Быков Александр

ПОКУПАТЕЛЬ

Бывают в жизни дни, когда безнадежность хватает за горло, и вокруг видится только плохое. Дни, когда никого не хочется видеть, когда хочется просто грянуться на земь и завыть истошным звериным воем. Не удивленным хныканьем впервые обиженного ребенка, но воем — полным безысходной и безотчетной злобы на весь этот жестокий, мерзостный, полный грязи и несправедливости мир. Воем по тем, кого уже не вернуть. По тем, кто несчастен, и кому ты не в силах помочь. Воем по своей бестолковой, бесполезно и безрадостно проживаемой жизни.

Даже если все не совсем так. Совсем не так. В жизни бывают дни, когда на глаза и на душу падает эта серая, вязкая пелена безысходной тоски. Иногда чашу переполняет несправедливый упрек, или накатившее вдруг ощущение тщетности, бесполезности того, чему ты отдаешь свои силы и душу, или встретившееся на пути чужое горе, которое вдруг зацепило тебя… Ну бывает, бывает даже со мной — не успел вовремя отойти, отвернуться, не принять близко к сердцу. И чужая боль вдруг разбудит твою, казалось бы, забытую и загнанную в самый темный угол души. Впрочем, чаще всего достаточно просто НЕ дождаться звонка, НЕ получить письма, которое ждешь, НЕ увидеть участия и понимания во взглядах близких, любимых людей…

Позавчера у меня был такой день. Мне казалось, что душа моя умерла, сдохла, как брошенный пес, от безнадеги и теперь разлагается внутри меня, отравляя головной болью и вялостью молодое и вполне здоровое тело. И я решил продать свою душу. Как? — Очень просто: Купон для бесплатных объявлений всегда под рукой: «Недорого. Срочно. Продам душу. Обращаться: Главпочтампт, д/в, п/п…», ну и номер паспорта. Я бросил этот купон в ящик для б/о в тот же день, с ненавистью думая — «Не напечатают, гады.»

А на другой день получил очередной номер «Подвала». (Самиздатская газета. Выходила в Пензе в 1997-99 гг. Я в нее активно писал.) На работе дали вдруг какую-то премию. А потом в Пензу приехал друг, которого я не видел полгода…

Короче, о позавчерашней объяве я вспомнил только сегодня, под вечер, когда, по дороге с работы, вдруг наткнулся на серый и какой-то завораживающе-змеиный взгляд.

— Молодой человек! Не у вас ли паспорт за номером…

— У меня. А в чем дело? — Я уже понимал в чем дело. Я почувствовал это нутром, но сам себе боялся в этом признаться.

— Я по объявлению — «Недорого. Срочно. Продам…» — Ну не прикидывайся ты идиотом, Санек… Пошли, свернем на Московскую. Пивка попьем. Обсудим, так сказать, условия сделки… В газете, конечно, твое объявление не напечатают. Но у меня-то другие источники…

— Нет, это чертовщина какая-то…

— Вот тут ты верно подметил. — Хмыкнул сероглазый и задорно мне подмигнул: — Ну, что встал? Пойдем.

— Пойдем. — Почему-то я его совсем не боялся: Обычный мужик, лет тридцати. Ни рогов, ни хвоста. И несло от него не серой, а табаком.

Когда черт отвернулся, я попытался тихонько его перекрестить. Думал, он лопнет, как мыльный пузырь, или, с диким воем, сгорит, как в голливудских ужастиках. Ни фига: Он даже не поморщился. Только глянул на меня и улыбнулся так кисло:

— Ты ж не христианин. Так какого черта? Без веры крестное знамение это так, сотрясение воздуха. Как, собственно, и молитва. Любая.

— В христианского бога я не верю, конечно. Но ведь и в черта не верил, а тут — на тебе. Я и подумал…

— Глупо совершенно с твоей стороны. Я никакой — ни христианский, ни антихристианский. И с пресловутым падшим ангелом Люцифером вовсе не знаком. Я так, сам по себе черт.

— И яблоко Еве, значит, не ты?

— Ну, в какой-то степени, я. Но не яблоко, и не Еве. Вообще, любая религия здорово искажает суть, подгоняя ее под свою убогую доктрину… Так мы говорили о цене. Недорого, значит?

Тут мы свернули в какой-то подвальчик. Взяли по пиву, орешки. Уселись. Черт сунул в рот сигарету. Другую предложил мне.

— Ты же знаешь, я не курю.

— Ну, мало ли. Вдруг, ради такого дела, закуришь. — Он чирканул дешевой китайской зажигалкой, затянулся и выпустил вверх пару колец довольно ароматного дыма: — Так что ты хочешь? Деньги, слава, власть?..

— Я, собственно, болтаю-то с тобой только из любопытства. Видишь ли, с позавчерашнего дня кое-что изменилось. Я больше не хочу ее продавать. Передумал.

— Трусишь. — Ухмыльнулся черт, выпустив новый клуб дыма: — Геены огненной, значит, боишься… А я то думал что Санек ого-го…

— На слабо дураков ловят. И геены твоей нет. Ад придумали христиане. Вот пусть они там и жарятся. Для меня есть только рай.

— Так в чем дело? Что тебя беспокоит? Назови только — все будет твоим. Это же эпохальный момент — весь мир у твоих ног, а ты мнешься.

— Душа меня беспокоит… Ну вот продам я ее, а что дальше? Ты получишь над ней власть?

— Не больше, чем сейчас, когда с тобой просто беседую.

— Невелика власть… Что-нибудь еще? После моей смерти, например?

— Ты веришь, что, когда умрешь, попадешь в рай? Так ты будешь в раю. При чем здесь наша сделка?

— Но тогда… Я чего-то не понял? Я, значит, продаю тебе душу, а ты ничего с ней не делаешь? Так?

— А на кой черт мне твоя душа? Солить ее, что-ли?

— Но… В чем подвох? Какая тебе с этого выгода?

— Да нет никакого подвоха. Просто я всемогущ… Ну, в определенных пределах… И мне скучно. Я так развлекаюсь. Даю тебе, например, все, что попросишь, а потом наблюдаю за тем, как ты этим распорядишься… Условие только одно: Даю очень много, и именно тебе, а не другим… Вот хочешь, будешь играть на скрипке, как Паганини?!

— Ты что, идиот? Я ж вообще на ней никак не умею…

— Ну, на гитаре.

— Зачем? Выступать я не собираюсь. Играю так, для себя.

— Стихи? Хочешь писать… как Пушкин, лучше…

— Нет уж. Со стихами я как-нибудь сам, и с прозой тоже. Знаю, несовершенен. Будем улучшать, стараться. Но писать я буду, как Я… А Пушкина все равно, даже черту не переплюнуть.

— Ну хорошо же. Таланты, значит, тебе не нужны. Ты и так у нас одаренный, сверх меры. — Зло ощерился черт: — Ну тогда выбирай: Любую женщину, на какую покажешь — она твоя по гроб жизни. Денег? Миллион зеленых. Пойдет? Мало? Сто миллионов! Хоть сейчас скажу куда вложить, как прокрутить твою жалкую премию — через пару месяцев все у тебя будет. Чистыми, без налогов. Хочешь — налом?.. Славы тебе? Вон, за соседним столом мужичек — хозяин издательства. Познакомить? Через месяц — полновесный томик твоих стихов, прозы. Тираж тысяч сто устроит?.. Что еще? Власть? — Пожалуйста. На выбор — десять имен. Неделю — все будут мертвы. Естественные причины… Хочешь — пять городов, любых — завтра там будет лишь пепел. Какой народ тебе не мил? Эпидемию — вымрут в полгода… Хочешь быть президентом? Самодержцем? Черт с тобой — десять лет тебя буду толкать, но — будешь! Только скажи. Мне ничего не надо взамен. Ничего. Просто посмотреть, как ты сможешь этим всем распорядиться, будешь ли счастлив, получив все, о чем только мечтал…

Закружилась бы у вас голова? А?.. У меня тоже. Как будто не пива, а водки пузырь усосал. Даже хуже… И главное — ведь заманчиво как… «Что же меня остановило? Хоббитский здравый смысл.» — как сказал бы Сэм Гэмджи. Ведь правда — буду ли счастлив? Если за так, незаслуженно? Что может быть противнее, чем чванливый, что-то о себе возомнивший, случайно разбогатевший нувориш, писатель, политик, которого «толкают». Власть убивать? Только ненависти и тотального террора мне не хватает… Любую… А она будет со мной счастлива, та Любая, которую я все никак не могу разлюбить? Или, действительно, выбрать любую, навскидку? Так для этого черт не нужен… Нет, ничего в этом мире нельзя получить просто так. «Змей протянул Еве не яблоко, а шприц…» — Спасибо тебе, Охотник, за умную мысль. Даже мистические видения, полученные незаслуженно, уколом в вену, а не трудом, постом и медитацией, ведут в бездну. К кошмару зависимости и деградации, а не к высотам духа.

— Нет, парень. Нет. Спасибо, но все это не для меня. Ничего мне задаром не надо. Разве что… купи еще бутылочку пива.

— Мда — как-то сразу скис мой собеседник: — Скушный ты, Саня, все-таки человек. — Потом черт подошел к стойке, купил мне еще один пузырь САМКО-2, и испарился, даже не попрощавшись. Видно, очень он был, бедняга, расстроен.

Content

Быков Александр
ПОКУПАТЕЛЬ