Олеся Шорина

Титаническая угроза

Я вылез на поверхность и перевёл дух. Теперь можно позволить себе чуть-чуть расслабиться. Путь наверх всегда сопровождался определёнными трудностями. Чтобы его совершить, необходимо иметь сильное накачанное тело и крепкие мускулистые щупальца[1]. А ими могли похвастаться не многие представители моего вида. Я вспомнил разжиревших от спокойной и сытой жизни разновозрастных особей и грустно усмехнулся. На них без слёз не взглянешь — так они себя распустили. Дрейфуют желеобразной массой туда-сюда в бездействии и лени. Ничем не занимаются, ничем не интересуются. Деграданты. Всё-таки чересчур стабильная жизнь тоже развращает. Особенно молодое поколение. Вместо того чтобы развиваться, изучать и осваивать новые места, они предпочитают осесть в одном ареале и бездумно влачить жалкое существование примитивной амёбы.

Э-эх… Мы были не такими… И пусть мне говорят, что я брюзжу как старик — мол, раньше и воздух был вкуснее, и океан чище, но это вовсе не так! Я ещё совсем не стар! Более того, я ещё вполне могу завести собственный выводок. Но для этого мне нужна пара, что, к сожалению, довольно проблематично. Женскую половину не особенно привлекает мой кочевой образ жизни. Что это за самец, который отсутствует дома по десять полных оборотов? За это время личинки от него успеют не только появиться на свет, но и созреть, и вылупиться, пока он вернётся в родной океан. Находиться в такой сложный период в одиночестве самки, естественно, не желают. А потому я по-прежнему бессемейный.

Возможно, когда-нибудь я встречу ту, которая разделит мою страсть к передвижениям, поймёт и оценит важность и нужность моей работы, которую я выполняю для соплеменников. Она будет терпеливо ждать меня из каждого похода. А когда у нас появится потомство, мы воспитаем его в духе естествоиспытателей и первопроходцев. Я научу малышей всему, что знаю сам. И покажу им красоту и безграничность нашего удивительного мира.

Вытянув уставшие щупальца, я лежал на неровной земле и любовался открывшимся видом. Сквозь расступившиеся бледно-жёлтые волнистые облака проступало чёрное небо, усеянное миллиардами звёзд. Какие-то сияли ярче, какие-то пульсировали едва заметными точками. Самая яркая и крупная звезда расположилась почти у самого горизонта, скупо делясь своим теплом и светом. Прямо надо мной висела окольцованная планета, закрывая собой часть небосвода. На тёмном фоне границы её колец были видны особенно чётко. Каждый раз, выползая на поверхность, я испытывал благоговейное восхищение перед величием и масштабностью вселенской картины.

Всё-таки мы многое потеряли, переселившись под землю. Когда над головой вместо открытого неба каменный свод, начинаешь и думать по-другому, и жить по-другому. Теряешь чувство свободы, полёта. На смену мечтам и смелым фантазиям приходит скука и однообразие. Но… у нас не было выбора.

Всё изменилось в один миг, когда в планету один за другим врезались несколько астероидов. Их падение унесло сотни тысяч жизней, но ещё ужаснее были последствия катастрофы. В местах ударов образовались трещины, которые потом переросли в чудовищные разломы, куда ушла большая часть мирового океана. На поверхности остались лишь немногочисленные реки и озёра. Но они из-за загрязнения поднявшимся со дна песком и изливающимися из потревоженных вулканов осадками стали непригодными для жизни. Нам пришлось уйти следом за океаном под землю. Другого спасения не было.

Под землёй оказалось намного спокойнее, чем на поверхности. Постепенно мы привыкли к такому существованию, забывая, что некогда властвовали на земле. Всё реже соплеменники выбирались наверх, чтобы посмотреть на бескрайние просторы.

Со временем вода в реках и озёрах очистилась, но они уже не прельщали заселить их. Зачем, если есть подземный океан? Он в сотни раз больше, он полон пищи, да и условия для дальнейшего размножения в нём гораздо благоприятнее, чем наверху. Всё равно того уровня жидкости, которая осталась на поверхности, не хватит, чтобы всех вместить. Поэтому никто особенно и не стремился менять беззаботную подземную жизнь на жизнь в изменившемся ландшафте. Однако уроки из случившейся катастрофы мы сделали.

Было установлено тщательное наблюдение за всеми процессами, происходящими на планете, начиная от климатических изменений, заканчивая сейсмической активностью. Не меньшему изучению подверглось и космическое пространство. Если падение произошло один раз, кто даст гарантию, что это не случится вновь? Воспрепятствовать у нас вряд ли получится, но мы сможем, по крайней мере, увести стаи в другую часть планеты, где ущерб будет минимален.

Существовал целый сонм учёных, которые обрабатывали полученную информацию и делали прогнозы. А вот поиском и сбором этой информации занимались разведчики. И я был одним из них. Все мы прошли добровольную мутацию для того, чтобы усилить наши физиологические данные. Мы были крепче, сильнее, выносливее. Нам было легче передвигаться по суше, нежели остальным соотечественникам. Чтобы справляться с поставленными задачами, мы вырастили себе дополнительные сверхчувствительные органы, которые увеличивали скорость и расстояние врождённой эхолокации. Ни один звук, ни один сигнал не должен был пройти мимо нашего внимания. Посменно мы несли свою службу и очень гордились важностью миссии.

С сегодняшнего дня у меня как раз начиналась очередная вахта. За те несколько оборотов, что я провёл под землёй, я уже успел соскучиться по бескрайнему небу и сейчас с жадным любопытством вглядывался в него, отмечая малейшие изменения. Параллельно я выпустил из щупалец симбионтов, которых отправил в разные стороны изучать обстановку на поверхности. Шустрыми змейками они метнулись на землю, взметнув фонтанчики пыли.

Был ещё один немаловажный фактор пристального наблюдения за небом. В те давние времена, когда я был ещё несмышлёной личинкой, был обнаружен первый инопланетный аппарат. Он состоял из неизвестных нам материалов, имел строгие геометрические линии и был абсолютно чужд нашему миру. Но не возникало никаких сомнений, что его создали разумные существа. Это открытие вызвало невероятный фурор и ажиотаж среди населения. Ведь это доказывало, что мы не единственная разумная раса во вселенной. Потом эти аппараты появлялись и в дальнейшем, с разной частотой и периодичностью. Отличались они также формами, видами и размерами. Мы тщательно изучали их и пытались определить, как могли бы выглядеть сконструировавшие их существа.

На фоне всеобщих волнений были увеличены силы по исследованию космоса. Были выращены новые мембранные корабли, которые должны были выйти на околопланетную орбиту, но ураганные ветра в верхних слоях атмосферы не позволили им пробиться в открытый космос.

Потом аппараты перестали появляться. Интерес постепенно угасал. А после того как учёные выяснили, что на ближайших планетах нет подходящей атмосферы, схожей с нашей, а соответственно, пригодной для жизни, он пропал окончательно. Нет, остались, конечно, энтузиасты, которые не прекратили дальнейшие исследования, но их буквально единицы. Я знаком со всеми, потому что регулярно снабжаю их информацией. Я тоже не перегорел, и меня по-прежнему мучает любопытство: кто они, эти создатели аппаратов, как выглядят, чего хотят?

Размышляя, я неспешно передвигался по подведомственной мне территории, не забывая чутко улавливать и определять доносящиеся отовсюду звуки. Вот в стороне едва слышно загрохотало — с юга надвигалась гроза. Значит, будет дождь… Даже скорее не дождь, а ливень. Это хорошо. Люблю осадки! Плотная стена воды, омывающая тело и дарящая блаженство. Каждая клеточка, каждая пора раскрывается и впитывает капли, насыщенные чистым метаном. Фу-ух… невероятное удовольствие.

Ветер шумел песком, разбивая его о разбросанную местами крупную гальку и перетирая его в пыль. В дали ворчливо гудел затухающий вулкан. Впереди слышалось дыхание реки, волны которой тихо шелестели и перекатывались одна за другой, изредка похрустывая отколовшимися от берега кусочками льда. Всё в порядке. Всё спокойно. Всё без изменений.

Умиротворённое состояние было нарушено внезапным появлением одного из симбионтов. Змейка, трясясь то ли от возбуждения, то ли от страха, подлетела к щупальцу и в мгновение ока втянулась в него. Я, немного удивившись такой торопливости, раскрылся и приготовился получать информацию.

Некоторое время мы обменивались мыслеобразами, после чего затрясся уже я. В волнении я вскочил на щупальца и со всей скоростью, на которую был способен, отправился в указанном симбионтом направлении. Новость, которую сообщила мне змейка, была поистине грандиозной. Она обнаружила новый инопланетный аппарат!

* * *

Практически в то же время на международной космической базе, расположенной где-то в Тихом океане, группа астрофизиков, приникнув к экранам, рассматривала необычную поверхность самого крупного спутника Сатурна — Титана.

— Странная планета, — сказал один из них, высокий статный брюнет с вьющимися волосами и смуглым надменным лицом. — Нелепая пародия на Землю.

— Ты не прав, Ричард, — отозвался другой, полная ему противоположность — невысокий сутуловатый лысеющий мужчина в старомодных очках. — Планета удивительная. Она вся, по сути, состоит из ценных органических веществ. Уникальные углеводородные соединения в невероятных количествах. Метан, этан, азот, аммиак.

— Ну да, целые моря бесхозного топлива и промышленного сырья, — хмыкнул Ричард. — Это единственное достоинство спутника. Семён, не идеализируй. Думаешь, нам бы дали добро на изучение Титана, если бы он не представлял коммерческого интереса для руководства?

Семён пожал плечами. Он не хотел вдаваться в полемику. Безусловно, он догадывался о мотивах, побудивших правительства разных стран объединиться в исследовании планеты. Они ставили перед собой свои государственные цели и задачи. А для него это был шанс наконец-то узнать планету поближе.

Он бредил ею уже много лет. Основываясь на предыдущих, довольно устаревших данных, он выдвигал одну теорию за другой. Но пока они не имели реальных подтверждений. Нужны были практические обоснования. С запуском суперсовременного космического зонда «Исс-1», оснащённого посадочной и взлётной установкой, у Семёна появилась возможность проверить свои гипотезы и… дать отпор поднявшим его на смех коллегам.

Учёные наблюдали за работой аппарата, который неспешно передвигался по твёрдой желтовато-серой земле, собирая образцы пород. Радиолокационная установка методично крутилась по часовой стрелке, записывая и передавая звуки на космическую базу. Съемка велась с разных углов в телевизионном и инфракрасном диапазонах. Динамики, установленные на максимальную громкость, транслировали заунывный гул ветра и хруст ледяного песка под гусеницами станции.

Семён, просмотрев непрерывно поступающие данные, пробормотал:

— Невероятно… Всё-таки не минус сто семьдесят девять…

— Что? — переспросил Ричард.

— Предположительная температура на поверхности — от ста семидесяти до ста восьмидесяти градусов ниже нуля, — повторил Семён.

— Я в курсе, — несколько раздражённо ответил коллега. — И?

— Посмотри сам — станция передаёт, что температура не ниже восьмидесяти градусов.

— Как это?.. А как же реки и озёра? Весь метан испарился бы!

— Не знаю… — задумчиво ответил Семён. — Либо дело в атмосферном давлении, либо мы не учли какой-то фактор…

Внезапно изображение, транслирующееся на экраны, затряслось и пошло рябью. Динамики завибрировали и оглушили жутким звуком. Некоторые из присутствующих схватились за голову и интуитивно присели. Задрожал и лопнул стакан, стоящий на столе у Ричарда, попадали на пол ручки и карандаши.

— Что это? — закричал кто-то, пытаясь переорать шум и грохот. — Землетрясение?

— Нет… — слабо выговорил Семён, не осознавая, что его никто не услышит. Его взгляд прилип к экрану. Постепенно замерли и все остальные. Они смотрели, как из-за ближайшей дюны показалось огромное существо, которое довольно целенаправленно устремилось к космической станции. Куполообразная полупрозрачная туша размером с цирковой шатёр шустро передвигалась на многометровых щупальцах, оставляя за собой чуть влажный след. Приблизившись к станции, оно немного постояло, словно раздумывая, затем подняло громадное щупальце и накрыло аппарат. Раздался неприятный скрежет, и связь прервалась.

— Боже!.. — потрясённо выдохнул Ричард. — Гигантская медуза… Нет, вы видели?.. Гигантская медуза!

Семён дрожащими руками снял очки и, машинально протирая их краем белого халата, спросил у рядом стоящего коллеги:

— Какая задержка во времени?

— А? — несколько растерянно переспросил тот, переведя на Семёна ошеломлённый взгляд. Потом, сообразив, вывел данные на компьютер и сообщил: — На момент потери связи — семь часов сорок три минуты семнадцать секунд.

— Ясно… Надо доложить руководству, что предположительно восемь часов назад мы лишились зонда.

* * *

Я нёс инопланетный аппарат бережно и аккуратно, как величайшую ценность в своей жизни. И не мог поверить своему счастью. Спустя столько оборотов, когда про них и думать забыли, они объявились вновь! Видимо, им тоже свойственна пытливость ума. Они не оставляют попыток узнать больше о неизвестной планете. Это разумное поведение здравомыслящих существ — изучать, открывать неизведанное, познавать.

Если я правильно понял, до того, как я взял аппарат, он подбирал с земли песок и камни. Вероятно, они нужны этим существам для исследования. Скорее всего, они даже не подозревают, что на планете есть более важная вещь, чем камушки и ледяные кристаллы, — это мы, раса, населяющая этот мир.

Моя ноша была довольно громоздкой и тяжёлой. Поэтому мне несколько раз приходилось делать остановки, чтобы передохнуть. Я очень старался ничего не повредить. Я хотел донести груз в целости и сохранности. Вообще, этот новый аппарат немного напоминал наших питомцев, которых содержит практически каждая семья. Их нельзя назвать разумными в полном смысле этого слова, но какие-то зачатки интеллекта у них есть. Они понимают примитивные команды. С ними хорошо играют малыши. А ещё они жутко привязчивы и любят ласку. Меня порадовала такая схожесть. Значит, у нас может быть что-то общее?

Когда я дополз до ареала учёных, я весь высох и совершенно обессилел. Но увидев реакцию солидных мужей, не смог сдержать торжествующей улыбки. Они вели себя, как стая свежевылупившихся личинок. Чуть ли не отпихивая друг друга щупальцами, каждый пытался подобраться поближе, чтобы рассмотреть, потрогать, пощупать. Самые шустрые и сообразительные направили симбионтов, чтобы те проникли внутрь и разведали, что там. Когда лихорадочное волнение схлынуло и стала поступать первая информация, учёные вспомнили о своём статусе. Оставив аппарат в покое, они расположились полукругом и начали обсуждение. Я плавал неподалёку и внимательно их слушал.

— Как и предыдущие, предмет имеет явно искусственное происхождение, — сказал один. — Большинство материалов, из которых он состоит, нам не знакомы. Однако симбионт уловил элементы, которые существуют и в нашей природе. Я бы сказал, что это обнадёживающий фактор.

— Аппарат спокойно функционирует на поверхности. Возможно, климат этой планеты близок к нашему? — предположил другой.

— Не факт, — опроверг третий. — Не забывай, что он совершил космический перелёт. Представляешь, какой прочностью он должен обладать? Он должен выдерживать любые нагрузки и перепады температур.

— Я попытался понять назначение множества устройств в аппарате, — подал голос ещё один учёный. — Самое простое — это бур или что-то типа того… по крайней мере, он похож на уменьшенную копию наших костяных буров, и секции для хранения собранных материалов. Потом симбионт обнаружил капсулы с нашим воздухом. Видимо, они пытаются выяснить, какая у нас атмосфера. Я вначале решил, что капсулы сделаны изо льда, как некоторые наши инструменты. Визуально очень схожи… Но нет, у них другой состав. Остальное я пока определить не смог.

— Вы забыли обратить внимание на самый очевидный и важный факт, — внезапно проговорил молчавший до этого наш самый главный теоретик. — Аппарат собирает образцы для исследования. Это значит что? То, что он собирается вернуться туда, откуда прилетел.

Все резко замолчали.

— К чему ты клонишь? — не выдержал я.

— К тому, что это наш шанс дать понять инопланетным существам, что мир обитаем, что его населяет такая же разумная раса, как они.

— И как это сделать? — недоумённо поинтересовался я.

— Самый простой способ — это положить в контейнер что-то, что докажет существование жизни.

Вновь наступила пауза. Все задумались. Секции не такие уж и большие. Крупная вещь туда не поместится. Отправлять какое-то неразумное существо из мелких обитателей океана как-то негуманно — не факт, что доживёт. Обнаружить трупик в одном из контейнеров, думаю, им будет не очень приятно. Да и нас это может охарактеризовать не с самой лучшей стороны.

— А если, — медленно начал я. — Положить туда растение? И не просто растение, а какой-нибудь цветок?.. С одной стороны, это явное доказательство жизни, а с другой… согласитесь, выглядит довольно символично. Что может быть нежнее и красивее цветка?

— Мысль, конечно, не плоха, — задумчиво ответил главный. — Но где гарантия того, что по пути он не засохнет?

— Гарантий у нас в принципе нет, — резонно возразил я. — Мы ничего толком не знаем. Но почему бы не взять, например, неприхотливую, устойчивую к перепадам температур кораллию, которая, если её не касаться, ещё и впадает в спячку. Поместить её в сферу, заполненную океанской водой, и положить в контейнер. Вероятность того, что она долетит, очень высока.

— Слушайте, а ведь это, действительно идея! — поддержал меня один из учёных. — Разведчик дело говорит. К тому же кораллия совершенно изумительно цветёт!

Поднялся гомон, и обсуждение пошло по второму кругу.

* * *

Семён резко очнулся и вначале не понял, где он. Обведя мутным взглядом помещение и увидев ряды мониторов, вспомнил, что сам вызвался дежурить в зале видеосвязи. И, видимо, задремал прямо за столом под монотонное гудение компьютеров. Но что-то выдернуло его из сна. Что?

Голова отказывалась соображать. Семён протёр глаза, глотнул холодного кофе из стоявшего рядом бумажного стаканчика, надел очки и уставился в тёмный экран.

В этот момент из динамиков донеслось лёгкое потрескивание, и по экрану пошли волны. Вот оно! То, что его разбудило. Звук!

Какое-то время шёл треск. Потом всё прекратилось, и экран вновь потемнел. Почти целую минуту было тихо. А затем опять потрескивание и рябь на мониторе.

— Неужто? — боясь поверить, прошептал Семён. — Давай, миленькая, загружайся.

Ещё некоторое время слышалось хаотичное пощёлкивание, и шли помехи. Однако это означало, что станция медленно, но верно приходит в рабочее состояние. Спустя несколько минут мучительного ожидания изображение стабилизировалось.

Семён охнул. От сонливости не осталось и следа.

Картина, которую он увидел, напоминала сцену из фантастического фильма. Быстро убедившись, что запись ведётся, он больше не отрывался от монитора.

Место, где сейчас находилась станция, больше всего напоминало огромный подземный грот. Стены грота покрывали светящиеся мутновато-жёлтые наросты. Они хоть и слабо, но разгоняли темноту. Местами от стен отходили острые ледяные выступы, на одном из которых стоял зонд. Низ грота, насколько хватало видимости, был заполнен тёмной водой. А в воде… В воде, излучая мягкий свет, плавали гигантские медузообразные существа, похожие на того монстра, который вывел из строя аппарат. Семён, обмирая про себя то ли от ужаса, то ли от восхищения, придвинул лицо практически вплотную к экрану, пытаясь рассмотреть их получше.

Всего он насчитал шесть особей. Несмотря на общую схожесть, они отличались друг от друга. Кто-то был больше и массивнее, кто-то имел размеры поменьше. Цвет туши варьировался от молочно-белого до тёмно-оранжевого. Тело некоторых покрывала тёмная сеточка из трещин, которые напоминали глубокие морщины. У других туловище шло бугристыми складками. Один экземпляр особенно привлёк внимание Семёна. Он был, пожалуй, крупнее всех, но не расплывался в воде студенистой кляксой, а держался собранно и энергично, напоминая сжатую пружину. Его тело было испещрено многочисленными шрамами. «Боец!» — подумал про себя Семён.

Динамик вновь ожил, разразившись на этот раз низкочастотным прерывистым гулом и уханьем. У Семёна от этого звука побежали мурашки по спине и поднялись дыбом волосы от шеи до затылка. Он не сразу понял, что звуки издаёт одно из существ. Сообразил он только тогда, когда другое существо что-то ответило первому. Тон второго был чуть выше, и прослеживалась ярко выраженная вопросительная интонация. Следом загудели остальные особи. Причём была слышна определённая последовательность в издаваемых звуках, как если бы они что-то обсуждали или спорили! Некоторые из них активно жестикулировали щупальцами.

— Бог мой… — выдохнул Семён. — Они общаются!

Сколько времени он просидел, замерев перед монитором, Семён не знал. Он не заметил, как помещение постепенно заполняется людьми, которые, увидев, что происходит, присоединялись к просмотру.

Тем временем одно из существ, которого Семён охарактеризовал как бойца, покинуло своих сородичей, нырнув куда-то в глубину. Ещё несколько минут можно было рассмотреть его постепенно удаляющийся светящийся силуэт. Потом он погас. Учёный не мог себе представить, насколько глубоко это подземное водохранилище. Оставшиеся особи продолжали гудеть, периодически запуская в станцию маленьких юрких существ, похожих на помесь рыбы со змеёй.

— Что они делают? — раздался прямо над ухом Семёна чей-то тихий голос.

Семён от неожиданности вздрогнул и поднял голову. Над ним с растерянным лицом стоял Ричард. Его взгляд был устремлён на экран.

— Я думаю, изучают зонд, — также тихо ответил Семён.

— Эти чудовища… Эти медузы… Они что?.. Разумны?

— Не знаю, Ричард… Но… очень похоже, что да…

Где-то в толще воды засветилась маленькая точка, быстро приближаясь и увеличиваясь в размерах. Из недр глубины возвращался Боец. Вынырнув на поверхность, он подплыл к станции. В передних щупальцах он осторожно держал небольшую прозрачную сферу, внутри которой находилось нечто похожее на крупный каплевидный орех или большое семя. Боец поднял щупальца к зонду, и из них тут же вынырнули две змейки, которые, обвив сферу, потащили её внутрь аппарата. Спустя несколько минут они вернулись обратно уже пустые.

Боец что-то низко прогудел, и остальные особи дружно заухали и заколыхались, будто исполняя неведомый танец. После чего существо обхватило станцию и, прижав её к необъятному туловищу, неспешно понесло. Щупальца и тело перекрыли обзор камерам, поэтому то, что аппарат находится в движении, было видно по координатам на интерактивной карте и дрожащей картинке, демонстрирующей мучнисто-жёлтые конечности и тушу.

— Ну, и мощь! — поразился кто-то справа. — Как же он его тащит?

— Меня больше волнует, куда… — пробормотал Семён.

Ожидание конца путешествия затянулось на несколько часов. Судя по тому, что показывал курсор на карте, перемещение медузообразного существа было лишено всякого смысла. Пройдя несколько сотен метров, оно топталось на месте, потом сворачивало назад. Делало непонятные петли и опять крутилось на одной точке.

Внезапно Семёна озарило. Он перевёл карту в трёхмерную плоскость и моментально всё понял.

— Он двигается вверх!

Ричард, досадуя, что не сообразил первым, чертыхнулся и подтвердил:

— Точно… Э-э-э… Он?

Семён на мгновение смутился.

— Мне почему-то кажется, что это существо — мужского пола. Я прозвал его Боец.

Ричард странно посмотрел на учёного, но ничего не сказал.

Наконец существо остановилось. Оно поставило станцию на землю и устало распласталось рядом. Бока туловища ходили ходуном, а тело сотрясалось мелкой дрожью. Камеры транслировали бескрайние пустынные просторы и светлеющее небо в желтоватой дымке. Аппарат снова был на поверхности.

В этот момент включилась громкая связь, и по залу пронёсся властный голос руководства в лице генерала, который прибыл на базу сразу после донесения о потере аппарата и лично наблюдал за всем происходящим:

— Возвращайте зонд. Немедленно.

Немедленно — понятие растяжимое, когда речь идёт о миллиардах километров и задержке во времени в несколько часов. Команда была отдана, но её выполнения пришлось ждать чуть больше трети суток. Всё это время станция продолжала свою работу. Двигаясь по поверхности, она методично собирала образцы. Периодически останавливаясь, бурила поверхность и что-то извлекала изнутри. Измеряла ландшафт, составляя карту местности. Добравшись до берега реки, она взяла пробу воды и вычислила её глубину.

Всё это время медузообразное существо неотрывно следовало за станцией. Оно ни разу не вмешалось, наблюдая за её действиями на некотором расстоянии. Это и нервировало, и удивляло одновременно. Каждую секунду, в любой момент учёные ждали, что поднимется гигантское щупальце и раздавит назойливо мельтешащий аппарат. Однако время шло, станция продолжала работать, существо — внимательно наблюдать.

И вот наступил час икс. Зонд получил команду возвращаться на Землю. Заработала, прогреваясь, пусковая установка. Существо, будто понимая, что сейчас произойдёт, отползло ещё дальше. Станция, медленно сворачивая манипуляторы и втягивая внутрь гусеницы, сложилась в цилиндр. Воздух вокруг зонда задрожал, завихрился жёлтым смерчем. Аппарат оторвался от поверхности и, резко набирая высоту, устремился в небо. Взлёт с Титана прошёл успешно.

Полёт зонда до Земли занимал около трёх суток. Напряжённое состояние к тому моменту достигло критической отметки. Все с нетерпением ждали, когда можно будет заполучить материалы для исследования, увидеть и дотошно изучить каждый фрагмент записи, изъять образцы для проведения анализов, разложив их до последней молекулы, и выяснить, наконец, что же это всё-таки за планета — Титан.

Несмотря на всеобщее возбуждение, станцию вскрывали аккуратно и очень осторожно, соблюдая все меры предосторожности. Сотрудники базы с волнением следили, как два техника в защитных скафандрах, находясь в герметичной прозрачной камере, медленно отсоединяют верхний корпус, освобождая доступ к секциям. Их выемка заняла несколько часов. Всё шло по плану, пока один из техников удивлённо не заметил:

— Посмотри, с этим контейнером что-то не так… Он то ли деформировался, то ли оплавился… Не могу понять…

И, протянув руки, взял разваливающийся на куски потемневший контейнер, из которого выпирала сфера. Что произошло дальше, не ожидал никто.

Сфера ярко засветилась и с громким треском взорвалась, брызнув в разные стороны осколками и каплями мутной жидкости. Часть острых осколков попала прямо в техника, держащего контейнер, пробив местами шлем и защитный скафандр. Потекла кровь. Техник с испуганным возгласом уронил остатки сферы и сделал шаг назад. Упавшее на пол содержимое сферы вдруг выстрелило в разные стороны скрученными лианами, разрастаясь прямо на глазах. Вверх потянулось несколько мясистых тёмно-бордовых стеблей, на концах которых висели сочные ярко-жёлтые бутоны. Как в замедленной съёмке, бутоны раскрылись, и из них повалил серо-жёлтый дым.

Никто ничего не успел сделать. Техник, у которого был пробит шлем, вдруг глухо застонал, а потом захрипел. Как выброшенная на берег рыба, он разевал посиневшим ртом, пытаясь вдохнуть. Сделав несколько неуверенных шагов к двери, он упал. Больше он не шевелился. Второй техник, вжавшись в угол, с ужасом смотрел на неподвижное тело.

В зале наступила гробовая тишина.

— Что это было? — неприятным голосом поинтересовался генерал.

Семён, трясущимися руками, попадая мимо клавиш, вывел на монитор анализ среды в камере и упавшим голосом ответил:

— Неизвестное нам углеводородное соединение. По всей видимости, ядовитое…

— Неизвестный ядовитый газ… Прекрасно… Химическое оружие? — под нос пробормотал военный. — Возможно…

Семён, расслышав, что сказал генерал, неуверенно спросил:

— Почему вы думаете, что это оружие?

— Я думаю, это не просто оружие, — жёстко ответил генерал. — Это — предупреждение… Демонстрация силы… Представьте, что было бы, если бы мы вскрывали секцию не в герметичной камере, а здесь!

Семён представил и содрогнулся.

— Не зря же они нам подсунули эту адскую штуковину… — продолжил генерал. — Не просто так! Это угроза. Угроза для тех, кто ступит на их землю… Зараза! — Генерал скрипнул зубами. — Это сильно усложняет ситуацию по освоению планеты… Значит, так! Вам — сутки на изучение того, с чем мы имеем дело. Мне всё равно, как вы это сделаете, но чтобы завтра отчёт был у меня на столе! Я поставлю в известность правительство и буду настаивать на изменении стратегии. Возможно, придётся прибегнуть к силовым методам решения вопроса.

— Но… — жалко попытался возразить Семён. — Может… Мы ошибаемся?

Военный смерил его внимательным взглядом и медленно ответил:

— Всё может быть… Но исключать потенциальную опасность нельзя… Выполняйте!

Из Семёна как будто выпустили весь воздух. Он обессиленно откинулся назад на стуле и невидяще смотрел, как вокруг суетятся люди. Выла сирена, извещающая, что на базе ЧП, бежали врачи с носилками. Извлечённому второму технику оказывалась медицинская помощь. Кто-то тормошил Семёна и что-то у него спрашивал. А Семён безучастно сидел, и его накрывало чувство совершаемой непоправимой ошибки.

Примечания

1

Часть слов, используемых в тексте, имеют человеческое звучание и значение, так как перевести их с инопланетного языка не представляется возможным. — Прим. автора.

Content

Олеся Шорина
Титаническая угроза

Примечания