Верхотуров Дмитрий Николаевич

Россия против НАТО: Анализ вероятной войны

Предисловие

Будет ли война между Россией и НАТО? Этот вопрос волнует общественность, как российскую, так и других стран, в течение уже многих лет. Без особого труда можно найти десятки статей и публикаций, посвященных этой животрепещущей теме, в которых делаются попытки прогноза этого возможного вооруженного столкновения, пожалуй, наиболее вооруженных в мире стран. Прогнозы эти разные и предрекают разное. Некоторые – поражение России в течение чуть ли не часов, некоторые – почетную победу над НАТО, военные возможности которых уже не те, что в пору Холодной войны.

Разумеется, общественность хочет получить достаточно ясный ответ на вопрос: что будет, если…? Причина этого интереса лежит на поверхности и состоит в опасении, что такая война может затронуть всех и каждого. Мы же все же родом из СССР, в котором важную часть общественного мировоззрения составляло ожидание войны с противостоящим военно-политическим блоком, да и подготовка к ней. Войны, возможно, ядерной.

Впрочем, такие опасения есть не только в России. В Европе тоже об этом думают, и поеживаются, когда российские подводные лодки бороздят воды Балтийского моря, а российские самолеты приближаются к самолетам стран НАТО. В Европе тоже еще помнят, что бывает, когда появляется бесчисленная орда русских танков.

Неполноценность имеющихся прогнозов

Если высказано уже столь много прогнозов, то имеет ли смысл браться за эту тему и посвящать ей целую книгу? На мой взгляд, стоит по нескольким причинам.

Во-первых, опубликованные уже прогнозы носят на себе явный отпечаток односторонности. В них обычно анализируется какой-то один аспект возможной войны. Это или столкновение противостоящих войск на каком-то отдельном взятом ТВД. В последнее время появилось особенно много таких прогнозов, в том числе и проведенных в НАТО военных игр и командно-штабных учений, разрабатывающих вопросы столкновения России и НАТО в Прибалтике. Прогнозы эти для НАТО оказались неутешительными и показали, что Россия, скорее всего, одержит победу. Также анализируется применение ракетного оружия и действия системы противоракетной обороны НАТО; эти прогнозы обычно предрекают для России неудачу. Встречались прогнозы боевых действий авиации, применения высокоточного оружия, ну и конечно, многочисленные прогнозы на любимую военными экспертами тему: сравнение тактико-технических характеристик боевой техники.

С таким подходом нельзя согласиться, поскольку исторический опыт показывает, что в любой крупной войне присутствуют факторы политические, экономические, военно-хозяйственные, боевые действия между коалициями обычно ведутся сразу на нескольких ТВД. Иными словами, нужно разбирать ситуацию в целом, от причин возможного вооруженного конфликта до того, к чему все это может привести.

Но это сложная задача, требующая учета в анализе многочисленных фактов, тенденций и возможностей, опыта уже состоявшихся войн. Тем более, это сложно потому, что такой анализ поневоле исходит из отрывочной информации, доступной в открытых источниках, поскольку очень и очень многие сведения о состоянии армий, о планах и намерениях сторон строго засекречены. На сложность задачи указывает то, что мне не встречались попытки такого общего и разностороннего анализа. Возможно, что в разработках штабов и закрытых аналитических работах они есть, но общественности они не доступны.

Во-вторых, вокруг этого вероятного столкновения уже сейчас наплелось много мифов и предрассудков, которые сильно дезориентируют любого, кто пожелает в этой теме разобраться. Ничего удивительного, старой доброй пропагандистской войны и распространения дезинформации еще никто не отменял.

Например, в очень многих случаях систематически завышаются тактико-технические характеристики боевой техники, из чего делаются разные далеко идущие выводы, вроде того, что американские новейшие самолеты и высокоточное оружие настолько хороши, что уже сами по себе гарантируют легкую победу. Мол, F-22 и F-35 побьют «рус фанер» и на этом война закончится. Впрочем, россияне тоже не отстают в подобной же пропаганде. То же самое можно сказать и про новейшие танки, корабли, ракеты. Для такой пропаганды есть свои причины: это и стремление запугать вероятного противника, чтобы вынудить его к уступкам без войны, это также и стремление выставить свою боевую технику в самом лучшем свете. Война войной, а торговля оружием идет своем чередом. Конечно, ради более или менее объективного анализа, с подобными мифами и предрассудками придется расстаться.

В-третьих, в опубликованных прогнозах в основном доминирует пристрастность и страстное желание доказать неизбежность победы той или другой стороны. Потому подобные пристрастные прогнозы обычно акцентируют внимание на сильных сторонах и в упор не желают видеть слабые стороны той или иной военной машины.

Но это хорошо, если это, так сказать, пристрастность преувеличения военных возможностей. Часть встречаются образчики того, что пристрастный автор вообще отказывает своему вероятному противнику в каких-либо сильных сторонах, в способности принимать рациональные решения и использовать эффективную тактику. Просто потому, что противник этот вероятный настолько мерзкий, жалкий и убогий, что его просто не могут сокрушить какие-нибудь «силы добра».

Несколько обезличенное обозначение такой позиции означает, что подобные образчики «мысли» встречаются как со стороны НАТО, так и со стороны России. Различается только риторика и терминология, а в целом – полное единодушие: наша армия сильнее всех, а враг способен только на трусливое бегство.

Можно привести конкретный пример такого предвзятого подхода. В мае 2015 года я опубликовал свой прогноз вероятной Второй Корейской войны, то есть вооруженного столкновения между КНДР и Южной Кореей. В изученных перед написание статьи материалах была немало позабавившая меня публикация полковника Армии США Дэвида Хэкуорта в журнале Soldier of Fortune, в которой он живописал как «Апачи» будут жечь один за другим северокорейские танки. Душещипательно! Правда, в этой картине явно не хватало достоверности. В южнокорейской армии ни одного ударного вертолета AH-64 «Апач» не было, а американцы имели в Корее три эскадрильи этих вертолетов, по 18 машин в каждой, то есть в сумме 54 вертолета. Две эскадрильи были переброшены из Кореи в Ирак и Афганистан, и в 2012 году командующий американским контингентом генерал Джеймс Турман требовал вернуть их обратно, но вроде бы не получил. 18 ударных вертолетов маловато, чтобы сжечь 3500 северокорейских танков, из которых большая часть могла быть брошена в наступление, не говоря уже о том, что у северокорейской армии хорошая и многочисленная ствольная зенитная артиллерия, весьма опасный противник для вертолетов. В реальном сражении вряд ли «Апачи» окажут существенное влияние на наступление такой танковой орды, тактически грамотного и прикрытого зенитной артиллерией.

В общем, хотя общий анализ возможностей противостоящих армий, с учетом наиболее вероятной тактики и особенностей ТВД, показал, что КНДР имеет определенное военное преимущество и имеет шансы одержать победу, тем не менее, нашлось немало людей, которые запальчиво меня убеждали в обратном, что будто бы северокорейцы будут легко и полностью разбиты «армией добра», потому что новейшие танки, самолеты, высокоточное оружие и огромный военный бюджет…

Подобная пристрастность процветает и в теме возможной войны между Россией и НАТО, кабы еще не в более махровом цвете. А пристрастность ведет к тому, что любые выкладки неизбежно становятся односторонними, однобокими, утрачивают свой прогностический потенциал, да и вообще становятся мало интересными. На таком одностороннем и предвзятом подходе, на вполне сознательном отказе от анализа всех, ну или хотя бы основных и решающих факторов, хорошего и полезного прогноза возможной войны не построить. Нужен другой подход, который я и постараюсь применить в полной мере во всем последующем изложении вопроса.

Вообще, не много ли автор на себя берет? Такой вопрос не может не вставать. Ведь аналитические разработки на тему возможных войн обычно проводится штабами, мощными аналитическими структурами, в которых полно самых компетентных аналитиков, в числе и с большими звездами на погонах, всю жизнь прослужившими в армии. Автор же вроде бы не имеет ни военного образования, ни опыта службы, но пытается решить сложный вопрос в одиночку. Да, это сложная задача. Однако же, это сильный вызов интересной проблемы, позволяющий испытать возможности своего ума. Это, так сказать, личные причины того, почему я берусь за эту тему.

Некоторый опыт у меня тоже есть, связанный с анализом начала и хода Второй мировой войны, в особенности военно-хозяйственной стороны вооруженного конфликта, обычно в существующих прогнозах не учитываемой. Результаты этого анализа изложены в моих предыдущих книгах. Этот опыт составляет главный фундамент моего анализа избранной темы. Впрочем, я понимаю, что возможно появится множество несогласных с моей позицией и выводами, потому я приглашаю всех желающих подискутировать, не обещая, впрочем, брать в плен.

Разбор заранее заданной ситуации

Рассуждая о возможной войне, нельзя обойти вниманием политическую и моральную сторону дела. Вообще-то, призывать к войне – аморально. Худой мир лучше доброй ссоры. Справедливость этой пословицы много раз подтверждалась на практике. Но все же, даже если мыслить в категориях политического реализма, тем не менее война – это последний способ разрешения конфликтов и противоречий, не поддающихся решению дипломатическими или политическими мерами. Когда слова не действуют, то берутся за оружие.

Метод этот последний вот еще в каком смысле, он наиболее рискованный по сравнению со всеми другими методами разрешения политических споров. Это так хотя бы потому, что любая война несет в себе довольно сильный элемент непредсказуемости. Какие бы планы и прогнозы не составлялись, даже если они полностью объективны, все равно нельзя учесть всех случайных обстоятельств, возникающих по ходу боевых действий и оказывающих влияние на ее итоги. Это справедливо даже для локальных конфликтов, и тем более – для большой войны между военными блоками. Как оно повернется, точно сказать трудно. Этот фактор существует и в прогнозе вероятной войны между Россией и НАТО, и этот фактор китайский. Трудно ведь сказать, на какую чашку весов бросит свою военную и экономическую мощь Китай. Даже если китайское руководство не пойдет на это и сохранит нейтралитет, не участвуя в войне, то сторона, добившаяся военной победы, особенно в долгой и изнурительной войне, может потом впасть в зависимость от Китая. К тому же, китайский фактор заставляет выходить далеко за рамки анализа возможного столкновения России и НАТО, по сути дела, это означает анализ вероятности мировой войны.

Любая война испытывает общество и политическую власть на прочность, требует колоссальных расходов и напряжения экономики, оказывает сильное воздействие на общество. Общество после войны не похоже на общество довоенное. Всегда существует вероятность «пирровой победы», то есть достижения военной победы столь высокой ценой, что она обессмысливает достигнутый результат.

Так что, если есть возможность не начинать войну, то лучше ее не начинать. В этом смысле прогноз вероятной войны может быть средством обеспечения мира, особенно если он показывает, что эта самая вероятная война не может обеспечить достижения намеченных политических целей либо для одной из сторон, либо для обеих сторон. Таким образом, есть смысл в том, чтобы использовать этот шанс для предотвращения большой войны. Возможно, что политическое руководство военных блоков прислушается к аргументации и найдет невоенные способы разрешения своих противоречий.

То же самое касается и определения войны как «оборонительной» или «захватнической». С точки зрения чистой военной стратегии это довольно условные понятия, обозначающие лишь цели войны и то, какой стороне удалось реализовать оперативно-тактические преимущества первого удара. С политической и с международно-правовой точки зрения разница между войной оборонительной и войной агрессивной, захватнической – огромная. Если первая одобряется, и в документах ООН даже содержится призыв к тому, чтобы помочь защищающейся стороне, то вторая – однозначно осуждается, подготовка и начало такой войны считается преступлением. Хотя нерушимость этого принципа в последние годы подверглась определенной эрозии, тем не менее, такой подход все еще существует как международно-правовая норма.

Потому, поскольку будут рассматриваться разные варианты вероятного развития событий, нужно сразу сказать, что варианты возможного вооруженного конфликта рассматриваются преимущественно с точки зрения военной стратегии. Политические моменты привлекаются тогда, когда они могут существенно оказать влияние на ход боевых действий и всей войны в целом.

Вообще, заранее сказать, какая сторона будет наступающей, а какая обороняющейся в начале войны, довольно трудно. Предвоенный период всегда отличается сложным характером, напряженностью, динамичным обострением обстановки. На выбор: нападать или обороняться, влияет множество факторов, которые могут сложиться самым прихотливым образом. Да и не всегда бывает ситуация полной ясности, кто первым выстрелил, вроде того, что Германия ранним утром 22 июня 1941 года напала на СССР. К примеру, по поводу начала Корейской войны 1950-1953 годов и кто тогда стрелял первым, до сих пор идут споры и существуют диаметрально противоположные точки зрения. Потом, уже в ходе войны и после нее, свершившийся факт нападения одной из сторон активно используется для нужд политики и блокостроительства.

По этой причине придется тему того, чья война справедливая и оборонительная, а чья – захватническая и агрессивная, вывести за пределы рассматриваемого вопроса. Мы рассматриваем заданную выбранной темой ситуацию, когда обе стороны в вероятной войне уже отбросили моральные и международно-правовые соображения в сторону, изготовились и начали вооруженный конфликт. В противном случае мы рискуем утонуть в словопрениях, мало что добавляющих к анализу.

Конечно же, я понимаю, что есть сильный соблазн заранее расставить все точки над «ё», заранее заклеймить и пригвоздить к столбу позора НАТО, тем более если учитывать, что книга пишется в России. Возможно, что часть читателей ждет именно этого. Но я отказался от такого подхода, потому что это одна из разновидностей предвзятости, о которой немного было сказано выше. Это не может не повлиять негативным образом на анализ и его результаты. И вообще, не стоит предаваться упрощениям, поскольку столь масштабное событие, как вероятная война между Россией и НАТО, если и будет, то будет куда более сложным и неоднозначным процессом, чем можно себе представить на первый взгляд.

О войне прошлого и войне будущего

Часто говорят: «Генералы готовятся к прошедшей войне». Причем эта избитая фраза обычно произносится с таким оттенком высокомерной снисходительности и с претензией на знание военных новаций и способность представить себе войну будущего.

Между тем, произносящий эту фразу расписывается в непонимании азов оперативно-тактического искусства, в том, что он не поднялся выше тех любителей, которые запальчиво спорят о толщине брони или калибре пушек на многочисленных форумах в Интернете. Военные не зря изучают прошедшие войны и уделяют на это достаточно много сил и времени. Это позволяет понять наиболее вероятную тактику, к которой может прибегнуть противник в вероятной войне. От этого уже можно сделать шаг к предсказанию (со всеми полагающимися в этом деле допущениями и погрешностями) образа его оперативно-тактических действий и оценить возможность реализации некоторого намеченного вероятным противником стратегического замысла, в том числе и в контексте действий своих сил.

Дело в том, что тактика применения основных видов вооружений сухопутных войск, авиации и флота в основном сложилась во Второй мировой войне или сразу после нее. Например, тактика действий танковых соединений, танковых прорывов практически не поменялась с тех славных пор. Танковый командир времен Великой Отечественной войны, скажем, командир 5-й танковой армии, Маршал бронетанковых войск П.А. Ротмистров без особого труда повел бы современную танковую армию в бой. С оперативно-тактической точки зрения разница в характеристиках между Т-34 и Т-90 не столь велика, как может показаться на первый взгляд.

То же самое можно сказать обо всех остальных разделах оперативно-тактического искусства. Тактика боевых действий реактивной истребительной авиации в основном сложилась в Корейскую и Вьетнамскую войны. Тактика аэромобильных сил (в США) и десантно-штурмовых групп (в СССР и в России) сложилась во Вьетнамскую и Афганскую войны. Это, пожалуй, самые свежие по времени возникновения разделы тактики. Остальное: действия моторизованной и морской пехоты, артиллерии, штурмовой авиации, флотов – все это до сих пор основывается на опыте Второй мировой войны, с некоторыми поправками на изменившиеся характеристики боевой техники и особенности новых театров военных действий.

Потому это не генералы такие тупые, что всегда «готовятся к прошедшей войне». Недалекие люди – это те, кто с пафосом произносит эту фразу, имеют крайне поверхностные познания в военном деле. Для рассмотрения темы вероятного столкновения России и НАТО изучение прошедших войн имеет особенное значение и исключительную важность. Это единственный способ провести сколько-нибудь стоящий анализ, не имея по совершенно очевидным причинам доступа к секретной информации.

Нам, конечно, никто не скажет и не покажет того, что характеризует боевые возможности противостоящих войск: численность и боевой состав, степень боеготовности, дислокацию, районы сосредоточения, направления вероятных ударов и тому подобные сведения, которые кладутся в основу любого плана войны. Это все строго секретная информация. Кое-что, конечно, сообщается общественности, но без подробностей, с умолчаниями и без гарантий достоверности представленной информации. Мы будем использовать и эти сведения, за неимением лучшего варианта, но нам придется анализировать возможный ход боевых действий так, как если бы мы сами планировали войну. И в этом деле опыт прошедших войн, особенно Второй мировой войны, для нас является путеводной нитью в этом лабиринте из секретов и военной тайны. Потому мы будем предаваться, условно говоря, «подготовке к прошедшей войне», пожалуй, даже побольше, чем это обычно делают генералы.

Раз так, то надо сразу уточнить, что состав вооружения армий принимается в целом таким, каким он сложился к настоящему моменту и в обозримом будущем не особо сильно изменится. Потому вносить в прогноз всякого рода «оружие на новых физических принципах», «климатическое оружие», гиперзвуковые ракеты, лазерные фрегаты и тому подобное для нас не имеет особого смысла. То, что еще не вышло из лаборатории и не принято военными на вооружение в достойном упоминания количестве, в нашей вероятной войне не участвует.

Поскольку исторический опыт говорит за то, что в ходе большой войны технический прогресс и обновление вооружений резко ускоряется, то в завершении будет представлен обзор тех технических новшеств, которые могут существенно изменить образ и облик войны. Но это уже совсем другой прогноз, еще более гипотетичный, вероятность которого оценить очень трудно.

Итак, наша тема – это вероятная война между Россией и НАТО, ее возможный ход и результаты. Все, что будет сказано ниже, нельзя воспринимать ни как призывы к войне, ни как попытку пророчествовать о некоем неизбежном будущем. Все, сказанное ниже, это логический эксперимент, ни на что большее не претендующий. На это также указывает отсутствие ссылочного аппарата. Все приведенные ниже цифры и данные взяты из открытых источников.

Автор

Апрель 2016 – Сентябрь 2017 года

Часть первая

Если враг нападет…

Глава первая

Операция «Возрождение свободы»

План войны командованием НАТО был составлен с опорой на успешный опыт кампании в Ираке в 2003 году. Он предусматривал на первом этапе подавление систем ПВО, авиации, а также узлов связи массированным ударом высокоточным оружием и воздушным наступлением. Эта задача была весьма сложной, поскольку противник обладал солидными ВВС и весьма хорошо развитой системой ПВО, использующей ЗРК С-300 и более новые системы. В зоне главного удара насчитывалось 27 дивизионов С-300, всего до 324 пусковых установок, и 2 дивизиона еще более современных С-400, до 24 пусковых установок. Авиация насчитывала 90 истребителей-бомбардировщиков, 200 истребителей и 80 ударных вертолетов.

Такой воздушной мощи противника в Ираке не было, но в целом задача выглядела выполнимой, хотя и требовала напряжения сил. На расчистку неба отводилось трое суток. Основную работу на направлении главного удара должна была проделать группировка наземного базирования – около 600 самолетов, разделенных на две части. Одна из них, насчитывающая около 400 самолетов, должна была действовать с территории Прибалтики, а другая, около 200 самолетов, с территории Украины.

Авианосцы сосредоточивались в Баренцевом море и должны были разгромить Северный флот, на что выделялось две авианосные ударные группировки – 160 самолетов, а вместе с самолетами, базирующимися на других надводных кораблях, воздушная группировка достигала 200 машин. В Балтийское море, на котором морские силы противника были относительно слабы, вводилась еще одна авианосная ударная группа, имевшая около 100 самолетов, которая должна была поддержать воздушную группировку наземного базирования. Это было необходимо потому, что по предварительным подсчетам, ПВО и ВВС противника могли уничтожить до 30% состава воздушной группировки наземного базирования.

По истечении трех суток интенсивных воздушных ударов, должна была начаться наземная фаза операции, которая должна была решить исход войны. Начало наземной операции было запланировано на 22 часов 31 июля с постановкой задачи в течение последующих 12-18 часов обеспечить прорыв на глубину 80-100 км. Как и в Иракской кампании, ставка делалась на стремительный рывок механизированных соединений вглубь территории двумя сходящимися ударами. Главный удар наносился из Латвии, вдоль автомагистрали М-9 Рига – Москва, на котором должны были действовать следующие силы. 5-й армейский корпус США в составе 1-й бронетанковой дивизии и 1-й бронекавалерийской дивизии, в которых в сумме было пять бронетанковых бригад, одна бригада БМП и две авиационных бригады, оснащенной вертолетами. Всего около 30 тысяч человек, 435 танков «Абрамс», 450 БМП «Брэдли» и другая боевая техника, а также 96 ударных вертолетов АН-64 «Апач». Ему содействовали британская бригада: 2700 человек и 56 танков «Челленджер-2», а также немецко-датский армейский корпус: 26 тысяч человек, 250 танков «Леопард 2» и другая боевая техника.

Эта группировка войск, условно «западная» общей численностью около 60 тысяч человек и 740 танков, должна совершить рывок на восток, вдоль автомагистрали М-9 на Москву, разгромить своего главного противника 1-ю танковую армию, обеспечить захват крупных аэродромов к западу и северу от Москвы, а также, при благоприятных условиях, осуществить штурм и захват города. Если же ситуация будет не слишком благоприятной и будет вероятность уличных боев, то эта группировка должна совершить охват столицы и соединиться с группировкой, действующей с южного направления.

С территории Украины должен действовать 7-й армейский корпус США, в составе 1-й моторизованной дивизии, в которой две бронетанковые бригады и одна авиационная бригада: около 12 тысяч человек, 174 танка «Абрамс», 48 ударных вертолетов «Апач», а также силы усиления из состава 18-го воздушно-десантного корпуса. Вместе с ним действует испанский армейский корпус численностью 20 тысяч человек, 200 танков «Леопард 2» и другая техника. В задачу этой группировки, условно «южной», численностью 32 тысячи человек и 374 танков входит выход на автомагистраль М-2, разгромить части 20-й армии, а также содействовать «западной» группировке в захвате Москвы.

Остальные соединения НАТО распределяются следующим образом. На севере «Еврокорпус» НАТО с частями Корпуса морской пехоты США должен блокировать 6-ю армию в районе Санкт-Петербурга, захватить порт Усть-Луга и использовать его в качестве порта снабжения, а также, при благоприятных условиях, перерезать автомагистраль М-10 Москва – Санкт-Петербург.

Армейский корпус НАТО, польский и итальянский армейские корпуса должны с трех сторон навалиться на армию Беларуси из Литвы, Польши и Украины, и разгромить ее, имея главной целью захват Минска и открытие для движения автомагистрали М-1 Москва-Минск-Варшава. При благоприятных условиях, эти силы должны после выполнения основной задачи должны содействовать «западной» группировке в захвате Москвы.

На юге Украины турецкий армейский корпус, вместе с частями усиления и 173-й воздушно-десантной бригадой США, вместе с силами флота, должен захватить Крым, а затем содействовать украинской армии в захвате ДНР и ЛНР на востоке Украины, а также блокировать части 49-й армии на Тамани.

На выполнение этой наземной фазы войны отводится 20-25 суток, в ходе которых должны быть разгромлены основные силы российской и белорусской армий, захвачена Москва, в которой должно быть утверждено новое, демократическое правительство России, которое заблаговременно будет сформировано в Риге в качестве признанного мировым сообществом. Оно объявит о прекращении войны, а в дальнейшем силы НАТО должны будут обеспечить разоружение оставшихся частей и соединений российской армии, взятие стратегических ядерных вооружений под контроль НАТО, а также будут содействовать поддержанию порядка, демократических институтов и обучать новую российскую армию.

В рамках этого плана войны предполагалось, что противник будет оказывать сопротивление только в течение первых 10-15 суток наземной фазы операции, не имея централизованного управления, но после успешного продвижения к Москве и разгрома наиболее боеспособных соединений, сопротивление станет очаговым и неэффективным, и уже не будет особо мешать выполнению основных задач военной операции, получившей кодовое название «Возрождение свободы».

Хотя, несмотря на превосходство в авиации и высокоточном оружии, тем не менее командование НАТО полагало, что бои могут принимать ожесточенный характер, и потери убитыми и ранеными могут достигать 10-15% численности выделенных группировок войск. Потому было решено перед началом военной операции начать формирование дополнительных корпусов, которые должны будут сменить соединения, участвовавшие в боевых действиях.

Вопрос о применении ядерного оружия вызвал дискуссию (часть высших офицеров требовала нанесения тактических ядерных ударов по авиабазам противника в самом начале войны), в ходе которой была выработана позиция, что нанесение даже тактических ядерных ударов может проводиться только в случае крайней необходимости, например, в случае упорного сопротивления каких-либо частей противника, ради минимизации потерь войск НАТО в наземной фазе операции. Подавление ядерных сил противника предполагалось осуществить на стадии воздушного наступления, путем поражения высокоточным оружием командных пунктов и узлов связи, управляющих стратегическими ядерными силами, а также развертыванием всех имеющихся средств ПРО и ПВО.

Особое внимание уделялось психологическим операциям, поскольку даже при столь скоротечной военной кампании у противника все равно оставалась возможность переброски дополнительных сил с Урала, Сибири и Дальнего Востока на европейский ТВД, а также возможность начать мобилизацию резервистов и добровольцев. Психологические операции ставили целью дезорганизацию военного командования для недопущения переброски войск, а также срыв мобилизации.

Определенное беспокойство у командования НАТО вызывала возможность мобилизации добровольцев, которые при содействии военного командования и местных властей могли довольно быстро создать значительные по численности формирования. Внимательно изучался опыт войны на востоке Украины, закономерности возникновения этих добровольческих формирований и их идеологические представления. Было принято решение в психологических операциях против добровольческих отрядов использовать тезис о том, что НАТО стремится к созданию демократического русского государства, основанного на европейских и демократических ценностях, и убеждать их отказываться от участия в вооруженном сопротивлении войскам НАТО.

Также в психологических операциях внимание уделялось союзникам России по ОДКБ. Дипломатическими мерами и информационным воздействием предполагалось убедить руководство этих государств отказаться от участия в войне на стороне России.

Итак, план операции «Возрождение свободы», хотя и требовал значительно большего напряжения сил и обещал более высокие потери авиации и наземных сил, чем в Ираке, тем не менее, выглядел вполне реализуемым в отведенные для него сроки.

Глава вторая

Почему именно такой план?

Все, сказанное в первой главе, это, конечно, не план, добытый разведкой в недрах штабов НАТО, а, так скажем, его логическое конструирование, исходя из опыта войны в Ираке, наступательных возможностей войск НАТО и особенностей ТВД в Европейской части России. Он не претендует на точное предсказание того, как будет действовать НАТО в возможной войне против России, но на мой взгляд именно такой план представляется наиболее вероятным. Теперь надо пояснить, почему был избран именно такой вариант вероятного плана военной операции НАТО против России.

Первое. Сочетание массированных ударов высокоточным оружием и массированное воздушное наступление – это визитная карточка НАТО во всех войнах, которые этот военный блок провел за последние 25 лет, начиная с операции «Буря в пустыне», да и не только их. Аналогичным образом войска США действовали в Корее и во Вьетнаме. Первым делом командование НАТО старалось выбить авиацию и системы ПВО противника, чтобы получить господство в воздухе, и чтобы наземная операция имела полную авиационную поддержку. Это аксиома проведения масштабных военных операций еще со времен Второй мировой войны, которая самым наглядным образом показала, что массированная воздушная поддержка механизированных, в первую очередь, танковых войск, является одним из главных условий успеха на поле боя.

Для войны с Россией начать войну с воздушного наступления тем более необходимо, что российская армия обладает солидными воздушными силами и ПВО, с которой армии НАТО еще не встречались в сражении. Если не выбить их в самом начале войны, то весьма высока вероятность, что наземные силы НАТО получат очень ощутимый удар с воздуха еще до столкновения с основными наземными силами России. Это чревато, как минимум, сильным замедлением продвижения танковых бригад, а вообще же может привести к их разгрому, что приведет к перелому в ходе войны в пользу России.

Ради выполнения этой важнейшей задачи командование НАТО вполне может пойти на весьма высокие потери в авиации, чтобы добиться победы в воздухе и расчистить небо над ТВД. Если эта задача подавления российских ВВС и ПВО ценой потери 30% или даже 50% парка самолетов, будет выполнена, то остальную работу по воздушной поддержке смогут выполнить авиационные бригады, включенные в состав дивизий и армейских корпусов, в основном боевыми вертолетами.

Второе. Ставка на механизированные соединения также диктуется опытом войны в Ираке, да и общими соображениями по части военной стратегии, что противника, обладающего крупными наземными войсками, в том числе собственными танковыми бригадами, оснащенными достаточно современными танками Т-72Б и Т-90, невозможно разгромить одними ударами с воздуха. Только глубокий прорыв механизированных соединений может потрясти противника и сломить его сопротивление. Для этого танковые бригады НАТО должны поддерживать максимально высокий темп наступления, для чего они должны избегать ввязываться в позиционные или уличные бои, а обходить города на пути продвижения, таким же образом, как это делалось в Ираке.

Третье. В силу того значения, какое несомненно будет иметь быстрое продвижение механизированных соединений НАТО, боевые действия неизбежно будут привязаны к дорогам, главным образом к основным автомобильным магистралям, сразу по нескольким причинам. Во-первых, сами по себе магистральные автодороги на выбранных направлениях главных ударов имеют достаточную пропускную способность, чтобы обеспечить быстрое продвижение крупных механизированных соединений. Во-вторых, они обеспечивают благоприятные условия для широкого использования колесной боевой техники, которой много в армии США и других армиях НАТО. Потому вполне ожидаемо, что колесные боевые машины, в том числе с тяжелым вооружением, будут идти на 10-15 км впереди танков, осуществляя разведку и сбивая заслоны, если они будут встречаться. Если на пути окажется хорошо укрепленная оборонительная позиция, то она атакуется ударными вертолетами и беспилотниками, а потом огнем танков и САУ. Но в общем, командование НАТО, вероятно, ожидает, что на главных направлениях подобных серьезных препятствий им не встретится. В-третьих, магистральные автодороги имеют капитальные мосты достаточной грузоподъемности, чтобы через них могли проследовать танки, которые у НАТО более тяжелые, чем российские («Абрамс» имеет вес 63 тонны против 46,5 тонн у Т-90А). Потому захват мостов будет одной из приоритетных задач. В-четвертых, по мере приближения к Москве, который представляет собой крупный автодорожный узел с многочисленными магистральными шоссе и кольцевыми автодорогами, условия для применения механизированных соединений только улучшаются, появляется возможность маневра, обхода узлов сопротивления.

Надо указать, что подвижность механизированных соединений НАТО весьма высока. «Абрамс» имеет запас хода по шоссе 425 км и может двигаться со скоростью 67 км/час. То есть расстояние от Резекне до Москвы, 630 км, он может преодолеть без остановок всего за 10 часов с одной дозаправкой. Это, конечно, идеальные условия. Но даже с учетом остановок, задержек и боевых действий, прохождение этого маршрута за 3-4 суток представляется вполне реалистичным, если сопротивление будет слабым или будет отсутствовать.

Четвертое. Почему именно Москва? План войны с главной целью захвата Москвы может вызвать некоторые возражения и вопросы. Однако, если мы посмотрим на военные операции, которые проводило НАТО, то мы увидим, что в их военном планировании первое место занимало решение политических задач. НАТО почти всегда вело войну за свержение политической власти противника, и потому захват столицы был в этом смысле приоритетной целью. Это хорошо видно во время операции в Ираке в 2003 году, когда наземные силы НАТО рвались к Багдаду, который располагался в 400-450 км от исходного района. Взятие столицы по мнению командования НАТО ведет к падению правительства и к победе в войне. В этом военная стратегия НАТО коренным образом отличается от военной стратегии России, всегда делавшей и делающей ставку на разгром вооруженных сил противника.

Остальные задачи, как хорошо видно по опыту войны в Ираке, командованием НАТО рассматриваются как второстепенные и служащие достижению главной цели. Потому, скорее всего, командование НАТО будет исходить из того, что остальные крупные соединения российских войск, дислоцированные вдалеке от Москвы, нужно будет блокировать, оттеснить в сторону, не допустив их подхода на помощь столичному гарнизону. Мол, если правительство падет, то и армия тут же разбежится и бросит оружие.

Наконец, пятое. Почему начало наземной операции предполагается именно в 22 часов 31 июля, а не традиционное нападение на рассвете в любую другую дату? Да, долгое время для реализации преимущества первого удара наступающие войска выбирали утренние часы. Это имело свое обоснование: утренние часы – это время, когда человека в наибольшей степени клонит в сон, и потому противника, не ожидающего нападения можно захватить спящим или полусонным, когда солдаты и офицеры не в состоянии действовать с полной отдачей. Далее, наступление в утренние часы позволяло использовать всю продолжительность светового дня и развить успех первой атаки. Так было и во время войны в Ираке.

Однако, после нее армия США и армии НАТО стали в больших количествах закупать и устанавливать на боевую технику ночные приборы: приборы ночного видения и особенно тепловизоры. К 2012 году только армия США закупила более 14 тысяч тепловизоров, и судя по всему, вся авиация ими уже оснащена полностью. Тепловизор дает решающее тактическое преимущество именно в ночное время, когда воздух и ландшафт существенно охлаждаются, и на их фоне любые горячие объекты, будь то люди, техника или каменные строения, видны наиболее отчетливо. Далее, на широте Москвы заход солнца 31 июля происходит в 20.40, окончание сумерек в 21.28. К 22 часам устанавливается темнота. Начало следующих сумерек – 03.45, а восход солнца – 04.33. Таким образом, имеется 5 часов 45 минут ночного времени (для сравнения – 22 июня ночное время составляет всего 4 часа 23 минуты, при том, что полной темноты не наступает), когда можно использовать приборы ночного видения и тепловизоры, а последующий световой день длится 16 часов (тепловизоры также весьма эффективны и днем). Таким образом, ночное время представляется наиболее благоприятным для стремительного рывка.

Почему именно конец июля? Дело в том, что в этот сезон световой день сокращается. К 25 августу продолжительность светового дня сократится до 14 часов 25 минут, то есть более чем на 1,5 часа, что только увеличивает время, наиболее благоприятное для использования ночных приборов. К тому же, в августе погода еще теплая, теплый сезон может длиться до середины сентября, и иногда и до конца сентября, в августе выпадает наименьшее количество осадков за весь летний сезон, в среднем 35 мм, а уровень воды в реках минимален, что благоприятно для переправ, если в том возникнет необходимость.

Иными словами, война НАТО против России именно в августе имеет наиболее благоприятные климатические условия, когда нет холодов, сильных дождей, когда грунт сухой и прочный. К тому же, надо учитывать, что август – это обычный отпускной сезон, когда значительная часть населения разъезжается по курортам и дачам, и проведение срочных и неотложных мер, вроде мобилизации резервистов, неизбежно будет значительно затруднено.

Глава третья

Трудности определения соотношения сил

Тем не менее, нужно признать, что подобное логическое конструирование вероятного плана войны НАТО против России очень далеко от идеала. Главная тому причина – крайний недостаток исходных данных.

Даже обладая опытом уже состоявшихся войн, которые показывают наиболее вероятный образ действия войск НАТО, тем не менее, весьма трудно сделать точный анализ в наиболее существенном моменте: численность, состав и структура противостоящих войск. Все эти сведения, конечно же, секретны, и в открытой печати даются в крайне отрывочном виде, не позволяющем в полной мере оценить боевые возможности войск, как той, так и другой стороны.

Тут нет ничего удивительного. Изучение открытых материалов является излюбленным занятием любой военной разведки, которая с карандашом читает все, что публикуется об армии и военном строительстве вероятного противника. Потому хорошо заметно, что публикации составляются таким образом, чтобы из них нельзя было ни прямым, ни косвенным расчетным образом получить сколько-нибудь точные сведения о численности, вооружении и дислокации частей и соединений. Например, при подготовке описанного в первой главе гипотетического плана НАТО, никакими способами не получалось найти хотя бы приблизительной численности и состава вооружений даже основных соединений. С войсками НАТО получше, в журнале «Зарубежное военное обозрение» есть публикации, в которых достаточно хорошо описывается примерная структура американских механизированных соединений, хотя и со значительным разбросом цифр. Про российскую же армию и ее соединения можно найти все, что угодно, включая славную боевую историю частей и количество Героев России в их рядах, но только не численность и состав вооружения, не говоря уже о дислокации. Про развертывание в случае войны вообще можно и не вспоминать. Что же, военная контрразведка не дремлет. Потому приходилось пользоваться общими данными, достоверность которых внушает крепкие сомнения, но лучшего варианта в распоряжении просто нет. Так что ко всем указанным цифрам надо относиться с известной скидкой на их грубость и приблизительность. Впрочем, для логических построений это не особо сильная помеха, хотя бы потому что даже очень общие и грубые оценки задают некоторые граничные рамки.

Далее, как войска НАТО, так и войска России в последние годы проходили через длинную череду реорганизаций, сокращений, формирований и расформирований, перевооружений и списаний. В ходе этого бурного процесса облик частей и соединений менялся до неузнаваемости. К примеру, Россия перешла от традиционной четырехзвенной системы управления к трехзвенной, с резким сокращением численности армии, имеющиеся бригады российской армии сформированы по шести разным штатам, численностью от 2200 до 4500 человек. Процесс реорганизации продолжается, и к 2020 году планируется сформировать 125 бригад без увеличения численности армии, что неизбежно вызовет многочисленные изменения в структуре армии. К тому же, в российской армии снова вернулись к формированию крупных соединений и некоторые из них уже сформированы. Это также влечет за собой изменения структуры армии и ее боевых возможностей.

В армиях НАТО положение такое же, и после многочисленных сокращений и реорганизаций структура армий резко изменилась по сравнению с тем, что было по состоянию на 1990 год. К примеру, в армии США оказались фактически ликвидированными армейские корпуса, которые в 1990 году были очень мощными соединениями (так, армейский корпус США тогда имел 130 тысяч человек личного состава, 1464 танка «Абрамс», 1134 БМП «Брэдли», 256 ударных вертолетов, 27 тысяч автомобилей, другое вооружение и технику). В Европе были размещены 5-й и 7-й армейские корпуса. Теперь во всей американской армии остались только три корпуса: 1-й корпус в Корее, 3-й корпус в Ираке и 18-й воздушно-десантный корпус в США. Два первых из них не имеют войск и развернуты только корпусные штабы.

Бундесвер претерпел за последние годы такие реорганизации и сокращения, которые несомненно заставили бы выдающихся немецких военачальников прошлого горько рыдать от разочарования. Личный состав Бундесвера сократился с 500 тысяч до 204 тысяч человек, а в 2011 году вынашивались планы сокращения до 185 и даже до 165 тысяч человек. Закрывались военные базы, сокращался парк боевой техники. В 1990 году германская армия имела 7 тысяч танков, 8,9 тысяч БМП и БТР, тысячу самолетов. Сейчас Бундесвер имеет 858 танков, 1581 БМП и БТР (по последним данным их осталось 586), 281 самолет, из которых 99 предполагается списать. Причем, по данным обследования технического состояния вооружений, проведенного комитетом по обороне Бундестага в 2014 году, выяснилось, что около половины наличной техники неисправно.

Можно только посочувствовать военному историку, который возьмется точно описать этот процесс реорганизации армий, который лучше было бы назвать великим разоружением. Ему потребуется исключительное трудолюбие и усидчивость, чтобы разобраться в этом лабиринте бюрократических решений.

Поскольку процесс реорганизации и явочного разоружения и не думает останавливаться, то приходится признать, что сказать что-то определенное о численности, вооружении и структуре противостоящих армий в нашем гипотетическом плане войны очень и очень трудно. Потому, по существу, расстановка сил на карте ТВД в первой главе представляла собой мое произвольное решение, хотя и ориентировавшееся на доступные данные о состоянии войск НАТО и России.

Некоторую произвольность в расстановку сил на ТВД пришлось внести еще и по другой причине. Армии НАТО, так же, как и армия России, перешли к модульной системе формирования соединений, которая отличается от привычной организации Красной армии, хорошо известной по исторической литературе.

Привычная многим читателям структура армии была регулярной: фронт – армия – корпус – дивизия – полк – батальон – рота – взвод – отделение. Для каждой структурной единицы устанавливался свой штат, определявший численность солдат и офицеров, вооружения и боевой техники, автомобилей, лошадей, разнообразного вещевого имущества. Эта регулярность достаточно строго выдерживалась по крайней мере до дивизионного уровня, так что, зная штаты, можно было без особого труда сказать, сколько и чего имелось в той или иной дивизии, полку или батальоне. Исходя из этого, можно было сделать оценку боеспособности. Это хорошо было видно в длинной дискуссии по поводу начала Великой Отечественной войны. Если какая-то дивизия была укомплектована по штату, то ее боеспособность принималась полной, а если же она была недоукомплектована, то ее боеспособность была ограничена.

На уровне более крупных соединений даже в эпоху расцвета регулярной армейской структуры, все же наблюдалось влияние модульного принципа. Людям, интересующимся военной историей, прекрасно известно, что разные корпуса, армии и фронты имели разный состав. Например, в первом составе 1-го Белорусского фронта, образованного в феврале 1944 года было шесть общевойсковых армий и одна воздушная армия. В первом составе 1-го Украинского фронта, образованного в октябре 1943 года, было шесть общевойсковых армий, одна танковая гвардейская армия и одна воздушная. Потом, по ходу боев в состав фронтов включались и другие армии, если того требовала обстановка и выполнение поставленных перед фронтами боевых задач. Помимо крупных соединений фронту могли придаваться и другие части, самые разнообразные отдельные бригады, полки и батальоны, предназначенные для выполнения специальных задач.

Модульный принцип выгоден тем, что позволял в короткие сроки сформировать мощную и оснащенную всем необходимым для выполнения поставленной задачи группировку войск. Во время войны к модульному принципу построения иногда прибегали, чтобы свести в боеспособное соединение остатки других частей, утративших в ходе боев какое-либо соответствие своей изначальной штатной структуре, если не было возможности их доукомплектовать по положенному штату.

Современные армии стремятся перейти на модульный принцип полностью. Для этого вооруженные силы делятся на универсальные тактические единицы – бригады, обычно состоящие из 3-4 батальонов, комплектующихся по различным штатам, в зависимости от характера бригады. Выделяются бронетанковые, мотострелковые, воздушно-десантные, десантно-штурмовые, воздушные, разведывательные бригады, имеющие разную численность и разный состав вооружения и боевой техники. Из этих «кирпичиков» можно сложить любое крупное соединение, будь то дивизия, корпус или армия.

В российской армии, к примеру, в настоящий момент самым высоким уровнем организации войск является военный округ, которому подчиняются все дислоцированные на его территории войска всех родов, за исключением РВСН и ВКС. В мирное время это военно-административная структура, но в военное время она может быть быстро преобразована в объединенное стратегическое командование, в структуру, аналогичную фронту. В России в декабре 2014 года было создано такое Объединенное стратегическое командование «Север», объединившее Северный флот, 80-ю отдельную арктическую бригаду и 200-ю отдельную мотострелковую бригаду, другие части.

Силы военного округа обычно состоят из 2-3 армий (Восточный военный округ имеет пять армий), 2-3 десантно-штурмовых бригад, и еще ряда отдельных бригад ВДВ, морской пехоты, авиационных, разведывательных, специального назначения и других отдельных частей различного назначения. К примеру, силы Западного военного округа включают в себя три армии: 1-ю танковую, 6-ю и 20-ю общевойсковые (в них 16 бригад), 1-е командование ВВС и ПВО (ранее 6-я армия ВВС и ПВО), Балтийский флот, и 22 бригады, не входящие в состав крупных соединений округа. Таким образом, в составе соединений округа около 56 тысяч человек, а в бригадах, не входящих в состав соединений, то есть «россыпью», около 77 тысяч человек. В случае войны бригады «россыпью» могут быть приданы любой армии, смотря по поставленной задаче, что резко усилит их боевые возможности.

Непонимание этого принципа модульности организации войск привело к долгой и бесплодной дискуссии о «сердюковских реформах», когда делался вывод, что образование бригад якобы ослабляет российскую армию, что, мол, российская бригада слабее американской дивизии. Спорщики явно выпустили из внимания, что американская дивизия сама состоит из 4-5 бригад. Ничто не мешает из бригад сформировать дивизию, корпус, армию, то есть любое более крупное соединение. Формирование крупных соединений из бригад может быть проведено очень быстро.

Но это оказывает весьма существенное влияние на проведение логических экспериментов на тему вероятной войны. Трудно сказать, каким именно образом командование распорядится имеющимися у него бригадами, и как их соединит между собой. Даже если иметь точные сведения о количестве бригад, их составе и вооружении, все равно остается значительная неопределенность в части их конкретного боевого применения. Модульный принцип формирования соединений не только весьма удобен, но и препятствует разведке вероятного противника точно выяснить характер противостоящих крупных соединений. Даже если агенту получится добыть в штабе документы о планах формирования крупных соединений, это мало что дает. Такие планы могут быть внезапно изменены, что повлечет за собой резкое изменение оперативной обстановки. И в военное время также существует возможность принятия импровизированных решений, вроде того, что бригады могут быстро передаваться из одного соединения в другое, перебрасываться в другие районы и появляться там, где их не ждут. Не стоит также забывать, что возможен маневр силами, дислоцированными в других военных округах.

Поскольку этот модульный принцип не позволяет предсказать, как именно войска будут использоваться в составе крупных соединений, то вот и приходится признать, что любые прогнозы на сей счет носят, по большому счету, произвольный характер.

Наконец, стоит сказать еще и о том, что в гипотетическом плане, изложенном в первой главе, имеется значительная доля произвольного допущения еще и по следующей причине. В нем упоминаются армейские корпуса США и НАТО, готовые к вторжению. Однако, в настоящий момент в составе войск НАТО таких соединений нет. Как уже говорилось, США свои армейские корпуса или расформировали, как 5-й корпус, который дислоцировался в Европе и принимал участие в войне в Ираке в 1991 году, или держат развернутыми только корпусные штабы.

В странах НАТО также нет развернутых армейских корпусов. В Европе принят порядок, что в мирное время войска членов альянса подчиняются национальному командованию, и передаются на наднациональный уровень командования только на время войны, проведения учений или каких-то чрезвычайных обстоятельств. Армейские корпуса – это как раз уровень наднационального командования.

Насколько известно, в европейских странах НАТО существует только один армейский корпус, имеющий штаб и боевые силы. Это «Еврокорпус» НАТО, штаб которого находится в Страсбурге, Франция. Он был сформирован в 1993 году на основе межгосударственного соглашения между Францией и Германией, к которому потом присоединилось еще несколько стран. В развернутом виде он должен включать 60 тысяч человек, 800 танков, 1000 БМП и БТР, 350 САУ и орудий. Но сейчас штаб корпуса имеет в своем подчинении франко-германскую мотопехотную бригаду (штаб в Мюльхайме, Германия), примерно 5,5 тысяч человек.

Остальные армейские корпуса НАТО: Объединенный армейский корпус быстрого реагирования НАТО (Великобритания), германо-голландский корпус (может быть ликвидирован), испанский, итальянский, французский, турецкий, греческий, объединенный германо-датско-польский корпуса, имеют только штабные структуры. Хотя они и именуются как национальные, тем не менее каждый такой корпус создается из самых разных частей, предоставленных в их распоряжение разными странами. Крупные армии передают дивизии или бригады (что заранее планируется), армии поменьше – батальоны, роты и даже взводы. Национальный состав каждого такого армейского корпуса получается очень пестрым. К примеру, Объединенный корпус быстрого реагирования НАТО должен состоять из частей и подразделений, представленных 28 странами, а турецкий армейский корпус из частей и подразделений 11 стран НАТО. На их развертывание требуется довольно много времени, по штабным нормативам до 20 суток, хотя, в печати встречаются и другие оценки сроков развертывания – 90 суток. Последнее на мой взгляд, более реалистичное время, потребное, чтобы эти армейские корпуса действительно приобрели готовность к боевым действиям.

Наличные силы, которые НАТО готово бросить в бой в более быстрые сроки, очень невелики: 18 «мини-бригад», 14 из которых имеют численность в 1,5 тысячи человек, а четыре – по 2,5 тысячи человек. Всего 31 тысяча человек, вместе с «Еврокорпусом» – 36,5 тысяч человек. «Мини-бригады» по своим боевым возможностям соответствуют батальонным тактическим группам, и командование НАТО может быстро задействовать не менее двух таких «мини-бригад».

Большие сроки развертывания соединений, а в НАТО силы быстрого развертывания должны быть готовы в течение 90 суток после получения приказа, приводят к постоянному обсуждению вопроса о создании неких сил «очень высокой готовности», способных действовать немедленно и вести боевые действия в течение от 3 до 10 суток, численностью до 30 тысяч человек. Но, насколько можно судить, эти планы постоянно разбиваются о стремление европейских стран НАТО всеми доступными методами экономить на содержании армий.

Есть еще определенные противоречия между членами НАТО, часть из которых не особо горит желанием передавать свои бригады в наднациональные армейские корпуса. Так что существует вероятность, что некоторые армейские корпуса могут быть сформированы далеко не в полном составе, а существование германо-голландского армейского корпуса и вовсе под вопросом из-за нежелания Голландии участвовать в его формировании.

На карте можно поставить флажок и написать рядом «такой-то армейский корпус», только трудно сказать, какой будет его реальная численность, состав вооружения и боевой техники, не говоря уже о степени его реальной боеспособности. А это вопрос немаловажный, поскольку большая часть армий европейских стран НАТО не имеет реального боевого опыта, поскольку их части и подразделения участвовали в совместных миссиях в качестве обслуживающих или вспомогательных частей.

По вышеописанным причинам определение сил противостоящих сторон в гипотетической войне, что считается исходным пунктом любого военного анализа, оказывается на деле очень затруднительно. Разброс возможных цифр весьма велик.

Часто можно встретить точку зрения, что, мол, у НАТО общая численность армий 1,5 млн. человек, а у России только 770 тысяч человек, потому Россия неизбежно потерпит поражение. С этой точкой зрения нельзя согласиться совершенно. Опыт анализа начала Великой Отечественной войны наглядно показывает, что на ход боевых действий оказывает влияние не только и не сколько общая численность войск, сколько численность войск, реально присутствующих на конкретном ТВД и готовых вступить в бой. Исход конкретного сражения решит соотношение сил в этой районе, с учетом пополнений, которые можно перебросить в район боев в сколько-нибудь короткие сроки. Вот сколько сил НАТО выделит для войны против России на деле – вопрос остро дискуссионный.

США не могут бросить в бой все имеющиеся у них войска, хотя бы потому, что перед американским командованием стоят задачи военного присутствия еще в ряде регионов мира, в особенности на Ближнем Востоке и в Северо-Восточной Азии (в Корее и Японии). Если взять все войска в этих регионах и перебросить их в Европу, то американские союзники могут потерпеть поражение. К примеру, вывод американских войск из Кореи и задействование их в другом регионе определенно дает преимущество КНДР, которая может решиться на удар по Южной Корее, особенно теперь, получив явное превосходство над южнокорейской армией в ракетном вооружении. Южнокорейская армия без американской поддержки практически обречена на поражение в войне против северокорейской армии. Аналогичное положение у Франции, чьи силы задействованы в Западной Африке, и у Турции, чьи силы сейчас ориентированы на ситуацию в Сирии и в северном Ираке, а также ведут бои против курдских повстанцев на юго-востоке Турции. Трудно оценить возможности Бундесвера после сокращений и с наполовину неисправным парком боевой техники. Есть еще и политический момент – далеко не все страны НАТО готовы воевать с Россией, страной весьма сильной в военном отношении и способной дать сдачи. Думается, что, если НАТО, после всех усилий в части «покрести по сусекам», наберет полумиллионную группировку, готовую к боевым действиям против России, это будет выдающимся достижением. На мой взгляд, более реалистично, что НАТО вряд ли соберет больше 250-300 тысяч человек. Боевой состав Российской армии, который обычно составляет около 50% от списочной численности войск, составляет около 350 тысяч человек, и есть возможность нарастить его за счет войск союзников по ОДКБ (примерно 25 тысяч белорусских, 10-15 тысяч казахстанских и 5-8 тысяч таджикских войск) примерно до 398 тысяч человек, не считая внутренних войск, резервистов и общей мобилизации. Соотношение сил НАТО и России с союзниками можно принять таким: 1:1,3.

Глава четвертая

Кровавая схватка за господство в воздухе

Планом война не ограничивается. Запланированные в нем действия еще предстоит воплотить в жизнь. В условиях противодействия противника. Было очень немного войн, в которых противник вообще не оказывал никакого сопротивления. Одним из примеров такой странной войны было вступление Красной Армии в Болгарию 7-9 сентября 1944 года. НАТО, конечно, не может на такое рассчитывать.

В интернете и в прессе иногда можно встретить публикации, в которых утверждается, что если армии НАТО нападут на Россию, то у российской армии нет никаких шансов отразить их вторжение. Мол, российские войска будут разбиты с такой же легкостью, как иракская армия. В «аналитике» такого рода живописуется некий план наступления НАТО, а потом сразу внимание перескакивает к поражению российских войск и вытекающим отсюда политическим последствиям. Легким движением руки из анализа возможной войны вычеркиваются действия одной из сторон, принимаемой по умолчанию ни к чему не способной. Разумеется, что с таким взглядом никак нельзя согласиться. Российская армия что-то да предпримет, а уж окажутся ли действия результативными, это другой вопрос.

Что российская армия может предпринять против наступающих войск НАТО? Если посмотреть, то довольно многое.

Первым делом разведка. Бесспорно, что разведка сил, планов и действий войск НАТО не начнется с началом боевых действий, и будет вестись задолго до этого момента. Вообще, военная разведка ведется постоянно и в мирное время, любое сколько-нибудь серьезное передвижение или передислокация войск вероятного противника отслеживается и оценивается.

Это фактор, который может сам по себе сорвать замыслы командования НАТО. В предыдущей главе мы уделили некоторое внимание вопросам развертывания крупных соединений НАТО, из чего понятно, что для того, чтобы сколотить войсковую группировку, способную начать боевые действия против российской армии, потребуется немало времени, по разным оценкам от 20 до 90 суток. Этого времени более чем достаточно, чтобы разведать развертывание армейских корпусов НАТО, которая неизбежно будет связана с усилением активности штабов, передислокацией войск, проведением учений.

Причем эти приготовления к войне нельзя будет сохранить в полной тайне. При нынешнем изобилии смартфонов и планшетов, при нынешнем развитии социальных сетей обязательно появится довольно много сообщений с фотографиями о том, что через такой-то населенный пункт проходила колонна бронетехники, военные грузовики или вдруг появилось множество солдат, чего раньше не было. Потом, политическое руководство стран НАТО должно будет подготовить общество к скорой войне с Россией, в силу чего на полную мощность будет запущен пропагандистский аппарат, который должен будет срочно изобразить Россию в виде злостного нарушителя мирового порядка. Это будет не дежурный «обмен любезностями», а именно что массированная и подавляющая пропагандистская кампания, переходящая в психологические операции. Так что усиление работы штабов в странах НАТО, передвижение войск и техники в сочетании с резко усилившимся пропагандистским нажимом достаточно явно покажут, что готовится война.

Далее, сформированные армейские корпуса и другие части и соединения перед самым началом войны надо перебросить в исходные районы, откуда они будут вести наступление. В первой главе указано, что двумя районами, где будет развернуто наибольшее количество войск, будут Прибалтика и Украина. Соответственно, в дни, предшествующие началу военной операции в эти страны пойдет просто поток войск, военных грузов, боевой техники, будет переброшена авиация на аэродромы оперативного базирования. Уже это само по себе более чем заметно для военной разведки. Но кроме этого, переброска войск вызовет резкое усиление судоходства в Балтийском и Черном морях, поскольку значительная часть войск и грузов будет перебрасываться морем, особенно это касается американских и британских частей. В эти же моря должны будут прийти многочисленные военные корабли, а в Северной Атлантике должны будут появиться американские авианосцы со своим многочисленным эскортом.

Весь этот поток самолетов и судов должен будет пройти мимо двух крупных российских военно-морских баз: Калининградской и Севастопольской. Порты разгрузки для транспортов НАТО расположены очень близко от них. В Прибалтике это Клайпеда, Рига, Вентспилс, Таллинн. На Черном море это Одесса и Николаев. Балтийский и Черноморский флоты, конечно, имеют мощные разведывательные службы, а также могут высылать для патрулирования акваторий военные корабли и самолеты. Для Северного флота Атлантика – это традиционная акватория для ведения разведки и дозора.

Так что переброска сотен тысяч человек, сотен танков, самолетов, орудий, сотен тысяч тонн грузов в исходные районы, конечно, будет замечена российской военной разведкой. Поскольку на переброску всего этого воинства потребуется затратить несколько суток, данные о сосредоточении противника для войны будут получены заблаговременно. Полной внезапности не будет. Времени, чтобы привести войска в полную боевую готовность, перебросить дополнительные силы поближе к угрожаемым районам, будет достаточно.

В Военной доктрине Российской Федерации развертывание или наращивание воинских контингентов на территории сопредельных стран или в прилегающих акваториях уже само по себе является военной опасностью, а активизация деятельности вооруженных сил, проведение полной или частичной мобилизации, перевод государственных и военных органов управления на режим военного времени считается военной угрозой. На эти меры воспоследует ответ, в том числе могут быть реализованы сдерживающие меры силового характера, предусматривающие в частности применение высокоточного оружия. Так что еще до того, как группировка войск НАТО будет полностью развернута в Прибалтике и на Украине, она может подвергнуться превентивному сдерживающему удару высокоточным оружием. У Ирака такого оружия не было, потому иракская армия ничем не могла помешать развертыванию войск НАТО у своих границ.

Возможность нанесения такого сдерживающего удара показал удар Каспийской флотилии 7 октября 2015 года по объектам ИГИЛ в Сирии. Корабли флотилии выпустили 26 ракет по 11 целям на расстояние 1500 км. Этот залп произвел фурор и шок, поскольку до этого считалось, что российские крылатые ракеты способны бить только на расстояние 300 км. Ракеты 3М14, использованные для поражения боевиков в Сирии, входят в состав вооружения подводных лодок, надводных кораблей, мобильного ракетного комплекса наземного базирования и ракетного комплекса авиационного базирования, более известного под названием «Калибр».

Кроме Каспийской флотилии, чьи крылатые ракеты могут достать исходный район наступления сил НАТО на севере Украины, порт Одесса, а также достигают целей в центральной и восточной частях Турции, фрегат, вооруженный ракетами 3М14 в марте 2016 года был введен в состав Черноморского флота. Радиус поражения накрывает все Черное и все Эгейское море. Такие же ракеты есть на вооружении Северного флота и подводная лодка СФ «Ростов-на-Дону» также производила пуск ракет по целям в Сирии из акватории Средиземного моря. Вероятно, что такие же ракеты есть или поступают на вооружение Балтийского флота. Кроме «Калибра» у Балтийского флота есть сверхзвуковые крылатые ракеты «Москит» радиусом действия 100 и 120 км. Их несет флагман Балтийского флота эсминец «Настойчивый».

Есть сведения о новой крылатой ракете Х-101, способной поразить цели на расстоянии 5-7 тысяч км. У нее авиационное базирование на стратегических бомбардировщиках Ту-95МС, Ту-160 и Ту-22М5. Но в бою она пока не применялась.

Таким образом, России есть чем нанести сдерживающий удар высокоточным оружием. В качестве цели для демонстрации силы может быть выбран, скажем, аэродром Эмари вблизи от Таллинна, который недавно был реконструирован и может быть использован как аэродром оперативного базирования ВВС США и Великобритании. Развернутое на нем авиакрыло может быть накрыто крылатыми ракетами. После этой демонстрации силы Россия может предложить переговоры.

Но мы все же рассматриваем вариант масштабного столкновения, когда НАТО не желает сворачивать с тропы войны и намерено добиться своего. В этом случае весьма вероятно то, что первая фаза войны – воздушное наступление и применение высокоточного оружия может и не получиться запланированным избиением противника. Вероятнее всего, эта фаза войны будет связана со встречными ударами высокоточным оружием и авиацией.

В этом деле для НАТО есть ряд неприятных моментов. Во-первых, Калининградский особый район (КОР), который находится в оперативном тылу группировки войск НАТО в Прибалтике. Силы, размещенные в КОР, представляют собой непосредственную угрозу морским, сухопутным перевозкам сил НАТО, аэродромам и районам сосредоточения. Там находится РЛС системы раннего предупреждения о ракетном нападении, мобильные комплексы «Искандер» (по крайней мере одна ракетная бригада, до 18 пусковых установок; радиус действия накрывает Латвию, Литву, почти всю Польшу, восточные районы Германии и юг Швеции), силы флота и авиации.

Во-вторых, ВВС Беларуси расположены как раз между «западной» и «южной» группировками НАТО и могут нанести их высокоточному и авиационному компоненту очень серьезный урон. В составе ВВС Беларуси есть 12 МиГ-29БМ, белорусской модернизации, которые имеют систему дозаправки в воздухе, могут нести ракеты «воздух-земля» и противокорабельные ракеты. Помимо этого, на авиабазе Барановичи размещены 10 Су-27СМ3 ВВС России.

В-третьих, авиационные и ракетные силы Западного военного округа, ВКС России обладают возможностью, которой почти лишены силы НАТО в Прибалтике и на Украине. Это возможность рассредоточения, маневра силами и возможность нанесения ракетного удара из глубины, за пределами радиуса средств обнаружения, в особенности, при использовании мобильных ракетных комплексов наземного базирования.

Таким образом, «западная» группировка НАТО в Прибалтике изначально имеет крайне невыгодное расположение и может подвергнуться авиационным и ракетным ударам с трех сторон: из КОР, из Беларуси и из западных районов России. «Южная» группировка на Украине имеет положение получше, но тоже весьма уязвимое: она может быть атакована авиацией с одной стороны, и подвергнуться ракетным ударам с трех сторон: с Черного и Каспийского морей, и из юго-западных районов России.

Что касается российских и белорусских войск, то крайне уязвимое положение у КОР, который окружен со всех сторон странами НАТО, весьма уязвимое положение у Беларуси, а также у Крыма. В остальном же, значительная часть российских ракетных и авиационных сил находится вне зоны поражения высокоточным оружием и может рассредоточиться, так что уничтожить ее в ходе ракетного удара и воздушного наступления будет весьма проблематично. Стратегическая авиация России, базирующаяся в Энгельсе и в Иркутске, которая скорее всего примет самое активное участие в нанесении удара высокоточным оружием (по примеру участия в войне в Грузии в 2008 году), также находится вне досягаемости высокоточного оружия НАТО.

Итак, чем Россия с союзниками ответит в первой фазе войны воздушным силам НАТО? Скорее всего, пользуясь особенностями ТВД, в изобилии покрытого лесами, где легко спрятать мобильные ракетные комплексы, имея больше аэродромов и посадочных площадок для рассредоточения авиации, а также флоты, оснащенные высокоточным оружием, будет сделано следующее. Перед началом военной операции в Беларусь и в западные и юго-западные районы России будет переброшено побольше ракетных комплексов малой и средней дальности, зенитно-ракетных комплексов, фронтовая бомбардировочная и истребительная авиация. Под прикрытием массированного применения средств РЭБ, они нанесут превентивный или встречный удар всеми силами с целью разгрома основных авиационных сил НАТО на ТВД. Приоритет: аэродромы, боевые корабли, наземные пусковые установки, а то, что останется, будет работать по наземным войскам. Одновременно выполняется ракетный залп флотов. Работу доделают удары высокоточным оружием со стратегических бомбардировщиков.

Какое может быть соотношение сил в воздушном сражении? Формально, у НАТО много самолетов: 1530 истребителей и истребителей-бомбардировщиков у США и 1670 у европейских стран НАТО. Однако, численность авиации на ТВД явно будет лимитироваться наличием оборудованных авиабаз в странах Прибалтики, в странах Восточной Европы и Скандинавии. Сейчас НАТО имеет в этом регионе 18 эскадрилий, около 330 самолетов, а с учетом расширения авиабаз, использования авиабаз на Украине и переброски дополнительных сил на существующие авиабазы авиационная группировка НАТО наземного базирования может достигнуть 600 самолетов, а морского базирования – 200 самолетов, как и указано в первой плане при изложении плана. Против них Западный военный округ имеет 200 истребителей, 90 истребителей-бомбардировщиков Су-34 и Су-24, и еще 37 истребителей есть в ВВС Беларуси. Итого 327 самолетов. С учетом переброски авиации из других округов группировка может быть доведена до 350-360 самолетов. Итого соотношение воздушных сил России и НАТО может быть принято как 1:2,2. Однако, надо учитывать, что довольно мощное российское ПВО ощутимо снижает воздушное превосходство НАТО.

Это будет грандиозное воздушное сражение с участием сотен самолетов с обоих сторон, десятков кораблей, десятков ракетных пусковых установок и ЗРК, ожесточенное и кровопролитное. Результаты этого сражения во многом будут зависеть от характера удара. Превентивный российский удар по не до конца развернутой авиационной группировке НАТО может иметь сокрушающий характер, и привести к потерям порядка 70-80% самолетов, что, в общем, сделает авиацию НАТО небоеспособной и поставит всю военную операцию под вопрос. Одновременно серьезный ущерб понесут и наземные войска НАТО, особенно авиационный компонент наземных сил. В общем, превентивный удар ВКС России и союзников с высокой вероятностью ведет к поражению авиации НАТО, после чего наземная фаза войны просто не начнется.

Встречный удар будет иметь несколько другие результаты, и в этом случае, вероятнее всего, обе стороны понесут высокие потери порядка 50-60% самолетов, а если авиация России и Беларуси не успеет достаточно рассредоточиться, то она может понести потери порядка 60-70% самолетов, но и в этом случае сумеет уничтожить 30-40% авиации своего противника. Только в этом случае наземные силы НАТО могут начать вторую фазу войны.

Чтобы захватить господство в воздухе хотя бы над частью ТВД, пилотам авиации НАТО придется изрядно потрудиться и принести кровавые жертвы на алтарь борьбы за демократию. Многие из них будут гореть на земле. В отличие от начала Великой Отечественной войны, когда немецкая авиация действительно имела более высокий технический уровень, чем советская, теперь технический уровень авиации НАТО и России в целом стоит на одном уровне. Российские истребители Су-27 и МиГ-29 могут уверенно противостоять F-16 разных модификаций и его европейских аналогов, составляющих основу парка истребительной авиации НАТО. Некоторое преимущество отдельных типов машин нивелируется в условиях массированной схватки в воздухе, в сочетании с ударами крылатыми ракетами по аэродромам и столь же массированным использованием ЗРК ПВО.

В отличие от войны в Ираке, уже первая фаза войны – высокоточные удары и воздушное наступление, перестает быть легкой прогулкой и веселым военным приключением. В первые же сутки войны потери обоих сторон будут исчисляться десятками самолетов и вертолетов, сотнями танков и бронемашин, сотнями человек личного состава, могут быть потоплены несколько крупных надводных кораблей.

Глава пятая

Варианты наземного наступления

Наступление наземных войск НАТО не может начаться без предварительного завоевания господства в воздухе и обеспечения авиационной поддержки. На это нужно время, примерно 2-3 суток, прежде чем авиация НАТО сможет достичь сколько-нибудь ощутимого успеха в воздушном наступлении. Без этого успеха наземные силы НАТО не пойдут в наступление, дабы не превратиться в легкие мишени для российских штурмовиков. Хотя, стоит отметить, что наземные боевые действия сравнительно небольшими силами, например, отрядами спецназа или батальонными тактическими группами, вполне возможны и в первые сутки войны.

Это, между прочим, очень существенный фактор, которые дает определенное преимущество российским войскам, которые за время воздушного сражения могут привести себя в боевую готовность, перегруппироваться и встретить противника на более выгодных позициях. Авиация НАТО, будучи занятой сражением за господство в воздухе и подавлением ПВО, не будет в состоянии сколько-нибудь существенно этому помешать.

Здесь надо вспомнить многочисленные внезапные проверки боевой готовности, которые в последние несколько лет, по крайней мере, с 2014 года, проводились в разных военных округах. Открытой информации о них немного, но судя по тому, что было опубликовано о них, это были крупномасштабные учения, в которых отрабатывалось важнейшее для начала войны дело: подъем по боевой тревоге, переброска войск на значительные расстояния и вступление с марша в бой на незнакомой местности, с применением всего наличного вооружения и при взаимодействии всех родов войск.

К примеру, внезапная проверка боевой готовности Западного и Центрального военных округов, начатая 26 февраля 2014 года, включала в себя действия 150 тысяч человек, 90 самолетов, 120 вертолетов, 800 танков и 1200 единиц бронетехники, 80 кораблей и судов. За сутки войска были выведены из мест постоянной дислокации и переброшены на шесть общевойсковых полигонов. Отрабатывалась, помимо всего прочего, переброска бронетехники по железной дороге, переброска авиации с дозаправкой в воздухе, высадка тактических десантов, включая отработку задачи по захвату заполярного аэродрома и переброске на него подкрепления посадочным способом. 3 марта 2014 года проверка закончилась и войска вернулись в места постоянной дислокации.

В последующем было проведено еще несколько подобных внезапных проверок боевой готовности в разных военных округах. Все они включали выполнение самых разнообразных задач. К примеру, Восточный военный округ в сентябре 2014 года проводит такую проверку, в которой было задействовано около 100 тысяч человек, более 100 самолетов, силы Тихоокеанского флота. Особенно масштабными были учения флота и авиации. Флот выводил свои корабли и подводные лодки в акватории Японского и Охотского моря, а авиация перебазировала самолеты на запасные и оперативные аэродромы по всему Дальнему Востоку. Есть упоминания о переброске бронетанковых бригад на большие расстояния, отработке призыва резервистов, работы государственных органов в условиях мобилизации.

Направленность этих учений совершенно очевидна. Это отработка вывода войск из мест дислокации в исходные районы для ведения боевых действий, как можно более быстро и как можно более скрытно. Эти учения позволяют довольно уверенно сказать, что в случае начала войны с НАТО, в течение суток или двух, из сил Западного, Центрального и Южного округов будут созданы весьма мощные группировки для отражения наступления наземных войск НАТО, а Восточный военный округ будет приведен в боевую готовность для отражения нападения, а также для переброски подкреплений на запад.

И уже здесь видно, что российская армия имеет значительное преимущество перед армиями НАТО по темпам реагирования. Внезапные проверки боеготовности показывают, что практически весь боевой состав российской армии может быть поднят по тревоге и переброшен в исходные районы для ведения боевых действий всего за пару суток. Одновременно может быть начат призыв резервистов и даже частичная мобилизация с целью развертывания дополнительных частей для пополнения резерва. Столь быстрая переброска войск вряд ли будет вскрыта разведкой НАТО в полном объеме, что может привести к разным неожиданностям для командования НАТО в момент перехода к наземной операции. Например, неожиданный наступательный удар российских войск, внезапно оказавшихся там, где их не ждут.

Разумеется, такие масштабные учения проводятся для отработки действий в условиях войны, очевидно, по некоему плану, разработанному в Генеральном штабе РФ, в котором учтены наиболее вероятные наступательные действия противника, разработаны меры по парированию этих ударов, разгрому наступающих группировок и переходу в контрнаступление. Но эти планы, естественно, являются строго секретными, и мы можем лишь догадываться об их содержании. Однако, на основе того, что известно о российской армии и ее тактике, и на опыте Второй мировой войны, можно в общих чертах набросать то, каким может быть этот план отражения вторжения войск НАТО.

Здесь нужно сказать пару слов о наиболее существенных отличиях оперативно-тактического искусства российской армии от армий НАТО. Во-первых, что даже внесено в Военную доктрину России, цель ведения боевых действий состоит в разгроме вооруженных сил противника. Оборона территории, городов и даже важных транспортных узлов есть задача второстепенная, подчиненная выполнению этой главной задачи. Такой образ действий, как известно по опыту предыдущих войн, подразумевает напористый, наступательный стиль боев, стремление к захвату инициативы, нарушению и расчленению боевых порядков и тыловых коммуникаций противника.

Армии НАТО, и в особенности армия США, в целом ориентированы на захват политических центров и установление военного контроля над территорией. Все проведенные ими войны исходили из стремления как можно быстрее свалить политическую власть, что должно было привести к распаду армии. Это немаловажное обстоятельство, делающее действия войск НАТО весьма хорошо предсказуемыми еще до того, как они начинают войну.

Во-вторых, российская армия, во многом под влиянием опыта Великой Отечественной войны, большое внимание уделяет активной обороне с целью замедления продвижения противника и нанесения ему потерь. Хорошо подготовленная оборона, особенно в сочетании с маневром огнем, позволяет действовать даже против численно превосходящего противника.

Армии НАТО, как показал опыт войны в Ираке и в Афганистане, обороной владеют очень плохо, почти не уделяют внимания оборудованию оборонительных позиций, и от поражений их спасала только нехватка у иракских и афганских боевиков артиллерии, минометов и реактивных снарядов. Многочисленные видеоролики боев американских подразделений в Афганистане и Ираке показывают, что для них довольно типично выбрать позицию за каким-нибудь дувалом, без укрытий, окопов, с плохим обзором и секторами огня, которая по российским меркам совершенно не годится для обороны, особенно если противник попытается ее охватить.

В-третьих, российская армия умеет вести арьергардные бои, то есть прикрывать огнем свой отход на другие позиции, а также вести бои в окружении. Это обстоятельство, так же под влиянием опыта Великой Отечественной войны, российских солдат не смущает. Хотя, многими военными экспертами обучение войск этим разновидностям боя признается недостаточным.

В американской армии этот навык отсутствует, и, если сражение пошло не по плану, противник наседает и обтекает с флагов и тыла, американцы все внимание бросают на эвакуацию, то есть, по сути дела, на бегство. Наиболее известный эпизод такого рода – это бои в Могадишо 3 октября 1993 года, когда плохо вооруженные и организованные боевики Фаруха Айдида окружили в городе отряд спецназа «Дельта» и навязали ему уличные бои. Вытащить спецназовцев из уличного боя удалось только с помощью бронетехники. После этого американцы побаивались боевиков, и вывод американских «голубых касок» из Сомали прикрывала целая армия: 1800 американских и 500 итальянских морпехов, на кораблях в прибрежных водах находилось еще 10 тысяч человек, а с воздуха операцию прикрывала авиация.

В-четвертых, российские воздушно-десантные и десантно-штурмовые бригады представляют собой весьма грозную силу, имеющую собственную бронетехнику, в том числе десантируемую парашютным способом, ударные вертолеты (Ми-24, составляющий основу российского парка ударных вертолетов, имеет не только мощное вооружение, но и может десантировать до 8 десантников). Им могут придаваться танковые и мотострелковые части. Они могут, к примеру, захватить и удержать аэродром, обеспечив переброску на него десанта посадочным способом, а могут захватить важную позицию в тылу противника, чтобы нанести ему удар с тыла или воспретить отход. Эта тактика, еще в Афганистане получившая название «молот и наковальня», в которой десантно-штурмовые и мотострелковые части действуют совместно на окружение и уничтожение противника, показала свою высокую эффективность даже в сложных горных условиях.

Американские же аэромобильные подразделения представляют собой легкую пехоту, вооруженную стрелковым оружием, не имеющую тяжелого вооружения и бронетехники, годящуюся только для захвата необороняемых позиций и действий против слабого противника, главным образом, на эффекте внезапности.

Итак, противоборствующие армии явно будут решать принципиально разные задачи. Армии НАТО будет стараться захватить Москву, а в обеспечение выполнения этой задачи будут стараться захватить важные транспортные объекты, нужные для переброски и снабжения войск, в особенности крупные аэродромы. Российская же армия будет стараться разгромить вражеские войска везде, где для этого складываются выгодные условия.

Образ наступательной операции армий НАТО изложен в первой главе. А какие действия могут предпринять российские войска для срыва этого наступления? География автомобильных дорог на ТВД показывает, что исходные районы будут располагаться по дуге Псков – Великие Луки – Смоленск – Брянск – Орел – Курск. Эта дуга перекрывает наиболее вероятные направления наступления войск НАТО. Войска разворачиваются не во фронт, а образуют достаточно крупные группировки по 3-4 бригады в каждой, часть сил которых выставляет заслоны на дорогах и оборонительные позиции в городах, а часть готовится к наступательным действиям. За ними десантно-штурмовые бригады, которые должны будут действовать в ближнем оперативном тылу противника. Это первый эшелон войск. Второй эшелон размещается по дуге Тверь – Ржев – Калуга – Тула, с основной задачей обороны подступов к Москве и разгрому прорвавшихся через первый эшелон сил противника. Здесь находятся основные ударные силы 1-й танковой армии, и эта московская группировка усиливается соединениями из других округов.

Собственно, общий план отражения вторжения войск НАТО состоит из двух основных фаз. Задача первой фазы заключается в том, чтобы разгромить или максимально ослабить наступающие группировки войск НАТО: «западную» на направлении Рига – Москва, и «южную» на направлении Киев – Москва.

Если воздушная схватка приведет к разгрому авиации противника и к серьезным потерям наземных войск, то первый эшелон российских войск должен перейти в наступление и разгромить войска НАТО в приграничных районах стран Прибалтики и Украины. В этот момент боевые действия переходят во вторую фазу наступления по территории противника. 1-я танковая армия перебрасывается к границам Латвии и дальше она должна сокрушить войска НАТО в Прибалтике, деблокировать Калининградский особый район и выйти в северную часть Польши. Одновременно 6-я армия атакует в направлении Талинна, а 2-я, 20-я и 49-я армия переходят в наступление на правобережье Днепра в направлении Киева, Харькова и Днепропетровска и Мелитополя.

Если война пойдет таким образом, то это будет означать полный провал всего замысла командования НАТО по сокрушению России, и, скорее всего, после этого начнутся переговоры о мире.

Если же в первой фазе такого успеха не будет, что тоже вполне вероятно, то первый эшелон российских войск должен отступать к Москве, сдерживая продвижение противника и нанося ему потери. В этом случае решающие сражения развернутся на подступах к Москве, в которых будут задействованы главные силы московской группировки. Армии, стоящие на флангах, 6-я армия из района Санкт-Петербурга, и 49-я армия в районе Ростов-на-Дону, а также 2-я или 20-я армия в районе Воронежа переходят в контрнаступление с целью создания угрозы на флангах прорыва войск НАТО вглубь России. Проводится частичная мобилизация для формирования новых частей и соединений.

Наземные силы КОР должны будут пробиваться через Сувалки на соединение с белорусской армией, а силы Балтийского флота в КОР пробиваться в Санкт-Петербург. Хотя, возможно, что в неблагоприятных условиях КОР и все силы, в нем находящиеся, будут потеряны. Однако, вопрос о роли Калининградского особого района при таком развитии войны – это вопрос дискуссионный. Трудно сказать, насколько велики оборонительные возможности этого района и насколько целесообразно оборонять его сколь-нибудь длительный срок. Это вполне возможно только в рамках успеха на первой фазе войны, когда готовится переход основных сил в контрнаступление и силам КОР нужно продержаться в осаде примерно 10-15 суток. В этом случае КОР может сковать довольно значительные силы НАТО и тем самым сильно облегчить переход основных сил российской армии в наступление. Но если этого сделать будет невозможно в короткие сроки, то КОР превратится в ловушку для войск и тогда целесообразнее осуществить прорыв из него.

Сражение с основными силами НАТО на западных подступах к Москве в случае неблагоприятного развития боевых действий выглядит наиболее предпочтительным, в силу того, что у российских войск будет значительно лучшие условия для маневра по хорошо развитой дорожной сети, будет близость крупных аэродромов, что позволяет увеличить интенсивность использования авиации, есть удобные для обороны водные рубежи, вроде Вазузского водохранилища на Волге, а многочисленные населенные пункты позволяют навязать противнику невыгодные для него уличные бои с прогрызанием оборонительных рубежей. Население Москвы при мобилизации может довольно быстро восполнять потери и сформировать вспомогательные добровольческие части и отряды.

У войск НАТО на этих направлениях уже будут растянутые коммуникации и движение по узким направлениям основных автодорог. Почти вся трасса М-9 пролегает по лесистым и заболоченным местам, сама по себе дорога весьма узкая, двухполосная, а ширина местности, доступной для движения транспорта едва превышает 50 метров. Крупные механизированные соединения попросту забьют эту дорогу с образованием многочисленных пробок, в особенности если на ней будут заслоны, оборонительные позиции, если мосты будут взорваны или разрушены. Наступающий противник будет вынужден выделять значительные силы на прочесывание прилегающих к дороге лесных массивов, чтобы обезопасить себя от фланговых ударов, а скопления техники на дороге будут очень уязвимы к ударам авиации. Даже если механизированные соединения НАТО сумеют добраться по автодороге М-9 до Ржева, то они потратят на это много времени, понесут значительные потери и вряд ли будут в состоянии взять Москву, обороняемую крупными силами, сходу. Им потребуется время на перегруппировку, пополнение и подтягивание тылов.

Для войск НАТО было бы лучше двигаться сразу по двум дорогам: М-9 и М-1. Однако для того, чтобы им из Прибалтики выйти на трассу М-1, и придется сначала разгромить белорусскую армию, чтобы не получить удар по фланг, а также справиться со смоленской группировкой. Им придется сначала захватить довольно обширный район восточной Беларуси: Витебск, Орша, Могилев, Гомель, чтобы соединиться с «южной» группировкой и получить возможность двигаться сразу по трем автомагистралям М-9, М-1 и М-2.

При всех выгодах этот вариант нанесения сначала встречных ударов «западной» и «южной» группировок через Восточную Беларусь, имеет сильную негативную сторону. На это требуется время. На захват этого района потребуется при самых благоприятных условиях не менее 10-15 суток, которые будут просто подарены российской армии. При условии жесткого сопротивления белорусской армии, а также при активных действиях первого эшелона российских войск, сражение за выход на магистраль М-1 может превратиться не менее чем в трехнедельное сражение за промежуточную цель, связанное с потерями, расходом горючего и боекомплекта. За эти три недели российская армия может провести мобилизацию, сконцентрировать силы, и без оперативной паузы ударить по группировке войск НАТО в Восточной Беларуси своими основными силами, включая 1-ю танковую армию. Этот вариант может привести к разгрому и поражению НАТО в войне.

В общем, командованию НАТО особо позавидовать нельзя. Оба варианта прорыва к Москве плохи. Первый вариант глубоких «уколов» вдоль автомагистралей М-9 и М-2 опасен блокированием крупных механизированных соединений на узкой полосе автодороги в лесистых районах, в положении, предельно уязвимом для атак с флагов и ударов авиацией. Если еще российские десантно-штурмовые бригады захватят ключевые пункты в тылу прорвавшихся войск, а основные танковые силы ударят в лоб, то все дело может кончится впечатляющим разгромом на забитом горящей техникой шоссе. Тогда придется убираться из России и договариваться о мире. Второй вариант захвата Восточной Беларуси, чтобы обеспечить выход на три автомагистрали, опасен длительным сражением за второстепенные с точки зрения замысла всей войны города и пункты, и мощным контрударом основных сил российской армии по уже потрепанной в боях наступающей группировке НАТО. Это тоже разгром со всеми вытекающими отсюда последствиями. И вообще, все иностранные армии в России погибают под Смоленском.

Даже если командование НАТО проявит упорство и сумеет достичь победы в схватке за главные магистрали, то им предстоит еще сражение за Москву, которое обещает быть самым жестоким испытанием за всю войну.

Глава шестая

Битва за Москву

Хорошо было войскам НАТО воевать в Ираке. Господство в воздухе, отсутствие сильного ПВО у противника, наступление по широким, любезно построенным Саддамом Хусейном автомагистралям, идущим по обеим берегам Евфрата к Багдаду, сильно ослабленная иракская армия.

Война в России, так же, как и было уже раньше в истории, вовсе не обещает легкой прогулки. Сильная авиация и ПВО, мощная сухопутная армия с танковыми дивизиями и бригадами, узкие дороги посреди обширных лесов и болот, а из-за деревьев уже явственно видны бороды страшных die russische Partisanen. Можно не сомневаться, что население Беларуси и западных областей России быстро вспомнит старую народную забаву. И названия что-то уж очень знакомые: Smolensk, Wjasma, Rschew, от которых солдаты Бундесвера быстро впадают в тоску. Впереди Москва с ее сильным гарнизоном, осенние дожди и русская зима. В общем, классический набор иностранного вторжения в Россию.

Карта Подмосковья, на которой расположился один из крупнейших в Европе мегаполисов, также не сулит ничего хорошего. Цель войны – взять Москву. Но как? Охватом или лобовым штурмом?

Тут надо отметить, что у американской армии очень слабый опыт по части взятия крупных и хорошо обороняемых городов. Можно сказать, что и Багдад был крупным городом, также плотно застроенным, с населением около 9 млн. человек. Однако, надо учитывать, что американцы брали Багдад уже после того, как нанесли решающее поражение иракской армии. По этой причине сопротивление американским войскам было очень слабым. На город было сделана два набега (эти операции так и назывались Thunder-Run), 5 апреля 2003 года, в котором принимало участие 29 танков «Абрамс» и 14 БМП «Брэдли», и 7 апреля 2003 года, в котором участвовало 60 танков «Абрамс» и 28 БМП «Брэдли».

Первый набег начался с юга города, проходил почти до центра города и сворачивал к Багдадскому аэропорту, который был уже занят 3-й мотопехотной дивизией. Рейд на большой скорости был в целом успешным, несмотря на попадание из РПГ в бронетехнику, раненых и один загоревшийся «Абрамс», который пришлось бросить. Иракцы, пренебрегавшие маскировкой м укрытиями, понесли серьезные потери от ответного огня.

Второй рейд был направлен так же в центр города, но командир 2-й бригадной группы 3-й мотопехотной дивизии полковник Дэвид Перкинс решил захватить перекрестки в центре города вблизи дворцового комплекса и продержаться там ночь. Они заняли перекрестки, завалили подъездные дороги автомобилями и сваленными столбами, и смогли выдержать ожесточенные атаки различных формирований, преимущественно иррегулярных. Утром к постам прорвалась колонна снабжения, потеряв по дороге от попаданий пять грузовиков. Атаки отбивались огнем в упор, с нацеливанием по тепловизорам. 8 апреля атаки практически прекратились, и город был занят подошедшими американскими войсками.

Фактически, американцы смогли одержать такую легкую победу потому, что иракцы Багдад к обороне не готовили совершенно, защищали его крайне импровизированно, вооруженные стрелковым оружием и гранатометами, пренебрегая защищенными позициями, укрытиями и маскировкой. Победа досталась американцам по слабости противника.

Ну так какой вариант может принять командование НАТО? С точки зрения военной стратегии охват смотрится предпочтительнее, поскольку окружение города сразу ставит гарнизон в трудное положение, блокирует подход подкреплений и подвоз припасов. Город большой и его население потребляет огромное количество продовольствия, а его нехватка в осажденном городе – это фактор, сильно снижающий боеспособность обороняющих его войск. Хотя, русские ведь любят упорно оборонять города, так что полное окружение может даже ожесточить противника.

Но у охвата есть недостаток. Группировки войск придется разделить. «Западная» будет охватывать Москву с севера, а «южная» – с юга и юго-востока. При этом они будут действовать сами по себе, почти без взаимодействия, что позволяет противнику бить их по частям, маневрируя силами по хорошо развитой дорожной сети Подмосковья. Если ему получится разбить одну из них, охват Москвы не удастся, что равнозначно провалу в сражении за столицу.

Есть другой вариант, повести «западную» и «южную» группировки на соединение в районе к западу от Москвы, а потом устроить генеральную схватку за столицу в западных и юго-западных пригородах, по примеру сражения за Багдад. Однако и тут есть серьезные опасности. Лобовой штурм чреват переходом в ожесточенные уличные бои, в которых русские первые в мире мастера, огромными потерями и фланговым ударом танковых соединений. Можно устоять на ногах, но после этого возможность полного захвата столицы становится вопросом дискуссионным.

Авиация НАТО стала испытывать ощутимую нехватку аэродромов базирования. Авиабазы в Польше и Прибалтике остались далеко позади, к тому же они сильно повреждены ракетными и бомбо-штурмовыми ударами и на их восстановление требуется время. Нужно ее перебазировать ближе к Москве, чтобы сохранить прежнюю интенсивность боевых вылетов, но к западу и юго-западу от Москвы мало хороших аэродромов, которые еще надо захватить. Российская же авиация располагает в районе Москвы несколькими крупными аэродромами и авиабазами, и может очень интенсивно использовать оставшуюся после грандиозного воздушного сражения авиацию, усилив ее авиацией, переброшенной из других военных округов. К тому же, российские истребители стали активно использовать участки автодорог для базирования и эти импровизированные аэродромы стало гораздо труднее обнаружить.

К тому же, коммуникации обоих группировок сильно растянулись и испытывают постоянную угрозу от сбитых с дорог, но до конца не разгромленных частей и отрядов противника, а также быстро появившихся отрядов добровольцев, среди которых на удивление много хорошо тактически обученных бойцов. И вообще, население, несмотря на психологические операции, смотрит на «армию добра» косо и сотрудничать не спешит.

В общем и целом, положение перед битвой за Москву для войск НАТО становится весьма сложным. Для подготовки к наступлению на столицу им потребуется провести несколько частных операций, в ходе которых должны быть захвачены крупные аэродромы, по крайней мере в Смоленске и в Брянске, чтобы перебазировать авиацию ближе к району боевых действий, а также захватить ключевые транспортные узлы: Ржев, Вязьму и Калугу. Без них наступление на Москву станет для НАТО крайне проблематичным.

Особенно важна Вязьма – крупный железнодорожный и автодорожный узел, позволяющий поддерживать связь между «западной» и «южной» группировками НАТО, маневрировать силами и снабжать наступающие войска. Это означает, что группировки НАТО должны будут сначала нанести встречный удар на Вязьму. Для этого «южная» группировка должна будет сильно отклониться от своего первоначального маршрута на Москву, и наступать от Брянска на север, на Угру, вдоль железной дороги. «Западная» группировка должна будет взять сначала Ржев, а потом наступать на юг, через Сычевку. Силы НАТО в Беларуси, после разгрома белорусской армии, должны будут наступать на Смоленск, Ярцево и далее на Вязьму. А это еще 7-10 суток боев.

Тут мы подходим к тому, что перед сражением за Москву, войскам НАТО потребуется оперативная пауза, чтобы восполнить потери и пополнить запасы. Все-таки, перед этим были потери в фазе воздушного сражения, в ходе которого наземные войска также понесли определенные потери. Плюс бои за дороги, сражение в Беларуси, в которых силы НАТО также понесут определенные потери, особенно если им придется брать штурмом каждый мост, каждую станцию, каждый населенный пункт и город. Если они в ходе этих боев понесут потери в 15% от первоначальной численности, то их группировка сокращается чуть менее чем до 300 тысяч человек. Помимо потерь, часть сил надо будет выделить для прочесывания местности и патрулирования, для охраны тылов и для других подобных нужд, не связанных с боевыми действиями на направлениях главных ударов. Нарастить группировку будет им очень затруднительно, поскольку в странах НАТО в резерве останутся части, которым требуется более 90 суток на достижение боевой готовности.

К тому же, если армейские корпуса НАТО перед вторжением получат снабжение, позволяющее им действовать подобно силам первоочередного задействования, способных вести боевые действия в течение 30 суток в отрыве от баз снабжения, что, в общем, маловероятно на фоне наблюдаемого стремления стран НАТО к экономии на военных затратах, то эти запасы в решающий момент будут близки к исчерпанию.

За месяц боев и российское командование может сделать многое для укрепления своих сил, в частности, провести мобилизовать резервистов, снять боевую технику с хранения, сформировать новые бригады, а также усилить войска за счет войск стран-членов ОДКБ, которые должны будут принять участие в войне в соответствии с договором. Оперативная пауза, необходимая для НАТО, несет в себе крайне негативную сторону. Она дает возможность российским силам лучше подготовиться к решающей битве, нарастить силы, подготовить многочисленные оборонительные рубежи и узлы. Не будем забывать, что в Москве сосредоточено большое количество строительной техники, которая может быть использована для оборонного строительства. Наступающие войска НАТО столкнутся с задачей, с которой раньше никогда не сталкивались – штурм обширной городской агломерации, плотно застроенной капитальными зданиями и сооружениями, подготовленной к обороне.

Так что к моменту сражения за Москву, наступающая группировка НАТО, скорее всего, будет составлять около 200-220 тысяч человек, против примерно 280-300 тысяч российских и союзных войск в районе Москвы, не считая сил в других военных округах, Росгвардии или бывших внутренних войск (которые представляют собой вполне боеспособную мотопехоту), а также возможности формирования отрядов добровольцев. То есть, соотношение сил можно принять как 1:1,3.

Но этого недостаточно для штурма крупного, более или менее подготовленного к обороне города. Скажем, успех Берлинской операции в апреле 1945 года был обусловлен тем, что советские войска имели троекратный перевес в живой силе, двухкратное превосходство в танках и самолетах. 1-му Белорусскому фронту содействовали 1-й Украинский и 2-й Белорусский фронты, которые наносили рассекающие удары южнее и севернее Берлина, не допускающие подхода подкреплений Берлинскому гарнизону. Штурм города начался после завершения его окружения. Для него выделялось девять армий, включая четыре танковые армии, для ведения городских боев создавались батальонные или ротные штурмовые отряды, усиленные танками, артиллерией (включая 152-мм и 203-мм гаубицы) и саперами. Ударные группировки 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов прорывались к центру города по двум сходящимся направлениям. Большой опыт штурмов крупных городов позволил взять Берлин в очень короткие сроки, с 25 апреля по 2 мая 1945 года.

Если же мы посмотрим на те силы, которые войска НАТО смогут бросить на штурм Москвы, то мы увидим, что их явно недостаточно для выполнения столь грандиозной задачи. Вряд ли они смогут обеспечить трехкратное превосходство над столичным гарнизоном, который, вне всякого сомнения будет усилен всеми возможными силами. Это обстоятельство делает успех в штурмовой операции крайне проблематичным.

Если бы Москва не была подготовлена к обороне, как и Багдад, то американцы и в самом деле могли бы захватить ее силами всего нескольких мобильных бронегрупп, часть из которых обошла бы город по кольцевой автодороге с занятием важных автомобильных развязок, а часть прорывалась бы прямо вглубь города, к Кремлю. Американцы, конечно, могут попробовать выполнить задачу штурма именно таким кавалерийским наскоком. Будет выделяться бронегруппа, которая на полной скорости будет пытаться прорываться в город, чтобы захватить и удерживать ключевые перекрестки до подхода основных сил. Им в содействие будут выбрасываться десанты для захвата ключевых транспортных узлов в глубине обороны, через которые потом должна будет пройти бронегруппа. Внимание явно будет направлено на излюбленные в американской тактике ключевые пункты, которые они любят называть всякими кодовыми именами.

Но против российской армии такой подход может сработать раз или два, а потом неизбежно натолкнется на разнообразные препятствия, вроде умело поставленного минного заграждения, засады с ПТРК, или даже заранее подготовленного огневого мешка. Поблизости могут быть танки для контратаки и САУ для нанесения артиллерийского удара по прорвавшейся вражеской бронегруппе. Не будем забывать, что у российской армии есть свежий опыт штурма крупного и обороняемого города – Грозного в начале 1995 года. Первоначально город пытались взять именно наскоком, в чисто американском стиле: вводом с разных направлений колонн бронетехники в направлении центра города и президентского дворца. Когда этот план провалился, натолкнувшись на ожесточенное сопротивление дудаевцев, было реорганизовано командование, и штурм начался по правилам, выработанным на основе опыта Великой Отечественной войны. В бой пошли мобильные штурмовые группы, усиленные танками, при поддержке артиллерии, которые захватывали высотные здания и создавали в них опорные пункты. После этого федеральные войска добились весьма значительных успехов в штурме хорошо укрепленного и ожесточенно обороняемого боевиками центра Грозного.

Этот опыт только подтвердил правильность «сталинградской» тактики городского боя. Его можно применить и для выработки плана обороны любого крупного города. В плотной городской застройке можно создать сплошные узлы сопротивления, в домах оборудовать огневые точки, подготовить позиции для ведения огня артиллерией и танками, использовать подземные коммуникации для маневра силами. В Москве условия для обороны куда лучше, чем в Грозном: больше зданий, больше капитальных сооружений, в особенности автодорожных и железнодорожных насыпей, эстакад, транспортных развязок, подземных коммуникаций. С северо-запада на юго-восток город пересекает Москва-река, создающая удобный для обороны водный рубеж, а также есть обширное Химкинское водохранилище, прикрывающее подступы в центр города с северо-западного направления. В огромной площади застройки нетрудно оборудовать по крайней мере три крупных рубежа обороны: первый – вдоль МКАД, второй – вдоль Третьего транспортного кольца, третий – вдоль Садового кольца, с промежуточными рубежами и узлами обороны между ними.

Так что возможностей для обороны Москвы более чем достаточно, при грамотной обороне штурм города для войск НАТО превратится в страшную, кровавую мясорубку сталинградского стиля, подрывающую моральный дух любой западной армии.

Итак, как можно представить себе битву за Москву? Фаза первая – это взятие подступов к ней, уже упомянутых Ржева, Вязьмы и Калуги. Эти пункты нужны будут американцам для перегруппировки сил перед броском на столицу и снабжения штурмующей группировки в ходе самой операции. Это промежуточная цель, потому командование НАТО явно будет пытаться взять эти ключевые пункты нахрапом, с минимальными затратами сил и времени. Российская армия может создать в этих пунктах узлы обороны и развернуть вблизи них бригадные тактические группы для контрударов. Задача на этой фазе битвы состоит в том, чтобы заставить американцев сбавить темп и потратить время на взятие этих городов. Но, при благоприятных условиях, во многом создающихся на предшествующих этапах войны, главным образом тем, насколько сильно войска НАТО будут потрепаны в воздушной фазе войны и в сражениях за дороги и за аэродромы в западных областях России, уже это сражение может кончиться для НАТО печально. Если они увязнут в прогрызании упорной обороны и понесут серьезные потери, то они могут подвергнуться контрудару крупных танковых сил 1-й танковой армии и обращены в бегство.

Если войска НАТО все еще сильны и смогли взять Ржев, Вязьму и Калугу, то им потребуется некоторое время для перегруппировки сил, чтобы осуществить рывок примерно на 200 км вдоль автомагистралей к пригородам Москвы. Это вторая фаза. Тут они задействуют все те же мобильные бронегруппы, тактические десанты и вертолеты. Со стороны российской армии может быть применена тактика, примененная в 1941 году 316-й стрелковой дивизией под командованием И.В. Панфилова в битве под Москвой. На направлении вражеского прорыва создаются многочисленные заслоны, рубежи и узлы обороны, дороги контролируются огнем. При появлении противника, ему наносится максимально возможный урон, а потом части отходят и занимают новые позиции. На пути к Москве таких удобных позиций много. Подобным образом можно тормозить продвижение противника, даже сильно превосходящего в численности и в огневых средствах.

На этой второй фазе главная задача состоит в том, чтобы нанести войскам НАТО как можно больший урон и, по возможности, не дать ему оседлать автодороги М-108 и М-107, которые обходят Москву с запада, поскольку они позволяют перейти к охвату Москвы. Между ними примерно 30-50 км, ключевые пункты на ней целесообразнее оборонять отдельными узлами и мобильными батальонными тактическими группами. Если войска НАТО будут достаточно измотаны в сражениях за перекрестки дорог, то и тут можно перейти к танковому контрудару и к их разгрому.

Третья фаза – движение войск НАТО от автодороги М-107 к МКАД с целью создания условий охвата города и дальнейшего продвижения к центру. Здесь уже начинается довольно плотная застройка пригородов и городов-спутников, плотность обороны может быть значительно увеличена. Для НАТО здесь цели довольно очевидны: овладение крупными аэропортами: Внуково, Шереметьево и Домодедово (в штурме Багдада именно овладение аэропортом сыграло решающую роль), а также развитие наступления на охват Москвы и создание штурмовых группировок для движения к центру столицы. Командование НАТО должно будет выделить по крайней мере три группировки войск, наступающих с севера, с запада и с юго-запада в направлении этих важнейших пунктов. Овладение аэропортами позволит командованию НАТО перебросить дополнительные силы, перебросить авиацию вплотную к Москве, потому тут сражения за подступы к аэропортам будут очень ожесточенными. Не позволить им захватить аэропорты означает сорвать весь план штурма города.

Наконец, четвертая фаза – это собственно охват Москвы по МКАД, и продвижение штурмовых группировок к центру, вдоль крупных автомагистралей.

Как видим, операция по захвату Москвы для НАТО получается довольно сложной, требующей осуществления глубокого прорыва примерно на 200-250 км вглубь обороны крупной городской агломерации, захват десятков ключевых пунктов и объектов. Конечно, прогнозировать ход и исход такой битвы, включающей действия сотен частей и тактических групп с обоих сторон, многочисленные маневры и бои, результат каждого из которых предсказуем с большим трудом, очень трудно. На каждой фазе этой битвы могут сложиться условия, которые склонят чашу весов в ту или в другую сторону. Но в целом общая ситуация не в пользу НАТО.

Этот момент часто сильно недооценивается в тех прогнозах на случай войны НАТО и России, которые уже опубликованы. В них результат подгоняется под некий, заранее известный ответ. Если автор прогноза убежден, что победит НАТО, то он волей-неволей отрицает способность российской армии к эффективным действиям, а то и вообще предполагает ее пассивность перед лицом решительных атак сил НАТО. Мол, американские танки, не встречая сопротивления, въедут на Красную площадь. У тех авторов, которые убеждены в неминуемом поражении НАТО, наблюдается та же тенденция к недооценке наступательного потенциала атакующего противника, который подвергнется молодецким ударам российской армии и побежит. Но в реальной войне так не бывает. Каждая сторона прилагает усилия к выполнению стоящих перед ними задач и пытается реализовать свое преимущество.

На мой взгляд, при благоприятном для НАТО исходе воздушного наступления в начале войны и успешного сражения за дороги, ведущие к Москве, когда еще будут силы для дальнейшего наступления, они вполне могут добраться до пригородов Москвы, особенно, если российское командование решит не проводить контрударов на дальних подступах к столице, а побольше измотать противника и втянуть войска НАТО в невыгодные для них городские бои и штурм неплохих оборонительных позиций. Но на это войскам НАТО потребуется как минимум 15 суток непрерывных боев, расхода боекомплекта, топлива и довольно высоких потерь, примерно в 30% от первоначальной группировки. То есть для штурма города у них останется примерно 150 тысяч человек, практически без возможности восполнения потерь. К этому времени бои, по обозначенному выше прогнозу будут длиться около 40 суток, тогда как на приведение в готовность новых соединений и переброску их к Москве армиям НАТО потребуется еще месяц или полтора.

Тут им или придется ввязываться в неизбежные городские бои с явно недостаточными для этого силами, или же выдерживать оперативную паузу, которая пойдет российским войскам только на пользу. Любая пауза будет использована для пополнения сил мобилизацией, для контрударов с целью отбития ранее занятых войсками НАТО опорных пунктов, укрепления и улучшения обороны города. На этом этапе возникает нешуточная угроза перевеса на стороне российской армии и, как следствие, успешного контрудара наиболее хорошо подготовленными и оснащенными танковыми соединениями.

На мой взгляд, важнейший фактор подготовки условий для такого поворота событий состоит в упорной обороне и тактических контрударах в начальных фазах битвы за Москву. Американская армия весьма сильна в прорывах, особенно бронетанковых, поддержанных действиями штурмовых вертолетов. Мотопехота войск НАТО, в частности американская, весьма сильна в решительных действиях против слабо организованного и малоподвижного противника, в условиях своего тактического превосходства и владения инициативой. Она предпочитает ведение ночного боя, используя лучше оснащение приборами ночного видения и тепловизорами. Она стремится овладеть ключевыми пунктами быстрым наскоком, точным и концентрированным огнем.

Однако, когда начинается серьезное и организованное сопротивление, инициатива переходит к противнику, американская армия сразу теряет свой напор. Она не умеет стойко оборонять позиции и сражаться в окружении. Такая ситуация приводит к панике и судорожным попыткам эвакуации застрявших под огнем противника подразделений. Потому, по опыту прошлых войн можно сказать, что если подразделения НАТО будут регулярно попадать в засады, огневые мешки и мясорубочные городские бои в стиле новогоднего штурма Грозного, то и натиск их поиссякнет, пропадет охота воевать. Подавляющий боевой дух эффект можно усилить дерзкими контратаками штурмовых и мобильных тактических групп. Для этого можно придерживаться такой тактики. Шаг первый: позволять американцам наскоком вступать в ключевые для них пункты, заранее подготовленные к обороне, чтобы они не встречали особого сопротивления и могли немного попраздновать победу над русскими иванами. Шаг второй: огневые точки оживают и начинается упорный бой за вроде бы уже взятый пункт. В городах этот бой можно сразу повести жестко и решительно, на ближних дистанциях, при возможности с переходом в рукопашную схватку. Шаг третий: подвижная тактическая группа в разгар боя осуществляет артиллерийский налет на втянувшуюся в упорный бой группу противника, и танковым ударом переламывает ход боя в свою пользу.

Эту тактику можно дополнить использованием ротных и взводных мобильных тактических или диверсионных групп, которые двигаются между дорогами, укрываясь в лесистой местности, и имеют главную задачу нападать на транспортные колонны, мелкие посты и подразделения противника, чтобы нарушить или максимально затруднить движение в оперативном тылу противника, разрушить снабжение прорвавшихся вперед тактических групп. Это может стать веским фактором. Если бы иракцы догадались бросить основные силы против колонны снабжения, идущей к бронегруппе полковника Перкинса, и разгромили бы ее, то и прорвавшаяся в центр Багдада бронегруппа была бы уничтожена, а «Абрамсы» без топлива и боеприпасов стали бы трофеями. В отличие от Великой Отечественной войны, у войск НАТО не будет достаточно сил, чтобы уверенно контролировать все пространство между автомагистралями, так что тактика налетов, рейдов и диверсий тут может быть очень эффективна. Если же командование НАТО решит прочесать лесные массивы вдоль дорог, то им можно навязать трудный и кровопролитный бой в лесу, и тогда им станет понятно, почему это Вермахт так боялся партизан.

Измотанные такими боями войска НАТО уже не столь трудно будет сокрушить мощным танковым контрударом. 1-я танковая армия, в которую входит Таманская танковая дивизия, перевооружаемая новейшими танками Т-14 «Армата», – это серьезный аргумент. Ее нельзя бросать в мелкие бои за второстепенные пункты, ее надо придержать в резерве для контрудара, переходящего в разгром и преследование противника. От этого фактора во многом зависит исход битвы за Москву. Как только войска НАТО выдохнутся в сражениях, она должна, вместе с десантно-штурмовыми бригадами, вступить в дело. Тактика типа «молот и наковальня»: десантно-штуровые бригады высаживаются в оперативном тылу противника, перехватывают дороги, создают узел обороны, а танкисты наносят лобовой удар. Если момент контрудара выбран правильно, то это приведет к поражению всей группировки НАТО на подступах к Москве.

Таким образом, на мой взгляд, попытка взять Москву для НАТО, скорее всего, окончится провалом и поражением, причем маловероятно, что они смогут дойти до МКАД и перейти ее. Это при условии тактически грамотных действий российской армии. Чем глубже атакующие группы НАТО сумеют прорваться, чем дальше они зайдут в районы Московской агломерации, тем сильнее будет их поражение и тем больше будут их потери. После этого им останется только пуститься в отступление, переходящее в бегство, и готовиться к переговорам о мире.

Глава седьмая

Отказ от ядерного удара

«А как же ядерное оружие?», – спросит меня читатель. Действительно, ядерное оружие считается важнейшим средством сдерживания и предотвращения войны. Но все, что было сказано выше, вообще не содержало никакого намека на применение ядерного оружия. Это может вызывать недоуменные вопросы, на которые самое время ответить.

Ядерное оружие может быть применено в вероятной войне между НАТО и Россией, но перед рассмотрением этой возможности надо все же сделать несколько замечаний на тему роли и значения ядерного оружия.

Самый важный момент – политический. Война без использования ядерных боеголовок в любой момент может окончиться переговорами и миром. Скажем, руководство НАТО, столкнувшись с явной неудачей (которая может наступить, как было видно выше, на любой рассмотренной фазе войны), с невозможностью «показательной порки» России, как страны, что официально заявлено Генеральным секретарем НАТО Йенсом Столтенбергом, не уважающей международное право, может пойти на то, чтобы отступить и попытаться договориться на некий взаимно приемлемый компромисс. Любые неудачи в войне с Россией будут очень политически чувствительными. В Европе Россию ощутимо побаиваются, провалы войск НАТО, особенно в области авиации и высокоточного оружия – это священной коровы западных стратегов и политического истеблишмента, могут породить сильные сомнения в способности НАТО обеспечить безопасность и решать какие-то крупные политические задачи. Да и, надо сказать, что в Европе не настроены на долгую, изнурительную войну с таким сильным противником, как Россией. Так что, если первый натиск не получится, то переговоры и почетный мир более чем вероятны.

Ядерный удар же обладает неприятным политическим свойством. Он делает войну необратимой. После того, как в ход пошли ядерные боеголовки, договор станет невозможен или крайне затруднителен, и схватка пойдет по самому плохому для обоих сторон варианту: долгой и изнурительной войны до победы. Ну или до тех пор, пока у противника ноги не подломятся. Потому пуск ракет с ядерными боеголовками – это выражение намерения сражаться до конца, победного или гибельного.

Это же, в свою очередь, означает полную и тотальную мобилизацию, милитаризацию стран, что приведет к появлению массовых армий в духе Второй мировой войны, с неизбежным расширением ТВД и превращением межблоковой войны в по-настоящему мировую войну. В нее, конечно, втянутся со временем и другие страны, с ядерным оружием или без него.

Второй важный момент, о котором сегодня почти не говорят. Ядерное оружие, хоть и обладает репутацией оружия массового поражения, тем не менее, оно не всесокрушающее, и уничтожить враждующие стороны подчистую просто не в состоянии. Это было трудно достижимо даже при ядерных арсеналах времен пика Холодной войны, а при нынешних сильно сокращенных арсеналах и подавно.

На вооружении России и на боевом дежурстве состоит 1735 боеголовок различной мощности, а на вооружении США и тоже на боевом дежурстве – 1654 боеголовки. Суммарная мощность российского арсенала составляет по приблизительным оценкам, на основе данных открытой печати, 755,5 мегатонн.

Казалось бы, это колоссальная мощь, хотя и сильно уступающая мощности арсеналов времен Холодной войны. Однако, если мы подсчитаем примерную площадь поражения, вычисленную по формуле фугасности для каждого типа ядерной боеголовки, то суммарно российский арсенал может поразить 23309 кв. км площади. Общая площадь, занимаемая странами-членами НАТО составляет 24,2 млн. кв. км. Таким образом, российское ядерное оружие может поразить 0,09% этой территории. Если бы все российское ядерное оружие было бы применено против страны с сопоставимой площадью, например Турции (23,9 тысяч кв. км) или Словении (20,5 тысяч кв. км), то жизнь в этой стране определенно бы прекратилась. Но даже большинство европейских стран слишком большие, чтобы весь российский ядерный удар смог бы стереть их в радиоактивную пыль.

Аналогичным образом дело обстоит и с американским арсеналом. Если принять среднюю мощность боеголовки в 475 килотонн (США не публикует более точных данных о составе и мощности своего арсенала), то американские боеголовки могут поразить площадь 22825 кв. км. Это составляет 0,13% территории России, которая составляет 17,1 млн. кв. км.

Концентрированный ядерный удар всем арсеналом по одному или двум крупнейшим городским агломерациям, наверное, привел бы к их полному уничтожению, или, во всяком случае, к разрушению застройки на 90-95% и гибели большей части населения этой агломерации. Однако, ядерный удар вряд ли будет наноситься только по одной цели. У стратегических ядерных сил много целей, таких как позиции баллистических ракет, военные, военно-морские и авиабазы, командные центры, крупные транспортные узлы. Из этого следует, что удар даже полной мощи будет рассредоточенным, что приведет к тому, что пострадает лишь небольшая часть городов и населенных пунктов, расположенных вблизи от важных военных целей. Таким образом, сегодняшнее ядерное оружие – это вовсе не «убийца городов». С военной точки зрения массированный ядерный удар целесообразнее наносить по военной, военно-промышленной и транспортной инфраструктуре.

Ядерный удар даже на всю имеющуюся мощь может нанести противнику сильный ущерб, дезорганизовать командование, разрушить связь и важные военные объекты и привести к большим людским потерям вместе с сильным психологическим эффектом, но все же полностью военную мощь противостоящих сторон он сломить не в состоянии. Война на земле, в воздухе и на море будет продолжаться, с гораздо большим ожесточением и с куда менее предсказуемым ходом боевых действий и политическим исходом этого грандиозного вооруженного противостояния.

Если мы примем это обстоятельство во внимание, то придем к мысли, что обе стороны в случае войны будут воздерживаться от нанесения ядерного удара до последней возможности. Для НАТО использование ядерного оружия ввиду политических целей войны невыгодно, поскольку ядерный удар сплотит население России вокруг правительства, ведущего войну, кто бы его не возглавлял. Сработает старый русский стереотип о том, что на страну напали злые и жестокие враги, потому ее надо защищать, а выяснение политических симпатий и антипатий лучше оставить до мирного времени. Любой человек, кто в условиях ядерного нападения со стороны НАТО заведет разговор о том, что надо де прислушаться к требованиям «международного сообщества», крепко рискует своей жизнью, причем еще до появления представителей власти.

Для России применение ядерного оружия имеет более благоприятные условия, тем более, что оно может быть пущено в ход, если угрожает опасность самому существованию государства, как об этом сказано в Военной доктрине России. Скажем, если случится так, что боевые действия будут клониться к поражению российских войск, вполне может быть принято такое решение. Массированный ядерный удар по портам, аэродромам, транспортным узлам, тыловым базам войск НАТО вполне может привести к перелому в ходе войны в пользу российской армии. Ядерное оружие в России дислоцировано далеко от ТВД, самая ближняя позиция РВСН к вышеописанному району боевых действий расположена в Козельске, в Калужской области (кстати, в наиболее вероятном направлении удара «южной» группировки войск НАТО). Остальные позиции на Урале и в Сибири, и до них не смогут дотянуться ни крылатые ракеты, ни авиация, не говоря уже о наземных войсках. Их можно поразить только ударом баллистических ракет. Атомные подводные ракетоносцы Северного и Тихоокеанского флотов, при первых же признаках опасности войны могут выйти в море в районы рассредоточения, а их автономности, достигающей 70 суток, будет вполне достаточно, чтобы дождаться поступления приказа.

Однако и здесь есть немалый риск. Ответный ядерный удар стран НАТО может также нанести огромный урон военной инфраструктуре, что может дать определенное преимущество наступающим войскам НАТО, либо же привести к патовой ситуации, когда обе стороны исчерпали свои наличные силы и приступили к мобилизации, что это сделает вооруженный конфликт затяжным.

К тому же, надо учитывать тот факт, что ядерное оружие имеет репутацию оружия массового поражения, разрушительные возможности которого очень сильно преувеличены. Более того, оно все еще считается оружием, способным уничтожить все человечество разом. Хотя с этим вряд ли можно согласиться, тем не менее это мнение оказывает свое сильное влияние на принятие решения о ядерном ударе, существенно затрудняет его. Должна быть совсем безвыходная ситуация, чтобы решиться нажать на «красную кнопку».

По существу, вероятность нанесения ядерного удара со стороны России сразу после нападения НАТО предусматривает только совершенно невероятные условия, когда армия либо потерпела полное сокрушительное поражение в самом начале войны, когда механизированные соединения НАТО идут к столице, не встречая никакого сопротивления, население массово отказывается участвовать в войне. Только такая ситуация полного краха и хаоса может сподвигнуть военное командование на нанесение ядерного удара. Это будет использование последнего средства, после которого – будь что будет.

Глава восьмая

Политические цели и кризис компетентности

Итак, получается весьма интересная картина вероятной войны на обширном ТВД, довольно крупными силами, с массовым применением высокоточного оружия, авиации, наземных войск, но без ядерного оружия.

Какой же может быть исход этой вероятной войны? В вышеописанных условиях войска НАТО, скорее всего, потерпят поражение при переходе к наземной фазе войны и при попытке осуществления глубоких «уколов» в направлении Москвы. На каком именно рубеже – сказать трудно, поскольку это зависит от множества факторов, наличие или отсутствие которых учесть трудно. Этот рубеж может пролегать и на западе, вблизи исходного района наступления НАТО (это в случае, если фаза воздушного наступления будет для них неудачной), или же пролегать в западных пригородах Москвы.

Если вначале их продвижение вглубь России будет довольно бодрым, то в последующем оно станет все более медленным, все больше будет упорных боев за те или иные ключевые пункты, а затем ослабленные этими боями войска НАТО подвергнутся контрудару крупными силами с крепким танковым ядром, будут разбиты и обращены в бегство. После изгнания их из России и Беларуси, российское военное командование сможет выбрать, что делать дальше: преследовать отступающие войска НАТО или начать договариваться о мире.

Понятно, что такая картина весьма резко противоречит тому, что обычно пишут о возможной войне России и НАТО, и для читателя такой прогноз может показаться невероятным. Есть ведь немало людей, вполне искренне считающих, что в России все давно развалено, армия небоеспособна, самолеты не летают, оружие кончилось и так далее, так что войска НАТО пойдут победным маршем, разгоняя по дороге малочисленные отряды. Это такое специфическое мировоззрение, в рамки которого не вмещается, что 25 лет сокращений и экономии не прошли даром и для армий НАТО, и что их реальная боеспособность крайне далека не только от раскрученного пропагандой мифа, но и даже от их реальных возможностей образца 1990 года.

Весь вышеописанный прогноз возможной войны между Россией и НАТО построен не на основе железобетонного методологического принципа: «мне так видится», а на основе реализма и учета всего того, что сейчас наблюдается в области вооружений и военного строительства обоих сторон. В учет этот входят не только тактико-технические характеристики боевой техники, но и особенности оперативно-тактического искусства, военная логистика, формирование и боеготовность соединений, характер ТВД, а также, что крайне немаловажно, политические цели войны.

Собственно, логический эксперимент на тему вероятной войны России и НАТО надо начинать именно с политических целей, которые накладывают существенные рамки на военное планирование. Политические документы и курс как России, так и НАТО, позволяют достаточно определенно сказать, чего могут добиваться обе стороны в войне. Доктрина НАТО, равно как и недавние выступления и заявления руководства блока, без тени смущения заявляют, что цели их состоят в принуждении России к «уважению международного права» и к «развитию демократии». То есть цель войны для НАТО можно сформулировать так: радикальная смена политического курса России. Понятно, что это наиболее целесообразно делать при помощи утверждения у власти в России такого правительства, которое будет беспрекословно исполнять все требования США и Евросоюза.

Российская военная доктрина – официальный документ, определяющий условия и цели вступления в войну, исходит из того, что Россия никого жизни учить не собирается, а главная задача состоит в том, чтобы ликвидировать военную угрозу существования государства и выбора им собственного политического курса.

Отсюда совершенно ясно, какие военные средства будут выбраны для решения этих задач. Для НАТО важнейшим является захват политического центра, то есть Москвы, ликвидация существующего правительства и военного командования, что развяжет им руки для полного политического переустройства России, вместе с разоружением и переходом под контроль западных корпораций важнейших экономических активов в России. Ввиду этого командование НАТО будет стараться вести войну с минимально возможным ущербом для населения и экономики страны. Первое нужно, чтобы получить поддержку населения в политическом переустройстве после крушения правительства (даже в условиях массированных психологических операций все же важно не допустить озлобления населения), а второе нужно, чтобы исход войны дал свой экономический результат.

Для России главная задача совершенно другая и состоит она в разгроме вторгнувшихся западных орд, в фактическом разоружении НАТО и формировании условий, когда можно просто продиктовать условия почетного мира.

Достаточно наложить эти политические цели вероятной войны на возможности армий и на условия ТВД, которые сами по себе объективны, чтобы получить общий абрис ее хода и исхода. Вот это и есть реализация принципа реализма. Никто ведь сейчас не провозглашает, что цели войны состоят в полном уничтожении противника, из чего следует, что трудно ожидать жестокой и взаимно истребительной войны, да еще с массированным применением ядерного оружия. Такой вариант возможен, но для него нужны некоторые дополнительные условия.

Помимо декларируемых политических целей есть ведь еще цели, не сколько выражаемые, сколько подразумеваемые, но при этом вполне очевидные из текущего политического курса и действий обоих сторон. Эти цели можно назвать наиболее дальними, конечными целями проводимой политики и вероятной войны, как ее составляющей.

НАТО, главным образом США, стремится к тому, чтобы сделаться полным и безраздельным хозяином мирового порядка, хранителем и толкователем международного права. Это неудивительно в свете того, что нынешний мировой порядок был создан союзниками по антигитлеровской коалиции, и даже главный международный орган – Организация Объединенных Наций – унаследовала официальное название антигитлеровской коалиции: «Объединенные Нации». Главные союзники по борьбе с Гитлером: США, СССР (теперь Россия), Франция, Великобритания и Китай составили ареопаг, который закрепил за собой право разрешения любого международного вопроса, и, самое главное, право проводить это решение в жизнь вооруженной силой. Этот ареопаг – это постоянные члены Совета Безопасности ООН, от которых в решающей степени зависит принятие важнейших решений. Они же представляют собой официальный «ядерный клуб», то есть круг стран, обладающих ядерным оружием.

США всегда ощущали себя неуютно в этом ареопаге, раздираемом в прошлом острыми идеологическими противоречиями, скованные необходимостью хоть иногда договариваться с идеологическими оппонентами, и всегда стремились к тому, чтобы закрепить за собой право единоличного и окончательного решения всякого политического вопроса. Долгое время в США пытались достичь этого путем создания превосходства в ядерном вооружении, возможности нанесения первого и безнаказанного ядерного удара. Когда это не получилось, смысл политики США стал сводиться к тому, чтобы устранить каким-нибудь образом с политической арены главных оппонентов: Россию и Китай. Потому, если формулировать цель войны с точки зрения этих конечных целей, то она может быть сформулирована так: устранить Россию как страну, участвующую в принятии важнейших международных решений.

Для этого нужно сделать следующее: Во-первых, превратить Россию в страну-изгоя, лишить ее какого-либо политического авторитета, изгнать из числа постоянных членов Совета Безопасности ООН. Во-вторых, ликвидировать военную и ядерную мощь России. В-третьих, превратить ее в безгласного сателлита США или НАТО в целом.

Понятно, что это не решает всех проблем, стоящих на пути достижения конечной цели американской политики по превращению в верховного хранителя и толкователя международного права. Препятствием на этой дороге даже в случае успеха с Россией будет стоять Китай. Он, что совершенно очевидно, будет следующей целью для американского натиска.

Есть такие дальние цели и у российского руководства. Оно в целом определяет себя как часть Европы, как европейцев, и потому стремится к лидерству без решительного слома и трансформации сложившейся системы международных отношений. России в рамках таких дальних целей требуется равноправие с Евросоюзом и США, ну и еще позиция «первого среди равных», то есть право выражения веского и решающего мнения, которое будет воспринято остальными западными странами если не с восторгом, то с полным пониманием. Право решающего голоса в современном миропорядке – так можно сформулировать конечные цели России, по крайней мере для современной политической системы в стране. Для этого вполне достаточно укоротить военные амбиции НАТО, наглядно продемонстрировать, что с Россией придется считаться и прислушиваться к мнению Москвы.

Любая война есть острое противоречие. В принципе, обозначенные выше конечные цели обоих сторон это самое острое противоречие формируют. США ни при каких условиях не готовы признавать Россию «первой среди равных», потому что тогда с позицией хранителя и толкователя международного права, эдакого международного шерифа, придется распрощаться. Россия же не пожелает пойти на поводу у диктата США и не пожелает обращаться в страну-изгоя без права голоса.

Сами по себе эти противоречия не новые. Раньше они также имели место, пусть и не столь выраженно, как проявляются сейчас. Однако, раньше у обоих сторон была уверенность в возможности достижения этих конечных целей чисто политическими методами. В особенности со стороны США, добивавшихся своего многочисленными договорами, условиями к договорам, явочными нарушениями своих же договоров и прочей игрой на грани фола. Этой линией, наиболее ярко проявившейся на примере Югославии, Ирака (достаточно вспомнить, что предлог для вторжения в 2003 году – наличие у Саддама Хусейна химического оружия – на поверку оказался сфабрикованным), Афганистана, Ливии, Сирии, а также на примере «цветных революций», в организации которых американцы принимали весьма и весьма активное участие, в сочетании с резким ростом военной компоненты американской внешней политики, они подвели российское руководство, да и не только его, к мысли, что не стоит верить договорам с США, не говоря уже об устных обещаниях. Диалог, который вполне себе существовал в 2000-е годы, на глазах разлаживался. Причем в наиболее важной его части – контролю за вооружением. Так развалился ДОВСЕ – Договор об обычных вооруженных сила в Европе, который устанавливал лимиты на количество войск, бронетехники и других вооружений в странах Европы. Он не позволял создавать крупных наступательных группировок и был главным средством предотвращения войны в Европе. Причиной развала договора стало расширение НАТО на восток, включение в блок стран Восточной Европы – бывших членов Варшавского договора, что сместило баланс вооружений в пользу НАТО, планы размещения в Восточной Европе американских систем ПРО. Россия предлагала адаптацию договора. Соглашения найдено не было, и в июле 2007 года президент России Владимир Путин издал указ о приостановлении действия ДОВСЕ до принятия соглашения об адаптации. Это означало прекращение инспекций, а также отказ от ограничений, налагаемых договором. В ноябре 2011 года США и Великобритания заявили об отказе предоставлять информацию согласно ДОВСЕ.

Это был поворотный пункт. Сейчас отношения между Россией и США еще больше накалились. В ноябре 2015 года министр обороны США Эштон Картер заявил о принятии мер по сдерживанию «российской агрессии», и провозгласил программу модернизации ядерного оружия, стратегических бомбардировщиков, строительства новых подводных лодок – носителей ядерного оружия, развития новых систем вооружения. Это был американский ответ на присоединение Крыма к России и к впечатляющей и во многом неожиданной для НАТО демонстрации новых возможностей российской авиации и высокоточного оружия в Сирии.

Итак, противоречие есть, отношения ощутимо сдвинулись к его вооруженному разрешению. Столь острого положения не было со времен последнего обострения Холодной войны в 1983 году.

Но что же может толкнуть стороны к войне? Ведь, как показывает тот же опыт Холодной войны, балансирование на грани войны может продолжаться весьма продолжительное время и заканчиваться пусть и худым, но миром. На мой взгляд, такой фактор есть. Этот фактор – кризис компетентности политического руководства стран НАТО.

Все же, главные участники Холодной войны: Хрущев и Кеннеди, Брежнев и Картер, Андропов и Рейган были участниками или даже руководителями во время Второй мировой войны. Хрущев был членом Военного совета ряда фронтов, лично участвовал в Сталинградской битве, а потом руководил партизанским движением на Украине. Кеннеди командовал торпедным катером, участвовал в боях на Тихом океане и даже был потоплен японским эсминцем в сражении у острова Науро. Брежнев работал в политуправлении ряда фронтов и лично участвовал в сражениях за Малую Землю под Новороссийском. Картер служил офицером-подводником в Тихоокеанском флоте США. Андропов руководил партизанским движением в Карелии. Рейган сначала служил офицером в порту Сан-Франциско, а потом перешел в ВВС в службу по связям с общественностью, позднее в кинопроизводственный отдел. Личный опыт участия в большой войне определенно удерживал этих лидеров от резких шагов. Зная, что это такое – мировая война, они предпочитали не доводить противоречия до крайности и явно отдавали предпочтение договору, хоть самому худому. Хотя уж возможности разодраться по-настоящему и с размахом у них, конечно, были.

Теперь же западные политики не только не имеют опыта войны, но и не имеют опыта военной службы. Так, в биографии президента США Барака Обамы нет никаких следов военной службы. Нынешний президент США Дональд Трамп учился в молодости в Нью-Йоркской военной академии, но потом перешел в бизнес и на этом его знакомство с армией завершилось. Канцлер ФРГ Ангеле Меркель также не служила в армии, а ее карьера в ГДР была связана с Центральным институтом физической химии Академии наук ГДР. Президент Франции Франсуа Олланд – депутат Национального собрания и деятель Социалистической партии, а новый президент Франции Эмманюэль Макрон сделал административную и политическую карьеру в Министерстве экономики. Председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер – бывший министр финансов и премьер-министр Люксембурга. Поразительно, но даже нынешний Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг в прошлом норвежский левый журналист, министр финансов и трижды глава кабинета министров Норвегии. Его предшественник на посту Андерс Фог Расмуссен тоже из датских профессиональных депутатов, партийных деятелей, а до назначения в НАТО был министром налогообложения и премьер-министром Дании. Оба они никогда не надевали военной формы.

Разумеется, что люди, выросшие в мирное, хотя и весьма напряженное время, не имевшие ни личного опыта войны, ни даже личного опыта военной службы, представляют собой разительный контраст с лидерами времен Холодной войны, которые хорошо знали, почем фунт лиха. Потому от этих нынешних западных политиков трудно ожидать такой же степени осмотрительности и такой же компетентности в военных вопросах.

Это, в свою очередь, решающий фактор для принятия неверного решения, основанного, положим, на сильной недооценке боеготовности российской армии и ее способности дать войсками НАТО сдачи. Поскольку это все профессиональные политики, поднаторевшие в парламентских, партийных и избирательных дебатах, есть все основания считать, что их решениями будут руководить как раз эти самые политические соображения, вроде необходимости выиграть выборы, прислушиваться к общественному мнению или же просто удержать свое место в политической иерархии западных стран и международных органов. Война для них – это вовсе не злобный лай пушек и не грязь с кровью, а картинка по телевизору, доклады экспертов и предвыборный профит.

Как мы помним по примеру с Ираком и сфабрикованным докладом об иракском химическом оружии, подобных политиков не так уж трудно ввести в заблуждение достаточно ловким экспертам. В докладах, им представленных, все может быть чисто и гладко: российская армия ничего не стоит, пуски ракет – это для демонстрации, оружие в России кончилось, а народ жаждет демократии, надо только чуть-чуть помочь. Военные будут против подобной авантюры, ибо они будут в достаточной степени понимать всю рискованность глубокого «укола» вдоль узких российских дорог в лесных районах и все вытекающие отсюда последствия, но против верховной власти не попрешь. Дальше нужны будут только подходящие обстоятельства, когда политикам надо будет продемонстрировать политическую решимость, чтобы военная машина закрутилась.

Нужно назвать еще один фактор, толкающий к войне – экономический. США переживают далеко не лучшие времена, и уже утратили роль ведущей экономической державы в мире, уступив первое место Китаю. Если в финансовом измерении валового внутреннего продукта это не так заметно, то вот в промышленном производстве Китай уже ощутимо опережает США.

К тому же, США накопили огромный долг, который приближается к сумме в 20 трлн долларов. В 2012 году размер госдолга США превысил объем годового ВВП. При том, что у страны дефицитный торговый баланс, то становится совершенно очевидно, что США этот долг вернуть не сможет, поскольку страна потребляет больше, чем производит и продает. В 2012 году уже ставился вопрос об объявлении США банкротом, но Барак Обама принял решение о дальнейшем наращивании долга, по сути дела, отложив решение этой проблемы в будущее.

Долг, который нельзя вернуть – серьезное дело. Он ставит в повестку дня вопрос о его списании или аннулировании. Опыт первых двух мировых войн показывает, что решение долговой проблемы возможно несколькими путями. Во-первых, аннулирование долгов (этим путем пошла Советская Россия в 1918 году). Во-вторых, размытие долга безудержной инфляцией (таким образом пропали довоенные и военные долги Германии после Первой мировой войны). В-третьих, обложение какой-либо страны репарациями и выплата долгов из этой суммы (таким путем пошли Франция и Великобритания после Первой мировой войны, погашая свои долги из германских репараций). Наконец, в-четвертых, можно просто отказаться от выплат и обслуживания долгов (так сделали Германия и Франция в 1936 году). С учетом масштаба долговой проблемы, и не только в США, но во всем мире (совокупный мировой долг в начале 2017 года составил 327% мирового ВВП), все эти методы требуют особых условий, в которых это будет, по крайней мере объяснимым шагом. Такими условиями может быть только мировая война. Долг прямо толкает американское руководство в войну.

После этого западным политикам придется узнать, что война – это дорога с односторонним движением, и придется познать справедливость старой поговорки, что войну легко начать, но очень трудно закончить.

Часть вторая

И на вражьей земле мы врага разгромим…

Глава девятая

Наступление на Прибалтику

Все же это будет стереотипное представление, что в случае угрозы со стороны НАТО действия России будут сугубо оборонительными, состоящими в пассивном ожидании удара, с последующим отступлением на удобные для обороны рубежи. Этот стереотип в значительной степени появился под влиянием истории Великой Отечественной войны, которая началась именно таким образом, и вокруг которой до сих пор идут запальчивые споры. В этой длинной дискуссии не раз уже замечалось, что обороне придается слишком большое значение, вплоть до превознесения. Нетрудно убедиться в том, что практически вся литература по истории Великой Отечественной войны, практически все художественные произведения и фильмы, делают акцент на обороне, упорной и героической.

Но после всех реверансов в пользу этого широко распространенного представления, повлиявших в том числе и на эту книгу, все же нужно отметить: все победы в войнах ХХ века были добыты наступлением. В Великой Отечественной войне это видно самым наглядным образом. Немецкая армия и армии ее союзников были разбиты в ходе «десяти сталинских ударов» – череде крупномасштабных наступлений, в которых участвовали целые фронты, осуществленных в 1944 году. Перечислим их:

Первый удар – Ленинградско-Новгородская операция в январе 1944 года, разгром группы армий «Север» и деблокирование Ленинграда.

Второй удар – Днепровско-Карпатская операция в феврале-марте 1944 года, разгром групп армий «Юг» и «А», освобождение Правобережной Украины.

Третий удар – Одесская и Крымская операции в марте – мае 1944 года, освобождение Одессы и Крыма.

Четвертый удар – Выборгско-Петрозаводская операция в июне-июле 1944 года, разгром и выход из войны Финляндии.

Пятый удар – Белорусская операция в июне-июле 1944 года, разгром группы армий «Центр» и рассечение группы армий «Север» в Прибалтике, освобождение Белоруссии и части союзной Польши.

Шестой удар – Львовско-Сандомирская операция в июле-августе 1944 года, освобождение Западной Украины.

Седьмой удар – Ясско-Кишиневская операция в августе-сентябре 1944 года, разгром румынской армии, выход из войны Румынии и Болгарии, освобождение Молдавии.

Восьмой удар – Прибалтийская операция в сентябре-октябре 1944 года, освобождение Прибалтики.

Девятый удар – Восточно-Карпатская операция в октябре-декабре 1944 года, разгром групп армий «Юг» и «F», освобождение Закарпатской Украины.

Десятый удар – Петсамо-Киркинесская операция в октябре 1944 года, освобождение северной части союзной Норвегии.

Как видим, наступательные удары сыпались на немецкие войска почти непрерывно в течение всего года, в ходе этих наступлений было разгромлено 136 немецких дивизий, из них 70 попали в котел и были уничтожены. Эти наступления вынудили немецкие войска оставить огромные территории в Восточной Европе, и они привели к окончательному развалу германского военного блока. Война увенчалась еще рядом крупных наступательных операций в 1945 году в Германии, Чехии, Венгрии и Австрии, от которых Германия потерпела окончательное военное поражение.

Можно еще привести немало подобных примеров из военной истории. Например, победоносный исход Гражданской войны связан с крупными наступательными операциями на огромную глубину. Стоит упомянуть наступление красной 5-й армии против Колчака, которая в июле 1919 – январе 1920 года наступала от Бугуруслана, Златоуста и Челябинска до Иркутска, через всю Сибирь. Хотя после сражений под Омском и Новониколаевском наступление уже больше походило на преследование, тем не менее, ничего подобного какая-либо другая армия не совершала.

Победа над японской армией на Халхин-Голе в августе-сентябре 1939 года, после которой Япония воздержалась от нападения на СССР, также была добыта наступлением с последующим окружением и уничтожением японских войск. Поражение Японии в войне в сентябре 1945 года также было связано с исключительно быстрым, сокрушительным и неотразимым наступлением советской армии в Маньчжурии и Корее.

Есть и зарубежный военный опыт. Германия сломила Польшу, Францию, Бельгию и Голландию наступательными операциями до полного разгрома и капитуляции. Череда поражений Красной Армии в 1941 и 1942 году также была связана с немецкими наступлениями. Японская армия разбила крупные британские войска в Малайе и Сингапуре наступлением через труднопроходимые малайские джунгли. Китайские коммунисты победили Гоминьдан во время гражданской войны в Китае в 1948-1950 годах серией крупных наступлений, чем заставили гоминьдановские войска частью капитулировать, а частью отступить на Тайвань. В 1951 году Корейская война претерпела решающий перелом наступлением китайских добровольцев под командованием маршала Пэн Дэхуая. Наконец, во время Вьетнамской войны северовьетнамские войска добились победы над американскими, южновьетнамскими и камбоджийскими войсками чередой наступлений, завершившихся взятием Сайгона.

Примеров того, как наступления приносили победу, более чем достаточно. Немногочисленные же примеры, когда обе стороны оказывались не в силах наступать, например, во время Корейской войны в 1952-1953 годах, наглядно показывают, что сама по себе оборона, даже прочная, упорная и героическая, не в состоянии достичь целей войны. Корейская война окончилась перемирием и установлением демилитаризованной зоны вдоль былого фронта вдоль 38-й параллели.

Итак, опыт военной истории учит – победу приносит только наступление.

Теперь можно задать вопрос: почему это в вероятной войне России и НАТО, Россия должна отказываться от наступления, что фактически означает отказ от победы в войне? Это явная ошибка, особенно с чисто военной точки зрения.

В отличие от Первой и Второй мировых войн, в которых Россия перед началом войны серьезно уступала противнику в развертывании, главным образом по причине явно недостаточного развития железных дорог в западных приграничных районах (в 1914 году суточная пропускная способность на германских железных дорогах, прилегающих к границе с Россией, в 1,8 раз превышала таковую у русских, а в 1941 году немцы имели железные дороги в 2,3 раза большей пропускной способности, чем советские), теперь такого преимущества у НАТО нет.

В Прибалтике еще в советские годы была создана довольно развитая транспортная система, включающая в себя морские порты, железные и автомобильные дороги. Например, через Латвию в 2014 году было перевезено 46,3 млн. тонн угля и нефтепродуктов – основных экспортных грузов, в том числе 32,56 млн. тонн по железной дороге. Еще около 12 млн. тонн транзитных грузов проследовало через Латвию из Беларуси. Не менее крупный грузопоток шел через Эстонию, в 2005 году объем транзитных грузов на железных дорогах Эстонии составил 44,3 млн. тонн. И еще около 11 млн. тонн шло в железнодорожном сообщении между Литвой и Беларусью. Как видим, только по железным дорогам объем транзитных грузов через страны Прибалтики достигал в лучшие времена около 100 млн. тонн.

Железные дороги в западных регионах России, в Беларуси и Прибалтике, а также и на Украине, имеют общую колею 1520 мм, построены и эксплуатируются по почти одинаковым нормативам. Их пропускной способности в случае войны более чем достаточно для развертывания и снабжения весьма крупной группировки войск. Для обслуживания железных дорог и восстановительных работ в составе российской армии есть специальные железнодорожные бригады.

Автомобильный транспорт и автомобильные дороги также весьма развиты. К примеру, грузооборот автотранспорта в одной Псковской области, приграничной со странами Прибалтики, в 2008 году составлял 1687,5 млн ткм, а объем грузов – 5,9 млн. тонн. Пропускная способность погранпереходов на границе Латвии в 2007 году составляла до 800 грузовых автомобилей в сутки, с возможностью доведения до 1000 грузовых автомобилей в сутки. Пропускная способность трех автомобильных погранпереходов на границе с Эстонией раньше достигала 1650 автомобилей в сутки, а после реконструкции погранперехода «Нарва-1» в 2015 году его пропускная способность достигла 3,6 тысяч легковых и 400 грузовых автомобилей в сутки.

Так что серьезных транспортных проблем в развертывании и обеспечении боевых действий крупной российской наступательной группировки в Прибалтике не предвидится. Существующая транспортная система, при условии освобождения ее во время войны от гражданского грузопотока, свободно может пропустить наступающую группировку численностью 300-400 тысяч человек, вместе с бронетехникой и автотранспортом.

Второй момент состоит в очень высокой по сравнению с войсками НАТО боеготовностью российских войск, теперь регулярно отрабатываемой в ходе внезапных проверок боеготовности. Как мы уже видели, российская армия реально отрабатывала переброску войск общей численностью в 100 тысяч человек с техникой и вооружением на значительные расстояния. Даже в 2008 году во время войны в Грузии, еще до начала проверок боеготовности, части 58-й армии показали удивительную боеготовность и мобильность, сумев проделать марш на расстояние 300 км по горному серпантину и с проходом через Рокский тоннель всего за 11 часов. В Прибалтике нет сложных для прохода войсковых колонн горных серпантинов и тоннелей, так что при подобной мобильности российские войска могут достичь Таллинна, Риги и Клайпеды из районов Усть-Луги, Пскова, Великих Лук, Полоцка и Минска примерно за 15-20 часов. Глубина прорыва в Прибалтике нигде не превышает 450 км.

С учетом опыта внезапных проверок боеготовности, можно сказать, что российская армия может в течение 2-3 суток сосредоточить в западных областях России и в Беларуси крупную наступательную группировку, а дальше, одновременно с авиационным и ракетным ударом, может в течение суток осуществить прорыв к Балтийскому морю, рассечь войска НАТО в Прибалтике на несколько отдельных группировок, во взаимодействии с воздушными и морскими десантами захватить основные порты и аэродромы на ТВД. После этого в течение еще 2-3 суток осуществляется полное окружение и разгром частей НАТО.

В Прибалтике нет удобных оборонительных рубежей, и защищать ее можно только крупными силами. Скажем, во время сражения за Прибалтику в сентябре-октябре 1944 года, немецкие силы составляли более 700 тысяч человек, 1200 танков и САУ, 7000 орудий и минометов. Многочисленные войска позволяли создать сплошной оборонительный фронт и линию «Сигулда». Советские фронты: Ленинградский, 1-й, 2-й и 3-й Прибалтийские и 3-й Белорусский имели в сумме 900 тысяч человек, 3080 танков и САУ, 17,5 тысяч орудий и минометов, 2640 самолетов. Хотя оборону по линии «Сигулда» сразу прорвать не удалось, тем не менее, за месяц оперативная группа немецких войск «Нарва» была разгромлена и блокирована на Курляндском полуострове, где оборонялась до 23 мая 1945 года.

Разумеется, что сегодня собрать группировку войск в 700 тысяч человек в одной Прибалтике для НАТО – это несбыточная мечта, а малыми силами сколько-нибудь надежную оборону в Прибалтике создать не получится. Имея 17-20 тысяч войск к началу развертывания, НАТО не сможет обороняться. Достаточно будет перебросить около 60 тысяч человек, а сил в Западном военном округе для этого достаточно, не прибегая к усилению за счет частей из других военных округов, чтобы при классическом соотношении сил для наступления 1:3, разгромить войска НАТО в Прибалтике, невзирая ни на какие их попытки обороняться. Даже если НАТО сумеет собрать около 60 тысяч человек, как и говорилось в первой главе, то российская армия может собрать превосходящую ее группировку в 100-120 тысяч человек из сил Западного и Центрального военных округов и также добиться успеха в наступательной операции. Быстрота действий, захват аэродромов десантами, дерзкий натиск механизированных бригад в случае численного превосходства российских войск не оставляют НАТО особых шансов.

Аналогичные результаты показали военные игры, проведенные в 2014-2015 годах в американской RAND Corporation. По их результатам выходило, что российские войска могут достичь Таллинна или Риги всего за 60 часов. При этом в военных играх эксперты исходили, что Россия может выдвинуть 22 батальона или около 22 тысяч человек против 17 батальонов войск НАТО или 17 тысяч человек, 27 авиаэкскадрилий против 18 эскадрилий НАТО, и в этом случае у НАТО есть либо возможность провести «кровавое контрнаступление», либо же просто уступить российским войскам всю Прибалтику, с трудно предсказуемыми политическими последствиями для НАТО.

Этот пессимизм американских экспертов уже сам по себе показателен, но на мой взгляд, все же на главном ТВД российская армия соберет гораздо больше сил, чем 22 батальона, и будет действовать гораздо быстрее.

Если это обстоятельство примерить на изложенный в первой главе гипотетический план НАТО «Возрождение свободы», то надо отметить, что российская армия вряд ли будет дожидаться, пока это в Прибалтике развернется и перейдет к боевым действиям вся ударная группировка НАТО. Уже само по себе резкое наращивание сил НАТО в этом регионе может быть, в соответствии с Военной доктриной России, объявлено серьезной угрозой и стать поводом для превентивного удара на разгром этой группировки и полного срыва вторжения войск НАТО в Россию. Потеря Прибалтики – это серьезный удар по любым планам НАТО войны против России, ибо тем самым утрачивается наиболее удобный плацдарм для наступления на Москву.

Глава десятая

Украинская операция

Совершенно аналогичным образом дело обстоит и на Украине. Северная часть Украины, район Чернигова – Конотопа, весьма удобный исходный район для наступления крупной группировки НАТО на Москву с юга, которая выше именовалась «южной». В этом наступлении силам НАТО может также помочь армия Украины.

Однако, у этого удобства есть и крепкие недостатки. Их сразу несколько. Во-первых, хотя этот степной регион, обладающий хорошо развитой сетью железных и автомобильных дорог, весьма благоприятен для наступления механизированных группировок, в том числе в излюбленном для американцев стиле кавалерийского наскока, тем не менее, эти же условия благоприятны и для российских танковых и мотострелковых бригад.

Украина обладает очень хорошими автомобильными и железными дорогами с приличной пропускной способностью. Не всякий российский регион даже в Европейской части России имеет нечто подобное. Достаточно сказать, что железные дороги Украины в 2006 году, в лучшие, чем сейчас времена, перевозили 478,7 млн. тонн грузов. Даже сейчас, после сокращения грузоперевозок, тем не менее, их объем значителен. На интересующий нас ТВД приходилось около 42 млн. тонн на Юго-Западную дорогу (Киев-Чернигов), около 35 млн. тонн на Южную дорогу (Харьков) и около 60 млн. тонн на Донецкую дорогу. Итого, 137 млн. тонн. Правда, из-за боевых действий Донецкая железная дорога фактически не функционирует и теперь оценить ее пропускную способность весьма трудно. С учетом ныне свободной пропускной способности Южной и Юго-Западной дорог, а также остатков Донецкой дороги, пропускную способность украинских железных дорог на ТВД можно оценить примерно в 100-110 млн. тонн в год.

Автомобильный транспорт Украины перевозил до 160 млн. тонн грузов в год. Все Левобережье Днепра, то есть часть Украины восточнее Днепра, пронизана довольно густой сетью дорог, сходящихся в крупный узел в Киеве, где сходятся автомагистрали М-1, М-2 и М-3 (последняя идет по всему левому берегу Днепра от Харькова, через Полтаву на Киев). Между Россией и Украиной имеется 27 автомобильных пограничных пропускных пунктов, из которых под контролем украинской пограничной службы осталось 20 погранпереходов, тогда как остальные семь находятся на территории Донецкой и Луганской области. Даже если каждый из них пропускает порядка 200 грузовых автомобилей в сутки, то суточная пропускная способность всех 20 пунктов достигает 4000 автомобилей. Но, скорее всего, она больше, поскольку некоторые погранпереходы проходили реконструкцию и расширение до событий 2014 года.

Итак, транспортные условия на Украине заметно лучше, чем в Прибалтике, особенно по части автотранспорта. Помимо этого, стоит сказать, что почти все левобережье Днепра – это степное пространство, весьма удобное в летнее время года для движения бронетехники и автотранспорта. Особых проблем в развертывании и обеспечении наступления крупной танковой или механизированной группировки тут также возникать не будет.

Во-вторых, удобство Черниговской и западной части Сумской области для развертывания наступательной группировки НАТО имеет тот недостаток, что она может подвергнуться фланговым ударам, от Гомеля на Чернигов и Киев, от Курска на Сумы и далее в направлении Канева, от Белгорода на Харьков, Полтаву и на Кременчуг. Российское командование может выбрать подходящий вариант, сообразно силам противника и стоящим задачам.

В-третьих, левобережье Днепра для боевых действий войск НАТО имеет тот радикальный недостаток, что вдоль всего Днепра построена цепь водохранилищ, с севера на юго-восток: Киевское, Каневское, Кременчугское, Днепродзержинское. Водохранилища широкие и до крайности неудобны для переправы. Количество же мостов через Днепр можно пересчитать по пальцам. Итого, автомобильных мостов десять: один в Вышгороде, четыре в Киеве, один в Каневе, один в Черкассах, один в Светловодске, один в Кременчуге, один в Днепродзержинске. Железнодорожных мостов четыре: два в Киеве, один в Кременчуге и один в Днепродзержинске. Всего 14 мостов на 450 км протяженности Днепра.

Второй и третий недостатки диспозиции «южной» группировки НАТО с очевидностью взаимосвязаны между собой. Если провести несколько глубоких «уколов» силами механизированных группировок на глубину около 300 км в направлении важнейших переправ через Днепр, и во взаимодействии с десантом захватить их, то все силы НАТО и украинской армии на левом берегу Днепра будут отрезаны от помощи и окружены. Это будет полное их поражение.

Помимо серии ударов с северного направления к Днепру возможен также отсекающий удар от Донецка на Днепропетровск, Кременчуг, Черкассы и Киев, по левому берегу Днепра, который выполняет ту же самую функцию захвата мостов. Он сложнее тем, что перед этим придется разгромить довольно крупную группировку ВСУ в районе Донецка и Луганска, а также более длинным маршрутом протяженностью около 600 км. Потому это направление можно рассматривать как вспомогательное.

В общем и целом, командованию НАТО в планировании рывка «южной» группировки к Москве нужно помнить о возможности фланговых ударов и о том, что можно потерять жизненно важные переправы через Днепр и оказаться отрезанными от снабжения. По большому счету, «южная» группировка не может наступать на Москву, не ликвидировав предварительно угрозы этих фланговых ударов. Угроза же серьезная. В районе Воронежа находятся части 20-й армии, из Центрального военного округа может быть подтянута 2-я армия из района Самары, а также может быть переброшена в Донецк или, по крайней мере в Ростов-на-Дону, 49-я армия из района Ставрополя, а также некоторые части 58-й армии из района Владикавказа. Силы этих четырех армий, равно как и остальные бригады Западного и Южного военных округов, позволяют в очень короткий срок собрать и развернуть довольно крупную наступательную группировку численностью порядка 100 тысяч человек, которая будет иметь тройное превосходство над «южной» группировкой НАТО.

Скажем также немного и о весьма вероятном союзнике НАТО – армии Украины. К настоящему моменту она составляет около 280 тысяч человек (в 1991 году в рядах только что созданной украинской армии было 700 тысяч человек), из них в боевых действиях против ЛНР и ДНР было задействовано по официальным данным 73 тысячи человек. В сухопутных войсках по состоянию на 2013 год было 686 танков, 2065 единиц другой бронетехники, 716 орудий и РСЗО, 72 боевых вертолета, 207 самолетов. В 2015 году для ВСУ было отремонтировано и расконсервировано 316 танков, 251 БТР и БМП, 220 орудий, 9 самолетов и 9 вертолетов.

По более свежим данным, ВСУ против ЛНР и ДНР держит 73 тысячи человек, 360 танков, 1400 бронемашин, 230 РСЗО, 800 орудий и минометов, 30 вертолетов и 40 самолетов. Таким образом, на востоке Украины развернута примерно треть украинской армии. Исходя из этого можно предположить, что ВСУ могут развернуть в помощь «южной» группировке НАТО еще около 50-60 тысяч человек и около 200 танков. Несмотря на воинственные заявления ряда украинских политиков по поводу боеспособности своей армии, по всей видимости, это потолок возможностей ВСУ, в этом случае против ДНР и ЛНР, а также в поддержку сил НАТО будет использованы все имеющиеся сухопутные войска.

Союзники на ТВД есть и у России. Это вооруженные силы ДНР и ЛНР, общей численностью до 35 тысяч человек (таковы опубликованные данные по состоянию на август 2015 года), сведенные в 1-й и 2-й армейские корпуса.

Таким образом, соотношение сил можно определить примерно следующим образом. У России – около 100 тысяч человек, и 30-35 тысяч человек у ДНР и ЛНР, то есть до 135 тысяч человек. У НАТО «южная» группировка определялась в первой главе в 32 тысячи человек и примерно 120-130 тысяч человек ВСУ, из которых около 70 тысяч человек против ДНР и ЛНР. Общее соотношение сил в таком виде составляет 1:1,2 в пользу НАТО и ВСУ. При этом у российской армии еще остаются незадействованные резервы. Так может сложиться ситуация на севере и востоке Украины.

Есть еще южный ТВД, в районе побережья Черного моря и Крыма. Для всех сил НАТО на Украине порт Одесса обладает наибольшим значением как главный порт для развертывания и снабжения войск, как действующих на севере Украины, так и в районе Крыма. Политически НАТО не может обойти вопрос Крыма, поскольку это главный политический фактор втягивания Украины в войну на стороне НАТО. Командование НАТО должно пообещать украинскому правительству возврат Крыма, из чего вытекает, что операция по захвату Крыма обязательно должна войти в план войны.

Вероятнее всего задача захвата Крыма будет возложена на турецкую армию, которая должна будет развернуть объединенный армейской корпус, так же, как и все остальные корпуса НАТО, состоящий из частей и подразделений из других армий стран НАТО. Какие силы армии и флота выделит Турция – точно сказать трудно, в свете того, что часть войск Турция должна будет держать на юго-востоке страны на границе с Сирией и Ираком. Думается, что весьма вероятно развертывание наземных сил до 50-60 тысяч человек, около 200-250 танков, 150 самолетов. Турецкий флот имеет до 20 подводных лодок, 22 фрегата, 27 ракетных катеров. Значительная часть этих военно-морских сил будет действовать на Черном море.

В свете того, что силы Южного военного округа явно будут задействованы на востоке Украины, то для обороны Крыма остаются, главным образом, силы Черноморского флота (ракетный крейсер, большой противолодочный корабль, три сторожевых корабля, пять малых противолодочных кораблей, шесть малых ракетных кораблей, шесть ракетных катеров, четыре подводные лодки), морская пехота, а также часть авиации и ПВО округа.

Потому задача обороны Крыма, а также задача блокирования Одессы как порта снабжения войск НАТО будет весьма трудной и напряженной, в особенности в том, что касается морских операций. В этом у сил Южного военного округа есть только один козырь – превосходство в вертолетах (более 100 боевых вертолетов) и в ПВО. Есть еще суда Каспийской флотилии, оснащенные ракетным комплексом «Калибр», которые могут наносить удары почти по всей акватории Черного моря, за исключением западного района, прилегающего к Констанце, Варне и Стамбулу. Впрочем, корабли Каспийской флотилии по Волго-Донскому каналу можно передвинуть ближе, в акваторию Цимлянского водохранилища или даже Азовского моря, и тогда крылатые ракеты смогут достичь любой точки на Черном море и поражать все черноморские порты Румынии, Болгарии и Турции.

Наземные силы также можно несколько уравнять переброской в Крым или на Тамань частей 58-й армии и отдельных бригад окружного подчинения, оставив в тыловых районах Южного военного округа части Внутренних войск МВД, которые на Северном Кавказе весьма хорошо оснащены бронетехникой (около 700 БТР и БМП), и даже есть артполк, вооруженный 122-мм гаубицами Д-30. Помимо них в распоряжении округа есть также 16 тысяч человек на военных базах в Абхазии, Южной Осетии и в Армении. Усилить наземные силы в Крыму можно также за счет союзника по ОДКБ – Армении, имеющей армию численностью 48,5 тысяч человек, 102 танка, 15 Су-25 и 11 Ми-24. Какие силы согласится выделить Армения – вопрос дискуссионный, но можно принять в расчет возможности переброски в Крым или на Тамань 5-8 тысяч человек армянской армии. Но и в этом случае превосходство в наземных войсках будет на стороне НАТО с наличием резерва в армиях Турции, Румынии и Болгарии.

Острая напряженность на Черном море может возникнуть задолго до даты начала операции НАТО против России, поскольку части «южной» группировки НАТО и силы турецкого армейского корпуса надо еще перебросить в Одессу морем, обеспечить их развертывание и приведение в боеготовность. Для этого надо, как минимум, нейтрализовать Черноморский флот, не вступая при этом, впрочем, в боевые действия. Скорее всего, это будут многочисленные учения, демонстрация сил, маневры и передвижения войск и кораблей флотов стран НАТО.

Помимо Одессы у НАТО остается также сухопутный маршрут для развертывания «южной» группировки на севере Украины. Боевая техника, грузы и личный состав могут быть доставлены железной дорогой или автотранспортом из Польши через Западную Украину. Этот способ более долгий (он предусматривает переброску войск морем в порты Польши на Балтике, а затем длинный маршрут перевозки их через всю Польшу и Западную Украину – более 1200 км против 600 км из Одессы), но более безопасный и не связан при этом с рискованными демонстративными действиями на Черном море. Но все же, в целях ускорения развертывания войск НАТО, переброска их в Одессу смотрится более предпочтительной. После того, как группировки будут развернуты, последует воздушное наступление и переход к наземной операции.

Здесь возникает тот же вопрос: зачем дожидаться этого момента, когда можно ударить раньше, с целью срыва всей операции? В отличие от Прибалтики, где разница между разгромом развернувшейся «западной» группировки войск НАТО и не до конца развернувшейся, или даже в начальной стадии развертывания, в сущности, не столь велика, на Украине этот вопрос приобретает гораздо большее значение из-за Крыма и некоторых сложностей в его обороне против готового к наступлению противника. Даже в случае успешных действий российских войск на севере и на востоке Украины, в Крыму вполне может создаться критическое положение.

Крым, как показал опыт Гражданской и Великой Отечественной войны, есть место, весьма неудобное для обороны, особенно против противника, имеющего превосходство в наземных силах и авиации. Уязвимое место Крыма – это его северная часть, прилегающая к Сивашу и Перекопскому перешейку, через который идет автомобильная и железная дорога. Это равнинный, степной район, совершенно лишенный удобных оборонительных позиций. Много войск там не разместить по причине крайней нехватки воды. Потому все завоеватели Крыма брали его с севера, не была исключением в этом отношении немецкая армия, осадившая Севастополь уже с 12 сентября 1941 года. Красная армия в 1920 году и Красная Армия в 1944 году, которая взяла Крым еще быстрее немецкой армии, чуть более чем за месяц, также осуществляла свои наступательные операции с севера, через перешейки.

Превосходство противника в численности войск, а в особенности в авиации и во флоте делает оборону Крыма практически безнадежной. Немцы столь долго провозились со штурмом Севастополя, 250 дней, не с последнюю очередь потому, что у них не было на Черном море крупных военно-морских сил, которые могли бы блокировать Крым и Севастополь с моря. Во время освобождения Крыма в 1944 году Черноморский флот нанес противнику очень серьезный урон ударами по транспортам и баржам, осуществлявшим связь гарнизона Севастополя с портами Одесса и Констанца.

В рассматриваемом гипотетическом захвате Крыма войсками НАТО, у них определенно будет превосходство во флоте. Помимо турецких кораблей флот может быть усилен кораблями военно-морского флота Румынии: четыре фрегата, четыре корвета, шесть ракетных катеров, одна подводная лодка; кораблями военно-морского флота Болгарии: четыре фрегата, два корвета, три ракетных катера; также могут быть привлечены корабли ВМФ США, Италии, Греции, Испании, Франции. Будет также превосходство в авиации и в наземных силах. Это создает неблагоприятную ситуацию для обороны Крыма, которая может быть существенно улучшена только упреждающим ударом, главным образом ракетным и авиационным. Основные цели для этого удара: военно-морские базы Турции, Болгарии и Румынии, район пролива Босфор, который должен быть заблокирован для прохода военных кораблей и транспортов противника, крупные авиабазы. Здесь решительное воздушное наступление прямо и непосредственно служит и задаче обороны Крыма, и перелома хода войны на этом ТВД в свою пользу.

Судя по сообщению Министерства обороны Украины, заявившего в апреле 2016 года, что Черноморский флот и ВКС России отрабатывали такие удары по району Босфора, подготовка к подобной операции в самом деле проводится. Ничего удивительного в этом нет, поскольку это единственный вариант, позволяющий не допустить крайне негативного варианта развития событий и возможной потери Крыма, что будет иметь для России большие и неприятные политические последствия.

Итак, действия российской армии, Черноморского флота и Каспийской флотилии на Украине можно представить примерно следующим образом. Удар наносится на той стадии, пока развертывание группировок войск НАТО на Украине еще не будет завершено. При этом, возможно, что уже какие-то части и подразделения НАТО уже будут находиться на территории Украины, переброшенные в порядке своего рода инфильтрации, под предлогом помощи украинской армии, под видом военных советников или еще под какими-то другими предлогами.

Удар этот решительный, всей наличной мощью и на всю глубину. Первая цель его состоит в том, чтобы потопить или серьезно повредить основные корабли военно-морских флотов Турции, Болгарии и Румынии. В его ходе должно быть уничтожено, как минимум, половина турецкого, и 2/3 болгарского и румынского флотов. Одновременно наносятся ракетные и авиационные удары по авиабазам.

Вторая цель состоит в том, чтобы нанести серьезный ущерб портам, с тем, чтобы не допустить или затруднить их использование для высадки войск и выгрузки военных грузов. Эта задача в отношении украинских портов Одесса, Николаев и Херсон может быть выполнена боевыми вертолетами, если они будут действовать из Крыма, а в отношении румынского порта Констанца, болгарских портов Варна и Бургас, турецких портов в районе Стамбула это может быть выполнено авиацией и кораблями Черноморского флота. В благоприятной ситуации может быть осуществлен десант морской пехоты. Порты должны быть выведены из строя, для чего достаточно будет уничтожить портовые краны, разрушить терминалы и подъездные пути к ним. Это на какое-то время, весьма продолжительное, сделает невозможными или трудноосуществимыми разгрузочные операции. Это даст российским войскам определенную фору по времени для развития наступления на Украине, а также заставит командование НАТО перебрасывать войска по сухопутному маршруту из Польши через Западную Украину. Это потребует времени, военные колонны на автодорогах и воинские эшелоны на железных дорогах (не будем также забывать о том, что грузы и технику придется перегружать из вагонов с европейской колеей в вагоны с советской колеей на границе Польши и Украины, а такие станции смены колеи имеют сильные ограничения пропускной способности) будут уязвимы для ударов авиации. Помимо этого, Балтийской флот может также ракетным ударом или десантом морской пехоты вывести из строя самый ближний к ТВД польский порт Гданьск, который находится вблизи военно-морской базы Балтийск.

Одновременно с этим проводится воздушное наступление против украинской армии на севере и востоке Украины, формируются ударные группировки, которые переходят в наступление на левобережье Днепра с целью разгрома в этой части Украины войск ВСУ и захвата мостов через Днепр. Первым делом разгром наиболее боеспособной части ВСУ на востоке Украины. Для этого выполняется два крупных сходящихся удара. С севера от Белгорода на Харьков и далее на Днепропетровск, а с юга – от Таганрога на Мариуполь и далее на Запорожье, с соединением сил у Днепропетровска. Из ДНР и ЛНР выполняются фронтальные удары, по возможности, рассекающие группировку ВСУ в зоне АТО на части, с последующем окружением и уничтожением. На этом ТВД наступление ведется по всем правилам наступления крупных танковых и механизированных соединений.

В направлении Киева удары будут иметь цель быстрого захвата мостов через Днепр, охвата Киева, для чего надо как минимум захватить мосты в районе Вышгорода и Канева и взятия столицы Украины. На этом ТВД операция будет явно делать ставку на маневр и обход узлов сопротивления, если таковые будут, с целью захвата инициативы.

Как показал опыт войны против ДНР и ЛНР, боеспособность украинской армии весьма невысока, даже в сравнении с ополченцами в Донбассе, над которыми ВСУ имели перевес в числе и в технике. Они не смогли решить задачи по ликвидации этих республик, да еще в ходе войны несколько раз потерпели крупные поражения, среди которых в наибольшей степени выделяется Дебальцевский котел. Так что есть основания предполагать, что масштабный «кессельшлахт» для ВСУ может оказаться фатальным и ведущим к очень даже ощутимой деморализации остальных войск.

В боевых действиях против украинской армии очень большое значение могут иметь как раз психологические операции. Судя по тому, как раз за разом проваливались мобилизации в ВСУ в 2014 году, население не особо горит желанием идти на войну, и это будет в особенности сильно проявляться в случае начала операции российских войск. Если эта операция будет проводиться под лозунгом восстановления законного правительства, свергнутого в феврале 2014 года, наведения порядка и ликвидации националистических батальонов, последующей помощи в восстановлении украинской экономики после «евроинтеграторов», то она может собрать значительную поддержку среди населения, резко снизить сопротивление украинских войск, вплоть до эпизодических столкновений. Во всяком случае, быстротечная операция в Крыму в феврале 2014 года, в которой украинские войска не оказали никакого сопротивления, дает некоторые основания для подобного предположения. Это все может стать веским фактором успеха российской операции.

Нужно также упомянуть турецкий фактор. После ряда политических событий и неудачного военного путча, который был организован американцами, а также определенного сближения Турции с Россией, вопрос об участии Турции в масштабной войне с Россией стал смотреться дискуссионным. Формально Турция член НАТО и обязана участвовать, но в ситуации кардинального выбора, Турция может отказаться. Если это произойдет, то НАТО лишается наиболее крупного подкрепления на «южном» направлении и вынуждено будет делить свои силы, в том числе и ценой существенного ослабления группировки в Прибалтике. Отказ Турции ставит весь план войны под угрозу срыва и резко меняет положение на всем южном ТВД в пользу России.

Для НАТО подобное развитие ситуации осложняет ситуацию до крайности, поскольку командование НАТО лишается возможности развернуть «южную» группировку своих войск, а это делает любые планы по наступлению на Москву неосуществимыми. Вместе с разгромом войск НАТО в Прибалтике, неудача и на Украине неизбежно приводит к провалу всего плана войны НАТО против России.

Негативная сторона этой операции на Украине состоит в том, что возможно возникновение двоевластия, приводящего к ситуации фактического раскола страны на две части и гражданской войны, которая может принять затяжной характер. Даже если НАТО после неудачи с планом войны против России пойдет на переговоры о почетном мире, урегулирование ситуации на Украине станет сложной и трудной политической задачей.

Глава одиннадцатая

В гости к НАТО

Рассмотренные в предыдущих двух главах варианты наступательных действий российских войск все же исходили из того, что эти операции предпринимаются в ответ на подготовку НАТО к войне против России, осуществляются в условиях развертывания и переброски сил НАТО в Прибалтику и на Украину, и имеют целью срыв замыслов командования НАТО на ранних стадиях их осуществления.

Но возможна ли чистая инициатива России? С чисто военно-политической точки зрения тут особых препятствий нет. НАТО за последние два десятилетия проводит определенно агрессивную политику, резко расширило состав своих членов и сильно продвинулось на восток, в нарушение прежних договоренностей. Теперь идет речь о включении в НАТО Швеции, хотя шведские и финские ВВС уже проводят совместные учения с ВВС стран НАТО, то есть де-факто военное сотрудничество уже ведется. НАТО провело несколько военных операций по смене политического руководства в целом ряде стран, в частности, в Ираке и Ливии, вмешалось в гражданскую войну в Югославии. Провозглашенная США война против международного терроризма на Ближнем Востоке, в частности в Афганистане, Ираке и Сирии, не дала обещанного успеха, террористы стали более многочисленными и расширили зону своего влияния по сравнению с 1990-ми или 2000-ми годами. Теперь вот руководство НАТО объявило Россию главной угрозой и активно наращивает свой военных потенциал, особенно системы ПРО, против нее. Ранее существовавшее сотрудничество было отброшено и его заменила агрессивная риторика. В этих условиях не может не возникать мысль о том, что хорошо бы укоротить агрессивные устремления блока НАТО, если не глобальном масштабе, то, по крайней мере в Европе. И сделать это до того, как НАТО начнет разворачивать свою военную машину против России.

Если рассматривать этот гипотетический вариант, то к нему надо сформулировать несколько предварительных условий. Во-первых, такого рода война будет преследовать чисто политические цели, которые будут сводиться к такой демонстрации силы, чтобы из нее было совершенно очевидна тщетность надежд на силовое противостояние с Россией и становилось понятно, что лучше договориться.

Во-вторых, такого рода война должна быть молниеносной, с самым минимумом жертв и разрушений, и, конечно, полным исключением применения ядерного оружия. Незначительность жертв и разрушений сильно облегчает процесс последующих переговоров.

В-третьих, военная цель такой войны состоит не в том, чтобы ликвидировать армии европейских стран подчистую, а в том, чтобы европейские страны вышли из НАТО, ликвидировали ее командно-штабную структуру и вернулись к чисто национальным армиям. Для обеспечения коллективной безопасности в последующем создается нечто вроде конференции по европейской безопасности с целью существенного ограничения вооружений по примеру почившего ДОВСЕ. Надо все же отметить, что это был довольно эффективный механизм по предотвращению войн.

Итак, такая операция должна быть ювелирно точной, молниеносной и абсолютно внезапной. Примерно в стиле знаменитого десанта под командованием уполномоченного Военного совета, начальника политотдела штаба Забайкальского фронта генерал-майора А.Д. Притулы на аэродром Мукдена 19 августа 1945 года, на котором находились император Манчжоу-Го Пу И и командующий 3-м фронтом японской армии генерал армии Усироку Дзюн. Внезапный и ошеломляющий по наглости десант численностью всего в 225 человек привел к аресту правительства Манчжоу-Го и капитуляции крупной японской группировки.

Если планировать нечто подобное, то место для такого наглого десанта только одно – Брюссель, в котором находится штаб-квартира НАТО и Евросоюза. Внезапное появление российских десантников в этом важнейшем политическом и военном центре Европы, конечно, произведет глубоко ошеломляющее воздействие и вполне может привести к достижению целей операции без открытия боевых действий.

Судя потому, что еще в марте 2015 года обсуждался проект перспективного сверхзвукового военно-транспортного самолета ПАК ТА, по проекту способного перевозить до пяти танков «Армата» на расстояние в 7 тысяч км без дозаправки, видимо, подобные идеи в Генеральном штабе Вооруженных сил России вполне себе высказывались, хотя и шокировали некоторых генералов. Расстояние до Брюсселя сравнительно невелико. От Калининграда – 1160 км, от Минска – 1600 км, от Москвы – 2230 км. При скорости ПАК ТА в 2000 км в час, это чуть более часа лета от Москвы, а с других авиабаз и того меньше. 80 таких самолетов могут доставить до 400 танков «Армата» на выбранный аэродром вместе с десантом, а потом снабжать эту группировку.

При нынешнем состоянии европейских армий НАТО крайне маловероятно, что они сумеют что-то противопоставить столь быстрому десанту и появлению прямо в центре Западной Европы столь крупной танковой группировки. Впрочем, переброска на аэродром Брюссель-Завентем в 12 км от города даже полусотни танков «Армата» вместе с десантом уже будет шокирующей, и они без особого труда смогут захватить штаб-квартиры НАТО и Евросоюза.

Правда, пока что ПАК ТА еще не создан и не построен в потребном количестве. Однако, подобные планы осуществимы и при нынешнем оснащении ВКС России. Дело в том, что практическая дальность почти всех имеющихся транспортных самолетов: Ан-124, Ил-76, Ан-12, и всех истребителей: Су-27, Су-30, Су-35, МиГ-29 и МиГ-31 позволяет достичь Брюсселя с авиабаз в западной части России, Беларуси и в Калининградском особом районе. Это означает, что возможен десант с сильным истребительным прикрытием.

Ан-124 «Руслан» может перевозить два танка, или 440 парашютистов или 880 солдат со снаряжением. В ВКС России имеется 16 таких самолетов, и в авиакомпании «Волга-Днепр» еще 12 самолетов. Итого, максимум, возможна переброска 56 танков, или до 24 тысяч человек. Ил-76 может перевозить 167 солдат или 126 десантников, а также может брать на борт БТР и БМП. В ВКС России около ста таких самолетов. Таким образом, если «Русланы» перевозят тяжелую бронетехнику, а Ил-76 десантников, то максимум может быть переброшено 12,6 тысяч человек десанта. Поскольку есть еще Ил-76 на хранении, то количество самолетов можно увеличить. При крейсерской скорости в 800 км в час, от Москвы до Брюсселя им потребуется чуть менее трех часов лета.

Истребительная авиация должна проложить для них воздушный коридор, свободный от самолетов ВВС стран НАТО и свободный от наземных средств ПВО. Чтобы не переходить к боевым действиям, целесообразнее всего это делать системами радиоэлектронного подавления, вроде той, что испытывалась на Черном море на многострадальном американском эсминце «Дональд Кук». Разумеется, только воздушных средств РЭБ недостаточно, потребуются еще многочисленные диверсионные группы, которые должны скрытно проникнуть и отключить радары систем ПВО, а также гражданских аэропортов вдоль прокладываемого воздушного коридора, вплоть до аэродрома назначения. Сам аэропорт Брюссель-Завентем также должен быть захвачен спецназом еще до появления десанта.

Безопасный коридор для пролета тяжелых военно-транспортных самолетов – это самая сложная часть плана, от которой в решающей степени зависит успех всего предприятия. Но если он будет выполнен, то в дальнейшем особых препятствий уже не будет. Самолеты первой волны сбросят парашютный десант с техникой для пущей демонстрации и закрепления контроля за аэропортом с прилегающей зоной, вторая волна высадит танки и десантно-штурмовые группы, которые незамедлительно выдвигаются в город на захват важнейших объектов, в частности штаб-квартир НАТО и Евросоюза. Через некоторое время им доставляется подкрепление по необходимости и грузы снабжения.

Поскольку подобная операция осуществима только ночью, примерно с 01 до 05 часов, когда над Европой наименее интенсивное воздушное движение, то в случае успеха операции еврокомиссары и чиновники НАТО, поднятые с постелей, прибегут к зданиям своих штаб-квартир, уже занятых российскими десантниками. Рано поутру Европа проснется уже в некоторой совершенно новой военно-политической реальности. И в этой новой реальности придется соглашаться на все российские условия.

Часть третья

Мы войны не хотим, но себя защитим…

Глава двенадцатая

Что такое затяжная война?

Каждый полководец желает, чтобы война шла по его плану, детально разработанному и предусматривающему быстрый и решительный разгром противника. Но такое бывает очень редко. Обычно же в исполнение плана вмешиваются самые разнообразные обстоятельства, которые могут повернуть ход войны в совершенно непредусмотренное русло.

Хрестоматийный пример того, как первоначальные блестящие планы не были выполнены, это знаменитый немецкий план быстрой войны против Франции, разработанный начальником германского Генерального штаба, генерал-полковником Альфредом фон Шлиффеном. Он предусматривал действия правым флагом немецкого фронта через Нидерланды и Бельгию с охватом левого фланга французского фронта, захватом Парижа на 39-й день войны и принуждение французской армии к капитуляции на 42-й день войны. Это был план войны на два фронта, и быстрый успех немецких войск во Франции должен был стать залогом общей победы над союзниками по Антанте. Впоследствии после отставки Шлиффена, план войны был переработан новым начальником Генерального штаба генерал-полковником Гельмутом фон Мольтке, который сократил группировку на западе, ослабил правый фланг, и усилил левый фланг в Лотарингии, а также направил основные силы правого фланга через Бельгию.

Однако, в войне этот план пошел кувырком. Во-первых, в войну на стороне Германии отказалась вступить Италия, на которую в плане возлагались серьезные надежды в том, что итальянская армия отвлечет на себя значительную часть французских войск, а итальянский флот отвлечет на себя силы французского и британского флотов в Средиземное море. Этого не случилось, более того, в мае 1915 года Италия вступила в войну на стороне Антанты.

Во-вторых, быстрое продвижение немецких войск было сковано упорным сопротивлением бельгийской армии. Хотя Бельгия была нейтральной страной, Германия предъявила требование о пропуске немецких войск, что было бы грубым нарушением нейтралитета. Бельгия отказалась выполнить это требование, мобилизовала значительную армию в 375 тысяч человек. Немцы сумели оккупировать почти всю Бельгию (кроме небольшого юго-западного участка в районе Ипра, занятого уцелевшей от разгрома частью бельгийской армии, перешедшей к позиционным боям), но потратили на это три недели.

В-третьих, Россия на удивление быстро провела мобилизацию и заставила германский Генеральный штаб перебросить еще больше войск на восток против русской армии. Немецкой армии удалось одержать победу в битве при Танненберге в начале сентября 1914 года, когда во Франции разворачивалось решающее сражение, но это отвлечение сил сыграло свою роковую роль.

В-четвертых, французская армия оказалась намного более мобильной и активной, чем это могли предусмотреть немецкие генералы. В решающий момент, когда им следовало обойти Париж с запада и окружить французскую армию в большой котел, немцам не хватило сил для выполнения этого плана. 1-я немецкая армия под командованием генерал-полковника Александра фон Клюка повернула на восток, не дойдя 40 км до Парижа. Это было предложение командующего армией, и оно имело самые печальные последствия. Французская армия перешла в контрнаступление во фланг и тыл этой немецкой армии. Началось знаменитое сражение на Марне. 6-я французская армия, выполнявшая контрудар, была немцами фактически разбита, но положение спасла прибывшая 7 сентября 1914 года Марокканская дивизия, одна из бригад которой была переброшена на фронт с помощью 600 парижских такси. «Чудо на Марне» – эта была первая в военной истории крупная операции по переброске войск автомобильным транспортом.

Чтобы добить 6-ю французскую армию, фон Клюк перебросил против нее дополнительные части, в результате чего между 1-й и 2-й армиями образовался разрыв шириной по фронту до 40 км, в который вошли три британских корпуса и части 5-й французской армии, которые стали отрезать 2-ю немецкую армию от соседей. Ее командующий генерал-полковник Карл фон Бюлов стал отступать, что привело к отступлению всех немецких войск к северу, которые смогли оторваться на 60 км от преследующих их французских и британских войск и занять оборону по рекам Эна и Вель. В двухдневной битве на реке Эне французы не смогли прорвать немецкую оборону, и вся война на западе перешла в позиционную стадию, превратившись в знаменитую окопную мясорубку.

Итак, блестящий план рухнул по причине вмешавшихся в ход его реализации непредвиденных обстоятельств. Цели наступления достигнуты не были, и вся война кончилась для Германии поражением в Первой мировой войне.

В последующем, особенно во время Второй мировой войны, также создавались грандиозные и великолепные планы наступлений и побед, но и они часто рушились под напором обстоятельств, противодействия противника и вынужденных решений. Это очень серьезный урок военной истории, о котором нужно постоянно помнить. Любой план, даже самый тщательный, может пойти кувырком.

Собственно, в предыдущих главах этот момент уже рассматривался при анализе реализуемости тех или иных планов гипотетической войны России и НАТО. Скажем, план «Возрождение свободы» из первой главы, при его анализе в контексте особенностей ТВД и возможных ответных действий российской и белорусской армий, открывает столь много моментов, которые могут его радикально изменить, что приходится прийти к выводу о весьма и весьма вероятной его неудаче. Он может быть выполнен только в узком спектре вероятностей, связанных с решающей победой авиации НАТО в воздушном наступлении, общей пассивности российских войск и полном успехе психологических операций. Если хоть одно условие из этого списка не выполняется, то реализовать такой план вряд ли возможно.

К тому же, даже в случае военного успеха сил НАТО и даже в том случае, если американским танкам получится дойти до Москвы, у российского командования есть возможность прибегнуть к ядерному удару, который переведет войну в фазу затяжной и ожесточенной схватки.

Планы возможного российского наступления на силы НАТО, рассмотренные в предыдущих главах, в этом отношении получше, но и у них есть свои уязвимые места. Российская армия может нанести поражение выдвинутым вперед, в Прибалтику и на Украину группировкам войск НАТО, но полная военная и политическая победа будет достигнута в том случае, если командование НАТО будет подавлено таким исходом и сочтет за лучшее приступить к переговорам о мире. Но вероятен ведь, хотя и в меньшей степени, другой вариант, что руководство НАТО упрется и начнет спешную мобилизацию, формирование новых соединений, стянет войска отовсюду, откуда возможно и подготовит второе наступление. В этом случае война также перейдет в затяжную фазу с куда менее предсказуемым исходом.

Есть и другой уязвимый момент, связанный с относительной слабостью российских сил на южном фланге, на Черном море. Если операция по блокированию Черного моря не получится, то разгром как украинской армии, так и «южной» группировки НАТО будет сопряжен со значительными трудностями, и это сражение может увенчаться довольно спорными успехами российской армии при серьезных потерях. Если еще и Черноморский флот будет потоплен в этом сражении, то тогда весь южный фланг, от Крыма до Каспийского моря станет очень угрожающим. Крым, скорее всего, будет быстро потерян, будут возможны крупные десанты на Тамани, а также будет возможна попытка атаки на российские базы на Южном Кавказе и даже прорыв через Рокский тоннель на Северный Кавказ. Хотя из этого вряд ли можно получить легкую и впечатляющую победу, тем не менее оборона Тамани и Кавказа несомненно отвлечет на себя значительные силы российской армии, что даст шанс для НАТО подготовки второго наступления на Украине, наиболее вероятно на ДНР и ЛНР, с целью дальнейшего блокирования и разгрома войск Южного военного округа. После этого, сформировав новые соединения, командование НАТО может второй раз попробовать осуществить план по захвату Москвы концентрическими ударами из Прибалтики и с Украины.

В общем и целом, в гипотетической войне хватает моментов, в которых война может свернуть с дороги быстротечного блицкрига и стать затяжной и упорной схваткой в стиле Второй мировой войны. Не столь уж невероятный вариант, надо сказать. Потому этот вариант развития гипотетической войны также нужно рассмотреть.

Затяжной войне будут присущие следующие важные черты, отличающие ее от рассмотренных выше вариантов быстротечных операций. Во-первых, в войну вступают массовые армии, численностью от миллиона человек и выше, сформированные в порядке массовой мобилизации. Во-вторых, гораздо большее значение приобретает военное производство и мобилизация экономики. В-третьих, в затяжной войне приобретает смысл и значение применение ядерного оружия, но уже не в качестве средства сдерживания, а в качестве средства огневого поражения противника с целью достижения тех или иных стратегических или оперативных задач. В-четвертых, затяжная война с высокой вероятностью может превратиться в Третью мировую войну, в нее включатся и другие страны, сложатся коалиции, выходящие за рамки противоборствующих военных блоков: ОДКБ и НАТО.

Эти армии массовой мобилизации будут совсем другими войсками, чем имеющиеся сейчас профессиональные армии мирного времени, укомплектованные контрактниками. У них будет очень мало или совсем не будет высокоточного оружия, которое будет израсходовано в фазе быстротечной, высокоманевренной войны. Основной акцент в средствах огневого поражения сместится к обычному вооружению сухопутных армий: артиллерии и минометам, танкам, стрелковому оружию. Мины, которые в первой фазе войны будут иметь крайне ограниченное применение, снова станут широко используемым вооружением. Оперативно-тактическое искусство массовых мобилизованных армий сильно приблизится к образцам времен Второй мировой войны.

Но в этом будет и свое веское отличие. Современный автопарк позволяет проводить массовые мобилизации автотранспорта и доводить моторизацию массовых армий до уровня, совершенно непредставимого во времена Второй мировой войны. Все же тогда в армиях лошадей было заметно больше, чем автомобилей, а пехота шла пешком. Например, автопарк Красной Армии даже в конце войны, после масштабных поставок по ленд-лизу, составлял 664,4 тысячи единиц на армию, численностью в 11 млн. человек. В среднем на один автомобиль приходилось 16,5 человек. Лошадей же было около 2 млн. голов или в среднем одна лошадь на 5,5 человек. Это неизбежно вело к тому, что основная часть пехоты передвигалась пешком. Хотя мобильность войск была довольно высокой и позволяла совершать наступления с темпом по 40-50 км в сутки, а в конце войны, когда пехота часто садилась на танки, и до 80-90 км в сутки, все же были пределы мобильности. Пехоте приходилось совершать изнурительные многокилометровые марши, особенно в наступлении. Часто отставало снабжение. Так что, после прорывов на глубину 200-250 км приходилось делать оперативную паузу, подтягивать к новым захваченным рубежам войска и тылы. Даже успешные рейды с захватом наскоком важных стратегических пунктов, мостов, переправ, не всегда давали эффект и не всегда развивались в дальнейший рывок. Это обстоятельство давало и противнику возможность отдышаться и занять новый оборонительный рубеж.

Современный автомобильный парк огромен. В 2015 году только в России он достиг 39,3 млн. единиц (по другим данным зарегистрированных автомобилей – 56 млн. единиц), из которых более 3,5 млн единиц приходилось на грузовики. Автомобилей больше, чем всего мобилизационного контингента в России, оцениваемого в 31 млн. человек. Больше половины автомобилей сравнительно новые и выпущены после 2005 года. Огромные автопарки и в других странах. Например, в США – 250 млн. автомобилей, в Китае – 109 млн., а в Европе в целом 278 млн. автомобилей. При этом автопарк постоянно пополняется и обновляется. Об этом стратеги моторизации и блицкрига времен Второй мировой войны могли только мечтать.

В таких условиях, при массовой мобилизации автомобилей в армию, вполне достижим уровень моторизации, когда каждый солдат будет оснащен автомобилем. Это даст армии невиданную ранее мобильность и способность перевозить колоссальное количество грузов. Однако, с точки зрения организации армии вряд ли целесообразно доводить автомобилизацию до поголовного оснащения автомобилями. Такого же эффекта можно достичь оснащением мотострелкового отделения двумя автомобилями, джипами или пикапами. Один из них или оба могут быть вооружены крупнокалиберным пулеметом, ПТРК, гранатометом, ПЗРК или каким-то другим оружием, в зависимости от специфики подразделения.

Подобные автомобилизованные войска будут иметь очень высокую мобильность, и в масштабах крупных соединений появляется возможность перейти от тактики Второй мировой войны к тактике Гражданской войны, но на другом техническом уровне. Гражданская война в России отличалась широким использованием подвижных кавалерийских соединений, осуществляющих охваты, обходы, рейды по тылам противника, добиваясь победы не сколько огневым поражением, сколько маневром. Потому, при высокой автомобилизации и мобильности затяжная война может, и скорее всего будет отличаться стремительными наступательными операциями крупного масштаба, на большую глубину, с целью дотянуться до военного производства противника и захватить его.

Это предположение может показаться довольно экстравагантным, вызвать споры и возражения. Однако, у него есть свой фундамент в виде военной экономики – обязательного элемента большой и затяжной войны.

Опыт двух мировых войн наглядно показал, что большая война без военного производства не ведется. Какие бы ни были созданы в мирное время запасы вооружений и боеприпасов, они быстро исчерпываются. Три-четыре месяца интенсивных боев, и склады опустевают. Помимо этого, часть запасов неизбежно уничтожается в ходе боев или захватывается противником, особенно в масштабных наступательных операциях.

Правда, стереотипное представление, что склады настолько огромные, что хватит на много лет войны, очень живучее и мешает реалистично оценивать ситуацию. Вот только пара примеров. В конце Первой мировой войны на фронте в русской армии имелось 11,9 тысяч орудий и 28 млн. снарядов, 2,5 млн. винтовок и 1,2 млрд. патронов. Когда началась Гражданская война, то в Красную армию из всего этого арсенала попало 1249 орудий и 5 млн. снарядов, 252 тысячи винтовок и 310 млн. патронов. Это оценки на конец 1918 года. Большая часть арсенала бывшей русской армии, очевидно, попала в руки немецких войск в качестве трофеев. Большевики были вынуждены заняться производством оружия и боеприпасов почти одновременно с созданием Красной армии, первый заказ Тульскому заводу был выдан через три дня после декрета о создании Красной Армии. За июль-декабрь 1918 года военное производство дало Красной Армии 2500 орудий и 4,5 млн. снарядов, 900 тысяч винтовок и 500 млн. патронов. И это в условиях развала транспорта, крайней нехватки сырья и топлива, крупных поражений от белогвардейцев.

На 1 января 1941 года в Красной Армии было в наличии 51,7 тысячи орудий, 45,7 тысяч минометов, 6,9 млн. винтовок, 1,1 млн. пистолетов, 241,2 тысяч пулеметов. Помимо этого, в мобилизационных запасах имелось 3,2 тысячи орудий, 7,7 тысяч минометов, 490 тысяч винтовок, 12,1 тысяч пулеметов. Из боеприпасов было в наличии 60,5 млн. снарядов и 26,8 млн. выстрелов к минометам, 7,7 млрд патронов. Казалось бы, огромный арсенал, которого хватит на годы войны. Однако, на деле, за годы войны было произведено 505,5 тысяч орудий, 363 тысячи минометов, 13 млн. винтовок, 1,7 млн. пистолетов, 1,5 млн. пулеметов. Было выпущено 333,3 млн. снарядов и 21 млрд. патронов.

Достаточно сравнить цифры довоенных запасов с общим объемом выпуска вооружения и боеприпасов военных лет, чтобы понять: довоенные запасы были в основном израсходованы в первые полгода войны.

Это реалии ушедшей эпохи, когда производство оружия было важнейшей государственной задачей и на это расходов не жалели. Тогда и в мирное время содержались многомиллионные армии, проводилась тщательная и всесторонняя подготовка к их развертыванию в ходе мобилизации до численности, превышавшей все население многих небольших государств. Работал крупный военно-промышленный комплекс, готовый при необходимости вобрать в себя значительную часть гражданского производства и перейти к массовому выпуску вооружений и боеприпасов.

Сейчас, насколько можно судить, военно-промышленного комплекса, способного перейти к работе в режиме полной мобилизации, нет ни у России, ни у стран НАТО. Если говорить о российском военно-промышленном комплексе, то даже после масштабной реорганизации, технической модернизации и усиленного финансирования в рамках Государственной программы вооружений на период 2011-2020 годов, на которую было выделено 19 трлн рублей, он с трудом справляется с выполнением государственного оборонного заказа и с экспортными поставками. В 2016 году ВПК задолжал военную технику на 242 млрд. рублей, что в 2,6 раза превышает сумму гособоронзаказа на 2014 год и составляет примерно половину экспортных поставок в 2013 году. Хотя в 2016 году выполнение военных заказов шло без срывов, тем не менее, в правительстве стали обсуждать сокращение военных затрат, что сразу начало сказываться на состоянии военно-промышленного комплекса.

И в американском ВПК, в связи с резким сокращением военного бюджета с 708 млрд. долларов в 2011 году до 485 млрд. долларов в 2015 году, также отмечаются серьезные проблемы, связанные с сокращением целого ряда исследовательских и производственных программ, расширением гражданского сектора в корпорациях, занятых выполнением оборонного заказа, а также с неудержимым вздорожанием боевой техники, стоимость которой становится неподъемной даже для американского военного бюджета.

Потому вопрос о том, сумеет ли сложившийся ВПК в России и в странах НАТО в случае перетекания войны в затяжную фазу перейти к массовому военному производству, является пока что дискуссионным. Предсказать меры по развитию военного производства уже в ходе войны, их влияние и эффект сейчас крайне затруднительно. Но попытки быстро увеличить выпуск вооружения при переходе к затяжной войне, определенно будут.

Здесь как раз возникает фактор вероятных ядерных ударов. Если война определенно становится затяжной и обе стороны не смогли быстро достичь своих целей, то становится очень привлекательно со стратегической точки зрения нанести ядерный удар по военной промышленности противника, по ключевым транспортным узлам, а в отношении стран НАТО еще и по портам, вокруг которых строится вся система их перевозок. Если значительная часть оборонной промышленности противника будет разрушена этим ядерным ударом, то это дает наносящему удар определенное преимущество и некоторое время, чтобы наличными силами добиться существенных стратегических успехов. Особенно, если удар пришелся в момент, когда военное производство еще не набрало обороты, а склады уже опустели.

Такая ядерная война подчиняется уже не стратегии сдерживания, не стратегии контрсилового или ответно-встречного удара (эти стратегии предусматривали сначала использование ядерного оружия, а только потом, по итогам массированного ядерного удара переход к обычным вооружениям и войсковым операциям для закрепления успеха), а является средством перелома хода войны в свою пользу и захвата стратегической инициативы.

Если судить по опыту стратегических бомбардировок времен Второй мировой войны, то влияние ядерного удара на промышленность может быть оценено как сравнительно небольшое. К примеру, бомбардировки немецкой промышленности в 1943 году, которые были сопоставимы со взрывом 69 атомных бомб мощностью по 30 килотонн каждая, уничтожили и надолго вывели из строя всего 6,9% немецкого станочного парка. При таком ущербе трудно говорить о разрушении военной промышленности. Военное производство Германии сломили не сколько бомбардировки, сколько захват союзниками главных источников топлива: Рурского и Силезского угольных бассейнов.

Но в том случае речь шла о технике, для уничтожения которой надо было обеспечить либо прямое попадание авиабомбы, либо возникновение после бомбардировки пожара. Обычное промышленное оборудование тех лет: токарные, сверлильные, фрезерные станки, прессы – были весьма устойчивыми к поражающим факторам обычного и даже ядерного взрывов. Современная промышленная техника, разного рода обрабатывающие центры на ЧПУ, как раз крайне уязвима к одному из поражающих факторов ядерного взрыва – электромагнитному импульсу.

Наземный или надземный ядерный взрыв создаст электромагнитный импульс в радиусе нескольких километров от эпицентра, и для наиболее распространенных типов ядерных боеприпасов не будет превышать безопасного радиуса (то есть радиуса, за пределами которого ударная волна не наносит человеку травм). Но высотный ядерный взрыв, на высоте 80-160 км от земли создают совершенно другую картину. На высоте образуется обширный источник электромагнитного импульса с сильными токами, который имеет форму плоской антенны радиусом 1000-1500 км и толщиной 20-40 км. Вся площадь под ним будет подвержена кратковременному и очень мощному электромагнитному полю в диапазоне частот, на которых работает оборудование связи, электроснабжения и радиолокации. В 1958 году американцы испытывали высотный термоядерный взрыв, и обнаружилось, что он вырубил системы энергоснабжения в радиусе тысячи километров от эпицентра.

Долгое время эта особенность ядерных взрывов не находила себе почти никакого применения. Во всяком случае, в опубликованных данных не было указаний о планировании высотных ядерных взрывов, которые бы ставили целью поражение противника электромагнитным импульсом. Но сейчас, когда получили широчайшее распространение полупроводниковые приборы, компьютеры на микросхемах, в том числе и в промышленности, удар с целью электромагнитного поражения становится весьма выгодным. Высотный взрыв не причинит на земле никакого ущерба своим световым излучением и ударной волной, но выведет из строя всю электронику на огромной площади. Скажем, военный завод, оснащенный современным оборудованием на ЧПУ и компьютерах, после высотного ядерного взрыва над ним в секунды становится ни на что не пригодным. Выходят из строя процессоры, микросхемы, сервоприводы. Если на станке образца 1940-х годов можно было снять поврежденный электродвигатель и перемотать на нем закоротившую обмотку, после чего станок был снова годен к работе, то вот восстановить новейший обрабатывающий центр с ЧПУ таким простым образом невозможно.

От таких электромагнитных ударов рушится энергосистема, вся связь, Интернет с его серверами, выходят из строя все компьютеры, системы промышленной автоматизации, электрические и электронные системы автомобилей, локомотивов, судов и многое, многое другое. В зоне высотного ядерного удара и электромагнитного поражения жизнь очень быстро и на весьма продолжительное время возвращается в эпоху, когда приказы писали на бумаге и передавали с фельдъегерем, а снаряды точили на станке с механическим приводом.

Конечно, если расположить военную промышленность под землей, в специальных, экранированных сеткой Фарадея бункерах, с автономной системой энергоснабжения, принять другие специальные меры по защите оборудования от электромагнитного импульса, то она может пережить даже массированный электромагнитный удар. Но, насколько известно, такого не делается ради экономии на капитальных вложениях, да и вообще затраты «на случай ядерной войны» уже давно не в чести.

Таким образом, ядерного арсенала морского базирования, и у России, и у США, вполне хватит для того, чтобы уничтожить высотными взрывами и мощными электромагнитными ударами основную часть военной промышленности друг у друга. После этого или придется договариваться о мире, или же война станет очень похожей на Вторую мировую и может продлиться несколько лет.

Наконец, как только война между Россией и НАТО перейдет в затяжную фазу, немедленно найдутся страны, которые пожелают воспользоваться исключительно благоприятной для себя ситуацией. Втягивание США в большую войну с Россией несомненно вызовет ослабление американского военного присутствия в других регионах мира и сделает маловероятным вмешательство американской армии, также, как и всего НАТО в целом, в другие конфликты.

Первый на очереди участник такой большой заварухи – это КНДР. Для нее втягивание США в войну с Россией означает складывание исключительно благоприятных условий, чтобы покончить с Южной Кореей решительным ударом. Северокорейская армия имеет серьезное превосходство над южнокорейской в ядерном, ракетном и артиллерийском вооружении, и она может добиться победы в войне, если США не смогут оказать Южной Корее значимую военную помощь в нужный момент.

Китай – это второй выгодоприобретатель от большой войны между Россией и НАТО, для которого целесообразнее всего как можно дольше сохранять вооруженный нейтралитет. Это позволяет занять главенствующее положение в мире после окончания войны, даже в случае мирного договора, поскольку в этом случае оба противника будут сильно ослаблены. Китай также может поддерживать любую из сторон торговлей, поставками сырья, техники и оборудования. Даже невоенные поставки представляют собой веский фактор для военного производства в ходе войны. Наконец, Китай может выбрать момент и поддержать одну из сторон свой военной мощью, ранее незадействованной.

В ходе войны Китай получит колоссальные политические и экономические уступки от той стороны, которую он пожелает поддержать. Его роль будет аналогична роли США в Первой и Второй мировых войнах, когда американцы получили от Великобритании и Франции все, что только пожелали за помощь в войне. С этой точки зрения Китаю выгоднее поддерживать НАТО, поскольку этим открывается возможность получить колоссальные уступки во всех регионах мира: в Азии, в Африке и в Латинской Америке. Для России это вариант, практически гарантирующий поражение в затяжной войне.

Впрочем, если исход войны будет клониться в пользу России, то Китай может поддержать и российскую сторону. И в этом случае у китайского руководства будет возможность сильно укрепить свои позиции за счет поверженного блока НАТО, а Россия и вовсе превратится в китайского сателлита. Второй вариант смотрится более предпочтительным, поскольку он решает проблему дальнейшего выяснения отношений с победившим блоком НАТО в рамках первого варианта. Но конкретный выбор стратегии, конечно, будет определяться для китайского руководства ходом войны.

Конечно же, в ходе большой войны, США будут втягивать в нее всех своих союзников, как по блоку НАТО, так и по отдельным союзническим соглашениям, требовать с них войска, использовать их сырьевые, экономические и трудовые ресурсы. Чем дольше будет война затягиваться, тем сильнее будет проявляться это стремление. Переход к затяжной войне между Россией и НАТО будет, вне всякого сомнения, переходом к Третьей мировой войне, долгой, упорной, сопряженной с большими трудностями и жертвами для всех ее участников. Мир после нее будет, конечно, ни в чем не похож на современный нам мир.

Глава тринадцатая

Пушки не долларами заряжают

В большой войне исключительную роль играет экономика, обеспечивающая огромные армии всем необходимым для жизни и боя. Роль ее самым наглядным образом демонстрирует опыт Первой и Второй мировых войн, в которых страны, потерпевшие поражение, имели куда более слабую экономику, нежели страны-победители. И капитулировали, лишившись всего военно-промышленного потенциала.

Возможности экономики полностью определяют характер любой затяжной войны, поскольку от того, какой объем производства вооружений, боеприпасов, снаряжения, средств транспорта, продовольствия может быть развит, решающим образом зависит то, как долго страна может вести крупномасштабную войну. Имеет значение и экономика военных блоков. Если воюющая страна имеет союзника, готового предоставить огромное количество сырья и промышленных продуктов, то у нее есть шансы выстоять в затяжной войне.

Интересно отметить, что эту аксиому, имевшую первоочередное значение для всех военных приготовлений в течение ХХ века, сегодня почти не рассматривают в рамках военного анализа и прогнозов. С одной стороны, это связано с тем, что все войны, которые велись за последние 25 лет, были войнами региональными и локальными, со сравнительно небольшим напряжением сил даже если речь шла о крупнейших армиях мира. Насколько можно судить, во время войны в Ираке в 2003 году страны НАТО не проводили ничего похожего на мобилизацию промышленности и воевали, опираясь на запасы вооружений и боеприпасов, накопленных в мирное время. С другой стороны, это было связано с тем, что крупнейшие производители вооружений в мире имеют большие поставки на экспорт, то есть производят больше, чем существует потребность их собственных армий. Это позволяет без проведения мобилизаций усиливать снабжение войск за счет передачи вооружений и боеприпасов, произведенных для исполнения экспортных контрактов. Таким образом, к примеру, поступили на Украине, когда ВСУ получила вооружение и технику, выпущенную на экспорт, для войны против ДНР и ЛНР. Россия и основные страны НАТО – это крупные экспортеры вооружений, так что у них существует некоторый резерв военного производства, в мирное время задействованный для выполнения экспортных поставок.

По этим причинам среди многочисленных работ по военному анализу и прогнозу практически не встречается анализа мобилизации экономики и возможностей, из этой мобилизации вытекающих. Иногда, в пропагандистских целях, этот анализ заменяется сравнением ВВП в долларах США. Но это смехотворный подход: пушки ведь не долларами заряжают. Даже сравнение военных бюджетов стран ничего не дает, если нет структуры расходов по категориям, нет структуры цен на военную продукцию, без чего доллары или рубли военного бюджета невозможно перевести в штуки, боекомплекты и заправки, то есть оценить наступательные возможности той или иной армии. Наконец, ни ВВП, ни военный бюджет ничего не говорит о мобилизационных возможностях экономики и ее способности производить для нужд войны.

Быстротечная война, вроде того, что было описано в первых главах, бесспорно будет вестись ныне привычным методом, с использованием имеющихся запасов. Но как только война свернет в затяжную фазу, неизбежно встанет вопрос о мобилизации экономики. По опыту Второй мировой войны, в мобилизованной на войну экономике для военного производства использовалось около 50% и выше производства стали, 70-80% производства цветных металлов, 30-40% производства цемента. Но вообще, оценить общий объем задействования промышленного производства на военные нужды довольно трудно, даже имея довольно детальную статистику. Во-первых, существовали разные системы учета расходования материальных ресурсов. Например, в Германии, как можно судить по книге генерал-майора Георга Томаса, материальные ресурсы, такие как уголь, нефтепродукты, сталь, алюминий, медь, свинец, цинк, никель, каучук, распределялись на контингенты Вермахта, промышленности и других потребителей. Контингент, отведенный на потребности Вермахта, главным образом шел на производство вооружений, взрывчатых веществ и боеприпасов, хотя в нем, конечно, была также определенная доля строительных работ и затрат на них материалов. В качестве примера можно привести немецкие укрытия для подводных лодок, сооруженные во французских портах. Одно такое сооружение требовало расхода 27 тысяч тонн стали, а всего их было построено 17 с общим расходом 459 тысяч тонн стали. Это примерно половина месячного производства стали в Германии в 1940 году. На строительство 12 заводов по производству синтетического горючего, без чего немецкая армия и авиация не могли воевать, было истрачено 2,4 млн. тонн стали.

В СССР материальные ресурсы во время войны распределялись среди наркоматов, и наркоматы, ответственные за выпуск вооружений и боеприпасов, расходовали их главным образом на эти цели. Во-вторых, существовал расход материалов на производство оборудования, необходимого для военного производства, на восстановительные и ремонтные работы, который также косвенно использовался в военных нуждах, но в статистике это, как правило, не учитывалось. В особенности это касалось черных и цветных металлов.

По этой причине можно принять приблизительную оценку, что в ходе войны на военные нужды расходуется порядка 50-60% всех производимых или получаемых извне материальных ресурсов. Гражданское производство обрезается по самому минимуму потребностей, а в наиболее напряженные моменты временно лишается даже этих минимальных поставок.

Однако, вряд ли применение одного только этого коэффициента будет достаточно для определения мобилизационных возможностей экономики во время войны. К тому же, он не слишком удобен для оценки потребностей. Есть и другой путь. Существует определенное соотношение между численностью войск и расходом на их вооружение и оснащение материальных ресурсов. Можно говорить об удельном расходе на одного солдата, из чего можно определить, сколько ресурсов надо потратить на снаряжение армии и ведение войны. Так, если принять, что за время войны в СССР было израсходовано на производство вооружения и боеприпасов около 20 млн. тонн стали, а в армию было мобилизовано 34,5 млн. человек в общей массе, то удельный расход составил 580 кг стали на солдата за всю войну или по 145 кг в год. Для сравнения в 1940 году производство стали на душу населения составляло 94 кг.

То есть, война предъявляет довольно высокие требования и вообще является делом материалоемким. Металлоемкость современной российской армии резко выросла по сравнению с Красной армией времен Великой Отечественной войны. Если мы возьмем штат мотострелковой дивизии образца августа 1941 года и подсчитаем массу положенного ей вооружения и техники (645,1 тонны в сумме) и поделим на штатную численность 11447 человек, то получится металлоемкость 57 кг на человека. Это без учета боекомплекта.

Современная мотострелковая бригада российской армии имеет куда более мощное вооружение и куда более лучше оснащение боевой техникой. Общий вес его составляет 7613 тонн без учета боекомплекта, и если это разделить на 4500 человек, то получится 1,6 тонн на человека. Разница более чем ощутима. Рост металлоемкости составил 28 раз по сравнению к положению во время Великой Отечественной войны, и это только по вооружению и технике без боекомплекта.

Подобные подсчеты выполнить весьма трудно, как по причине нехватки исходных данных, так и по причине некоторой неопределенности структуры современной российской армии, в которой, как уже говорилось выше, принят принцип модульной организации, так что соединения могут создаваться самого разного состава и вооружения. Но даже приведенное выше грубое и весьма приблизительное сравнение показывает огромную разницу. Ориентировочно можно принять, что годовой расход стали на одного бойца в гипотетической войне будет в 25-30 раз превышать расход ее во время Великой Отечественной войны, и достигать 3,6-4,3 тонн на человека в год, по вооружению и боеприпасам вместе. Эту цифру можно принять в качестве отправной для оценки мобилизационных возможностей экономик потенциальных противник, принимая удельный расход стали на одного солдата в России и в странах НАТО примерно равным.

Вроде бы и не так много. Но это только на первый взгляд, до того, как начался пересчет в масштабы крупных армий. Так, армия в условный миллион человек потребует уже 3,6-4,3 млн. тонн стали в год, а армия, сопоставимая с Красной Армией во время Великой Отечественной войны по численности – 11 млн. человек, потребует уже до 47,3 млн. тонн стали в год, что составляет уже 66,9% выплавки стали в России по уровню 2014 года.

Отсюда следует уже весьма важный вывод с точки зрения стратегии большой войны. Возможности российской черной металлургии, если они будут удерживать во время войны уровень производства в объеме выпуска стали в 2014 году, позволяют вооружить и оснастить по современным требованиям армию порядка 8-10 млн. человек, при нормальном для большой войны расходе 50% выплавки стали на военное производство.

Тогда каковы будут военно-хозяйственные возможности НАТО? Если принять для подсчета тот же самый коэффициент годового расхода стали на армию в условный миллион человек в 4,3 млн. тонн, то НАТО может теоретически вооружить и оснастить армию в 30 млн. человек. Потому что суммарная выплавка стали в Евросоюзе и США достигает 257,5 млн. тонн.

Итак, настало время составить сопоставительную таблицу экономического потенциала России и НАТО в гипотетической затяжной войне. В нее будут внесены основные виды промышленных продуктов, от которых в решающей степени зависит производство вооружений и боеприпасов. Данные взяты за 2013-2014 годы.

Россия

Евросоюз

США

Сталь, млн. тонн

70,7

169,2

88,3

Алюминий, млн. тонн*

4,95

7,9

2,68

Цемент, млн. тонн*

80

518

114

Нефть, млн. тонн

526,8

67

519,9

Газ, млрд. куб.м.

640,2

136,6

687,6

Серная кислота, млн. тонн

9,8

**

75

Аммиак, млн. тонн

14,6

**

11

Пластмассы, млн. тонн

6,38

45,6

49

Синтетическое волокно, млн. тонн

0,14

2

2,9

* По мощности заводов

** В европейской статистике учитывается потребление

Серная кислота и аммиак внесены в таблицу потому, что от них в решающей степени зависит производство взрывчатых веществ и боеприпасов, без которых войну вести нельзя. По советскому опыту Великой Отечественной войны, на боеприпасы расходовалось 90-92% азотной и 45-50% серной кислоты от их годового объема производства. В опубликованной статистике трудно найти данные о производстве азотной кислоты, но, поскольку она производится главным образом методом окисления аммиака, то объем аммиачного производства позволяет судить о возможностях выпуска азотной кислоты.

Из этой таблицы довольно наглядно видно, что НАТО в целом существенно превосходит Россию по объему производства основной промышленной продукции. По стали в 3,6 раза, по алюминию в 2 раза. В особенности сильное отставание по производству серной кислоты, пластмасс и синтетического волокна. Только по добыче нефти и газа Россия стоит примерно на одном уровне с НАТО, и тут надо учитывать, что Европа покрывает свои потребности в газе собственной добычей только на 33%, а остальное – импорт, в том числе из России.

Уголь, ранее занимавший очень важное место в военной экономике, как главный источник топлива, а также сырья для химического производства, выработки пластмасс, синтетического каучука и синтетического топлива, в этой таблице не учитывается. Технологически уголь давно заменен на нефть и газ, в особенности на газ, который стал основным топливом для тепловых электростанций, основным сырьем для производства пластмасс, аммиака, синтетического каучука и продуктов органического синтеза, имеющих большое значение для военного производства. Но в случае затяжной войны уголь, конечно, вернет себе некоторые позиции важного сырья, хотя и не сразу, поскольку переход на него требует времени и капитальных затрат.

У экономической структуры НАТО, если рассматривать ее в военно-хозяйственном ракурсе, есть как сильные, так и слабые стороны. Слабая сторона состоит в острой нехватке природного газа. В случае войны, импорт газа из России будет, конечно, невозможен и дефицит только усугубится. Это потенциально ведет к следующим последствиям. Во-первых, нехватка электроэнергии. Во-вторых, нехватка сырья для производства пластмасс и аммиака, который является важнейшим полупродуктом для получения азотной кислоты, которая в свою очередь нужна для производства всех типов порохов и взрывчатых веществ.

Потому-то в Европе с такой силой упирают на развитие возобновляемой «зеленой» энергетики и строят многочисленные ветровые и приливные электростанции. В России в последнее время появилась мода смеяться над этими европейскими усилиями в области ветрогенерации, только этот смех глупый. Дело в том, что изначально ветрогенерация появилась в Европе еще во время Первой мировой войны и служила мерой по энергоснабжению в условиях острейшей нехватки угля. Во время Первой мировой войны экспорт угля из Великобритании и Бельгии был прекращен по причине боевых действий на суше и на море, потому многие страны, как Дания, остались без топлива. Именно в Дании первыми стали в заметных масштабах строить ветряки. В Германии под конец войны, когда дефицит угля стал весьма ощутим, также прибегли к использованию ветрогенерации, особенно для снабжения мелких и разрозненных потребителей, таких, как мельницы. Дефицит угля угрожал сократить помол зерна и выпечку хлеба, что для голодающей Германии было большой угрозой.

Нечто подобное происходит в Европе и сейчас, и за счет усиленного развития возобновляемых источников энергии Еврокомиссия по энергетике пытается сократить зависимость от импорта газа. Эта мера имеет в том числе и военно-хозяйственное значение.

Но все равно остаются значительные потребности в газе для нужд отопления и для нужд химической промышленности. Если в сфере химии европейские компании выносили производство за пределы Европы, поближе к источникам газа, а также закупали большой объем продукции органического синтеза и того же аммиака (одно из ключевых мест в этой сфере заняли страны арабские страны Персидского залива, обладающие огромными запасами газа), то вот потребности в отоплении так вынести было нельзя. Отсюда и возникла политика усиления импорта газа из США. Над эпопеей сланцевого газа в России также многие смеются, не замечая того, что переориентация европейского газа рынка на американские поставки имеет большое военно-хозяйственное значение. В случае большой войны США сумеют покрыть потребности Европы своим газом, а также будут усиливать импорт газа из стран Персидского залива.

Слабое место европейской экономики состоит и в том, что она зависит от ввоза важнейшего промышленного сырья: нефти, железной руды, бокситов, которые европейские транснациональные компании свозят со всего мира. Это означает, что промышленное производство в Европе во время большой войны будет, так же, как и во Вторую мировую войну, радикально зависеть от морских грузоперевозок.

Но это же и сильная сторона экономики стран НАТО. За счет того, что США на море обладает превосходством и может оборонять обширные морские акватории для защиты торгового судоходства, страны НАТО могут использовать ресурсы большей части мира, в особенности Австралии, Латинской Америки и Африки (в которой бурно развивается промышленное производство на американские и европейские инвестиции). Помимо этого, США и сами по себе обладают крупными запасами полезных ископаемых, значительная часть из которых сознательно держится в резерве.

Некоторые европейские страны, такие как Германия и Франция, а также США держат ключевые позиции в сфере производства разнообразного промышленного оборудования. Так что, имея сырье со всего света и мощный промышленный комплекс, производящий оборудование, страны НАТО в случае затяжной войны могут достаточно быстро и существенно нарастить промышленное производство, сформировать и вооружить весьма большие армии и просто задавить числом и превосходством в вооружениях.

Это только то, что касается собственного военно-промышленного потенциала стран НАТО. Но в военно-хозяйственном балансе Третьей мировой войны решающую роль будет играть позиция Китая, который за последние два десятилетия превратился в колоссальную по мощности «фабрику мира». Достаточно сказать, что Китай в 2014 году произвел 823 млн. тонн стали, добыл 134,5 млрд. кубометров газа и 3,8 млрд. тонн угля, выпустил 2,4 млрд. тонн цемента, 69,5 млн. тонн пластмасс, и так далее. Военно-хозяйственные возможности Китая таковы, что, к примеру, собственным производством стали он может вооружить и оснастить армию в 95 млн. человек или примерно треть своего общего мобилизационного контингента. При желании, Китай может вести войну с Россией и НАТО, вместе взятыми, в течение весьма длительного времени.

Такого объема производства, даже с учетом некоторого его сокращения из-за неизбежного в случае большой войны сокращения импорта сырья и нефти из других стран, Китаю вполне хватит для оказания экономической помощи любой из сторон по выбору. Та сторона, которая будет пользоваться китайской поддержкой, определенно одержит победу в мировой войне.

Из всего сказанного можно сделать такой общий вывод. Военно-хозяйственных ресурсов противоборствующих сторон вполне достаточно, чтобы перевести быстротечную военную кампанию в многолетнюю, затяжную мировую войну, со всем напряжением сил, с участием многомиллионных, очень хорошо, по сравнению со Второй мировой войной, механизированными и автомобилизованных армий. Сейчас о такой возможности говорят мало и по большей частности вероятность Третьей мировой войны даже отрицается большинством военных аналитиков (исходящих прежде всего из чрезмерно преувеличенной разрушительной мощи ядерного оружия, которое, мол, уничтожит все человечество). Эта ситуация сильно напоминает положение перед Первой мировой войной, когда никто в генеральных штабах не чаял, что война превратится в долгую, упорную и изнурительную окопную мясорубку. Все готовили планы блицкригов, прорывов, охватов и принуждения маневром противника к капитуляции. Но все эти планы пошли прахом. Да и во Второй мировой войне вряд ли гитлеровские генералы всерьез полагали, что им предстоит столь долгая, упорная и напряженная война, какая она стала на деле. Им также война мыслилась как череда молниеносных и сокрушительных ударов. За свою ошибку они, как и вся Германия, очень дорого поплатились. Да и в СССР также руководство оказалось захвачено врасплох столь непредставимо огромным масштабом войны, разрушений, потерь и степени необходимого напряжения, хотя к вероятности затяжной и долгой войны советское руководство относилось гораздо более серьезно.

Если выучить этот урок военной истории, то надо отдавать вероятности большой и затяжной войны должное. И проводить к ней необходимую подготовку, поскольку увлечение быстротечными локальными войнами может слишком дорого обойтись.

Глава четырнадцатая

Просторы уже не защищают

Россию трудно удивить затяжной войной против превосходящего противника. Если посмотреть военную историю, то в ней почти все войны были именно такими. В известном смысле даже сформировался стереотип о выгодности затяжной войны, если наседает превосходящий противник. Мол, достаточно заманить его поглубже в необозримые российские просторы, чтобы он измотал свои силы, растратил свои ресурсы, растянул коммуникации, а потом покрепче ударить и обратить его в бегство.

Однако, если внимательно рассмотреть историю Великой Отечественной войны, то становится очевидно, что уже тогда этот стереотип, во многом оправдывающий отступления первого периода войны, переставал работать. Для армии с достаточной степенью моторизации становятся преодолимыми, хотя и с трудом, даже российские просторы с дорогами, больше предназначенными для уничтожения бронетехники и живой силы противника, чем для движения. Немецкая армия сумела прорваться до Волги и Северного Кавказа, и в этот напряженнейший момент вышел знаменитый приказ № 227 от 28 июля 1942 года, озаглавленный кратко и выразительно: «Ни шагу назад!».

Надо сказать, что к моменту начала битвы за Сталинград, Советский Союз весьма близко оказался от полного поражения. Хватка немецкой армии сжималась вокруг нефти – главного военного ресурса Второй мировой войны. Они были очень близки к тому, чтобы лишить Красную Армию нефтепродуктов. Прорыв к Волге и Кавказу блокировал перевозки нефти из Баку, дававшем основной объем сырья для производства нефтепродуктов. Нефть в 1942 году везли из Баку по морю в Красноводск (ныне Туркменбаши), там перегружали в железнодорожные цистерны и везли по железной дороге кружным путем через всю Среднюю Азию и Урал на нефтеперерабатывающие заводы в Поволжье. Немецкий удар на Сталинград был явно нацелен на то, чтобы овладеть еще двумя крупными районами нефтедобычи в Башкирии и на Эмбе в Казахстане, а также оставшимися нефтеперерабатывающими заводами. За Волгой также находился Магнитогорский металлургический комбинат – один из двух оставшихся крупных комбинатов, крупный узел военного производства в Челябинске и в Свердловске. Если бы немцы сумели добраться до Южного Урала, то полное поражение Красной Армии было бы неминуемым. Именно поэтому приказ «Ни шагу назад!» был так категоричен.

В вероятной затяжной войне, в которой многомилионные армии будут куда более мобильными, чем немецкая армия, по причине огромного автопарка, доступного для мобилизации на военные нужды, а также мощной автомобильной промышленности, районы размещения основного военного производства в России: Поволжья, Урала и Западной Сибири, будут достижимы для противника в куда большей степени. Так же, как и во Великой Отечественной войне, основные стратегические замыслы противника по поводу ведения большой войны будут определяться экономической географией России и стремлением захватить ядро военно-промышленного комплекса. Захватить его означает одержать победу в войне.

Если армии НАТО вырастут в ходе мобилизации и доведут боевой численность действующих сил хотя бы до уровня 5-6 млн. человек, то с учетом значительно возросшей мобильности они смогут развернуть наступательные операции сразу на двух направлениях. Первое направление – из Прибалтики, Польши и Украины в восточном направлении на Москву, и далее в Поволжье. Это направление достаточно подробно рассматривалось в предыдущих главах. Второе направление – из Афганистана на север, в страны Центральной Азии и далее на Южный Урал. От Кабула до Екатеринбурга – 2700 км.

Это направление только выглядит стратегически невыгодным, хотя на деле у него есть целый ряд преимуществ для войск НАТО. Во-первых, природно-климатические условия региона: пустыни и степи, гораздо более привычны для армии США, последние 25 лет воевавшей преимущественно в пустынных странах, чем лесистые и болотистые районы западных регионов России. В пустыни и в степях им проще реализовать свое техническое преимущество по примеру войны в Ираке в 2003 году.

Во-вторых, на этом направлении нет крупных и хорошо оснащенных войсковых группировок. Армии стран-союзников России по ОДКБ, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана весьма малочисленны и довольно плохо вооружены, если сравнивать их с армиями НАТО. У России также в Центральном военном округе, приходящемся на Поволжье, Урал и Сибирь, войск также сравнительно немного, к тому же эти войска являются резервом усиления сил, действующих на западном направлении.

В-третьих, на этом направлении нет удобных рубежей для обороны, и весьма слабо развита военная инфраструктура, обеспечивающая действия войск. В необозримых казахстанских степях легко наступать и маневрировать, но очень трудно обороняться и контратаковать. Для сражения на равных в этом регионе должны быть крупные танковые и механизированные силы.

В-четвертых, на этом направлении НАТО благоприятствует политическая обстановка. Две страны из пяти стран Центральной Азии: Туркменистан и Узбекистан, фактически не являются союзниками России (хотя Туркменистан совсем недавно подписал соглашение о стратегическом партнерстве). Туркменистан в силу своего нейтрального статуса, выбранного еще покойным Туркменбаши, а Узбекистан в силу своей политики и интересов, ради которых страна покинула ОДКБ. Перед НАТО, и США в первую очередь, возникает возможность политическими методами, впрочем, не исключая и грубого нажима, склонить эти страны на свою сторону и использовать их инфраструктуру, в первую очередь крупные авиабазы и железные дороги, для развертывания своей группировки войск. Если это получится, и группировка НАТО будет развернута на западе Узбекистана и Туркменистана, то расстояние до Екатеринбурга сокращается до 1370 км, а до Самары – 1040 км, и возникает возможность нанесения встречных ударов из Восточной Европы и из Центральной Азии с соединением сил на Волге.

Афганистан, в котором США занимают девять авиабаз, включая и крупнейшие: Кэмп-Дуайт под Кандагаром, Баграм под Кабулом и Шинданд под Гератом, выступает тыловой базой для развертывания и снабжения наступающей группировки. Американская армия за 15 лет войны в Афганистане хорошо освоила все виды транспорта: воздушное сообщение, автомобильный маршрут из Пакистана, а также железнодорожный маршрут из Узбекистана на север Афганистана.

Талибы не станут препятствием для войск НАТО, и потому, что руководство «Талибана» контролируется в основном Пакистаном, и потому, что сравнительно немногочисленные талибские отряды, вопреки многочисленным разговорам, не смогли нанести американскому контингенту сколько-нибудь существенных военных потерь. Они не были противником для американцев, даже тогда, когда контингент составлял около 110 тысяч человек. Если же для наступления в Центральной Азии будет развернута большая группировка, в 1,5-2 млн. человек с полным оснащением вооружением и техникой, то совершенно очевидно, что любые талибские атаки будут для нее не более чем комариными укусами.

У Афганистана для войск НАТО есть еще одна существенная сторона. Крупные авиабазы могут принимать стратегические бомбардировщики, которые, в свою очередь, могут наносить удары высокоточным оружием, например, крылатыми ракетами воздушного базирования, по позициям РВСН на Урале и в Сибири. Боевого радиуса бомбардировщиков В-1В и В-2 вполне достаточно, чтобы с авиабаз в Афганистане подойти к позиционным районам РВСН на дальность пуска крылатой ракеты. Таким образом, возникает возможность частичного подавления российского стратегического ядерного оружия. Нет нужды говорить, какое это имеет значение для большой войны.

Таким образом, если рассматривать стратегическую ситуацию возможной большой войны, то нужно сразу отметить, что необозримые просторы на сей раз защитой не являются. Да, они будут затруднять и замедлять действия войск НАТО, но не остановят их полностью.

Еще один, крайне немаловажный момент в возможной большой войне состоит в особенностях экономической географии России и структуры российского газового комплекса, который дает топливо для выработки примерно 70% российской электроэнергии. Природный газ в основном добывается в весьма ограниченном районе Ямало-Ненецкого автономного округа, недалеко от побережья Обской губы. Газ идет в основном на запад по системе магистральных газопроводов. В 600 км от побережья Байдарацкой губы Карского моря есть примечательное место, получившее местное название «Крест»: недалеко от поселка Пангоды реку Правая Хетта пересекает сразу 17 магистральных газопроводов, по которым идет почти весь добытый на Уренгое, Медвежьем и других крупных месторождениях природный газ. Помимо этого, районы газодобычи постепенно сдвигаются к морю. Началось масштабное освоение самого полуострова Ямал, строится газопровод Ухта-Торжок-2, который уже до 2020 года должен стать главной в России газовой магистралью. Он пролегает значительно ближе к морю, чем существующая система газопроводов.

Нетрудно понять, что при поражении этого сосредоточения магистральных газопроводов крылатыми ракетами или ядерными боеголовками, можно лишить российскую энергетику основного объема топлива. Это неминуемое военно-хозяйственное поражение, поскольку имеющиеся угольные и атомные электростанции потребления энергии не покроют, а также военная промышленность лишится сырья для производства взрывчатых веществ. Природный газ можно заменить в этом важнейшем для войны производстве газом, получаемым из угля, но это требует строительства шахт, увеличения добычи, строительства крупных и капиталоемких установок, что быстро, конечно, не сделаешь.

Итак, для того, чтобы нанести российскому военному производству очень тяжелый и непоправимый удар, американскому флоту достаточно прорваться в Баренцево море, подтянуть туда авианосцы и разбомбить газовые промыслы, газопроводы, компрессорные станции. Когда рассматривался вариант быстротечной войны для достижения чисто политических целей, вроде утверждения в Москве «международно признанного» правительства, в таком ударе не было особого смысла. Напротив, для НАТО было бы весьма важно захватить российскую экономику целой, а в особенности газодобывающую промышленность, чтобы сибирским газом снабжать европейские страны и платить за него «справедливые цены». Но в случае большой и затяжной войны, удар по газодобыче – это мера в числе первоочередных, потому что он наносит опрокидывающий удар по энергетике и, как следствие, по военному производству.

Раньше этот район не имел почти никакого прикрытия от удара с воздуха, но в последние два года на Новой Земле развернуты комплексы ПВО С-300 и на военном аэродроме Рогачево базируются истребители-перехватчики МиГ-31. Раньше можно было ударить нахрапом, но теперь такой номер не пройдет. Однако, ВМФ США могут сосредоточить в Баренцевом море две или три авианосные ударные группировки, чтобы уничтожить Северный флот (который сам по себе представляет большую опасность как носитель основной части ядерного оружия морского базирования) и газовые промыслы. Это может быть очень ожесточенное, упорное морское сражение в холодных водах Баренцева моря, которое будет и американскому флоту стоить больших потерь в кораблях, самолетах и моряках, но все же эффект от разрушения газодобывающей промышленности Западной Сибири того определенно стоит.

На тот случай, если ракетный и авиационный удар из Баренцева моря не получится, а продвижение наступающей из Центральной Азии группировки будет слишком медленным, то у НАТО остается возможность сжечь электронику, моторы и энергоснабжение российской военной промышленности высотными ядерными взрывами. В этом случае у России надежда будет только на китайскую помощь.

Таким образом в большой и затяжной войне расстояния и просторы уже не являются защитой, по крайней мере той части России, в которой сосредоточена основная часть населения, промышленного потенциала и военного производства. Вне зоны боевых действий в этом случае останутся лишь регионы, лежащие восточнее Енисея: Красноярский край, Иркутская область, Эвенкия и Якутия. Там тоже есть крупные промышленные предприятия, в том числе и военного назначения, энергетика этого региона основана на местной гидроэнергии и угле, имеются колоссальные запасы разнообразных полезных ископаемых. Однако, там находится лишь небольшая часть российской военной промышленности и ее мощностей явно не хватит для нужд сколько-нибудь большой армии, не говоря уже о том, что будет полностью потеряно производство целого ряда видов вооружений, боевой техники и боеприпасов.

Таким образом, если в большой и затяжной войне НАТО сумеет захватить инициативу, то такая война, скорее всего, для России окончится поражением. Для этого есть несколько факторов. Во-первых, общий военно-хозяйственный перевес стран НАТО над Россией, в сочетании с возможностью использовать сырьевые и трудовые ресурсы больше чем половины мира. Во-вторых, вытекающая из более сильной экономики возможность создать и вооружить крупные армии, превосходящие по численности российскую армию, даже после всеобщей мобилизации. В-третьих, возможность уничтожения энергетической базы российской военной промышленности ракетными и авиационными ударами по газодобывающей промышленности в Западной Сибири, а также электромагнитный удар по военной промышленности высотными ядерными взрывами. В-четвертых, возможность крупными и хорошо моторизованными группировками войск захватить основные районы размещения военной промышленности в Поволжье и на Урале.

Если уповать на то, что есть в наличии, то затяжную войну можно и проиграть со всеми вытекающими отсюда последствиями. И необозримые просторы уже защитой не являются.

Глава пятнадцатая

Чем дальше в лес, тем больше партизан

Судя по всему, победа НАТО в войне с Россией – это главный страх, который существует среди российской общественности, во всяком случае той ее части, которая интересуется оборонными вопросами. У многих из нет-нет, да и мелькнет тень страха перед поражением, а у некоторых страх этот стоит прямо и во весь рост. Мне доводилось слышать рассказы о не только о том, что НАТО разобьет Россию всего за несколько дней, но и о том, что Россия будет наводнена всякими карательными отрядами и частными военными корпорациями, что вся территория страны будет просматриваться спутниками, а наемники будут быстро уничтожать любую базу, любой центр сопротивления, который только обнаружат со спутников. Конечно, партизаны, если и будут, то их будет мало, вооружены они будут в лучшем случае дробовиками, разрозненное сопротивление будет неэффективно… Во всей этой душещипательной картине лично мне были непонятны не только явные тактические изъяны, но и общий настрой упадничества и пораженчества, неявно, но весьма ощутимо исходящий из того, что многочисленные вооруженные силы, гвардия, полиция и прочие государственные службы со всем их вооружением в один день подевались неведомо куда.

Итак, большая и затяжная война, как мы увидели выше, при определенных условиях может для России пойти неудачно и быть связанной с потерей Москвы и важных военно-промышленных центров. Для НАТО захват Москвы и утверждение там «международно признанного» правительства будет важнейшей политической целью войны и в ее затяжном варианте.

В этом смысле можно рассмотреть совсем предполагаемый вариант, вводимый, так сказать, аналитическим произволом, что описанный в предыдущей главе вариант удара по России с двух стратегических направлений увенчался успехом для войск НАТО, Москва и важнейшие промышленные районы захвачены, в Москве появилось приехавшее из Риги «демократическое» правительство, а солдаты НАТО проводят парад на Красной площади.

Что из этого следует? Первое, что стоит сказать, что даже в таком варианте захват Москвы вовсе не означает конец войны в ее политическом смысле. Правительство и военное командование России может перебраться в другой, гораздо более труднодоступный район, и оттуда повести руководство вооруженной борьбой. В военной истории такое случалось и не раз. К примеру, во время японо-китайской войны 1937-1945 года, китайское правительство не раз меняло столицу. Из Нанкина, взятого японцами 13 декабря 1937 года, в Ханькоу, потом, в октябре 1938 года, в Чунцин. В Чунцине столица пребывала всю войну, и устояла в попытке японцев в июне 1943 года прорваться к ней. В Европе целый ряд правительств во время войны вообще не имел собственной территории и работал как правительства в изгнании, в основном, в Лондоне. Среди них правительства Польши, Чехословакии, Бельгии, Голландии, Норвегии. Эти правительства в изгнании вели войну.

С политической точки зрения, пока правительство не объявило о своей отставке и сложении полномочий, добровольно или под давлением, оно существует и имеет все властные полномочия, даже если оно не контролирует и квадратного метра своей страны. Как показывает опыт Второй мировой войны, при содействии союзников, даже правительства в изгнании много чего могут, и в состоянии, например, формировать иной раз довольно крупные армии из своих граждан, оказавшихся за пределами оккупированной родины. К примеру, правительство Польши в изгнании при содействии СССР сформировало к началу 1942 года польскую армию численностью в 96 тысяч человек. Другой такой пример «Сражающаяся Франция» генерала Шарля де Голля, которая сформировала Свободную французскую армию численностью 73,3 тысячи человек.

Так что наиболее вероятный вариант в таком, самом крайне неблагоприятном развитии событий, состоит в том, что правительство России эвакуируется из столицы, если ей будет всерьез угрожать захват войсками противника, и продолжит руководить из другого места на территории России. Руководство НАТО, конечно, утвердит у власти подконтрольное себе, «демократическое» правительство, скорее всего из каких-нибудь оппозиционеров, прошедших соответствующий инструктаж. Но это будет означать лишь, что у войны России и НАТО появится аспект гражданской войны. Это уже факт, который не может не затронуть каждого гражданина России. Существование двух правительств потребует от каждого определиться, на чьей он стороне и чьи распоряжения он будет исполнять. Из этого выбора следует также, чью сторону он должен занять в вооруженном конфликте, присоединиться к отрядам, или же поддержать борьбу другим способом.

Таким образом, в случае затяжной войны, если войска НАТО займут Москву и там появится какие-то другое, послушное США правительство России, это будет вовсе не победа. Это будет начало гражданской войны в России, весьма вероятно жестокой, кровавой и масштабной.

Второе. В затяжной войне, конечно, пройдет мобилизация и будут созданы довольно многочисленные российские войска. Захват Москвы вовсе не приведет к тому, что эти войска тут же распадутся и разбегутся в разные стороны. Несколько факторов будут препятствовать этому.

Во-первых, массовое дезертирство и распад войск происходит тогда, когда солдатам непонятны и не близки цели войны. Это можно хорошо видеть на примере распада русской армии в начале 1917 года. В нашем же гипотетическом случае никаких проблем с целями войны не возникает, поскольку они будут очевидны – чужаки пришли в нашу страну, силой устанавливают в ней свои порядки и их надо прогнать. Вдобавок к этому – оккупация многих районов, жертвы, зверства, что только подпитывает ожесточение.

Во-вторых, «международно признанное» правительство, приведенное к власти силой НАТО, не может не провести люстрацию. Это не только самая большая, влажная мечта оппозиции, но и, в некотором роде, политическая необходимость момента. Это связано и с тем, что ключевые посты должны занять люди, которые полностью подконтрольны руководству НАТО, и с тем, что раздача постов, освобожденных люстрацией, будет чуть ли не единственным способом привлечения сторонников. В таких условиях кадровым военнослужащим российской армии, сотрудникам спецслужб, целому ряду чиновников не светит ничего хорошего. Отказ от сопротивления для них означает плен, издевательства, допросы, и долгое тюремное заключение, если повезет. А могут и казнить. Пока же они при оружии, в составе достаточно крупных отрядов или даже сохранивших боеспособность батальонов, бригад и может быть целых армий, у них есть все аргументы к тому, чтобы продолжать войну, а дальше – как получится.

В-третьих, от российской армии, гвардии и полиции, даже в случае поражения и захвата войсками НАТО Москвы, могут остаться также весьма крупные и многочисленные соединения. Причин тому может быть множество: состояли в резерве, находились далеко от района боевых действий, только были сформированы или переформированы. В общем, это те части, которые не принимали участия в сражениях. К тому же остается возможность формирования всякого рода иррегулярных отрядов, как по приказу командования, так и в порядке местной и частной инициативы.

Все это вместе говорит о том, что даже в случае захвата войсками НАТО Москвы и важнейших промышленных районов, останется политическая и командная структура, кадры офицеров и чиновников, довольно значительные регулярные вооруженные силы с возможностью набора иррегулярных отрядов, смотря по наличию оружия. Война, таким образом, будет весьма далека от завершения и перейдет в наиболее малоприятную для НАТО фазу партизанской войны.

Партизанская война – это не просто действия небольших отрядов партизан из местного населения. Этот стереотип, во многом навязанный кинофильмами и книгами, далеко не верен. Партизаны, как можно судить из опыта Второй мировой и Вьетнамской войн, тоже представляют собой армию. В особенности, если это успешно действующие партизаны.

Они отличаются от регулярной армии практически полным отсутствием тяжелого вооружения: артиллерии, бронетехники, авиации, что объясняется тем, что у партизан нет собственной военной промышленности, которая их могла бы снабдить всем необходимым. Потому в вооружении партизан преобладает наиболее доступное вооружение: стрелковое оружие, пулеметы, иногда минометы, мины и заряды взрывчатки. Его можно отбить у противника, собрать на месте прошедших боев, получить по каналам внешней помощи, иногда изготовить самостоятельно. Если мы посмотрим на любую партизанскую армию, будь то белорусских или украинских партизан времен Великой Отечественной войны, или же вьетнамских партизан Вьетконга, то мы увидим эту общую для них черту. Состав вооружения диктует и тактику: рейды, засады, внезапные налеты, поскольку позиционный бой против численно превосходящего противника, вооруженного танками и артиллерией, для партизан окажется гибельным. Впрочем, партизаны могут переходить к упорной обороне, но делают это в исключительных случаях.

Но при этом партизаны вовсе не обязаны быть малочисленными. Нередко партизанские армии насчитывали десятки и даже сотни тысяч человек, партизанские отряды сводились в соединения, эквивалентные полкам, бригадам, дивизиям, корпусам. Они могут освобождать и оборонять от противника крупные районы, могут проводить наступательные операции и взаимодействовать с регулярными войсками. Грань между армией партизанской и регулярной армией проходит по тылу и снабжению. Первые своего тыла не имеют и вынуждены «встать на довольствие» к противнику, а вторые имеют свой тыл, откуда получают необходимое для жизни и боя. Регулярная часть, отрезанная от своего тыла, может временно превратиться в партизанский отряд, а также партизанская армия, получившая собственный тыл, довольно быстро превращается в регулярную армию.

Потому оставшиеся части и соединения в нашем варианте гипотетического поражения могут и довольно быстро перейти к крупномасштабным партизанским действиям, все целиком или частично.

Какова может быть стратегия подобной партизанской войны в вышеописанных условиях затяжной войны? Думается, что она будет с одной стороны похожа на действия партизан времен Великой Отечественной войны, и главной целью атак станут коммуникации, а с другой стороны – она будет иметь много черт весьма интересной китайской тактики, примененной Компартией Китая в борьбе с японцами. Это стратегия освобожденных районов.

Во время наступления японской армии в начале войны, то есть в конце 1937 – начале 1938 года, руководство КПК направляло свои силы в тылы японской армии. Китай – страна большая, и даже японской армии не хватало сил, чтобы установить нормальный военный контроль над всей захваченной территорией. Японская армия уверенно контролировала крупные города и транспортные узлы, полосы вдоль главных железных и автомобильных дорог, а между ними существовали обширные районы с многочисленным населением, где ни японской, ни китайской власти фактически не было. Туда и приходили войска КПК, устанавливали партийную власть, начинали мобилизацию населения, сбор брошенного оружия, наводили порядок, осуществляли некоторые социально-экономические реформы, вроде упорядочивания налогов или снижения процентов по ссудам. Постепенно создавались органы самоуправления, проводились выборы. Вот это и был освобожденный район – территория в тылу японских войск, имеющая свою власть, свои вооруженные силы и обычно руководимая КПК. Партия до конца войны с японцами создала 19 таких районов с общим населением около 100 млн. человек.

Правда, надо учитывать, что в политике создания освобожденных районов в Китае была сильная доля борьбы за власть. С нападением японцев гражданская война в Китае не кончилась, а только была отложена. КПК всю войну накапливала силы для решительной схватки за власть, сразу после того, как японская армия будет разбита и изгнана из Китая. Потому освобожденные районы служили, главным образом, задаче накопления сил.

Война в России для войск НАТО будет иметь ту же самую особенность, что и война в Китае для японской армии: слишком большая страна, которую очень трудно контролировать. Даже в Европейской части России достаточно глухих районов, занятых густым лесом или болотами, практически лишенных дорог, и потому весьма труднодоступных для войск НАТО и пригодных для образования «освобожденного района» или, если следовать отечественному опыту, партизанского края. К примеру, к востоку от Великого Новгорода, между Малой Вишерой, Окуловкой и Крестцами между автомобильными и железными дорогами находится район в форме неправильного прямоугольника примерно 30х80 км, площадью более 2400 кв. км. Дорог внутри этого района практически нет. Почти весь он занят лесами и болотами. Еще один пример: между Тихвином и Череповцом и на север до Вытегры простирается огромный лесной район, с многочисленными реками, болотами и озерами. С запада на восток – 245 км, с юга на север – 185 км. Более чем 45 тысяч кв. км крайне малонаселенной территории.

Подобных примеров можно приводить десятки. Эта особенность ТВД широко использовалась партизанами во время Великой Отечественной войны. Выбив малочисленные гарнизоны немецких войск и разогнав пособников, партизаны создавали в таких глухих местах партизанские края, в которых восстанавливалась Советская власть, возрождались колхозы, организованно проводился сев и уборка урожая, восстанавливались и работали предприятия местной промышленности, создавались тыловые базы для партизанских отрядов и убежища для мирного населения. Уже весной 1942 года было создано 11 таких партизанских краев на территории западной РСФСР, в Белоруссии на северо-западе Украины. Уже осенью 1941 года 2-я Ленинградская партизанская бригада создала Ленинградский партизанский край площадью около 9600 кв. км, с севера на юг – 120 км, с запада на восток – 80 км, в четырехугольнике Дно – Старая Русса – Холм – Бежаницы. В нем было около 5 тысяч партизан, выстроивших по границам края систему обороны. Немцы в мае 1942 года повели на него наступление, и к началу сентября сумели занять территорию партизанского края, заплатив за это более 9 тысячами человек убитыми и несколькими десятками уничтоженных танков. Партизаны или ушли в другие районы, или прорвались за линию фронта. Однако, и это не обеспечило полной безопасности тыловых районов и коммуникаций немецкой группы армий «Север».

Так что можно выразить уверенность, что при переходе войны в фазу партизанской войны, довольно быстро возникнут десятки подобных партизанских краев и целых «освобожденных районов», куда могут отступить не потерявшие боеспособность части и соединения российской армии, и куда могут собраться сторонники решительной борьбы с вторжением НАТО. По условиям ТВД, больше всего таких партизанских краев будет к северу от Москвы, где есть обширные лесные и болотистые территории, к востоку от Санкт-Петербурга, в Верхнем Поволжье и северном Приуралье. В этих районах войска НАТО если и смогут что-то контролировать, то только крупные города, некоторые основные транспортные магистрали, крупные аэродромы. Вся остальная территория будет или под контролем российских войск, или представлять собой зону боев.

На Урале и в Западной Сибири войска НАТО также смогут контролировать лишь крупные города, особенно на Южном Урале, полосу вдоль Транссибирской магистрали. Весь север Западной Сибири будет для них практически недоступным. Это обстоятельство позволяет создать уверенную связь между соединениями, как регулярными, так и чисто партизанскими, действующими в разных районах Европейской части России и Приуралья с Восточной Сибирью. Имея достаточно крупные силы, можно будет проложить в тайге систему грунтовых дорог и автозимников, что-то вроде грандиозной «тропы Хо Ши Мина», пересекающей страну с юго-востока на северо-запад. Эта система дорог будет иметь исключительно важное значение для продолжения партизанской войны против войск НАТО и их марионеточного правительства России.

Для успешных действий партизан требуется два фактора. Первый фактор – это поддержка среди местного населения. Это считается наиболее важным фактором успешной борьбы, поскольку местное население является для партизан глазами и ушами, то есть поставщиком сведений о противнике, наряду с собственной разведкой, а также является источником пополнения отрядов и источником продовольствия. Крупные партизанские соединения, как показывает опыт Великой Отечественной войны, никогда не стремились «раствориться среди местного населения», но зато всегда были в курсе подготавливаемых противником карательных экспедиций; партизан об этом обычно предупреждало местное население. После этого можно было выбрать тактику: нанести внезапный срывающий удар, обороняться или отойти в другой район, смотря по силам противника. Для партизан большое значение имело и городское подполье, через которое поступали сведения из штабов оккупантов, с их помощью проводились диверсионные операции.

Думается, что в случае большой партизанской войны против войск НАТО особых проблем с поддержкой населения у российских партизан не будет. Память о Великой Отечественной войне и борьбе с оккупантами, которая составляет весьма значимую часть национальной исторической памяти и мировоззрения, тут будет работать в пользу партизан. К тому же, оккупационные войска НАТО, равно как и приведенное ими к власти правительство, не смогут обойтись без озлобляющих население репрессий в попытках ликвидировать сопротивление.

Но есть еще один фактор, который для партизан имеет не меньшее значение, чем поддержка населения. Это – внешняя помощь. Все успешные партизанские войны отличались тем, что партизанам активно помогали извне. Скажем, советские партизаны получали помощь из-за линии фронта: вооружение, боеприпасы и взрывчатка, снаряжение, радиостанции, подготовленные специалисты и политработники. Связь с Большой Землей имела для них огромное значение. Партизанам в других странах активно помогали из-за рубежа. Китайские партизаны во время Второй мировой войны получали помощь как из СССР через Синьцзян, так и из британской Бирмы по специально построенной для этого Бирманской дороге. Знаменитый Вьетконг получал помощь из Северного Вьетнама по «тропе Хо Ши Мина», а сам Северный Вьетнам получал мощную военную помощь из СССР. Алжирские партизаны во время войны за независимость Алжира, получали помощь из Египта, Югославии и СССР. Но когда партизаны лишаются внешней поддержки, то им становится туго и они, как правило, терпят поражение. Так, поражением закончилась в конце 1940-х годов партизанская война греческих коммунистов против правительства Греции, когда они лишились помощи из Югославии.

Потому без внешней помощи партизанскую войну против оккупантов не выиграть. Для рассматриваемого гипотетического варианта затяжной партизанской войны против войск НАТО, захвативших Москву и основные промышленные центры в России, может быть два основных источника внешней помощи. Во-первых, это Восточная Сибирь, в особенности если там во время войны получит значительное развитие военная промышленность. В принципе, ресурсы этого региона позволяют наладить даже полукустарными методами производство стрелкового оружия и боеприпасов к нему, взрывчатки, минометов и легких пушек, некоторых видов боевой техники, наиболее простых по конструкции автомобилей, топлива, снаряжения и продовольствия.

Во-вторых, источником помощи может быть, конечно, Китай. Для него победа НАТО в России несет ощутимо негативные последствия, даже при всех возможных экономических и политических интересах. США на этом не остановится, и Китай будет оставаться последней преградой на пути к неограниченному американскому господству в мире. Так что, как только более или менее утихнет война в России, американское руководство, вне всякого сомнения, будет готовиться к войне с Китаем, и для китайского руководства это будет кристально ясно.

Далее, пока Китай имеет относительно безопасный тыл в его западных районах, где находится основная часть китайской добычи нефти и газа, угля, железа и меди, а также есть возможность использовать нефтегазовые ресурсы стран Центральной Азии, он неуязвим для вторжения с моря. Все военное строительство в Китае всегда имело приоритетную задачу для обороны восточного побережья страны, где сосредоточены основные силы армии, весь флот, построены укрепления, создана мощная транспортная система вдоль всего побережья, способная в случае войны выступать в качестве рокадных дорог. Запад же, включая страны Центральной Азии, рассматривается как главная тыловая база, из которой будут поступать сырье и материальные ресурсы во время войны, поскольку понятно, что первым делом флот США перережет морские коммуникации и заблокирует морские порты Китая.

Если США решатся на войну с Китаем, то им потребуется что-то сделать с этими тыловыми районами и поступлением оттуда материальных ресурсов. Пока Россия стоит на ногах, и пока существует ОДКБ, Китай может не опасаться за свои западные районы. Но в случае победы НАТО в России ситуация радикальным образом меняется. Войска НАТО вплотную подбираются к этим самым, очень важным во время войны районам. Они же – самое слабое звено в обороне Китая, поскольку там особой опасности никогда не было, даже в период советско-китайского противостояния. Потому оборонительное строительство там не на высоте. Удар НАТО с двух сторон, с моря и из Центральной Азии вдоль стратегической магистрали Урумчи – Ланьчжоу вглубь китайской территории может для Китая если не оказаться роковым, то, по крайней мере, поставить страну в очень затруднительное положение. Война на два фронта невыгодна даже для большой китайской армии, особенно в свете очень вероятной потери нефти и газа, что неминуемо и быстро скажется и на военном производстве, и на боевых действиях НОАК.

Потому, в случае перерастания войны в России в фазу затяжной партизанской войны, очень высока вероятность того, что Китай начнет помогать в борьбе с оккупантами, бросив свой огромный военно-промышленный потенциал на чашу весов. Китайскому руководству будет с очевидностью выгодно, чтобы НАТО, и особенно США как можно сильнее и глубже увязли в России, втянулись в кровопролитную и мало что им дающую партизанскую войну, растратили в ней свои военные ресурсы. Это если не снимет вероятность войны, то, во всяком случае надолго ее отложит и создаст для Китая гораздо более выгодные условия.

В получении китайской помощи снова имеет колоссальное значение Восточная Сибирь, куда китайские грузы могут идти или через Забайкалье, или через Монголию. Имея китайскую экономическую поддержку, можно постоянно снабжать партизанские края на Урале и в Европейской части России, можно формировать регулярные армии для наступления на запад, можно ускоренными темпами развивать добычу сырья и наращивать военное производство.

Упорная и ожесточенная партизанская война в течение 5-10 лет, бесспорно, довольно сильно истощит силы НАТО, приведет к огромным жертвам, а, самое главное, сделает эту войну крайне непопулярной в странах-членах военного блока. Одно дело – быстротечная военная операция ради торжества демократии и международного права с умеренными жертвами, а совсем другое дело – массовая мобилизация, масштабная схватка с огромными жертвами, плавно переходящая в упорные сражения за поселки, леса и болота, которые далеко не всякий европеец или американец сможет отыскать на карте.

Потому эта партизанская война окончится не в пользу НАТО. Провоевав так несколько лет, насколько у них хватит терпения, они вынуждены будут думать о том, как выбираться из всего этого. Опыт уже есть. Когда становится туго, американцы без особого сожаления бросят приведенное ими к власти марионеточное правительство на произвол судьбы, как это они уже раз сделали во Вьетнаме и Камбодже. Сначала будет сокращение войск НАТО, потом перекладывание тяжести войны на войска марионеточного правительства, а затем – полное отступление. «Международно признанное» правительство в этом случае неминуемо потерпит поражение от наседающих со всех сторон партизанский соединений, на глазах превращающихся в регулярную армию, а потом просто погрузится в самолеты и отбудет восвояси, откуда и прибыло.

Война может прямо перейти к такому катастрофическому коллапсу марионеточного правительства, а может перед этим, как и во Вьетнаме, пройти через этап каких-то перемирий, фактического раздела страны, что лишь только отсрочит наступление финала.

Глава шестнадцатая

Возможный стратегический ответ

Конечно, цель анализа возможной войны вовсе не состоит в том, чтобы заниматься воспеванием военной и экономической мощи стран НАТО. Выше, когда рассматривался вариант быстротечной войны, были рассмотрены разные варианты, и когда инициативу начала войны берет в свои руки руководство НАТО, и когда инициатором выступает Россия. Аналогичный подход нужно применить и в рассмотрении вариантов затяжной войны, и задать вопрос: что нужно сделать, чтобы устоять и одержать победу в такого рода военном столкновении?

Если нельзя победить в рамках имеющихся условий, то напрашивается очевидный вывод, что надо каким-то образом условия изменить, чтобы победа в большой войне стала возможной. В этой части придется несколько отступить от анализа уже сложившихся тенденций, на чем строились рассуждения во всех предыдущих главах, и порассуждать о том, что надо бы сделать и каким примерно образом этого можно достичь. Хотя эта часть может показаться многим читателям несколько фантастической, тем не менее, рассмотрение возможных вариантов, пусть бы и даже и кажущихся фантастикой, весьма важно для анализа гипотетической большой войны.

Есть, пожалуй, главный фактор, который сегодня склоняет положение в пользу НАТО. Он состоит в том, что НАТО, и в особенности США, придерживаются выраженно наступательной стратегии в своем глобальном военном строительстве. Это хорошо видно по тому, столь много военных баз создала американская армия за рубежом, практически во всех регионах мира, заняв для этого все мало-мальски удобные районы, в первую очередь крупные порты и аэродромы. Американская стратегия с момента распада СССР стала развиваться в сторону обеспечения глобального доминирования.

Еще в 1992 году в документе Пентагона «Руководство по оборонному планированию» ставилась задача превращения США в единственную военную державу в мире, которая не должна допустить появления другого государства, способного стать равной по военной силе и поспорить с США за лидерство в каком-либо регионе мира. Главным инструментом достижения этих целей были силы передового базирования, размещенные на зарубежных базах, готовые в очень короткие сроки выступить против любого вероятного противника. Для целей этого глобального доминирования весь мир в Пентагоне был разделен на шесть региональных боевых командований: Североамериканское, Южноамериканское, Объединенное (в его зону ответственности входит Европа и Россия), Африканское (самое молодое, создано в 2007 году), Центральное (в его зону входит Ближний Восток и Египет, а также Центральная Азия) и Тихоокеанское (в его зону входит Китай, Индия, Юго-Восточная Азия и Австралия). В мирное время эти командования занимаются главным образом защитой американских граждан и предотвращают атаки на США, но в военное время они принимают на себя командование боевыми действиями на отведенном им ТВД.

Что обычно упускается из анализа деятельности американских военных командований, так это то, что в военное время они будут также заниматься военно-транспортными операциями в интересах действующих войск, главным образом, морскими и авиационными перевозками, а также явно будут заниматься использованием экономических ресурсов стран в военных целях.

Американская военная стратегия «Быстрого глобального удара» предусматривает достижение такой боеготовности передового эшелона армии США, чтобы он смог нанести массированный удар по любой стране в течение одного часа высокоточным оружием, развернуть силы передового развертывания и экспедиционных воздушных сил в течение 48 часов, а также развернуть авианосные ударные группы в течение 96 часов. По словам министра обороны США Роберта Гейтса, уже в 2010 году США были готовы к нанесению «быстрого глобального удара». Однако, судя по тому, что базовые сценарии нанесения такого удара включали в себя только атаку КНДР или атаку «Талибана» в случае захвата власти в Пакистане, но при этом КНДР значительно нарастила свои ракетно-ядерные силы и такому удару не подверглась, этот «быстрый глобальный удар» пока что существует только в формате запугивания.

Все это весьма наглядно показывает, что американское командование мыслит свою стратегию исключительно наступательной, и можно предположить, что любые варианты войны, как быстротечной, так и затяжной, вырабатываемые командованием НАТО, также будут основываться на этой наступательной стратегии.

Российская же стратегия выраженно оборонительная и ставит перед собой цели ядерного сдерживания потенциальных агрессоров (в первую очередь, конечно же, НАТО) и обороны страны в случае начала войны и вторжения. Только недавно поставленные задачи борьбы с международным терроризмом стали выходить за рамки этой чисто оборонительной стратегии, что хорошо видно на примере операции российских ВКС в Сирии. Но ничего похожего на «Быстрый глобальный удар» у нас нет.

Причина такого положения дел, на мой взгляд, состоит в отсутствии у России адекватных средств для захвата и удержания господства на море, что делает невозможным глобальное применение войск. Российский флот в состоянии обеспечить только береговую оборону, а также развертывание и пуск баллистических ракет морского базирования. Этого, конечно, крайне недостаточно для того, чтобы устранить с морских просторов могущественный американский флот.

Это обстоятельство и создает перевес в пользу США и НАТО. Господство на море позволяет США развернуть и поддерживать в боеготовности передовые силы, выбирать место и время осуществления десантных операций, перебрасывать на Евразийский континент крупные войсковые группировки и снабжать их всем необходимым для прорыва вглубь континента, в том числе с целью захвата ядра российской военной промышленности и нанесения России поражения в затяжной войне.

Итак, чтобы России избежать этого крайне негативного варианта развития событий, надо разработать и осуществить собственную систему вооружений, предназначенную для захвата и контроля мировых морских акваторий. Она должна быть достаточно мощной, чтобы обеспечить разгром флотов стран НАТО, наносить опустошительные удары по торговому судоходству противника, а также обеспечить высадку достаточно крупного десанта в любой точке мирового побережья, поддерживать его огнем и снабжать.

Попытка решить эту проблему традиционным путем строительства крупного надводного флота, ударное ядро которого состояло бы из линкоров и авианосцев, провалилась еще в 1950-е годы при причине крайней нехватки судостроительных мощностей и отсутствия подходящих мест базирования такого крупного океанского флота. Удобные военно-морские базы России либо находятся в морях, выходы из которых контролируются вероятными противниками (это Балтийское, Черное и Японское моря), либо же на побережье нет удобных гаваней с подходящими глубинами. В России есть только один океанский порт, удовлетворяющий этим требованиям – Петропавловск-Камчатский на берегу Авачинской бухты. Там, в частности, размещена крупная военно-морская база в Вилючинске, где базируются две дивизии подводных лодок – основная ударная мощь Тихоокеанского флота. Но Камчатка не имеет сухопутного сообщения с остальной Россией, а промышленная инфраструктура Авачинской бухты недостаточна даже для базирования того флота, который там уже находится. Строительство минимально необходимой дорожной и промышленной инфраструктуры потребует по самым грубым прикидкам около 1 трлн рублей и по меньшей мере около десяти лет на реализацию.

Раз традиционный метод не подходит, то надо искать другие варианты. Еще с конца 1950-х годов сформировался особый подход к борьбе с вражеским флотом в базах и открытом океане, основанный на оснащении подводных лодок баллистическими и крылатыми ракетами. Но и этот, весьма хороший метод, не дает достаточного эффекта. Подводных лодок слишком мало, чтобы решить важнейшие стратегические задачи на море: уничтожить флот противника, нарушить его морские грузовые перевозки и обеспечить десанты для захвата ключевых пунктов. Подводные лодки все же являются очень специализированным типом судов, с очень ограниченным боекомплектом и очень ограниченной грузоподъемностью. Лодки могут брать на борт людей или грузы, при условии выгрузки боекомплекта и пайка автономности (в таком качестве подводные лодки использовались в мае-июне 1942 для снабжения осажденного Севастополя), но в очень небольшом по сравнению с надводными судами количестве.

Выход из этого положения может быть в том, чтобы дополнить наступательные возможности подводных лодок надводными кораблями особой конструкции. В России разрабатывается проект эсминца «Лидер» океанской зоны, водоизмещением 10-15 тысяч тонн, вооруженном крылатыми ракетами «Оникс» или «Калибр», а также ЗРК С-500 и оснащенном либо газотурбинной, либо атомной силовой установкой, развивающей скорость 30 узлов. Соединение таких кораблей может стать ядром океанской эскадры. Но к этим кораблям нужны дополнительные боевые корабли и суда, которые бы решали вспомогательные задачи, а также обеспечивали действия эскадры на большом удалении от баз. Это могут быть ракетные фрегаты на подводных крыльях, способные развивать скорость до 45-50 узлов, а также быстроходные транспорты. За основу быстроходного транспорта можно взять австралийский катамаранный паром «Evolution One12 SeaFrame», который, имея водоизмещение 1500 тонн, развивает скорость в 38-47 узлов и берет на борт до 800 человек или 200 автомобилей. Максимальная дальность плавания судов такого типа уже сейчас составляет около 4 тысяч миль, и, очевидно, может быть увеличена, что позволяет выполнять им задачи в открытом океане. У транспортов важные и разнообразные задачи: снабжение океанских эскадр горючим и боеприпасами, переброска морской пехоты и боевой техники. Также на базе быстроходных транспортов можно построить эскортные авианосцы – носители беспилотных летательных аппаратов, как разведывательных, так и ударных.

Было бы еще неплохо разработать вооруженный транспортный корабль, с большой дальностью плавания, скоростью до 30 узлов, также вооруженный крылатыми ракетами и ЗРК, но предназначенный для перевозки грузов и солдат, причем перевозка грузов осуществляется лихтерами (изначально это несамоходное грузовое судно, предназначенное для разгрузки судов на рейде, теперь так часто называют герметичные контейнеры, сбрасываемые с судов в море и буксируемые до берега). Лихтер должен быть самоходной амфибией, либо же само судно должно иметь на борту такие амфибии. Это позволит высадить десант и грузы на необорудованный берег, в том числе с преодолением полосы прибоя.

Такой состав океанской эскадры: 3-5 эсминцев океанской зоны, 8-10 фрегатов, один или два быстроходных эскортных авианосца с беспилотниками, а также 2-3 быстроходных транспорта, уже позволяет совсем по-другому смотреть на океанские просторы. Подводные лодки должны нанести первый и опустошительный удар по вражеским военно-морским базам и потопить основные соединения флотов противника в море. Океанские эскадры добивают оставшиеся корабли и наносят удары по морским грузовым перевозкам, срывая переброску войск и техники из США и зарубежных американских баз на Евразийский континент, разрушая систему снабжения экономики и военной промышленности сырьем и энергоносителями. После этого уже можно приступить к десантным операциям по захвату портов, грузовых судов необходимых для массовой переброски войск и боевой техники за море, чтобы сокрушить противника полностью, раз и навсегда.

Понятно, что состав океанского флота должен быть достаточно многочисленным, чтобы суметь выполнить поставленные перед ним задачи во всех океанских акваториях, в первую очередь, конечно, в Северной Атлантике и в Тихом океане. Вышеописанных океанских эскадр должно быть не меньше двух десятков, то есть до 100 эсминцев океанской зоны, 200 фрегатов, 40 эскортных авианосцев с беспилотниками, и до 60 быстроходных транспортов (не считая транспортов, необходимых для морской пехоты). С такими силами можно попробовать захватить океанские просторы и переломить ход мировой войны в свою пользу.

Тут надо понимать, что появление российской военно-морской силы в открытом океане поражает самое уязвимое место всего западного мира. Вся его экономика выстроена вокруг морских перевозок. Порядка 90% промышленного потенциала и населения размещено не далее, чем в 100 км от моря. Основная часть крупнейших портов стран НАТО расположена на побережье морей Северной Атлантики. Захват ключевых портов и нарушение морского судоходства произведет в экономике западных стран столь же разрушительный эффект, как и ракетный удар по газодобывающей промышленности Западной Сибири для российской. Военная промышленность стран НАТО лишится основного объема энергоносителей, топлива, сырья, лишится многих кооперационных связей, и, соответственно, не сможет выпускать в достаточном объеме боевую технику, вооружения и боеприпасы.

Более того, НАТО лишается своего главного преимущества – возможности быстрой переброски по морю больших группировок войск. Морская переброска дает НАТО, и в частности США, очень много: командование реализует наступательную стратегию, выбирает место и время нападения, создает в выбранном районе побережья свое решающее превосходство. Это компоненты любой успешной наступательной операции, которые в НАТО реализуются на основе морского транспорта. Российский флот, действующий в открытом океане, эту основу разрушает. Если НАТО лишится морской переброски войск, или, по крайней мере, эти операции будут сопряжены с большим риском, это означает для НАТО невозможность или крайнее затруднение в проведении крупных наступательных операций на Евразийском континенте. Это, в свою очередь, перелом в большой войне в пользу России.

Потому, можно сказать, что для России флота открытого океана является важнейшей стратегической задачей, в чем-то даже более важной, чем развитие ракетно-ядерных сил.

Конечно, могут возразить, что строительство такого количества судов – это очень дорого. Действительно, сейчас в планах судостроения стоит только 12 эсминцев океанской зоны, со сдачей головного корабля в 2023-2025 годах. Разумеется, строительство сотен кораблей потребует затрат. Однако, стоит отметить, что с погоней за дешевизной можно проиграть затяжную войну и лишиться всего.

Крупные надводные корабли в России строить негде – это важная особенность российской морской географии. Но вот сравнительно небольшие суда и корабли в России строятся вдалеке от морей. В частности, на верфи Зеленодольского завода им. А.М. Горького, в Зеленодольске, в Республике Татарстан, построено более 1500 судов, в том числе 600 военных. Зеленодольский завод является одной из главных верфей, на которых строятся быстроходные суда, в том числе суда на воздушной подушке и подводных крыльях. По речным путям и каналам построенные в Татарстане суда легко переводятся в любые акватории.

Этот опыт говорит, что не стоит, пожалуй, в океанской судостроительной программе гнаться именно на верфями, расположенными на морском побережье, когда есть возможность расположить крупную верфь вдалеке от моря, в одном из наиболее безопасных районов. Например, это может быть Красноярск или Лесосибирск, или даже новопостроенная верфь с городом в этом районе. Предпочтительнее, конечно, район Лесосибирска, в месте слияния Енисея и Ангары, где река становится по-настоящему огромной и имеет хороший, глубоководный фарватер.

Поскольку скоростные и быстроходные суда строят в основном из композитных материалов и алюминиевых сплавов, то поблизости есть крупные алюминиевые заводы, производящие необходимый металл, сплавы и заготовку. При необходимости можно на металлургическом заводе отливать или штамповать крупные части кораблей, которые потом баржами по воде доставлять на судостроительный завод. Это резко упрощает технологию сборки судна и повышает его характеристики. Построенные суда в навигацию с Енисея могут быть переведены по Севморпути на Северный или на Тихоокеанский флот.

Вообще, если всерьез готовиться к большой и затяжной войне, то надо озаботиться тем, чтобы как можно больше военной и смежной промышленности перевести в этот самый безопасный против любого внешнего нападения район России, в Восточную Сибирь: Красноярский край, Иркутскую область, южную Эвенкию, юго-западную и южную Якутию. Это потребует большой инвестиционной программы на много лет, но стратегический результат того стоит. Во-первых, даже в случае захвата противником других районов размещения военной промышленности, особенно Поволжья и Урала, останется еще один крупный промышленный район в Восточной Сибири. До него противнику будет труднее добраться, а оборонять его легче, из-за гористой местности, лесов, болот и больших, полноводных рек.

Во-вторых, в этот район в том случае, если затяжная война идет явно неудачно, можно эвакуировать заводы и предприятия из угрожаемой зоны. При выполнении строительной программы можно даже предусмотреть такую возможность и создать минимальный задел на этот случай.

В-третьих, Восточная Сибирь хорошо обеспечена почти всеми видами промышленного сырья и энергоносителей, и здесь, в сравнительно компактном по сибирским меркам районе имеются крупные запасы нефти и газа, железной руды, углей, как каменных, так и бурых, в том числе годных на химическую переработку, значительные запасы цветных металлов и нерудного сырья. Богатство этого региона также состоит в огромных запасах пресной воды, необходимой в целом ряде производственных процессов. Если этот регион будет промышленно развит, то в условиях большой и затяжной войны его ценность будет поистине стратегической.

Если развивать Восточную Сибирь как главную военно-промышленную базу, то становится возможным сразу учесть возможность нанесения по нему электромагнитного удара, оборудовав предприятия таким образом, чтобы исключить или, по крайней мере снизить повреждение электроники и электрооборудования. Поскольку в этом регионе много гористых мест, то производства могут размещаться в подземных тоннелях и бункерах, что сделает их чрезвычайно устойчивыми к ядерному удару, как в обычной, так и в электромагнитной версиях. Если будет так, то НАТО не сможет достичь перелома в затяжной войне в свою пользу путем уничтожения газодобывающей промышленности и нанесения электромагнитного или обычного ядерного удара.

Как показано выше, Восточная Сибирь приобретает исключительно важное значение даже в самых негативных вариантах хода войны, даже в том его варианте, когда НАТО удалось добиться успеха в затяжной войне, захватить Москву и основные промышленные центры Поволжья и Урала, в качестве базы для масштабной партизанской войны. В любом случае Восточная Сибирь становится в большой и затяжной войне главной военно-промышленной базой, обеспечивающей войска всем необходимым для ведения войны. Ввиду этого значения, экономика этого региона должна развиваться ускоренными темпами и в мирное время. Причем план развития должен предусматривать такое развитие, чтобы Восточная Сибирь могла поддерживать крупномасштабное военное производство, в расчете на обеспечение армии численностью примерно в 5-6 млн. человек, даже в том случае, если она полностью лишится каких-либо экономических и технологических связей с другими регионами России. Во время большой войны это весьма вероятно, и с этим фактором надо считаться.

Как видим, по большому счету, все варианты затяжной войны России НАТО в той или иной степени зависят от экономической географии, как собственной, так и вероятного противника. Размещение промышленности, как военной, так и обеспечивающей ее энергией, сырьем и полуфабрикатами, расположение важнейших транспортных связей предопределяют стратегию большой и затяжной, по существу, мировой войны. Та сторона, которая сумеет разрушить военную экономику противника, но при этом сохранит свою, одерживает победу.

Часть четвертая

Полетит самолет, застрочит пулемет…

Глава семнадцатая

Обсуждаемые военно-технические новинки

В этой части речь пойдет о всякого рода новейших разработках в области вооружений, которые могут быть использованы в войне между Россией и НАТО. Тема эта велика и обширна, сообщения о новейших разработках появляются часто, иногда вместе с рассуждениями, что мол новая разработка коренным образом повернет ход войны и позволит разбить супостата легко и непринужденно. Что же, упования на вундерваффе – явление не новое, широко известное. Гитлеровцы, сильно уповавшие в конце проигрываемой ими войны на это самое вундерваффе, которое должно было обратить в прах их противников, даже дали название этому явлению. Оно частенько используется без перевода.

Действительно, почти всякая война приносит какие-нибудь новшества: новые образцы и даже новые типы вооружения, приборов, оборудования. Очень большой результат в военно-техническом отношении дала Вторая мировая война, список инноваций в военном деле, появившийся в ходе этой войны, весьма обширен. Реактивные самолеты, баллистические ракеты, штурмовые винтовки, ручные противотанковые гранатометы, приборы ночного видения, радиолокаторы, реактивные снаряды и даже беспилотные летательные аппараты. Часть этого вооружения была разработана еще до войны и получила широкое распространение в ходе боевых действий, а часть была продуктом напряженной борьбы ученых и конструкторов во время войны. Некоторые разработки, появившиеся слишком поздно, чтобы всерьез повлиять на исход войны, получили развитие и распространение после ее окончания.

Урок явно пошел впрок, и вся Холодная война, да и наши дни – это весьма напряженное соревнование в разработке и производстве новейших образцов и систем вооружений. Теперь никого не надо убеждать в том, что научно-технический прогресс в военной сфере – это важнейший фактор победы в вероятной войне. Теперь больше необходимо другое: трезвый и рациональный взгляд на возможности всего этого новейшего оружия. Далеко не все, что разрабатывается и производится, вообще способно стать распространенным и широко применяемым средством ведения войны.

В обзорах, посвященных военным новинкам часто виден порочный подход: оружие рассматривается в отрыве как от тактики войск, так и от возможностей военно-промышленного комплекса. Далеко не все военные эксперты достаточно ясно понимают, что хорошие тактико-технические характеристики далеко не полностью определяют возможности по применению нового вооружения. Чтобы стать средством ведения большой войны, оно должно еще найти место в структуре вооружений, в тактике, а иногда и в оперативно-тактическом искусстве, и быть пригодным для массового производства. Единичные или малосерийные изделия, даже с превосходными ТТХ, исход войны не решают.

Потому дальше мы будем рассматривать новинки вооружений именно с этой точки зрения. Вооружение имеет тесную связь с тактикой, с оперативно-тактическим искусством, а также со стратегией и целями вероятной войны с одной стороны, и с военным производством, с другой стороны.

В качестве примера подобной взаимосвязи можно привести ППШ. Этот пистолет-пулемет стал одним из наиболее массовых в Великой Отечественной войне, в войска поступило 5,3 млн. штук. До войны ППШ не предполагался в качестве столь массового оружия, по штату стрелковой дивизии, введенному в апреле 1941 года, в дивизии должно было быть 1204 ППШ и 10240 винтовок. Штат стрелковой дивизии от 29 июля 1941 года сократил количество ППШ до 171 штук. Но выдающаяся простота конструкции пистолета-пулемета во время войны взяла свое. ППШ требовал 7,3 станко-часа, из 87 деталей 58 изготовлялись механической обработкой, а 24 – штамповкой. В 1944 году в штате стрелковой дивизии было уже 3594 ППШ и 6330 винтовок.

У ППШ были достаточно серьезные недостатки, в числе которых большой вес, а также способность вести прицельный огонь на расстоянии 100-200 метров. Пуля ППШ пробивала каску на расстоянии всего 50 метров. В оборонительных боях пистолет-пулемет сильно уступал автоматической винтовке. Но эти недостатки были исправлены изменением тактики пехоты. Уже приказ от 12 октября 1941 года предписывал использовать ППШ для создания огневого превосходства в ближнем бою, в засадах, для прикрытия маневра. После того, как Красная Армия перешла в наступление по всему фронту, ППШ стал использоваться особенно широко, поскольку он оказался незаменим в ближнем бою при штурме окопов, оборонительных позиций, в городских боях, в танковых десантах. Таким образом, налицо связка: простота конструкции и изготовления – массовое производство – напористая тактика ближнего боя – наступление и победа над врагом.

Как видим, в большой войне отличные тактико-технические характеристики оружия вовсе не являются решающими, а главное место занимает удачная конструкция и пригодность для массового производства, сериями в сотни тысяч и миллионы штук. Опыт Второй мировой войны показал это со всей наглядностью. То же самое будет и в вероятной войне России и НАТО, в особенности если война перейдет в затяжную фазу, с мобилизацией и формированием крупных, миллионных армий. Но это будет рассмотрено позже.

Итак, военно-техническое новшества. Одной из наиболее обсуждаемых сейчас новинок, интенсивно разрабатываемых как в России, так и в США, являются гиперзвуковые ракеты или гиперзвуковые летательные аппараты. Как только в открытой печати появились сведения об этих изделиях, их сразу стали наделять чертами вундерваффе. Мол, это такое неотразимое оружие, которое непременно повергнет противника в прах.

Гиперзвуковой аппарат – это аппарат, способный летать в атмосфере со скоростью равной или более 5 Маха, а также выполнять суборбитальные полеты на высоте 80-100 км. Идея появилась не вчера, первым детальным проектом такого рода был немецкий космолет «Зильберфогель» доктора Ойгена Зенгера, который, впрочем, не был доведен до конца. В 1959 году в США совершил первый полет аппарат Х-15, первый в мире аппарат, достигший скорости 6,72 Маха. В 1969 году выполнил первый полет БОР-1 в рамках проекта «Спираль», который, в отличие от американского изделия, был беспилотным. Также проводились дозвуковые испытания аналога – МиГ-105.11. Но после некоторого периода интереса к подобным проектам, работы были прекращены.

Нынешние гиперзвуковые аппараты представляют собой крылатые ракеты. Это американский AHW – главная техническая опора американской стратегии «Быстрого глобального удара», китайский WU-14 и российский «Циркон».

При внимательном рассмотрении изделий и их возможностей становится очевидно, что на вундерфавве гиперзвуковые крылатые ракеты не тянут. Единственное их преимущество состоит в высокой скорости, резко сокращающей подлетное время и позволяющей прорывать имеющиеся системы ПРО. Скорость американской зенитной ракеты SM-2MR составляет 3 Маха, что позволяет ей уверенно перехватывать сверхзвуковые противокорабельные ракеты, вроде российской П-700 «Гранит», скорость которой на высоте составляет 2,5 Маха, а над водой – 1,5 Маха. Гиперзвуковая противокорабельная ракета имеет гораздо больше шансов поразить корабли противника, чем стоящие на вооружении флота противокорабельные ракеты.

По открытым данным, дальность полета гиперзвуковых ракет составляет до 400 км, что достигнуто на испытаниях, и до 1000 км по прогнозу. Если будет достигнута прогнозная дальность, то это будет весьма неплохим достижением для сражений в океане, а также в применении их в качестве ракет малой дальности. Тактика применения такого оружия сильно разнится у США и у России. Американцы свой прототип AHW готовят в качестве средства неядерного подавления российских ядерных сил, для чего предполагается, что ракета будет иметь дальность до 6000 км и КВО около 10 метров. Впрочем, даже при таких характеристиках весьма сомнительно, чтобы подобная ракета смогла разрушить ракетную шахту, оснащенную защитой против ядерного удара. Ее боевая часть будет для этого слишком слабой. Также ей можно нанести удар по командному центру, узлу связи или мобильной пусковой установке, но тоже без гарантии результата. Российский подход другой и состоит в том, чтобы перевооружить новейшими ракетами корабли и подводные лодки Северного и Тихоокеанского флотов, чтобы они могли поражать американские авианосцы, не заходя в зону дальнего радиолокационного обнаружения, составляющую около 850 км. Такое применение дает больше шансов на успех и нанесение ощутимого урона противнику, чем американский подход.

Это получается оружие, хотя и весьма хорошее, но годящееся для решения узкого спектра задач. К тому же, в силу сложности и дороговизны изготовления, применения специальных материалов, такие гиперзвуковые ракеты вряд ли станут массовыми, если сравнивать с баллистическими и крылатыми ракетами. Вряд ли на вооружении их будет больше 200-300 штук, а, возможно, что и меньше. Таким образом, гиперзвуковые ракеты, скорее всего, будут применены в самом начале войны для нанесения внезапного удара по наиболее важным целям, таким как авианосцы, командные центры, узлы связи, чтобы несколько сместить баланс сил в свою пользу. Они быстро будут израсходованы и в ходе войны вряд ли будут производиться.

Чьи самолеты лучше – тема, избитая с момента появления самолетов в армии. Нынешние времена в этом отношении ничуть не лучше, и в печати прокатываются острые дискуссии по поводу превосходства американского F-22 Raptor, первого самолета пятого поколения, стоящего на вооружении и выпущенного серией в 187 единиц. Впрочем, пять из них уже отлетались и были потеряны в летных происшествиях. Также доводится до готовности другой самолет пятого поколения F-35, насчет которого есть масштабные планы производства, в сумме 3174 машин. По данным на конец 2014 года их выпущено 223 машины, в том числе и стран НАТО. Из-за проблем с вооружением и программным обеспечением ввод самолета в техническую эксплуатацию отложен до 2019 года. В России также создается истребитель пятого поколения ПАК ФА, опытные образцы которого проходят испытания, и ожидается, что с 2017 года начнутся их поставки, а к 2020 году в войсках будет 55 машин этого типа.

В прессе и в Интернете можно встретить множество публикаций на тему того, как F-22 легко и просто посбивает «рус фанер», как только появится в воздушном пространстве России. Однако, скорее всего, не появится. По своему замыслу это самолет обороны воздушного пространства. У него очень маленький боевой радиус – 760 км без подвесных баков (для сравнения ПАК ФА на дозвуковой скорости имеет боевой радиус 4300 км, а на сверхзвуковой скорости 2000 км), он вооружен ракетами класса воздух-воздух и оснащен станцией предупреждения об облучении кругового обзора и радиолокационной станцией, способной работать в режиме низкой вероятности перехвата. Этот самолет конструктивно предназначен для патрулирования воздушного пространства и для обороны от истребителей противника, если таковые попытаются его перехватить и сбить.

Все самолеты этого типа базируются на авиабазах в США, а экспорт самолета запрещен специальным решением Конгресса США. Эти характеристики указывают на то, что командование ВВС США, заказавшее этот чудовищно дорогой самолет (в буквальном смысле на вес золота, его стоимость была равна стоимости золота такого же веса, что и пустой самолет), больше всего беспокоит оборона воздушного пространства США. Такой самолет в воздушную мясорубку бросать не будут.

F-35 предназначен для модернизации палубной, штурмовой и истребительно-бомбардировочной авиации, на замену такой классике как A-10, F-16 и F/A-18. У этого самолета весь спектр вооружений, от ракет класса воздух-воздух, до корректируемых авиабомб, противокорабельных и противотанковых ракет, вплоть до ядерной бомбы В61 мощностью до 340 килотонн.

Вот это уже перспективная «рабочая лошадка» с боевым радиусом от 865 до 1140 км для разных модификаций и возможностью вертикальной посадки на авианосец или на небольшую площадку. Если к началу войны самолет будет доведен до боеготовности, то встретить его в небе, пожалуй, будет не редкостью. Однако, F-35 уступает российским Су-30, Су-35 и ПАК ФА по тяге, и не имеет системы отклонения вектора тяги, то есть будет уступать еще и в маневренности. В схватке за господство в небе, американский самолет, скорее всего, потерпит поражение.

С точки зрения оперативно-тактического искусства, F-35 может сыграть большую роль в войне при выполнении двух условий. Во-первых, он будет выпущен запланированной серией и доведен до боеготовности. Во-вторых, он будет действовать в чистом небе или при слабом противодействии авиации и ПВО противника. В этом случае да, самолет превращается в очень важное и эффективное средство поддержки наземных операций. В рамках быстротечной войны, проанализированной в первых главах, F-35 позволит войскам НАТО отказаться от сложных операций по захвату крупных аэродромов и авиабаз, поскольку F-35 имеет способность к вертикальному взлету, а для этого достаточно небольшой более или менее ровной площадки. Небольшой боевой радиус компенсируется сравнительно легким оборудованием посадочных площадок, с переброской самолетов с площадки на площадку вслед за наступающими наземными силами. Серийный самолет предполагается весьма дешевым, около 80-85 млн. долларов (что дороже, чем за F/A-18 – 67 млн. долларов и F-16 – 34 млн. долларов, но вполне приемлемо). К тому же, в больших сериях стоимость единицы постоянно и довольно ощутимо снижается. Это позволяет предполагать, что именно этот самолет будет производиться и составить основной парк авиации стран НАТО во время затяжной войны.

Российская новинка ПАК ФА будет, скорее всего, выступать в роли самолета, предназначенного для захвата господства в воздухе, судя по планам вооружения его разнообразными ракетами класса «воздух-воздух», в том числе большой и сверхбольшой дальности. После захвата господства он сможет выступать в качестве ударного кулака ВКС России для перелома ситуации в тех или иных района ТВД путем нанесения мощных ударов с воздуха по наземным силам.

Но нужно отметить, что самолеты пятого поколения и для России, и для НАТО – вовсе не панацея и не вундерваффе, особенно если их будет сравнительно немного, в пределах 200-300 боеготовых машин. Они могут существенно дополнить возможности имеющегося парка самолетов, но ждать от них эпических подвигов было бы неоправданным оптимизмом.

Следующая тема, о которой было много разговоров в последние годы, – это боевые роботы. Примерно с середины 2000-х годов они стали разрабатываться сразу во многих странах, и им также прочили славу вундерваффе. Мол, боевые роботы будут производиться в огромных масштабах, будут давить своей численностью армию противника и добиваться победы путем размена потери железа на людские потери, до тех пор, пока противник не будет полностью обескровлен и принужден к капитуляции.

Эти рассуждения кончились как по команде сразу после того, как на вооружение российской армии был принят боевой робот «Уран-9», представляющий собой гусеничную бронированную машину, вооруженную 30-мм пушкой 2A72 (устанавливается также на БМП и БТР), спаренным 7,62-мм пулеметом и ПТУР «Атака». На той же базе были созданы автоматические машины разминирования «Уран-6» и машина пожаротушения «Уран-14». Все они успешно прошли испытания.

«Уран-9» со всех точек зрения был прорывом в деле создания боевых роботов. Это полноценная боевая машина весом до 10 тонн, с довольно мощной силовой установкой и приличным запасом хода. Ее вооружение позволяет решать самые разнообразные задачи по огневой поддержке подразделений в наступлении, в городском бою, при проведении зачисток. Робот может справиться с бронированной техникой (например, с БМП «Брэдли» и БМП семейства «Страйкер»), с противником в укрытиях, а также с низколетящими воздушными целями.

Ни одна другая разработка даже не приближалась к ней по характеристикам. Все они были гораздо меньше и легче, весом в диапазоне 800-1200 кг, вооруженные пулеметом и гранатометами, и с очень небольшим радиусом действия, до 2-3 км от оператора. По большому счету, эти боевые роботы по-настоящему роботами и не были, а были дистанционно управляемыми по радиоканалу устройствами. Наиболее точно было бы их назвать самоходным телеуправляемым пулеметом.

В отличие от «Урана-9», эти самоходные пулеметы могли действовать только в составе небольшого подразделения, взвода или роты. По существу, тактика применения таких роботов сводилась к тактике кочующей пулеметной огневой точки, которую можно было выдвинуть вперед или на фланги для огневого подавления противника или для прикрытия маневра. При грамотном применении это давало бы весьма весомые тактические преимущества. Но довольно большой вес самоходного пулемета, отсутствие у него защиты, необходимость использования транспорта для перевозки, сильно снижала, если не перечеркивала его тактическую ценность.

В США подобные роботы, видимо, разрабатывали для усиления морской пехоты или аэромобильных частей, где они перевозились бы на вертолетах, на внешней подвеске. В России некоторое время шли по такому же пути, но потом свернули на дорогу создания боевого робота, более пригодного для сухопутных операций. Введение таких машин в штат мотострелковых бригад существенно расширяет их боевые возможности и позволяет вести боевые действия с куда меньшими потерями в личном составе, чем в обычном бою.

Но все же, стоит отметить, что даже роботу «Уран-9», при всех его замечательных характеристиках, далеко до боевого робота, способного действовать автономно, без участия оператора, в составе крупных групп и на большую глубину. Потребуется полная переработка самого концепта боевого робота и его вооружения, чтобы этот тип боевых машин вошел в широкое использование.

Наконец, затронем и тему лазерного оружия, которая также будоражит общественность еще со времен знаменитой американской космической программы СОИ, в которой лазеры занимали почетное место. Долгое время лазеры считались не особенно пригодными для войны, но в последние годы в США, Германии, Франции, Китае и, по некоторым сведениям, в России были созданы лазерные системы наземного и воздушного базирования, годящиеся для выполнения определенного круга боевых задач.

В США в 2013-2015 годах были испытаны по крайней мере две системы: HEL MD и CLWS мощностью 10 и 2 кВт соответственно. На испытаниях лазеры уверенно поражали минометные снаряды и беспилотные летательные аппараты. Это довольно компактные установки, размещенные на шасси грузовика, что позволяет их использовать, к примеру, для обороны командных пунктов от крылатых ракет, снарядов и ударных беспилотников противника. Последнее очень важно, поскольку беспилотник представляет собой настолько малую и малозаметную цель, что с большим трудом поражается имеющимися системами ПВО. Вероятно, нечто подобное появилось и в России, но конкретных сведений об этом нет.

В США также испытывается лазерная установка воздушного базирования, предназначенная для перехвата и уничтожения баллистических и крылатых ракет. Если она будет доведена до боеготовности, то у НАТО появится дополнительное средство ПРО для защиты авианосцев, а также наземных группировок. Хотя военные эксперты высказывают скепсис по этому поводу, тем не менее перехват крылатых ракет, очевидно, вполне возможен.

Мощный лазер, установленный на космическом аппарате, может быть неплохим средством для уничтожения спутниковой группировки противника. Большинство образцов современного высокоточного оружия использует для наведения системы глобального позиционирования (GPS или ГЛОНАСС), так что с началом войны весьма целесообразно сбить спутниковую группировку системы глобального позиционирования, чтобы максимально затруднить наведение оружия, а также ориентирование кораблей, авиации и наземных сил. Не менее целесообразно уничтожить разведывательные спутники, без которых, к примеру, будут очень затруднены действия флотов в открытом океане, которым, для успешного применения противокорабельных ракет нужно обнаружить и классифицировать цели. Вообще, в случае войны, скорее всего, спутниковые группировки обоих сторон проживут весьма недолго, поскольку их значение для ведения боевых действий очевидно. Если не появится орбитальных лазерных систем, то их сбивать будут противоспутниковыми ракетами, которые уже разработаны и испытаны.

Лазерное оружие может и на вооружении пехоты. Например, для нужд МВД России производится фонарь лазерный специальный «Поток», который на расстоянии до 30 метров ослепляет противника, а также сканирующим лучом создает световую завесу, препятствующую прицельной стрельбе. Его мощность невелика, чтобы соответствовать Венскому дополнительному протоколу 1995 года к IV Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие. Лазерный луч фонаря не ведет к необратимым повреждениям глаз. Однако, в случае войны могут быть быстро созданы гораздо более мощные лазерные фонари и даже специальные «лазерные винтовки», системы лазерного сканирования, гарантированно ослепляющие противника. Тактически это может использоваться для подавления противника без расхода боеприпасов.

Если взглянуть на предлагаемые военно-технические новинки, то среди них практически нет того, что бы коренным образом изменило тактику тех или иных родов войск. Скажем, появление пулемета привело к таким резким тактическим изменениям, заставив войска на поле боя рассредотачиваться, залегать, применять все меры для сокращения времени рывка к вражеским позициям, привело в конечном счете к «окопной войне», к артподготовке, применению танков для прорыва обороны, к тактике штурмовых групп. Современные новшества дают некоторые дополнительные возможности, и в этом смысле будут, скорее всего, применяться на оперативно-тактическом уровне как средство качественного усиления, преимущественно в начале войны.

Глава восемнадцатая

Просто, дешево и убойно

То, что может существенно изменить ход и облик войны, определенно лежит не в области широко обсуждаемых ныне военно-технических новинок. Нечто подобное было и перед Второй мировой войной, когда тоже предлагалось много чего: телеуправляемые танки и танкетки, динамореактивные пушки, торпеды с инфракрасным наведением, радиоуправляемые самолеты и так далее, но все это буйство фантазии во время войны не нашло широкого применения, хотя, конечно, отдельные образцы шли в бой.

Подобное положение, на мой взгляд, является продуктом забвения со стороны разработчиков тесной связи между изделием, военной промышленностью и тактикой войск. Изделия оказывались либо слишком сложными, либо слишком ненадежными, либо их было трудно включить в структуру армии и ее вооружения. Лишь те разработки, которым удалось встроиться во взаимосвязи с военной промышленностью, тактикой и структурой армии, смогли стать массовым и решающим на поле боя оружием. Потому реальным новшеством будет нечто простое, технологичное и широко применимое.

Переход войны в затяжную фазу, конечно, вызовет серьезные изменения в составе вооружений обоих армий. Это будет связано как с неизбежными потерями вооружения в ходе боевых действий, так и с формированием новых крупных соединений. Последнее, пожалуй, наиболее важно, поскольку огромную массу мобилизованных на войну надо чем-то вооружить и оснастить, потребности в оружии и боеприпасах, в боевой технике и средствах транспорта возрастают очень быстро. Именно поэтому в любой большой войне наибольшее применение находит оружие, которое пригодно к массовому производству, желательно на любых металлообрабатывающих и машиностроительных предприятиях.

Существует обычно три решения этой проблемы. Первый – запасы старого вооружения. К примеру, в начале Великой Отечественной войны, после того, как Красная армия потеряла в приграничных сражениях огромный арсенал стрелкового оружия, в ход пошли все винтовки, какие только смогли найти: старые, учебные, иностранные, трофейные. С Гражданской войны на хранении осталось большое количество иностранных винтовок самых разных систем с небольшим запасом патронов, которыми вооружали тыловые части, отдавая винтовки Мосина вновь формируемым соединениям. Были использованы запасы гранат, старых и трофейных, находящиеся на хранении артиллерийские орудия Первой мировой войны и более старые.

Значение старых запасов вооружения показала и война на Украине, в которой как ВСУ, так и отряды ДНР и ЛНР использовали, все, что смогли найти на складах, включая оружие Великой Отечественной войны. В Константиновке был даже снят с постамента и поставлен на ход танк ИС-3, принявший затем участие в боях.

Судя по опубликованной информации, запасы вооружения в России огромны. Так, имеется около 17 млн. автоматов Калашникова разных модификаций. На хранении находится около 200 Т-90, 3000 Т-80, 7000 Т-72, 7000 БМП-1 и 1500 БМП-2, 4000 БТР-60 и БТР-70. Также в этом запасе 2000 противотанковых пушек Т-12 «Рапира», 2000 САУ «Гвоздика», 1000 САУ «Акация», 850 САУ «Гиацинт», 2000 РСЗО БМ-21 «Град». В каждом военном округе есть базы хранения вооружения. На складах боеприпасов по данным на 2014 год находилось около 10 млн. тонн, чего по ориентировочным оценкам хватит примерно 8-12 месяцев войны.

Таким образом, Россия без особого труда проведет первую волну мобилизации, и хранящегося на складах вооружения хватит по крайней мере для формирования армии численностью 5-6 млн. человек, причем около миллиона из них составят соединения, оснащенные по штатам нынешних танковых и мотострелковых бригад. Остальных можно оснастить в достаточном количестве автомобилями и создать из них легкую мотопехоту.

Каковы запасы вооружения и боеприпасов у НАТО – сказать трудно. Кое-что у них, конечно, есть. К примеру, в США на хранении находится 3500 танков «Абрамс» первоначальной модификации, 2000 БМП «Брэдли», 8000 БТР М-113, 500 САУ М109, около 4400 самолетов различных типов на авиабазе «Девис-Монтен». Как видим, запасы у США куда более скромные, чем у России, да и техника на складах более старая. Большую армию этими запасами не вооружить, но расширить численность войск на 1-1,5 млн. человек, вооруженных по штатам, близким к современным, у НАТО, вероятно, получится. Для более крупных армий в странах НАТО придется разворачивать военное производство в очень значительных масштабах.

Проблемы могут возникнуть с боеприпасами. В 2016 году в Пентагоне началось обсуждение вопроса о расширении производства боеприпасов, поскольку имеющиеся запасы пошли на военные операции в Ираке и Сирии. Рост расходов на выпуск боеприпасов в 2017 году должен составить 17% к уровню 2015 года. Вероятнее всего, запасы стран НАТО будут достаточны для быстротечной войны на протяжении 2-3 месяцев, но затем им придется лихорадочно увеличивать военное производство.

Второй способ решения проблемы вооружения в случае затяжной войны состоит в помощи союзников. К этому методу обращались множество раз, практически любая война в течение ХХ века включала в себя союзнические поставки вооружений для той или другой стороны.

Помощь союзников – это хорошо и сильно облегчает положение, позволяя развернуть большие силы, чем это позволяют собственные запасы оружия и возможности военного производства. Но тут есть серьезные недостатки. Во-первых, как правило, поставляется самое разнообразное вооружение, разных типов и систем, разных калибров, что серьезно затрудняет снабжение армии. Требуются дополнительные усилия по обучению личного состава. К тому же, поставленное союзниками вооружение может быть устаревшим или иметь низкие характеристики. Но приходится брать, ибо «дареному коню в зубы не смотрят». Во-вторых, могут быть сильные задержки с поставками необходимого вооружения. В истории Первой и Второй мировых войн это бывало, когда союзники затягивали поставки в самые напряженные моменты на фронте. Тот же ленд-лиз в СССР пошел в больших объемах только с середины 1943 года, когда Красная Армия перешла в наступление и захватила инициативу. В-третьих, политическая ситуация во время войны может сильно измениться, что создает риск лишиться жизненно необходимых поставок в самый неподходящий момент.

И Россия, и НАТО в затяжной войне могут прибегнуть к помощи союзников. Для России ситуация более благоприятная, поскольку если Китай согласится помочь, то будет поставляться вооружение такого же типа, как и в России. Сложившаяся явочным порядком унификация затрагивает очень широкий спектр вооружения и боевой техники. Это очень благоприятный момент. Для НАТО ситуация немного другая. Они могут закупать дополнительное вооружение и технику в странах, не являющихся членами НАТО, но производившими или производящими военную продукцию по лицензиям стран НАТО. Причем это касается и стрелкового оружия, и боевой техники, и некоторых типов самолетов и вертолетов. Такими производителями вооружений могут быть: Израиль, Япония, Индия, Филиппины, Индонезия, Сингапур, Бразилия, Мексика.

В качестве примера можно привести Индонезию, страну, вроде бы не известную своим военным производством. Однако же, в последние годы там производится несколько типов штурмовых винтовок Pindad, под патрон и рожок стандарта НАТО, военно-транспортные самолеты CN-235, обсуждается строительство завода по производству боеприпасов для танковых пушек «Рейнметалл» на Яве и даже есть планы освоения выпуска танка собственной конструкции. Так что, не стоит недооценивать военно-промышленного потенциала ряда стран, которые недавно стали развивать собственную военную промышленность в тесном сотрудничестве со странами НАТО. Они могут в случае большой войны довольно быстро превратиться в крупные арсеналы для снабжения НАТО.

К тому же, существует и возможность выкупа или аренды части вооружений и боевой техники у тех стран, куда она поставлялась на экспорт. В острой ситуации и это может стать целесообразным.

Наконец, третий способ решения проблем с вооружением в ходе затяжной войны – это разнообразные импровизации. Под этим понимается создание таких образцов вооружений и техники, которые максимально просты по конструкции и пригодны к массовому производству. Американский пистолет-пулемет М3 по прозвищу «Масленка» – типичный продукт такой военной импровизации, максимально простой, технологичный и при этом с неплохими характеристиками. В СССР нишу импровизационного оружия занимал ППШ, пока его не потеснил несколько еще более простой вариант – пистолет-пулемет Судаева, ППС. В 1941 году, после катастрофы под Дюнкерком, в Великобритании создали пистолет-пулемет «СТЭН» на основе немецкого МР28. Оружие получилось шедевральным, оно состояло на вооружении до начала 1970-х годов и выпущено серией в 3,8 млн. штук. Меткость стрельбы и надежность оставляли желать лучшего, но простота, дешевизна и легкость изготовления взяли свое. В 1945 году немцы на основе этого пистолета-пулемета создали свой эрзац МР-3008 для вооружения фольксштурма, под рожок от МР-40.

К слову сказать, импровизации касались не только стрелкового оружия, но и других видов вооружения. Ярким образчиком военной импровизации была зажигательная бутылка – самое дешевое противотанковое средство, хоть и небезопасное в использовании, требовавшее немалого мужества и находчивости, но, тем не менее, широко распространенное. Зажигательные бутылки или специальные стеклянные зажигательные гранаты использовали в СССР, в Германии, в Великобритании и США, не только по прямому назначению, но и для устройства противотанковых заграждений.

Многие виды вооружений во время войны прошли такую кардинальную переработку, вызванную острейшей нуждой упрощения и ускорения производства, что они весьма ощутимо изменялись в своей конструкции. Так, танк Т-34 до войны требовал изготовления 23453 частей, а уже в декабре 1941 года для сборки танка требовалось только 9 тысяч частей. После такой переработки Т-34 только внешне походил на первоначальный образец. Неоднократно менялась технология его производства. От ручной сварки корпуса перешли к автоматической. Сварную башню заменили на литую и штампованную, а в конце войны на все типы танков устанавливалась литая башня, ставшая визитной карточкой всего советского танкостроения.

Подобных примеров можно приводить много. Если подметить нечто общее в этих военных импровизациях, то видно то, что составляет суть изменения в вооружениях во время любой большой войны. Берется какой-либо образец вооружения, из него убирается все лишнее, оставляется только то, что жизненно необходимо для функционирования в качестве боевого средства. Конструкция упрощается до предела, технология производства оттачивается до мелочей, до достижения максимально возможной быстроты и производительности. Зная этот принцип, можно попробовать предположить, что нового могут внести в вооружения в ходе гипотетической большой и затяжной войны.

Начнем с вооружения пехоты. Думается, что во время войны будет очередной ренессанс пистолетов-пулеметов. Опытным путем доказано, что это наиболее простое, наиболее технологичное оружие при достижении приемлемых характеристик, больше всего пригодное для вооружения массовых армий. Оружие ведь нужно не только мотострелкам, но и экипажам машин, артиллеристам, саперам, всевозможным тыловым и вспомогательным частям и подразделениям. Непосредственно в огневых контактах участвует только небольшая часть армии, ориентировочно 15-20% численности, и только им постоянно нужна штурмовая винтовка. Остальные солдаты и офицеры используют личное стрелковое оружие эпизодически, им вполне будет достаточно хорошего пистолета-пулемета.

В России в 1990-х годах появились весьма удачные разработки пистолетов-пулеметов, среди которых можно назвать ПП-93, СР-2, а также ПП-19 «Бизон» на базе АКС74У. Вес у первых двух в пределах 1,8 кг, у третьего – от 2,7 до 3 кг, прицельная дальность стрельбы 100-150 метров в зависимости от патрона. Но для войны «Бизон» выглядит предпочтительнее за счет высокой взаимозаменяемости деталей с АК74У, от которого взято 60% частей, а также трубчатым шнековым магазином на 64 или 54 патрона. В этом смысле «Бизон» вполне сопоставим с ППШ при гораздо лучшей эргономичности. Можно даже пойти на то, чтобы переделать под другой патрон ППС. В принципе, на вооружении могут быть разные пистолеты-пулеметы, главное, выбрать какой-то один, стандартный патрон, пригодный для массового, в сотни миллионов штук, производства. Желательно все же выбрать патрон помощнее, чтобы довести прицельную дальность стрельбы до 200 метров.

У ренессанса пистолетов-пулеметов есть еще одна причина, состоящая в том, что вероятная большая война будет отличаться большим количеством автомобилей, высокой моторизацией. Автомобиль же можно вооружить, что, скорее всего, будет делаться в больших масштабах, крупнокалиберным пулеметом ДШК, «Корд» или ЗУ-23. В быстротечных и маневренных схватках на дорогах вблизи них задачи поражения противника на больших дистанциях, 600-800 метров будут возлагаться на пулеметы. Это обстоятельство будет вытеснять штурмовые винтовки из широкого обихода, поскольку для них будет мало работы, а с компактным пистолетом-пулеметом в автомобиле гораздо удобнее, чем с АК. Разница ощутима. АК-12 с прикладом – 940 мм, а «Бизон» – 690 мм, а ПП-93 – 585 мм. Со сложенным прикладом пистолеты-пулеметы вдвое компактнее АК-12. В городском бою, которых явно в гипотетической войне будет гораздо больше, чем в Великой Отечественной, пистолет-пулемет также удобнее, особенно внутри зданий, в тесных коридорах и помещениях, и ему стрелять на 300-400 метров не потребуется.

Широчайшее распространение весьма сложных в производстве и дорогих штурмовых винтовок, как в России, так и в НАТО, обусловлено не их сравнительным преимуществом, а тем, что обе стороны усиленно готовились к большой войне, производили их миллионам, но при этом сами не воевали более 70 лет кряду и не напрягали свои силы в большой войне. За это время можно было накопить столь колоссальный арсенал, который частично шел союзникам и участвовал в разных локальных, полупартизанских войнах, где штурмовые винтовки и снискали себе славу. Не было массовых потерь оружия в боях и отступлениях, не было ударов по оружейным заводам, не было мобилизации миллионных армий за считанные месяцы, как это было в Великую Отечественную войну. Если все это будет, то штурмовые винтовки, не говоря уже о всяких навороченных образцах со сменными стволами, планками Пикаттини, разнообразными прицелами, довольно быстро станут редкостью.

Гранатометы сейчас представлены, в основном, ручными противотанковыми гранатометами с кумулятивными гранатами. Оружие весьма эффективное, широко используется, но для большой войны годно очень ограниченно. Причина – очень сложная конструкция и технология производства. Если взять гранату ПГ-7В к РПГ-7, то нельзя не поразиться сложности ее устройства. Граната состоит из трех частей: стартового заряда нитроглицеринового пороха на стабилизаторе с раскрывающимся оперением и турбинкой для закручивания гранаты в полете, маршевого ракетного двигателя, начиненного твердым ракетным топливом РНДСИ-5к, и кумулятивной гранаты, начиненной взрывчаткой «окфол» и снаряженной пьезоэлектрическим взрывателем ВП-7, две части которого, внешняя и внутренняя, связаны между собой двумя электрическими цепями. Части гранаты сложны в изготовлении, особенно ракетный двигатель, в котором есть выточенная из стали камера сгорания и точено-фрезерованная сопловая часть с шестью соплами. Такое изделие в условиях большой войны и потерь части военного производства, выпускать не станут.

Однако, есть вариант, пригодный для большой войны. В 1999 году появилась осколочная граната ОГ-7В «Осколок» (в войсках получившая прозвище «Карандаш» из-за характерной формы). Этот тип гранаты лишен реактивного двигателя и имеет только стартовый пороховой заряд. Несмотря на значительно более простую конструкцию, эта граната имеет дальность 700 метров, а осколки поражают площадь в 150 кв. метров. Если заменить боящийся влаги нитроглицериновый порох на что-то другое, более доступное, то получится весьма неплохая граната для нужд большой войны, а РПГ-7 станет «карманной артиллерией» пехоты, в дополнение к ручным гранатам. Тактическая ценность гранатомета будет весьма велика, особенно в городском бою. РПГ-7 – грозное оружие. Опыт целого ряда войн показывает, что массированное применение гранатометов оказывает сильное подавляющее воздействие на противника. Если выбирать между штурмовой винтовкой и РПГ-7 с «Осколком», то второе смотрится предпочтительнее и в достаточном количестве может удачно компенсировать даже полное отсутствие штурмовых винтовок.

В артиллерии в последние десятилетия заметна очевидная тенденция постепенно вытеснения буксируемой артиллерии и замены ее на САУ. Так, классика жанра, гаубица Д-30 практически снята с вооружения российской армии. С другой стороны, артиллерию подпирают РСЗО и минометы. Современные системы залпового огня, такие как «Смерч» и «Ураган» заметно превышают дальность стрельбы гаубичной артиллерии («Ураган» до 35 км против 15,8 км у Д-30), а в последнее время в КНДР появились РСЗО калибром 300 мм и дальностью стрельбы свыше 100 км, а по некоторым данным даже до 190 км. Это приближает системы залпового огня к дальностям тактических баллистических ракет. Так что, скорее всего, в вероятной войне именно РСЗО составят основу артиллерии, поскольку они не только имеют большую дальность стрельбы, гораздо большую площадь поражения, получили реактивные снаряды самых разных типов, пригодных для поражения бронированных целей и железобетонных дотов. К тому же, по сравнению с гаубицами и снарядами к ним, РСЗО и реактивные снаряды проще в производстве и могут выпускаться огромными сериями. Во время Великой Отечественной войны, когда РСЗО вовсе не были преобладающим типом артиллерийских установок, было выпущено 14,5 млн. штук реактивных снарядов.

Реактивные снаряды годятся не только в качестве оружия артиллерии, но и для вооружения мотострелков. Опыт Великой Отечественной войны и целого ряда локальных войск показал, что реактивные снаряды можно пускать поштучно с самодельных переносных пусковых установок, в том числе и прямой наводкой. В битве за Берлин реактивными снарядами штурмовые отряды легко могли разрушить дом, буквально двумя-тремя попаданиями. В последнем сражении за Пномпень в апреле 1975 года красные кхмеры также использовали американские 107-мм реактивные снаряды для стрельбы прямой наводкой.

Если установить несложную по конструкции, легкую и компактную пусковую установку на 3-5 реактивных снарядов на автомобиль, то может получиться неплохая маневренная артиллерийская установка, очень подходящая для сражения за дороги, населенные пункты и для городского боя. Дальность пуска реактивного снаряда прямой наводкой весьма приличная, для авиационной С-8 достигает 4500 метров. Взвод на автомобилях с крупнокалиберными пулеметами и пусковыми установками получает весьма солидную огневую мощь, позволяющую выбить противника из полевой обороны или занимаемого населенного пункта.

Реактивные снаряды, вероятно, станут и главным противотанковым средством. Этот процесс идет уже сейчас, в виде принятия на вооружение различных систем ПТРК. Но в случае большой и затяжной войны скорее всего будут созданы более простые и пригодные для массового применения противотанковые ракетные установки, стреляющих очередями от 2-3 до 5-7 ракет для наиболее вероятного поражения цели.

Минометы, устанавливаемые на автомобильное шасси или БТР, активно разрабатываются и ставятся на вооружение в странах НАТО. Разрабатываются 120-мм минометы с противооткатными устройствами и сниженным весом, что позволяет их устанавливать в различные автомобили. Одна из таких систем SRAMS имеет противооткатное устройство, дульный тормоз, инерциальную навигационную систему и компьютерный баллистический вычислитель. Дальность стрельбы до 8,4 км. Судя по многочисленности разработок, именно такие минометные системы в странах НАТО готовятся для большой войны, с целью придания артиллерийской поддержки мобильным танковым и механизированным соединениям, включая выполнение задач контрбатарейной борьбы.

Российский ответ в области минометов – это 82-мм миномет «Галл», весом всего 15 кг, дальностью стрельбы до 1300 метров, но при этом обладающий немаловажным преимуществом – бесшумностью выстрела, обеспечиваемого специальной конструкцией мины. Этот миномет также может быть установлен на автомобиле или БТР. Также возможно создание и более крупнокалиберных бесшумных минометов, которые лишат войска НАТО возможности вести против них контрбатарейную борьбу. Тактическая ценность такого миномета исключительно велика, поскольку бесшумная и беспламенная стрельба позволяет осуществлять внезапные огневые налеты ночью, а кочующие минометные огневые точки становятся практически неуязвимыми для ответного огня противника.

Конечно, кроме новшеств, в ход также пойдут и уже давно стоящие на вооружении минометы, поскольку, как показал опыт Второй мировой войны, да и ряда других вооруженных конфликтов, миномет крайне необходим для любого пехотного боя.

В общем и целом, состав вооружения пехоты в возможной большой и затяжной войне будет очень сильно напоминать состав вооружения в конце Второй мировой войны, когда уже давно было отброшено то, что показало свою малопригодность. В таких условиях наиболее востребовано оружие, наиболее простое по конструкции, наиболее дешевое в производстве и годное к массовому выпуску, удобное для малообученных бойцов и при этом с приемлемыми характеристиками. Просто, дешево и убойно.

Глава девятнадцатая

Танки-роботы и ракетопланы

Танки – это любимая тема военной литературы. Если все книги о танках составить на полки, то их длина будет измеряться, наверное, километрами. Споры о танках в Интернете просто необозримы. В общем-то, столь большой интерес к танкам, приведший даже к появлению целой категории военных экспертов, иногда в шутку именуемых «танковедами», а также к появлению знаменитой онлайн-игры «World of Tanks», понятен. Танки действительно занимают центральное место в тактике и даже оперативно-тактическом искусстве. В отличие от всех других видов вооружения, только танки могут воздействовать на противника огнем и маневром, наступать и обороняться, непосредственно поддерживать действия пехоты, в том числе и в качестве десантного средства и своеобразного подвижного укрытия. Танки могут использоваться в качестве инженерных машин, или же использоваться в городском бою для пролома стен или разрушения строений.

Несмотря на то, что танкам не раз и не два предрекали выход в отставку, тем не менее ни в одной мало-мальски достойной упоминания войне не обходится теперь без танков. Основной боевой танк – это наиболее эффективное средство поддержки пехоты на поле боя и средство качественного усиления любого подразделения. Без танка пехоте очень кисло, эта истина много раз проверена боями.

Танки еще во время Второй мировой войны имели в лице самолета грозного противника, а теперь главную опасность для любого танка представляет боевой вертолет, оснащенный противотанковыми ракетами. Однако, в последние годы наметилась интересная тенденция к усилению зенитных средств, установленных прямо на танки. Кроме зенитного пулемета, средства с весьма спорной эффективностью, стали устанавливать ПЗРК, управляемые экипажем, а также, в связи с установкой на новейшие танки радиолокационных установок, возможно, сама танковая пушка превратится в зенитное средство, особенно против низколетящих вертолетов и их обычной тактики атаки из-под прикрытия складками местности, например, какими-нибудь возвышенностями или лесом.

Хотя задача противоборства танка с боевым вертолетом еще далека от разрешения, тем не менее, скепсис по поводу дальнейшей судьбы танков несколько поутих. В возможной войне без танков, конечно, не обойдется, и они будут иметь самое широкое применение на всех фазах войны.

Но как изменятся танки, если война перейдет в затяжную фазу? В быстротечной войне, конечно, будет использоваться то, что уже стоит на вооружении и имеется в войсках. В затяжной войне, особенно с масштабной мобилизацией, напряжением для военной промышленности, в конструкцию танков неизбежно будут вноситься изменения, вплоть до создания танков новой конструкции, как это и было во время Второй мировой войны.

Длительное время в мировом танкостроении наблюдалась выраженная тенденция к созданию специализированных ОБТ, предназначенных в основном для борьбы с себе подобными машинами. Это вытекало из предположений на возможную войну между СССР и НАТО, в которой в бой пошли бы танковые орды. В США и других странах НАТО танки получали черты истребителя танков: более тяжелые, с дифференцированным бронированием, более мощным двигателем, с более высокой скоростью и маневренностью, мощным вооружением и комплексом управления стрельбой, что должно было дать западным танкам решающее преимущество на поле боя. Типичные представители этого подхода: «Абрамс» М1А2, «Леопард» 2А6М, «Челленджер»-2, АМХ-56 «Леклерк».

Советское танкостроение всегда тяготело к созданию более универсального танка, в большей степени пригодного для поддержки мотострелков, что достигалось некоторым снижением характеристик в качестве истребителя танков. Они легче (даже Т-90А на 23 тонны легче «Абрамса», не говоря уже о Т-72), менее скоростные, но имеющие очевидное превосходство в вооружении за счет пушки большего калибра (125 мм против 120 мм на танках стран НАТО), высокой скорости поворота башни, применения автомата заряжания, а также большей дальности стрельбы, достигающей 10 км для осколочно-фугасного снаряда. В танковых дуэлях предполагается использовать ПТУР. Серьезное преимущество дает большое число поражаемых целей в минуту.

В советском и российском танкостроении упор делался на достижение большей огневой мощи, тогда как западное танкостроение добивалось большей защищенности танка. С появлением Т-14 «Армата» с его необитаемой башней и отдельной бронекапсулой для экипажа, расположенной в наиболее защищенной части танка, произошло определенное расставание с советскими традициями и заложена новая тенденция в развитии российских танков. Ее главная черта – создание полностью автоматического основного боевого танка, управляемого роботом с искусственным интеллектом, которые должны появиться в 2017-2018 годах.

«Армата» должна стать массовым танком. До 2025 года выдан заказ на производство 2300 танков этого типа. Если этот план будет выполнен до начала гипотетической войны между Россией и НАТО, то российские танки будут обладать на поле боя решающим превосходством над танками НАТО, не оставляющими супостату особых шансов на успех. «Армата» является не только ОБТ, но и танком разведки, целеуказания и корректировки огня для целой группы, в которую могут входить Т-90А, САУ «Мста-С» или САУ «Коалиция-СВ» и ЗРК, а также вероятно ТОС «Буратино» – системы залпового огня, тяжелый БМП Т-15. Это новое слово в тактике танковых войск, поскольку до этого экипаж мог рассчитывать главным образом на свои глаза и приборы наблюдения и управления. Новшество, выдвинутое маршалом бронетанковых войск О.А. Лосиком, основано на классике советской танковой тактики, требовавшей применять танки крупными группами для достижения максимального эффекта. Разнообразие вооружения танковой тактической группы существенно расширяет боевые возможности. Даже 150-200 танков Т-14 при их грамотном применении представляют собой очень большую опасность для войск НАТО и могут нанести им опрокидывающее поражение.

С появлением роботизированного танка Т-14 появляется возможность применения тактической группы двухэшелонного построения, в первом эшелоне которого следуют танки-роботы, являющиеся танками прорыва, принимающими на себя основной удар противника и наносящими основной урон его танковым силам. Во втором эшелоне танки и машины с экипажами должны добить противника, полностью уничтожить или рассеять его.

Однако, если рассмотреть вариант затяжной войны, в которой возможны удары по объектам военной промышленности или их захват противником (в этом смысле «Уралвагонзавод» стоит в списке наиболее важных военно-промышленных целей), то можно сказать, что далеко не исчерпал своего боевого потенциала Т-72, изрядно повоевавший в самых разных войнах и доказавший свои преимущества. Этот танк, судя по опыту войны в Ираке в 2003 году, вряд ли годится для танковых дуэлей, но он представляет собой машину, оптимально подходящую для задач поддержки мотострелков. Война в Ираке в 1991 году показала, что Т-72 представляют собой грозного противника для американских механизированных бригад, оснащенных БМП «Брэдли».

Из имеющегося парка танков 1900 – Т-72Б и Т-72БА (и еще 997 танков у союзников по ОДКБ), которые могут принять участие в первых фазах войны, а также 7000 единиц более ранних модификаций на хранении, которые могут быть пущены на вооружение соединений, формируемых по мобилизации.

Если рассматривать возможность военных импровизаций, то Т-72 для них подходит лучше всего. Например, из него можно изготовить некий аналог Т-14, если сократить экипаж до двух человек (командир танка также является стрелком-наводчиком), установить необитаемую башню, а экипаж пересадить в бронекапсулу в передней части танка. Это потребует довольно существенной перекомпоновки и переделки танка, но в целом, вероятно, осуществимо.

На базе шасси Т-72 не раз создавали самые разнообразные САУ, как в России («Мста-С»), так и за рубежом. Во время войны довольно легко можно создать гибрид шасси Т-72 с гаубицей Д-30. Также весьма интересным может оказаться установка необитаемой башни, вооруженной сдвоенной или счетверенной установкой 30-мм пушки 2А38 для ведения огня по наземным целям. Подобные импровизации вполне возможны, и надобность в них будет определяться потребностями большой и затяжной войны. Только необходимо развернуть промышленную базу для производства танковой брони, танков, двигателей и вооружения к ним в Восточной Сибири.

Самолеты во время большой войны также претерпевают разнообразные и многочисленные изменения, что прекрасно известно по опыту Второй мировой войны. В ее ходе не только сильно изменился состав самолетного парка всех воюющих стран, но и произошел переход от поршневых к реактивным самолетам.

Собственно, в любом воздушном бою победу предопределяют скорость и высота. Это в особенности касается истребителей. Для штурмовиков набор качеств несколько иной, и среди них главное место занимает живучесть машины под огнем с земли. Скорость важна и для них, поскольку она позволяет легче преодолевать огонь ПВО, а теперь, ввиду широкого распространения зенитно-ракетных комплексов, ее значение только возросло.

Но, судя по предлагаемым новинкам в авиации, наращивание скорости самолетов уперлось в пределы, как некогда уперлись в свои пределы поршневые двигатели. Добиться скорости выше 2,5 Маха становится очень и очень затруднительно. Также практический потолок даже современных машин не превышает 25 км. Причина заключается в том, что для повышения скорости и для полетов на большей высоте реактивному двигателю уже не хватает воздуха. Выгоднее было бы забраться повыше, но атмосфера становится слишком разряженной даже для мощных турбокомпрессоров.

Чтобы создать боевой самолет, способный действовать в верхних слоях стратосферы и даже забираться в мезосферу на высоту 50-85 км и выше, требуется отказаться от реактивного двигателя и перейти на использование ракетного двигателя на топливе и окислителе. Это даст и другие высоты, и другие скорости. К примеру, если на высоте свыше 11 км реактивный истребитель развивает скорость 730-740 м в секунду, то ракета-носитель «Союз» на высоте 47 км имеет скорость 1800 м в секунду, то есть в два с половиной раза выше. На достижение этой высоты ей требуется всего 117 секунд.

Итак, для достижения новых высот и скоростей самолет должен стать ракетопланом, который стартует с земли и выводится на боевую высоту с помощью разгонного блока или даже целой первой ступени с разгонными блоками. Сам ракетоплан представляет собой вторую ступень, с двигателями многоразового включения, запасом топлива и окислителя, оснащенный крыльями изменяемой стреловидности. На боевой высоте он может планировать, а может, выбрав цель, резко и с большой скоростью снизится для нанесения удара по самолету противника или по наземной цели. Запас топлива и окислителя используется для разгона, боевого маневра и для возвращения на посадочную площадку.

Тактика действий таких ракетопланов будет радикально отличаться от тактики авиации. Это будут быстрые скачки в мезосферу и столь же быстрые, «соколиные» клевки по цели, с последующим быстрым приземлением. Ракетоплан может быть, как истребителем, так и блиц-бомбером. Их удары будут внезапными, неотразимыми и сильно деморализующими.

Конструкция ракетоплана обещает быть весьма простой и технологичной, по модульному принципу. Разгонный блок – отдельно. Сам ракетоплан может состоять из несущего фюзеляжа с крыльями и хвостовым оперением, с кабиной пилота, отдельным блоком двигателя и баков, а также отдельным контейнер-блоком вооружения. На земле, после приземления, наземный персонал отстыковывает отработавшие блоки (они проверяются и переснаряжаются), пристыковывает новые, устанавливает ракетоплан с разгонным блоком на стартовую позицию. Если у части, использующей ракетопланы, будет некоторый запас готовых и снаряженных блоков, то можно достичь весьма интенсивных действий. Ракетопланы могут быть гораздо менее зависимыми от аэродромов, их можно запускать с мобильной стартовой установки или даже из ракетной шахты, в том числе на определенном удалении от посадочных площадок. Это важная тактическая особенность, ракетопланы будет труднее уничтожить ударами по аэродромам.

С точки зрения военной экономики, ракетопланы подобной конструкции выглядят намного предпочтительнее нежели имеющиеся реактивные истребители. Во-первых, они могут быть созданы на основе узлов баллистических ракет. Во-вторых, сами по себе баллистические ракеты давно освоены в производстве и могут в военное время производиться поточным способом. В-третьих, вместо высококачественного авиакеросина можно использовать куда более доступные и лучших характеристик топливо и окислитель: несимметричный диметилгидразин или просто гидразин и азотную кислоту.

На основе имеющейся ракетной техники можно, очевидно, создать ракетопланы оперативно-тактического уровня. Но в принципе, если поработать, то можно реализовать мечту Ойгена Зенгера о трансконтинентальном блиц-бомбере.

Ракетоплан – это здорово, но и наземным войскам требуется авиационная поддержка. Нужен простой, дешевый самолет, пригодный в роли штурмовика, действующего на бреющем полете, способного сесть на любой более или менее ровной площадке. Такой самолет доступен странам НАТО. Это А-29 Super Tukano, легкий турбовинтовой штурмовик, выпускаемый в Бразилии. Несмотря на простоту, это прекрасная машина, с экипажем из двух человек, боевой нагрузкой до 1500 кг, практической дальностью 1330 км. Из 150 машин этого типа часть уже приняли участие в боевых вылетах, в том числе и в Афганистане, куда США поставили 20 штук для вооружения ВВС Афганистана, и пока что не понесли боевых потерь. Вероятно, что этой поставкой командование ВВС США решило проверить в боевых условиях возможности этого самолета, чтобы потом, при необходимости, закупить его для войск. Аналогичные машины есть в Швейцарии и Южной Корее.

Конечно же, легкий штурмовик существенно уступает Су-25, который гораздо лучше вооружен и имеет максимальную боевую нагрузку до 4400 кг и может нести до 160 неуправляемых ракет С-8 или до 8 ФАБ-500. Но если говорить о большой и затяжной войне, с массовой мобилизацией, то тут парка Су-25 (200 машин разных типов и 41 самолет у союзников по ОДКБ) с возможностями его выпуска будет крайне недостаточно. Потребуется легкий, дешевый в производстве и в полетном часе, неприхотливый легкий штурмовик, эскадрилью которых можно будет придать любой бригаде, дав ей возможность поддержки своих подразделений с воздуха.

В качестве прототипа можно взять классику жанра: Ил-2 или Ил-10, установить на него более мощный и современный турбовинтовой двигатель, применить титановую или стеклотекстолитовую броню, унифицировать его вооружение с вооружением наземной бронетехники, и тогда получится то, что нужно.

Таким образом, в ходе войны могут появиться самые разные виды боевой техники, в зависимости от потребностей боевых действий, возможностей военного производства и полета мысли конструкторов и изобретателей. Сейчас, конечно, можно об этом говорить только в самом общем виде, показывая только те тенденции, которые более или менее уверенно просматриваются с позиций сегодняшнего дня. Но и они обещают весьма значительные изменения в технике и тактике ее боевого применения. Как писал еще в 1926 году Герхард Риттер, рассматривая будущую для него Вторую мировую войну, во время войны будет всеобщее безудержное самоусовершенствование, подталкиваемое стеснительными обстоятельствами и военной нуждой. Третья мировая война в этом смысле явно не будет исключением.

Послесловие

Война может быть долгой и кровавой

Что можно сказать в общем о возможной войне между Россией и НАТО? Обобщая все, что было изложено выше, можно выдвинуть три основных варианта развития событий: быстротечная война, затяжная война и Третья мировая война. Все они имеют общий исток в виде развивающихся и углубляющихся противоречий между сторонами по поводу устройства миропорядка, в сочетании с заметным снижением осмотрительности западных политиков в проведении своей политики.

Вообще, варианты возможного хода и исхода войны очень многочисленны и представляют собой весьма запутанное древо, потому их и нужно классифицировать по общему признаку продолжительности и напряженности, понимая, что внутри каждого такого варианта возможны еще различные подварианты.

Быстротечная война

Продолжительность конфликта очень короткая, от нескольких дней до примерно 1,5-2 месяцев, самое большее до трех месяцев. В этом столкновении огромную роль будут играть ракетные и авиационные удары, равно как и схватка за господство в воздухе. Наземная операция будет проводиться в зависимости от исхода воздушного сражения и будет стремиться к быстрейшему достижению политических целей войны. Основной ТВД: Прибалтика, Беларусь, северная Украина, Черное море и Крым, западные регионы России.

В сражениях будут участвовать соединения высокой боевой готовности, а также соединения, способные достичь боеготовности в срок не более месяца. Отсюда следует важное следствие, что Россия может развернуть группировку войск, достаточную для такой войны в течение буквально нескольких дней, тогда как НАТО потребуется подготовительный период на срок 2-3 месяца, потребный на приведение достаточной группировки в боеготовое состояние. У России в быстротечной войне явное преимущество в развертывании.

Потому наиболее вероятно, что в быстротечной войне Россия добьется победы почти при любом варианте хода боевых действий, включая как инициативу НАТО, так и собственную инициативу, просто за счет более высокой боеготовности российской армии.

Однако, исход быстротечной войны зависит не только и не сколько от побед в воздухе и на поле боя, сколько от готовности обоих сторон к мирным переговорам. Если эта готовность окажется достаточно высокой, то возможно быстрое достижение мирного соглашения. Превосходством на переговорах будет иметь та сторона, которая к их началу будет иметь ощутимые военные успехи. В наиболее вероятном исходе быстротечной войны существенных изменений на мировой политической арене не произойдет, но политическая роль России очень существенно возрастет. Противоположный вариант, связанный с быстрой победой НАТО, маловероятен.

Затяжная война

Этот вариант включает первой фазой рассмотренную выше быстротечную войну, и становится возможен, если стороны отказываются от мирных переговоров и настроены на продолжение войны для достижения более масштабных политических целей.

После завершения фазы быстротечной войны, скорее всего, будет некоторая оперативная пауза, необходимая для приведения наличных войск в состояние боевой готовности, перегруппировки, довооружения, а также для проведения первой волны мобилизации с целью формирования резерва сил. На эту оперативную паузу может потребоваться несколько месяцев, в течение которых будут вестись боевые действия малой интенсивности.

Поскольку в фазе быстротечной войны преимущество у России, то переход к затяжной войне наиболее вероятен по инициативе НАТО, чтобы взять реванш за неудачи в начале войны и добиться полного сокрушения России как крупной державы. В этой фазе война будет уже существенно отличаться от предыдущей фазы использованием значительно более крупных сил, на более обширном ТВД, который, в дополнение к ТВД быстротечной войны будет включать в себя также Центральную Азию, возможно, центр Европейской части России, Поволжье и южный Урал.

В затяжной войне НАТО получает преимущество за счет более сильной экономики и возможности достаточно быстрого роста военного производства, мобилизации и вооружения многомиллионной армии. На этой фазе войны с каждой стороны будет от 1-2 млн. до 5-6 млн. человек действующей армии, не считая вспомогательных сил и резервов. Мобилизация становится масштабной, экономика частично или полностью переходит на военные рельсы.

В затяжной войне становится очень вероятным применение обоими сторонами ядерного оружия, главным образом для выведения из строя военной промышленности. Скорее всего, это будут высотные ядерные взрывы, создающие мощный электромагнитный удар по наземным объектам промышленности, транспорта, связи, хотя нельзя исключать и обычных ядерных ударов по ключевым объектам и группировкам войск.

В этой фазе исход войны будет зависеть уже в решающей степени от военных успехов той или иной стороны. Прогнозировать их становится весьма затруднительно, поскольку любая большая война испытывает влияние множества факторов, с большим трудом поддающихся учету. Мирные переговоры возможны в том случае, если война в затяжной фазе не приносит ощутимого успеха обоим сторонам и заходит в тупик, приводя к ничейному результату. Очень важна становится позиция Китая, поскольку его поддержка той или иной стороны дает ей возможность одержать военную, и, как следствие, политическую победу. Впрочем, есть основания полагать, что Китай либо займет нейтралитет, либо выступит в поддержку России. Китай во всех вариантах выступит главным примирителем и устроителем послевоенного миропорядка.

Третья мировая война

Этот вариант возможен в двух вариантах. Первый: НАТО сумело разгромить российскую армию и захватило основные военно-промышленные районы, но при этом российское руководство не отказалось от продолжения сопротивления и перешло к масштабной партизанской войне оставшимися в его распоряжении силами. Второй: обе стороны, столкнувшись с тупиковым и ничейным результатом затяжной войны, отказались от примирения и стали втягивать в войну всех, кого только можно.

В этой фазе в войну будут втянуты многие страны, в первую очередь Китай, многие страны, такие как КНДР, а также многочисленные негосударственные организации, имеющие собственные вооруженные силы, могут начать боевые действия в собственных политических интересах. Многие страны также будут втянуты в войну как поставщики сырья, промышленной продукции и вооружения. Мир начнет неудержимо раскалываться на два враждующих блока, и в этом варианте война будет продолжаться или до полного истощения одной из сторон или обоих, или до полной военной победы одной стороны над другой. Прогнозировать ход и исход Третьей мировой войны вряд ли возможно.

Теоретически у НАТО в Третьей мировой войне есть определенное преимущество в виде мощного экономического потенциала, а также труднодоступности территории США для вероятных противников. Однако, широкое распространение боевых действий и активность военизированных негосударственных организаций в разных регионах мира могут поколебать эти устои. Мировая война приведет к разрушению мировой экономики в ее существующем виде, сильнейшей мобилизации и милитаризации экономики и общества в воюющих государствах, что очень ощутимо скажется на уровне жизни и политической позиции населения. Это также фактор, который несомненно будет влиять на исход Третьей мировой войны.

В итоге можно получить несколько лет, и даже 10-15 лет ожесточенных боевых действий с огромными жертвами и ущербом, которые не достигнут изначально поставленных политических целей.

Именно это вероятность перерастания быстротечной войны сначала в затяжную, а потом и в мировую войну, и составляет основу мысли, высказанной в предисловии: если есть возможность не начинать войну, то лучше ее не начинать. Войну легко начать, но очень трудно закончить, и чем она обернется в конечном итоге – сказать нелегко.

Content

Верхотуров Дмитрий Николаевич Россия против НАТО: Анализ вероятной войны