Павел Амнуэль

Элфи

Женщина сидела в кресле у окна, и лучи заходящего солнца падали на её лицо. Игорю показалось, что женщина посмотрела ему прямо в глаза и что-то сказала, но он не расслышал. Ощущение очарования и близости чего-то неизмеримо более прекрасного, чем вся его прошедшая жизнь, заставило Игоря сделать несколько шагов. И вдруг он словно очутился в другом времени, в другом пространстве, с другим пониманием собственного предназначения…

На самом деле не произошло ничего, выходившего за рамки обыденности.

— Добрый вечер, — произнёс Игорь, глядя женщине в её яркие голубые глаза. Ответа он не получил.

Женщине было лет сорок на вид, гладкие светлые волосы, мягкий подбородок с небольшой ямочкой. В руках она держала вязание, пальцы ловко управлялись с вязальным крючком.

Кто-то тронул его за рукав, Игорь обернулся.

— Она не ответит, — сказала сестра Лисбет с сожалением.

— Она… — Игорь подумал, а Лисбет поняла и покачала головой:

— Нет, Элфи не глухонемая, она прекрасно слышит и разговаривает… когда хочет.

— Когда хочет, — повторил Игорь.

— Элфи слепа от рождения.

— Слепа? — переспросил он. — Но…

— Взгляд? Поражает, верно? Тем не менее…

Игорь точно знал, что эта женщина, Элфи, только что увидела в его душе многое из того, что он скрывал от самого себя.

— Сколько ей лет? — перебил Игорь, удивляясь своей настойчивости. — Мне показалось, не больше сорока.

— Сорок три. Они обычно выглядят моложе своих лет.

— Они?

— Аутисты.

— Лисбет, посмотрите на её вязание, — сказал Игорь. — Элфи вяжет фигуры, которые не всякий зрячий может представить. Это же фракталы[1]. Фигура будто уходит в себя, повторяет себя ещё и ещё.

— Я не знала, что это так называется. У Элфи всегда несколько мотков ниток разных цветов, она берёт, не глядя, и никогда не путает. И от этого занятия её не оторвать. Ей покупают каждую неделю несколько мотков разного цвета.

— Она различает цвета?

— Не знаю, как она это делает. Наверно, чувствует пальцами.

— Давно она в «Крейцберге»?

— Я начала работать в этом хосписе в девяносто втором, Элфи уже была здесь. Мне кажется, она тут с детства, но я не уточняла.

— Можно ли… Я хотел бы взглянуть…

— Конечно. Я вам принесу.

Дома на большом столе в гостиной Игорь разложил связанные вещи, которые дала ему Лисбет. Куски были разных размеров, но примерно одинаковой формы — неровные параллелограммы с узорами, напоминавшими фрактал. На каждом — один. На всех — разные. Линии изгибались, кружились, прятались, взрывались разноцветьем нитей, исчезали, сжавшись в точку — небольшой бугорок.

В «Крейцберг» Игорь приходил каждую неделю вот уже два года — там жил одинокий старик, Игнац Волтер, работавший когда-то в том же институте, где сейчас заведовал лабораторией Игорь. В свои восемьдесят шесть Волтер сохранил ясный, трезвый ум и старческое, не подчинявшееся разуму тело. Игорь обсуждал с ним свои идеи о бесконтактных наблюдениях и всякий раз поражался точности формулировок Волтера, хотя далеко не всегда следовал его советам. Всё-таки Волтер давно не занимался физикой. Отстал.

Игорь включил ноутбук, вывел на экран статью Игана и Шойлера, опубликованную на прошлой неделе в «Nature». Англичане добились девяностопятипроцентной надёжности обнаружения объекта в бесконтактном эксперименте. Но в интерпретации Игорь видел подвох, обычный для такого рода исследований.

Он привык всё делать обстоятельно. Рассчитывать последствия своих поступков. Может, поступай он спонтанно, жизнь сложилась бы иначе? Игорь думал, что правильно рассчитал, женившись на Лене.

Они прожили семь лет, время, которое он вспоминать не любил, потому что вспоминалось прежде всего не хорошее, а почему-то ссоры, ставшие их привычным времяпрепровождением.

Если бы не его мама, брак распался бы ещё до переезда в Германию. Мама…

Мама умерла через два года после переезда, отец — несколько месяцев спустя. Игорь остался один. Как Болтер. Как эта женщина, Элфи…

У окна стоял пластиковый стул. Стараясь не шуметь, Игорь поставил его перед креслом Элфи. Осторожно сел, не сводя взгляда с её лица.

— У вас очень красивые работы.

Элфи не могла его не услышать, но пальцы ни на миг не остановились.

— Эти фигуры называются фракталами и описываются простыми математическими формулами.

Никакого изменения в ритме работы пальцев. Изучая взглядом пуговицу на рубашке Игоря, Элфи вернула в коробку красный моток и уверенно взяла голубой.

Внимательный, пусть и невидящий взгляд Элфи настраивал на разговор, который Игорь мог вести только с ней — здесь и сейчас.

— Я знаю, — говорил он, — что вы видите не видя. Это моя тема в науке. Бесконтактные наблюдения. Когда ничего об объекте не известно, но тем не менее есть способ узнать о нём если не всё, то многое. С помощью квантовых эффектов. Полгода назад мы довели надёжность бесконтактного наблюдения до девяноста двух процентов. Если бы не квантовый компьютер[2], который мы задействовали в эксперименте, ничего не получилось бы. Всего шестьдесят четыре кубита, но это лучшая модель из существующих.

Элфи дотронулась пальцами до макушки Игоря, склонившегося перед ней, и он вздрогнул, будто его коснулась рука ангела. Эльфа?

— Аисты, дерево, небо, — сказала Элфи. — Небо, дерево, аисты. Аисты, небо, дерево. Дерево, аисты, небо. Небо, аисты, дерево.

Голос у Элфи был звонкий, молодой. Она уверенно взяла из корзинки моток коричневых ниток и продолжила вязать.

«Перестановки из трёх составляющих, — подумал Игорь. — Сейчас она назовёт оставшийся вариант, и что тогда?»

— Дерево, небо и аисты, — сказала Элфи и замолчала.

Чья-то рука мягко отстранила его. Лисбет.

— Элфи пора отдохнуть. Простите, Игор.

Небо. Дерево. Аисты… Слова представлялись фрактальным узором, повторявшим себя и погружавшим сознание в глубину, из которой трудно подняться в реальный мир.

Аисты. Небо. Дерево.

Просидев вечер над текстом статьи — нужно было ответить рецензенту на точные и справедливые замечания, — Игорь понял, что объяснения вызовут ещё больше вопросов.

Дерево. Аисты. Небо.

Камень. Ножницы. Бумага.

В дневном эксперименте Игорь наконец-то участвовал в качестве регистрирующего прибора. Давно собирался и откладывал, хотя все ожидаемые — в том числе побочные — эффекты были просчитаны. Но результат представлялся столь же ожидаемо сомнительным.

Чтобы зарегистрировать элементарную частицу, нужно столкнуть её с другой частицей или детектором. Или дождаться, когда частица излучит фотон. А если никакая информация на детектор не поступает? Можно ли увидеть то, что увидеть невозможно? Классическая физика отвечает однозначно: нет. В квантовом мире всё сложнее. Пол Квят с группой нидерландских физиков ещё в 1995 году провёл первый эксперимент по бесконтактному наблюдению («увидеть чёрную кошку в чёрной комнате», — писали журналисты). Правда, точность была невысока, но лиха беда начало! За четверть века аппаратуру усовершенствовали, и теперь можно увидеть даже не частицу, а классический объект, от которого не поступает никакой информации. Детектор регистрирует нечто, находящееся неизвестно где, в этом и заключалась основная проблема, справиться с которой пока никто не мог — группа, которой руководил Игорь, в том числе.

Эксперимент обескуражил. Игорь, десятки раз отрепетировавший процедуру на симуляторе, вошёл в камеру наблюдения, изолированную от окружающей реальности. Полная тишина, абсолютная темнота — ощущения неприятные, но Игорь готов был к любой неожиданности, хотя и предполагал, что первый опыт, скорее всего, окажется неудачным.

Однако получилось — вопреки ожиданиям. Игорь не сразу увидел, потому что смотрел в противоположную сторону, и обернулся, только заметив боковым зрением ярко освещённый солнечными лучами камень, повисший в воздухе. До булыжника можно было дотронуться (тёплый, шероховатый), но его невозможно было сдвинуть.

Через одиннадцать секунд камень исчез, и темнота стала ещё более опустошающей.

— Зафиксировали? — спросил Игорь, когда камеру открыли. Вопрос был риторическим, никто и отвечать не стал.

— Знаем — что, но не знаем — где.

Возможно, на соседней улице. Возможно, на старой дороге в ста километрах от города. Возможно, в другой стране или на другом континенте.

— Может, — сказал Игорь, — на другой планете в ста килопарсеках от нас.

Он знал, конечно, что вероятность наблюдения объекта на межзвёздных или даже межгалактических расстояниях близка к нулю, хотя и не равна нулю тождественно.

Да, камень. Где? Во Вселенной.

Камень. Ножницы. Бумага…

Аист. Небо. Дерево.

Почему он думал об этом? О женщине, слепой аутистке, освещённой лучами заходящего солнца: пальцы её быстро движутся, вязальный крючок рисует на ткани фрактальный узор, а взгляд…

Она ничего не видит.

Но взгляд…

Небо. Дерево.

Игорь закрыл глаза, чтобы увидеть. Аист… Камень… Он помнил свои ощущения (после эксперимента записал в журнале наблюдении, но слово не передавало и сотой доли внутреннего восторга). Камень — большой, неправильной формы, буро-коричневый, будто его недавно выкопали из влажного грязного песка, слева прилип мокрый лист, и Игорь только сейчас подумал, что это осенний лист, слетевший с дерева, бурый, невзрачный. Камень… Аист…

Почему аист? Слова, сказанные Элфи, уходившие сами в себя линии на вязаном полотне… Глаза. Взгляд, Элфи что-то хотела сказать, а он не понял. И днём, когда в полной темноте высветился камень…

Голова была тяжёлой, день был тяжёлым, мысли — неподъёмными. Игорь не знал, но чувствовал, что знает нечто, чего знать не мог, как не мог знать, где находится камень… Какую роль в науке играют ощущения наблюдателя?

Игорь потянулся к телефону. Волтер ответил сразу. Ждал звонка? Голос звучал бодро, будто на часах было восемь вечера, а не два ночи. Старики плохо спят…

— Игнац… — Игорь увидел своего коллегу: крупное лицо, большой рот, немного приплюснутый, будто когда-то сломанный, нос, цепкий взгляд серых глаз. — Извините, что так поздно…

— Не поздно, Игорь. Я не сплю.

— Я познакомился с очень необычной женщиной. Элфи. Слепая аутистка. Живёт в «Крейцберге»…

— Видел её. Северный корпус, верно?

— Мне кажется, — медленно произнёс Игорь, — наша встреча не случайна. После того как я увидел камень на дороге неизвестно где, неизвестно куда…

— В мире, — осторожно сказал Игнац, — происходят и случайности. Чаще, чем мы думаем.

— Да, — согласился Игорь и добавил: — Элфи вяжет фракталы.

— И что? — спросил Игнац, когда пауза стала невыносимо долгой.

— Элфи сказала: «Аист. Дерево. Небо».

Игнац помолчал.

— Ты думаешь, — произнёс он неуверенно, — она знает?

— Хотел бы я понять — откуда, — пробормотал Игорь.

Лучи заходящего солнца падали на лицо женщины. Она не отводила взгляда. Игорю показалось, что глаза Элфи светились. Он хотел взять её за руку, обозначить своё присутствие, но пальцы Элфи быстро двигались, вязальный крючок вырисовывал фрактальный узор.

— Элфи, — сказал Игорь без надежды быть услышанным, — почему аист?

Пальцы совершили лишнее движение, в узоре возник пустой промежуток, будто пропасть разделила два участка горной цепи.

— Небо, — сказала Элфи. — Дерево.

Аист, видимо, улетел.

— Смерть, — сказала Элфи.

Ещё одна пропасть возникла на пути фрактала к собственной сущности.

У Игоря перехватило дыхание. Элфи знала.

— Смерть, — пробормотал Игорь. — Мама. Аист.

— Аист, — повторила Элфи. — Мама. Смерть.

Да. В такой последовательности.

Если Элфи сейчас, как в прошлый раз, начнёт переставлять слова…

Элфи молчала.

— Это случилось четыре года назад, — сказал Игорь. — Мама готовила ужин, папа стоял у окна, смотрел на дерево, на котором сидели аисты. Хотел рассмотреть лучше, перегнулся через подоконник и… — Игорь не хотел и не мог описать детали, его там не было, он вернулся с работы через час, когда всё уже было кончено. — Мама оттащила его от окна и… Она упала… Случайно. Виском об угол стола, на котором только что нарезала помидоры, огурцы и лук. Лук, огурцы и помидоры. Огурцы…

Он заставил себя замолчать.

Когда он вернулся домой, отец сидел на табуретке, прислонившись к кухонной стене, и не понимал ни одного из вопросов, которые задавал ему молоденький полицейский инспектор, приехавший с бригадой криминалистов по вызову парамедиков, констатировавших смерть женщины. «Если бы не Рая…», — повторял отец. Он повторял это на разные лады днём и ночью, утром и вечером.

Через три месяца отца не стало, а слова повторяло эхо, возникавшее ниоткуда. Вот уже три года эхо жило на кухне вместо мамы и в гостиной — вместо отца. Игорь не любил бывать дома и почти не бывал. Работа, сон, работа. Работа… Как ни переставляй, получится одно и то же.

Элфи знала.

Игорь нашёл сестру Лисбет в ординаторской.

— Простите, — сказал он. — Элфи…

— С ней что-то не так? — забеспокоилась Лисбет.

— Всё нормально, — быстро произнёс Игорь. — Я хотел спросить. Элфи повторяет три слова: «аист, дерево, небо». Она всегда их повторяла?

— Нет. — Лисбет удивлённо посмотрела на Игоря. — Странно, что вы это спросили. Элфи иногда разговаривает… будто с кем-то невидимым, понимаете? Всегда это набор слов, без смысла. Про аистов, небо и дерево Элфи стала говорить три дня назад.

Лисбет сопоставила даты, время посещения и сказала:

— После того как появились вы.

— В тот день, — сказал Игорь, — я видел камень. Неизвестно где. Неизвестно когда.

Для чего он рассказывал об эксперименте сестре Лисбет, ничего не понимавшей в физике? Он должен был посоветоваться с Волтером. Слова, однако, сами знали, когда им явиться на свет. Слова были эхом мысли. Мысль свободна, а эхо неудержимо.

— Послушайте, — заговорил он быстро, сам не понимая половины сказанного, а сестра Лисбет наверняка не понимала ничего, кроме того, что должна внимательно слушать этого странного человека, потому что он говорил истину, возникавшую не в сознании, а много глубже, там, куда уходят связанные Элфи фракталы и где живут своей жизнью идеи, мысли, планы и открытия. Сестра Лисбет положила ладонь на локоть Игоря, чтобы лучше слышать и, возможно, понимать, и этот жест им обоим не показался странным — скорее, естественным.

— Послушайте, — продолжил Игорь, — в нашем эксперименте по бесконтактным наблюдениям человек — наблюдатель, да хотя бы и просто детектор, разница только та, что у человека есть память, сознание и понимание, а у детектора только память… Да, наблюдатель слабо связан с окружающей реальностью… и Элфи… она аутист, связь с реальностью у неё тоже ослаблена, она живёт в своём мире, и мы не знаем… Она вяжет фракталы, и я не понимал смысла, а смысл есть, он очевиден, потому что аист, дерево, небо Элфи видела, но могла объяснить только символами… Аист… А я тогда, после эксперимента, был всё ещё в состоянии отстранённости от мира, я это чувствовал, но объяснял усталостью… Бесконтактное наблюдение становится возможным, когда в интерферометре Зее-Цандера раскрываются скрытые измерения… на очень короткое время, может, на пикосекунды… скрытые измерения — это те, что привлекают струнные теоретики… Думали, что это математическая абстракция, но семь скрытых, или, как говорят, компактифицированных, измерений существуют, мы в них живём… Элфи эти измерения ощущает, для неё они как фракталы, ведущие в глубину мира…

— Игор… — пробормотала Лисбет, не выдержав напряжения.

— Да, — продолжал Игорь. — Я это увидел, хотя меня там не было. Скрытые измерения — вот в чём дело! И наши бесконтактные наблюдения, и фракталы Элфи, её способность заглядывать в другое пространство…

— Скрытые измерения, говоришь? — Волтер лежал, подложив под голову высокую подушку, ерошил остатки волос, думал.

Игорь сидел в кресле и не смотрел на старика. Странное ощущение: он присутствовал здесь, он разговаривал с Волтером, убеждал его просчитать то, что сам Игорь не сумел бы, он практик, экспериментатор, а Волтер всю жизнь занимался теорией, в том числе теорией бесконтактных наблюдений и теорией струн. Игорь разговаривал с Волтером, но переживал другое: стоял рядом с отцом, смотрел, как прекрасная птица грациозно перелетает с дерева на дерево, скрывается из вида, он высовывается из окна, а Элфи стоит рядом и повторяет: «Аист, дерево, небо», — видит то, что скрыто от его зрения, и он понимает Элфи, как не понимал, не знал никакую женщину в этом мире, в этих трёх привычных измерениях.

— Не уверен, что получится, — бормотал Волтер, — но что-то в этом есть, да. Семь компактифицированных измерений в теории бран — чистая математика или ясная и определённая физика?

— Элфи, — сказал Игорь, — живёт в этих измерениях, для неё наши три измерения не более реальны, чем остальные семь. Отсюда — аутизм. Отсюда — фракталы. Отсюда — возможность видеть то, что видеть невозможно. Потому мы поняли друг друга…

— А ты, — сказал Волтер странным приглушённым голосом, — ты понял, что теперь произойдёт в мире?

— Понимание! — воскликнул Игорь. — Я смогу сказать Элфи, что люблю её, и она поймёт. Она сможет видеть всё, что вижу я. Я смогу понимать всё, что понимает в этом мире она. Одиннадцать измерений — я пока не представляю, как это прекрасно!

— Ты пока не представляешь, — мрачно произнёс Болтер, — как это ужасно. Если ты прав… это конец всему.

— О чём вы, Игнац?

— Подумай, — жёстко сказал Болтер. — Сейчас только ты и Элфи научились вскрывать компактифицированные измерения. Ты — с помощью физики. Элфи — от рождения. Ещё тысячи аутистов живут в этом прекрасном мире, не понимая его преимуществ и пользуясь ими интуитивно: удивительное умение считать, запоминать, видеть не видя… Ты хочешь, чтобы это умели все?

— Конечно! Одиннадцать измерений нашего существования вместо трёх!

— Игорь! Все будут видеть всё. Бесконтактные наблюдения любой точки во Вселенной. Но зачем людям Вселенная? Они будут следить друг за другом. За женщиной в ванной. За любовниками в постели. И это цветочки. За политиками на секретных совещаниях. За террористами, которые не смогут скрыть свои пояса шахидов от взглядов спецслужб. Но и террористы будут знать о каждом движении спецслужбистов. Открытый для наблюдений мир — кошмар! Наша цивилизация не переживёт этого!

— Вы ошибаетесь, — сказал Игорь без уверенности. — Аппаратуру для бесконтактного наблюдения мы конструировали семь лет, четверть века прошли после первых экспериментов Квята, а надёжность видения ещё не достигла ста процентов, и, когда я видел камень на дороге, мы понятия не имели, где этот камень находится.

— Аист, — напомнил Болтер. — Аист, дерево и небо.

Игорь промолчал. Да. Аист. Его память открылась для Элфи после того, как он увидел камень, лежавший неизвестно где во Вселенной.

— Камень, — пробормотал Игорь. — Аист. Место и время.

— Именно, — кивнул Болтер. — Понимаешь? Твой интерферометр…

— Наш, — механически поправил Игорь. — В лаборатории тридцать два сотрудника.

— Ваш, твой, общий! — рассердился старик. — Каждый теперь сможет, войдя в камеру интерферометра, увидеть то, что увидеть было невозможно. Здесь. На Марсе. В галактике Андромеды. Где угодно. Сегодня ты не можешь определить координаты и время. Но это техническая трудность, ты прекрасно понимаешь. Эксперимент выявляет скрытые компактифицированные измерения. Те, которыми от рождения умеют пользоваться аутисты. Они жили в своём мире, мире одиннадцати измерений. Вы… Мы все вторгнемся в этот мир, и жизнь аутистов станет кошмаром. Толпа. Огромная толпа безумных — с их точки зрения — людей.

Игорь представил.

— Что вы предлагаете? — спросил он, зная, каким окажется ответ.

— Ничего! — воскликнул Болтер. — Поздно. Мир уже изменился, и обратной дороги нет. И не говори, что установку можно разобрать, а эксперимент прекратить.

— Я не говорю…

— Конечно! Если для открытия в науке пришло время, его сделают. Не ты, так Шервуд в Принстоне, Васильев в Петербурге или… Сколько экспериментов по бесконтактным наблюдениям проводят сейчас в мире? Десять? Сто? В конце концов получится у всех!

— Но не все догадаются о связи со скрытыми измерениями… Элфи…

— Вопрос времени!

Да. Теперь это был только вопрос времени. Причём ближайшего.

И настанет хаос. С удивлением Игорь подумал, что мир, люди, общество выжили за тысячи лет потому, что не знали. Не знали, что делает сосед в своей кухне. Что происходит в соседней квартире. Где находится друг, где — враг. Прозрачный мир, мир видимых фракталов, мир одиннадцати измерений, доступных для наблюдения. Правда. Мир, где правду знает — видит, наблюдает — каждый.

Благословение? Кошмар?

— Мы в этом мире уже живём, — спокойно, приняв факт, произнёс Болтер. — Какое сегодня число? Двадцатое июня? Запомни — это начало нового летосчисления.

Элфи сидела в кресле у окна, и лучи заходившего солнца падали на её лицо.

Игорю показалось, что она посмотрела ему прямо в глаза и что-то сказала, но он не расслышал.

— Элфи… — Он опустился перед женщиной на колени. — Элфи…

Он хотел попросить прощения за то, что вторгся в её мир, где не было войн, лжи, предательств и измен. Он хотел научиться видеть невидимое, увидел лишь камень на дороге неизвестно где, неизвестно откуда — и приобрёл вселенную, где раньше жили только аутисты, чей мозг воспринимал скрытые измерения, вычисленные физиками на бумаге. Он хотел сделать небольшой шаг в познании природы. Этот шаг оказался небольшим для него и огромным — для человечества. Может, роковым. И чтобы выжить в этом новом мире…

Элфи отложила вязание, бросила на пол крючок, положила ладони Игорю на макушку и сказала:

— Небо. Земля. Мудрость. Земля, небо, мудрость…

Да.

Ладони Элфи были тёплыми, нежными и прозрачными.

— Мудрость, — сказал Игорь, — да, надеюсь. Знание.

Помедлил и добавил:

— Любовь.

Было это признание? Просьба? Страх остаться одному в новом, неизвестном, ужасном, трагическом, прекрасном, неизбежном мире?

Ладони Элфи крепче прижались к его затылку.

— Любовь, — выбрала она.

Примечания

1

Фрактал — геометрическая фигура с дробной размерностью. Обладает свойством самоподобия: фрактал имеет ту же форму, что одна или более его частей.

2

Квантовый компьютер (в отличие от обычного) работает на основе квантовых законов и производит вычисления в многомерном квантовом пространстве намного быстрее обычного компьютера. Элементом информации в квантовом компьютере является кубит (в отличие от бита в обычном компьютере).

Content

Павел Амнуэль
Элфи

Примечания