Варвара Клюева

НОЧЬ ЧУДЕС

Машина пробивалась сквозь снежную ночь, посеребрённую светом фар. «Дворники» с мерностью метронома сновали по лобовому стеклу, героически удерживая последний плацдарм — прозрачную «полынью» в плотной раме из налипшего на стекло снега. За сплошной завесой из падающих хлопьев с трудом угадывалось пустое шоссе, зажатое с двух сторон чёрно-белой стеной леса.

Ленка Замятина (для своих — просто Зяма) покосилась на Кирилла. Судя по довольной физиономии и движениям корпуса, подёргивающегося в такт очередному хиту сезона, сложные погодные условия водителя не смущали. Его приятеля Сэма не беспокоила не только стихия снаружи, но и музыка, гремевшая в салоне: парень безмятежно спал, запрокинув голову на спинку заднего сиденья. Ленкина подруга Бяша, уютно устроившись с ногами в противоположном углу того же заднего сиденья, увлечённо играла в какую-то игру на своём смартфоне. Отчего же, спрашивается, скребут кошки у Ленки на душе?

Не в том же дело, что они обманули предков, сказав, будто едут встречать Новый год на дачу к однокурснице? Разоблачить их практически невозможно, поскольку всё Лизкино семейство укатило в экзотический Непал, оставив на автоответчике предложение звонить после новогодних каникул. А что до моральной стороны вопроса, то она Ленку не волновала. В девятнадцать лет честность в отношениях с родителями могут позволить себе лишь безнадёжные ботаны и скучнейшие маменькины дочки. Их же с Бяшей, стукни им в голову такая блажь, кормильцы немедленно закуют в цепи и замуруют в неприступной башне.

Да по сути и обмана-то никакого нет. Что дача, что частный дом на берегу Селигера… Подумаешь, пара сотен лишних километров! Ну, состав у компании немного другой. Так ведь они не обещали, что у Лизки на даче не будет молодых людей, верно? Лучше уж знакомые Кирилл с Семёном, чем какие-нибудь придурки, которых Ленка с Бяшей в глаза не видели. Но попробуй объясни это родителям! Сразу с вопросами полезут: «Где вы с ними познакомились? Когда?» И всё равно пришлось бы врать, потому что за правдивым ответом — в ночном клубе две недели назад — вполне мог последовать вызов реанимобиля. Можно подумать, в ночных клубах развлекаются исключительно подонки и отморозки!

На плечо Кирилла легла маленькая Бяшина ручка. Водитель убавил звук и вопросительно посмотрел в зеркало.

— Кир, останови, пожалуйста, мне в кустики нужно. Замятина, сходишь со мной за компанию?

Кирилл, хохотнув, предложил в компанию себя, а у Ленки ёкнуло в груди. Когда-то, ещё в школе, они с Бяшей придумали свой тайный код, и обращение друг к другу по фамилии на этом коде означало сигнал опасности. Но Бяшин голос звучал совершенно спокойно:

— Нет уж, давайте по старой доброй традиции. Девочки — налево, мальчики — направо.

— А не рановато вам налево? — продолжал веселиться Кирилл.

Бяша, послав ему через зеркало кривую ухмылку, толкнула заднюю дверь остановившейся машины.

— Идёшь, Замятина?

Ленка вывалилась из салона и на неверных ногах потрусила за Бяшей на другую сторону дороги.

— Эй, через дорогу-то зачем? — крикнул им вслед Кирилл. — Налево можно было и тут сходить.

— Там лес гуще! — бросила Бяша через плечо и спрыгнула с обочины.

Ленка скатилась следом, проваливаясь почти по попу, ломанула за Бяшей в кусты и остановилась, ожидая объяснений. Но подруга только прошипела сквозь зубы: «Быстрее!», схватила её за руку и потащила дальше в лес.

Они бежали (если процесс барахтанья в снегу, в который проваливаешься по бёдра, по пояс, а то и вовсе падаешь, залепляя себе глаза, нос и рот, можно назвать бегом) где-то полчаса. Потом сидели, привалившись спиной к стволу и жадно глотая воздух вперемешку с летящими снежинками. Потом, уловив нечто похожее на далёкий крик (или показалось?), бежали снова — сколько хватило сил. И только отдышавшись после этого броска, Бяша открыла Ленке причину их бегства.

— Я забила в поисковик номер Сэмова мобильника. Не спрашивай, что меня стукнуло, должно быть, ангел-хранитель затрещину дал. Короче, ссылочка вела на интересный такой сайт знакомств. А там объявление: «Властный господин ищет покорную рабыню». И обещание неземного счастья в виде всяческих удовольствий, самое невинное из которых — порка. Подписано, правда, дон Доминго, но номер тот самый. Ты чувствуешь в себе позывы к покорному рабству? Вот и я — нет.

— Но если он даёт такие объявления, значит, ищет согласных? Может быть, если бы мы объяснили ему, что не поклонницы БДСМ…

— Ты считаешь, надо было попытать счастья? — сухо поинтересовалась Бяша. — Доехать с ними до уединённого домика в здешней глухомани и объяснить, что мы чистые девочки, знающие о сексе только из интернета и категорически не одобряющие его извращённые формы?

— Нет, но… — Ленка, проверяя крепнущее в душе подозрение, достала из кармана мобильник, убедилась, что связи больше нет, обвела взглядом обступившие их во тьме заснеженные ёлки и вздохнула. — Как ты предлагаешь отсюда выбираться?

— Ногами, — решительно ответила Бяша. Выколупалась из своего сугроба и гордо продемонстрировала наручные часы, включив подсветку. — Зря вы надо мной насмехались. «Зачем тебе этот анахронизм? Кто теперь такое носит?». А они, между прочим, с компасом. Если будем держаться одного направления, рано или поздно выгребем на какую-нибудь дорогу. Пошли. Снег почти перестал, теперь будет полегче.

Три часа спустя её решительности заметно убыло. Они устали, мышцы ног, обтянутых промокшими джинсами, одеревенели и отказывались повиноваться, снег, набившийся в коротенькие угги, постепенно таял и стекал ко всё сильнее замерзающим ступням.

— Надо разводить костёр, — вяло сказала Бяша, когда они в очередной раз сели передохнуть на поваленный ствол и поняли, что никаких сил отлепиться от него у них не осталось.

— Угу, — безразлично согласилась Ленка, прикладываясь полежать.

— Зяма, соберись. Нельзя спать, замёрзнем.

— И очень хорошо.

— Не будь свиньёй, я не хочу умирать.

— Вот и разводи костёр.

— Ага, а ты будешь дрыхнуть? Хитренькая какая…

Наверное, это были бы последние Бяшины слова, когда бы не вмешалось чудо. Они всё-таки уснули на том поваленном дереве и, скорее всего, не проснулись бы, если бы не громкий треск и не вспышки, осветившие низкое ночное небо.

— С новым годом! — сонно пробормотала Ленка. Потом, внезапно осознав происходящее, скатилась со ствола и затрясла Бяшу.

— Женька, просыпайся! Мы пришли, слышишь? Петарды! Рядом! Скорее, пока не прекратился этот салют!

Эйфория от близости спасения оказалась хорошим тонизирующим, и, хотя ноги плохо слушались, отказываясь бежать, до опушки леса девушки добрались на удивление прытко. Во всяком случае, петарды у неведомых спасителей ещё не кончились. И вот в неверном серебристо-сиреневом свете переливающихся в небе звёздочек фейерверка глазам беглянок открылась картина, достойная камеры Бунюэля. На краю мёртвой деревни — десятка занесённых по крыши изб с чёрными провалами окон — стоит празднично освещённый крепкий, почти новый бревенчатый дом. Посреди вытоптанного перед ним в снегу пятачка торчит ёлка, наряженная шарами, мишурой и горящими свечками. А в нескольких шагах от неё скульптурно замерла группа из пяти человек и все, как один, с отвисшими челюстями таращатся на «явление из леса».

Первым отмер двухметровый гигант в овчинном тулупе и дурацкой вязаной шапочке, из-за которой голова над богатырским торсом казалась крошечной.

— Здрасьте, девочки! Вы откуда?

У Ленки, только теперь сообразившей, что им предстоит расписаться в собственной дурости перед незнакомыми взрослыми, язык прилип к нёбу. Но Бяша, видимо, успела подумать о неприятном объяснении заранее, поскольку выдала, не моргнув глазом:

— От шоссе. Кавалеры везли нас на Селигер, но в пути выяснилось, что они нам не подходят.

Услышав это заявление, неохватная бабища (тоже вполне гренадёрского роста), стоявшая рядом с гигантом, громко фыркнула.

— А до поездки проверить кавалеров на совместимость мозгов не хватило?

Брюнетка в белом полушубке, которая на фоне гиганта и гренадёрши выглядела Дюймовочкой, обратила на товарку печальный взор и сказала просительно:

— Лада, давай ты их потом отчитаешь? От шоссе до нас не меньше десяти километров, девочки замёрзли до полусмерти.

— А ну, быстро в дом! — скомандовала девчонкам грозная Лада и обернулась к мужчинам. — А вы, братцы-тунеядцы, бегом топить баню!

«Тунеядцы» в количестве трёх экземпляров выразительно переглянулись.

— Вот те и здравствуй, жо… кхм-кхм, Новый год! — высказался худощавый субъект с бровями Карабаса-Барабаса.

— Совесть у тебя есть, Эллада Батьковна? — гротескно изобразил пьяную обиду обладатель выдающейся челюсти. — Мы целый день как каторжные вкалывали! Почто нас бездельниками клеймишь?

— Эллочка, она ещё не выстыла, мы часа два всего, как париться закончили, — подобострастно засюсюкал гигант.

— Марш, я сказала! — рыкнула Эллочка. — А вы чего стоите, красотки кабаре? Ласты склеить собрались? Бегом в дом!

В доме Ленку с Бяшей быстро раздели, закутали в одеяла, напоили горячим глинтвейном. А вот поесть гренадёрша толком не дала. Положила по паре ложек салата, а в ответ на жалобные взгляды сказала, как отрезала:

— Успеете налопаться. Париться надо натощак.

Однако, несмотря на её предусмотрительность, Ленке баня впрок не пошла. Стоило ей полежать минут пять на нижнем (самом прохладном!) полке, как у неё потемнело в глазах. Поняв, что вот-вот потеряет сознание, девушка сползла на пол и на карачках выбралась в тёмный предбанник. Но воздух, нагревшийся от внешней стенки печи, мгновенного облегчения не принёс. Тогда Ленка подползла к наружной двери, приоткрыла на сантиметр и приникла носом к щели.

И мигом позабыла о дурноте, потому что услышала шёпот:

— Чёртовы шалавы! Что же теперь, всё отменять?

— Не гони. У нас в запасе три ночи. Избавимся завтра от девок…

— Дурак, нельзя это дело на завтра переносить! Забыл, на чём сценарий построен?

— Может, девок тоже… того? Так даже убедительнее выйдет.

— И не жалко тебе дур молоденьких? Ладно, подумаем. Пара часов у нас ещё точно есть. Пошли отсюда, пока нас не хватились.

Через минуту после того, как стихло поскрипывание удаляющихся шагов, в голове у Ленки прояснилось, сердце перестало бухать в ушах, и она бросилась назад, в парилку.

— Женька, вставай! Нас хотят убить!

Разморённая Бяша на её трагический шёпот отреагировала возмутительно: посоветовала подруге проветрить мозги. Но, когда Ленка слово в слово воспроизвела подслушанный диалог, слегка ожила: открыла глаза, посмотрела испытующе, села, а потом и вовсе слезла с полка.

— Ладно, пошли охолонём.

После того, как Бяша нашарила выключатель и зажгла в предбаннике свет, Ленка и сама едва не усомнилась в том, что зловещий разговор за дверью ей не померещился. Уж очень мирной выглядела картинка: на круглом столе — расписные керамические кружки и две бутылки — с квасом и морсом, на деревянной лавке аккуратными стопками сложены полотенца, две запасные простыни, лыжный костюм и леггинсы с шерстяной туникой, пожалованные Дюймовочкой-Полиной. Просто идеальная декорация к кинофильму о добросердечных людях, которые приняли участие в двух малолетних дурах, ищущих (и нашедших!) приключения на свою задницу…

— Может, это розыгрыш? — предположила Бяша, разливая по кружкам морс.

— Розыгрыш? Да им, наверное, лет по сорок!

— Угу. А шутить показано только до двадцати, в крайнем случае — до двадцати пяти. После — просто неприлично…

— Но не так же по-идиотски! Ты можешь себе представить, чтобы наши родители так подшутили над кем-то из наших сверстников?

— Ну-ууу… — протянула Бяша и неохотно признала, что, пожалуй, нет. Но поверить в серьёзность угрозы всё равно не спешила. — И всё-таки что-то тут не так. С чего бы убивцам шептаться о своих злодейских замыслах под дверью бани, в которую нас только что сопровадили?

— А где им ещё шептаться, если кругом сугробы по грудь? Не в доме же и не под ёлочкой — у всех на виду? Баня — единственное место, к которому прорыта дорожка и которого не видно от дома. В парилке — ни окон, ни внешних дверей: голосов, а уж тем более шёпота с улицы не услышишь. Они же не знали, что я там пяти минут не выдержу, да ещё наружную дверь приоткрою…

— Да уж, в зимнюю ночь после парилки бдить под щелью внешней двери додумается не всякий гений, — ехидно поддакнула подруга. — Ладно, убедила. Что будем делать?

— Удерём? — неуверенно предложила Ленка. — Десять километров до шоссе как-нибудь осилим. Только нужно как бы невзначай вызнать направление.

Женька поглядела на неё с любопытством естествоиспытателя, наткнувшегося на неведомую науке живность.

— Да? А ничего, что убивцы тут же радостно кинутся отыгрывать свой «сценарий»? Или от тебя ускользнуло, что вообще-то в жертву наметили не нас? Мы — всего-навсего внезапно возникшая в их замысле помеха, которую требуется устранить. Нет, я, конечно, понимаю, что создавать людям сложности нехорошо и устраниться самим обойдётся дешевле…

— А что ты предлагаешь? — возмутилась Ленка. — Рассказать про злодейский шёпот всем присутствующим? Мы с тобой почти десять лет дружим, и то ты первым делом послала меня проветрить голову. А за кого нас примут незнакомые люди? Хорошо, если просто за безумных девиц с паранойяльными фантазиями!

— Мне вообще-то пофиг, за кого нас примут, — задумчиво сказала Бяша. — Главное, не факт, что наше выступление остановит злодеев. Может быть, не этой ночью и не в эту поездку, но рано или поздно они к своей задумке вернутся — раз уж дозрели до светлой мысли угробить за компанию парочку залётных юниц. Вот если бы мы дознались, кто и кого собирается делитнуть… Ты уверена, что не сможешь как-нибудь опознать шептунов?

— Разумеется, не смогу! Я их не видела, не слышала голосов. Не знаю даже, разговаривали мужчины или женщины. Хотя нет, по крайней мере один из них — мужчина. Женщину бы дураком не обозвали.

— Гениально, Холмс! — восхитилась Бяша и вдруг подозрительно затихла.

— Ты чего? — вскинулась Ленка, заметив, что подруга таращится в пространство.

— А ведь, если подумать, не так уж мало мы знаем… Три ночи в запасе — похоже, дневное время суток для выбранного ими способа убийства не годится. Сценарий. Хотят изобразить несчастный случай? И рассчитан этот сценарий именно на сегодняшнюю ночь… Потому что новогодняя? Причём позволяет легко пополнить число жертв двумя приблудными девицами, более того — становится от этого только убедительнее. Как минимум один из злодеев — мужчина. А их здесь всего-то трое…

— Чего ты там бормочешь? — заволновалась Ленка, видя, что в Женькиных лисьих глазках разгорается охотничий азарт. — Ничего мы не знаем! Ни кто, ни почему, ни кого, ни как. Да что там говорить, мы не знаем даже, скольких человек они собираются прикончить! И даже количества убийц, если на то пошло. Я ведь не видела, сколько их там за дверью стояло.

— Тем интереснее. Раскрыть убийство, когда известно кого и как, способны даже клинические идиотки Донцовой. То ли дело — спасти неведомо сколько человек от невесть скольких убийц при неизвестном заранее способе умерщвления.

— Женька, это не игрушки! Мы с тобой не спецы по раскрытию убийств!

Но Женька уже закусила удила, и остановить её разумными доводами было нереально.

— Зато почти спецы по сценариям, даром, что ли, нас на втором курсе сценарного факультета держат? Не дрейфь, Зямка! Вряд ли они начнут убивать сразу: им ещё придётся вписать нас в свою схему. А мы тем временем понаблюдаем, пораскинем мозгами. Закрой рот! Если ты сейчас скажешь что-нибудь про профессора Плейшнера, я завизжу. Ненавижу этот тупой анекдот.

* * *

Когда они вышли из бани, веселье на пятачке у ёлки било ключом. Мачо с выдающейся челюстью и дюймовочка-Полина отплясывали нечто, отдалённо похожее на краковяк, а гигант и Карабас-Барабас, хохоча, отбивались от вываленной в снегу Эллады.

— Эй, девчонки, на помощь! — завопил гигант. — Наших бьют!

— Спасибо, я справляюсь, — пыхтя, заверила гренадёрша и опрокинула его напоследок в сугроб. — Ну, хватит. Пошли за стол, пока эти гулёны во второй раз не помёрзли.

И снова Ленка усомнилась в реальности подслушанного разговора: разве могут так беспечно веселиться люди, задумавшие убийство? Не пригрезился ли ей тот шёпот из-за дурноты?

Дом — изба-пятистенок — не имел ничего общего с современными загородными коттеджами. Сени, узкая кухня с дровяной плитой, отделённая от кухни бревенчатой стеной комната с огромной печью выглядели декорацией к фильму про деревенскую жизнь позапрошлого века. Разве что потолки необычно высокие, под три метра. А так даже мебель, похоже, сколочена вручную. Длинный стол, лавки, огромная квадратная — два с половиной на два с половиной — кровать, по стенам шкафы с ситцевыми занавесочками, заменяющими дверцы. На кухне — открытые навесные полки, узкий топчан. И древняя утварь — ухват, глиняные горшки, медный самовар, медный же рукомойник, берестяные вёдра… Гармонию нарушали только электрические лампочки, небольшой холодильник да сервировка накрытого в комнате стола — если по отношению к пластмассовой посуде уместно слово «сервировка».

Подруги заранее условились, что за стол сядут порознь, чтобы, как выразилась Бяша, «сравнить показания подозреваемых». Ленка примостилась в уголке рядом с Полиной (та внушала меньше всего опасений), а тщедушная Женька храбро втиснулась между гигантами Ильёй и Элладой, которые, кстати, оказались мужем и женой. На противоположной лавке вольготно расположились муж Полины Роман, он же — Карабас-Барабас, и мачо с мужественным подбородком, отзывавшийся на имя Ник.

Благоразумное решение — не пить ничего, кроме воды, и есть только «нарезку» — полетело к чертям собачьим в первые же минуты застолья. Хозяева первым делом налили залётным гостьям шампанского и потребовали, чтобы пластиковые фужеры были осушены стоя и до дна. За счастье в наступившем году. Потом девушкам наложили на тарелки гору разнообразной снеди и безжалостно следили за процессом её поглощения. Бледную Бяшину попытку вякнуть что-то протестующее Эллада пресекла единственно силой взгляда. План разговорить хозяев и выяснить, какие скрытые течения гуляют в подводных глубинах их видимой дружбы, тоже едва не оказался под угрозой срыва, поскольку подозреваемые сами жаждали выступить в роли следователей и выведать подробности «истории с кавалерами». От допроса удалось уклониться только благодаря доброте Полины, заметившей, что девочки отвечают крайне уклончиво, и деликатно сменившей тему. Но позже, когда сотрапезники захмелели и общий разговор растёкся на отдельные ручейки, дело у самозваных сыщиц потихоньку пошло на лад.

— Какой необычный дом, — закинула удочку Зяма, обращаясь к соседке по столу. — Я таких э… архаичных никогда не видела.

— Что, посконный примитив? — рассмеялась Полина. — Есть немного. Это всё Ромка. Он у меня романтик-отшельник, как узнал про эту брошенную деревню, так сразу и завёлся. Пристал с ножом к горлу: давайте, мол, купим тут дом. Вы видели эти дома? Одно название. Покосились, в землю ушли, полы прогнили, крыши худые. А дорог нет. Деревня-то больше полвека как опустела, раньше была грунтовка через лес, да заросла. Так что мы сюда всё на горбу тащили — от инструментов до последней тряпки. На себе и на вьючных лошадях. Брёвна валили, пилили и тесали прямо здесь. Чтобы сложить новые печи, пришлось штук пять старых разобрать на кирпичи.

— И что, всё — сами? — недоверчиво спросила Ленка.

Полина улыбнулась.

— Не совсем. Сами мы лет пять провозились бы. А с бригадой строителей управились за сезон. Но досталось всем изрядно — и шабашникам, и нам. Ромка с Илюхой две недели почти не спали, пока не запустили свою электростанцию…

— Электростанцию?!

— Ну да. Автономную, ветро-солнечную. Видели за домом здоровенную «дуру»? В смысле, мачту с пропеллером? А на крыше — панель с фотоэлементами. Тоже, можно сказать, самодельные: у нас свой заводик по производству ВСЭУ. Здесь неподалёку, во Ржеве.

— У вас пятерых? — осторожно уточнила Ленка.

— Ну, если подходить к вопросу формально, то собственники — Роман и Илья. У Никиты свой бизнес — каши в пакетиках. А мы с Ладой вроде как вообще не при делах… Но по факту у нас почти коммуна. Ещё с девяностых так повелось.

Ленка произвела в уме нехитрые подсчёты и спросила:

— Вы вместе учились?

— Мы с Ромкой — да. В Плешке. А ребята ещё школьниками познакомились, на сборах. Они бывшие спортсмены, выступали за «Буревестник». Ромка с Ником — легкоатлеты, Илюха с Ладкой — баскетболисты, — объяснила Полина и усмехнулась, заметив изумлённый взгляд, который Ленка бросила на неохватную Элладу. — В юности она выглядела немного по-другому. Это после первых родов пошло-поехало: гормональный дисбаланс и прочие радости. Зато у них с Илюхой двое замечательных мальчишек — Ромка и Егорка. А Илюха до сих пор с жены пылинки сдувает.

Произнеся последнюю фразу, она опечалилась и умолкла, из чего Зяма сделала вывод, что в отношениях Романа с женой всё не так гладко. Но спрашивать об этом было бы бестактно, другие вопросы в голову не приходили, а Полина, допившая очередную порцию мартини с соком, окончательно ушла в себя. Зяма вздохнула, поняв, что ей придётся поискать другой источник информации, и незаметно обвела взглядом сидящих за столом.

Гигант-Илюха под ехидные комментарии жены рассказывал Бяше забавную историю из своего спортивного прошлого, Роман и Ник от сравнительно мирной дискуссии о перспективах российского футбола перешли к выраженно агрессивному спору о политике. Их голоса крепчали с каждой новой репликой, вместе с голосами крепчал и лексикон, аргументация же стремительно теряла связность.

— В жопу твой госдеп! Гниды они последние!

— А наши чинуши не гниды? Нет, ты скажи, не гниды?!

— А ну цыц! — рявкнула на спорщиков Лада. — Вы ещё на матерщину мне перейдите, уроды пьяные!

Полина, очнувшись, виновато глянула на Ленку и сказала оправдывающимся тоном:

— Они редко пьют, но, как напьются, всегда горлопанят. — И, обращаясь к Ладе, предложила:

— Может, споём?

Гренадёрша поблагодарила её взглядом за подсказку и тут же организовала хор, на удивление слаженно исполнивший «Новогоднюю» Верки Сердючки. Но гармония за столом царила недолго. Когда Эллада с Полиной проникновенно запели: «Медленно шарик вертится, чьей-то рукой запущенный», мужики, не сговариваясь, гнусаво грянули Мумий-троллиево: «С Новым Годом, крошка, с Новым Годом! Хэй-эй-эй-эй-эй! Подожди немножко, будет веселей». После чего, как и следовало ожидать, началась потеха со смачными затрещинами, воплями, хохотом и нырянием под стол. Пользуясь удобным моментом, Бяша глазами показала Ленке на дверь.

В сенях, у выхода, ведущего на бывший скотный двор, где ныне располагалась кабинка с «удобствами», девочки обменялись собранными разведданными. Бяша дополнила сложившуюся у Зямы картинку, сообщив, что Роман и Ник — давние друзья-соперники, а Илюха — друг-апологет. «Верный пёс и телок», как охарактеризовала его любящая супруга. И при этом (даром, что бывший спортсмен) — светлая голова, изобретатель. Имеет два патента на какие-то особые аккумуляторы «с циклическими режимами заряда-разряда», что бы это ни значило. Собственно, благодаря его изобретениям Роман и подался в своё время в производственный бизнес. «И Илюху за собой на верёвочке потащил». Они и Ника звали, но «разве тот пойдёт вторым номером после Ромки!» Зато теперь у них неприедающееся развлечение: выяснять, что нужнее человечеству и выгоднее производителю — автономные электростанции или каши в пакетиках.

Про Элладу, по понятным причинам, Женька выяснила немногое. Была капитаном команды, стала командиршей в семье, гоняет трёх своих мужиков почище, чем сержант новобранцев, хорошая хозяйка, сумасшедшая мать. Очень жалеет Полину, которая «по милости своего пьяного обалдуя» потеряла ребёнка и с тех пор не может забеременеть.

Трагедия произошла тринадцать лет назад, когда Роман только поднимал свой бизнес и по дурацкой русской традиции вынужден был пить с «каждым чиновничьим рылом за каждую Богом проклятую бумажку с подписью». После одного из таких возлияний он сел за руль и разбился. Выкарабкался, бегает, как новенький, пить практически бросил — только на Новый год себе и позволяет, — но в первые дни после аварии состояние его было критическим, и у Полины на нервной почве случился выкидыш.

— Если бы у нас тут был тотализатор, я бы поставила на убийцу-Полину, — подвела итог Бяша. — У неё самый сильный мотив. Тогда жертва, соответственно, Роман, виновник трагедии. За это говорит и его трезвый образ жизни. Раз «отрывается» он только на Новый год, эта ночь — самое оно, чтобы подстроить ему несчастный случай. Знать бы ещё, какой именно…

— Нет, это не может быть Полина, — убеждённо сказала Ленка. — Она не такая. Кроме того, если бы она возненавидела мужа из-за выкидыша, то не жила бы с ним тринадцать лет. Ушла бы или убила сразу.

— Может, у неё любовь прошла только теперь. Или только теперь она окончательно убедилась, что детей у неё не будет.

— Не прошла у неё любовь! Она про него с нежностью говорит: «Ромка у меня романтик».

— Так на то и сценарий, чтобы играть. Чтобы свидетели наперебой твердили следователю, как нежно она любила супруга.

— Кстати, насчёт сценария. Кто, по-твоему, у Полины сообщник?

— Да хотя бы Ник, друг-соперник. Лямур-тужур, шерше ля фам. Про Полину ничего не скажу, она себя никак не выдала, а вот Ник в её сторону глазами постреливал. Не так, конечно, как наша Леденцова в сторону Мирзоева, но всё же, но всё же…

— Выдумываешь! — возмутилась Ленка. — Он на всех поглядывал, и на нас в том числе. Скажи ещё, что он воспылал страстью к нам или к Элладе! Люди за общим столом, как ни странно, имеют обыкновение смотреть не только на тех, кого хотят затащить в койку.

— Ладно, не кипятись. Не хочешь в злодеи Полину с Ником, могу предложить Рому с верным Илюхой. А в жертвы — Ника, в соревновании с которым они решили поставить жирную точку. Чего фыркаешь? Не нравится? Тогда давай назначим в жертву эту их Валькирию, которая достала всех своим командованием. Убийцы, так и быть, на твой выбор… А если серьёзно, Зямка, то рассчитывать, что нам сообщили мотив, глупо. Они же надеются, что он не всплывёт во время следствия. Наш единственный шанс вычислить гадов — понять, как они собираются провернуть своё злодейство. Тогда и с жертвой вопрос прояснится. Пока я не могу догадаться, что они измыслили. Не хватает в этом пазле значимого куска. Всё, пошли! Не стоит их надолго одних оставлять. Опять же, что-нибудь важное упустим…

Но, приоткрыв дверь в комнату, они поняли, что их появление в данную минуту неуместно. Хозяева ожесточённо спорили, где расположить гостий на ночлег.

— С ума сошёл? — гремела Эллада. — На полу из щелей сифонит, а девкам ещё рожать…

— А я… ик!.. на пол не согласен. Вы об меня сс… спотыкаться будете…

— Сиди уж, пьянь длинноногая! Никто у тебя твою кровать не отнимает.

— Давайте положим девочек на столе, а я лягу на пол.

— Ннее, Поль, эта нн… не вариант…

— Конечно, не вариант! На полу никто спать не будет! Пускай Ник ложится с Ромкой в бане, на его топчан положим Полину, а девицам постелим на столе.

— И чего ты меня так… не любишь, Эллада Батьковна?

— Эл… лычка, ты чё? Рядом с пьяным Ромкой спать нн… невоз… можно. Мы ж его потому в баню и ссы… сыс… лаем.

— Этт кто тут п-пьяный?! Сами вы… п-пьяные!

— Вот именно. Вы сейчас все такие тёпленькие, что задрыхнете под любой храп.

— Под храп, но не под зем-ле-трясение же! А Полину на кухню ни-зя, там к утру холод собачий. Короче, топчан не отдам!

— Остаётся только печь, — грустно сказала Полина. — Но на ней жарко, как в парилке…

— Ничего, потерпят! — отрезала Эллада. — В другой раз будут осмотрительнее выбирать кавалеров.

Спор прекратился, и Ленка уже собиралась толкнуть дверь, когда Бяша потянула её за рукав и, приложив палец к губам, вытащила обратно в сени.

— Вот он, недостающий кусок пазла! — торжествующе прошипела она. — Теперь мы знаем, кого и как. И почти наверняка — кто.

* * *

Безбашенная Женька самый большой риск спасательной операции видела в том, что они уснут и проспят выход злодея. Никогда ещё она так не ошибалась! Лежать на верхотуре хорошо протопленной русской печи действительно оказалось не намного легче, чем в парилке. Душно, жёстко, пот течёт в три ручья! И как только на них раньше спали? Ленка, как ни страшилась предстоящего подвига, поймала себя на том, что мысленно подгоняет время и убийцу. Притворяться спящей, сохраняя неподвижность в этой жаре и духоте, было невыносимо. Тем более — в состоянии, близком к панике.

А вдруг убийца угадает их намерения? А вдруг они с Бяшей опоздают? А что, если они вообще ошиблись — и с жертвой, и с убийцами, и со сценарием?

Ленка снова и снова крутила в уме свалившуюся на них задачку. Дано: пятеро друзей имеют привычку встречать новый год в некоем медвежьем углу. Кто-то из них собирается кого-то убить, причём известно, что

а) у убийц имеется некий сценарий, рассчитанный, во-первых, на ночное время суток, и, во-вторых, конкретно на новогоднюю ночь;

б) появление двух неучтённых девиц может помешать замыслу, в то же время девиц можно включить в число жертв, и сценарий от этого станет ещё убедительнее;

в) один из друзей пьёт только на Новый год, в пьяном состоянии спит беспробудно и храпит настолько громко, что его традиционно отправляют спать в баню.

Спрашивается: кого хотят убить, каким способом и кто убийцы?

Ответ на первый вопрос очевиден. Жертва — Роман. Тут у Ленки с Бяшей было полное согласие. Ответ на вопрос о способе убийства вызвал у Ленки некоторые сомнения, но Бяша убедительно доказала, что это должен быть поджог. Проломить человеку череп или свернуть шею так, чтобы никакой эксперт не смог установить, что это убийство, сложно, а выдать за несчастный случай сразу три таких смерти нереально в принципе. По той же причине отпадает гибель от удара током. Для пищевого отравления ни ночь, ни Новый год не обязательны. Использование дефектных петард в смысле последствий непредсказуемо. Автокатастрофа, взрыв газа, утопление, падение с высоты, несчастный случай на охоте исключаются.

А вот пожар в бане, куда сослали спать пьяного в дымину храпуна, годится по всем параметрам. Устроить проще простого: бросил на деревянный пол раскалённые угли, и готово. Выглядит убедительно: замёрз человек ночью, проснулся, затопил печь, стал ворошить горящие дрова, спьяну не заметил упавший уголёк и заснул. И даже если следователь попадётся въедливый, доказать всё равно ничего невозможно. Ну, а если бы в той же бане вдобавок сгорели две незнакомые девицы, которых хозяева по доброте душевной оставили на ночлег, несчастный случай действительно выглядел бы только достовернее.

Больше всего Ленка сомневалось насчёт личности убийц. Но Женька и тут была уверена, что угадала правильно. Только у Ника, спавшего на изолированной кухне, имелся верный шанс выйти из дома, никого не потревожив и не разбудив. А поскольку их с Романом извечное соперничество вряд ли тянет на мотив убийства, то в сообщницах у него наверняка Полина, которая от смерти мужа выигрывает дважды: получает наследство и мстит за свою бездетность.

Ленка не могла поверить в изощрённое коварство печальной Дюймовочки, но, если на остальные вопросы они ответили правильно, то ошибка, наверное, ни на что не повлияет. В любом случае скоро всё выяснится. Скорее бы уже!

И вот из-за бревенчатой стены послышались долгожданные звуки. Тихие (убийца явно старался действовать бесшумно), но различимые. Скрип, шаги, шорох открывшейся в сени двери… Ленка с Бяшей выждали минуту и, в свою очередь стараясь не шуметь, сползли с печи, выскользнули на кухню. С пожарной скоростью натянули высохшие курточки, угги и на цыпочках двинулись к бывшему скотному двору. Включили подсветку у мобильников.

Кабинка туалета была закрыта на вертушку.

— Что и требовалось доказать, — с мрачным удовлетворением пробормотала Бяша. — Прячемся под лестницей. Дождёмся, чтобы он вернулся в дом.

— А если опоздаем? — взволнованно прошептала Ленка, ощупью пробираясь за ней следом.

— Не опоздаем. Полить пол чем-нибудь горючим он побоится из-за экспертизы, а сам по себе огонь мгновенно не займётся.

Ленке ожидание показалось бесконечным, она вся извелась от тревоги. Бяша же встревожилась только после того, как в отдалении тихо стукнула дверь.

— Так быстро? Зяма, кажется, я ошиблась… За такое время нельзя дотопить до углей!

Они выскочили из-под лестницы, едва незримый Ник успел подняться в сени и закрыть за собой дверь кухни. Рванули к бане, точно ошпаренные, но через десяток-другой метров замедлили шаги: раскатистые, как далёкий гром, рулады никак не стыковались со страшными картинами, которые рисовало девушкам воображение.

— Может, мне всё же пригрезился этот шёпот? — жалобно спросила Ленка.

— Вот тогда я тебя убью. Безо всяких сценариев, — пообещала Бяша.

Под мощные переливы храпа они вошли в баню, включили свет в обоих помещениях и внимательно всё осмотрели. Печь действительно была растоплена, но горящих углей нигде не обнаружилось. Роман, не реагируя ни на шаги, ни на свет, безмятежно дрых на нижнем полке и, похоже, чувствовал себя прекрасно. Интерьер выглядел совершенно невинно — в точности, как прежде. Разве только печка на этот раз дымила сильнее. Странно. Ветер вроде бы совсем стих…

— Бяш, тебе не кажется, что тут слишком дымно?

Женька вскинула на подругу глаза и, осенённая догадкой, шлёпнула себя по лбу.

— Я балда! Угарный газ, ну конечно! Где-то тут должна быть задвижка, перекрывающая ток воздуха. Ищем, Ленка…

Громовой храп Романа сыграл с ними дурную шутку. Поглощённые осмотром печи и трубы, они не услышали шагов.

— Ну что, подхолюзы, дошустрились?

Девочки, вздрогнув, обернулись на голос. В дверях, полностью закрывая собой проём, стояла Эллада.

— Всё, ночь чудес кончилась. От кавалеров спаслись, в лесу не погибли, приют нашли, и будет с вас. Добро пожаловать в суровую реальность!

— Хватит рассусоливать, Элка, угорим, — сказал, протискиваясь мимо неё, Ник. — Давай быстро, ты вяжешь ту, я — эту.

И достал из кармана дублёнки моток верёвки.

Ленка, к которой он двинулся, отчаянно завизжала.

— Не поможет, детка, все спят. Зря вы отказались от чая, глядишь, тоже спали бы…

— Вас уличат! — крикнула Бяша, уворачиваясь от лап гренадёрши. — Эксперты найдут следы снотворного и верёвок!

— Ты про трупы? — уточнил Ник, скосив на неё глаза. — Так в вас с Ромкой снотворного нет, а верёвки мы снимем, когда отключитесь. Следы успеют сойти.

Ленка, пятясь, упёрлась в печку, обожглась, отшатнулась, заметила на краю плиты с камнями ковш, схватила его и выплеснула… на Романа.

— Ааааа!!! Спятили?!

Убийцы в ошалении уставились на вскочившую жертву. Должно быть, за много лет друзья не раз безуспешно пытались разбудить пьяного Ромку и теперь просто не могли поверить в существование столь доступного и эффективного средства от храпа. Ленка с Бяшей, не дожидаясь, пока они освоятся с чудом, опрометью выскочили за дверь и понеслись к дому. Снотворное снотворным, но девичьи вопли о помощи над самым ухом поднимут кого угодно. В крайнем случае, всегда можно сунуть спящему спасителю пригоршню снега за пазуху…

* * *

Финальная сцена драмы была тягостной и некрасивой. Как выразилась мрачная Бяша, когда проводивший их до шоссе Илья скрылся в лесу, «безобразный конец прекрасной дружбы». Илью было жальче всех. Его потерянный вид и беспомощный рефрен «Как же так? Как же так?» до сих пор отзывались в Ленкиной душе болью.

Романа с Полиной тоже было жалко, но они хотя бы могли найти утешение друг в друге, а куда деваться бедному гиганту? Что бы ни сотворила его «Эллочка», она остаётся матерью его детей. Да и любовь в одночасье не проходит. Тем более, что двигала гренадёршей обида за мужа. Глупая, несправедливая, приправленная нелепой ревностью к Роману, которому Илья уступил главенство в дружбе и бизнесе так же легко, как отдал главенство в семье самой Эллочке. Ну не лидер мужик по натуре, что поделаешь? Сама ведь такого выбрала…

— Нет, но как она орала! — Женьку, размышления которой, видимо, шли параллельным путём, передёрнуло. — Ни стыда, ни совести у бабы. Нет, чтобы сказать спасибо, что их в полицию не сдают…

— Зато Ник чуть весь не изошёл на спасибы, — скривилась Ленка. — Тьфу! И как только Полину не стошнило, когда он ползал перед ней, разливаясь про свою неземную любовь?

— М-да, мужик нонче жидкий пошёл, — с нарочитой степенностью поддержала её Бяша. И у Ленки, уловившей знакомый блеск в хитрых глазках, немного отлегло от сердца. — Не пойму, как он вообще на душегубство решился. Заметь, безо всяких гарантий. Послала бы вдова утешителя с его брачным предложением, и весь скорбный труд псу под хвост. Ни тебе жены, ни барышей от чужого заводика.

— Ну его, — отмахнулась Ленка. — Не хочу о нём думать. Противно.

— Да. Противный! А вот Кир с Сэмом та-акие лапочки! — пропищала Бяша жеманным фальцетом и, не выдержав роли, рассмеялась. — А что, Зяма, не тормознуть ли нам тачку с мальчиками? Всё веселее, чем трястись в автобусе с похмельным народом…

Но Ленка игру не поддержала.

— Ну уж нет, с меня хватит. Эллочка-людоедка права: ночь чудес кончилась. И мы будем последними свиньями, если не дадим нашим ангелам-хранителям как следует отоспаться.

Content

Варвара Клюева
НОЧЬ ЧУДЕС