лоб, чтобы пот не попадал в глаза.

– Тогда мы сможем облегчить себе путь, – заметил Барсук.

Синтетическая рубашка Рыжего была разорвана. Под ней виднелись волосатая веснушчатая грудь и выпирающий живот. Он продолжал энергично двигаться вперед, держа под рукой пучковое ружье Крэга.

К этому моменту коридор расширился. Там было несколько проходов, ведущих к запасным выходам с одной стороны и отсеку электропитания – с другой.

Как только они вышли на широкую открытую площадку между коридорами, раздался голос:

– Ни с места!

Барсук застыл. Остальные люди, идущие за ним, успели спрятаться в тень, но Рыжий понял, что сейчас помощи ему ждать неоткуда, хотя и не выдал своих чувств.

Он сделал два обычных шага вперед и сказал:

– Все в порядке, нас послал капитан.

– Мне он ничего не говорил, – произнес голос.

Барсук определил, где находится говорящий. Голос доносился из дальнего конца коридора, из запирающегося изнутри отсека. Охранник, находившийся там, мог забраться в укрытие, когда на корабле поднялась тревога. Но где его напарник?

– Я не виню тебя за подозрительность, но уверяю, что все в порядке. Мы здесь, чтобы помочь.

Говоря это, Рыжий пристально вглядывался вперед, размышляя, получится ли быстро выстрелить и убить противника. Нет, он слишком долго провозится. Стражник может опередить его.

– Остановись и брось оружие, – приказал мужчина в укрытии.

– Ты совершаешь ошибку, – ответил Барсук, продолжая идти вперед. – Капитан Хобан приказал нам обеспечить безопасность в этом помещении. И это серьезно.

– Немедленно остановись, или…

В этот момент раздались два выстрела. Это почти одновременно стреляли Глинт и Конни с разных сторон коридора. Они беспрерывно палили до тех пор, пока дверь отсека не слетела с петель, и оттуда на палубу не вывалился труп.

– Пошли, – приказал Барсук, направляясь к посадочному модулю. – Нам пора выбираться отсюда.

54

– Это Барсук и его люди, – доложил один из инженеров, читая информацию, поступающую на экран со всех частей корабля. – Они убили охранника.

– Черт побери! – выругался капитан. – Вы видите, что они сейчас делают?

– Они только что вошли в грузовой отсек.

– Запечатать двери! – приказал капитан.

– Слишком поздно. Они уже их открыли.

– Тогда снова закройте!

Инженер начал нажимать на кнопки и покачал головой:

– Они заперлись и начали взлет.

Хобан видел, как на экране появилось схематическое изображение посадочного модуля «Доломита», отрывающегося от корабля.

– Я еще могу вернуть их с помощью тягача, – предложил инженер, положив пальцы на кнопки пульта управления.

Капитан Хобан начал сомневаться. Он знал, что тягач разнесет шлюпку в пух и прах, и у команды Барсука не останется никаких шансов на выживание. Томасу Хобану не хотелось заходить так далеко – это привело бы к очередному расследованию, а ему новые разбирательства совершенно не нужны.

– Сделайте запись об их отбытии в бортовом журнале, – приказал капитан.

– Не думал, что они пойдут на такой рискованный шаг, – сказал инженер. – Ведь снаружи очень плохая погода.

Хобан посмотрел на экран и увидел, что за то время, пока они решали, что делать с Барсуком, погода резко ухудшилась. Большие рваные облака, гонимые неистовым ветром, сгущались над поверхностью. Сверкала молния. Ее огромные зубчатые серо-голубые стрелы длиной в несколько миль обрушивались из черных туч на обнаженную землю. И хотя «Доломит» находился достаточно высоко над ними, капитан невольно содрогался, глядя на бурю.

– Попытайтесь снова связаться с доктором Мяковски, – приказал он. – Мы должны их предупредить.

– Я пытаюсь, сэр, – доложил офицер, – но пока ничего не получается.

55

– Я что-то поймал, – доложил Гилл.

– Слава богу! – обрадовалась Джулия.

– Это Хобан? – спросил Стэн.

– Да, думаю, он.

Стэн повернулся в своем большом командирском кресле и взял микрофон из рук Гилла:

– Хобан? Что у вас происходит?

– Простите за задержку связи, сэр, – извинился капитан, и его голос мрачным эхом отозвался в кабине посадочного модуля. – У нас на борту вспыхнул мятеж. Сейчас все под контролем, но группа добровольцев захватила второй посадочный модуль, и в данный момент они направляются на R-32.

– Ничего умнее они не смогли придумать, – сказал Стэн. – Знаете, капитан, у нас здесь произошло нечто важное. Мы потеряли Норберта.

– Вашего робота-чужого? Очень жаль, сэр, хотя он мне никогда не нравился.

– По крайней мере, он погиб, делая то, для чего был предназначен, – ответил ему Стэн.

– А что с собакой? – поинтересовался Хобан.

– Собака тоже погибла, – резко сказал Стэн. – Почему вам всем так жаль этого пса? Не до собаки уже, у нас есть проблемы поважнее.

На это замечание реакции никакой не последовало. Стэн откашлялся и подумал о том, когда сможет принять новую ампулу. Затем его мысли снова вернулись к текущим делам.

– Капитан Хобан, мы нашли то, что искали. Другие люди сделали работу за нас. Норберт захватил корабль «Био-Фарм». Он полностью забит маточным молочком. Мы богаты, капитан, – сказал Стэн.

– Хорошо, сэр. Теперь нам нужно убираться отсюда поскорее. Вы сможете выйти на нашу орбиту?

– Нет, – ответил Мяковски. – Мы все еще находимся в посадочном модуле, который плохо маневрирует в такую погоду. Мы попробуем добраться до корабля «Био-Фарм» и укрыться там, но это будет непросто и, видимо, небезопасно.

– Понятно, сэр, я запишу это в журнал, – произнес Хобан.

– И еще – предварительный визуальный осмотр показывает, что панель управления того корабля сильно пострадала в боевых действиях. Однако в нем можно спрятаться. Вам придется спуститься и забрать нас.

– Есть, сэр, – без энтузиазма произнес Хобан. – А что со второй группой?

– Мы потеряли с ними связь, – ответил Стэн. – Как только мы выберемся отсюда, сразу займемся ими.

Хобану это не понравилось, но он счел неуместным высказывать недовольство.

– Это будет несложно, – продолжил Стэн. – Все, что вам необходимо сделать – это отправить за нами резервный посадочный модуль, как только погода немного улучшится. Наша ситуация сейчас далека от стабильной.

– Но мы не можем послать его за вами, – возразил капитан. – Я же сказал, что Барсук и его команда захватили корабль. Вы совсем не можете управлять вашим аппаратом, доктор Мяковски?

– Не знаю, – признался Стэн. – Ведь эти корабли не предназначены для подобных полетов. Да и погода на поверхности становится все хуже.

– Это пик шторма, – ответил капитан Хобан. – Самое худшее, что он надвигается прямо на вас.

– Черт, – ругнулся профессор и сплюнул. – Значит, вы не сможете отправиться на «Доломите» за нами?

– Не в такую погоду. Тогда ни у кого из нас не останется шанса выжить.

– Ладно, – Стэн замолчал. – Дайте мне подумать.

Именно в этот момент неистовая буря налетела на их корабль и на незащищенный осколок земли, на котором он стоял. Корабль затрясло до самого основания, хотя весил он немало. Почва под ним колыхалась и раскачивалась. Свет погас, и его сменили тусклые красные огни аварийного освещения. Джулия вскрикнула, когда очередной толчок сбил ее с ног. Гилл успел подхватить девушку и уберег от удара об опорную стойку.

– Быстро всем в спасательную капсулу! – закричал Стэн, направляясь к маленькому судну, которое имелось внутри посадочного модуля. – Гилл, пробирайтесь туда и заводите двигатель.

Андроид задумался, глядя на пятиконечную стальную дверь, ведущую в дальний отсек корабля:

– Может, мне остаться и попытаться помочь экипажу?

– У них нет шансов, а нам очень нужна ваша помощь! Пошли!

И они втроем – Гилл, Джулия и Стэн – направились в грузовой отсек и во время короткого затишья погрузились в капсулу. Гилл подождал, пока его товарищи пристегнутся, а потом открыл шлюз модуля навстречу бушующему шторму.

Гилл взлетел на максимальном ускорении. Когда маленькое судно отделилось от корабля, на миг все ощутили облегчение, а потом буря, словно фурия, набросилась на них.

Стэн успел обезопасить себя, используя магнитные зажимы. Их капсула ракетой рванула в воздух. Они повернули, и Мяковски увидел, что под ними обрушилась земля, а посадочный модуль провалился в глубокую яму, похожую на внезапно раскрывшийся огромный рот.

Профессор оглянулся и увидел Джулию, пристегнутую в кресле. Через некоторое время внутреннее освещение погасло.

За окнами бушевал шторм. Долгие и сильные порывы ветра вместе с проливным дождем пытались прорваться внутрь. Корабль крутило во все стороны, и автоматический стабилизатор работал на износ. Ветром судно прибило вниз. Земля оказалась очень близко, и им пришлось ускориться, чтобы избежать столкновения и удержать капсулу в воздухе. Команда летела в воздушном пространстве, которое в тот момент меняло цвет с бледно-желтого на сиреневый. Казалось, будто прямо сейчас создается новый мир, где сражаются титанические силы.

– Вы разве не можете опуститься ниже, Гилл?! – спросил Стэн, перекрикивая шум.

– Я пытаюсь, доктор! – ответил андроид, возясь с приборами.

– Вы сможете, Гилл! – крикнула Джулия.

– Мы очень на вас надеемся, – сказал Мяковски.

Длинные пальцы Гилла запрыгали по кнопкам. Корабль быстро несся, напоминая сумасшедшую летучую мышь в мертвенно-бледном свете, которая мечется между твердой землей и грозовыми тучами. Маленькое судно крутило по сторонам как лист, попавший в вихрь. Капсула дрожала, тряслась и трещала, словно обезумевшая клепальная машина, и Джулии пришлось зажмуриться, чтобы уменьшить головокружение и тошноту.

Стэн с трудом переносил боль, вызванную сильными толчками. Его легкие едва справлялись с такими перегрузками. Ему еще никогда не было так больно. Но как бы это парадоксально не звучало, в то же время он испытывал невероятное возбуждение, ощущая себя конкистадором нового поколения, который преодолел трудности и открыл новые миры и новые возможности.

«Да, – думал он, – это того стоило, ведь боль напоминает мне о том, что я еще жив. И ради этого нужно идти дальше. А я бы так хотел остановиться».

Внезапно они попали в зону безветрия, и у Гилла появилась возможность начать маневрирование. Неожиданно корабль опустился на тридцать футов и на мгновение завис в воздухе в нескольких дюймах от земли. Затем он приземлился, издав при этом звук, похожий на недовольный вздох. Видимо, бесчувственной машине нравилось летать в потоках ураганного ветра.

Гилл включил систему, которая прикрепляла корабль к специально установленной основе.

– Мы прибыли на конечную станцию «Большая Центральная». Всем пассажирам приготовиться к выходу, – сказал Гилл.

Стэн отстегнулся дрожащими руками:

– Гилл, а я и не знал, что у вас есть чувство юмора.

– У меня его нет, – сообщил андроид. – Я выразился так для того, чтобы поднять вам настроение.

– Похвально, – ответил Мяковски и на мгновение закрыл глаза, радуясь тишине и неподвижности.

– У всех все в порядке? Тогда давайте подведем итоги, – сказал Стэн.

56

Рыжий Барсук и его люди сидели на полукруглых койках, которые заполняли почти все пространство посадочного модуля. Рыжий не забыл взять с собой на борт запасы еды, упакованные в саморазогревающиеся контейнеры. Он раздал всем свой паек. У Уолтера Глинта нашлось полфляги изюмового вина, которое он сварил в раздевалке с помощью медной трубки, вынутой из нагревательной системы. Сделал он его еще до того, как погрузиться в гиперсон. Глинт раздал всем напиток, а Мин Двин вытащила сигареты с чем-то дурманящим. Через некоторое время веселье было в самом разгаре. Жаль, у них не было музыки, чтобы включить и немного потанцевать, тогда бы получилась отличная вечеринка.

Барсук, как и все остальные, любил повеселиться, но обязанности командира были ему в новинку и мешали расслабиться. Он повернулся к портативному радиоприемнику, который нашел в одном из складских помещений. Ему было необходимо, чтобы команда находилась в хорошем расположении духа. В таком случае ему будет проще рассчитывать на них.

Хотя Барсук и не показывал вида, но он очень волновался из-за того, что им пришлось зайти так далеко. Рыжий рассчитывал захватить «Доломит» с первой попытки и сделать это неожиданно. В тот момент ему казалось, что он был прав, взяв инициативу на себя.

Однако все сработало не так, как он ожидал. Сейчас они одни на дикой планете, на которой способны жить только чужие. Барсуку срочно нужно было найти способ превратить поражение в победу.

И он придумал.

Рыжий включил приемник и начал искать радиосигналы. Не нужно было иметь много опыта, чтобы обнаружить сигнал в таком месте, как это. Спустя мгновение Барсук начал передачу.

57

Адамс, радист «Ланцета», высокий долговязый юноша с рыжими волосами и выступающим кадыком, вошел в центр управления без стука, так как капитан Поттер требовал, чтобы срочные сообщения передавались ему незамедлительно и без обычного протоколирования, принятого на других межзвездных кораблях.

– Да, в чем дело, Адамс? – спросил Поттер.

Капитан был высоким и сильным мужчиной с красивыми крупными чертами лица, которому придавали озлобленное выражение большой нос и густые клочковатые брови. На нем была темно-синяя форма с золотыми отметками на рукавах, которые свидетельствовали о долгой службе в Морской Ассоциации «Интеркосмос». Но первым, на что все обращали внимание, был низкий, резкий, резонирующий голос.

– Радиосигнал, сэр, – доложил Адамс.

– От наших?

– Нет, сэр. Нам пока не удалось связаться с нашей командой. Их радио не отвечает. Я думаю что-то здесь не так, сэр.

– Всем плевать на то, что ты думаешь, – сказал капитан голосом, напоминающим скрежет лесопилки. – От кого послание?

– От человека, который называет себя Рыжим Барсуком, членом экипажа «Доломита», – ответил Адамс.

– «Доломит»? Никогда о таком не слышал. А где они дислоцируются?

– Они направляются на поверхность R-32.

Поттер нахмурился и уставился на радиста:

– Но это невозможно, – наконец произнес он. – Эта планета – наша собственность.

Адамс собирался ответить, но вовремя сообразил, что Поттер разговаривает сам с собой.

– Я поговорю с ним, – сказал капитан. – Соедини меня.

Радист отправился к пульту, чтобы подготовить все необходимое. Из динамика донесся голос Барсука:

– Капитан Поттер? Сэр, с вами говорит Рыжий Барсук, член команды «Доломита». Сэр, я хочу доложить вам о сложившейся ситуации.

– Продолжайте, – велел Поттер и внимательно выслушал рассказ Барсука о мятеже на «Доломите».

– Мы решили, сэр, что со стороны капитана Хобана нечестно было посягать на территорию, принадлежащую исключительно «Био-Фарм». Экипаж попросил меня обсудить этот вопрос с офицерами. Я поговорил с капитаном и попросил сначала получить разрешение на посадку у «Био-Фарм», а уж потом отправлять туда нас. Ведь я поступил правильно, не так ли, сэр? Но капитан Хобан со мной не согласился. Он приказал заковать меня и моих людей в кандалы и отправить обратно на Землю, чтобы предстать перед судом. Мы не согласились. Завязалась перестрелка, но мне и еще нескольким ребятам удалось спуститься на поверхность.

– Вы сейчас находитесь на R-32? – поинтересовался Поттер.

– Да, сэр, и не только мы. Здесь еще доктор Мяковски на своем корабле. Он прилетел, чтобы украсть маточное молочко. Они с Хобаном – преступники, а хотят обвинить нас.

– Это очень интересно, – сказал Поттер. – У вас есть их точные координаты?

– Боюсь, что нет, сэр, ведь нам с друзьями пришлось покидать корабль в спешке. Но могу поспорить, что они уже успели послать своего робота за грузом.

– О каком роботе вы говорите?

– Они называют его Норберт. Он очень похож на чужого, только он не настоящий. Ведь должен же существовать закон, запрещающий такие изобретения, сэр? Эта чертова штуковина уже убила нескольких моих товарищей.

– Да, есть такой закон, – пробормотал капитан. – Мой!

– Простите, сэр?

– Неважно. Для чего этот робот предназначен?

– Для сбора маточного молочка, сэр. И еще он должен проложить электронный путь в улей, чтобы показать доктору Мяковски дорогу.

– Черт побери! – взбешенно воскликнул Поттер. – Они могли уже забрать то, за чем прилетели, и убраться.

– Нет, сэр, – сказал Барсук. – Я слышал, как они разговаривали по радио с капитаном Хобаном. Они планируют забраться в улей, следуя электронному сигналу, который для них оставил робот. Но если мы с ребятами уничтожим электронный след…

– Мне нравится ход ваших мыслей, – медленно произнес Поттер. – А вы справитесь? Этим вы окажете мне неоценимую услугу.

– Конечно, мы справимся, сэр. Надеюсь, вы это учтете, когда нас подберете. Ведь вы спасете нас, не так ли?

– Вы можете на это рассчитывать, – пообещал Поттер. – Это будет служить вам наградой. Вас это устраивает, господин Барсук? Тогда идите и уничтожьте след. Потом приходите в точку с координатами 546Y и 23Х. Там мы вас встретим. Ваши люди получат денежное вознаграждение за успешно выполненную работу.

– Спасибо, сэр. До скорой связи.

Связь закончилась. Поттер повернулся к Адамсу и сказал:

– Ну, чего ты здесь стоишь? Возвращайся на рабочее место. И ничего не говори команде, а то я сотру тебя в порошок.

– Есть, сэр! – Адамс отдал честь и вышел из комнаты.

Поттер подождал, пока радист уйдет, а затем оглянулся. Кроме него, в комнате присутствовали главный инженер Оллинс и рулевой Дрисколл.

– Дрисколл! – резко позвал капитан.

– Да, сэр?

– Вы ничего не слышали об этом.

– Нет, сэр.

– Теперь можете отдохнуть. Мы с Оллинсом сами закончим вашу работу.

– Есть, сэр. Спасибо, сэр, – рулевой отдал честь и ушел.

Лейтенант Оллинс был седым ветераном, за плечами которого было множество полетов. Они с капитаном даже родились в одном городе – в Теннесси. Оллинс расслабился, когда Дрисколл вышел из центра управления. Поттер общался с ветераном почти на равных, когда других членов команды не было рядом. Но если они были не одни, то Оллинс был в таких же условиях, как и другие члены команды.

– Ну, Том, – произнес капитан, – кажется, теперь ситуация в наших с вами руках.

– Кажется, так, – ответил Оллинс. – Но если я правильно понял…

– Да? Продолжай, Том.

– Если я правильно понял, вы придумали интересное решение проблемы.

– Я бы не сказал, что оно такое уж интересное, мистер Оллинс. Скорее тщательно продуманное, – ответил Поттер и позволил себе улыбнуться.

58

Дождь, как из пулемета, барабанил по люку спасательной капсулы. Во время бушующего шторма судно раскачивалось и тряслось. Казалось, ветер то шепчет что-то, то воет. Стэн, Джулия и Гилл были одеты в костюмы, которые могли защитить их от всех причуд погоды, но, к сожалению, не уберегали от когтей и зубов чужих. Настало время выходить.

– Ладно, – произнес Стэн, – Джулия, ты готова?

– Я всегда готова к прогулке, – весело сказала девушка. – Кажется, солнце садится.

– Да, – сказал Гилл. – Я проверил улей с помощью дистанционного зондирования. Активность достигла пика.

– Самое время залезть туда, – сказала Джулия.

Стэн тепло посмотрел на девушку. Она была молодой, красивой и очень смелой. Им пришлось побывать во многих сложных ситуациях, но Джулия никогда не опускала руки.

Мяковски повернулся к Гиллу:

– Какое оружие у нас есть?

Гилл открыл запирающийся ящик и продемонстрировал то, что взял с собой:

– У нас есть пять химических ружей с пятьюдесятью зарядами. Есть еще какое-то устаревшее оружие, но оно достаточно надежное – пули пятидесятого калибра бьют наповал. Я взял три винтовки Гаусса: они не дают отдачи, а их стальные иглы должны хорошо справляться с чужими. Я смог принести только один «Гирок» и к нему ракетные патроны семьдесят пятого калибра. Два лазерных высокоимпульсных ружья с полным боекомплектом и еще с полдюжины мощных гранат. Мне бы хотелось, чтобы боеприпасов было больше, но в тот момент получилось достать только это.

– Вы прекрасно потрудились, – сказал Стэн. – Здесь целый комплект.

– И, конечно, есть еще следящее устройство и сверхмощный коммуникатор. Ну и ограничители, безусловно, чтобы чужие нас не заметили.

– Это очень важно, – сказал Стэн. – Какова дальность их действия?

– Они действуют с максимальной мощностью в радиусе до трех метров.

– А на сколько их хватит?

– С этим хуже, – сообщил Гилл. – Возможно, если они будут действовать на полную мощность, их хватит на полчаса, а может быть и меньше.

– Тогда придется двигаться быстрее и надеяться на удачу. Джулия, ты связалась с капитаном Хобаном?

– Только что, – ответила девушка, разговаривая по переговорному устройству, вмонтированному в браслет на запястье. – Вы слышите меня, капитан?

– Четко и ясно, – послышался голос Хобана. – Я уже начал беспокоиться. Что случилось с вашими людьми?

– Ничего хорошего, – ответила Джулия. – Однако мы добрались до поверхности R-32, нас трое и мы все еще живы.

– Каковы ваши планы? – поинтересовался капитан Хобан.

Джулия повернулась к Стэну:

– Мы должны выбраться из капсулы, капитан. Буря рвет ее на части. А какие новости у вас о мятеже?

– Восставшие захватили челнок и направились на поверхность R-32. Это чудо если они уцелели.

– Чудо – это если они погибли, – ответил Стэн. – Капитан, осталось только одно дело, которое нужно закончить. Ограничители у нас есть. Мы собираемся пойти в улей по следам Норберта. Там мы сможем спрятаться от шторма, который в противном случае нас уничтожит. Мы пройдем к дальнему концу, где находится корабль с грузом маточного молочка, и проникнем на борт. А затем доберемся до вас. А вы тем временем выйдете на геосинхронную орбиту с координатами нашего корабля. Я высылаю их вам в цифровой форме. Пожалуйста, подтвердите получение.

Пальцы Стэна забегали по кнопкам, и вскоре он получил подтверждение Хобана:

– Координаты получены, доктор Мяковски.

– Хорошо. Что вы думаете об этом плане, капитан?

– Исходя из обстоятельств, мне кажется – это наилучший выход. А Гилл согласен?

Андроид кивнул:

– Ничего другого не остается, – добавил он тихим голосом.

– Отлично, – произнесла Джулия. – Да и что нам терять, кроме наших жизней?

– Тогда отбой, капитан, – сказал Стэн. – Надеюсь, что примерно через час мы с вами увидимся.

Он повернулся к Гиллу:

– У вас есть какие-нибудь возражения?

– Как я уже говорил, доктор, ничего другого нам не остается.

– Но вы бы на нашем месте так не поступили, так ведь?

– Я этого не говорил, сэр.

– Вам и не надо это говорить. У вас на лице все написано.

Стэн оглядел окрестности, залитые огненным закатом, который только что запылал над вершиной улья. Он полез во внутренний карман и достал маленькую алюминиевую коробочку, немного превышающую своими размерами сигаретницу. Открыв ее, Мяковски вытащил ампулу с маточным молочком.

– Ну, – произнес он, – пора отправляться в страну грез, – профессор посмотрел на Гилла и Джулию, которые наблюдали за ним. – Мне это необходимо, – сказал он в свою защиту. – Эта боль…

Неожиданно он взял себя в руки, положил ампулу в коробочку и убрал в карман.

– Нет, я и так это сделаю, – заявил он. – Так будет намного интересней. Готовы? Гилл, открывайте выход!

Андроид смог открыть шлюз только с помощью Джулии, так как под сильным давлением ветра дверь тяжело шла. Но вскоре у них получилось, и они вышли наружу навстречу мощному шторму.

59

Было сложно поддерживать разговор, пока Стэн, Джулия и Гилл с трудом шли по долине навстречу сбивающему с ног ветру, пробираясь к огромному круглому улью. Над ними пылал закат, посылая потоки сияния на серо-голубые облака, будто сделанные из твердого вещества и напоминающие марширующих великанов.

Джулия с благоговением посмотрела на закат. Она не относила себя к любителям природы, но эти формы и краски, казавшиеся слишком насыщенными, чтобы быть естественными, почти вызывали в ее глазах слезы. Это зрелище навевало самые яркие воспоминания.

Она была маленькой девочкой и жила в высоком мраморном доме Шен Ху. Это был один из его домов, который находился в провинции Шан Линь, где он любил проводить свои выходные. В саду был пруд, в котором плавали золотые рыбки. Ветер играл грустную мелодию на колоколах близстоящего храма, которая словно рассказывала о пережитых временах и старомодных нравах.

Только в такие минуты Джулия вспоминала о матери, которую не помнила, но почти каждую ночь видела во сне, и чей образ исчезал при пробуждении.

Они шли долго, сгибаясь под ударами ветра и, наконец, подошли к основанию улья. Глядя на величественную серо-коричневую поверхность, поросшую вьющимися растениями, Стэн подумал, что это похоже на какой-то экзотический старинный храм с Земли. В сооружении было много отверстий, некоторые из которых доходили до размера человеческого роста. Стэн подумал, что улей не только симбиотически связан с чужими, но сосуществует с какими-то еще собственными непонятными формами жизни.

Это была интересная фантазия, но Стэн логически понимал, что вероятнее всего улей построили чужие, следуя своим инстинктам, заложенным в их ДНК множество веков назад.

И все же было приятно думать, что чужие и их обитель – две различные формы жизни. Какая потрясающая возможность! Он представил заголовки крупнейших научных журналов, прославляющих его открытие.

Он не без иронии улыбнулся и напомнил себе, что теперь его единственная цель – остаться в живых и продержаться до тех пор, пока не найдется концентрированное маточное молочко, которое продлит его жизнь. Если, конечно, в его предположении есть хоть какая-то доля правды.

Они ходили вокруг улья, пока не нашли вход. Он неясно вырисовывался впереди. Это была темная дыра неправильной формы, которая уходила в глубь холма.

– Вы готовы? – спросил Стэн.

Гилл не ответил, а Джулия произнесла:

– Если ты хочешь пойти туда, то я с тобой.

60

Казалось, что они никогда не найдут дорогу, но, наконец, обнаружили тропу, которая спиралью поднималась вверх.

Они карабкались по длинной узкой наклонной плоскости, которая напоминала то ли дорогу, то ли виноградную лозу. По краям рос плющ с грубой корой и еще какие-то растения с обломанными ветками, которые, должно быть, служили опорой для когтистых лап чужих.

Используя эти перила, Стэн и его товарищи начали взбираться по улью. Шторм все еще продолжался. Ветер дул со всех сторон. От проливного дождя тропа стала скользкой и небезопасной. Когда Джулия смогла посмотреть в сторону, то увидела поверхность R-32, которая раскинулась под ними. Она была окрашена в странные красно-фиолетовые цвета заката и усеяна здесь и там глубокими черными расщелинами.

Джулия шла впереди, Стэн – посредине, а Гилл замыкал строй. Стэн задыхался, и Джулия, слыша это, решила, что его мучения – предвестник будущих неудач.

Она переживала за своего друга, но ведь именно он впутал их в эту историю. И ей оставалось только надеяться, что его здоровья и благоразумия хватит, чтобы вытащить их обратно.

Вскоре они добрались до дыры, замаскированной вьющимися растениями. Стэн, Джулия и Гилл раздвинули ветки и увидели широкую дорогу, уходящую вверх и вниз.

Серпантин заканчивался тоннелем, ведущим в глубь улья. Не дойдя до нее и десяти футов, Джулия увидела, что на мрачном фоне шевелится нечто темное.

– Вот черт, – прошептала она, застыв на месте.

Стэн, заметив, что она остановилась, замер тоже.

То же самое сделал и Гилл, глядя наверх и пытаясь определить, что случилось.

Пока Джулия ждала, затаив дыхание, из щели над ней высунулась страшная темная голова с длинным покатым затылком. Отчетливо виднелись белые блестящие острые клыки, расположенные близко друг к другу, сквозь которые капало зеленое вещество.

Потом медленно показалось мускулистое тело чужого и его конечности. Он встал на тропинку, где находились Джулия и ее товарищи, и начал спускаться вниз, двигаясь прямо на них.

– Думаю, он меня не видит, – произнесла Джулия, молясь, чтобы это действительно было так. Индикатор на ее ограничителе показывал, что заряда хватит меньше чем на полчаса.

«Что ж, – подумала девушка, – этого времени должно хватить. А что если стрелка просто не двигается?»

Чужой шел прямо на нее. Он подошел так близко, что она почувствовала его резкий запах.

Джулия подвинулась на самый край узкой тропинки. Схватившись за растения, которые росли сбоку от нее, она отодвинулась, освобождая чудовищу проход.

Его злобная, будто слепая морда оказалась в дюйме от нее. Черный мощный бок слегка задел девушку. Монстр прошел мимо, а затем спустился на землю.

Гилл и Стэн, которые находились ниже, тоже уступили ему дорогу.

Джулия спустилась в расщелину на вершине улья. Остальные последовали за ней. Дорога расширилась и образовала трубу диаметром в десять футов. Тоннель, загибаясь, уходил вниз и влево, и вскоре о дневном свете остались только воспоминания.

Приблизительно через двадцать футов тоннель превратился в пещеру. Было трудно определить ее размер, так как тени искажали расстояние. Возможно, она была около пятидесяти ярдов в длину и двадцати в ширину, хотя могла быть и вдвое больше, так как остальное пространство скрылось во мраке.

Между полом пещеры и ее низким потолком что-то росло. Наконец они добрались до площадки, где смогли выпрямиться в полный рост.

Группа остановилась, чтобы перераспределить багаж, последний раз проверить оружие, выпить воды и посовещаться перед тем, как спускаться глубже.

Стэн, конечно, расстроился, что Норберт не смог проложить электронный путь, но профессор слишком устал для продолжительных волнений.

Мяковски лег на неровную землю. Ему нужно было время, чтобы перевести дыхание. Поход сюда оказался не таким простым. Его грудь непрерывно горела. Прошло много времени с тех пор, как он принимал маточное молочко в последний раз. Коробочка с «Ксено-Зипом» все еще находилась у него в кармане, и от этой мысли ему становилось легче. Он мечтал выпить ампулу с маточным молочком, так как оно заглушило бы боль, которая, казалось, распространяется от груди и спускается вниз по рукам и ногам, проходя по всем артериям и венам.

Он достал ампулу, в спешке проглотил содержимое и тут же вскочил на ноги, услышав какие-то странные звуки, доносившиеся из тоннеля.

Теперь им приходилось пользоваться фонарями, так как после очередного поворота стало совсем ничего не видно.

И тут они столкнулись лицом к лицу еще с одним чужим.

Он шел к ним на четырех конечностях, настороженно поворачивая страшную голову то вправо, то влево, принюхиваясь к затхлому земельному запаху. Было понятно, что чудовище почуяло сигнал, но не могло определить, откуда он исходит. Монстр, который напоминал двигающийся кусок черного железа, медленно проследовал мимо, и команда из трех человек двинулась дальше.

Это ужасное путешествие по улью напоминало бесконечный ночной кошмар. Джулии казалось, что, пока они продолжали движение по страшному сооружению, время остановилось. Девушка шла и не могла понять, сон это или реальность.

Внезапно она собралась с мыслями, так как фонарь высветил нечто непонятное. Казалось, что над ними возвышается огромное существо с широкими сутулыми плечами и сложенными крыльями. Везде были разбросаны непонятные овальные предметы, похожие на яйца страусов, но со странной фактурой скорлупы и ровными линиями сверху в виде креста, которые остались от вылупившихся существ. Также там росли растения с широкими белыми бутонами, которые поворачивались к лучам фонаря, будто вспоминая о чем-то, что забыли много лет назад.

– Жутковатое место, не так ли, Гилл? – сказал Стэн.

– Похоже, этот улей существует давно. Возможно, несколько столетий. Поэтому здесь находится много форм жизни, которые пытались обосноваться в этих местах. Ведь это чуть ли не единственное место на планете, защищенное от ветра, – ответил Гилл, пожимая плечами.

– Как бы мне хотелось иметь видеозапись, – мечтал Стэн.

– Ты планируешь сделать специальный выпуск? – поинтересовалась Джулия.

– Это был бы уникальный эпизод. А что это впереди?

В свете фонаря он заметил, что пол пещеры стал понижаться и образовал большую яму. Профессор аккуратно подошел к ней и посветил. Края дыры резко спускались вниз примерно на пять футов; в ней находилось что-то непонятное. Фонарь высветил кости, части тел, гнилые овощи, куски деревьев и камней и другой мусор, происхождение которого Стэн не смог определить.

– Что это, Стэн? – спросила Джулия.

– Кажется, это свалка.

– Фу, – с отвращением сказала Джулия.

– Нет, это действительно очень интересно, – заметил Стэн. – Ведь помойная яма многое может рассказать о жизни улья. Посмотрите на все это! Кажется, это скелет коровы. А это что?

Он направил луч фонаря на заинтересовавший его предмет и пристально вгляделся.

– Это напоминает собачий ошейник, – наконец сказал он.

На какое-то время все замолчали. Им показалось, что воспоминания о Маке повисли в воздухе, словно что-то ужасное, о чем не хочется больше думать.

– Я полагаю, что они бросили сюда Мака после того, как королева с ним покончила, – сказал Стэн. – Ведь это точно его ошейник со встроенным ограничителем. Теперь он может пригодиться и нам.

Он нагнулся над краем ямы, чтобы достать ошейник, но вдруг земля под ним задрожала. Стэн покачнулся и упал, широко размахивая руками. Джулия бросилась к нему и успела поймать за лодыжку, но не смогла удержать, и он, с душераздирающим криком, упал вниз.

Для Мяковски момент падения в помойку чужих был столь же ужасным, сколь и прекрасным. За долю секунды перед его глазами промелькнули тысячи картинок, как на ускоренной видеозаписи. Остатки маточного молочка попали в его кровь, и он внезапно очутился в мире иллюзий.

Ему показалось, что он находится на вершине горы среди птиц и зверей, которые ждут его речи. Мак тоже присутствовал в его галлюцинациях. Он сидел на задних лапах, высунув язык. Стэн был одет в мантию, сшитую из блестящего золотого материала, и не очень удивился, заметив золотой нимб у себя над головой. И только Мяковски собрался обратиться к животным и сказать, что все будет хорошо, как вдруг ударился о дно ямы.

– Стэн! – кричала Джулия. – Ты меня слышишь?

Гилл подошел к девушке:

– Он жив?

– Еще не знаю. Стэн!

Он попытался встать, но упал снова.

– Стэн, если ты меня слышишь, отзовись! – продолжала кричать девушка.

Мяковски не ответил, но кто-то сделал это за него. Кто-то, кто умел лишь шипеть на разные голоса. Голос в яме был не один, их было множество. Эти шипящие звуки напоминали шум волн в ядовитом море. Джулия посветила. Гилл стоял рядом, положив руку ей на плечо. Внезапно он начал крепче сжимать его.

– Что это? – спросила Джулия, но тут же увидела все сама.

В нижней части свалки были вырыты ходы. Из них показались головы. Это были чужие. Очевидно, это был короткий путь на нижний уровень улья. Должно быть, они услышали шум, когда Стэн упал вниз.

Чужие вышли на разведку. Вроде бы все должно было пройти так же, как и до этого, когда они встретили чудовище на тропинке – только на этот раз что-то изменилось. Джулии потребовалось время, чтобы сообразить в чем дело. И когда она поняла, то задрожала от ужаса.

– Боже, Гилл! – воскликнула она. – Похоже, у Стэна отстегнулся ограничитель! Чужие видят его!

61

Когда к Стэну вернулось сознание, ему вдруг показалось, что он стал десятилетним мальчишкой, проснувшимся после кошмара. Как приятно было просыпаться в своей кровати! Рядом стоял хороший компьютер, который родители подарили ему на последний день рождения. Его ушастый игрушечный щенок лежал рядом, но, конечно, Стэн был уже слишком взрослым, чтобы играть с ним. Кроме того, за ним наблюдал учитель по имени мистер Магс.

Стэн с наслаждением потягивался и раздумывал о том, как ему провести день. Он решил исследовать несколько паутин, которые висели у ручья.

Его растопыренные пальцы дотронулись до чего-то мокрого и склизкого. Он резко убрал руку, повернул голову и увидел мертвого Мака. Оказалось, он сунул руку в вязкую кровавую рану на горле собаки. Ему показалось, что компьютер превратился в коровий скелет, а на него смотрели чужие, видели его и шли к нему…

– Гилл! – закричала Джулия. – Стреляйте! Но ради бога, не попадите в Стэна.

Джулия и сама стреляла, пока говорила. Она сняла с плеча огнемет, и из его дула вырывалось красно-оранжевое пламя, окрасив свалку бурыми цветами и огромными танцующими тенями.

Разъяренные взрывы плазменного оружия устремились в сторону чужих, которые начали вылезать из дыры в помойной яме, двигаясь в сторону Стэна. Красное пламя полыхало вокруг чудовищ, пробивая их тела и пронизывая конечности. Одновременно с Джулией Гилл стрелял из карабина и сбивал своими выстрелами чудовищ с ног, отбрасывая их обратно в кучу с оторванными головами и другими частями тела.

Пылал огонь, и автоматные очереди взрыхляли землю вокруг лежащего на земле Стена. Пламя приближалось к нему, а потом, словно соблюдая тактичность, уходило назад.

Продолжая стрелять, Джулия побежала вокруг ямы, чтобы защитить Стэна от нападения. Тем временем Гилл занял такую позицию, чтобы, паля из карабина, освободить путь к отступлению доктора Мяковски, который, наконец, смог встать на ноги и шел к краю свалки. У него почти не осталось сил, чтобы оттуда выбраться.

– Вы сможете сдержать их самостоятельно? – спросила Джулия у Гилла.

– Думаю, да, – проворчал андроид.

Джулия повесила огнемет на плечо, затем протянула Стэну руку, и их пальцы переплелись. Девушке давно не приходилось так напрягаться, собирая воедино всю силу своего худого тела. Профессор словно взлетел в воздух и приземлился на краю ямы.

Пока доктор пытался перевести дыхание, Гилл покончил с последним чудовищем, разбросав его конечности по сторонам. Затем он повернулся помочь Мяковски, который опять пытался встать на ноги. Стэн не удержался и снова упал в помойку и никто не успел его подхватить.

– Только не это! – вскрикнула Джулия. – Гилл, подержите меня за ногу, а я попытаюсь до него дотянуться.

Гилл сделал, как она велела, но ничего не получилось – Стэн был на грани потери сознания. Его веки сомкнулись под толстыми стеклами очков, которые почему-то не свалились с его носа. Пальцы хватались за поверхность, покрытую мусором. Вдруг позади него раздалось шипение. Появился чужой, а за ним шли еще двое.

– Убейте их! – закричала Джулия.

– Не могу, – заявил Гилл. – Мне мешает Стэн.

– И мне! – крикнула Джулия, бегая вокруг свалки и пытаясь найти место, откуда удобней стрелять.

Первое чудовище чем-то отличалось от других, но сначала девушка не поняла в чем разница. Гилл осветил яму, и она заметила, что у одного из чужих наполовину оторвано плечо и повреждена голова.

Но к чему она точно была не готова, так это увидеть в ранах вместо плоти и крови торчащие провода, металлическое оборудование и маленькие гудящие механизмы.

Какое-то время Джулия ничего не могла понять. А затем она сообразила:

– Норберт!

62

Когда Стэна достали из мусорной ямы, он витал где-то в своих фантазиях. Ему казалось, что он находится в космосе без космоса, во времени без времени. В этом мире плыли розово-голубые облака, на небе светили звезды, а на земле повсюду были водоемы. Он не удивился, увидев стоящего рядом Норберта – Стэна вообще больше ничто не могло удивить. Он прошел границу безумия и попал в мир, бывший частью симфонии смерти, и хотя ему казалось, что эта мелодия доносится откуда-то издалека, она становилась все громче и громче.

Однако Норберт явно не был галлюцинацией, потому что он смог ответить своему хозяину:

– Я здесь, доктор Мяковски. Я функционирую только на двадцать семь процентов.

Стэн моргнул, и его зрение прояснилось. Он лежал на спине в мусорной яме чужих на горе отбросов. Над ним, склонившись, стоял Норберт.

– Должно быть, битва была неплохая, – сказал он, осматривая робота.

– Можно сказать и так. Мы сражались на бегу. Я смог убить троих. К сожалению, они нанесли мне существенные повреждения, и я боюсь, что это – конец.

– Ты боишься? – спросил Стэн.

– Не за себя, доктор. Говоря о страхе, я имел в виду, что больше не смогу служить вам для тех целей, ради которых вы меня создали.

– А ты не можешь включить саморегулирующийся режим? – спросил Стэн.

– Я пытался, сэр, но эта функция не работает. Впрочем, вы меня и не оборудовали системой перехода в данный режим.

– В будущем мы оснастим тебя всеми возможными системами, включая, надеюсь, и человеческие чувства, – пообещал Мяковски. – И мои в том числе.

– С вами все в порядке, доктор?

– Я определенно переживаю не лучшие времена. Мой саморегулирующийся режим тоже вышел из строя, – ответил Стэн.

Он почувствовал, что держит в руке какой-то предмет:

– Посмотри! Это же ошейник Мака. Я достал его!

– Очень хорошо, – произнес робот. – И у меня тоже кое-что есть для вас.

– Что? – поинтересовался Стэн.

– Вот это, – Норберт полез в зияющую рану на своем плече и достал оттуда густую массу медового цвета.

– Это что? – переспросил Стэн.

– Маточное молочко из детородного зала королевы, – ответил Норберт. – У меня не было времени найти для него сосуд. Боюсь, в него попало немного крови и масла.

– Неважно, – ответил Мяковски.

Он потянулся и взял массу, которая по консистенции напоминала воск. Затем он положил вещество в рот и заставил себя его разжевать и проглотить. Сначала он ничего не почувствовал.

– Отличная работа, – похвалил Стэн Норберта.

Внезапно Мяковски услышал, как за его спиной раздался звук двигающихся объектов, направляющихся к ним из центра улья.

– Вам лучше уйти, – посоветовал Норберт. – Они идут. Я постараюсь прикрыть вас.

– Не думаю, что у тебя это получится, – вздохнул Стэн.

– Я надеюсь, что оружие, которое я смастерил, сработает.

Профессор встал на четвереньки и пополз к краю ямы. Позади он слышал шипение бластеров: Норберт, Джулия и Гилл стреляли по чужим. Робот пытался выиграть для профессора время.

Стэн попытался встать на ноги у края ямы, но почва под ним осыпалась, и он снова упал на дно. Боль, словно неуправляемые волны, накрывали его с головой. Казалось, что в одной из них он точно утонет. Они находили на него одна за другой, и с каждым ударом профессор становился все слабее и слабее.

Сначала он ухватился за руку Джулии, а потом за руку Гилла. Его подняли. Под ними где-то внизу все еще стрелял Норберт, и все они слышали леденящие душу вопли умирающих чудовищ, в которых попадали пули с фиолетовыми краями, выпускаемые из самодельного ружья, сделанного роботом. Чужие появлялись снова и снова. Вытащив Стэна из ямы, команда стала поспешно отступать вниз по тоннелю. Они слышали, как чудовища сбили Норберта с ног и разрывают его на части.

63

– Нам сюда? – поинтересовался Глинт.

Барсук сверился с неточной картой, которую нарисовал, следуя инструкциям Поттера. На карте изображались две веерообразных скалы, а рядом – расщелина в форме буквы S.

– Да, мы на месте.

– Отлично, – порадовался Глинт. – Но где он? И где спасательный челнок?

Они стояли у широкого плоского выступа скалы, который находился практически в тени улья. Ветер на мгновение затих, и они увидели безжизненный ландшафт. В западном направлении клубился лаймово-зеленый туман, который, вполне вероятно, был естественного происхождения, так как на планете R-32 было много странного.

Даже на Земле, где жизнь протекает уже тысячи лет, несмотря на длительное знакомство с птицами и рыбами, человека еще много чем можно удивить: ежегодно ученые открывают новые виды неизвестных животных, а загадочные явления встречаются повсеместно. Никто не знает наверняка, существуют ли привидения, йети, дьявол из Джерси[31], оборотни и вампиры.

На R-32 все время происходили неожиданные и аномальные явления.

На этой планете волей-неволей начинаешь задумываться о сверхъестественном. Люди узнали о существовании R-32 около десяти лет назад, но за это время на ней не побывала ни одна научная экспедиция. Сюда летали только коммерческие корабли и только ради того, чтобы украсть маточное молочко. Сами они предпочитали употреблять слово «собирать». Люди, участвующие в подобных экспедициях, напоминали испанских конкистадоров, которых не очень-то волновало научное значение экспедиций.

Поэтому Барсук и его товарищи, такие же захватчики, как и команда «Ланцета», удивились, но не были поражены, когда какое-то существо высунуло голову из-за скалы и посмотрело на них.

– Что это за тварь? – поинтересовалась Конни.

Барсук и его люди повернулись. Непонятное существо сидело и смотрело на них. У него была большая голова, формой и размером похожая на бочку. Восемь маленьких тощих лапок с неострыми когтями висели по бокам. Что-то в этом создании напоминало свинью: оно принюхивалось и хрюкало на людей, а его хвост был такой же маленький и крючковатый, как у поросенка. Само существо было розового цвета, а в самом центре спины виднелось черное пятно.

– Как вы думаете, что это? – спросил Глинт.

– Полагаю, это какое-то местное живое существо, – предположил Барсук. – Ребята, я готов поспорить, что до нас его еще никто не видел.

– А вот и нет, – заметила Конни. – Наверняка люди с «Ланцета» видели его раньше.

– Но это не доказано, – сказал Барсук. – Возможно, что это очень редкое существо, и оно избегает людей. Как рыжая рысь или росомаха на Земле. Ведь если такие животные обитают у нас, почему бы им не обитать и здесь?

– Эй, ребята! – крикнула Конни. – А зачем оно пришло сюда?

Свиноподобное существо подняло свои треугольные уши и уставилось на людей выпуклыми голубыми глазами. Оно подняло переднюю лапу, поскребло землю, а потом мелкими шажками побежало к Конни.

– Ну, разве он не чудо? – спросила девушка и почесала его за ушами. Существо издало неодобрительный хрюкающий звук. Стало ясно, что ему больно.

Остальные члены команды обступили существо.

– Хороший малый, – сказал Глинт, который выращивал свиней в Арканзасе.

– Интересно, почему он подошел к нам? – спросила Конни.

– Я не знаю. Местные существа ведь отличаются от земных животных, – ответил Барсук. – Хорошо бы взять его с собой. На Земле мы могли бы продать его в цирк и заработать на этом кучу денег. Интересно, что он ест?

– Уверена, что он бы сказал, если бы мог, – сказала Конни, почесав ему спину. – Откуда ты взялся, парень?

Существо навострило уши, будто хотело понять, о чем говорят люди. Похоже, что животное прислушивалось к какому-то шуму.

Прислушался и Барсук. И через некоторое время он услышал высокий гудящий звук, напоминающий стрекот саранчи, но только более мощный и зловещий. Затем характер звука изменился. Послышались тяжелые удары, похожие на барабанную дробь. Рыжий осознал, что до него одновременно доносятся два разных звука. Ему стало интересно, что это такое, но через мгновение он уже пожалел о своем желании.

– Приготовиться! – крикнул он своим ребятам. – Мне не нравятся эти звуки.

Непонятные существа начали спускаться с невысокой горы. Их было больше двадцати, хотя, очевидно, это была только первая стая. Таких существ они еще никогда не встречали. Они были размером с крупных собак и с большими головами, чем-то напоминавшими головы хищных птиц. Шерсти на них не было, зато имелось аж по два хвоста, вероятнее всего ядовитых. Изо рта торчали длинные острые зубы. Похоже, что эта характерная черта присуща всем жителям этой планеты. Гудящий звук исходил именно от них.

За ними шла следующая группа. Эти были поменьше и походили на лесных сурков цвета лайма с голубоватыми мордами и усами, как у моржей. Они гремели на ходу, но Барсук не понял, как у них это получается.

Все они спустились с холма, и вид у них был не очень дружелюбный.

– Уничтожить их! – закричал Барсук, и вся четверка начала стрелять.

Карабины палили с такой скоростью, что вскоре накалились. Однако люди не обращали внимания на боль от ожогов и продолжали стрельбу.

С самого начала стало ясно, что этих существ почти невозможно убить. Они передвигались не очень быстро, но достаточно ловко уклонялись и поэтому были трудной мишенью. Рыжему удалось подстрелить одного из «сурков», и он получил колоссальное удовольствие от того, что зверь лопнул как перекачанный волейбольный мяч.

Конни тоже подбила одного. Ее примеру последовал и Глинт, издав триумфальный возглас.

Но потом одному из «ястребоголовых» удалось укрыться от огня и схватить Глинта за ногу.

Монстр оторвал мужчине ногу в районе лодыжки. Глинт с таким удивлением уставился на культю, что забыл о боли и попытался отойти, но упал. Тут же с десяток тварей набросились на него и начали яростно терзать. Один из них проткнул Глинту живот и зарылся внутрь головой. Мужчина кричал и пытался оторвать от себя эту тварь, но она оказалась сильнее. Она все глубже засовывала свою голову в его плоть, пока всем телом не оказалась внутри. Лежа на земле Глинт забился в конвульсиях.

Барсук отбросил пустой карабин и поднял огнемет. Повернув регулятор мощности до предела, он начал палить, распространяя огонь на большом расстоянии. Нечаянно он задел Конни и, не успев отвести от нее оружие, увидел, как пепел посыпался на землю.

– Черт побери, прости, Конни! – закричал Рыжий. К сожалению, в бою такое иногда случается.

Тем временем Мин Двин сзади схватил чужой. Он уцепился за ее длинные волосы. Она обернулась, продолжая стрелять. Мин всадила четыре очереди в голову монстра и с облегчением вздохнула, когда он отшатнулся назад. Но ее волосы все еще были зажаты в его когтях. Внезапно из пробитой головы чужого вырвалась струя кислоты и попала прямо ей в лицо.

– Мои глаза! – с дикими криками она упала на землю, закрыв лицо руками.

Какое-то время она корчилась от боли, потом затихла: кислота проникла в мозг.

Энди Гроггинс попытался развернуть карабин на одного из чужих, который внезапно напал на него сбоку и сбил бойца с ног. Чужой схватил его за лодыжки, а подоспевший второй – за руку. Они тянули Энди в разные стороны, а он палил из своего бластера и чуть не задел Барсука, которому пришлось нырнуть в яму, чтоб уйти от огня. И тут Энди завыл от боли, так как чужой оторвал ему левую ногу.

Монстр, который держал его за ногу, рухнул назад, но другому удалось сохранить равновесие, и он снова начал наступление. Барсук выстрелил, и чужой отлетел назад, но Гроггинс был мертв еще до того, как смолк треск карабина.

Барсук огляделся по сторонам и понял, что остался один. Странное бочкообразное существо, похожее на свинью, сидело поблизости на задних лапах и смотрело на Рыжего, будто чего-то ожидая.

– Черт тебя побери, козел-провокатор! – закричал Барсук и выстрелил в него.

Земля была запятнана кровью и усыпана кусками плоти. Вся команда Барсука погибла. Он ожидал, что и ему придет конец, но, на его счастье, все закончилось. Вокруг остались только мертвые тела людей и монстров. Все выжившие непонятные существа ушли.

Барсук стоял, рыдая от боли и усталости, когда вдруг его накрыла тень. Он поднял голову и посмотрел наверх.

Это был спасательный корабль с «Ланцета», и у Барсука снова появилась надежда убраться отсюда.

– Спустите трап! Подберите меня!

Шлюпка поравнялась с Барсуком, и Рыжий заметил, что четверо членов экипажа наблюдают за ним в один из иллюминаторов. Он закричал. Люк открыли и выбросили веревочную лестницу. Барсук, собрав последние силы, взобрался на корабль.

– Вы все записали на видеопленку? – поинтересовался Поттер.

– Да, сэр, – доложил второй помощник капитана.

– Ученых заинтересуют эти существа, – прокомментировал капитан корабля.

– Да, сэр, – повторил второй помощник. – Но сцены убийства этих людей очень уж отвратительны.

– Да, вырежьте эту часть, – Поттер поморщился. – И пометьте в журнале, что мы не успели вовремя приземлиться и спасти людей, – он пошел прочь, но остановился. – На самом деле никому не хочется рисковать жизнью из-за этих мятежников. Они могли подать дурной пример нашему экипажу. Впрочем, это можно в журнал не заносить.

– Да, сэр. Мы все же подобрали одного из них, – сказал мужчина, уходя.

– Покажите его врачу, – приказал Поттер. – Его историю мы выслушаем позже.

– Есть, сэр, – второй помощник отдал честь и покинул центр управления.

– А теперь, доктор Мяковски, – сказал Поттер, оставшись наедине с собой, – настало время разобраться и с вами.

64

Стэн и его спутники шли по лабиринту из множества ходов. Они не нашли никаких признаков электронного пути, проложенного Норбертом. И самого Норберта больше не было – он принял удар на себя. Последний раз доктор видел его погребенным в мусорной яме под черной горой чужих.

Стэн с трудом дышал, заставляя себя идти вперед. «Когда же начнет действовать маточное молочко?» – думал он. Гилл и Джулия помогали ему всем, чем могли, но руки их были заняты оружием, так как в любой момент оно могло понадобиться. Чужие все чаще появлялись и скрывались за поворотами тоннелей. Они шли поодиночке или парами – большие группы пока не встречались. Но, возможно, это был лишь вопрос времени.

Было ясно, что ограничители больше не работают. Стэн, Джулия и Гилл должны были постоянно находиться в состоянии боевой готовности, потому что чужие нападали бесшумно, внезапно выпрыгивая из теней.

Джулия шла впереди, и ее фонарь освещал путь в кромешной темноте. Она думала о том, что раньше никогда не видела такого мрака. Даже когда закрываешь глаза, тьма не такая черная. Можно было подумать, что под этой завесой скрывается место, где чужие проводят свои жуткие ритуалы. Это был зловещий мрак из детских кошмаров, в которых из темноты выползают страшные существа, мучают малышей, убивают, потом проглатывают и выплевывают обратно живыми, чтобы снова их убить.

Оглянувшись, Джулия увидела, что Гилл отступил назад, чтобы помочь Стэну. Ему пришлось полуобернуться и стрелять в чужих, которые находились сзади. Выражение его длинного серьезного лица не изменилось, когда в него попал луч фонаря Джулии. Андроид методично выполнял свою работу. Гилл не был настоящим человеком и не обладал чувствами, поэтому ему было абсолютно все равно. Он вел бы себя точно так же и на конвейере, устанавливая детали машин на предназначенные места. «Он счастливчик, – подумала Джулия, – потому что не чувствует того, что испытываю я».

А Стэн? Ему тоже в некотором роде повезло: профессор слишком изможден, чтобы волноваться. С другой стороны, он испытывает невыносимую боль, о чем можно судить по его изможденному лицу, покрытому испариной. Ей было очень жаль профессора, хотя где-то в глубине души она ему завидовала – ведь он не испытывал того ужаса, который туманил ее сознание и подталкивал принять маточное молочко.

Гилл медленно шел вперед: эффективная машина делала свое дело. Границы его периферического зрения были намного шире человеческих. Если он замечал движение вне зоны видения его товарищей, то сразу поворачивался и стрелял. Когда группа чужих приблизилась к Гиллу, он достал маленькие термитные бомбы, которые нес в патронной сумке с левой стороны. Андроид большим пальцем установил неконтактный взрыватель и бросил в чудовищ.

Эти движения напоминали танец – повернуться, качнуться, выстрелить. Это был единственный танец в его жизни. Повернуться, вытянуть руку, бросить бомбу. Бум! Бам! Снова повернуться, грациозно нагнуться, опять повернуться, выстрелить, еще раз выстрелить и идти вперед.

Он услышал, как Стэн поскользнулся и одновременно вскрикнул, но верный Гилл успел подхватить его и поставил на ноги.

– Вы можете идти дальше? – спросил андроид.

– Да, спасибо, – ответил Стэн, стараясь беречь дыхание.

Гилл беспокоился за доктора. Ему казалось, что доза обогащенного королевского молочка совсем не помогла. Он знал, насколько сильно Стэн ждал, что найдет эликсир, который вылечит его от рака. Гилл не разделял его надежд, так как это противоречило законам логики. Ведь обычное маточное молочко не являлось панацеей, оно могло лишь ослабить боль. Тогда почему обогащенное молочко сделает больше, чем обычное?

Он знал, что люди любят мечтать. Ведь все человеческие существа похожи на испанских конкистадоров, о которых он узнал из гипнопедических[32] уроков истории. Эти люди в доспехах с большими потерями пересекли Америку в поисках семи городов Сиболы – волшебных мест, которые существовали только в воображении мифотворцев.

Вера Стэна в свое чудесное излечение напоминала именно эту историю. Это было наивно, даже глупо. Ни один андроид не мог так сглупить. И все же Гилл не считал, что он лучше Стэна. Скорее наоборот, это ставило человека выше его, потому что робот не испытывал никаких иллюзий, свойственных человеческой расе.

За его спиной скапливались чужие. Андроиду приходилось все чаще и чаще останавливаться для арьергардного боя.

Джулия спешила вперед, надеясь, что она правильно определяет повороты, и они идут к выходу из улья, а не уходят вглубь.

Гилл перевел свою плазменную винтовку на автоматический режим и послал поток пламени шестерым чужим, выползающим из ямы. На плоской поверхности они вскочили на ноги и бросились на андроида.

Стэн споткнулся, упал и застыл. Гилл поднял его и взвалил на одно плечо, оставив свободной руку, чтобы прицеливаться и стрелять из тяжелого оружия.

Теперь чужие наступали не только спереди, но и сзади. Они еще не успели окружить маленькую группу людей, но это вот-вот должно было случиться. Гилл бросил свою последнюю термитную бомбу, положил Стэна чуть выше и вдруг заметил, что магазин в его винтовке почти опустел. Он повернулся, готовый стрелять до конца.

– Впереди свет! Мы почти выбрались наружу! – внезапно закричала Джулия.

Гилл повернулся и увидел, как слабый серый свет пробивается через глубокий мрак улья. Гилл использовал все заряды и достал из патронной сумки химическое оружие. Четыре коротких выстрела подбили ближайшую группу чужих каким-то взрывчатым веществом. Затем Гилл, удерживая Стэна на своем плече, повернулся и побежал в сторону, откуда виднелся просвет.

Его ноги скользили по глинистой земле тоннеля, и вдруг он выбрался из улья на освещенную мертвенным серым светом поверхность R-32.

– Отойдите, Гилл, – сказала Джулия, стоя позади него.

Шатаясь, он отошел на несколько шагов. Это позволило девушке переключить плазму на максимальную температуру. Она направила винтовку на выход из улья, откуда вылезали чужие, и стала палить, будто поливала газон из шланга.

Через какое-то время Гилл понял, чего она добивается. Он опустил Стэна на землю и полез в сумку за новым магазином для плазмы. Андроид перезарядил оружие и стал стрелять туда же, куда и Джулия.

Лучи бластера освещали улей. Чужие были вынуждены отступить и ждать, когда стихнет шум и остынет раскаленный проход.

Но Джулия затеяла кое-что еще: она стреляла до тех пор, пока вход в улей с грохотом не обвалился. Поднялось облако пыли и дыма, а затем все стихло.

Джулия и Гилл отложили оружие.

– Теперь у нас появилось немного времени, – сказала девушка.

– Пока они не доберутся до другого выхода из улья, – ответил Стэн.

– Ну, это все же лучше, чем ничего. Где мы вообще находимся?

Стэн протянул руку, указывая на что-то:

– Отличная работа, Джулия. А теперь посмотрите туда.

Джулия оглянулась и увидела, что менее чем в сотне ярдов находился низкий широкий корпус корабля с собранным грузом маточного молочка.

– Мы добрались до цели! – воскликнула девушка. – Теперь осталось пробраться на борт.

– Да, но есть одна проблема, – сказал Гилл, указывая куда-то пальцем.

Сначала Джулия не поняла, что имеет в виду андроид, но через мгновение она увидела то, о чем он говорил. Это были черные крошечные пятнышки, спускающиеся к основанию улья. Снова чужие. Они нашли выход раньше, чем ожидала команда, и к тому же заблокировали путь к кораблю.

– А что теперь, Стэн? – спросила она.

Но Мяковски не смог ответить, так как снова был без сознания.

Джулия и Гилл переглянулись, а затем перевели взгляд наверх, заметив неясную тень.

Это был корабль. На какое-то время надежды девушки вспыхнули с новой силой, но потом она заметила опознавательные знаки судна и его очертания и снова упала духом. Это был не «Доломит», а «Ланцет» под командованием капитана Поттера, человека из «Био-Фарм». Корабль неподвижно завис в воздухе. Она поняла, что Поттер собирается оставить их умирать, наблюдая и, возможно, записывая на видео их агонию.

Стэн пришел в себя и сел:

– Ты сказала, корабль с грузом?

– Вон он, – указала девушка.

Мяковски посмотрел и кивнул. Потом он заставил себя встать:

– Мы должны обязательно до него добраться. Только там есть шанс на спасение.

– Но впереди чужие, – настойчиво произнес Гилл.

– Вижу, – вздохнул Стэн. – Вы когда-нибудь слышали о том, как американские индейцы демонстрировали чудеса, проходя сквозь вооруженный строй?

– Я в это не верю, – усомнился андроид.

– Теперь вам придется изучить историю на практике, – объявил Стэн. – Проверьте оставшееся оружие – и в путь.

Несмотря на смертельную опасность, которая ожидала их впереди, Джулия была готова расцеловать Стэна.

65

По сигналу Мяковски они отправилась по каменистой дороге, ведущей от края улья к равнине. До судна оставалось около пятидесяти ярдов. В небе над ними завис молча наблюдающий «Ланцет».

В следующее мгновенье появились чужие.

Они шли по одному, по двое, реже – по трое и, казалось, появлялись из-под всех камней и из всех ям. Они шли между ульем и кораблем, выстроившись неровной линией, оголив клыки и вытянув когтистые лапы. Стэн и его команда побежали, стреляя на ходу, пытаясь прорваться через этот строй. Они сменили винтовки на скорострельные лазерные пушки. Никогда еще координация глаз и рук Джулии не достигала такого совершенства. Она бежала изо всех сил, стараясь отслеживать ситуацию со всех сторон, и стреляла во все, что двигалось. Под воздействием лазерных лучей камни раскалились добела.

Чужие рвались вперед и погибали. Джулия и Гилл работали отлично.

Вдруг Стэн упал в изнеможении.

Учитывая его состояние, до сих пор он держался очень хорошо. Но болезнь и общее истощение организма дали о себе знать. Боль бушевала в груди, словно огненное море. Сжав зубы, он пытался двигаться дальше, но в глазах начало темнеть и он перестал видеть куда идет. Мяковски шел, спотыкаясь о каменистую землю, и вдруг ему под ноги попался булыжник: в тот самый момент он почувствовал, что падает. На его пути оказалась яма, которая напоминала открытый зевающий рот. Падая, Стэн выставил руки вперед, но не успел коснуться земли, как Гилл подхватил его.

– Не останавливайтесь из-за меня! – крикнул доктор.

– Я отказываюсь выполнять ваш приказ, – ответил Гилл, положив Стэна на плечо и двигаясь вперед.

Они пробирались сквозь ряды чужих. Плоть, кровь и желчь летели во все стороны. Это напоминало драку на распродаже. Джулия и представить не могла, что бывает такое количество запекшейся крови. Повсюду были разбросаны части тела монстров: задние и передние конечности, длинные страшные хвосты, головы с шевелящимися челюстями. Однако их количество не уменьшалось. Джулии казалось, что все чужие планеты либо уже собрались здесь, либо были на подходе.

Она стреляла из двух пушек одновременно, очищая себе путь сквозь растущую гору раненых чудовищ. Это были тела чужих, которые все еще пытались дотянуться до людей и андроида. Гилл, с подскакивающим на плече Стэном, с трудом поспевал за Джулией. Он двигался, пробивая проход в куче полудохлых тварей. Оружие Джулии в левой руке выстрелило и замерло: кончились патроны. Она продолжила стрелять правой рукой, а левой полезла в оружейную сумку и достала вибронож. Клинок годился только для ближнего боя, но чужие наступали все быстрее, поэтому сейчас было самое время. Ей казалось, что все кончено. Чудовища окружали, и она уже не понимала, где находится. Вдруг она услышала крик Гилла:

– Корабль, Джулия!

Они добрались до судна. Гилл поднялся на платформу и втолкнул Стэна внутрь через входной люк. Андроид развернулся и выстрелил из похожего на базуку оружия, послав в сторону монстров огромный зеленый сгусток пламени. Джулия тоже нырнула в челнок, проскользнув под рукой Гилла.

Она увидела, что Стэн снова лежит на полу без сознания, а что-то большое, черное и зубастое склонилось над ним. Черт побери, еще один чужой! Нет, их было двое, даже трое! Джулия убила их одного за другим.

– Гилл! – крикнула она. – Залезайте внутрь! Нужно закрыть дверь!

Андроид оставался снаружи, не позволяя чудовищам пробраться в корабль. Джулия убила одного из них. Оставался последний. Он стоял в дверях, возвышаясь над девушкой. И вдруг в этот самый момент оружие Джулии начало подводить.

Она, по-видимому, сказала об этом или даже закричала, потому что Гилл через весь корабль бросил ей пистолет. Джулия поймала его, прицелилась и выстрелила. Чужой находился слишком близко, но выбора не оставалось.

Глотка чудовища разорвалась. Передняя конечность оторвалась в области запястья и с огромной скоростью взлетела в воздух. Кислотная жидкость молочного цвета, которая являлась кровью чужих, потоком хлынула из раны.

На Джулию попало небольшое количество кислоты. Она закричала и упала на пол. Ей показалось, что Гилл тоже закричал, но потом в ее голове наступила темнота.

66

Стэн снова пришел в себя. Его сильно разозлило, что доза чистейшего маточного молочка ему не помогла. К счастью, у него осталось еще немного старого вещества, и он собирался его принять.

На самом деле он не так уж и удивился, что маточное молочко ему не помогло. Он всегда подозревал, что байка про особый вид вещества чужих, исцеляющего от всех болезней, слишком фантастична, чтобы быть правдой. Так не бывает.

В мыслях Мяковски вернулся в свое прошлое. Он вспомнил о проделанной работе и о своих достижениях. Он мог сравнить свою жизнь с игрой в покер. Мог ли он разыграть карты по-другому? Вряд ли. Это странно, но он знал, что по каким-то необъяснимым причинам нет на свете такого места, где бы он предпочел сейчас оказаться. Ему хорошо здесь и сейчас – в конце этого рискованного, но захватывающего приключения, вместе со своими друзьями.

Гилл находился на противоположном конце корабля, присматривая за Джулией. Он ничем не мог ей помочь, он мог только устроить ее удобнее. Большая часть кислоты на нее не попала, но нескольких капель хватило, чтобы обжечь шею и проникнуть глубоко под кожу. Ее лицо было мертвенно-бледным, а дыхание прерывистым. Жизненные показатели постепенно уменьшались.

Гилл обнаружил, что борется с новыми для себя эмоциями, которых никогда раньше не ощущал. Он осознал, что быть искусственным человеком – очень комфортно. Единственное неудобство состояло в том, что ему никогда не было хорошо. Он не знал ни отчаяния, ни восторга. Но с другой стороны, ему никогда не было и плохо.

Странно, конечно. Теперь он испытывал необычные чувства – жалость к Джулии и еще нечто очень нежное, что он не мог назвать и идентифицировать. Он дотронулся до вены на шее девушки. Она пульсировала, но очень слабо. Гилл потянулся к ней, чтобы расположить удобней, и увидел только сейчас, что у него не хватает левого предплечья и кисти. Последнее время он был слишком занят, чтобы заметить, когда это случилось. Кстати, у синтетических людей было еще одно преимущество – они не чувствовали боли. И сейчас, оглядываясь назад на то, что случилось, он попытался воспроизвести события. Дверь люка закрывалась, и он собирался запрыгнуть внутрь. Но все тело пройти не успело. Одна рука еще была снаружи, когда челюсти чужого впились ему в запястье. Гилл потянул руку в одну сторону, а монстр – в другую.

Гилл и чужой играли в смертельную игру под названием «перетягивание каната». Гилл тащил руку к себе, а чужой в обратную сторону. Рука, словно пила, резала дверной проем. Помочь было некому: Стэн был в отключке, а Джулия в этот момент попала под струю кислоты.

Они закончили свою игру. Андроид не был точно уверен, что случилось дальше: провода, отвечающие за функционирование его руки, перерезались о дверной косяк или перетягиванием с его руки сорвало суставную соединительную часть. В любом случае, итог был один – раздался громкий хлопок, и его рука повисла чуть ниже локтя. На его грубой искусственной коже появились трещины и начали моментально расползаться. Кабель пришел в напряжение, сильно натянулся, начал гудеть и внезапно порвался.

Оставшиеся в руке провода обмотали запястье Гилла, но освободились, как только он потянул руку на себя и оторвал ее. Дверь люка с грохотом захлопнулась, и в тот момент этот звук показался ему самым приятным. Гилл был слишком занят, помогая Джулии и Стэну, чтобы обращать внимание на свои собственные повреждения. Однако сейчас настало время подумать и о себе.

Он понял, что руку восстановить не удастся. Гилл мог бы попробовать смастерить что-то из поручных средств, но у него не было с собой проводов и запасных частей, которые обычно каждый андроид старается иметь при себе. И даже если бы ему удалось найти кабель, необходимы были еще транзисторы и конденсаторы. Гиллу пришлось отключить руку и больше она не двигалась. Она была мертва от самого плеча.

– Доставили они вам неприятностей, не так ли? – раздался голос Стэна.

Профессор пришел в себя, обнаружив такие внутренние силы, о которых никогда не подозревал. Ему даже удалось встать на ноги. У Стэна было очень странное ощущение, будто он одновременно и жив, и мертв, и эти два состояния постоянно боролись в нем, пытаясь выяснить, кто тут главный. И Мяковски, похоже, знал, кто победит.

Пошатываясь, он подошел к Гиллу и взглянул на его руку:

– Чужие сделали это?

– Да, сэр. Или, возможно, я сам.

– Уже не важно, – сказал Стэн. – Но ведь вам не больно?

– Нет, доктор, совсем не больно. Я воспринимаю потерю руки просто как утрату искусственной части тела.

– Вы хотите сказать, что для вас это абстрактное понятие?

– Можно сказать и так, сэр, – ответил андроид.

Но Гилл знал, что это не так. Ведь никто из людей не понимал, что такое быть искусственным. И поэтому они никак не могли понять, что значит быть неполноценным андроидом. Только Джулия, наверное, смогла бы его понять.

67

– Ну, Гилл, – сказал Стэн, – полагаю, теперь вам лучше приглядывать за Джулией. А мне нужно заняться радио.

– Не думаю, что ей уже можно помочь, сэр. Особенно без медицинских препаратов.

– Согласен, – сказал Мяковски. – Впрочем, нам уже тоже ничем не поможешь. И все же мы должны извлекать выгоду из всех сложившихся обстоятельств. Вот что значит быть человеком. Человек пользуется малейшей возможностью. Пока мы в состоянии двигаться, мы можем считать себя живыми. Надеюсь, вы все это учтете, Гилл.

– Конечно, доктор, – согласился андроид. – Могу я чем-нибудь вам помочь?

– Боюсь, нет, – ответил Мяковски. – Если, конечно, ты не достанешь мне новое тело. Я шучу, конечно. По правде говоря, маточное молочко наконец-то начинает действовать. Я измотан, но чувствую себя намного лучше.

– Рад это слышать, сэр.

– Спасибо. Поговорим позже, Гилл.

Стэн повернулся к радио. Андроид с волнением посмотрел на профессора. Ему показалось, что Мяковски находится в шоковом состоянии, ведь профессор даже не поинтересовался состоянием Джулии. Нет, Гилл не считал Стэна бессердечным – андроид решил, что дело в чем-то другом. Андроид заметил, что время от времени люди впадают в состояние, называемое шоком. Это происходит тогда, когда с ними или с их близкими случается что-то ужасное. Именно таким образом они отключают сознание во время эмоциональных перегрузок. А вот роботы не отключаются никогда.

68

Когда Стэн повернулся к радио, оно неожиданно ожило, и послышался незнакомый голос:

– Алло? Есть кто-нибудь на борту?

– Да, здесь кое-кто есть, – ответил Стэн, садясь за панель управления.

– Я так и думал. С вами говорит Поттер. Я являюсь капитаном корабля «Ланцет», который принадлежит компании «Био-Фарм». Вы незаконно проникли на территорию, находящуюся в нашей собственности. Немедленно назовите свое имя!

– Меня зовут доктор Стэнли Мяковски, – представился профессор. – Здесь нас трое – я, женщина и андроид. Это все, что осталось от нашей команды, посланной для изучения поверхности планеты R-32.

– Я знал, что вы здесь, – ответил Поттер. – А это уже говорит о многом.

– Боюсь, вы не все знаете, капитан, – продолжал Стэн. – Недавний шторм сильно повредил наш корабль и нам срочно нужна помощь.

– Я понял, – произнес Поттер. – Я пошлю за вами людей. Приготовьтесь покинуть корабль. Пока это все.

Стэн отложил микрофон и повернулся к Гиллу:

– Он сказал, что высылает нам помощь. Я полагаю, вы понимаете, какого рода помощь он собирается нам оказать.

Гилл не ответил. Он наблюдал, как «Ланцет» величественно опускается на поверхность планеты, окутанный ярким сиянием посадочных двигателей. Большое судно без труда приземлилось на поверхность R-32. Вскоре на земле замелькали яркие линии, и нечто почти прозрачное, похожее на призрак стены, стало подниматься вокруг «Ланцета».

– Я вижу, вы включили силовое поле, – произнес Стэн. – Мудрое решение, смею вас заверить.

– Мы и ваше судно можем защитить, – сказал Поттер. – Мои люди сейчас выйдут.

Откидная дверь «Ланцета» с шумом открылась до самой земли. Стэн увидел, что из корабля вышли двенадцать человек в полной космической амуниции, неся с собой громоздкое замаскированное оружие.

– Вы не теряете времени даром, не так ли, капитан? – заметил Стэн.

– Вы чертовски правы, доктор. Чем быстрее мы поможем вам покинуть шлюпку, тем лучше.

– Так или иначе мы ее покинем, – спокойным голосом ответил ему Стэн.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего, – проворчал Стэн. – Кажется, у ваших парней намечаются неприятности.

69

Вооруженные люди шли по коридору из силовых полей, расставленных между двумя кораблями, которые сильно вибрировали под проливным дождем. Низкий мрачный свет без единой тени и желтый луч от прожектора «Ланцета» освещали дорогу. Бойцы передвигались короткими перебежками, а для лучшей коммуникации друг с другом на их шлемах были подняты щиты.

Неприятности у них начинались медленно, но развивались стремительно. Люди Поттера двигались так быстро, что на первый крик никто не обратил внимания. Но потом командир отряда заметил, что кого-то не хватает.

Командира звали Блэйк, и он был родом из Лос-Анджелеса. Он вырос на дымящихся разрушенных улицах, поэтому его совсем не удивило, когда один из солдат вскинул руки вверх, в то время как что-то длинное и черное появилось из ниоткуда и обхватило его вокруг шеи. Блэйк не понял, что это было. Он стал присматриваться. Вскрикнул еще один человек и его куда-то потащили. Наконец Блэйк понял, что чужие каким-то образом проникли в незащищенные коридоры между силовыми полями и хватали людей, когда те переходили из одного поля в другое.

Разобравшись, в чем дело, Блэйк громко отдал несколько приказов. Его маленький отряд к тому моменту уже поредел наполовину. Он велел оставшимся солдатам сражаться спина к спине и продолжать путь, так как корабль с грузом был ближе, чем «Ланцет».

Блэйк видел, что его люди не хотят никуда идти. То, что начиналось как небольшая стычка с чужими, обычно заканчивалось массовым кровопролитием. Это было нечестно, но жаловаться было некому.

Они стреляли; их оружие искрилось и изрыгало пламя. Людям Поттера удалось окружить группу чудовищ и подорвать их к чертям. Черные тела сыпались, словно дождь. Кислота разлетелась по сторонам, а земля под ногами шипела. К счастью, люди были одеты в защитные костюмы, и кислота им была не страшна.

Наступило утро, а битва все еще продолжалась. Казалось, что люди побеждают, но еще одна группа чужих зашла с другой стороны силового поля и внезапно солдаты оказались окружены.

Они продолжали сражаться, погибая один за другим. Счастливчиками были те, кто замертво падал на землю. Хуже было раненым: чужие взваливали их к себе на плечи и утаскивали в улей, где несчастным суждено было стать инкубаторами.

Блэйк с трудом сохранял самообладание. Тяжело видеть, как одного за другим твоих товарищей разрывают на куски, а тех, кто еще жив, в бессознательном состоянии тащат в улей, где они будут висеть на стене, а внутри будет зреть что-то маленькое и страшное, пока не вылупится зародыш.

Блэйк повернул назад. Все происходило слишком быстро. Он оглянулся и увидел, что последний из его людей упал, и чужой забрал его. Командир отряда понял, что его единственный шанс – бежать к судну с маточным молочком. Он успел раньше чужих и начал громко барабанить в дверь:

– Пустите меня! Пожалуйста, пожалуйста, пустите!

Он видел, как Стэн прижался к обзорному окну. Его губы двигались. Блэйк не слышал, что ему говорили, но Мяковски объяснял:

– Простите, я не могу открыть люк. У меня не хватит сил, чтобы потом его закрыть.

Блэйк продолжал стучать, как вдруг на него набросились чудовища. Один из них когтем впился мужчине в плечо, а другой схватился за лицо, подцепив кожу на лбу. Чужой начал оттягивать кожу, и Блэйк почувствовал, как у него больше не стало носа, как у рта больше не было губ. Внезапно монстр схватил его за шею и перерезал когтями горло. Больше несчастный ничего не чувствовал.

70

На корабле, на котором находились Стэн, Гилл и Джулия, по радио прокричал голос Поттера:

– Черт вас побери! Что вы сотворили с моими людьми?

– Ничего, капитан, – ответил Мяковски. – Они сами навлекли на себя смерть. Я ничего не мог для них сделать. Вы в состоянии забрать нас отсюда, капитан?

– Мне кажется, я просто трачу свое драгоценное время, – проворчал Поттер. – Мне следовало бы давно стереть вас всех в порошок.

– Но тогда вы потеряете содержимое судна, – ответил Мяковски.

– Вы правы, но я всегда могу вернуться, когда все уляжется.

– У меня есть план получше, – сказал Стэн. – Он подойдет нам обоим.

– Поторопитесь мне его изложить. Мне не хочется оставлять свой корабль здесь.

– Это очень сложно объяснить по радио, но я думаю, что моя идея вам придется по душе, – сказал доктор. – Послушайте, у меня есть андроид, пострадавший в последней схватке. Я могу отправить его к вам. Он все вам объяснит.

– Не знаю, стоит ли мне даже обдумывать ваши слова, – размышлял вслух капитан.

– Я уверен, вас заинтересует мое предложение, – продолжал Мяковски, – и, в конце концов, это не займет много времени.

– Ладно, – согласился Поттер. – Отправляйте его ко мне. И я надеюсь, что это действительно того стоит. Иначе пеняйте на себя.

– Я в этом уверен, – убедил его Стэн.

– А как ваш андроид проберется через чужих? Ведь даже мои парни не смогли этого сделать.

– Современные технологии – прекрасная вещь, – уклончиво ответил Мяковски. – Он скоро будет, капитан. До связи.

71

– Джулия, вы слышите меня?

Веки девушки дрогнули, и боль исказила лицо. Ее бросило в дрожь, а затем она открыла глаза:

– О боже, где я? Я видела такой прекрасный сон, Гилл. Мне снилось озеро. Я была там однажды в детстве. Я помню поля весенних цветов, которые росли вокруг него. А еще там была гребная шлюпка. Я плыла в ней, а над водой свисали ивы. Гилл, это было так красиво!

– Я вам верю, – сказал андроид.

– А вам когда-нибудь снилось что-то подобное? – поинтересовалась Джулия.

– Нет, не снилось, – признался Гилл. – Мне не снятся сны.

– Что ж, тогда я дарю вам половину моего сна, – сонно сказала Джулия. – Озеро было не таким уж и маленьким, и оно мне не нужно целиком. А где Стэн?

– Он здесь и пытается спасти вас, – сообщил Гилл.

Джулия нахмурилась:

– Похоже, он совсем плох. Бедный Стэн, у него ведь были гениальные идеи. А вообще, я рада, что полетела сюда. Правда, знаете, Стэну недолго осталось.

– Знаю, – подтвердил андроид.

– Это просто ужасно. Он такой прекрасный человек. Но его загнали в угол и не оставили никакого шанса. Только этот. Правда, шансом это тоже сложно назвать.

– Согласен, – ответил Гилл.

– Ваша рука! Что случилось? – спросила Джулия, увидев повреждения.

– Попал в небольшую переделку.

– А вы выражаетесь как человек.

– Думаю, это заимствуется от окружающих, – сказал Гилл. – И это заключается не только в словах. Я чувствую…

– Вы чувствуете?

– Да, я ощущаю, что лучше стал понимать людей, – заявил андроид. – Интересно, правда?

– Да, – согласилась девушка. – С вами действительно все в порядке? У вас какое-то странное выражение лица.

– Со мной все в порядке, – ответил Гилл. – Просто, андроид тоже может не успеть…

Неожиданно в кабинете раздался голос Стэна:

– Гилл? Что вы делаете?

– Присматриваю за Джулией, сэр.

– Хорошо. Сейчас ей нужен отдых. Идите сюда. У меня к вам дело.

– Есть, доктор Мяковски.

Андроид повернулся к девушке:

– Джулия…

– В чем дело, Гилл?

– Постарайтесь не забывать меня, – сказал он, встал и ушел.

Стэн Мяковски съежился в командирском кресле. Какое-то время назад ему показалось, что боль прошла, но теперь все изменилось. Гилл заметил, что профессор сжимает кулаки, вонзая ногти в кожу, чтобы не упасть в обморок.

– А теперь сосредоточьтесь, – велел Стэн. – Забудьте на мгновение о Джулии. У меня для вас есть работа.

– Да, сэр.

– Вы пойдете на «Ланцет» к капитану Поттеру, чтобы заключить с ним договор.

– С какой целью, сэр?

– Ах да, – сообразил Стэн. – Переговоры обычно касаются какого-то предмета. Наши будут другими. В них его не будет.

– Что тогда я должен сделать, сэр?

– О, это я вам запросто скажу, – заявил Мяковски. – Я хочу, чтобы Поттер убрал отсюда свой корабль. В этом случае мы сможем сохранить судно, связаться с капитаном Хобаном и улететь домой с нашей добычей. Как вам мой план?

– Великолепно, сэр. Но я боюсь…

– И я тоже, – признался Мяковски. – Поттеру наш замысел явно будет не по душе. Поэтому я придумал кое-что еще. Подойдите сюда, мне нужно вас модифицировать.

– Модифицировать, сэр? – нерешительно переспросил андроид.

– Вы же слышали. Что с вами?

– Я не хочу менять представление о некоторых вещах.

Профессор посмотрел на Гилла, потом перевел взгляд на Джулию, отдыхающую с закрытыми глазами.

– Думаю, я вас понял. Вы решили стать человеком, не так ли?

– Не знаю, как это называется, но мне никогда не приходилось переживать ничего подобного.

– Я не собираюсь менять ваши человеческие эмоции. Они редкие и особенные, и даже у людей они не всегда проявляются, а у андроидов – никогда. Нет, Гилл, я всего лишь хочу модифицировать командную структуру и кое-что установить. Я сделаю так, чтобы вам стало проще сделать то, что вы должны будете сделать.

– Мне бы хотелось, чтобы вы подробнее все объяснили, – сказал Гилл, но все же позволил доктору взять себя за оставшуюся руку и отвести к верстаку.

Стэн проверил инструменты.

– Лучше я не буду объяснять вам слишком много, – сказал он, надевая магнитные линзы поверх очков. – Вы сами все узнаете, когда придет время.

72

Когда Гилл покинул корабль и отправился на «Ланцет», над землей повис густой туман. Андроид шел между силовыми полями к зловеще сияющему в дымке полей кораблю Поттера. Чужие тоже были там, но он спокойно проходил мимо них. Они что-то искали и, казалось, сами не понимали, что именно.

Гилл осознавал, что у него было больше шансов остаться незамеченным, так как в отличие от людей, андроиды не имели запаха. Чтобы обезопасить себя, он на всякий случай взял с собой ограничитель и надел на запястье. Гилл не верил в приметы, но все же дотронулся до него на удачу, как это делают люди. В последнее время Гилл старался подражать им во всем.

Ограничитель был в рабочем состоянии. Когда-то он принадлежал Маку. А теперь пес превратился в мокрый шерстяной комок в помойной яме чужих.

Андроид знал, что должен сосредоточиться. Раньше это не составляло для него труда, ведь искусственных людей обычно не беспокоят посторонние мысли, и к ним не приходит внезапное озарение. Обычно, но не в этот раз.

Гилл обнаружил, что его внимание рассеивается. Пока он направлялся к «Ланцету» и отмечал присутствие и расположение чужих, одна его часть наблюдала за местностью, но другая часть думала о Джулии. Он вспоминал, какой она была всего один день назад – веселой, смеющейся, полной жизни. И тогда он почувствовал по отношению к ней что-то особенное.

Что это было? Это ли то самое чувство, которое люди называют любовью? Как он сможет это выяснить? Ведь никто не объяснял ему, что это такое. Даже Стэн смутился и отвернулся, когда Гилл попросил его рассказать о концепции любви и оценить ее в количественном измерении.

Люди такие странные: нелогичные, непонятные терзания определяют их поведение. Однако теперь андроид мог понять человека как никогда раньше. Это все от посторонних мыслей, сказал он себе, и постарался стереть образ Джулии из своих мыслей, так как подходил ко входу в «Ланцет».

73

Двое вооруженных людей ждали андроида у входа.

– Я не знаю, как тебе удалось пройти мимо чужих, – произнес один из них.

– У меня есть пропуск, – сказал Гилл.

Охранники уставились на него, не понимая шутки. Он знал, что юмор – это одно из основных качеств людей, и решил попробовать, но первая попытка сострить не увенчалась успехом. Гилл напомнил себе, что в этом деле он был совсем еще новичком и, возможно, в дальнейшем у него будет получаться лучше.

Стражники посмотрели через иллюминатор двери. Они видели чужих, медленно пробирающихся к кораблю через едва видимые стены силовых полей. Чудовища ничего не предпринимали, они просто стояли и смотрели на корабль, словно какая-то великая сила привлекла их и не отпускает. Вскоре чужие окружили силовое поле, защищающее судно с грузом. Их становилось все больше и больше, и один только вид этих созданий заставлял людей волноваться.

– Лучше доложить об этом капитану, – высказался один из охранников.

– Эй, ты, подними руки. Мы должны обыскать тебя, – сказал он Гиллу.

– Я не вооружен, – ответил Гилл.

– Конечно. Но мы все равно проверим. А что у тебя с рукой?

– В кинотеатре потерял, – опять попытался пошутить Гилл. И опять стражники не рассмеялись, а только посмотрели на него, как на сумасшедшего. Гиллу стало интересно, что он делает неправильно, и он решил, что в дальнейшем обязательно научится шутить.

74

– Джулия, ты слышишь меня?

Девушка лежала на палубе неподалеку от одного из радиаторов. Стэн нашел одеяло и укутал ее. Сейчас она выглядела немного лучше, чем после происшествия с кислотой.

– Стэн, – произнесла она, – мне очень холодно.

– Я поищу еще одно одеяло, – сказал доктор. – Обогреватели включены на полную мощность.

Он встал, чтобы идти, но Джулия схватила его за руку.

– Нет, не оставляй меня. У нас проблемы, да? – спросила девушка.

– С одной стороны, да. Но с другой стороны проблем нет никаких. Мы вместе и будем вместе всегда. Джулия, у меня для тебя кое-что есть. Даже скорее для нас обоих.

Он достал из кармана куртки контейнер с ампулами «Ксено-Зипа». Их оставалось шесть. Профессор открыл одну и, поддерживая голову девушки, дал ей выпить. Когда она проглотила содержимое первой ампулы, он вскрыл вторую, а потом и третью.

– Но ведь нельзя принимать больше одной дозы, да?

– У меня есть особое разрешение. Не волнуйся, я не причиню нам никакого вреда, – успокаивал ее Стэн.

Джулия выпила содержимое второй ампулы. Сначала она содрогнулась, потом рассмеялась:

– Ты прав. Мне стало намного лучше.

– И мне тоже, – признался Мяковски, сев на палубу рядом с ней и прижав к себе, чтобы согреть. – Мне хорошо.

– Мне тоже, Стэн. У нас никогда на это не было времени, – ответила Джулия.

– К сожалению, да. Иногда требуется слишком много времени для того, чтобы осознать, что такое хорошо, а что такое плохо.

– Иногда на это не хватает целой жизни, – сказала Джулия.

– Не волнуйся. Мы выберемся отсюда.

– Я уверена, что выберемся. Так или иначе.

Она чувствовала, как боль покидает тело. Что за чудесное лекарство! Как приятно освободиться от боли!

Она знала, что Стэн чувствует то же самое. В этот момент они оба были молоды, сильны и собирались жить вечно. К большому сожалению, данное состояние не могло длиться долго, но она так на это надеялась.

– Доктор Мяковски! Вы здесь? – прозвучал внезапно голос капитана Хобана с «Доломита».

– Я должен дать инструкции, – извинился Стэн перед Джулией. – Прости, дорогая, я вернусь, как только смогу.

75

Капитан Хобан очень старался скрыть местонахождение «Доломита». У него не было сомнений в том, что сделает капитан Поттер, если узнает, что рядом находится еще один корабль. Он не хотел разделить судьбу «Королевы Вальпараисо», обломки которой до сих пор вращались вокруг планеты. Хобан не знал, что делать, но когда он получил сообщение Стэна, у него не оставалось другого выбора, кроме как пойти на контакт.

– Сэр, – начал Хобан. – Я должен сказать, что, послав мне сигнал, вы подвергли опасности корабль, так как теперь наши координаты рассекречены. Вам не следовало этого делать.

– Знаю, знаю, – сказал Стэн. – Я кое-что придумал, и если все пойдет по плану, то Поттер и его команда будут нейтрализованы. И тогда ничто не помешает нам как можно скорее встретиться с вами.

– Я понимаю, сэр, – произнес Хобан. – Но есть одна проблема. Мне потребуется по крайней мере двадцать минут, чтобы до вас добраться.

– Так долго?! – воскликнул Стэн.

С того места, где он сидел, было хорошо видно, как чужие толпятся у силового поля перед входом. Они не пытались прорваться – это в любом случае было бы невозможно. Их было очень много, и они стояли настолько близко друг к другу, насколько могли, толкаясь и взбираясь на спины своих сородичей.

И тогда Мяковски понял, что они затевают. Вставая друг другу на спины, они намеревались преодолеть силовое поле, которое было около двадцати футов в высоту, а затем добраться до них с Джулией.

Стэн не хотел думать об этом, и чтобы отвлечься, он занялся исследованием. Такое поведение, возможно, было инстинктивным механизмом для преодоления препятствий.

Происходящее снаружи было очень интересным. Ари должен был это увидеть.

Стэн вынул кибернетического муравья, посадил его на кончик пальца и поднял руку, чтобы маленький робот мог смотреть в окно.

– Видишь, что происходит, Ари? Ты запоминаешь? Будущим поколениям будет очень интересно увидеть все это.

Маленькое существо не показало, что слушает, хотя проявило некоторые признаки тревоги.

– Ты был хорошим компаньоном, Ари. Молчаливым и безропотным. Чего еще можно желать? Мне бы хотелось, чтобы Норберт тоже был сейчас с нами. Ты должен рассказать всем о том, что с нами произошло. Конечно, если выберешься отсюда живым.

Муравей, как всегда, молчал.

– Стэн! – позвала Джулия.

– Сейчас подойду, – ответил Мяковски.

Он прервал связь с Хобаном и сменил частоту. В этот момент на экране появилось сердитое лицо капитана Поттера:

– Вы вовремя соединились со мной. У меня нет столько терпения.

– А столько и не нужно, – заметил Стэн.

– Я готов выслушать ваше предложение.

– Да, капитан. Я предлагаю вам обо всем забыть и убрать отсюда «Ланцет». Затем я возьму корабль с грузом и улечу. Вам не стоит волноваться из-за потерянного молочка. На планете его достаточно, и вы без труда соберете себе еще.

– Чудесно, – сказал Поттер. – Интересно, и почему я должен это сделать?

– Во-первых, потому что у меня есть законное основание на владение этим веществом, ничуть не меньше, чем у «Био-Фарм». А во-вторых, потому что я так хочу.

– Думаю, вы не в своем уме.

– Я правильно понял, что вы не собираетесь выполнить мою просьбу? Ведь нет ничего плохого в том, чтобы спросить.

– Вы тратите мое время, – грубо ответил капитан и сплюнул. – Нам не о чем говорить, Мяковски. Наши переговоры не имеют смысла.

– Ясно, – сказал Стэн. – Гилл?

Лицо андроида появилось на экране.

– Да, доктор?

– Активируйте подпрограмму «Диоген», – велел Стэн. – Конец связи, капитан Поттер.

– Твой доктор действительно сошел с ума, – сказал Поттер Гиллу. – Он думает, что победил. Можешь забыть все его приказы. Теперь все будет иначе.

– Да, иначе, – согласился Гилл.

Наконец время пришло.

Он поднес к лицу уцелевшую руку, отправил один палец в рот и резким движением оторвал его от кисти.

– Что ты делаешь? – возмутился капитан. – Немедленно прекрати!

– Подпрограмма «Диоген» начинает свое действие, – сообщил андроид, отрывая второй палец. – Вы знаете байку о доме богатого человека?

– О чем ты говоришь?

Андроид оторвал еще один палец.

– В доме богатого человека, – начал он свой рассказ, – у гостя появляются проблемы, если ему хочется плюнуть, – сказал Гилл и оторвал четвертый палец.

– Ты – псих, – взбесился Поттер. – Немедленно перестань, или я буду стрелять!

– В доме богатого человека, – продолжал Гилл, – некуда плюнуть, кроме как в лицо хозяину, – последний пятый палец тоже был оторван.

На «Ланцете» повисла гробовая тишина… А затем Гилл взорвался. В прямом смысле слова.

Взрыв искусственного человека сотряс «Ланцет» и окутал его розовой дымкой с желтыми бриллиантами искр.

76

– Что это было? – спросила Джулия.

– Ничего особенного, кто-то в дверь стучится, – ответил Мяковски.

Сильный стучащий звук повторился снова. Стэн заметил, как чужие, взобравшись на плечи друг другу, перелезли через силовое поле. И теперь они были у корабля, пытаясь вырвать дверь. Доктор слышал, как под их ударами содрогается металл.

– Очень шумно, – сонно пожаловалась девушка.

– Я думаю, наши друзья очень возбуждены, – сказал Стэн. – Теперь уже недолго.

– Осталось еще маточное молочко? – спросила Джулия.

– Сейчас посмотрю. Да, дорогая, у нас осталось еще две ампулы. Сейчас открою и дам тебе. Так лучше?

– Намного лучше, – Джулия улыбнулась, когда Стэн проглотил свою дозу.

Вдруг ожило радио:

– Доктор! Что, черт возьми, происходит? Корабль Поттера…

Это был Хобан.

– Было здорово, да, капитан? – сказал Стэн низким голосом.

– Что вы сказали, доктор?

– Гилл красиво взорвал корабль, правда? – сказал Стэн. – Он неплохо поработал. Насколько вы близко, капитан?

– В пяти минутах от вас.

– Боюсь, столько нам не продержаться, – сказал профессор. – Надеюсь, что не доживу до последнего акта. Знаете, Хобан, я очень рад, что судьба нас свела. Я надеюсь, вам без труда удастся восстановить на Земле свое честное имя и продолжить блестящую карьеру. Расскажите им на Земле…

– Рассказать что, доктор?

– Да что хотите, – с неожиданным раздражением сказал Мяковски, – он выключил радио и повернулся к Джулии:

– Прощай, моя дорогая.

– До скорого, Стэн.

Они поцеловались. И целовались до тех пор, пока чужие не сорвали люк и не проникли внутрь корабля.

77

Стэн думал, что на этом все кончено, но он ошибался. Начался самый долгий и ужасный этап. Профессор был уверен, что Джулия мертва. Все остальные тоже погибли. Ари? Мяковски не знал, что случилось с муравьем. Что касается его самого, он очень удивился, увидев внизу под собой пол тоннеля. Профессор понял, что чужие подвесили его к стене. Он не чувствовал боли, так как маточное молочко все еще действовало. Но он ощущал, что внутри него что-то росло.

Вот-вот он должен был произвести на свет новое существо. И умереть.

И тогда Стэн собрал воедино все свои силы и мужество, открыл рот и закричал. Это был долгий, сильный, даже радостный крик. Мяковски почувствовал, как его тело начало содрогаться. И в этот момент он вспомнил стихотворение:

Если бы не знал

что мертв уже,

Давным-давно

оплакал бы свою

потерю жизни[33].

Затем он ощутил, как грудолом разрывает его и вылезает наружу в поисках еды. А после наступила темнота, теплая, как поцелуй Джулии.

Когда капитан Хобан, наконец, посадил «Доломит» на поверхность R-32, он нашел оставшихся в живых членов экипажа «Ланцета». Джулия была жива, Барсук исчез, но все остальные погибли. Вместе с девушкой уцелел и муравей Ари.

Вернувшись на «Доломит», Хобан, не тратя времени, попытался прочитать файлы, сохраненные в памяти Ари. Но они оказались закодированы какой-то молекулярной комбинацией, которую знал только Стэн. Он должен был снять код, но забыл. Поэтому всех деталей его истории так никто и не узнал.

Эпилог капитана Хобана

Вот вроде бы и все, осталось только разъяснить некоторые моменты. Когда Гилл взорвался, он вывел из строя систему управления «Ланцета». Поттеру и его людям, не погибшим от взрыва, потребовалось несколько дней, чтобы починить ее. В результате у меня появилось время, чтобы посадить «Доломит» к кораблю с грузом.

Внутри мы обнаружили двух чужих, держащих контейнеры с маточным молочком. Нам удалось быстро разделаться с ними без каких-либо человеческих потерь.

Остальные чужие ушли.

Сначала мы не поняли куда и почему они исчезли.

Нам понадобилось какое-то время, чтобы разобраться в причинах. Сначала было необходимо переправить Джулию на «Доломит» и оказать ей медицинскую помощь. Мы так и поступили. Девушка выжила. Когда мы вернулись на Землю, она была практически здорова. Не знаю, что с ней теперь. Мы больше не общаемся.

Я снова видел Барсука. Он пришел проведать меня вскоре после того, как я купил новый дом в Пасифик Пэлисейдс, в Лос-Анджелесе.

Меня оправдали и восстановили в должности капитана космических судов. Всем этим я обязан Стэну. Этого бы не случилось, если бы он не украл корабль, чем привлек внимание властей, которые подняли старое дело. В этот раз присяжные были на моей стороне.

Барсук появился, когда я вернулся из очередного полета и скоро должен был улетать снова. Он просто зашел поздороваться. Мы немного поговорили, и он рассказал, что Поттер доставил его на Землю на «Ланцете» после того, как устранил повреждения, причиненные Гиллом.

– Я ему не нравился, – весело сообщил Барсук, – но он не мог меня выставить. Ведь именно я сообщил ему о вас и о докторе.

– Из-за вас погиб Стэн, – заметил я.

– Он тоже делал все возможное, чтобы уничтожить меня, – ответил Рыжий.

– Это произошло непреднамеренно.

– Разве? Тогда и я не виноват в том, что рассказал о вас Поттеру. Я просто хотел спасти свою жизнь.

Я не знал, что на это ответить.

Барсука очень интересовала одна вещь – почему, прилетев за Стэном и Джулией, мы застали только двух чужих, а не целую роящуюся орду? И почему они не тронули Джулию?

– Меня тоже очень волнует этот вопрос, – сказал я. – Никто никогда не ответит на него. Но у меня есть одна теория.

– Я бы с радостью послушал, – ответил Барсук.

– Мне кажется, что у чужих существовала некая связь с королевой. Я думаю, она отдала им приказ, который оказался важнее того, чем они были заняты на судне.

– Почему вы так думаете?

– Вы прекрасно знаете, что на корабле находились большие запасы маточного молочка, собранного командой Поттера. Оно пропало. Я думаю, королева первым делом приказала вернуть вещество в улей, а уж потом заняться людьми. Но здесь появились мы, забрали выживших людей и покинули планету. Я никогда не смогу этого доказать, но думаю, все произошло именно так.

Барсук пристально смотрел на меня, обдумывая услышанное.

Я рассмеялся.

– Что смешного? – поинтересовался Рыжий.

– На самом деле, это не смешно, – ответил я. – Это можно назвать иронией судьбы. Ведь именно маточное молочко, за которым Стэн охотился, стало причиной его смерти, но зато спасло жизнь Джулии.

Об авторах

Дэвид Бишоф – автор сорока романов, охватывающих почти каждый литературный жанр: научную фантастику, фэнтези, ужасы, исторический роман, молодежную литературу, а также мистику. Он является автором бестселлера по версии «Нью-Йорк таймс» «Звездный путь: Следующее поколение», а также автором сценария для одноименного фильма в двух эпизодах. В настоящее время Дэвид Бишоф живет в Юджине, штат Орегон.

Роберт Шекли – автор более пятидесяти книг в жанре научной фантастики, фэнтези и мистики. По его роману «Корпорация “Бессмертие”» был снят фильм «Беглец», а рассказ «Седьмая жертва» послужил основой для экранизации под названием «Десятая жертва», ставшей культовой киноклассикой. Роберт Шекли родился в Нью-Йорке, но в настоящее время вместе с женой и детьми проживает в Портленде, штат Орегон.

Примечания

1

Дядя Сэм – персонифицированный образ Соединенных Штатов Америки.

2

Голливудская «Аллея славы» – ряд тротуаров по обеим сторонам улицы на протяжении пятнадцати кварталов на Голливудском бульваре и на протяжении трех кварталов на Вайн-стрит, в Голливуде, Лос-Анджелес, Калифорния, США, которые служат постоянным и общественным памятником достижений в индустрии развлечений.

3

Гея – древнегреческая богиня Земли.

4

Агорафобия – психическое расстройство, при котором появляется страх людных мест, страх перед открытыми пространствами.

5

«Вдовий пик» – волосы, растущие треугольным выступом на лбу.

6

Напиток, используемый для восстановления жидкостного баланса в организме.

7

Джон Генри – мифический народный герой США, темнокожий рабочий-путеец, победивший в соревновании с паровым молотом, но погибший от истощения.

8

Эдгар Берген (1903–1978) – американский актер и радиоведущий, получивший наибольшую популярность как чревовещатель, выступавший с куклами Чарли Маккарти и Мортимером Снердом.

9

Хадар – вторая по яркости звезда в созвездии Центавра и одиннадцатая по яркости звезда на ночном небе.

10

Урия Хип – персонаж романа Чарльза Диккенса «Жизнь Дэвида Копперфилда».

11

Джон Филип Суза (1854–1932) – американский композитор и дирижер духовых оркестров, «король маршей», автор таких произведений, как «The Stars and Stripes Forever» (национальный марш США) и «Semper Fidelis» (неофициальный гимн Корпуса морской пехоты США).

12

Медаль Почета – высшая военная награда США.

13

«Вопль» – поэма одного из самых известных американских поэтов второй половины XX века Аллена Гинзберга, считающаяся самым известным произведением бит-поколения.

14

Бибоп, би-боп, боп – джазовый стиль, сложившийся в начале – середине 40-х годов XX века и характеризуемый быстрым темпом и сложными импровизациями, основанными на обыгрывании гармонии, а не мелодии.

15

Дуглас Макартур (1880–1964) – американский полководец, обладатель высшего звания – генерал армии, фельдмаршал филиппинской армии, кавалер многих орденов и медалей.

16

Намек на противостояние во время Гражданской войны в США генерала Улисса С. Гранта (Север) и Роберта Э. Ли (Юг).

17

Джон Уильям Колтрейн (1926–1967) – американский джазовый саксофонист и композитор.

18

Сан Ра (1914–1993) – американский джазовый композитор, руководитель группы, поэт и философ, постановщик спектаклей, известный своей экспериментальной музыкой, «космической философией» и театральными представлениями.

19

Чарльз Элвуд Йегер (род. 1923), более известный как Чак Йегер – американский летчик-испытатель, в дальнейшем генерал военно-воздушных сил США.

20

Джаггернаут (англ. Juggernaut) – термин, который используется для описания проявления слепой непреклонной силы; для указания на кого-то, кто неудержимо идет напролом, не обращая внимания на любые препятствия.

21

Подковы – игра с двумя или более участниками, когда подкову бросают таким образом, чтобы она обогнула вертикально стоящий железный колышек.

22

Банши – фольклорный персонаж, привидение-плакальщица, чьи завывания под окнами дома предвещают обитателю этого дома смерть.

23

Шекспир У. Монолог Гамлета. Перевод Владимира Набокова.

24

Омдурман – второй по величине город Судана.

25

Томас Гейнсборо (1727–1788) – английский живописец, график, портретист и пейзажист.

26

Исфахани – одна из провинций Ирана.

27

Хобокен – город в округе Хадсон, Нью-Джерси, США.

28

Катскилл – горный хребет в Северных Аппалачах, в юго-восточной части штата Нью-Йорк, США.

29

Моро – группа филиппинских народов, исповедующих ислам.

Мохоки – племя североамериканских индейцев, входившее в союз Лиги ирокезов.

30

Триммер – небольшая отклоняющаяся поверхность в хвостовой части руля или элерона летательного аппарата. Служит для уменьшения усилий в системе управления аппарата.

31

Дьявол из Джерси – легендарное существо, якобы обитающее в Пайн Барренс, лесистой местности на юге американского штата Нью-Джерси. Существо описывают как прямоходящее, ростом от 1 до 1,8 м, с телом, покрытым черным пухом, с копытами и крыльями, похожими на крылья летучей мыши, темно-красными глазами и головой, похожей на лошадиную (или собачью), длинной шеей и бараньими рогами.

32

Гипнопедия – методика обучения во время естественного сна, заключается в прослушивании во время сна голоса гипнотизера или его записи.

33

Автор стихотворения – японский поэт Докан Оота (1432–1486).

Content

Дэвид Бишоф, Роберт Шекли
Чужие
Геноцид. Чужая жатва

Дэвид Бишоф Чужие Книга 3 Геноцид

Пролог

1

2 Три года спустя. Багдад, Ирак

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Эпилог

Роберт Шекли Чужиетм Книга 4 Чужая жатва

Пролог капитана Хобана

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

Эпилог капитана Хобана

Об авторах

Примечания