Олег Рой

Герой ее романа

© Резепкин О., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Памяти моего сына Женечки посвящается

Когда люди вырастают, они не перестают любить сказки, а просто начинают стесняться этого и скрывать свою любовь.

Пролог

Верите ли вы в чудеса? Раз в год, с приближением новогодних праздников, даже самые закоренелые скептики, иногда не признаваясь в этом даже себе, начинают верить в чудо. Кто из нас не загадывал желание под бой курантов, надеясь, что в новом году все непременно будет по-новому и притом самым прекрасным образом, в то, что все печали, трудности, разочарования останутся в прошлом, словно старый изъеденный молью ковер, а с собой мы возьмем только счастье, удачи и радости.

Под Новый год загадываются самые важные, самые искренние желания, и, самое странное, иногда они сбываются…

Случилась эта история, конечно же, аккурат под Новый год, когда на улицах сияли причудливые новогодние гирлянды, а воздух наполнял аромат свежих еловых веток и… чуда.

Собственно, началось все с того урока, на котором ученица одиннадцатого класса Алина Белкина поспорила с новой литераторшей. До середины осени русский и литературу у них вела другая учительница, молодая и красивая, которую в классе очень любили. Но затем Наталья Викторовна ушла в декретный отпуск, а вместо нее пришла новая училка – Светлана Михайловна, гораздо старше и строже. Такая сухощавая, длинноносая, с каким-то помятым лицом и с некрасивой прической, а к тому же в скучном бордовом костюме. И, конечно же, одиннадцатый «А» тут же решил, что она противная. А даже если и не противная, то все равно плохая. Уж точно хуже Натальи Викторовны. Хотя бы потому, что Наталья Викторовна замечательная, и лучше ее не бывает.

Так что встретили новую учительницу недоверчиво, и впоследствии она вполне подтвердила сложившееся впечатление, усиленно гоняя класс по всей программе и не давая спуску даже в эти предпраздничные дни. Да что там, сама атмосфера радостного ожидания праздника в ее присутствии меркла. В последний учебный день перед каникулами Светлана Михайловна проявила неожиданную мягкость и, вместо традиционного опроса по пройденному, предложила всем желающим высказаться о современной литературе.

После таких слов добрая половина класса тут же опустила головы и втихаря уткнулась в свои гаджеты. Далеко не все любили читать, и еще меньше было готово распространяться на эту тему при всем честном народе. Но нашлись и такие, кто охотно откликнулся на предложение учительницы, так что рук пять или шесть все же поднялось. Говорили в основном о фэнтези, которое нравилось и парням, и девчонкам, только, как правило, разное. Вспомнили, конечно, и «Гарри Поттера», и Тэрри Пратчетта, и Ведьмака, и Дьяченко, и «Игру престолов» Мартина, хотя с последним ребята явно были знакомы больше по сериалу, чем по книгам. Кое-кто из девочек признался в любви к книгам Дарьи Донцовой, а храбрая Кира Григорьева даже отважилась заявить, что прочитала «Пятьдесят оттенков серого» и ей очень понравилось.

Откровение Киры Светлана Михайловна пропустила мимо ушей и насчет фэнтези и детективов тоже распространяться не стала, а только вздохнула, пробурчав что-то вроде: «Ну, конечно, я так и думала. Что элитная школа, что обычная – картина одна…» и быстренько перевела разговор на «настоящую» литературу, как она это назвала. И выразила надежду, что одиннадцатый класс будет читать больше серьезных, а не развлекательных книг, которые, в отличие от «легкого чтива», действительно полезны для ума и для души. И вот тут-то Алина Белкина, которая до сих пор отмалчивалась, не выдержала и поднялась с места.

– Светлана Михайловна, а почему вы считаете, что развлекательная литература – это так уж плохо? – поинтересовалась она. – Я вот как раз, наоборот, думаю, что должно быть как можно больше легких, добрых и позитивных книг. А то в серьезной литературе, о которой вы говорите, почему-то всегда… ну, почти всегда все очень тяжело, грустно и мрачно. Почитаешь Достоевского или каких-нибудь «Господ Головлевых» – и прямо повеситься хочется, честное слово!

– Как известно, литература должна отражать жизнь, – прозвучало в ответ. – А жизнь вообще не самая веселая штука.

– Ну, так тем более! – возразила Алина. – Если в жизни так много плохого, разве хорошие книги должны расстраивать людей еще сильнее? Разве они не должны утешать, отвлекать от неприятностей, вселять надежду, показывать и хорошие стороны жизни, а не только плохие? Это как «игра в радость», в которую играла Полианна![1]

Светлана Михайловна усмехнулась.

– Ну, такой, с позволения сказать, издательской продукции, о которой ты говоришь, выпускается как раз немало. Всякие дамские романчики, развлекательные детективчики и прочие книжонки в бумажных обложках. Эту макулатуру, собственно, и литературой-то назвать нельзя… Несколько раз я пыталась читать подобное, но так и не сумела до конца осилить, настолько примитивным оказывалось это чтиво. Только жаль было напрасно потерянного времени.

– Может, вам просто не повезло? – не сдавалась Алина, которая как раз обожала любовные романы, как отечественные, так и переводные, и читала их запоем. – И вам не попалась хорошая книга?

– Сдается мне, что в подобном развлекательном жанре просто не может быть хороших книг, – хмыкнула Светлана Михайловна, но, взглянув на пылающие щеки и горящие возмущением глаза Алины, смягчилась и добавила: – Ну, разве что ты сама когда-нибудь напишешь такую книгу. А теперь садись, и давайте продолжим разговор о настоящей литературе.

В тот день литература была последней, так что, возвращаясь домой, Алина и ее лучшая подруга Кира еще долго обсуждали спор с учительницей.

– Она просто дура! – возмущалась Алина.

Они шли по улице, ничто на которой не говорило о приближении Нового года. Снега не было, зато на асфальте кое-где виднелись лужи. Казалось, что идет бесконечная унылая осень.

– Ну, может, и не совсем дура, но ограниченная, – вторила Кира. – Неспособна видеть дальше своего длинного носа. Раз ей что-то не нравится – значит, это вообще не имеет права на существование.

– Вот бы утереть ей этот ее длинный нос! – мечтала Алина. – Дать прочесть какую-нибудь хорошую книгу… Екатерины Вильмонт, например… Чтобы она поняла, что и хорошая литература может быть позитивной!

– Не, дохлый номер, – покачала головой Кира, поправляя на плече новенькую сумку от Valentino. – Она наверняка и читать не станет. Ей будет «жаль напрасно потерянного времени», – передразнила она очень похоже, и подруги дружно расхохотались.

– Вот если бы ты действительно сама написала книгу… – отсмеявшись, задумчиво проговорила Кира после недолгой паузы. – Тогда бы она точно ее прочла, хотя бы из любопытства.

– А что? И напишу! Вот возьму – и напишу! – тут же загорелась Алина. – Вот получится у меня бестселлер – тогда она будет знать!

– Конечно, получится, – тут же поддержала Кира. – Ты очень хорошо пишешь, мне ли этого не знать! У тебя и фанфики здорово выходят, и рассказы… Особенно этот, последний, про зеленоглазого незнакомца в кабриолете.

– Да, но книга – это не фанфик, и даже не рассказ, – всерьез задумалась Алина. – Это гораздо труднее. Ведь надо будет придумать сюжет на целый роман!

– Ничего, ты справишься! – Кира не допускала и тени сомнения. – Ну, и я тебе помогу, чем сумею. Так что вперед! Дерзай!

– Ладно, попробую, – кивнула Алина и перевела разговор на другую тему: – Слушай, а Мишка Соловьев к тебе до сих пор неравнодушен. А тебе он совсем-совсем не нравится? Ведь он же красавчик! Сколько девчонок все на свете бы отдали, чтобы оказаться на твоем месте!

– Да ну его… – Кира сморщила нос и процитировала Грибоедова: – «Лицом и голосом герой не моего романа»…

Снова ненадолго задумалась, а потом просияла:

– Точно! Алинка, смотри, какое классное название я придумала для твоей будущей книги! «Герой ее романа»! А? По-моему, здорово.

– Да, название хорошее, – согласилась Алина. – С таким названием книга точно станет бестселлером. И я уже примерно представляю, о чем она будет. Эх, вот еще бы узнать, кто станет героем моего романа… Не в книге, а в жизни…

Этот Новый год девочкам разрешили встретить вместе, у Киры, мама которой пригласила в гости еще нескольких своих подруг. Алина и Кира чувствовали себя совсем взрослыми, сидя за столом вместе с другими, и даже пригубили под бой курантов немного шампанского.

Глядя на высокую, украшенную красными и белыми игрушками и бантиками елку, Алина загадала только одно: уже на следующий Новый год или немного позже подержать в руках свою первую изданную книгу. «И чтобы эта книга не оказалась последней», – торопливо дополнила желание девочка.

Что загадала Кира – неизвестно, ведь о желаниях обычно не говорят, чтобы не сглазить, – однако по ее мечтательной улыбке становилось понятно, что и она пожелала что-то не менее прекрасное и масштабное.

А за окном шел долгожданный снег, что по нынешним временам частенько само собой приравнивается к чуду. Снежинки кружились в медленном белом танце, и казалось, что волшебство уже плетет свою сеть…

Глава первая

Служенье муз не терпит суеты

Казалось бы, разговор, состоявшийся тем декабрьским днем, должен был вскоре забыться, навсегда потонуть в потоке других, куда более важных дел, которых в последний школьный год у выпускниц всегда более чем достаточно. Но ничуть не бывало! Идея написать собственный бестселлер и тем самым доказать вредной училке, что и развлекательная книга может заслуживать внимания, запала Алине в душу. Алина и раньше хотела стать писательницей, но до того спора на уроке как-то не думала об этом всерьез. Хотя…

С самого детства, сколько себя помнила, Алина пыталась сочинять. Еще задолго до того, как научилась читать и писать. Посмотрев мультфильм или послушав сказки, которые она постоянно просила родителей почитать, маленькая Алина всегда рассказывала продолжение истории. Ей было любопытно, что же могло случиться с героями дальше, и она придумывала это, заставляя маму и папу восхищаться ее неуемной фантазией.

После сказочных персонажей Алина переключилась на любимых кукол. В ее воображении фигуристая блондинка Барби и ее мужественный друг Кен, а также их многочисленные приятели, знакомые и детишки жили такой бурной и насыщенной событиями жизнью, что взрослые только ахали – им бы ничего подобного и в голову никогда не пришло! Куда там «Санта-Барбаре»!

Нередко, едва проснувшись утром, Алина продолжала историю, которую придумала вчера. Дело дошло до того, что родители стали тревожиться за девочку. Ведь их единственная и очень любимая дочка настолько погрузилась в мир собственных фантазий, что вымышленные герои были ей ближе и понятнее живых людей. Взрослые боялись, что столкновение с реальностью окажется для нее слишком болезненным и может травмировать нежную детскую душу. Поэтому и в детский сад Алину не отдавали, благо не было такой необходимости, и школу выбирали очень тщательно; в итоге остановили свой выбор на самой лучшей в районе.

К счастью, все обошлось сравнительно благополучно. Алина без особых сложностей втянулась в школьную жизнь, нашла общий язык с одноклассниками и неплохо училась. А ее богатое воображение только помогало в учебе. Изложения и сочинения, написанные Алиной, были всегда самыми лучшими, учителя зачитывали их вслух перед классом и на родительских собраниях и отправляли на всевозможные районные и городские конкурсы, где работы Алины Белкиной почти всегда занимали призовые места.

На день рождения – Алине исполнилось десять лет – ей подарили толстую тетрадь в твердой розовой обложке. Тетрадь эта запиралась на маленький золотой замочек. Замочек словно призывал быть откровенной, доверять тетради самые заветные мечты и желания, а уж он надежно сохранит их от чужого глаза. Появление этой тетради в корне изменило жизнь Алины. Она стала вести дневник и в своих ежедневных записях уже не фантазировала, а рассказывала о событиях, случившихся с ней в школе и дома. И тут-то Алина поняла, насколько труднее писать об обыденных вещах, чем о выдуманных, как непросто бывает довести текст до конца и как нелегко иногда подобрать нужное выразительное слово. Алина добросовестно записывала все, что видела и чувствовала, но ярких событий в ее жизни не наблюдалось. Писать о простом, ежедневном так, чтобы это было увлекательно и занятно, оказалось очень трудно, и получалось плохо. Золотой замочек явно был недоволен такими неинтересными записями. Но и эти записи сыграли свою роль: Алина вскоре поняла, что в жизни редко происходит что-то любопытное или красивое, похожее на сказку. Чтобы было интересно, нужно включать воображение, отпускать фантазию в вольный полет.

Надо сказать, подобное открытие совсем не разочаровало Алину, а только подтвердило ее смутные догадки о природе творчества. Она снова стала сочинять, сначала сказки, точнее, волшебные истории, где главной героиней была девочка Алина, и внешне, и по характеру очень похожая на автора. А через несколько лет сказочные истории сменились романтическими. Как раз в это время она влюбилась в популярного эстрадного исполнителя, с которым, конечно, даже не была знакома. Вот тут-то и началось, даже ничего не пришлось придумывать: Алина стала поверять дневнику свои бурные переживания и постоянно рождающиеся в ее воображении картины знакомства с кумиром, мечты о том, как мог бы развиваться их роман, и возможные финалы: от хеппи-энда с белым платьем и фатой до трагедии – его несчастной гибели или собственного суицида. Получалось даже интереснее, чем телесериалы, аниме и дорамы. Во всяком случае, так считала лучшая подруга Кира – единственный человек, кому Алина показывала свой дневник. Кира всей душой сопереживала виртуальной любовной истории и однажды даже уговорила свою маму сводить их на концерт «героя романа» Алины – без взрослых их туда бы еще не пустили. Елена Игоревна взяла билеты в партер, но подруги не усидели на месте, пробились в первые ряды фан-зоны и провели там все время, громко подпевая, прыгая и хохоча от восторга, да так, что на них обратил внимание один из музыкантов – симпатичный длинноволосый блондин. В финале последней композиции он подошел к краю сцены и под восторженный визг толпы виртуозно исполнил соло на гитаре, а, закончив, подмигнул зрителям. Алина и Кира не сомневались, что подмигивание предназначалось именно им, и счастью девочек не было предела. Все это, конечно, на другой же день оказалось подробно описано в дневнике. Золотой замочек довольно поблескивал и как-то особенно надежно запирался. Первая любовь Алины продолжалась три месяца. Потом в розовой тетради закончились чистые страницы, а вместе с ними пришла к завершению и влюбленность в певца.

К одиннадцатому классу – к тому моменту, когда произошел спор с учительницей, – Алина уже часто писала рассказы, в основном фанфики или подражания любимым фильмам-мелодрамам и любовным романам, которые читала целыми пачками. Вернувшись домой, она сразу же, вместо домашних заданий, засела за большой роман и заодно объявила домашним, что наконец-то определилась с выбором вуза – будет поступать в Литературный институт имени А. М. Горького и напишет книгу. Как и следовало ожидать, это признание совсем не вызвало у родителей восторга.

Папа, топ-менеджер крупной известной компании, души не чаял в дочке, готов был исполнять все ее капризы и практически никогда ни в чем ей не отказывал. Но даже он после заявления Алины почесал в рано полысевшем затылке и ласково проговорил:

– Институт, допустим, не проблема, да и издать книгу сейчас несложно, имелись бы деньги. Но дальше… Детка, ну подумай сама, какие у тебя шансы на этом, так сказать, поприще? Посмотри, сколько сейчас выходит книг и наших, и переводных. Ты просто утонешь в этом потоке. Как бы хорошо ты ни писала, но в таком изобилии ты потеряешься, тебя никто не заметит. Чтобы обратить на себя внимание, нужна мощнейшая реклама: телевидение, Интернет, глянец… Не хочется даже думать, во что мне это обойдется. И потом, дальше-то что? Ну, издадим мы твою книгу, ну поговорят о ней, да и забудут, а ты что станешь делать? Не будешь же ты всю жизнь этой ерундой заниматься? Нет уж, давай договоримся так: поступаешь в нормальный вуз, а я тебе дарю в честь поступления хороший автомобиль. Какую бы марку ты ни выбрала, мне это обойдется намного дешевле, чем рекламная кампания твоей книги.

Алина растерялась и молчала, не зная, что на это ответить. И тут в разговор вступила мама.

– Папа, как всегда, прав. Писательница – это не профессия, а баловство! – безапелляционно заявила Софья Альфредовна, которая гораздо меньше церемонилась с дочерью, чем отец. – Причем баловство дорогостоящее. Так что выброси из головы эти глупости и выбирай, как мы и планировали, между Высшей школой экономики и Юридической академией. И не затягивай с решением – уже давно пора нанимать репетиторов, чтобы готовиться.

Спорить со столь «разумными» доводами совсем не хотелось. В глубине души Алина была уверена, что пишет не так, как другие, а гораздо лучше. А если поступит в литературный, то станет писать еще лучше. И это значит, ее заметят и оценят, не могут не заметить и не оценить! Она не «утонет в потоке», ее книгами будут зачитываться, рекомендовать их другим и дарить, как самый лучший подарок. И это без всякой «дорогостоящей рекламной кампании». Но высказывать такое вслух было бы нескромно, так что оставалось только печально кивнуть и согласиться с родителями.

С тех пор Алина прилежно готовилась к ЕГЭ и поступлению, занималась с репетиторами и училась в одиннадцатом классе если не на одни пятерки, то, во всяком случае, без единой тройки. Но от своей мечты не отказалась и тайком от родителей продолжала писать роман. Это было ее главным секретом, о котором знал только один человек – Кира Григорьева. Деятельная подруга никак не могла смириться с тем, что родители Алины, как выразилась Кира, «стали на пути дочери к призванию», и все время, как могла, поддерживала начинающую писательницу. Однажды Кира предложила:

– Давай вместе поступим в Полиграфический. В смысле в Университет печати. Я узнавала, там есть редакторский факультет. Конечно, это не Литературный институт, но и после него у тебя будет почти профессиональное образование.

– Ты надумала поступать в Университет печати? – Алина так удивилась, что не сразу ответила на предложение подруги. Она была уверена, что Кира, страстно увлеченная модой и всем, с ней связанным, наверняка станет дизайнером одежды или в крайнем случае пойдет по стопам своей мамы, откроет сеть бутиков и превратится в бизнес-леди. Но Кира возразила, что бутиков с них в семье уже хватит, а для того, чтобы по-настоящему хорошо придумывать одежду, ей, Кире, все-таки не хватает таланта. Поэтому она решила стать владелицей глянцевого журнала, который со временем обязательно будет таким же авторитетным изданием, как Harper’s Bazaar, Vogue и Cosmopolitan. Но, конечно, успех придет не сразу. Сначала Кира собирается получить профильное образование и несколько лет поработать в каком-нибудь глянцевом журнале, все узнать и только уже потом начать собственный бизнес.

Предложения Киры поступать вместе с ней Алина не приняла. Одно дело – сочинять удивительные истории, погружаться в собственный волшебный мир, придумывать характеры персонажей и вершить, как демиург, их судьбы, и совсем другое – править чужие тексты, выискивая в них ошибки, натяжки и неточности. Никакого полета фантазии, сплошное занудство! Нет, быть редактором она не хотела. Эта специальность не просто не привлекала Алину, но даже казалась обидной. Как носить вместо брендовой вещи китайскую или турецкую подделку. Пусть на сумочке и красуется фирменный логотип, но все равно всем видно, что сделана она не из хорошей кожи, а из дешевого заменителя.

Так что после школы (оконченной, кстати, с очень приличными баллами по ЕГЭ) Алина все же подала документы в Юридическую академию и поступила туда без особых проблем. Училась, правда, на платном отделении, но зачеты и хорошие отметки на экзаменах получала сама, без участия родителей и каких-либо договоренностей с преподавателями. И дипломную работу защитила на отлично, хотя уже к началу пятого курса твердо знала, что юристом не будет – нет ни желания, ни необходимости. Ее мечта уже сбылась – вопреки сомнениям родителей, Алина Белкина стала настоящей писательницей.

И во многом это была заслуга ее верной подруги. Энергичная, нетерпеливая, полная дерзких планов Кира решила, что тратить пять лет на учебу, а потом еще примерно столько же на профессиональное становление и карьеру – это непозволительная роскошь. Время бежит так быстро, жизнь так коротка! А двигаясь к цели подобными темпами, Кира сможет открыть свой журнал лет в тридцать, то есть чуть ли не под старость. Ждать так долго подруга не желала и потому решила поступать на вечернее отделение, чтобы совмещать работу с учебой. Конечно, это тяжело, но зато к моменту выпуска у нее уже будут не только теоретические знания, но и пятилетний профессиональный опыт.

Сказано – сделано. Используя свои многочисленные связи в профессиональной сфере, Елена Игоревна сразу после школы устроила дочь секретарем в издательство известного глянцевого журнала. Кира поступила в Университет печати на вечернее отделение и успешно совмещала учебу с работой, где никогда не ограничивалась выполнением прямых обязанностей. Она наблюдала за работой редакторов, журналистов, фотографов, училась у них, постоянно просила что-то ей объяснить, показать, растолковать. И вскоре на страницах журнала стали появляться ее маленькие заметки, отредактированные ею материалы и сделанные ею фотографии.

Алина была на втором курсе, когда Кира показала коллегам один из рассказов своей подруги, – и рассказ в издательстве понравился. Его напечатали в журнале, потом еще один, и еще, и еще. Алина Белкина стала предлагать рассказы и в другие журналы схожего направления, где в большинстве случаев их охотно принимали, а через некоторое время даже стали специально заказывать. С подачи все той же Киры Алина завела блог, публиковала заметки и свои рассказы. И как-то на удивление скоро блог стал популярен, число его читателей, а точнее, читательниц, росло день ото дня.

Алина была плодовитым автором, она относилась к числу тех счастливцев, чьи тексты рождаются легко и быстро. Короткие рассказы для журналов и Интернета не стали пределом ее творческих возможностей. Однажды ей пришел в голову сюжет любовной истории, явно претендовавший на больший объем, чем журнальные десять тысяч знаков, – и результатом стал полноценный роман, написанный всего за два с половиной месяца. Алина сама до конца не могла поверить, что сотворила такую крупную вещь. Смущаясь и робея, она все-таки показала текст главному редактору одного из журналов, где печаталась, тому понравилось, и он познакомил начинающую писательницу с редактором из известного издательского дома. В итоге через несколько месяцев вышла книга в яркой обложке – первый роман Алины Белкиной из серии «Капризы Купидона». Роман имел успех. Надо было ковать железо, пока горячо. И Алина засела за работу.

Вскоре свет увидел еще один роман, а потом и следующий. К пятому курсу Алина Белкина уже была автором четырех любовных романов, тиражи которых постоянно допечатывали. На магазинных полках книги не залеживались – поклонницы творчества Белкиной, знакомые с ним по глянцу и Интернету, с восторгом восприняли известие, что их любимая писательница работает теперь и в крупном жанре. Прочитав роман, они рекомендовали его своим знакомым – и это «сарафанное радио» служило лучшей рекламой, чем уличные билборды и телевизионные ролики, на которые когда-то жаль было денег Алининому папе. Впрочем, и подобная реклама тоже присутствовала, папа был прав – в современном мире без нее никак нельзя. Но тут часть расходов уже взяло на себя издательство. Постеры в магазинах и на транспорте, воблеры на полках книжных, глянцевые журналы, публикующие эссе и интервью с Алиной Белкиной, создавали образ успешной молодой писательницы, одновременно и романтичной, и современной до глубины души.

С течением времени книги Алины становились все популярнее. Они подкупали своей искренностью, красотой описаний, увлекательностью сюжета, а прежде всего – добротой и позитивностью. За ними чувствовалось не только старание и способности автора, но и дыхание подлинного таланта. То есть то самое, что ни за какие деньги не купят гламурные дамочки, мечтающие увидеть свое имя на обложке столь же гламурных, как они сами, пособий об «искусстве быть красивой», грязноватых сказок о жизни за забором Рублевки или сборника советов, как ловчее всего поймать олигарха в брачную западню. Алина обладала особым талантом – душевной свободой, которая ярко проявлялась в ее романах. Именно поэтому они находили отклик в душе у читателей, созвучный их собственным переживаниям, и становились бестселлерами. После окончания академии Алине не нужно было устраиваться на работу – книги не просто «кормили» ее, но и обеспечивали более чем безбедное существование, особенно после того, как по ее романам начали снимать сериалы и фильмы. Так что в двадцать восемь лет Алина Белкина уже была одним из самых читаемых отечественных авторов. И почти счастливым человеком. Почти.

«Извини, мы больше не можем встречаться», – Алина перечитала текст эсэмэски и вздохнула. Ну вот, очередной роман остался в прошлом. Как раз накануне Нового года. А ведь она планировала встретить праздник вместе с Вадимом – импозантным брюнетом, популярным радиоведущим, с которым и познакомилась на одном из эфиров. Вадим был сладкоголос, хорош собой и… совершенно непредсказуем. Он то тащил Алину в путешествие: «Я купил горящие путевки, вылетаем через два дня, у меня как раз образовалось свободное время», то пропадал на несколько месяцев. Встретить Новый год вместе они договаривались еще в августе – и вот, пожалуйста.

– Кира, он меня бросил! – сообщила Алина по телефону своей лучшей подруге.

И неожиданно услышала в ответ:

– Поздравляю! Давно было пора расстаться с этим эгоистом! Помнишь, я же тебе советовала!

С этим и не поспоришь: Кира откровенно не любила Вадима, и это чувство было полностью взаимно.

– Но… а как же… – забормотала Алина… – Так не поступают! Прямо накануне праздника!

– Вот и не потащишь в новый год всякий ненужный хлам и бесперспективные отношения. В Италии, между прочим, в это время принято старье из окна выбрасывать. Так что можешь сказать своему Вадиму спасибо и начать жизнь с нового листа. А на праздник я сама к тебе приеду. Посидим вдвоем, поболтаем между нами девочками…

В глубине души Алина была согласна с подругой. Отношения с Вадимом и вправду оказались утомительными и пустыми, но она сама никак не могла сделать решающий шаг, запутавшись в них, как в липкой паутине.

«Эх, будь что будет, – решила девушка, – Кира права: все к лучшему!»

В этот зимний день накануне Нового года Алина возвращалась домой, неся в хрустящем бумажном пакете ярко-оранжевые шары вкусно пахнущих мандаринов и новую елочную игрушку в виде уютного сердечка, расшитого бисером и стеклярусом. С тех пор как девушка поселилась одна, она каждый год покупала к празднику какую-нибудь новую игрушку. В прошлом году это была белочка с покрытым серебристым напылением хвостом, приобретенная в антикварном отделе, в этом – недорогая игрушка фабричного производства. Алина никогда не гонялась за редкими или дорогими вещами и считала, что главная функция новогодней игрушки – приносить радость.

Алина жила в собственной квартире в Крылатском площадью около двухсот метров и рассекала по Москве и окрестностям на серебристо-голубой «Ауди ТТ». Могла позволить себе одеваться в бутиках, несколько раз в год ездить на отдых, наслаждаться посещением модных ресторанов, клубов, спа-салонов, сеансов йоги, фитнеса и вообще всего того, что так нравится современным молодым женщинам. Другая на ее месте окунулась бы в омут красивой жизни с головой и барахталась бы в нем до изнеможения. Другая – да, но для Алины вся эта мишура была не слишком важна, она относилась к ней не как к смыслу существования, а лишь как к приятному дополнению своей жизни.

Остановившись на крыльце, девушка оглянулась на припорошенную свежевыпавшим снегом улицу, напоминающую декорации к старой новогодней сказке, и улыбнулась. Настроение, несмотря на окончание очередных неудачных отношений, было самое новогоднее, и как никогда хотелось верить в чудо. Надменный господин, проживавший где-то на верхних этажах и обычно не замечавший Алину, придержал для нее дверь и даже буркнул: «С наступающим». Вроде мелочь, но девушка увидела в ней благоприятный знак.

Поднимаясь в лифте, она жадно вдыхала аромат мандаринов, особенно сильный после морозца, и тихонько мурлыкала под нос самую известную новогоднюю детскую песенку.

Оказавшись в квартире, Алина первым делом повесила сердечко на елку – конечно, искусственную, – ей было жаль живые деревья, обреченные на смерть ради сиюминутного человеческого удовольствия, а мандарины положила прямо в мишуру, разложенную вокруг ствола. Затем выбрала самую пушистую гирлянду и украсила ею узкий стеллаж с книгами. На каждом из цветных корешков было написано одно и то же имя – «Алина Белкина». Этот стеллаж составлял предмет Алининой гордости. Помнится, в одиннадцатом классе она так мечтала подержать в руках свою первую изданную книгу. Даже загадала на Новый год желание. И оно сбылось.

– Ну вот и хорошо! – проговорила девушка, оглядев результаты своей работы. – Что еще нужно?.. И хорошо, что мы с Вадимом расстались, пусть теперь другая дура его сюрпризы терпит. Наверняка он уже нашел кого-то!

В этот момент мобильный пиликнул, сообщая о поступлении нового сообщения. «Еду мимо, скоро буду у тебя», – прочитала Алина и вздохнула. Мама, как всегда, не озаботилась спросить, ждет ли ее дочь и нет ли у той на вечер собственных планов. Но что поделаешь, в этом была вся мама.

Алинина мама совсем не походила на мать Киры, Елену Игоревну, скорее являлась полной ее противоположностью. Елена Игоревна для своей дочери всегда была скорее подругой, чем матерью, никогда не давила на нее, в любой момент была готова выслушать и поддержать, как могла. Софья Альфредовна так настойчиво и неустанно воспитывала дочь, что через пару лет после окончания академии Алька, по маминому выражению, сбежала из родительского дома, то есть продала квартиру, доставшуюся ей в наследство от бабушки, добавила кое-что из своих сбережений, купила собственное жилье и перебралась туда. И наконец-то вздохнула свободно… Точнее, попыталась вздохнуть, потому что мама и здесь ухитрялась добираться до нее и мучить поучениями и «добрыми советами». Потому что такая мелочь, как жизнь под разными крышами, маму не останавливала. Материнская любовь расстояний, так же, как и пощады, не знает. Ведь дочурка, как считала Софья Альфредовна, без ее ценных указаний и шагу не могла ступить, не наделав непоправимых ошибок.

Еще года два-три назад маму по большей части волновала дочкина легкомысленно оголенная в холода поясница, легкая куртка, ее режим дня и питания, содержимое ее холодильника… в общем, весь дочкин, как она выражалась, «неуклюжий быт», на поддержание которого у Алины просто не оставалось времени. Но потом дело повернулось еще круче. С некоторых пор главной заботой Софьи Альфредовны стала личная жизнь Алины. Эта тема неизбежно возникала практически каждый раз и по телефону, и во время их встреч.

– Детка, не пора ли тебе перестать жить в вымышленном мире и вернуться к реальности? – голосом глубоко озабоченного человека спрашивала Софья Альфредовна, никогда не забывавшая своих давних опасений по поводу неуемной фантазии дочери.

– У меня все нормально, мама, – пыталась отбиваться Алина.

Но куда там! Если уж Софья Альфредовна садилась на своего любимого конька, ее ничем нельзя было остановить.

Вот и сейчас, едва войдя в квартиру и скинув на пуфик укороченную норковую шубку, мама приступила к разведке боем.

– Ну как, уже решила, где Новый год будешь праздновать?

Алина, морально готовая к вопросу, все же снова вздохнула. Хорошо, что она не рассказывала маме про Вадима, справедливо опасаясь ее неодобрения, зато теперь не придется объяснять, что ее бросили.

– Не хочется никуда идти, – нарочито беспечно сказала Алина, проводя маму в комнату. – Ты же знаешь, что я не особо люблю эти клубы, суету… Придет Кира. Посидим с ней, отпразднуем…

– Доченька, но тебе уже двадцать восемь! – напомнила мама, усаживаясь на мягком кожаном диване и принимая из рук дочери чашку с чаем. – Пришло время задуматься о семье, о детишках. Ведь женский век так короток! Между прочим, в мое время молодых мам твоего возраста акушеры уже называли пожилыми первородками.

– Ой, как это ужасно звучит! «Первородки»! – поморщилась писательница Алина, доставая из шкафа имбирное печенье. – Словно речь идет о корове…

– А я тебе о чем толкую! – гнула свое Софья Альфредовна. Она взяла тоненькое печенье, повертела его в руках, словно сомневалась в съедобности, но все же надкусила и продолжила: – Пора, пора обзаводиться детьми. Или хотя бы замуж выйти. Посмотри на своих подруг. Кира уже второй раз развелась, а ты все никак в ЗАГС не сходишь. Да и вообще, я не понимаю, как ты можешь писать любовные романы, не имея толком опыта в отношениях с мужчинами? Эти твои кавалеры… Димка, Петька, да этот, как его там… в картошке который копается… А, вспомнила, Андрей – это ж просто курам на смех, а не женихи! Они даже ухаживать за тобой не умели. Я уж не говорю о знании правил хорошего тона – когда приходишь в гости, приноси цветы маме невесты. Ладно, обойдусь я как-нибудь без их букетов – свои цветы в горшках выращиваю. Но скажи мне, сколько можно витать в облаках и создавать героев, которых на белом свете нет? Алиночка, ау! Пора вырасти из детских фантазий и заканчивать с любовными романами, которые существуют только на бумаге! Главное предназначение женщины – семья, а не работа.

– Мама, тебе хорошо так говорить, тебе с папой повезло, – устало возражала Алина. – Ты за ним всю жизнь живешь, как за каменной стеной, и горя не знаешь. Но сейчас-то мужчины совсем другие! И время не такое, как раньше. Вот ту же Киру послушать, что про первого ее мужа, что про второго… Не то что замуж, из дома выходить и видеть мужчин – и то не захочешь.

– Мало ли что рассказывает Кира! – парировала мать. Доев печенье, она взяла новое. – И потом, ей хотя бы есть о чем рассказать. А у тебя весь жизненный опыт этот… как его… слово еще такое ваше, современное… Вспомнила – виртуальный. Вот именно. Когда мне было двадцать восемь, я уже пять лет как была замужем за твоим отцом, три года как тебя воспитывала. А ты все работаешь и работаешь, то над книгами своими сидишь, то по всяким встречам с читателями, презентациям, интервью и съемкам мотаешься, света белого не видишь. А работать должен мужчина, в то время как женская обязанность – хранить тепло семейного очага, растить детей. А ты вот даже праздники со своей Кирой проводишь. Неужели ты решила оставить меня без внуков? Я так мечтаю понянчить малышей, пока еще не совсем старая, пока есть силы. А то ведь так, не дай бог, и помру, не дождавшись внучат.

В этом месте Софья Альфредовна театрально промокнула кружевным батистовым платочком уголки глаз – очень осторожно, чтобы не смазать косметику. Разговоры о смерти были, конечно, чистым шантажом, потому что даже стареть Софья Альфредовна не собиралась. Ее стремление быть моложе своих лет проявлялось во всем: в модной прическе с идеально уложенными золотистыми локонами, в губной помаде с перламутровым блеском, в стильной одежде, обтягивающей фигуру, сохранившую стройность, но, к сожалению, утратившую былую грацию.

– Ну, мама, хватит уже, – безнадежно отмахнулась Алина.

– Нет, не хватит! Я только начала! – недовольно проговорила Софья Альфредовна. Она решительно отодвинула от себя вазочку с печеньем (все-таки ужасный вред фигуре) и кивнула на стеллаж. – Эти твои книги – не что иное, как косметика для души! Только учти: пудрой можно скрыть недостатки кожи, но нельзя запудрить ею собственную жизнь! Это все твой отец виноват, прости господи! Баловал тебя, потакал тебе во всем: ах, Алиночка, ах, она у нас талант! Но ты помнишь, что даже он был против того, чтобы ты становилась писательницей. Но ты же у нас самая умная! Ты родителей не послушалась, сделала все по-своему. И что из этого вышло? Вот, послушай… – Мама сняла с полки книгу, открыла ее и зачитала первую попавшуюся страницу: – «Он был похож на летний день, который хочется испить до дна. С этим мужчиной я была готова отправиться на край света, растить и воспитывать наших детей, заботиться о нем, наполняя его существование своей заботой, как солнце наполняет жизнью редкий цветок…»

– Тебе не нравится, как это написано? – напряглась Алина. – Думаешь, слишком банальный образ?

– Да я не о том! – воскликнула мать. – Алиночка, солнышко мое, ну сколько можно переносить чувства на бумагу? Очнись, детка моя! Начни жить реальной жизнью! Люби и наполняй своей заботой настоящего, живого мужчину, а не выдуманных персонажей! Сейчас, в Новый год, как раз подходящее время все изменить!

– Я даю людям надежду, – возразила Алина и, подойдя к елке, дотронулась до вышитого сердечка.

– Да кому она нужна, эта надежда! Что она даст? Можно подумать, от этих твоих книг у кого-то что-то изменится. Все мужчины станут такими идеальными, как твои герои, а все одинокие женщины встретят долгожданную любовь… Смешно, честное слово. Ты просто сочиняешь добрые сказки… Для других и для самой себя, – мама горестно вздохнула.

– А что плохого в сказках? Между прочим, когда люди вырастают, они не перестают их любить, а просто начинают стесняться этого и тщательно скрывают.

Алину не обижало ироническое отношение матери к ее творчеству. Она привыкла, что далеко не всем людям дано наслаждаться красотой описаний и гаммой изысканных чувств, которые переживали ее персонажи. Разумеется, далеко не все читатели мира были в восторге от книг Алины Белкиной. Некоторым они оказались не по вкусу, и такие люди не стеснялись говорить и писать об этом. Особенно доставалось Алине и ее романам в Интернете. Кое-кто откровенно смеялся, и иногда очень зло, над стилем Белкиной, называл ее произведения «розовыми соплями», «книжонками для домохозяек», «чтивом для дурочек» или другими столь же неприятными словами. Алина научилась игнорировать такие отзывы, быть выше их, просто не замечать – ну чем она может помочь людям, напрочь лишенным чувства прекрасного? Да ничем.

Но вот подобные разговоры с мамой ее раздражали. И особенно потому, что Алина никак не могла взять в толк, зачем, собственно, маме внуки. Все равно та не будет сидеть дома и нянчиться с ними. У мамы и своих дел невпроворот – то портниха, то маникюрша, то массаж, то спа, то выставка на Крымском Валу, то премьера во МХАТе… Но главное заключалось даже не в этом.

Софья Альфредовна разговаривала с дочерью так, точно у дверей Алины дневала и ночевала длинная очередь поклонников, сплошь состоящая из звезд и олигархов. А капризная разборчивая невеста упорно не желала выбрать из этого блестящего ряда подходящую кандидатуру, и мама ее осуждала. Ну да, плохо, когда сама не знаешь, чего хочешь, но еще хуже, когда это за тебя знают другие. Однако тут совсем другой случай! Потому что Алина оказалась бы ничуть не против завести счастливый роман в жизни, а не только в воображении, – но что-то у нее никак не получалось…

Как-то так выходило, что Алина с поистине роковым постоянством выбирала не тех мужчин. Все объекты ее влюбленностей чем-то напоминали ту эстрадную звезду, которой был посвящен розовый дневник двенадцатилетней девочки – все такие же потрясающие, недоступные, мало знакомые и потому минимум на две трети выдуманные. В подростковом возрасте Алине ничего не стоило влюбиться в персонажа фильма или книги, а то и вовсе в фотографию из журнала. Полгода она вздыхала по соседу из третьего подъезда, обладателю спортивной накачанной фигуры и спортивной же красной машины «Форд Мустанг», еще месяцев восемь – по старшему брату одноклассницы, студенту Художественной академии, которого Алина увидела только один раз – на дне рождения этой самой одноклассницы, и так далее. С каждым из них она переживала яркий роман – с красноречивыми взглядами, поэтическими признаниями, пылкими страстями, ревностью, бурными объяснениями и драматическими разрывами. Но, разумеется, все эти романы разворачивались только в ее воображении. В реальности ни один из объектов ее пылких страстей не догадывался о ее чувствах. А порой даже вообще не знал о ее существовании.

Первым осязаемым, из плоти и крови, возлюбленным стал известный телеведущий. Семнадцатилетняя первокурсница Алина уже давно восхищалась его творчеством и была потрясена, когда узнала, что очередной друг матери Киры, журналист, пишущий о кино и телевидении, будет на днях брать у него интервью. Девушка упросила, буквально умолила его взять ее с собой. И когда, робко следуя за журналистом, вошла в шикарный дом телевизионщика и увидела своего кумира «живьем», то от волнения забыла даже собственное имя. Видимо, все обуревающие ее чувства настолько ярко отразились на хорошеньком личике юной Алины, что ведущий не сумел (ну, или не захотел) остаться равнодушным. Правда, его интереса к ней хватило меньше чем на месяц – но это был чуть ли не самый яркий и насыщенный месяц в жизни (в реальной жизни, если говорить точнее) Алины Белкиной.

За это время она открыла для себя интимную сторону отношений мужчины и женщины, за это же время поняла, что роман с подобным человеком предоставляет ей небогатый выбор: или съездить на оптовый склад и закупить несколько ящиков бумажных носовых платков, или сжать свою душу в кулак и научиться спокойно жить от последнего секса до следующего телефонного звонка, ни о чем не думая, не тревожась и не переживая. Но так жить Алина совершенно не умела, и потому носовых платков, которыми она весь этот месяц вытирала слезы, было изведено немало. Наверно, их хватило бы, чтобы выложить поле как минимум двух, а то и трех крупных стадионов.

Особенно платки пошли в ход, когда звонки от знаменитости на ее мобильный телефон вдруг прекратились. Случиться с ним ничего не могло – о таких вещах сразу бы стало известно прессе. Значит, оставалось только признать очевидное и страшное – ее самым что ни на есть банальным образом бросили. Три дня Алина ревела белугой, а на четвертый села за компьютер и на одном дыхании написала один из лучших своих рассказов, тот самый, который так понравился потом редактору глянцевого журнала и с которого начались публикации Алины Белкиной.

Года через три она пережила новую love story, героем которой стал музыкальный продюсер (с ним она познакомилась на вечеринке в издательстве). Когда они вместе выходили в свет, Алина давала фору многим общепризнанным тусовочным красоткам. Еще бы – молодая без ботокса, стройная без швейцарской боди-подтяжки, улыбчивая без энергетических напитков. Мужчины провожали ее заинтересованными взглядами, а женщины шипели вслед: «Вот дура, на что она надеется? Он же женат, и развести его не удастся – денежки-то все не его, а женины… Если что – супружница оставит его ни с чем…».

Конечно, тусовочные завистницы оказались в чем-то правы: продюсер и не собирался расставаться со своим денежным мешком в образе жены. Да и Алину вскоре перестали устраивать подобные отношения. В результате разрыва с продюсером родился первый роман и три рассказа, один лучше другого.

Случилось в ее жизни и еще несколько любовных историй, но ни одна из них не дала ей настоящего счастья. Вот как последняя, с Вадимом. Каждый раз Алина влюблялась всей душой – и каждый раз потом горько разочаровывалась. И ни об одном из своих мужчин Алина не рассказывала маме, догадывалась, что Софья Альфредовна, узнав что-то подобное, не оставит ее в покое, а, по выражению подружки Киры, вынесет дочке весь мозг. Только иногда, чтобы родители не тревожились за дочь, которая совсем уж никому не нужна, Алина приводила к ним в гости своих друзей, просто хороших приятелей, без всяких любовных отношений, бывших одноклассников или кого-то в этом роде – тех самых Димку, Петьку и Андрея, которых так любила поминать ей мама.

Как человек и как автор Алина Белкина осуждала кратковременные отношения без взаимных обязательств. В ее книгах героини, которых устраивали подобные отношения, и те герои, для которых любовь не представлялась главной ценностью жизни, были если не отрицательными, то, по крайней мере, неудачливыми. Зато любимым персонажам она обязательно дарила счастье взаимной любви – счастье, о котором мало что знала, но в существование которого хотела верить всей душой. И каждый раз после того, как Алина ставила точку в очередной рукописи, поженив главных героев, ей становилось грустно от того, что она не может написать сценарий своей собственной любви.

«Вот уже Новый год, – подумала Алина, когда за мамой, наконец, закрылась дверь, – а мне так и не встретился действительно свой человек. Может быть, я когда-то загадала неправильное желание?»

Глава вторая

Моя подруга задушевная

Теперь, пожалуй, настало время рассказать о другой героине этой истории, Кире Григорьевой, которая уже много раз встречалась на этих самых страницах с читателем, но все еще остается для него таинственной незнакомкой. Пока читателю известно о Кире только то, что она подруга Алины, – но такая девушка, как Кира, явно заслуживает большего. Ибо «подружка» – это, как известно, второстепенная, а то и третьестепенная роль в любой истории. Говорят, в голливудских киносценариях есть даже такое амплуа – подружка главной героини. Девушка, которая на протяжении всего фильма либо помогает центральному персонажу, либо завидует ему, а иногда даже и строит козни, но при этом всегда остается в его тени. К сожалению, на свете немало девушек, которые всю жизнь так и остаются в роли «подружки главной героини».

Однако ж Кира Григорьева была совсем не из тех личностей, которые согласны находиться в чьей-то тени. Пусть даже в тени такой талантливой, успешной и популярной писательницы, как Алина Белкина. Тем более что в жизни чаще бывало наоборот, по крайней мере, так выглядело со стороны при первом знакомстве с подругами. Яркая, подвижная, эмоциональная Кира всегда находилась в центре внимания, говорила много и обычно довольно громко, модно и броско одевалась и любила подчеркнуть достоинства своей внешности с помощью заметного макияжа и необычных аксессуаров. Русоволосая Алина, напротив, одеваться предпочитала скромно, косметикой не злоупотребляла, держалась спокойно и сдержанно, говорила мало и тихо. Тот же контраст ощущался и в характере подружек. Кира бурно переживала все происходящее вокруг нее, часто была оживленной, постоянно чем-то страстно увлекалась, чтобы потом столь же быстро остыть к тому, что еще вчера занимало все ее мысли. Алина же являлась человеком скрытным, сдержанным, никогда не бросалась в омут с головой, старалась все тщательно взвесить и обдумать. Но в глубине души по-доброму завидовала Кириной смелости, независимости от чьих-либо оценок, авантюрному складу личности. Впрочем, клокочущей энергии Киры хватало на двоих. И Алина, обычно спокойная, погруженная в себя, рядом с подругой преображалась и становилась живой, веселой, уверенной в себе – такой же, как придуманные ею литературные героини.

И, если называть вещи своими именами, Кира с Алиной были не подружками, а друзьями. А это большая разница – для тех, кто что-то понимает. С подружкой можно обсудить парней, наряды и светские сплетни. А друг – это помощник во всех делах, исповедник, психотерапевт и ангел-хранитель в одном лице.

С Кирой Алина познакомилась и сразу подружилась в седьмом классе, когда та перевелась в их спецшколу из обычной. Такое случалось не часто: все-таки они уже с первого класса изучали два иностранных языка, и к средней школе уровень знания английского и французского у ребят был довольно высоким. Тому, кто учился в обычной школе, пришлось бы тяжело, нагнать остальных за короткий срок – задача не из легких. Однако ж вскоре выяснилось, что в знании языков Кира Григорьева не только не отстает от одноклассников, но даже опережает многих. Английским она уже давно занималась с преподавателем, могла легко говорить на любые темы и читала без словаря, французский и вовсе начала изучать еще с четырех лет и довела почти до совершенства во время многочисленных поездок в Париж. А когда Алина узнала, что Кира еще и может объясняться по-итальянски, то ее восхищению не было предела.

Алина прекрасно помнила тот момент, когда Кира в первый раз вошла в их класс. Стройная, длинноногая, с небрежно заколотой копной рыжевато-каштановых волос и уже вполне оформившейся фигуркой, державшаяся уверенно и даже как-то немного дерзко, Кира в двенадцать лет смотрелась почти взрослой девушкой на фоне сверстниц и особенно сверстников, выглядевших в те годы, как это обычно всегда и бывает, еще совсем детьми, мальчишками. Помнится, Алина сразу обратила внимание на то, как Кира одета. Школа их являлась элитной, учились там сплошь дети непростых родителей, и дорогими шмотками там никого не удивить. Но на Кире были не какие-нибудь джинсы или платье из новой коллекции молодежной моды, а строгий, но в то же время очень изящный деловой костюм, явно пошитый специально по ее фигуре высокопрофессиональным портным.

Войдя, Кира сверкнула карими глазами, бегло оглядела класс и решительно подошла к пустому месту рядом с Алиной.

– Я сяду с тобой, не возражаешь?

Алина растерялась. Она сидела не одна, а с Сашкой Фирсовым – по старой советской традиции, учеников в средних классах рассаживали по принципу: «хороший ученик + плохой ученик», чтобы сильные помогали отстающим. Сашка был жуткая егоза, первый лентяй и раздолбай в классе, и отличница Алина не так уж радовалась подобному соседу, но как-то так резко «выселить» его показалось неудобным. А спросить его мнение не было возможности – в тот день Сашка не явился, может, заболел или прогуливал. Поэтому Алина не знала, что ответить новенькой. Однако все решилось само собой. Не дожидаясь ответа, Кира опустилась на стул, открыла свой портфель – у нее был именно портфель из хорошей кожи, как у бизнес-леди, а не рюкзак, как у всех в классе, – вынула из него тетрадь и ручку, приготовилась к уроку и потом снова повернулась к Алине.

– Ну, будем знакомы. Я Кира, а ты?

Улыбка ее выглядела такой приветливой и дружелюбной, что Алина сразу почувствовала симпатию к новенькой. Они разговорились и так быстро нашли общий язык, что когда Сашка, наконец, отболев или устав прогуливать, все же удостоил школу своим посещением, ему пришлось искать себе новое место.

Росла Кира в семье, которые принято называть «неполными», – только с матерью. Но вот ведь парадокс – именно в таких семьях дети чаще, чем в «нормальных», чувствуют себя любимыми и счастливыми, лучше находят общий язык с матерью, видят в ней прежде всего близкого человека и друга, а не воспитателя, наставницу или представителя другого поколения. Во всяком случае, у Григорьевых было именно так. Елена Игоревна, мама Киры, владела сетью бутиков, которые пользовались популярностью у состоятельных людей, имеющих способности и возможности по достоинству оценить новейшие веяния моды. Привлечь таких клиентов было непросто, они сами могли поехать куда угодно, в любой город мира, и купить себе все, что заблагорассудится, причем, как правило, значительно дешевле. Однако Елена Игоревна сделала ставку на талантливых байеров и продвинутых консультантов и не прогадала: они не просто разбирались в тенденциях современной моды, а видели ее развитие на шаг вперед и при этом учитывали вкусы своих постоянных клиентов, пусть пока еще не столь многочисленных. Елена Игоревна и ее сотрудники относились к своему делу с душой, посвящали работе значительную часть времени и сил, но и получали за свои труды и таланты соответствующее вознаграждение.

Алина восхищалась матерью подруги, создавшей свой бизнес с нуля, а для самой Киры мама была непререкаемым авторитетом и постоянным поводом для гордости. Елена Игоревна относилась к той категории людей, которые, как выражаются американцы, сделали себя сами. Она начинала с самых азов, в первые же годы перестройки, едва появилась такая возможность, стала ездить за одеждой сначала в Восточную, а позже в Западную Европу. Опыта у нее не было никакого, закупки делала на свой страх и риск, полагаясь только на свой собственный вкус и интуицию. И ни то, ни другое не подвело. На первых порах Елена Игоревна все делала сама и по самой примитивной схеме: съездила, закупила, продала на рынке – и опять в путь. Однако же бизнес рос, сначала она смогла нанять продавцов на свои точки, потом открыла первый магазин, арендовав часть территории бывшего универмага, затем купила уже собственное помещение в куда более удобном и перспективном месте, потом еще одно, и еще…

В те, молодые, годы Елене Игоревне было не до создания семьи. Конечно, недостатка в ухажерах яркая и привлекательная Леночка не испытывала, но мало кто из них готов был жениться на девушке, которую практически никогда не застать дома. Елена не слишком из-за этого переживала – долгие годы ее занимал только бизнес. И лишь после тридцати лет, когда она уже встала на ноги, открыла свой первый бутик и дело пошло, она задумалась о будущем – о семье, о детях. Подходящей кандидатуры на роль супруга вокруг не наблюдалось, а ребенка хотелось, да и время уже поджимало. Так что в тридцать два года Елена Игоревна приняла осознанное решение стать матерью-одиночкой. Кира родилась после короткого, бурного и ни к чему не обязывающего курортного романа ее мамы с каким-то красавцем, полуитальянцем-полуфранцузом. Больше всего Алину удивляло то, что ее подруга узнала историю своего появления на свет довольно рано и воспринимала ее совершенно спокойно.

– А что такого? – пожимала плечами Кира. – На Западе все незамужние женщины, которые хотят иметь детей, давно пользуются банком спермы, это обычное явление. Мама выбрала подходящего донора – и, согласись, не прогадала, я получилась очень даже ничего.

– Но неужели тебе не хотелось бы встретиться со своим отцом или хотя бы увидеть его? – спрашивала Алина.

– Вряд ли он этому обрадовался бы, – усмехалась Кира. – Он ведь понятия не имеет о моем существовании. Да и найти его все равно невозможно, мама даже фамилии его толком не помнит.

Грамотный психолог, как следует покопавшись в глубинах Кириной личности и подсознания, возможно, и обнаружил бы какие-то последствия того, что девочка выросла без отца. Вот только к психологам Кира никогда не обращалась, потому что не испытывала в этом нужды. Она считала, что у нее все нормально, и называла свое детство очень счастливым. Да, ее мама была очень занята своим бизнесом, но при этом проводила с дочерью немало времени, потому что брала ее с собой всюду, куда только возможно, – в магазин, во все зарубежные поездки и даже на деловые встречи. Кира очень быстро научилась сама себя занимать и не мешать взрослым. Тем более что в мире моды, где вращалась ее мама, девочке совсем не трудно это сделать – столько там всего интересного, красивого, яркого.

Кира с детских лет привыкла к очень бурной и насыщенной жизни, а потому не понимала людей, которые целыми днями сидят у телевизора, за книгой или компьютером и чуть ли не неделями не выходят из дома. Ведь это же так скучно! Сама она могла иногда посмотреть фильм или почитать книгу, но чаще всего на ходу, в самолете например. А Интернет и вовсе для нее был только средством общения и источником информации, Кира никогда не «зависала» в нем надолго, не играла в онлайн-игры и не тратила время на виртуальные беседы – ей вполне хватало общения в реале. Ее дни проходили в постоянных делах и разъездах. Из маминого магазина она спешила на урок французского, а из спортзала – на свидание, поскольку эту сторону жизни женщины Кира открыла для себя очень рано. Она всегда говорила, что впервые влюбилась, будучи шести лет от роду, и уверяла собеседников, что у нее уже было совершенно серьезное чувство.

Это случилось в Париже, в кафе при одном из известных универмагов. Кажется, «Галери Лафайет». Шестилетняя Кира дожидалась там маму, пила сок, болтала ногами, от нечего делать разглядывала посетителей и обратила внимание на сидящего за соседним столом смуглого молодого человека. В отличие от нее, он был полностью погружен в себя, нервно барабанил тонкими длинными пальцами по столу и лишь изредка, словно вспоминая, зачем сюда пришел, поднимал взгляд и делал глоток из стоящей перед ним большой керамической чашки.

Его нельзя было назвать красивым, но гордая посадка головы, прямая спина и горящие черные глаза поневоле привлекали к себе внимание, и Кира, уже совершенно не скрываясь, с детским интересом рассматривала его. Сделав очередной глоток, он недовольно поморщился. Девочка сочла это подходящим поводом для начала разговора. Недолго думая, она вылезла из-за своего столика, подошла к незнакомцу и, старательно выговаривая недавно выученные французские слова, спросила:

– Твой чай остыл? Почему ты не закажешь другой?

Мужчина встрепенулся, вышел из оцепенения и с изумлением уставился на Киру, будучи не в состоянии понять, чего хочет от него незнакомая маленькая девочка. Та решила, что он не понял ее французского, и еще более старательно повторила свой вопрос. Тогда мужчина рассмеялся, подозвал официанта, заказал новый чай и спросил Киру, что заказать ей. Девочка от всего отказалась, ответив, что уже сыта, и в доказательство принесла со своего столика стакан с недопитым соком и тарелку с недоеденными пирожными. Мужчина еще больше развеселился и спросил, как зовут маленькую незнакомку. Она ответила, он, в свою очередь тоже представился:

– Антонио. Но друзья называют меня Тонито.

Кира тотчас же спросила, можно ли и ей так его называть, и, разумеется, получила согласие. Так что подошедшая через четверть часа Елена Игоревна застала их за приятной болтовней, причем существование языкового барьера ни одного из собеседников не смущало, а только забавляло. Переключив свое внимание на Елену Игоревну, незнакомец сказал что-то такое, что Кира не поняла, и маме пришлось переводить. Тонито, как выяснилось, оказался начинающим дизайнером из Испании. Он работал в Доме моды Живанши: сначала был ассистентом, а потом ему стали поручать разработку аксессуаров. В тот памятный день он как раз представлял в «Лафайет» свою первую коллекцию женских сумок и пригласил Киру с мамой на этот показ.

В огромном светлом зале вдоль стен было расставлено множество прозрачных пирамид, белых мраморных кубов и ступенчатых конусов. В них выставлялись на всеобщее обозрение сумки: коричневые, черные, белые, желтые, розовые, красные, голубые – всех цветов! Их формы были столь же разнообразны. На возвышениях стояли модели в строгих платьях пастельных оттенков и держали точно такие же сумки в руках или через плечо.

Кира тогда почувствовала себя сказочной героиней, попавшей в волшебную страну. Она медленно двигалась в потоке людей, завороженная чудесным зрелищем и нахлынувшими чувствами. Если бы не Антонио, который выхватил их с мамой из толпы, девочка так ходила бы, наверное, до вечера, а то и до утра. И все смотрела бы, смотрела, смотрела…

– Тебе здесь нравится? – Тонито спросил это именно у нее, а не у мамы. Кира только молча кивнула.

– Может, тебе что-то особенно приглянулось?

Этот вопрос она уже не поняла, и Елене Игоревне пришлось переводить. Вместо ответа Кира взяла его за руку и подвела к одной из моделей, у которой на плече висела маленькая золотистая сумочка. Молодой человек кивнул:

– Мне она тоже очень нравится.

Кира тянула его дальше, показывая все, что ей запомнилось и от чего захватило дух. Антонио сначала удивленно смотрел на нее, а потом довольно улыбнулся:

– У тебя прекрасный вкус, малышка. Не удивлюсь, если ты, когда вырастешь, станешь королевой в мире моды.

Его ждали другие гости, поэтому он простился с Кирой и ее мамой, но на прощание спросил, где они остановились и когда собираются обратно, а потом протянул девочке свою визитку:

– Будешь еще раз в Париже – позвони мне. Я покажу тебе свои новые работы.

С тех пор, приезжая с мамой в Париж, а это, как правило, случалось несколько раз в год, Кира обязательно настаивала на встрече с Тонито. Елену Игоревну сначала это забавляло, но позже, когда девочке уже было лет тринадцать, она заметила, что дочкин интерес к молодому дизайнеру не проходит, и поговорила об этом с Кирой.

– Тебе он нравится? – напрямую спросила она.

– А если нравится – так и что? – тут же по-подростковому ощетинилась девочка. – Я уже не маленькая! И не надо мне втирать, что Тонито намного старше меня, это…

– Дело не в том, что он старше, – покачала головой мама. – А в том, что женщины его не интересуют. Не конкретно ты, а вообще, понимаешь?

Кира понимала. На тот момент она уже разбиралась, что к чему, и немного погоревала, но быстро утешилась. Скоро в ее жизни появились новые кавалеры. Как правило, все они были старше ее, кто на несколько лет, кто намного больше, но, несмотря на это, лидером в отношениях всегда оставалась Кира. Не ее выбирали – выбирала она. И всегда добивалась своего.

Впрочем, это касалось не только личной жизни. Когда Кира сообщила маме, что будет поступать в Университет печати на вечернее отделение и одновременно работать в журнале, Елена Игоревна слегка огорчилась.

– Я-то думала, что ты получишь другое образование, – посетовала она. – Дизайнерское или экономическое. Чтобы продолжать семейный бизнес.

Но Кира была неумолима: в семейном бизнесе она и так неплохо разбирается, но ей хочется начать и собственный бизнес – свой глянцевый журнал. А дизайнер, надо быть честной перед самой собой, из нее не получится. В наше время, чтобы выделиться на подобном поприще, надо быть гением, которым Кира, увы, не является. А посредственностей… Ну, хорошо, пусть не посредственностей, но просто заурядных дизайнеров, которые не в состоянии сами создать ничего оригинального и просто подражают, явно или скрыто, другим, более талантливым коллегам – таких достаточно и без нее.

К тому моменту, когда Алина – благодаря помощи верной подруги, между прочим! – стала востребованной писательницей, Кира уже успела дважды, по ее собственному выражению, сбегать замуж. Первый раз она слушала марш Мендельсона в восемнадцать лет, стоя рядом с молодым, но уже ставшим популярным актером, которому повезло попасть в так называемую сериальную обойму. Замужество оказалось неудачным, но зато коротким и неутомительным. Оба супруга уверяли, что в избраннике их привлекло в первую очередь чувство юмора. Им и правда было очень весело вдвоем, они постоянно шутили и хохотали и видели в своем союзе только забавную игру, не более того. Свадьба для них тоже стала игрой, новым развлечением. Первые месяцы супружеской жизни, казалось, не изменили для них ничего: он, как и до женитьбы, пропадал на съемках, она, как и прежде, успевала и учиться, и работать, и развлекаться. В краткие моменты совместного времяпровождения они посещали светские тусовки или отрывались на вечеринках у друзей и в ночных клубах. Дома, тем более вдвоем, практически не бывали, а если такое и случалось, то почти все время посвящали сексу. Им было хорошо друг с другом в постели – обстоятельство, ставшее, как подозревала Кира, определяющим в решении Артема жениться на ней. Они вообще были очень похожи, и в конечном счете это сыграло свою роковую роль в их разрыве.

Так же как и она, муж не хотел превращать их брак в исповедальню и повинность: разговоры о неприятностях были под негласным, но строгим запретом. Оба они, при всей своей внешней открытости, не любили «грузить» людей – жизнь должна быть праздником. Или, по крайней мере, казаться таковым. Но, как и будни без праздников, так и праздники без будней быстро надоедают. Если бы это еще был «гостевой» брак, они бы как-то с ним справились. Но Кира еще до подачи заявления в ЗАГС переехала жить к Артему, и вот так, лицом к лицу, они быстро устали и друг от друга, и от совместной жизни, какая бы условная она ни была. И развелись, прожив в браке всего пять месяцев, но ухитрились остаться хорошими друзьями.

Со вторым мужем Кира познакомилась на престижной новогодней вечеринке. Ей было тогда двадцать четыре, ему – тридцать девять. Состоявшийся человек, успешный бизнесмен, владелец фирмы, занимающейся продажей и ремонтом уборочной техники, к тому же стильно одетый, спортивный и привлекательный внешне, Валерий считался завидным женихом. На него обращали внимание многие, даже слишком многие, и Кира решила, что станет лучшей среди всех этих девушек и молодых женщин. Ей казалось, что с Валерием она будет как за каменной стеной. И когда она поняла, что и он всерьез ею заинтересовался, то уже больше не отпустила его от себя.

Около года они были счастливы. Потом начались осложнения, и причиной стал не быт, как часто случается, а работа Киры. С бытом у них как раз все было нормально – огромная двухуровневая квартира в элитном доме с охраной и целых две помощницы по хозяйству, одна из которых покупала продукты и готовила, а другая занималась уборкой. Но вот с Кириной работой…

К тому времени она уже три года как окончила Университет печати, покинула свой первый журнал, где выросла от секретаря до редактора и ведущего колонки, и перешла в другое издательство, где ей предложили должность обозревателя отдела светской хроники. А это не профессия, а самый настоящий образ жизни, причем, как правило, вечерний и даже ночной. Интервью со знаменитостями, спектакли, концерты, поздние вечеринки, ночные посиделки… Словом, Кира почти не бывала дома. Не всякий муж такое выдержит. А если и выдержит, то это повод для нешуточных подозрений по его адресу. Валерий оказался вне подозрений. Он начал с банальных сцен ревности, а закончил ультиматумом: или увольнение, или развод. Но Кира тогда как раз только вошла во вкус репортерской работы, ей все нравилось, все удавалось. Она уже четко представляла себе, каким хочет видеть будущий собственный журнал, и уверенно двигалась к цели, обзаводилась связями и полезными знакомствами. И что же – бросить все это, отказаться от интереснейшего занятия и засесть дома? Ради чего? Ради мужчины, которого, как к тому времени поняла Кира, она уже и не любит? А может, никогда и не любила, просто ей так казалось, взыграл дух соперничества?

В итоге они развелись, полгода старательно избегали общения, потом случайно встретились, посидели в кафе, поговорили – и стали поддерживать дружеские отношения, настолько близкие, что у Киры даже хранились ключи от загородного дома Валерия. «Не плюй в колодец, пригодится воды напиться» – эта поговорка и в работе Киры, и вне ее была определяющей. Ведь, несмотря на внешнюю «безбашенность», людей она ценила и понимала. И строила свою жизнь, опираясь на них, как когда-то это делала ее мама. Елена Игоревна, узнав о том, что Кира с Валерием подали документы на развод, только вздохнула. Видимо, женщинам в их семье на роду написано быть бизнес-леди, а не хранительницами домашнего очага.

В первое время после развода с Валерием Кира позволила себе насладиться свободой и загуляла на всю катушку. Но потом вдруг почувствовала, что к ней неумолимо подкрадывается депрессия. Светские тусовки надоели и стали раздражать, внезапно захотелось тишины, покоя, уединения. Вечерами тянуло не в клуб или какое-то другое крутое место, а домой, в удобное кресло или на диван. Кира перечитала все книги Алины Белкиной и попыталась было взяться за другие женские романы, но быстро соскучилась. Тогда она сменила жанр и вид искусства – стала смотреть боевики, и зарубежные, и отечественные (последние в основном потому, что во многих из них снимался другой ее бывший муж – первый, Артем).

Такое времяпровождение увлекало и отвлекало от проблем, но сами проблемы никуда не девались. Кире вдруг стало казаться, что она не сможет больше жить ни с одним мужчиной. Наверное, такого, о котором она мечтала, просто нет в природе, а другие ей не нужны. Эта не очень приятная мысль не отпускала ее ни на секунду: и днем, когда она интервьюировала известных персон, и вечером, когда садилась на диван перед экраном и смотрела очередной боевик. Еще немного – и ей бы потребовалась помощь тех самых психотерапевтов, к которым она раньше относилась с некоторым пренебрежением, а над теми, кто обратился к ним, открыто посмеивалась.

Выйти из этого состояния ей помогло новое назначение. Оно еще на один шаг приблизило к заветной мечте и заставило забыть о личных переживаниях. В один поистине прекрасный для Киры день ее вызвал к себе главный редактор их журнала и предложил возглавить отдел, но уже не светской хроники, а моды. Опытный руководитель, он был доволен работой Киры Григорьевой, поскольку ее статьи вызывали неизменный интерес у читателей журнала, и выразил надежду, что и на новом месте успехи ее будут не менее значительными. Так и случилось.

Кира приняла предложение, практически не задумываясь. Она с детства интересовалась модой, благодаря маминому бизнесу отлично разбиралась в ней и чувствовала себя в этой сфере как рыба в воде. Журналистский стаж прибавил ей опыта, а уж общаться с людьми и завязывать полезные знакомства она всегда умела, да и прежняя работа только укрепила и отшлифовала это умение. Ее обзоры были по-деловому конкретны, и в то же время остроумны, порой и саркастичны, а фотографии к ним всегда отличались свежим взглядом и оригинальностью, добиться чего было совсем не просто. Показ мод – он и есть показ мод, это не спектакль и не пейзаж, тут нелегко найти какой-то новый ракурс или как-то по-новому взглянуть на происходящее. Однако Кира ухитрялась выбирать из фото штатных и нештатных фотографов, работающих под ее началом, именно такие снимки, которые выделялись бы из общей массы. А при необходимости могла заняться съемкой сама – фотография была одним из ее хобби.

Ей легко удавалось находить общий язык даже с самыми избалованными публичным вниманием персонами в мире моды, а ее профессиональное чутье помогло распознать нескольких многообещающих дизайнеров, о которых Кира рассказывала в цикле статей «Модные открытия». И она действительно угадала их талант и успех. Кира была знакома с множеством моделей и дизайнеров, как женщин, так и мужчин, и ей нравилось знакомить с ними своих читателей. В общем, ее бурная деятельность не осталась незамеченной, и, когда через год освободилось кресло заместителя главного редактора, ни у кого в издательстве даже не возникло сомнений, кто его займет. Так была преодолена еще одна ступенька лестницы, ведущей к заветной мечте, но Кира понимала, что до открытия собственного бизнеса ей еще далеко. Сначала нужно было освоиться на новой должности, попробовать себя в роли руководителя.

Так что к двадцати восьми годам Кира Григорьева тоже стала вполне успешной состоявшейся фигурой, как и ее лучшая подруга Алина Белкина. И тоже чувствовала себя почти счастливой, во всяком случае, считала, что до сей поры ее жизнь складывается вполне удачно. Если не считать разводов, которые Кира не воспринимала как трагедии, в ее судьбе произошло лишь одно неприятное событие – случившаяся по ее вине авария. Будучи еще совсем неопытным водителем, она допустила ошибку и на немалой скорости столкнулась с автомобилем, в котором был ребенок. К счастью, в ДТП пострадали только машины, люди, включая малыша и саму Киру, отделались легкими травмами, но девушка сочла эту аварию знаком свыше и с тех пор старалась без особой необходимости не садиться за руль. В конце концов, не так уж это сложно, к твоим услугам всегда есть и такси, и частники, а если куда-то очень торопишься, то можно и на метро подскочить – получится намного быстрее.

Глава третья

Новый год на двоих, и все, что за этим последовало

– Ну встречай! – Кира вломилась в квартиру, разрумянившаяся от мороза, с целой горой всевозможных пакетов. – Спорим, у тебя еще ничего не готово!

– И тебе здравствуй! – отозвалась Алина, помогая подруге избавиться от тяжелой ноши.

Девушки обнялись.

Сбросив шубку и оставшись в красном платье с глубоким декольте, Кира потянулась, словно довольная кошка.

– Ну вот, встретим праздник в самой лучшей компании! – сообщила она. – Слава богу, без всяких Вадимов… Или ты о нем еще вздыхаешь?

– И думать забыла! – Алина хмыкнула. Это была почти чистая правда, потому что о Вадиме девушка, конечно, еще думала – слишком недавно и внезапно случился разрыв, – но уже совсем не сожалела, успешно убеждая себя, что все к лучшему.

– Отлично! – обрадовалась Кира, оглядывая подругу. – Да ты похудела! Тебе очень идет!

Алина улыбнулась и довольно покосилась в зеркало. Неприятности и вправду пошли ей на пользу, а новое серебристое платье, гораздо более скромное, чем у подруги, удачно подчеркивало фигуру.

– Мы с тобой красотки, и никто нам не нужен! – Кира встала рядом с подругой и тоже оглядела себя. – Знаешь, Новый год – один из моих самых любимых праздников.

– У меня тоже. Я бы хотела выйти замуж в Новый год, – Алина вздохнула и посмотрела в окно, где, словно по заказу, шел снег. – Это так романтично!

– Хочешь – значит, выйдешь. Все в твоих руках, – заверила Кира, возясь с упаковками. – Ну а пока пора приступать! Салаты не ждут.

В четыре руки они сделали несколько салатов, поставили в духовку мясо и открыли бесчисленные нарезки и баночки с деликатесами. Ради Нового года можно позабыть обо всех диетах, тем более что насущной необходимости в них вовсе не было.

Наконец, все было готово, и подруги сели за стол. На елке красиво переливалась разноцветными огоньками гирлянда, за окном празднично светились окна соседних домов.

– За нас – красивых, умных, талантливых! – провозгласила Кира, плеснув в бокалы немного сухого французского вина.

Подруги выпили и с удовольствием приступили к закускам.

– Давно хотела тебя спросить… – произнесла Алина, отщипнув от грозди винограда янтарную ягоду, – а что ты загадала в ту ночь, когда мы отмечали Новый год у тебя, в одиннадцатом классе? Твое желание исполнилось?

Кира вздохнула и тряхнула рыжей гривой волос.

– В то время я была очень глупой, – неохотно призналась она. – Конечно, я мечтала о карьере, но у меня ведь не было отца, и я загадала то, чтобы поскорее выйти замуж. Наверное, в качестве компенсации. Ну, вышла. Даже два раза. И что?

– Бойтесь своих желаний, – задумчиво заявила Алина, гоняя по тарелке горошину из традиционного оливье. – А сейчас бы ты загадала что-нибудь другое?

– Ну… – Кира подняла глаза к потолку. – Загадывать успехи в карьере глупо, справлюсь с этим как-нибудь сама, без всяких чудес. Деньги… Зачем они нужны? На мелкие капризы мне хватает. Иногда даже на крупные, если честно. Ну и достаточно. К тому же и деньги можно заработать, приложив собственные усилия. По-моему, если желать чего-то, то только то, что не можешь сделать сам. Знаешь, – она задорно посмотрела на подругу. – Я хочу, чтобы у меня в жизни случилось что-то очень неожиданное, но, конечно, приятное. Какой-нибудь сюрприз! Это как с подарками – терпеть не могу выбирать себе подарок сама, гораздо приятнее сюрприз.

– Ты права, – Алина вздохнула. – А я бы загадала все-таки встретить своего человека. Карьера, книги, – она кивнула на свою знаменитую полку, – конечно, важно, но мне так недостает простого счастья! Сколько судеб я устроила в своих книгах, а сама до сих пор на бобах. Вот бы однажды выйти из дома – и вот он, герой моего романа!

– У тебя все литературное! – засмеялась Кира. – Ну что, подруга, выпьем за исполнение наших желаний? Пусть все так и будет!

В тот миг, когда стали бить куранты, за окном захлопали петарды и небо озарилось разноцветными вспышками, Алина, зажмурившись, чтобы как можно лучше сосредоточиться, пожелала: «Пусть все так и будет!»

Кира права – и успеха, и денег можно достичь самой. Если и просить что-то в эту необыкновенную волшебную ночь – это любви, здоровья, счастья – то, чего не купишь ни за какие деньги, то, что бывает неподвластно твоей собственной воле.

* * *

Ночью надо спать. Это азбучная истина, и спорить с ее скучноватой разумностью трудно. Но далеко не все благополучно спят по ночам. К немалому числу подобных полуночников принадлежала и Алина Белкина. Работать над своими книгами она предпочитала именно в ночные часы. Понимала, что это не дело, сокрушенно вздыхала, искренне каялась, но… днем было совершенно некогда, постоянно находились какие-то важные дела: то поездки в издательство, то встречи с читателями, которые, к слову сказать, часто проходили не только в Москве, но и в других городах, то интервью, то участие в теле- и радиопередачах, то какие-то светские мероприятия. А постоянное присутствие на публике, разумеется, обязывает быть в хорошей форме. Алина старалась не менее двух раз в неделю посещать бассейн, регулярно встречалась с персональными массажистом и тренером по фитнесу. Ну, и, конечно, салон красоты – стилист, косметолог, солярий… А еще и к родителям надо съездить, потому что давно не была, и туфли к новому платью подобрать, и с Кирой хочется встретиться, и выставка интересная в «Винзаводе» открылась… Словом, днем всегда дел было невпроворот. Да и не получалось как-то днем писать, не только из-за занятости: от рассвета и до заката к Алине отчего-то почти никогда не приходило пугливое вдохновение. Если писательница и оказывалась свободна днем, то предпочитала просто отдохнуть, поваляться с книгой, посмотреть сериал или заняться домашними делами. Работать в это время как-то не получалось. «Наверное, моя муза не любит солнечного света, – смеялась Алина. – Она прилетает ко мне только в ночной темноте. Может быть, она немного вампир? Во всяком случае, сил она у меня отбирает немало…»

Сейчас, когда праздник оказался позади, начались будни, Алина поняла, что пора вплотную заниматься новой книгой – сроки сдачи в издательстве, в конце концов, никто не отменял, а читатели ждут от Алины Белкиной не менее трех романов в год.

Вот и в ту ночь, накануне съемок очередного телевизионного ток-шоу, она засиделась допоздна. Приходилось наверстывать за новогодние каникулы, так что ровно в половине девятого вечера как раз накануне старого Нового года Алина Белкина начала работу над новым романом.

Сказать, что она начала ее с нуля, конечно, неверно. Какие-то задумки уже давно бродили в голове, в частности, Алина уже придумала название новой книги – «Белый танец». А еще она решила на этот раз немного выйти за привычные рамки и сделать главной героиней не сильную, уверенную в себе и привыкшую побеждать современную женщину, как бывало в ее романах, а скромную незаметную мечтательницу с неброской внешностью, этакую «тургеневскую девушку». Среди поклонниц творчества Белкиной таких читательниц было очень много, и Алина решила преподнести им своеобразный подарок. Пусть прочтут ее книгу и поверят в то, что и они имеют шанс найти свое счастье.

Словом, с героиней Алина уже определилась, придумала ей имя, облик, профессию и увлечение. А вот с героем вышел затык. Сколько писательница ни ломала голову, она никак не могла его себе представить. Кто он, этот человек, которого полюбит героиня «Белого танца»? Сколько ему лет, как его зовут, чем он занимается, как выглядит? Наверняка он должен быть красив, но одного этого эпитета мало… Алина набрала в поисковике слова «красивый мужчина» и долго листала фото современных секс-символов – актеров, певцов, спортсменов, моделей. Нет, ни один из этих изящных изнеженных эльфов или брутальных мачо не годился на роль героя ее романа. Вздохнув, Алина вышла из Интернета. Начала было набрасывать черновики отдельных эпизодов, но без образа героя это получалось неважно. Так она промучилась где-то до половины третьего. Потом, признавшись себе, что сегодня она, как ни крути, пороху не выдумает, все-таки выключила компьютер, умылась и легла в постель. Алина уже засыпала, когда перед ее глазами вдруг возник образ мужчины – именно тот типаж, который она все это время так мучительно и безрезультатно искала! Около сорока лет – самый идеальный возраст для мужчины, когда он еще здоров и привлекателен, но уже оставил позади все заблуждения молодости. Брюнет, классические черты лица, крупный нос, обязательно с горбинкой, смуглая кожа. В нем явно чувствовалось что-то восточное или, возможно, греческое. Но глаза не жгуче-черные, а светлые, голубые или даже зеленые. Не слишком высок, среднего роста, но строен, подтянут. И во всем облике, в движениях чувствуется благородство, как у потомков аристократических фамилий…

Тотчас забыв о сне, Алина слетела с кровати и, как была в ночной рубашке, кинулась к ноутбуку, присела в первое попавшееся кресло и принялась торопливо стучать по клавишам, опасаясь, что видение исчезнет прежде, чем она сумеет описать своего героя. Но муза в эту ночь была к ней благосклонна. Видение не исчезло, более того, герой очень хорошо вписался в начавший выстраиваться сюжет, так что Алина сумела не только сделать портрет своего персонажа, но и сочинить несколько замечательных сцен с его участием. Она работала с увлечением, не замечая ничего вокруг, и опомнилась только от звонка будильника. Пора было собираться на съемки ток-шоу – и это после бессонной-то ночи!

К счастью, не высыпаться Алина Белкина привыкла. И, к еще большему счастью, возможности грима безграничны – тем более на телевидении. Благодаря усилиям гримера, к моменту съемок Алина выглядела уже замечательно: круги под глазами, небрежность в прическе (она просто не успела уложить волосы) и прочие следы бессонной ночи оказались надежно спрятаны от зрителя. Популярная писательница Алина Белкина предстала перед камерой во всеоружии.

Ток-шоу было ориентировано на женскую аудиторию и строилось по типичному для таких передач сценарию: сначала рассказ приглашенной гостьи о ее проблемах в личной или семейной жизни, затем мнения экспертов, одним из которых и была Алина. Тема передачи тоже не отличалась новизной и оригинальностью – неразделенная любовь и одинокие праздники. Весьма миловидная, несмотря на некоторую полноту, девушка рассказала, что уже восемь лет любит человека, который не отвечает ей взаимностью. После чего все эксперты в один голос стали советовать ей, как избавиться от чувства. Известный психолог назвал ситуацию «разрушительной для личности», стареющая популярная актриса заявила, что девушка напрасно тратит лучшие годы своей жизни, спортсменка посоветовала заняться собой, привести себя в форму и начать вести активный образ жизни, чтобы побыстрее переключиться и забыть. И только Алина, когда ей дали слово, поддержала героиню передачи. Она заявила, что любовь, да еще такая долгая и красивая, как та, рассказ о которой они только что услышали, – это настоящий дар свыше. Который дается далеко не всем. Сколько людей так и проживают свою жизнь без любви, вступают в браки, растят детей, изменяют или сохраняют верность супругам, но так и не встречают своего избранника, так и умирают, не узнав, какое это великое счастье – любить. Да, конечно, грустно, что твой единственный не отвечает тебе взаимностью. Но даже неразделенная любовь – это все равно прекраснейшее, что только может быть на свете. А праздники в одиночестве – это еще не самая высокая цена за счастье познать любовь. В конце концов, есть подруги, которые всегда поддержат.

Закончив этот монолог, который, неожиданно для нее самой получился пылким и взволнованным, Алина посмотрела на героиню шоу и встретила ее благодарный взгляд.

– Спасибо вам! – искренне воскликнула девушка. – Вы здесь единственная, кто меня понял.

От ее слов Алина немного смутилась, случайно перевела взгляд на зрителей, которых до этого как-то не удосужилась рассмотреть, и вдруг увидела в зале глаза, глядящие на нее с такой магнетической силой, что сердце ее тут же забилось, и гораздо быстрее, чем того требовала ситуация. Обладатель столь притягательного взгляда был смугл и темноволос, но его глаза оказались светлыми, а нос с выраженной горбинкой придавал его лицу какое-то особое своеобразие и мужественность. Перед ней был он, герой ее нового романа!

«Дежавю… – подумала Алина и машинально поправила волосы. – Такого просто не может быть…» Но привидевшийся ей ночью в фантазиях мужчина существовал, он сидел здесь, в первом ряду! И явно являлся не простым зрителем «с улицы», поскольку после записи передачи его, как и всех участников ток-шоу, пригласили на праздничный фуршет – как-никак старый Новый год, еще один не лишний повод попраздновать.

В другое время Алина наверняка нашла бы предлог, чтобы ускользнуть с тусовки, сбежать подальше от фальшивых комплиментов и таких же фальшивых поцелуев при встрече. Все эти «Здравствуй, дорогая, как хорошо ты выглядишь, надо познакомить друг с другом наших косметологов…», все эти обсуждения разгрузочных дней, суперакций в ЦУМе и «горячих» сплетен ей уже порядком надоели. Но обладатель жгучего взгляда был тут – и Алина осталась.

Однако он больше даже не смотрел в ее сторону, и Алину это задело. Она щебетала и смеялась со знакомыми, старалась выглядеть веселой и беззаботной, но внутри уже потихонечку начала закипать. Как это так?! Она, можно сказать, и на банкет-то пришла только из-за него, а он не обращает на нее никакого внимания! Ну и ладно, ну и пусть. Раз так, то она сейчас уедет. Вот только допьет этот бокал сока (к спиртному Алина не прикасалась, так как сама была за рулем) – и уедет.

Она как раз ставила пустой бокал на поднос официанта, когда незнакомец наконец все же соизволил приблизиться.

– С самого начала этой вечеринки хотел подойти к вам, но все не решался, – произнес он красивым низким голосом. В его произношении чувствовался легкий, еле уловимый акцент. – Вы так же прекрасно говорите о любви, как и пишете.

Наверное, даже под слоем тонального крема стало заметно, как сильно она покраснела:

– Неужели вы читали мои книги? Обычно их предпочитают женщины…

– Значит, я исключение, – любезно отвечал собеседник. – Разрешите представиться – Георг Чхеидзе, – он протянул ей руку, и Алина невольно стиснула клатч, чтобы не выдать свое волнение, когда пожимала ее. Неужели это он! Неужели загаданное желание сработало так быстро!

– Алина… – теперь, вблизи, она смогла разглядеть, какого цвета его глаза – они были зелеными. Именно так, как ей и привиделось.

– Я знаю, – улыбнулся Георг, и Алина смущенно рассмеялась, только сейчас поняв, что ее представление в данной ситуации совершенно излишне и потому выглядит довольно нелепо.

Впрочем, возникшая было между ними неловкость тут же исчезла. Держась легко и непринужденно, новый знакомый рассказал о себе, сообщил, что родом из Грузии, но занимается бизнесом в России и много времени проводит в Москве, намного больше, чем дома. Он говорил, а Алина украдкой рассматривала его, и все, что она замечала, только прибавляло ему плюсов. Георг держался очень уверенно, был стильно одет – сразу становилось понятно, что человек он весьма состоятельный и со вкусом, а ко всему прочему еще и галантен, хорошо воспитан и весьма и весьма недурен собой. Роста он был, правда, не очень высокого, примерно с нее, но Алине это не показалось серьезным недостатком, тем более что на ней были туфли на десятисантиметровой шпильке.

– Вам здесь нравится? – спросил он, обведя выразительным взглядом фуршетный зал.

– Честно говоря, не очень, – призналась Алина. – Я не большая любительница светской жизни.

– Почему-то я так сразу и понял, – улыбка Георга показалась ей просто очаровательной. – Тогда, может быть, сбежим отсюда? Здесь неподалеку есть неплохой ресторанчик, где тихо и отличный шеф-повар.

Ресторан и впрямь оказался симпатичным, и, что особенно понравилось Алине, не любившей шумной толпы, там было немноголюдно. Они с Георгом заняли удобное местечко в глубине зала, в котором царил уютный полумрак, разбавленный лишь светом настольных ламп с ярко-желтыми абажурами и крохотных светильников по периметру помещения.

– По вечерам здесь бывает живая музыка, – пояснил Георг, кивая на небольшую эстраду. – Обычно исполняют старый джаз, что-нибудь в духе Глена Миллера… Моя мама любит сюда приходить, говорит, что ей нравится, как тут воссоздана атмосфера сороковых и пятидесятых.

– Ваша мама живет здесь, в Москве? – вежливо поинтересовалась Алина.

– Нет, она живет в Грузии, в своем доме, в небольшом городке неподалеку от Тбилиси. Но она часто приезжает ко мне сюда. Вместе с братьями или сестрой.

– У вас дружная семья, – с одобрением заметила Алина.

– По-другому у нас и не бывает, – Георг сказал об этом, как о чем-то само собой разумеющемся. – Семья – это все. И еще любимая женщина.

Он посмотрел ей прямо в глаза, и она смутилась, как девчонка. Георг улыбнулся:

– Он очарователен.

– Кто? – растерялась Алина.

– Румянец на ваших щеках.

Георг накрыл ладонью ее руку, лежащую на столе, и ласково погладил. Алина замерла в смятении. Оставить как есть? Но ведь этим она невольно дает ему понять, что вот так, с первой встречи, он может прикасаться к ней… Что он тогда о ней подумает? Не дай бог, сочтет ее легкодоступной женщиной… Тогда отдернуть руку? Но не будет ли это слишком невежливо? И потом, ей совершенно не хотелось этого делать. Будь ее воля, она вот так и просидела бы, держась с ним за руки, долго, очень долго… Может быть, даже всю жизнь.

Алина бы еще не одну минуту раздумывала, решая эту трудную задачу, но, на ее счастье, к их столику подошел официант. Георг сделал заказ, вежливо спрашивая ее о чем-то, она отвечала, рассеянно кивала, а сама витала где-то далеко. И только когда принесли напитки, она посмотрела на молча улыбавшегося ей мужчину и подумала: неужели все-таки дождалась, и вот он – ее принц на белом коне? Герой ее романа?

Позднее, пересказывая события того вечера подруге, Алина никак не могла вспомнить, что же за блюда они тогда заказали и действительно ли это было вкусно. Кира все удивлялась: ну как же можно забыть, что ты только что ел?! А вот, оказывается, можно. Нет, она, конечно, что-то помнила: осетрину, например, черную икру. И еще, пожалуй, грибы… Да, это был жульен, точно! Но остальное… нет, не помнила.

– Даже десерт не помнишь? – недоверчиво спросила Кира. – Ты, такая сладкоежка?

– И даже его, – пожала плечами Алина.

Кира вздохнула и картинно закатила глаза. Алина, рассеянно улыбаясь, вспоминала то, что осталось в ее памяти и было гораздо, гораздо важнее какой-то там еды: нежные прикосновения мужских рук, изысканные комплименты, его рассказы о родине и устремленный на нее изучающий взгляд зеленых глаз, который невероятно ее смущал: ей почему-то хотелось спрятаться от него, а еще лучше попросту раствориться в воздухе.

Проводить ее после ужина домой у Георга не получилось – Алина была на своей машине, но поздно вечером он позвонил и поинтересовался, как она добралась. Что скрывать, Алина очень ждала, что он назначит ей новую встречу (и лучше бы поскорее!), но этого, увы, не произошло. Георг пожелал ей спокойной ночи и распрощался, а слегка разочарованная Алина прилегла на диван и утонула в мечтах, точно в мягкой перине. Это была первая за долгое время ночь в «неотпускное» время, когда она даже не включила ноутбук. Работать не хотелось совершенно. Какие могут быть воображаемые романы на бумаге, когда жизнь так прекрасна в реальности?

Так прошла одна ночь, а затем и вторая, и третья. Но когда к вечеру и четвертого дня Георг не позвонил, Алина уже забеспокоилась. Тем более что была пятница, и девушка надеялась, что новый знакомый обязательно предложит ей встретиться в выходные. Однако же этого не случилось. С горя Алина, когда стемнело, вновь села за работу и к утру написала три душещипательных эпизода для будущего романа «Белый танец» – один чувствительнее другого. Впервые за долгое время ей не нужно было ничего выдумывать, вживаться в образ своей героини и все такое прочее. Она просто описывала собственные переживания, те чувства, которые сама испытывала в данный момент. И получилось, как показалось не только самой писательнице, но и редактору, которому Алина отправила готовые главы, вполне достойно.

Родителям о новом знакомстве Алина, конечно же, рассказывать не стала. Зато Кира была в курсе всех ее переживаний. Теперь подруги созванивались еще чаще, чем раньше, раза по три, а то и четыре в день, и бесконечно обсуждали непонятную ситуацию.

– Знаешь, что я думаю… – делилась Алина. – Наверное, напрасно я так сразу повелась и вообразила себе невесть что. Наверняка все эти красивые слова, на которые я купилась, Георг говорит каждой встреченной им симпатичной девушке… Но все равно, знаешь, будь моя воля, я бы слушала их и слушала… Как запись – перемотала назад и опять нажала на кнопку «пуск»…

– Может, конечно, он и впрямь всем говорит, – задумчиво отвечала Кира. – Он же грузин, а кавказцы – мужчины темпераментные, это всем известно.

– Он не просто грузин, а тавади, потомок древнего княжеского рода, – с некоторой даже гордостью уточняла Алина. – Их семья ведет свое происхождение от самих Багратионов.

– И что? Думаешь, он счел, что ты для него недостаточно аристократична? – хихикала Кира.

– Тебе смешно! А я уже вся извелась! Ну почему он не звонит?

– Так позвони ему сама. У тебя же должен был остаться в памяти мобильника его номер, – Кира, как всегда, подходила к любой проблеме трезво и рационально.

– Что ты! – ахала Алина. – Да никогда в жизни! Номер, конечно, сохранился, я проверяла… Но я ни за что не буду ему звонить сама. Вдруг он подумает, что я ему навязываюсь?

– Ну, так переключись, займись чем-нибудь, – советовала рассудительная Кира. – Если все время сидеть на попе, ждать принца и больше ничего не делать, то принц не появится, зато попа точно вырастет до невероятных размеров.

– Ты права, – вздохнула Алина. – Мне есть чем заняться, и чем скорее я забуду об этом Георге – тем лучше. Тоже мне, герой моего романа. Может быть, на Новый год я загадывала совсем не его.

В начале февраля Алине предстояла командировка в Японию. Один из ее ранних рассказов неожиданно заинтересовал издательство из Страны восходящего солнца, и упускать такой шанс было бы глупо.

Неожиданный звонок раздался в то время, когда девушка уже садилась в такси, чтобы ехать в аэропорт.

– Алина, здравствуйте, это Георг, – прозвучал в трубке низкий голос с едва уловимым акцентом, и сердце девушки тут же отчаянно заколотилось. – Извините, что пропал так надолго. Неожиданно понадобилось срочно уехать домой, причем внезапно. Вот только что вернулся в Москву, сошел с самолета и сразу звоню вам. Вы могли бы встретиться со мной сегодня вечером?

– Увы, нет, – отвечала Алина не без досады. – Так получается, что вы из самолета, а я – в самолет. Улетаю в Японию и вернусь только через неделю.

– Как жаль, – послышалось в трубке. – Но вы позволите мне позвонить вам, когда пройдет эта неделя?

– Ну, конечно! – воскликнула Алина. И сделала это намного быстрее и намного радостнее, чем позволяли правила приличия при разговоре с, в общем-то, совершенно незнакомым человеком.

Глава четвертая

Нам не дано предугадать…

Переговоры в издательстве прошли успешно, и даже осталось время на то, чтобы осмотреть незнакомую страну. В самый последний день, перед вылетом, Алина по рекомендации сопровождающей ее переводчицы, заглянула в модный салон.

Молодой стилист, одетый строго и лаконично в черные брюки и белую рубашку, усадил Алину в кресло. Пока его помощница мыла ей голову и расчесывала волосы, сам мастер, которого звали Кацухиро, на хорошем английском расспрашивал клиентку о Москве, о ее профессии, увлечениях, друзьях, о том, есть ли у нее муж или бойфренд и чем он занимается. Сначала Алина посчитала это ничего не значащей светской беседой, потом слегка удивилась его любопытству, а в конце не знала, что и думать, пока стилист не остался с ней один на один и, спокойно глядя на нее в зеркало, не сказал:

– Вам надо стать чуточку безумной.

Алина хотела рассмеяться, но вместо этого поперхнулась и закашлялась.

– Только этого мне не хватало… – проговорила она, когда кашель прошел.

– Именно этого вам и не хватает, – совершенно серьезно заметил Кацухиро. – Отпустите себя на волю, и перед вами откроется совершенно иной мир, полный любви, а не обязательств.

«Наверное, вот так и чувствуют себя люди, попав на прием к психоаналитику, – подумала Алина. – Что-то мне как-то не по себе…»

Но молодой японец не дал ей додумать эту мысль, а уж тем более попытаться сбежать.

– Вы позволите мне раскрыть вашу индивидуальность так, как вижу ее я? Вы даете мне свободу действий?

Что ж это такое, а? Ее все еще не отпускал необъяснимый страх, но губы уже сами собой произнесли отважное «да». Будь что будет! Даже если то, что получится, ей не понравится, в крайнем случае можно по приезде в Москву сразу пойти в салон к своему проверенному мастеру Наташе.

– Я согласна! – решительно воскликнула Алина.

Стилист кивнул и принялся за дело. Она почему-то ждала, что ее отвернут от зеркала, как это обычно происходит в телевизионных шоу, но нет – она могла видеть все происходящее в отражении. Ей накладывали какие-то маски на волосы и лицо, смывали и накладывали снова. Миниатюрная девушка колдовала над ее руками и ногами, другая, поигрывая кисточкой, сидела напротив и о чем-то переговаривалась с «главным волшебником».

Наконец Кацухиро взял в руки ножницы и стал, как скульптор, отсекать от ее волос лишнее. Длинные пряди медленно падали на пол, на накидку, и Алина зажмурилась от страха: неужели короткая стрижка? Когда «волосопад» прекратился, она осторожно приоткрыла один глаз, затем другой. Слава богу, не стрижка, а только асимметричная прическа. Мастер состриг часть волос с левого бока, часть закрутил в замысловатый узел на затылке, а остальные в подчеркнутом беспорядке уронил на плечи. За дело принялась девушка с кисточками и палеткой.

Алина едва успела расслабиться под ласковыми руками визажиста, как вдруг почувствовала, что на ее ноги примеряют обувь. Когда макияж, долгий и сложный, был закончен, Кацухиро повел свою клиентку в соседнюю комнату. В кабинке для переодевания висело несколько нарядов и стояли стопкой коробки с обувью, и Алине объяснили, что она может выбрать что-то из этого для себя.

После долгих раздумий Алина остановилась на платье с ярким сиреневым принтом – широком и с длинным рукавом, по сезону, но совсем коротком, и высоких сапогах.

– Я никогда в жизни не носила мини… – бормотала Алина, влезая в платье.

И вот наконец-то девушка была готова и испуганно уставилась на свое отражение в большом зеркале. Это была Кира?.. Да нет же, это была она, Алина! Только очень красивая, но не той, привычной ей русской красотой, а экзотической, вызывающей, манящей…

– Как я прекрасна! – сказала она и повернулась к мастеру. Тот стоял, скрестив руки на груди, явно гордясь своей работой. – Как вы прекрасны! – голос ее прервался от нахлынувших чувств. – Я никогда не представляла, что могу быть такой…

Кацухиро склонил перед Алиной голову:

– Вы можете. Вы такая. Полюбите себя такой.

Ей захотелось расплакаться. Но нет, она не будет плакать. Она будет улыбаться. Идти по улицам яркого вечернего Токио, улыбаться и радоваться тому, что только здесь ее увидели такой безумно красивой.

От счастья Алина взмахнула руками и закружилась прямо на улице. Прохожие улыбались и обходили ее стороной. Слезы то ли радости, то ли печали незаметно растворялись в разноцветных огнях японской столицы. Что ж, сейчас она точно знает, что оставила здесь часть себя. А значит, когда-нибудь вернется сюда снова…

* * *

– Боже правый, что ты с собой сделала? – именно такими словами встретила дочь Софья Альфредовна, приехавшая за ней в аэропорт. – Ты похожа на какое-то пугало… сбежавшее из сумасшедшего дома!

– Здравствуй, мама, я тоже очень рада тебя видеть, – сдержанно ответила Алина.

Слова Софьи Альфредовны больно укололи в сердце, хотя вроде бы Алина и была готова к подобной реакции. Слишком хорошо она знала свою маму, чтобы понять, что новый «японский» имидж той не понравится. А когда Софье Альфредовне что-то не нравилось (что случалось весьма часто), она не считала нужным выбирать выражения и не задумывалась о том, как сказанное ею воспримут другие люди. Собственно, Алина и не ожидала ничего другого. Но все равно было очень обидно. Так уж повелось, что замечания близких, особенно родителей, всегда задевают нас сильнее, чем подковырки кого-то постороннего. Наверное, это идет из детства, когда мы готовы из кожи вон лезть, только чтобы заслужить одобрение мамы или папы, а их критика воспринимается как самая страшная на свете трагедия. Мы вырастаем, перестаем быть детьми, приобретаем собственные взгляды на вещи, но зависимость от мнения родителей все равно остается. Даже если мы делаем вид, что это не так. Даже если не признаемся в этом самим себе.

Так что Алине стало очень неприятно, но она все же взяла себя в руки. Как ни в чем не бывало чмокнула маму в щечку и покатила свой чемодан к ближайшему выходу из здания аэропорта.

– Как вы тут без меня? – интересовалась она на ходу. – Как твое самочувствие? Как дела у папы? Как вы вообще тут без меня живете?

– А вот поехали сейчас к нам, и посмотришь, как мы живем. Заодно расскажешь, как съездила, – предложила Софья Альфредовна, шагая рядом с ней по направлению к автомобильной стоянке. Но Алина только покачала головой.

– Извини, мам, никак не могу. У меня в семь часов встреча с читателями в «Доме книги» в Медведкове. Прямо, что называется, с корабля на бал. Так что я еле-еле успею заехать домой бросить вещи.

– Надеюсь, ты не собираешься ехать на встречу с читателями в таком виде? – фыркнула Софья Альфредовна, подходя к своей серебристой «Тойоте».

– А что такого? – с вызовом проговорила Алина, открывая крышку багажника. – Между прочим, то, что ты сейчас видишь перед собой, – это работа визажиста, который на сегодняшний день считается в Японии одним из лучших.

– Ну, это японцы, что с них взять… – Софья Альфредовна пожала плечами, уселась на водительское сиденье и вставила ключ в замок зажигания. – Спасибо, хоть налысо тебя не обрили. И сколько уже раз я тебя просила не хлопать так сильно дверью!

– Извини, мама, – смутилась Алина, пристегиваясь. – Я задумалась. Перед встречей с читателями я всегда немного волнуюсь.

– Да было бы о чем волноваться! – Софья Альфредовна резко вырулила со стоянки. – И с кем встречаться! Тоже мне, важная публика…

– Ты можешь говорить о них что угодно, но я дорожу своими читателями, – привычно парировала Алина. Интересно, в какой уже раз они с мамой вновь затронули эту тему? За сотню она точно может ручаться.

– Как раз читателей-то среди них и нет, – усмехнулась Софья Альфредовна, выделив слово интонацией. – Одни читательницы. Одинокие неустроенные женщины, живущие несбыточными мечтами.

– Что же плохого в мечтах, мама? – возразила дочь, но у матери и на этот счет имелось свое мнение.

– А то, что жить надо в реальности, а не в фантазиях! – объявила она. – Обращать внимание на тех мужчин, которые рядом, а не грезить о прекрасных принцах. После твоих книг каждая может возомнить, что обязательно найдет себе супермужчину – и красивого, и богатого, и заботливого, и любящего… А таких вообще на свете не бывает!

– Но ты же однажды встретила папу, – улыбнулась Алина. – Он и красивый, и добрый, и богатый, и заботливый. Почему же ты считаешь, что и у других женщин не может быть так же?

– Ну, ты скажешь! – фыркнула Софья Альфредовна. – Уж кто-кто, а твой отец совсем не прекрасный принц, мне ли этого не знать…

– А хочешь, мы съездим в «Дом книги» вместе? – предложила Алина. – Мне кажется, тебе это будет интересно. Увидишь своими глазами моих «неустроенных» читательниц.

Но мама только отмахнулась:

– Будто я их не видела! Что вы за поколение такое, не пойму… Вроде все при вас: симпатичные, образованные, характер нормальный, у многих и доход неплохой – а мужа нет. То ли привередничаете сильно, то ли действительно мужчины в наш век вообще перевелись… Остался только такой мусор, как эти твои поклонники, Димки-Петьки и этот, как его там…

После таких слов Алине просто нестерпимо захотелось рассказать о Георге, так прямо и подмывало. Но она сдержалась – боялась сглазить. А ну как у них с Георгом ничего не получится? Нет уж, пока маме нельзя о нем ничего говорить, так будет лучше для всех. И потому она прикусила язык и заговорила совсем о другом:

– Как думаешь, сколько нам ехать? За полтора часа доберемся?

– Уж постараюсь, – заверила мама, лихо трогаясь с места, едва сигнал светофора сменился на зеленый. – Сама понимаю, что тебе лучше не опаздывать. А то еще разбегутся все твои читатели… Ну да ладно, хватит о них. Расскажи лучше, как прошли переговоры и вообще, какие у тебя впечатления от поездки. А то я умираю от любопытства!

Софья Альфредовна действительно постаралась, и Алина оказалась дома вовремя, даже несмотря на пробки. Быстренько приняла душ, переоделась в то самое сиреневое платье из салона, поправила перед зеркалом прическу (что бы ни говорила мама, сама себе она в таком виде нравилась!), освежила макияж и помчалась в Медведково, на ходу набирая номер своего литературного агента.

Ее агент Жанна встретила Алину у входа в магазин и по привычке сразу же затараторила, не умолкая, обо всем сразу:

– Привет, дорогая, прекрасно выглядишь! Новая прическа, да? И платье… Тебе идет. А у нас уже все готово. Пойдем, покажу. Народу пока не слишком много, но это не страшно, большинство подойдет попозже, когда услышит объявления по радио. Твои документы из Японии уже пришли, я их отправила юристам. А вообще должна тебе сказать: все издательство судачит, как тебе повезло с этими японцами. Кое-кто просто лопается от зависти…

Рассказывая все это, Жанна ловко увлекала за собой Алину через шумный и многолюдный торговый зал, уверенно лавируя между людьми и стеллажами. Впрочем, дорогу Алина и сама знала – она уже неоднократно выступала здесь и любила этот книжный магазин за его какую-то особенную, уютную, почти домашнюю атмосферу. Встречи с читателями всегда проходили тут более приятно и неформально, чем в других местах, во всяком случае, так считала Алина.

Очутившись на месте, она поздоровалась с теми, кто уже пришел, и как раз расположилась за отведенным ей маленьким круглым столом у стенда с рекламой ее последнего романа, когда по внутреннему радио вновь объявили о встрече с писательницей Алиной Белкиной. Жанна оказалась права – вскоре ряды стульев, до этого почти пустые, стали понемногу заполняться. Алина украдкой оглядела собравшихся, чувствуя себя как начинающий актер, который перед спектаклем смотрит через щелочку занавеса, какой сегодня зритель. И в этот раз состав ее ничем не поразил. Мужчин всего двое, обоим хорошо за пятьдесят, оба со спутницами, вероятнее всего, с женами. А остальные все женщины, причем самого разного возраста, от хихикающих школьниц, класса максимум из восьмого, стайкой присевших на последнем ряду, точно воробушки на кусте, до тяжело опирающейся на трость седовласой дамы в поношенной шубе и в шляпке. Сегодня Алина рассматривала собравшихся особенно внимательно: неужели перед ней сплошь несчастливые одиночки, как считает мама? Вот эта молоденькая девушка с короткой стрижкой, уткнувшаяся в свой планшет, – да просто не может быть, чтобы у такой хорошенькой девчушки не было толпы поклонников. Или вон та красивая и элегантно одетая брюнетка восточного типа, которая разговаривает с кем-то по айфону и то и дело прерывает беседу переливчатым смехом, неужели она одинока? Или вот эта блондинка, изучающая свои пухлые губы в маленьком зеркальце? У нее вроде и кольцо на пальце… Точно это обручальное кольцо. Так что мало ли что говорит мама!

Встреча началась вовремя и пошла своим чередом. Сначала директор магазина представляла Алину собравшимся, и те встретили писательницу аплодисментами. Потом взяла слово Жанна, которая никогда не могла отказать себе в удовольствии выступить на публике, и рассказала «о творчестве Алины Белкиной», щедро расточая хвалебные эпитеты. Всякий раз, слушая своего литературного агента, Алина даже немного завидовала ей, ее бойкой речи и уверенности, с которой та держалась. Сама она не любила публичности, выступать перед аудиторией было непросто, писать получалось всегда легче, чем говорить. Особенно на личные темы. Раскрываться и откровенничать перед незнакомыми людьми не хотелось, но это были ее читатели, и они наверняка ждали от нее повествования не менее увлекательного, чем ее романы. И, чтобы не разочаровывать их, Алина взяла слово. Чаще всего она говорила по давно заготовленной и обкатанной схеме, но каждый раз старалась по ходу немного импровизировать.

Следуя этой схеме, Алина рассказала, как начала писать, какой была ее первая публикация, когда пришел успех, как возникают сюжеты – в общем, все то, что обычно интересует людей на подобных встречах. Затем так же привычно она отвечала на вопросы: что она сама любит читать, кого считает своими любимыми писателями и учителями, кто из ее героинь ей больше нравится, собирается ли она попробовать себя в другом жанре, что может посоветовать начинающим писателям и так далее. Постоянных читательниц интересовала дальнейшая судьба героев любимых книг, и автор, вспоминая, как сама когда-то взахлеб читала романы и мечтала об их продолжении, тут же на ходу сочинила и рассказала новую забавную историю из жизни персонажей своей последней книги. Две читательницы, взяв слово, сделали комплименты ее новому имиджу, и Алине это было особенно приятно.

Когда вопросы иссякли, Алина обвела взглядом лица слушателей и решила, что уже пора переходить к заключительной части встречи, иначе еще чуть-чуть – и люди заскучают. Вон, блондинка снова взялась за свое зеркальце, а пожилой мужчина на втором ряду уже который раз украдкой зевнул.

После этого взгляд Алины обратился ко входу в зал и случайно встретился со взглядом только что появившегося там мужчины лет тридцати. Вот уж кто никак не походил на ее читателя! Алина сразу отметила, что вошедший очень хорош собой, и цепким писательским (или все-таки женским?) взглядом стала изучать его высокую спортивную фигуру, приятное лицо, густые светло-русые волосы, стильную и неброскую, но явно брендовую одежду и обувь. Судя по легкой, не по сезону, куртке, она заключила, что мужчина приехал сюда в автомобиле, и предположила, что это явно не подержанные «Жигули». «Красивый, успешный, обеспеченный, уверенный в себе, – тут же пронеслось в голове. – Ну, прямо герой моих книг! Наверное, пришел встречать кого-то. Интересно, кого же?»

Мужчина не старался привлечь к себе внимание, но как-то само собой вышло, что подавляющее большинство читательниц повернули головы в его сторону. Но объект их внимания будто даже не заметил проявленного к нему интереса, только помахал кому-то и показал жестом, что будет дожидаться в торговом зале. Это окончательно подтолкнуло Алину к мысли, что пора закругляться.

– Еще у кого-нибудь есть вопросы? – спросила Алина. И руку подняла миловидная девушка с планшетом.

– У меня к вам личный вопрос, – начала она, привстав со стула. – Ну, не совсем личный, но все-таки… – и, словно почувствовав, как едва заметно напряглась Алина, торопливо добавила: – Но вы можете не отвечать, если не хотите.

Все тут же рассмеялись, хотя было видно, что девушка многих заинтриговала.

– Я вас слушаю, – подбодрила ее Алина. Она рассмотрела девушку повнимательнее: действительно, очень хорошенькая. И была бы еще лучше, если б не вся эта дань современной молодежной моде: цветные прядки-перышки в коротко стриженных волосах, нарочито-грубоватые пальто и обувь в стиле унисекс, несколько сережек в мочке маленького уха, кажется, это называется туннель…

Девушка явно волновалась, лицо ее порозовело, но она продолжала все так же бойко:

– Я не знаю, есть ли у вас муж или любимый человек… Нет-нет, я не собираюсь вас об этом спрашивать! – тряхнула она короткими волосами. – Но если он есть… или был, то скажите, пожалуйста, похож ли на него кто-нибудь из ваших героев? И на кого?

Девушка быстро села, и все присутствующие с любопытством посмотрели на писательницу, ожидая, что она ответит. Не стал исключением и стоявший у входа мужчина. Он тоже выжидательно глядел на Алину, улыбался, и его улыбка отчего-то показалась ей ироничной, даже насмешливой.

В первую минуту Алина слегка растерялась. Как ни странно, но подобного вопроса ей еще никогда не задавали. О личной жизни спрашивали, конечно, практически на каждой встрече, и Алина давно привыкла с улыбкой отвечать, что предпочитает не распространяться на эту тему, что личная жизнь потому и называется личной, что не касается посторонних. Но сейчас все было иначе. Во-первых, вопрос был не о ее кавалерах, а о героях ее книг. А во-вторых, мужчина у входа тоже с интересом смотрел на нее, и Алине совсем не хотелось, чтобы он подумал, будто она никому не нужна или… В общем, подумал бы что-нибудь не то. И она улыбнулась девушке.

– А я уже мысленно приготовилась к чему-то очень каверзному… Но все оказалось не так страшно. Вы правы, это действительно личный вопрос, но, пожалуй, я отвечу. Знаете, я много раз слышала выражение, что мысли могут материализоваться, но никогда особенно не верила в это. Однако недавно я начала писать новый роман, он будет называться «Белый танец». И, представляете, буквально спустя несколько дней я встретила человека, который удивительно похож на героя моей новой книги. Такое чувство, что он просто сошел с ее страниц. После этого знакомства моя жизнь в корне изменилась. Не хочу ничего загадывать, чтобы не сглазить, но… – Алина многозначительно замолчала, предоставив зрителям самим додумывать подробности ее love story. Зрители захлопали, и их нестройные аплодисменты окончательно поставили точку.

– Что ж, благодарю за внимание, – не без внутреннего облегчения произнесла Алина. – Наша встреча подошла к концу. Если у вас есть желание получить мой автограф, прошу. А если у кого-то есть не только желание, но и возможность поблагодарить за гостеприимство наших замечательных хозяев, купив здесь мои книги, буду рада тут же их подписать.

Зрители задвигали стульями, поднимаясь с мест. Жанна тут же подлетела к Алине и тихо шепнула:

– Ты молодец, как ловко пропиарила свой новый роман!

Алина хотела возразить, что даже и не думала этого делать, но промолчала. Пусть лучше это будет считаться рекламным ходом, чем глупыми сентиментальными откровениями автора или тем более ее неуклюжей попыткой набить себе цену в глазах блондина у входа. Она переключилась на читательниц, выстроившихся к ней в очередь, отработанным до автоматизма движением брала из их рук книги, вкладывала внутрь подготовленные Жанной закладки, спрашивала имя и оставляла свой автограф.

Время от времени она поглядывала в сторону заинтересовавшего ее мужчины. Тот все еще терпеливо дожидался свою знакомую, перебирая книги на полке, одни пролистывал, другие сразу же возвращал обратно. Алина старалась не выпускать его из вида, ей было очень любопытно, кого же именно он ждет. Мысленно она сделала ставку на блондинку с пухлыми губами или на восточную красавицу, и ей не терпелось узнать, кто же это из них.

– А когда выйдет ваша новая книга «Белый танец»?

Алина подняла голову и увидела лицо девушки, той самой, с планшетом, которая задала ей «личный» вопрос. Вблизи та выглядела совсем юной – максимум лет семнадцать.

– Пока я только начала работу, – улыбнулась Алина. – Но очень надеюсь, что закончу в срок. И роман выйдет в августе. На чье имя подписать книгу, как вас зовут?

– Настя, – зарумянилась девушка. – И можно еще один экземпляр? Это для моей тети, ее зовут Александра…

Настя оказалась последней в очереди, после нее наступило затишье. Алина посмотрела ей вслед и как раз застала момент, когда та с разбегу напрыгнула на привлекшего внимание Алины незнакомца и обняла его за шею. Ничего себе!

«Ничего себе…» – еще раз повторила про себя Алина, с удивлением наблюдая эту сцену. Пара уже в обнимку выходила из магазина, а она все раздумывала над тем, что у этих двоих может быть общего. Он – настоящий герой романа, состоявшийся, уверенный в себе, тридцатилетний мужчина. А она – совсем ребенок, современная тинейджерка со всеми из этого вытекающими. Ну да, хорошенькая, но все-таки слишком для него юная.

Впрочем, чему тут удивляться? Нередко такие мужчины и выбирают молоденьких глупеньких девочек, чтобы потом жениться и лепить из них что хочешь… Или даже совсем необязательно жениться. Вероятнее всего, он просто использует бедняжку, а потом выбросит из своей жизни, как старую ненужную вещь. Да уж, «прекрасный незнакомец», первое впечатление о тебе оказалось куда лучше…

Телефон зазвонил в тот момент, когда Алина, поблагодарив сотрудников магазина и распрощавшись с Жанной, садилась в свою «Ауди». На экране высветилось имя «Георг». Сердце Алины сразу бешено застучало, а все мысли о прекрасном незнакомце, оказавшемся любителем малолеток, тут же вылетели из головы.

– Алло? – нежно пропела она в трубку.

– Алина, вы уже в Москве? – произнес голос, от звука которого сразу побежали мурашки по коже. – По моим расчетам, вы должны были вернуться сегодня, я ведь не ошибся?

– Не ошиблись, – уверила она. – Я прилетела сегодня и уже успела побывать на встрече с читателями.

– Вы освободились? Тогда, может быть, мы поужинаем вместе? Признаюсь, я собирался подождать с этим предложением до завтра, но так захотел вас увидеть, что не выдержал и позвонил сегодня…

Алина и сама не собиралась сегодня никуда ехать. Все-таки когда на один день приходятся перелет Токио – Москва, встреча с читателями и свидание – это многовато… Но разве можно отказать человеку с таким голосом?

– Я с удовольствием! – тут же воскликнула она. – Когда и где мы встречаемся?

* * *

При встрече Георг ничего не сказал о ее новом имидже, и теперь, сидя за столиком и глядя на него, Алина пыталась догадаться о реакции по его лицу, но это не получилось. Георг, как и в прошлый раз, лучезарно улыбался ей, и Алина просто таяла от его улыбки. Однако же засевший где-то внутри червячок любопытства никак не хотел успокаиваться, все точил и точил изнутри. И, в конце концов, когда им уже подали горячее, а первая волна рассказов о поездке в Японию поиссякла, она не выдержала.

– Кстати, как вам мой новый имидж? – поинтересовалась она совершенно нейтральным тоном, но внутри все неприятно похолодело от волнения. – Кроме всего прочего, я успела посетить в Токио местный салон красоты и…

Георг ответил не сразу.

– Очень… – он снова на некоторое время замолчал, явно подбирая слово. – Смело.

– Вам не нравится? – огорчилась Алина.

Георг ласково дотронулся до ее руки.

– Вы не можете мне не понравиться, как бы вы ни выглядели, – заверил он, и от этих слов Алина совсем сникла. Потому что хоть они и прозвучали как комплимент, но, по сути, означали негативную оценку.

Алине казалось, что она вообще не подала виду, что огорчилась. Однако Георг явно это почувствовал и тут же продолжил:

– Наверное, то, что я сейчас скажу, очень преждевременно… И может быть, я слишком спешу, но… Скажите, Алина у вас бывает так, что вы встречаете человека, видите его первый раз, но так чувствуете себя с ним, будто давно и хорошо его знаете? И даже не просто знаете, а как будто это очень близкий вам, очень родной человек… Случалось у вас такое?

– Да, – кивнула Алина, сразу ощутив, как запылали щеки.

– А у меня раньше никогда не бывало, – Георг, забыв о еде, выразительно глядел ей прямо в глаза. – И вдруг случилось. Тогда, на телевидении, едва я только вас увидел… Знаете, я сам до сих пор не могу понять, что меня привело на эти съемки. Директор канала мой друг, и он часто приглашает меня на что-то подобное, но раньше я всегда отказывался, мне не казалось это интересным. А в тот раз вдруг подумал: «Почему бы и нет?» И согласился. Как будто уже предчувствовал, что встречу там вас…

Алина слушала его слова, и ей казалось, что зал ресторана плывет вокруг нее, словно кружась в танце. Так иногда делают в фильмах – вращают камеру вокруг пары влюбленных, и зритель сразу понимает, что герои чувствуют себя так, словно одни в этом мире, и голова у них кружится от любви. Но, оказывается, такое бывает не только в кино.

– Должен признаться, что тогда, на банкете, я обманул вас, – продолжал Георг. – До встречи с вами я не прочел ни одной из ваших книг, хотя, конечно, много раз их видел: и на полках в книжных магазинах, и в руках у знакомых и незнакомых женщин. Но я их не читал. Не подумайте плохого, но просто женский роман – совсем не мой жанр, я предпочитаю зарубежную классику. Но наша встреча произвела на меня такое сильное впечатление, что, улетая домой, я купил в киоске аэропорта несколько ваших книг и за время поездки прочел их все.

– Неужели? – приятно удивилась Алина. Ей невольно вспомнились те томительные дни после их знакомства, когда она не могла думать ни о чем другом, кроме того, что позвонит ли ей Георг. А он в это время, оказывается, читал ее книги… Узнать такое ей было лестно – и как писателю, и как женщине. – И какое они произвели на вас впечатление?

– Книги мне понравились, – откликнулся Георг. – Но еще больше понравился их автор. Вам ведь наверняка много раз говорили, что вы сами, как личность, присутствуете в каждом своем романе? Даже несмотря на то, что никогда не пишете от первого лица, не даете никаких оценок событиям и персонажам. Но вы все равно постоянно находитесь рядом со своими героями, и читатель не может не почувствовать это. В каждом вашем произведении, помимо основных персонажей, есть еще один незримый герой – автор. И он пришелся мне по душе гораздо больше других героев и героинь. По вашим книгам легко представит себе вас как человека.

– И что я, по-вашему, за человек? – осведомилась Алина, отправляя в рот маслинку. Она очень постаралась, чтобы ее вопрос прозвучал шутливо и, может быть, слегка кокетливо. Однако лицо Георга было абсолютно серьезно.

– По-моему, вы удивительный человек, – отвечал он. – Вы умны и отлично образованны, но не кичитесь этим, как многие нынешние деятели искусства. Вы очень добрый человек, вы не просто искренне сопереживаете всем, кому тяжело, но и готовы помогать им, чем только можете. И еще вы очень женственны и немного несовременны – исключительно в хорошем смысле этого слова. Вы словно пришли в наш мир из другой эпохи. Прекрасной эпохи, когда женщины были не циничными, грубыми и независимыми, а скромными, добрыми, нежными и слабыми. И эта слабость вдохновляла мужчин на подвиги.

Чем больше он говорил, тем сильнее Алина розовела от смущения и удовольствия, так что к финалу монолога Георга она уже сделалась совершенно пунцовой.

– Вы всегда так красиво говорите… – пролепетала она. – Вам самому впору быть писателем или поэтом. Сочинять стихи или что-нибудь в этом духе…

– Я ничего не сочиняю, – Георг положил ладонь на ее лежащую на столе руку, и по всему телу Алины снова побежали мурашки. – Я все это чувствую, вижу в вас.

– Но вы же меня совсем не знаете, – в этот раз у Алины и в мыслях не было отвести руку. – Вы видите меня всего второй раз в жизни.

– Но я надеюсь, мы очень скоро это исправим, правда? – улыбнулся Георг и снова так выразительно взглянул ей в глаза, что Алина готова была забыть обо всем на свете.

После встречи с Георгом ее настолько переполняли эмоции, что она оказалась не в силах поехать домой. И, несмотря на поздний час, помчалась не к себе, а к Кире. Та не то что не возражала, а была только рада – Кира очень любила и часто повторяла фразу Михаила Светлова, уверявшего, что «дружба – понятие круглосуточное».

Когда Алина сняла в ее прихожей пальто и повернулась к подруге, Кира так и ахнула:

– Офигеть! Ты выглядишь просто отпадно! Ну, японцы, ну кудесники! А платье-то! А прическа!.. Ну-ка, иди сюда поближе!

Вытащив подругу на яркий свет, Кира принялась крутить ее, точно куклу, и так и эдак, чтобы во всех подробностях рассмотреть и наряд, и прическу.

– Блин, как же я жалею, что не смогла полететь вместе с тобой! – сокрушалась она.

– Ну, ничего, – утешала ее Алина. – Очень надеюсь, что это хоть и первая, но не последняя моя поездка в Японию. Переговоры, как я тебе уже говорила по телефону, прошли хорошо, так что, скорее всего, меня еще пригласят, возможно, и не один раз.

– Ну, тогда я костьми лягу, но вырвусь вместе с тобой! – горячо воскликнула Кира. – А теперь я требую подробностей!

Скинув обувь, подруги устроились с ногами на низком широком диване, и Алина в который уже раз за сегодняшний долгий день (давно уже перешедший в ночь) стала вновь и вновь рассказывать о своем путешествии. А Кира то и дело вставляла реплики и уже вовсю строила планы, как они в следующий раз отправятся в Японию вместе. Предвкушая поездку, Кира ахала и недоумевала, и восхищалась, а сама тем временем набросала план своих будущих статей и прикидывала, стоит ли брать с собой фотографа, или она справится со всем сама. Уж таким она была человеком – деловитость удивительным образом сочеталась в ее характере с беззаботностью.

– После Японии тебя просто не узнать, – заметила она. – И это я сейчас не про смену имиджа. Ты и психологически совершенно другая вернулась: вся на подъеме, светишься и выглядишь такой счастливой, что смотреть приятно.

– Тут дело не только в Японии, – призналась Алина. – Я не успела еще тебе рассказать… Но сегодня вечером я снова виделась с Георгом. И знаешь, похоже, у нас действительно что-то намечается…

Верная Кира выслушала и этот рассказ о сегодняшнем вечере и разговорах, которые затмили для Алины все впечатления от поездки в Японию.

– Ну что же, похоже, он действительно очарован тобой, – заключила она. – Если уж прочел твои книги. Не обижайся и не пойми меня неправильно, но для мужчины чтение любовного романа или просмотр мелодрамы – это почти подвиг, на такое они способны только ради горячо любимой женщины. А что он сказал о твоем новом имидже?

Алина почувствовала, как на ясном небосклоне ее безоблачного настроения появилась серая тучка.

– По-моему, ему не понравилось. То есть он ничего такого не сказал, даже наоборот… Но судя по тому, что ему нравится во мне несовременность и все такое, я чувствую, что не понравилось.

– А вот это плохо! – безапелляционно воскликнула Кира. – Он должен принимать тебя такой, какая ты есть. Полностью. А если мужчина начинает выбирать и сортировать твои качества, как фрукты на рынке, – это мне нравится, беру, а это не нравится, выбросьте, – то такому сразу надо давать от ворот поворот.

– Ну, знаешь, – покачала головой Алина, – если я буду настолько придирчива к мужчинам, то так и останусь старой девой.

– Ты не похожа на старую деву, – засмеялась Кира, легонько растрепав ее экстравагантную прическу.

– Это пока… – вздохнула Алина.

– Да и потом тоже. Старой ты, может быть, со временем и будешь, но девой – уже никогда, – цинично заметила Кира.

Алина наморщила нос.

– Фи, ну что ты такое говоришь!

В ответ на что Кира только засмеялась и попросила подругу во всех деталях припомнить, как выглядел макияж, который ей сделали в японском салоне красоты.

Алина подробности помнила, но повторять тот образ больше уже не собиралась. И потому, что понимала – самой ей ни за что так не накраситься, и потому, что, несмотря на поддержку Киры, мнение мамы и тем более Георга было для нее очень и очень значимо. Так что, промучившись еще пару дней в сомнениях, Алина все-таки приняла решение, отправилась в свой салон и попросила Наташу вернуть, насколько это возможно, ее прежний облик.

Наташа тоже оказалась в стане противников ее нового имиджа.

– Что с вами такое сделали! – ахала она, изучая со всех сторон прическу постоянной клиентки. – Это ж совсем не ваш стиль! Теперь придется укоротить остальное, чтобы сделать более или менее одинаковую длину…

– Да-да, конечно, – покорно соглашалась Алина.

– И где ж это вы стриглись, можно узнать? – интересовалась, щелкая ножницами, Наташа. В ней явно говорила профессиональная ревность.

– В Японии, в Токио, – пояснила Алина.

– А, ну если в Японии… – Наташа вздохнула с некоторым облегчением. – Тогда понятно. Они ж, японцы, такие… странные. Почти что инопланетяне. Что ж с них взять?

Глава пятая

Неприязнь с первого взгляда

Однако, увлекшись романом Алины, мы как-то совершенно забыли о Кире. А меж тем, как помнит читатель, эта яркая и энергичная девушка нигде и никогда не соглашалась быть на вторых ролях. Даже в истории о ее лучшей подруге. Поэтому сейчас самое время встретиться с Кирой. И сделать это как раз в ту минуту, когда Кира, которой надоело быть запертой в четырех стенах офиса, вышла подышать свежим воздухом в сквер у Патриарших прудов.

Будучи страстной поклонницей «Мастера и Маргариты», Кира обожала это место, в котором явно присутствует некая магическая аура – не зря ведь Булгаков выбрал именно его для первого появления в Москве Воланда со свитой. Так что, когда Кире нужно было придумать что-то особенно интересное и оригинальное – скреативить, как она это называла, она часто отправлялась на Патриаршие пруды, благо находились они недалеко от редакции, усаживалась на скамейку лицом к пруду или прогуливалась, и «отпускала сознание», позволяя мыслям течь свободным, ничем не стесненным потоком. И такой метод еще ни разу ее не подводил. Обычно не проходило и четверти часа, как в голове будто сама собой рождалась отличная идея.

Вот и сейчас Кира медленно шла по аллее. Припекало солнце и в воздухе уже пахло весной. Поскорей бы! Новый год девушка любила, кто же его не любит, но идеально, если бы сразу после него наступал май, а то и июль. «Надо выпустить номер сразу на два сезона – пусть праздничными нотами в нем еще останется зима, но уже царит весна», – подумала она, доставая блокнот, чтобы сразу записать идеи.

От раздумий оторвал послышавшийся невдалеке шум – кто-то разговаривал на повышенных тонах. Кира невольно посмотрела в ту сторону и увидела двух элегантно одетых мужчин восточного типа. Один сравнительно молодой – сорока еще явно нет, среднего роста, очень недурен собой, одет не без вкуса, но, с точки зрения Киры, как-то уж слишком демонстративно дорого: полупальто, явно сшитое на заказ где-нибудь в Лондоне или Париже, ботинки из крокодиловой кожи, часы Patek Philippe из белого золота. Второй был заметно постарше, седовлас, тоже, несмотря на возраст, весьма привлекателен и одет не менее стильно, но без бросающейся в глаза нарочитости. Он возвышался над собеседником на целую голову, и это еще больше бросалось в глаза оттого, что он явно отчитывал его, активно жестикулируя прямо у его лица и что-то недовольно выговаривая ему. Молодой время от времени отрицательно качал головой и пытался что-то ответить, но очередной решительный жест сводил на нет все его попытки.

«Интересно, что это им приспичило выяснять отношения посреди улицы, при всем честном народе? Другого места, что ли, не нашлось?» – подумала Кира. Ее цепкий взгляд профессионала в вопросах стиля и моды остановился на припаркованных неподалеку автомобилях представительского класса. Около одного из них, зеленого «Бентли», стоял, наблюдая за ссорящимися, высокий атлетически сложенный шатен лет тридцати пяти.

«Наверное, охранник, – заключила, глядя на него, Кира. – Хотя одет хорошо, не так, как секьюрити…»

Шатен был, бесспорно, очень хорош, к тому же совершенно во вкусе Киры – высокий, крепкий, сероглазый, спортивный – прямо залюбуешься. Он бдительно «нес свою службу» и успевал одновременно и приглядывать за собеседниками, и «пасти поляну», внимательно осматривая все вокруг. Внезапно его взгляд встретился со взглядом Киры, и та неожиданно растерялась. Ей вдруг пришло в голову, что шатен мог подумать, будто она шпионит за ними. Эти двое – явно не простые люди, наверняка какие-нибудь бизнесмены, политики или, хуже того, бандиты… А она оказалась невольным свидетелем их ссоры.

Кира быстро отвела глаза и покраснела, как девчонка, что обычно было ей совершенно не свойственно. Но пылающие щеки и горящие уши оказались еще не самым страшным. Поспешно отвернувшись, Кира неловко повернула открытую сумку, и ее содержимое вывалилось на землю.

Кира чертыхнулась про себя и стала торопливо собирать выпавшие мелочи и запихивать их обратно. Особенно неприятно было сознавать, что она так глупо привлекла к себе внимание не только гуляющих, которых на Патриарших полно в любое время суток, но и шатена-телохранителя. Когда она, наконец, все собрала и подняла глаза, то увидела, что тот продолжает с усмешкой наблюдать за ней. Возмущенная до глубины души Кира одарила его самым пренебрежительным взглядом, на который только была способна, зашагала было прочь. Но именно в эту минуту некстати зазвонил телефон. А Кира, собирая рассыпавшиеся вещи, как назло, забросила его куда-то в самую глубину сумки! Пришлось остановиться и заняться поисками – под пристальным взглядом уже не скрывающего ухмылки шатена.

Когда айфон, наконец, был найден, выяснилось, что звонит Алина.

– Кирусь, я тебя ни от чего не отрываю? – осведомилась она. – У тебя какой-то сердитый голос…

– Не, все нормально, – заверила на ходу Кира. Чтобы не проходить мимо ухмыляющегося охранника, она специально сделала крюк через Ермолаевский переулок, а не пошла через Большой Патриарший, что было бы быстрее.

– У меня тут появилась идея, – продолжала щебетать Алина. – Придумала, как убить двух зайцев сразу. Что, если нам всем вместе наведаться сегодня вечером в галерею к твоей кузине?

– А «все вместе» – это кто? – уточнила Кира.

– Ну как же! Ты, я и Георг. Так я наконец-то вас познакомлю. А то мы с Георгом встречаемся уже больше месяца, а моя лучшая подруга еще до сих пор с ним незнакома. Непорядок, – даже по телефону было ясно, что подруга улыбается.

– Ладно, я позвоню Ариадне, узнаю, можно ли заглянуть к ней вечером, – без особой охоты согласилась Кира. Против поездки в художественную галерею, принадлежавшую ее двоюродной сестре, она ничего не имела, но вот знакомиться с новым кавалером подруги почему-то не хотелось. В глубине души Кира, сама не зная почему, была настроена против него. Ну, или не против, но, во всяком случае, относилась к этому стремительно развивавшемуся роману несколько скептически. Слишком уж Алинка очарована этим Георгом, слишком идеальным он представляется по ее рассказам – а так бывает только в книгах или в кино, но никак не в жизни. Не исключено, ох, совсем не исключено, что подруга через какое-то время разочаруется в избраннике, как это произошло с тем же Вадимом, бросившим Алину накануне Нового года. А ведь можно было и раньше догадаться, что это за тип. Подруга просто не умеет выбирать мужчин, вот она снова влюблена и видит своего Георга исключительно через розовые очки, а значит, наверняка будет требовать того же от подруги. А Кира не привыкла кривить душой, она человек прямолинейный, предпочитает говорить то, что думает, но в данном случае это может быть чревато ссорой. А ссориться с Алинкой Кира совсем не хотела и потому все откладывала и откладывала знакомство с Георгом. Однако бесконечно это продолжаться не могло. Так что Кира позвонила кузине и узнала, что та вечером будет у себя в художественной галерее, с удовольствием встретится с сестрой и ее подругой, а также посмотрит на нового бойфренда Алины.

Поскольку Кира могла задержаться в тот день на работе, то встретиться они с Алиной договорились прямо в галерее. И это оказалось к лучшему – Кира действительно подрулила на такси к светлому двухэтажному зданию в одном из арбатских переулков с опозданием почти на полчаса. Расплатившись с водителем карточкой, она вышла из машины и потянула на себя тяжелую стилизованную под старину дверь под вывеской «Галерея “Ариадна”» – в свое время кузина, не мудрствуя лукаво, назвала любимое детище собственным именем.

Алину и Георга Кира в зале не увидела, только свою двоюродную сестру рядом с высоким коротко стриженным и атлетически сложенным мужчиной. Оба они стояли спиной к двери и не обратили внимания на вошедшую, так как рассматривали одну из картин.

Незамеченная ими Кира подошла поближе и тоже взглянула на полотно. Черные кривые линии покрывали почти все его пространство: где-то очень плотно, где-то оставляя просветы, в которые вплетались тонкие цветные нити. Казалось, что это просто беспорядочное наслоение мазков, нанесенных разгулявшейся кистью художника. Но это только на первый взгляд. При дальнейшем рассмотрении начинало чудиться, что кто-то внимательно наблюдает за тобой с холста. И даже не с холста, а словно откуда-то изнутри того нагромождения мазков, которое вдруг начинало представляться объемным.

– Вам понравилась эта картина? – спросила Ариадна у мужчины, и Кира тут же уловила в ее голосе нотки кокетства. – Она называется «Глаза призрака».

– Что ж, неудивительно, – задумчиво ответил собеседник. – Я не вижу этих глаз, но, несомненно, ощущаю на себе чей-то взгляд, когда смотрю на картину. Не скажу, что она мне понравилась, но, безусловно, заинтриговала. И, кстати, у вас новая посетительница.

От изумления Кира так и замерла на месте. Он же ни разу не обернулся – откуда же знает о ее присутствии? И неужели только по шагам смог догадаться, что она именно посетительница, а не посетитель?

– Да? – Ариадна, тоже удивленная, обернулась. – Привет, надо же! А я и не слышала, как ты вошла…

Кира радостно улыбнулась ей, но тут мужчина тоже обернулся, и улыбка тотчас же сползла с ее лица. Перед ней был тот самый охранник из сквера на Патриарших прудах, за которым она наблюдала сегодня днем и, в конце концов, обратила на себя его внимание. Он ее тоже явно узнал – его серые глаза весело блеснули, – но сделал вид, что видит в первый раз.

Ариадна хотела что-то сказать, но тут из служебного помещения вышла Алина под руку с черноволосым мужчиной, и Кира уже почти не удивилась, узнав в нем более молодого из тех двоих, чьей ссоре она сегодня стала невольным свидетелем. Алина обрадовалась, увидев подругу, засуетилась, начала знакомить всех между собой. Кира протянула Георгу (разумеется, это был он) руку, и тот галантно ее поцеловал. Шатена, на которого Кира принципиально старалась не смотреть, Георг представил как Владислава, начальника службы безопасности. Кира усмехнулась про себя – она угадал дважды. И то, что этот тип охранник, и то, что все же не простой телохранитель, а рангом повыше. Протянув руку и ему, Кира сухо назвалась:

– Кира Робертовна.

– Вот как? – он пожал ее руку и снова усмехнулся. – Даже Робертовна?

– Именно так, – этот тип раздражал Киру все больше и больше.

Владислав отпустил ее руку и кивнул:

– Я запомню.

– Сделайте милость, – ядовито отозвалась Кира.

По удивленным взглядам остальных она поняла, что ее явно понесло, но уже было поздно давать задний ход.

– Может быть, мне тоже следует называть вас Кира Робертовна? – предложил Георг. Похоже, он решил оставаться галантным в любой ситуации.

«Вот попала!..» – мысленно чертыхнулась Кира, а вслух ответила:

– Нет, для вас я просто Кира.

Георг переглянулся с Владиславом, и последний абсолютно серьезно заметил:

– Этот бонус, Георгий Амиранович, только для меня. Кому-то дозволяется называть знакомых барышень зайкой, крошкой или солнышком, а мне вот – Кирой Робертовной.

Все рассмеялись, и Кира тоже растянула губы в улыбке, но в тот момент ей больше всего на свете хотелось ткнуть его кулаком, да посильнее. Ишь, остряк нашелся! Она ненавидела, когда ее выставляли в смешном свете, а у охранника Георга это получилось очень ловко.

– Я вот терпеть не могу, когда меня называют по отчеству, – заметила Ариадна, хлопая глазками – ей, в отличие от Киры, этот громила явно пришелся по вкусу. – Сразу начинаю ощущать себя почтенной матроной…

И все снова разбрелись по залу, рассматривая картины, статуэтки и витрины.

Кира принципиально не смотрела в сторону Владислава, но боковым зрением замечала, то тот за ней наблюдает, и это раздражало ее еще больше.

«До чего же неприятный человек! – думала она. – Как он только мог показаться мне симпатичным? Взгляд такой жесткий, холодный, изучающий – бр-р-р! Хотя что тут удивляться, ему это по должности положено… Интересно, а кем был тот пожилой мужчина и за что он кричал на Георга? Вот он-то как раз действительно заслуживает внимания…»

– У вас здесь очень красиво, – сделал Георг комплимент хозяйке. – Все оформлено с безупречным вкусом и чувством стиля. И замечательно подобраны картины. Не сомневаюсь, что ваш салон пользуется большой популярностью у клиентов.

– Ну, клиентов никогда не бывает много, – отшутилась Ариадна и снова подошла к Владиславу. – Вас, гляжу, все-таки заинтересовали «Глаза призрака»? У вас хороший вкус. Автор этой картины не слишком известен, но это, бесспорно, очень талантливый художник. Он уже немолод, и работ у него немного, но в каждом его произведении виден глубинный смысл, а не просто погоня за модой. Хотя, знаете, – она снова кокетливо улыбнулась и стрельнула глазками, – то же самое я могу сказать о каждом из представленных здесь полотен. Случайных работ у меня просто не бывает.

«Гляжу, кузина-то, похоже, сильно запала на громилу», – усмехнулась про себя Кира.

– А что вы скажете об этой картине, Кира Робертовна? – спросил вдруг Владислав.

– Надо же, запомнили-таки мое имя-отчество, – ухмыльнулась Кира и добавила с сарказмом в голосе: – Думаю, что вам просто необходимо ее купить. Повесите у себя в гостиной на самом видном месте…

– И потом только и буду, что искать, где бы спрятаться от этого назойливого взгляда? – подхватил Владислав. – Нет уж, спасибо.

– Надо же, с виду такой супермен, а боится какой-то картины, – съязвила Кира.

– То есть вариант, что у меня могут быть другие эстетические интересы, вами даже не рассматривается? – осведомился он.

– Это какие же? – Киру снова понесло.

– Да вряд ли вам это интересно.

– Ариадна, можно тебя на минуточку? – позвала Алина с другого конца зала.

Ариадна не без сожаления оставила их и направилась к Алине с Георгом, а Кира продолжала настаивать:

– Нет, ну правда! Что бы вы выбрали для своей квартиры? Что-нибудь из прерафаэлитов? Или в стиле неоимпрессионизма, скажем, пуантилизм? Или вы предпочитаете мелкую пластику?

– Я бы, не задумываясь, приобрел «Бюст рыжей злючки», – усмехнулся Владислав. – Такая работа вам здесь не встречалась, Кира Робертовна?

Кира невольно бросила взгляд на свое декольте – вырез на ее скроенном по косой платье мало что скрывал – и подняла возмущенный взгляд на Влада: он смотрел туда же. Лицо ее вспыхнуло, и она буркнула:

– А вы нахал, Владислав… Как вас там по отчеству?

– Дмитриевич. И я не нахал, а просто ценитель прекрасного.

– Тогда тем более обойдетесь. Такое не продается.

– Жаль.

По выражению его лица становилось ясно, что он откровенно над ней смеется. И Кира с досадой была вынуждена признать, что и в этом раунде Владислав одержал верх. Она и хотела бы что-нибудь ответить ему, но не успела: к ним подошли Ариадна, Алина и Георг. Алина рассказывала хозяйке галереи, как они с Георгом ездили в школу-интернат с художественным уклоном.

– Тебе, Ариадна, тоже будет очень интересно там побывать, – уверяла она. – Туда принимают только одаренных сирот, поэтому там много по-настоящему способных и даже талантливых ребят. И знаешь, это просто непередаваемое ощущение, когда ты видишь радость в их глазах… Не столько от подарков даже, хотя подарков им Георг навез целую кучу – и игрушки, и одежду, и альбомы, и краски, и мольберты… Даже печи для обжига, и гончарные круги! Он такой молодец!

– Алина, не перехваливай меня, в благотворительности нет ничего особенного. Ею сейчас занимается каждый уважающий себя состоятельный человек. – Георг выглядел смущенным, но Кире его смущение показалось неискренним.

– А я и не перехваливаю, – тут же возразила Алина. – Просто рассказываю, как дети были рады подаркам. И не только подаркам. Просто тому, что к ним приехали гости, да еще мужчины! Ведь эти бедные детки в основном общаются только с женщинами. Воспитатели, педагоги, волонтеры в детских домах и интернатах почему-то чаще всего именно женщины…

– Но среди спонсоров все же много мужчин, – возразила ей Ариадна.

– Может, и так, – кивнула Алина, – но они, как правило, предпочитают только финансировать, а не общаться с детьми. Боятся их, что ли… Или просто не умеют с ними находить общий язык, не знают, как это делать.

– Это можно понять, – заметил Георг. – Общаться с этими детьми действительно нелегко. Никак нельзя показать, что ты их жалеешь, их это обидит. И еще, не знаю, как кому, а мне просто стыдно перед ними за то, что я весь из себя такой успешный и благополучный, что у меня есть любимая семья, и я ни в чем не нуждаюсь – а они вынуждены расти без родителей на государственном обеспечении.

– Но у тебя прекрасно получается общаться с ними! – заверила Алина. Она глядела на своего спутника с таким обожанием, что Кира невольно улыбнулась. Оно конечно, с виду этот Георг действительно такой положительный, каким он представляется Алине. Но вот каков он на самом деле? Что ж, поживем – увидим, время покажет. Кира отвернулась от подруги и в который уже раз за сегодняшний день встретилась глазами с Владиславом. Встретилась – и сразу поняла: он с ходу просек, о чем она думает. Да уж, непрост этот начальник службы безопасности, ничего не скажешь, совсем непрост…

Посещение галереи закончилось покупкой – Алина присмотрела для себя симпатичный морской пейзаж с видом, вероятно, Испании или Италии. Сказать, что она купила эту картину, было бы не совсем точно, так как оплатил покупку Георг, а Алина с благодарностью приняла подарок.

– Ну что же, мне, пожалуй, пора, – заявила Кира, и Георг тотчас вежливо поинтересовался:

– Вы на машине?

– Нет, я не вожу автомобиль, – отвечала Кира. – Сейчас вызову такси.

Георг тут же воздел руки в возражающем жесте.

– Что вы, ни о каком такси не может быть и речи! Мы с Алиной вас отвезем. Где вы живете?

– На Профсоюзной, – сообщила Кира. – Вам совершенно в другую сторону.

– Тогда вас отвезет Владислав, – это было произнесено тоном, не терпящим возражений. – Влад, отвези Киру домой и проводи до дверей квартиры.

– Не стоит, я прекрасно доберусь сама, – заспорила было Кира, но никто ее даже слушать не стал. Все распрощались и разъехались в разные стороны.

В машине Владислава Кира уселась на заднее сиденье и принялась выразительно молчать. На самом деле ей очень хотелось спросить о том пожилом мужчине в парке, но, хорошенько подумав, она решила, что не стоит: меньше знаешь, крепче спишь. Поэтому за весь путь от Арбата до ее дома не было сказано ни слова. Даже дорогу Кире не пришлось показывать – это делал за нее навигатор.

Когда автомобиль подъехал к дому, Владислав припарковался, вынул ключи из замка зажигания, вышел, открыл дверцу со стороны пассажирки и, выпустив девушку, поставил машину на сигнализацию.

– Не стоит меня провожать, – сказала Кира и услышала в ответ:

– Меня попросил об этом Георгий Амиранович.

«Звучит так, будто мое мнение тут вообще ничего не значит, – возмутилась она про себя. – Типа, молчи, дура, пока джигиты разговаривают!» Но сдержалась и вслух ничего говорить не стала.

По закону падающего бутерброда сегодня, как назло, дежурила самая любопытная и болтливая из консьержек. Увидев их, она только что по пояс не высунулась из своего окошка.

– Кирочка, ты никак сегодня с кавалером!

– Здравствуйте, – Владислав поздоровался с консьержкой первым.

– Здравствуйте, Маргарита Рудольфовна, – нехотя буркнула и Кира.

В этот момент на стол консьержки запрыгнул пушистый кот. Владислав посмотрел на него, улыбнулся, и Кира невольно подумала, что когда он улыбается не ехидно, а искренне, то его улыбку даже можно назвать приятной. Можно было бы – но она никогда и ни за что этого не сделает!

– А это кто у вас? Местный охранник? – шутил тем временем Владислав. – Ух, какие глазищи!.. И какой ухоженный, пушистый. Наверное, чистокровный сибиряк?

– Да вряд ли, – покачала головой консьержка, однако слова Владислава ей явно оказались приятны. – Думаю, в нем много разных кровей намешано. Он ведь дворовый. Приблудился как-то и не захотел уходить. А у меня теперь отрада на старости лет. Я ведь женщина одинокая… А вас как звать-величать, молодой человек?

– Владислав.

– А не желаете ли чашку чая, Владислав? Он у меня фирменный, травяной – с мелиссой да со смородиной.

– Как-нибудь в другой раз, – он снова ослепительно улыбнулся, и Кира, не удержавшись, фыркнула. – А сейчас мне надо проводить Киру и снова возвращаться на работу.

– Жаль, очень жаль…

В лифте Кира все-таки не утерпела и съязвила:

– Эк вы, Владислав Дмитриевич, ловко пожилую даму очаровали! Прямо, я бы сказала, профессионально.

Тот смерил ее прежним высокомерным взглядом, но промолчал. Они вышли на ее этаже, и Кира остановилась на площадке:

– Спасибо, что проводили. До свидания.

– Которая из квартир ваша? – оглянулся он.

– Вот эта. Можете спокойно отправляться и доложить руководству, что подруга Алины доставлена домой без происшествий.

– Откройте дверь и войдите в квартиру.

Тут Кира слегка растерялась. А дальше-то что? Звать его к себе и поить кофе она не собиралась. Вот, пусть с консьержкой чай пьет, он у нее со смородиной и с чем там еще…

– Вы меня что, не поняли? – повторила она. – Я на месте, так что вы можете быть свободны.

– Это вы меня не поняли, – в его взгляде снова появилась издевка. – Я не собираюсь покушаться на вашу девичью честь. Заходите к себе, и я уйду. Мне велено проводить вас домой, а это лестничная площадка. Мало ли что случится, если я оставлю вас здесь одну.

Безусловно, в его словах присутствовала некая логика, хотя они и вызывали ассоциации с детективами и ужастиками. В реальной жизни люди редко думают о том, что с ними может что-то случиться на лестничной клетке.

– О своей девичьей чести мне уже поздно волноваться! – ляпнула Кира и запоздало сообразила, что шутка вышла неудачной.

– Ну, так тем более, – на его лице появилось скучающее выражение, будто Кира уже успела смертельно ему надоесть.

Презрительно хмыкнув, она отперла замки, зашла в квартиру, включила свет и снова открыла дверь.

– Все в порядке. Никакой маньяк с окровавленной бензопилой меня сегодня дома не поджидает. Так что можете идти с чувством выполненного долга.

– Спокойной ночи, – попрощался Владислав и шагнул к лестнице.

Кира не удостоила его ответом. Да, собственно, и отвечать было некому – площадка уже опустела, и только с лестницы слышались удаляющиеся шаги. Ишь ты, не воспользовался лифтом, пошел пешком с седьмого этажа… Пижон!

Не успела Кира переодеться в домашнее и встать над кофемашиной, размышляя, выпить чашечку или не стоит, учитывая позднее время, как зазвонил телефон. Разумеется, это была Алина.

– Ну, и как он тебе? – первым делом спросила подружка. – Понравился?

– Кто? – растерялась Кира.

– Ну не Владислав, конечно! Хотя, послушай, ты почему с ним так себя вела? Влюбилась, что ли, с первого взгляда?

Кира демонстративно расхохоталась.

– Еще чего! Как раз напротив – он мне крайне антипатичен. Так что это скорее не любовь с первого взгляда, а неприязнь с первого взгляда.

– Все равно ты была какая-то странная, – не отставала Алина.

– Ну, ты же знаешь, когда я решаю побыть дурой, у меня это получается лучше всех, – усмехнулась Кира. – И вообще… ты меня о Георге спрашивать собралась или о его телохранителе?

– О Георге, о Георге… – Алина тут же с удовольствием сменила тему. – Ну, скажи – ведь правда, он чудо? Такой добрый, заботливый, внимательный… Знаешь, я ведь даже не говорила, что хочу эту картину, просто она мне понравилась. А он это заметил и тут же купил ее мне.

– Значит, может себе позволить, – осторожно проговорила Кира.

– Да, он весьма состоятельный человек, – Алина не уловила нюансов ее интонации.

– И, судя по всему, дела у него идут весьма успешно, раз он ездит на «Бентли» и носит часы, инкрустированные брильянтами, – заметила Кира.

– Ой, да разве это главное? Он такой благородный, совершенно не жадный, вот нисколечко! И очень скромный. Я совершенно случайно узнала, что он помогает этим детям, ну, из интерната…

Кира решила не спорить с подругой.

– Ну и хорошо, – согласилась она. – И он действительно красив, это я тоже признаю. Так что тебя можно понять, что ты так им увлеклась.

– Я не увлеклась, – тут же поправила ее Алина. – Я влюбилась… Нет, даже не влюбилась, а полюбила! Знаешь, мне все чаще кажется, что это первая настоящая любовь в моей жизни. Все остальное было черновиком…

Подруги проговорили допоздна, после этого Кира еще немного посидела за компьютером, легла уже в третьем часу и в результате на следующий день чуть не опоздала на работу. А это было бы очень некстати, потому что на утро была назначена летучка. Предстояло обсудить концепцию очередного номера, и Кира тут же активно включилась в работу.

Войдя к себе, едва успела повесить куртку на плечики, бросить сумку в кресло и попросить свою помощницу Варю сварить кофе покрепче, как в кабинете появились ее подчиненные. Дождавшись, пока они рассядутся, Кира напомнила о предстоящей командировке.

– Надеюсь, все в курсе, что в июньском номере мы собираемся представить читателям молодого дизайнера Ирину Ярскую, – говорила она. – Мадрид – это ее идея, поэтому финансирование у нас долевое.

– Какие, однако, успешные нынче молодые дизайнеры, – не удержался от сарказма фотограф Руслан.

Кира строго посмотрела на него и повернулась к одной из сотрудниц, стилисту Маше, которую за пышную вьющуюся шевелюру и веселый нрав вся редакция в глаза и за глаза называла Кудряшкой Сью:

– Маша, расскажи о переговорах с Ириной.

– Мы практически во всем нашли общий язык, – тут же отозвалась та. – Моделей решили нанять из агентства Helen models – с ними работал Егор для февральского номера, и впечатление от них осталось очень хорошее. Что касается одежды… Ирина согласилась со всеми твоими предложениями, Кира, кроме одного. Вот снимки.

Она достала из папки стопку фотографий и показала на самую верхнюю:

– Ирина настаивает на этом платье.

– Ну, нет, только не это! – возмутилась Кира. – Я уже говорила, что пайетки в летнем номере, да еще и в сете, снятом на натуре, в южной стране, просто нелепы. Что тут непонятного? Ты передала ей мои слова?

– Разумеется. Но она считает, что платье предназначено как раз для нашей читательской аудитории.

– Это какой-такой аудитории? – хищно прищурилась Кира. – Жен и любовниц олигархов? Нет, и еще раз нет!

Она потянулась к телефону, в то время как остальные передавали по кругу снимок модели в злосчастном платье. Пайетки – блестящие мелкие кружочки – сплошь покрывали ткань, так что создавалось впечатление, будто платье из них и сшито.

Дозвонившись, наконец, до дизайнера, Кира подчеркнуто вежливо, но твердо говорила в трубку:

– Ирина, мы вместе отбирали эти комплекты. И я еще на месте объяснила вам, почему такое платье не подойдет для нашей публикации. – Она немного помолчала, слушая свою собеседницу. – Да, оно милое, я согласна. Но не для летнего сета. – Поджав губы, она выслушала очередную порцию доводов на другой стороне провода и, раздраженно хлопнув ладонью по столу, развернулась вместе с креслом лицом к окну. – Я понимаю, что у вас концепция. Но у нас тоже своя художественная концепция, и она не позволяет… – Кира уронила трубку на колени и, сделав пару глубоких вдохов, сказала примирительным тоном: – Предлагаю следующее: мы не станем снимать это платье сейчас, но опубликуем его в новогоднем или каком-либо другом номере. Если и это вам не подходит, боюсь, что у нас ничего не получится.

Маша охнула и обхватила голову руками. Но Кира как ни в чем не бывало продолжила:

– Итак? Хорошо. Просто замечательно. Рада, что мы смогли найти с вами общий язык. – И, положив трубку и развернувшись к аудитории, она резко выдохнула:

– Уф!.. Надеюсь, она не собирается лететь с нами?

– Нет, – поспешила заверить Маша. – Она сказала, что полностью нам доверяет.

– Да неужели?

– Но обязательно хочет взглянуть на готовые снимки.

– Ну, это уж без меня, Маша. Без меня.

– Может, отправим к ней Руслана? – с невинным видом предложила Маша.

– Избави бог! – пробасил тот. – Откуда она вообще взялась, эта Ярская? Кто предложил поставить ее в номер?

– Издатель, – отрезала Кира. – Так что хочешь не хочешь, а надо. Если только Маша не смилостивится над тобой.

Ее глаза лукаво блеснули, а Руслан вдруг картинно упал перед Машей на колени:

– Смилуйся, госпожа! Не вели казнить, вели слово молвить!

Кира прервала общий смех, строго постучав по столу:

– Ладно, с этим потом разберемся, а пока переходим к более актуальному апрельскому номеру. Материалы уже готовы?

Ей протянули папку с фотографиями и короткими комментариями к ним.

– Это все более-менее значимые маст-хэв[2] сезона, Кира Робертовна. Остается выбрать топ-10.

– Что ж, давайте решать вместе, – просматривая один за другим снимки, Кира передавала их дальше по кругу. – Цветами сезона объявлены зеленый, белый, серый, оранжевый и желтый. Два последних, как все уже видели, анонсированы в другой рубрике. Так что я оставила бы серый, его было очень много в коллекциях. И зеленый, конечно. Идем дальше. Принты. Ох, уж эти принты!

– В этом сезоне просто микс принтов: животные, флора, геометрические, – вздохнула одна из сотрудниц. – Только как это носить? Не всякий может составить гармоничный комплект.

– Ну, тогда и не надо этого делать – каждый по отдельности тоже в тренде. Идем дальше. О, а вот это что-то знакомое. Точно, Prada. Я видела эти юбки еще в прошлом году у них в шоу-руме и не удержалась, заказала для маминого бутика – настолько они хороши. И, главное, отлично сидят на любой фигуре.

– Мне тоже хочется такую, Кира Робертовна! – младший редактор Женя умоляюще сложила руки: – Может, у вас хоть одна завалялась?

Кира рассмеялась:

– Почему же завалялась? Надеюсь, даже висят в торговом зале. Ну, одна-то точно. Я обязательно спрошу. А пока не будем заниматься здесь рекламой нашего магазина. Хотя, по-моему, я это уже сделала, – хмыкнула она. – Итак, продолжим…

– А я за тренчи, – подхватила Алена. – Люблю мягкие ткани, они так красиво подчеркивают силуэт.

– Косухи, – добавил Руслан. – Приятно удивился, когда увидел, что они снова в моде.

– Ну, тогда и про джинсовку не забываем, – помахала фотографией Женя.

– Стало быть, на том и порешили, – Кира отложила нужные фотографии и передала помощнице. – С маст-хэв все.

Совещание шло своим чередом и, когда дверь кабинета закрылась за последним из сотрудников, Кира облегченно вздохнула. Сегодня она была на высоте и сделала все отлично… если не считать одного небольшого пустяка. Почему-то на протяжении всей летучки она то и дело вспоминала об этом телохранителе Георга – Владиславе. А иногда даже ловила себя на том, что ведет себя так, будто он сейчас здесь и смотрит на нее. Ну что еще за глупости? Видимо, этот тип все-таки очень сильно задел ее самолюбие, ведь именно по его милости она вчера весь день оказывалась в каких-то нелепых и явно не выигрышных для нее ситуациях… Впрочем, хватит об этом думать. Сейчас полно работы, и есть чем занять голову, кроме какого-то там охранника подружкиного кавалера.

Глава шестая

Будь моей женой!

Зима, а затем и половина весны прошли так быстро, что Алина и оглянуться не успела. Воистину прав был классик, заявивший устами своей героини, что «счастливые часов не наблюдают». А счастлива Алина Белкина была как никогда. Казалось, что кто-то очень добрый и заботливый там, наверху, наконец-то услышал ее молитвы и сделал все в точности так, как она просила.

Их роман с Георгом развивался стремительно. После возвращения Алины из Японии они стали видеться довольно часто, не меньше трех раз в неделю. Вместе обедали или ужинали, ходили в театры, на концерты и на выставки, посещали разные светские тусовки и другие мероприятия, вроде той благотворительной поездки в детский дом, о которой Алина с таким восторгом рассказывала Кире. В выходные, если выдавалась хорошая погода, ездили за город или в гости к друзьям Георга. У него имелось много приятелей, в основном деловых партнеров, и Георг был только рад появляться перед ними с красивой, скромной и интеллигентной спутницей, да еще и известной писательницей.

Словом, жизнь Алины, и раньше-то не засиживавшейся дома, превратилась благодаря Георгу в сплошной яркий вихрь приятной суеты, развлечений и удовольствий. Участившиеся выходы в свет требовали поддерживать себя в форме, и Алина с удвоенной энергией «взялась за себя», как называла это Кира – стала больше уделять внимания своей внешности. Если раньше, что греха таить, она нередко могла позволить себе расслабиться и пропустить занятие в фитнес-центре или визит к косметологу, то теперь об этом не могло быть и речи. Отныне чуть не каждый ее день был расписан буквально по минутам, чтобы все успеть.

Примерно через месяц знакомства Алина поймала себя на мысли, что все увереннее примеряет на своего нового бойфренда образ будущего супруга. А чем не кандидат в мужья, собственно говоря: не просто симпатичный, а даже красивый, богатый, щедрый, в активе хороший бизнес, впереди огромные перспективы. Ну да, конечно, не это главное, жить-то не с внешностью и не с состоянием, а с человеком. Но и в смысле человеческих качеств Георг казался ей воплощением мечты. Настоящий мужчина, сильный, волевой, решительный, умный – и при этом добрый, чуткий и внимательный. А уж как он относился к ней, к Алине, с какой заботой и теплом, восхищением и нежностью! До этой поры она не встречала никого на него похожего… Вернее, встречала только на страницах собственных произведений.

Находясь рядом с ней, Георг всегда был заботлив и предупредителен, старался не только исполнить, но даже предугадать малейшее ее желание. Он был неистощим на изысканные комплименты, от которых Алина просто таяла – ни один из героев самых лучших ее романов не умел изъясняться настолько красиво. По любому поводу и даже просто так, без всякого повода, Алина то и дело получала от него подарки: украшения, прекрасные издания книг, брендовую косметику и аксессуары. В ее доме теперь все время пахло цветами – каждое утро Алине доставляли новый роскошный букет. А так как выбрасывать старые, которые еще не завяли, было очень жалко, то цветы стояли буквально повсюду, вплоть до гардеробной и ванной.

Даже скептически настроенная по отношению к сильному полу Кира – и та немного переменила в лучшую сторону свое мнение о Георге после встречи в художественной галерее и нескольких других, последовавших за той.

– Он от тебя без ума, это сразу видно, – говорила она.

– Правда? Так заметно? – Алина заливалась счастливым румянцем.

– Конечно, заметно, шила в мешке не утаишь, – кивала подруга. – Да твой Георг, похоже, и не из тех, кто будет скрывать подобные вещи. Он, как раз наоборот, всячески стремится это продемонстрировать. Когда вы вместе, на нем только что крупными буквами не написано: вот, смотрите все и завидуйте, какая со мной потрясающая женщина!

– Ну уж, ты скажешь тоже… – смущалась Алина.

– А что, разве я не права? – возражала Кира. – Я ж вижу, что он любит похвастаться, покидать понты, покичиться своим статусом. Что ни говори, а он позер, твой Георг.

– Ну и что? – Алина тут же бросалась на защиту своего избранника. – Он гордится своими успехами и имеет на это право – ведь он так многого в жизни добился. Причем добился сам. Да, он горд этим и красиво ухаживает за мной. Рядом с ним я чувствую себя королевой – что тут плохого?

– Ровным счетом ничего, – кивала Кира. – Одно только хорошее. Ты не пойми меня неправильно, я вовсе не хочу сказать, что он мне не нравится. Просто я его совсем не знаю и пока еще не могу понять, что он за человек. Можно ли ему доверять? Какой-то он… слишком положительный, что ли.

– Ну, знаешь, – смеялась Алина, – на тебя не угодишь. Все тебе не так. Вадим был плох потому, что плох. Георг плох потому, что хорош! Попробуй определиться!

Зато все остальные ее подружки были от Георга в полном восторге, и когда Алина начинала в красках расписывать им достоинства своего бойфренда и его щедрые и изысканные ухаживания, тихо зеленели от зависти, что не могло не льстить ее самолюбию. Словом, Алина была теперь настолько занята и довольна своей жизнью, что совершенно забыла о работе. Только спустя месяца два по возвращении из Японии вдруг сообразила, что уже бог знает сколько времени не садилась за компьютер. Конечно, она ахнула, всплеснула руками, тут же кинулась исправлять положение… и очень скоро поняла, что это самое положение упорно не желает исправляться. Впервые в ее жизни в доселе бесперебойном творческом процессе вдруг случился сбой. Сюжет не развивался, строки приходилось буквально выдавливать из себя, да и ночные диалоги с собственными героями, от которых Алина раньше получала столько удовольствия, вдруг сделались тусклыми и безжизненными. Любимое занятие вдруг превратилось в нудную обязанность, от которой хотелось всеми силами поскорее отвертеться.

Алина пожаловалась на проблему своему литагенту, и Жанна не особенно удивилась:

– Что ж, в этом мире нет ничего нового… Все по Фрейду. Ты же помнишь его теорию, что творчество – это не что иное, как компенсация нерастраченной сексуальной энергии? Когда человек несчастлив в личной жизни, он утешается творчеством, компенсирует одно другим. Но когда у него все хорошо, то зачем творить-то? И так есть чем заняться.

– Но что же мне делать? – растерялась писательница.

– А я откуда знаю? – пожала плечами Жанна. – Я ж не психоаналитик… Может, тебе пока отложить эту книгу и переключиться на следующую? Может, это у тебя только с «Белым танцем» проблемы, а другой роман пойдет легче?

Алина честно попыталась следовать данному Жанной совету. Но «легче не пошло», даже напротив. Новая книга не сочинялась. Алина ничего не смогла придумать – ни идеи, ни сюжета, ни героев. Все, что приходило в голову, выглядело очень банальным и как минимум вторичным – то есть такое уже было написано, и неоднократно, причем нередко и самой Алиной Белкиной.

– Не расстраивайся, – утешила ее Жанна. – Скорее всего, ты просто устала от работы, и тебе нужен перерыв. Это нормально, у всех писателей бывает. Творческий кризис и все такое… Отдохни. К счастью, ты можешь себе это позволить. Ты все это время работала плодотворно, даже с опережением графика, благодаря чему в издательстве скопился запас твоих книг почти на год вперед. Так что до осени можешь взять отпуск, а там, глядишь, все и наладится.

И Алина с радостью воспользовалась этим предложением, тем более что, как выразилась Жанна, теперь ей было чем заняться и помимо работы. Не прошло и месяца со дня их первой встречи, как Георг заговорил о том, что хочет познакомиться с ее родителями. И эти слова несказанно обрадовали Алину. С первых дней появления в ее жизни Георга она очень хотела показать маме своего нового и со всех сторон достойного кавалера, но стеснялась предложить это первой, опасаясь показаться назойливой. Но Георг и здесь проявил себя понимающим и хорошо воспитанным и не стал тянуть с визитом к родителям Алины.

Надо ли говорить, что Софья Альфредовна пришла от него в восторг? Вот уж кому не нужно было объяснять, что при первой встрече мамам принято дарить цветы! Георг сам заранее выяснил у Алины, нравятся ли ее матери розы, и явился с двумя такими великолепными букетами, что встречающие его мама с дочкой даже ахнули от восхищения. Не забыл Георг и об отце своей избранницы, преподнес ему бутылку настоящего армянского коньяка и, вручая, пошутил, что вынужден признать: единственное, в чем его родина все еще уступает соседней стране, – это коньяк.

В первый момент родители Алины, увидев перед собой «лицо кавказской национальности», заметно напряглись. А вдруг перед ними какой-то аферист, охотящийся за квартирой их дочки? Но Георг тотчас же развеял все их сомнения, непринужденно и как бы между прочим рассказав, что хоть и родом из Грузии, где до сих пор живет его мать, не пожелавшая перебраться в Россию, но сам постоянно обитает в Москве, имеет российское гражданство, московскую прописку, собственные апартаменты и большой офис в башне «Федерация» комплекса «Москва-Сити», а также недвижимость в Испании, где любит отдыхать и часто бывает по делам.

– И чем же вы занимаетесь? – поинтересовался Владимир Алексеевич и услышал в ответ, что у Георга алкогольный бизнес, его компания охватывает весь спектр – от крупного опта бюджетных вин до адресных элитных продаж эксклюзивных напитков. Покосившись на отца, Алина сразу поняла, что такой вариант его вполне устроил.

На первом совместном обеде с ее семьей – смотринах, как в шутку окрестила эту встречу Кира, – Георг был само очарование. Он остроумно шутил и охотно смеялся шуткам родителей Алины, восхищался кулинарным мастерством хозяйки и вкусом, с которым была оформлена квартира, с удовольствием посмотрел все альбомы с семейными фотографиями, отметил, что Алина была с детства совершенно очаровательна («Впрочем, что тут удивительного? Есть в кого!»), и не скупился на комплименты Софье Альфредовне, уверяя, что с юношеских времен она ничуть не изменилась.

Так что, когда дверь квартиры Белкиных закрылась за Георгом и Алина вопросительно взглянула на родителей, то услышала:

– Алька, слушай меня внимательно и запоминай! Если ты его упустишь, то окажешься последней дурой. И всю жизнь будешь об этом жалеть! Ты меня поняла?

Разумеется, это сказала Софья Альфредовна. Владимир Алексеевич, как обычно, выразился сдержаннее:

– Что ж, он производит впечатление воспитанного, делового и надежного человека. И явно очень состоятельного. Хотя и слишком старается понравиться (меня такие вещи обычно немного напрягают). Как-как, ты говорила, называется его компания?

Почему-то Алине казалось, что их с Георгом отношения, несмотря на стремительный старт, будут развиваться еще длительное время. Сначала дело дойдет до близости, которой между ними пока еще не было, так как Георг ни на чем не настаивал, а Алина – тем более, поскольку была строго воспитана и придерживалась старомодных представлений, что в подобном вопросе инициатива должна исходить только от мужчины. Потом, спустя еще какой-то срок, они заговорят о том, что неплохо бы начать жить вместе. Будут неспешно решать, где лучше поселиться, у него или у нее, чтобы обоим было удобно, затем, не торопясь, съедутся и будут понемногу привыкать и притираться друг к другу, ведь что ни говори, а просто встречаться и жить вместе – это совершенно разные вещи. И только уже когда они, наконец, четко поймут, что подходят друг другу, между ними зайдет разговор о браке. Но недаром старинная поговорка гласит, что человек предполагает, а Бог располагает. И все вышло не так, как представляла себе Алина.

Это произошло на Первое мая. Георг еще заранее, за несколько дней, как-то мимоходом поинтересовался у Алины, есть ли у нее планы на первый из майских праздников, и, получив отрицательный ответ, попросил ничем не занимать этот вечер.

– Я заеду за тобой в восемь, – предупредил он во время совместного обеда накануне. – Будь, пожалуйста, готова к этому времени. Я приготовил тебе небольшой сюрприз.

– Куда мы пойдем? – заинтересовалась она, но Георг покачал головой:

– Это пока секрет.

– Но скажи хоть, собираемся мы на прием или за город, – надула губки Алина. – Должна же я знать, как мне одеться!

– Оденься так, чтобы получились потрясающие фотографии, – улыбнулся Георг. – Можешь захватить с собой какую-нибудь теплую кофточку, но, надеюсь, она тебе не понадобится – на завтра обещают прекрасную погоду.

За вечер Алина несколько раз перетряхнула все содержимое своей гардеробной комнаты, попутно гадая, что же за сюрприз приготовил ей Георг. Вроде он недавно говорил о премьере в Большом театре… Но нет, представления начинаются в семь, а не в восемь, да и теплая кофточка в театре явно ни к чему, там уместнее вечернее платье. Наверное, речь идет о каком-нибудь загородном приеме. Хотя и для этого восемь часов вечера все же поздновато, еще же надо доехать… Видимо, это будет какая-нибудь эффектная ночная фотосессия – раз Георг упомянул о фотографиях.

Однако реальность превзошла самые смелые ожидания Алины.

После долгих мучительных раздумий она остановила свой выбор на купленном в Японии желтом платье с цветочным принтом – оно удивительно ей шло и было универсальным, в меру скромным, в меру нарядным, словом, уместным в любой ситуации. Алина почти не опоздала и когда в самом начале девятого часа спустилась и вышла из подъезда, то сразу увидела знакомый автомобиль. В этот раз Георг был один, точнее, только с водителем, но без своего верного и постоянного спутника Владислава. Такое случалось нечасто. Владислав хоть и числился начальником охраны, но Алина привыкла относиться к нему как к телохранителю, поскольку тот сопровождал Георга почти повсюду. Не на свидания, конечно, но на все важные встречи, на все тусовки и даже нередко в гости. Алине это было немного непривычно, но она быстро решила для себя, что, наверное, так надо, видимо, у крупных бизнесменов так принято. И научилась не обращать на присутствие Владислава никакого внимания. В отличие от Киры, которая почему-то возненавидела телохранителя Георга с первого взгляда, Алина не испытывала по отношению к нему вообще никаких эмоций и чаще всего почти его не замечала. Как в этот вечер – просто отметила, что Владислава нет, и больше не вспоминала о нем.

Забрав Алину, «Бентли» помчался в сторону центра.

– Может, все-таки скажешь, куда мы едем? – настаивала Алина, но Георг был непреклонен:

– Нет. Это сюрприз.

Вскоре они выехали на Кутузовский проспект, довольно загруженный, даже несмотря на относительно поздний час. Постепенно сгущались сумерки, становилось темнее, город золотился окнами домов и нарядной подсветкой зданий. Они миновали Поклонную гору, промчались мимо Триумфальной арки. Впереди замаячили башни комплекса «Москва-Сити», сияющие огнями на фоне синеющего вечернего неба, и Алина решила, что они едут именно туда. Георгу очень нравилось это место, он очень гордился тем, что и его квартира, и офис его компании находятся именно там. «Не надо стоять в пробках, чтобы попасть из дома на работу», – шутил Георг и часто встречался тут с Алиной, приглашал ее пообедать или выпить кофе в одном из многочисленных ресторанов или сделать покупку в «Афимолле».

Однако, к удивлению Алины, они не свернули на Дорогомиловский мост, а проехали дальше, до высотного здания гостиницы «Украина».

Когда автомобиль занял место на парковке отеля, Алина почувствовала себя слегка разочарованной. Выходит, обещанным сюрпризом будет обычный ужин в ресторане? Конечно, это наверняка хороший ресторан, с красивым оформлением, отличным обслуживанием и прекрасной кухней, иначе Георг просто не привез бы ее сюда. Но все же по тому, как Георг заинтриговал ее, Алина явно ожидала чего-то большего. Хотя и не подала виду.

Однако когда они поднялись на лифте на самый верх здания, на тридцать пятый этаж, и очутились на месте, Алина поняла, что расстроилась зря. Как оказалось, этот не слишком большой, но уютный, оформленный в романтическом стиле зал ждал только их двоих! Только для них были повсюду расставлены вазы с цветами, только для них горели свечи, разгоняя мягкий полумрак, только для них звучала живая музыка – небольшой оркестр играл Wonderful Life. Только им распахивали объятия мягкие кресла и диваны, и только их ждал единственный накрытый стол у окна, или, точнее даже, стеклянной стены, красиво задрапированной портьерами нежных тонов.

– Даже не знала, что в Москве есть такое замечательное место, – восхитилась Алина, когда они уселись за стол.

– Да, это ресторан для двоих, – улыбнулся Георг. – Он расположен под самым шпилем высотного здания. Посмотри, какой отсюда открывается великолепный вид на город! Тебе нравится?

Алина посмотрела вниз, на сияющую огнями вечернюю Москву.

– Очень нравится, – искренне ответила она.

– Я очень рад этому, – улыбнулся Георг. – Что ты хотела бы на закуску: пармскую ветчину с дыней или салат из осьминога?

Это был чудесный вечер, Алина и не заметила, как пролетело время.

Покончив с горячим, она благодарно взглянула на Георга:

– Как ты здорово все придумал! У нас получилось просто идеальное свидание, наверное, лучшее в моей жизни. Вот это действительно сюрприз так сюрприз!

Георг загадочно улыбнулся.

– Это еще не сюрприз. Но вот теперь, кажется, настало его время. Ты готова к десерту?

– Ой, нет! – замотала головой Алина. – Я так наелась! Телятина была восхитительна, но десерт уже точно окажется лишним.

– Надеюсь, от такого десерта ты все же не откажешься, – возразил Георг.

По его знаку официант вкатил столик с украшенным фруктами тортом, именно таким, как любила Алина – минимум крема, максимум фруктов и ягод.

– Такой большой! – ахнула Алина. – Куда ж такой огромный! Нам с тобой и половины не съесть.

– А ты посмотри на него внимательнее, – посоветовал Георг.

Тележку поставили перед ней, и только тут Алина увидела в центре торта подставочку с коробкой в форме сердца для ювелирных изделий, а под ней художественно выполненную кондитером надпись: «Ты выйдешь за меня замуж?»

Некоторое время Алина не могла прийти в себя от изумления.

– Георг!.. Ты… Ты делаешь мне предложение? Но это так… Так неожиданно…

– Почему же неожиданно? – возразил он. – По-моему, я с самого начала дал понять, что у меня по отношению к тебе исключительно серьезные намерения. И тем более я не скрывал, что всю жизнь мечтал именно о такой женщине, как ты. Открой коробочку.

Алина послушалась и открыла. Внутри, разумеется, оказалось кольцо с довольно крупным бриллиантом. Она восхищенно рассматривала его, не зная, как поступить. Ее просто распирало от желания тут же примерить кольцо, но она не была уверена, прилично ли это сделать до того, как она дала ответ.

– Знаешь, – говорил тем временем Георг, – я специально выбрал этот день, всегда ассоциирующийся с праздником, чтобы именно сегодня признаться тебе в своих чувствах. Мне показалось, что это будет романтично. Ну, что же ты молчишь? Ты согласна стать моей женой?

– Право, не знаю… – пролепетала растерянная Алина. – Все-таки действительно так неожиданно… Мы ведь знакомы недавно и еще не очень хорошо знаем друг друга… Может, мы не сойдемся характерами, или у нас окажутся разные взгляды на быт, или…

Она хотела сказать и о том, что между ними еще не было физической близости, но испугалась. Георг столько раз подчеркивал, как ему нравится ее несовременность. «Ты будто пришла в наш грубый циничный мир из прошлого, из другого века, в котором женщины были по-настоящему женственными, нежными, скромными, наивными и романтичными, – часто повторял он. – И это сводит меня с ума». В принципе Алина не имела ничего против… Но сейчас ей вдруг подумалось: «А что, если он считает, что я все еще девственница?» И она решилась:

– Знаешь… – забормотала Алина, краснея и отводя глаза, боясь взглянуть на него. – Я должна тебе кое-что сказать… Ты считаешь меня этакой тургеневской девушкой, но это не так. На самом деле я взрослая современная женщина и…

Однако Георг не дал договорить.

– Разумеется, дорогая, – он ласково положил руку на ее ладонь. – Мы оба взрослые современные люди. Мы не будем друг у друга первыми, но, очень надеюсь, станем единственными – отныне и на всю нашу долгую и счастливую совместную жизнь. Так что же ты скажешь? Сейчас вся моя судьба зависит от одного короткого слова, которое ты произнесешь.

Алина глубоко вздохнула и зажмурилась, точно перед прыжком в холодную воду.

– Я… Я согласна.

Георг надел ей кольцо на палец, и Алина, как в голливудском кино, устремилась в объятия к своему жениху. Они целовались, а ночная Москва за окнами кружила в веселом вальсе вихрь золотых огней… Никто не ограничивал счастливую пару во времени, и, наконец оторвавшись друг от друга, они еще долго сидели, утопая в мягких креслах, потягивали шампанское и обсуждали свое безоблачное будущее. К радости Алины, Георг тоже хотел устроить из их свадьбы шумный помпезный праздник, который стал бы настоящим светским событием и поводом для всеобщей зависти. Он не уставал повторять, что такая женщина, как его невеста, достойна всего самого лучшего, и он готов сделать абсолютно все, чтобы день свадьбы запомнился Алине на всю жизнь, готов воплотить в реальность ее самые смелые фантазии. Ради этого он не пожалеет никаких денег.

Опомнилась Алина уже перед самой полуночью.

– Георг, у тебя же завтра деловая встреча прямо с утра! – воскликнула она. – Тебе нужно ехать домой и как следует выспаться.

– Дорогая, но какой может быть сон, – стал возражать новоиспеченный жених. – Сегодня лучшая ночь в моей жизни! Я хотел бы, чтобы она продлилась вечно.

Но Алина все-таки настояла. По правде говоря, ей и самой хотелось сейчас хоть немного побыть одной и хорошенько обо всем подумать.

Выпили они в этот вечер совсем немного, но когда Алина вернулась домой, то чувствовала себя, как пьяная, голова у нее шла кругом. Скинула в прихожей туфли, пробежала в спальню, и, как была в платье, рухнула на кровать и набрала номер Киры.

– Он сделал мне предложение! – выдохнула она вместо приветствия.

– М-м… – в трубке послышалось невнятное мычание. – Алька, это ты? Сколько времени?

Только сейчас Алина поняла, что на дворе глубокая ночь, и она, конечно же, разбудила подругу. Но что поделаешь, если Алина была так переполнена счастьем, что, казалось, просто лопнет, если не поделится им!

– Прости, но я не могла не рассказать тебе этого именно сейчас! – торопливо извинилась она. – Представляешь, для того чтобы попросить моей руки, он специально снял ресторан в высотке, с видом на ночную Москву! Мы были там совершенно одни!

Алина ожидала чего угодно – радости, скепсиса, даже зависти, хотя Кира уж точно не страдала этим пороком. Но вот чего она не ожидала – так это того, что подруга вдруг расхохочется в трубку.

– Что тут смешного? – возмутилась она.

– Прости, пожалуйста, не удержалась, – покаялась, отсмеявшись, Кира. – Только сегодня прочла в инете анекдот. «Выйдешь за меня? Нет. И сорок минут неловкого молчания, пока не закончится полет на воздушном шаре».

– Ха-ха-ха, – недовольно пробурчала Алина.

– Ладно, Алька, не обижайся, просто к слову пришлось, – извиняющимся тоном попросила Кира. – Уж ты-то, я думаю, не сказала «нет». Наверняка, как приличная барышня, заявила, что должна подумать и…

– Нет, – перебила Алина. – Я согласилась.

В трубке было слышно, как собеседница усмехнулась.

– И почему меня это не удивляет? Что ж, согласилась и согласилась. Когда намечается счастливое событие?

– Хотим в конце лета или в крайнем случае в самом начале осени, чтобы еще было тепло.

– Так скоро? – изумилась Кира. – Куда ты так торопишься?

– А что тянуть-то? – не поняла Алина. – Мы любим друг друга и хотим поскорее быть вместе.

– Так и будьте, кто вам не дает? – недоумевала Кира. – Зачем же сразу бежать ставить штамп в паспорт? Поживете, присмотритесь друг к другу, а там, если что, то не будет хлопот с разводом. Уж поверь мне, я знаю, что говорю. Тем более, насколько я помню, ты всю жизнь мечтала о свадьбе на Новый год. Вот и подождите хоть до этого времени.

Алина слегка смутилась: она ведь предложила свадьбу именно на Новый год, но наткнулась на решительный отказ: «Дорогая, но зачем же смешивать два праздника? Так не делают! Я хочу, чтобы у нас была своя дата, не та, которую празднует вся страна». Алина хотела спросить, чем же это плохо, но не стала – глупо ссориться с женихом, только-только с ним обручившись. А поэтому, услышав Кирин вопрос, потихонечку стала закипать. Ну что это такое, в самом деле? Она позвонила лучшей подруге, чтобы поделиться своим счастьем, а та говорит ей какие-то гадости…

– Но почему ты считаешь, что мы обязательно разведемся? – возмутилась она. – Не надо судить по себе!

Кира явно поняла, что подруга обиделась, и заговорила успокаивающим примирительным тоном.

– Алечка, ну, ты пойми… Ты этого своего Георга знаешь без году неделя. Ты ведь еще даже не знакома с его родителями.

– У него одна мама. Отец умер.

– Там еще братья-сестры есть, насколько я знаю по твоим рассказам. И ни с кем из них ты еще не виделась, а уже собралась замуж! Все-таки не забывай, что Георг не россиянин. У них в Грузии другой уклад, другой менталитет. Там иначе относятся к женщинам.

– Ну уж как он относится к женщинам, я хорошо знаю, – фыркнула Алина.

– Это пока он за тобой ухаживает. А вдруг, когда ты станешь его женой, все будет по-другому?

Алина ненадолго задумалась. Безусловно, в словах Киры был какой-то резон, но вся ее натура бунтовала против них.

– Не думаю, – возразила Алина. – Ты же знаешь, я оптимистка.

– Ну-ну, – протянула Кира. – Блажен, кто верует, тепло ему на свете.

– Ладно, извини, что разбудила, – буркнула Алина и нажала кнопку отбоя. Она была уверена, что подруга сразу перезвонит ей, но этого не случилось. Видно, Кира отложила телефон и отправилась досыпать.

На душе остался неприятный осадок, и это сильно испортило то безоблачно-счастливое настроение, в котором Алина вернулась домой. Она приняла ароматную ванну, надела любимую шелковую ночную рубашку и улеглась в постель. Все это время Алина вспоминала сегодняшний вечер и мечтала о чудесном будущем. Но, к ее великой досаде, в столь приятные мысли то и дело вклинивались воспоминания о разговоре с подругой.

«Вот уж не ожидала, что Кира так отреагирует, – думала Алина. – Неужели и она тоже завидует мне? Ну да, у нее ведь никого нет. Вот ей и стало досадно, что мне так повезло, а она одна. Получается, не зря, ох не зря столько иронизируют по поводу женской дружбы…»

Вдоволь поворочавшись с боку на бок, Алина все-таки уснула, а проснувшись, сразу позвонила маме. И Софья Альфредовна восприняла новость совсем не так, как Кира. Даже, кажется, прослезилась.

– Господи, наконец-то! – всхлипнула она в трубку. – Доченька, я так рада за тебя, так рада… И за себя тоже. Просто не верю своему счастью!

Глава седьмая

Пара слов о любви

Небольшие майские каникулы Алина и ее жених договорились провести у приятеля Георга, который недавно построил загородный дом. Ради поездки пришлось встать очень рано, в шесть часов, что для Алины было равносильно подвигу, но иначе они рисковали надолго застрять в пробках и добраться до места чуть ли не к ночи. Так что Алина мужественно поднялась ни свет ни заря и, одеваясь и причесываясь, утешала себя тем, что в крайнем случае может вздремнуть и в машине, пока они будут ехать.

– Вот увидишь, тебе там понравится, – говорил ей Георг, пока его автомобиль мчал их по Новорижскому шоссе. – Саша и его супруга Светлана – очень приятные люди. У них годовщина свадьбы, даже, можно сказать, юбилей – пятнадцать лет.

– Значит, у них хрустальная свадьба, – Алина помнила такие вещи наизусть. – И нужно дарить что-то из стекла, хрусталя или со стразами.

Георг кивнул.

– Да, моя помощница меня об этом предупредила. Я собираюсь вручить им фужеры богемского стекла и, конечно, коллекционное вино… Но, знаешь что, дорогая? Мне хотелось бы, чтобы этот раз был последним, когда я покупаю подарок кому-то без тебя. Признаться, я не очень хорошо умею и не слишком люблю выбирать подарки. И был бы очень благодарен тебе, если бы ты, с твоим безупречным вкусом, отныне взяла бы эту обязанность на себя.

– С удовольствием, – улыбнулась Алина. – В отличие от тебя, я как раз обожаю выбирать подарки. Но что же ты не предупредил меня, что нам предстоит не просто загородный уик-энд, а настоящий прием? Я бы по-другому оделась…

– Не волнуйся, дорогая, – Георг ласково потрепал ее по руке. – Торжественного приема Саша не планировал. Просто соберутся друзья, пожарим шашлыки, посидим, погуляем на природе. Там очень красивые места – озеро, лес… И компания подобралась хорошая. Надеюсь, ты не будешь против, если я представлю тебя как свою невесту?

– Нисколько, – сразу же сорвалось с языка у Алины. Но, подумав немного, она все же добавила: – Хотя, может быть, и не стоит с этим так спешить?

– Но почему же, дорогая? – улыбка Георга выглядела просто обескураживающей. – Разве мы не решили с тобой, что на следующей неделе подадим заявление в ЗАГС и начнем готовиться к свадьбе?

– Решили, – кивнула Алина. – Но… Тебе не кажется, что мы все-таки слишком торопимся? Я ведь еще даже не знакома с твоей мамой, с твоей семьей… Вдруг я им не понравлюсь?

– Ты не можешь не понравиться, дорогая, – заверил ее Георг. – Ведь ты – само очарование.

– Мне очень приятно это слышать… – искренне отвечала Алина. – Но все-таки мне кажется, прежде чем идти в ЗАГС, нам надо попросить благословения и твоей мамы, а не только моих родителей.

По лицу Георга пробежала тень, и он на некоторое время задумался.

– Видишь ли, дорогая… Пока я не представляю себе, как это сделать. Обычно мама приезжает ко мне в Москву только осенью или зимой, летом ей тут нечем дышать… И я надеялся, что в этом году она приедет как раз на мою свадьбу.

– А разве мы сами не можем съездить к ней в гости?

Георг усмехнулся.

– Дорогая, ты даже не представляешь, о чем говоришь. Мама живет в маленьком городке, скорее даже селе, где нет развлечений или еще чего-нибудь, достойного твоего внимания. Поверь, грузинские села не имеют ничего общего с курортами, на которых ты всю жизнь отдыхала. У мамы простой деревенский дом, без удобств, к которым ты так привыкла. Тебе там будет некомфортно, неуютно и к тому же очень скучно.

– Ничего страшного, – заявила Алина. Несмотря на его возражения, она уже загорелась этой идеей. – Я ведь еду к твоей маме, а не развлекаться. Возьму с собой ноутбук, буду работать… Буду гулять по окрестностям, знакомиться с местными жителями, их жизнью, бытом…

– Вряд ли это возможно, – покачал головой Георг. – Не думаю, что местные жители захотят, чтобы ты знакомилась с их жизнью. Да и я категорически против того, чтобы ты бродила по горам.

– Но ты же будешь со мной!

– Но я не смогу быть с тобой все время.

– Можешь приставить ко мне охрану, – Алина указала на сидящего рядом с водителем Владислава. Тот, как всегда, за все время разговора ни разу не обернулся к ним и никак не подал виду, что слышит хотя бы слово. Будто не человек, а манекен на переднем сиденье.

– Не знаю, мне это не кажется хорошей идеей, – Георг задумался, но в его голосе уже зазвучали нотки сомнения.

Алина тоже задумалась, все еще глядя на Владислава, и внезапно ее посетила забавная идея.

– А давай я возьму с собой Киру! – предложила она. – Вдвоем нам точно не будет скучно, и тебе не придется проводить все время около меня.

Сказав это, она с интересом покосилась на начальника охраны Георга. Алина давно, наверное, с самой первой встречи Владислава и Киры в художественной галерее заметила, что между этими двумя явно есть что-то такое… То, что сейчас принято называть «химия». Хотя, тут же мысленно поправила себя Алина, может, все и не совсем так. Потому что заметные искры пробегают только по ее подруге, а Владислав… Кто его знает, что там творится у него внутри, по нему это ни за что не поймешь. Вот и сейчас он и не шелохнулся, даже нельзя догадаться, слышал он ее слова или нет.

Наконец, Георг прервал затянувшуюся паузу и улыбнулся Алине:

– Хорошо, дорогая. Наверное, ты права – без маминого благословения нам никак нельзя. Как только я вернусь из своей деловой поездки, мы с тобой смотаемся на недельку в Грузию. И очень надеюсь, что после этого путешествия ты не передумаешь и все-таки выйдешь за меня замуж.

– Не передумаю, – заверила Алина.

– Я счастлив, дорогая, – Георг поцеловал ей руку и взглядом дал понять, что хотел бы быть более нежным, но не может позволить себе это при посторонних – водителе и охраннике.

Алина ласково провела рукой по его густым жестким вьющимся волосам и вдруг подумала, что ей не очень нравится, что он постоянно стал называть ее «дорогая». Но вовсе не из-за дурацкой шутки Киры, которая уверяла, что мужчина начинает называть женщину «дорогая» после того, как подсчитает, во что она ему обходится. А потому, что ей, Алине, это слово кажется каким-то формальным, равнодушным. Так обращаются друг к другу супруги, которые прожили вместе уже много лет и перестали испытывать какие-либо чувства. Хотя… Хотя, если бы он называл ее зайкой или котиком, то явно было бы еще хуже.

* * *

Каждое утро – это новый чистый лист твоей жизни. И чтобы написать на нем что-то хорошее, совсем необязательно быть писателем.

В то утро у дочки с мамой был запланирован совместный шопинг. Алина рассчитывала, что они встретятся в центре, но Софью Альфредовну такой вариант не устроил – она не поленилась приехать в Крылатское, чтобы, как уверяла, побольше провести времени с дочкой, хотя похоже, на самом деле ей было просто невтерпеж поскорее расспросить Алину обо всех подробностях и обсудить ее будущую свадьбу.

– Мама, ну подожди ты, мы еще ничего окончательно не решили, – вяло отбивалась дочь. Она разлила только что сваренный кофе в изящные фарфоровые чашечки, опустилась на кухонный диванчик и с удовольствием сделала первый глоток. – М-м-м… Обожаю этот запах!

Но Софье Альфредовне было не до кофе.

– То есть как это «не решили»? – изумилась она. – Он сделал предложение, ты дала согласие. Все решено! Теперь надо только подать заявление в ЗАГС и начинать готовиться к свадьбе. Вы на какое число хотите ее назначить?

– Да подожди ты! Мы сначала съездим к его матери.

Софья Альфредовна одобрительно кивнула:

– Что ж, это не самая плохая идея. Полезно посмотреть, из какой он семьи. По крайней мере, будешь знать, чего от него ожидать.

– Да, я сама хочу познакомиться с мамой Георга, – заметила Алина. – Посмотрю на нее, она на меня… Может, мы и не понравимся друг другу!

– И что с того? – вскинула брови Софья Альфредовна. – Твоя покойная бабушка, моя свекровь, царствие ей небесное, тоже всю жизнь терпеть меня не могла. Считала, что ее обожаемый сыночек мог бы найти кого-нибудь и получше. Ну и что с того? Даже если ты не придешься ко двору, то где она – и где ты. Ты же не за нее замуж выходишь, а за Георга.

– И все-таки мы решили, что мне лучше сначала познакомиться с ней, – повторила Алина.

– Ну так и знакомься, кто ж тебе запрещает, – пожала плечами Софья Альфредовна. – Когда вы едете?

– Когда Георг вернется из Европы.

– Он едет в Европу? – Софья Альфредовна все же пригубила кофе. – А почему он один? Мог бы и тебя с собой взять.

– Мама, у него деловая поездка по нескольким странам, – объяснила Алина, повторив слова Георга. – С самолета на самолет, с переговоров на переговоры… Ему там будет совершенно не до меня.

– Ох, Алька, Алька… – покачала головой мама. – Зря ты его отпускаешь. Тебе надо всеми силами за него держаться! Сегодня он уехал без тебя в командировку, завтра отправится в отпуск – и снова без тебя. А там уже охотницы найдутся, облепят мужика, как саранча, и уведут – только ты его и видела…

– Ну, значит, моя судьба такая, – слова мамы задели за живое, но Алина не хотела этого показать.

– Вот то-то и оно, что «судьба»… Что делать-то тогда будешь?

– Ну, как что? – пожала плечами дочь. – Жить, как раньше. Работать, книги писать…

Тут Алина вдруг вспомнила, что не написала ни строчки с тех пор, как познакомилась с Георгом, и ей стало совсем тоскливо. Словно ток вырубили… К счастью, Софья Альфредовна почувствовала, как изменилось настроение дочери, и пошла на попятный.

– Ладно, погоди расстраиваться, будем переживать неприятности по мере поступления, – бодро проговорила она. – Лучше скажи: если не о свадьбе, то хотя бы о совместном будущем вы говорили? Где собираетесь жить, как?..

– Говорили, да, – кивнула Алина, отставляя опустевшую чашку. – Наверное, первое время поживем у него в башне «Федерация» в «Москва-Сити». Потом Георг планирует купить или построить дом. Где-нибудь за городом, но в приличном месте, чтобы детям не нужно было долго добираться до школы…

– Вы уже и о детях говорили? – просияла Софья Альфредовна.

– Да, конечно. Он, как и я, хочет детей, но сказал, что не станет меня с этим торопить… Ты будешь еще кофе?

– Что? Нет, спасибо. Давай собираться, – судя по выражению лица Софьи Альфредовны, она уже размечталась о внуках.

Застегивая перед зеркалом сережки, причесываясь и влезая в туфли, Алина не забывала согласно кивать, как бы подавая матери сигнал, что ее монолог не остается без внимания. А та все говорила, говорила и говорила, не умолкая. Когда они вошли в лифт, слова Софьи Альфредовны наконец прорвались в ее сознание:

– …во всех отношениях замечательная партия. Конечно, нельзя отметать вероятность того, что у него окажется взрывной характер – все-таки южанин, – но в то же время Георг – христианин, а значит, должен по достоинству оценить твою покладистость, терпеливость и мягкий характер…

Тут Алина не выдержала и прервала тираду:

– А мусульманин бы не оценил?

– Ах, брось! – махнула рукой Софья Альфредовна. – Вот только не надо меня втягивать в эти теологические споры! – И тут же продолжила: – В любом случае все твои предыдущие… Димка, Петька и этот… как его…

– Андрей, – привычно подсказала матери Алина.

– Да-да, точно, Андрей. Так вот – они ни в какое сравнение не идут с Георгом. Интеллигентный, деловой, с тонким художественным вкусом… Ты же помнишь, он, когда последний раз обедал у нас, сразу заметил ту вазу, которую я купила в антикварном на Трубной?

* * *

– Ты не будешь? – спросила Алина, показав на малиновую тарталетку, тщетно дожидавшуюся внимания Киры.

Та покачала головой и подвинула тарелку подруге:

– Бери. Тебе не повредит, а мне уже намекали на мои выдающиеся округлости.

Алина даже перестала жевать:

– Кто это посмел?

Кира неопределенно махнула рукой:

– Да встречаются отдельные особи, – и поспешно сменила тему. – Давай-ка лучше поговорим о тебе. Что-то у тебя подозрительно хороший аппетит для счастливой невесты. Ты и вправду счастлива? Или заедаешь стресс? Только честно.

– Я счастлива. Честно, – Алина отломила кусочек пирожного и положила его в рот. – И ничего я не заедаю. Просто последнее время хочется сладкого.

– А ты, случаем, не беременна? – заинтересовалась Кира.

Алина рассмеялась:

– От кого? От святого духа? Ты же знаешь, что у нас с Георгом еще ничего не было. Он сам сказал, что намерен ждать до свадьбы, хотя я его об этом и не просила. И потом, беременных обычно тянет на соленое, а не на сладкое.

– Ну, это у кого как, – усмехнулась Кира. – Кого на соленое, кого на пиво, кого на шампанское… Но как-то это странно, ты не находишь? Кавказцы – они ж мужчины темпераментные. Помнишь, как Катька Степанова, когда напилась на встрече одноклассников, рассказывала нам, что Арсен ей первое время после свадьбы вообще проходу не давал? Раз по пять в день, а то и по десять?

Алина нахмурилась.

– Когда Катька с Арсеном поженились, им по восемнадцать лет было. Это совсем другое. Георгу уже тридцать семь, он взрослый мужчина, способный управлять собой. И вообще хватит об этом. Ты же знаешь, что я не люблю говорить о сексе.

– Знаю, – кивнула Кира. – Ни говорить, ни писать. У тебя во всех книгах герои вечером обнимаются, целуются, – и после этого сразу просыпаются утром.

– И не вижу в этом ничего плохого, – фыркнула Алина. – Мои книги о чувствах, а не о физиологии.

– Ну, не обижайся, пожалуйста, – Кира примирительно положила ладонь ей на руку. – Ты же знаешь, мне очень нравятся твои книги, они у тебя замечательные… И сейчас дело не в них, а в Георге.

– Но с ним-то, скажи, что не так? – сердито тряхнула волосами Алина. – Ты все время намекаешь на то, что он тебе не нравится, но так ни разу и не смогла сформулировать, чем вызвана твоя антипатия.

– Да как ты не поймешь… – Кира на миг замолчала и допила остатки фреша. – У меня к нему не антипатия, а некоторое недоверие, что ли… Да, безусловно, производит впечатление делового, надежного и хорошо воспитанного человека… который прекрасно относится к тебе. Но это все – только впечатление, понимаешь! На самом деле он может быть совсем другим. Я уже сто раз тебе говорила, что ты его совсем не знаешь. По сути, ты влюбилась в незнакомца, который привлек тебя прежде всего сходством с героем твоей книги. По сути, ты влюблена не в Георга Амирановича как-там-его-фамилия, а в выдуманного тобой же литературного персонажа.

– Нет, Кирка, ничего подобного, – горячо возразила Алина, но про себя подумала, что в чем-то подруга, быть может, и права…

– Тебе все-таки стоит узнать его получше, – гнула свою линию Кира.

– Что ж, нам с тобой скоро представится такая возможность.

– «Нам»? – подруга сделала удивленное лицо.

– Нам с тобой, – объяснила Алина. – Ты же сама настаивала на том, что мне надо сначала познакомиться с родными Георга. И он согласился. Так что скоро мы отправимся в Грузию. Кстати, ты поедешь с нами.

Брови Киры удивленно поползли вверх.

– Я-а? Но я-то тут при чем?

– Как при чем? – в свою очередь, изумилась Алина. – Ты моя лучшая подруга. Ты же не бросишь меня одну в такой трудный момент! Я уже и Георга об этом предупредила, он не то что не против, а даже рад, что у меня будет компания. Он уже и билеты заказал.

– Вот, значит, как. Без меня меня женили, – укоризненно покачала головой подруга. – А спросить мое мнение ты не догадалась? Ничего, что я не могу сейчас никуда ехать? Мне, между прочим, через пару дней в Мадрид лететь, какая тут может быть Грузия?

– Кирка, да помню я про твой Мадрид, – заверила Алина. – Ты мне им за последние дни все уши прожужжала. Конечно, мы поедем в Грузию не завтра, дождемся твоего возвращения из Испании. Тем более что Георг сейчас тоже в деловой поездке.

– Все равно, я терпеть не могу, когда кто-то что-то решает за меня, – упрямо пробормотала Кира.

Алина умоляюще посмотрела на подругу и взяла ее за руку:

– Ну, Кирочка, ну, пожалуйста… Я же не шучу, когда говорю, что эта поездка будет для меня очень непростой. Другая страна, другой язык, другой менталитет… Очень может быть, что родня Георга недовольна тем, что он собрался жениться не на «своей». Знаешь, когда думаю о том, как меня могут там принять, то уже начинаю жалеть, что заварила эту кашу. Ведь идея знакомства с семьей была исключительно моей – с твоей, кстати, подачи. Георгу это и в голову не пришло… А ты отказываешься ехать со мной, хочешь бросить меня одну…

– …на растерзание злобным бородатым абрекам с кинжалами в зубах, – смеясь, подхватила Кира. – Ладно, подруга, убедила. Поеду с тобой, заодно попробую совместить приятное с полезным. Слышала кое-что любопытное о грузинских модельерах, так что мне интересно будет встретиться там кое с кем.

Кира улыбнулась и снова ободряюще дотронулась до руки подруги.

– Не дрейфь, Алинка, все будет хорошо. Ты обязательно понравишься его матери, вот увидишь. Ты такая вся из себя положительная, просто не можешь не понравиться. Вот если бы он женился на мне…

– Все бы тебе смеяться, – Алина взглянула на часы и знаком подозвала официантку. – Извини, но мне уже пора на съемки.

– Да, конечно, мне тоже надо бежать, – Кира полезла было в сумочку за кошельком, но остановилась и подняла взгляд на подругу. – Алинка скажи, а с Георгом поедет…

– Что-что? – переспросила Алина, изучавшая свой телефон. – Мне тут эсэмэска пришла, а я и не слышала. Что ты хотела спросить?

– Да нет, ничего, – тряхнула рыжими волосами Кира. – Пока! Вечером созвонимся!

Выйдя из кафе, подруги расцеловались и разошлись в разные стороны: Кира вернулась к себе в редакцию, а Алина помчалась в Останкино на съемки популярного ток-шоу. Ей всегда нравилось, когда ее приглашали на телевидение, но с недавних пор это приобрело особую прелесть, поскольку вызывало приятную ассоциацию – ведь именно на съемках телепередачи она познакомилась с Георгом. Тогда было холодно, лежал снег, а теперь тепло, и вокруг бушует лето, все в зелени, цветах и залито солнечным светом…

Мир казался Алине добрым и радостным. Она любима, она выходит замуж за замечательного человека, и впереди их ждет одно только безоблачное счастье… Как давно она мечтала стать невестой – с самого детства! И вот этот счастливый момент наступил. У нее будет шикарная свадьба со множеством гостей, с роскошным подвенечным платьем, с банкетом в каком-нибудь потрясающем месте, она еще не решила в каком, но обязательно потрясающем. Все будет так, как она грезила, и даже лучше: цветы, звон бокалов, крики «Горько!», вальс молодых… Сразу после торжества они с Георгом уедут в свадебное путешествие в какое-нибудь очень красивое и романтичное место… А потом проживут вместе долгие-долгие и счастливые годы, Георг будет замечательным мужем ей и отцом ее детям. И вскоре время развеет все сомнения Киры. А то подруга говорит об этом так много и часто, что и самой Алине становится не по себе. Да, они с Георгом действительно знакомы недавно. Но она, Алина, сразу же поняла, сердцем почувствовала, что это тот самый человек, которого она ждала всю жизнь. Настоящий герой ее романа…

У входа в Останкино Алину встретила редактор передачи, энергичная коротко стриженная некрасивая девица совершенно неопределенного возраста – ей могло быть и двадцать пять и сорок. Ловко лавируя по коридорам, она вела гостью к гримеру и инструктировала на ходу:

– Когда вам предоставят слово, долго не распространяйтесь, времени, скорее всего, будет в обрез. Но обязательно скажите пару слов о любви. Знаете, так красивенько, как пишете в своих книгах. Это понравится зрителям, среди нашей целевой аудитории много ваших читательниц.

«Ну, разумеется, о любви… А зачем бы еще меня сюда пригласили?» – подумала Алина, но вслух произнесла другое:

– Конечно, это будет несложно.

Но как только она увидела героев передачи, то поняла, что ошиблась. Перед камерами на соседних диванчиках расположились те, кто когда-то именовались мужем и женой, а нынче с пылом отстаивали право называться матерью и отцом своего единственного ребенка. Из рассказанной ведущей истории все узнали, что за последние два года малыш только и делал, что переходил из рук в руки и оказывался то у папаши-нувориша – лысеющего толстяка средних лет, то у его бывшей супруги – юной красотки с хищным взглядом и накачанными ботоксом губами.

Бывшая супруга, то и дело аккуратно промокая платочком уголки накрашенных глаз, с характерным южным выговором рассказывала аудитории, как экс-супруг нанимает бандитов, чтобы похитить ее кровиночку – и на это у него деньги находятся! – а вот алименты платить отказывается. Роль самоотверженной и гордой матери удавалась ей неплохо, если бы время от времени она не срывалась и не пыталась с пронзительным визгом наброситься на своего благоверного.

В эти моменты Алина испуганно вжималась в кресло и зажмуривалась – она боялась, что крепкий мускулистый экс-супруг даст агрессивной красотке сдачи тут же в студии. Ну, или за ее пределами, чего тоже не хотелось бы. Правда, пока страсти только накалялись, но еще не кипели. В студии начали появляться друзья и родные как с той, так и с другой стороны – все, как на подбор, весьма эмоциональные, но на редкость косноязычные, неспособные хоть сколько-нибудь внятно выразить свои мысли. И если сначала Алина хоть как-то улавливала смысл происходящего, то сейчас она его окончательно утеряла. Сплошной гвалт и полная неразбериха.

В особо жаркий момент действие прервали, спорщиков развели по разным сторонам, как боксеров на ринге, и запустили на двух больших экранах слайд-шоу из семейных фотографий теперь уже бывших супругов. На одних был запечатлен маленький сын героев программы, за каких-то два года превратившийся из упитанного розовощекого бутуза в худенького мальчишку с испуганным взглядом. На других – сами муж и жена на свадьбе, на отдыхе под пальмами, на веранде собственного дома, у нового автомобиля, на фоне Эйфелевой башни… Практически на всех фотографиях они улыбались и выглядели вполне счастливыми и довольными жизнью и друг другом. Алина вглядывалась в их лица и размышляла: как такое может быть. Неужели они столько времени просто притворялись, что любят друг друга? Или любовь все-таки была, но прошла, а ее место заняла ненависть?

После перерыва должны были дать слово экспертам, и Алина, к своему удивлению, оказалась первой.

– У нас в гостях известная писательница Алина Белкина, – сообщила ведущая. – Алина, что вы можете сказать нашим героям?

Бывшие супруги одновременно повернулись и уставились на нее. Муж – с явным мужским интересом, жена – тоже с интересом, но с другим, с некоторым даже недоумением, смешно выпятив «ботоксные» губы. Видимо, она что-то слышала о Белкиной, может, даже читала какую-то из ее книг.

«Если она вообще умеет читать», – усмехнулась про себя Алина и обратилась к мужчине:

– Я бы хотела спросить только одно: вы когда-нибудь любили свою жену?

Мужчина нахмурился, его лицо, шея и залысины залились краской:

– Мне так казалось… – пробурчал он после долгой паузы.

Алина повернулась к женщине:

– А вы, Инна? Вы любили Михаила?

Та еще сильнее выпятила губы и вдобавок вытаращила глаза. Повисло тягостное молчание.

– Ну что же, Инна, мы все ждем вашего ответа, – поторопила ведущая.

– Ой, вот только не надо мне тут лапшу на уши вешать! – взвизгнула вдруг героиня передачи. – Вся эта ваша любовь, шо в книжках, – это все для глупых маленьких девочек. Я свою жизнь устраивала, думала, шо он порядочный, а он…

– Так. Ну, все ясно, – заключила Алина. – Вы не с того начали свою совместную жизнь, не тем ее и заканчиваете. Тогда, думаю, нам всем нечего тут выяснять. Там, где не было и нет места чувствам, дело только за разумом. Пусть все решают суд и органы опеки.

В зале поднялся шум, кто-то захлопал, кто-то возмущенно закричал, но аплодирующих было явно больше. Алина молча передала микрофон соседу и больше уже до конца съемок не сказала ни слова. Она была довольна своим выступлением, и создатели передачи после съемок тоже похвалили ее. Но когда Алина уже покидала студию, ей вдруг подумалось: «Других, конечно, судить легко… А я сама? Что, если и мне, как этому нуворишу, только кажется, что я люблю Георга?» Но она тут же решительно отогнала от себя эту мысль.

Глава восьмая

В знойной Испании

В ресторане мадридского отеля в этот ранний час было еще тихо и почти безлюдно. Из-за соседнего стола, закончив завтрак, встала молодая итальянская пара, и Кира осталась в зале одна. Не удержавшись, она отщипнула еще немного мякиша от теплой лепешки. Божественно! С сожалением взглянув на стоящие рядом блюдца с душистым маслом, мармеладом и взбитыми сливками, Кира решительно отодвинула их на другой конец стола и потянулась за чашкой чая с необычным пряным вкусом. И это было правильно: не стоит подвергать себя таким соблазнам перед встречей с Антонио – уж он-то обязательно заметит каждый прибавленный ею лишний грамм. Вслух, конечно, ничего не скажет, но все равно ей хотелось бы видеть в его глазах только одобрение и восхищение, а не сожаление, что и она меняется со временем не в лучшую сторону.

С тех пор как они с Антонио познакомились в парижском ресторане, утекло уже много воды. Нервный молодой человек с гривой непокорных черных волос вернулся на родину и стал известным кутюрье – главой собственного дома моды в Мадриде. Его увлечение сумками, когда-то так восхитившими маленькую Киру, тоже ушло в прошлое, и теперь Антонио Родригес специализировался на одежде. Но их с Кирой приятельские отношения продолжались и сохранили свою теплоту. Кира часто обращалась к другу Тонито и по профессиональным вопросам, и просто как к другу, так что пользовалась любой представившейся возможностью увидеться с ним. В этот приезд в Мадрид встреча с Родригесом значилась первым пунктом в списке запланированных дел. Кира взглянула на часы и недовольно покачала головой – вот-вот подъедет машина, а Маши и Руслана все нет.

– А вот и я, – прошептал над ее ухом фотограф, подкравшись сзади, и Кира вздрогнула от испуга. Руслан, довольный произведенным эффектом, уселся за стол и тут же с аппетитом принялся за еду. Маша появилась еще позже.

– Ну что ж ты так долго! – выговорила ей Кира. – Ты же не успеешь позавтракать. Лепешки почти остыли. А они гораздо вкуснее, когда горячие.

Маша умоляюще посмотрела на подругу и начальницу в одном лице:

– Прости, я провозилась с волосами. А еще платье помялось, пришлось отправлять гладить. А оно такое пышное!

Светлое платье в стиле пятидесятых ей удивительно шло, и Кира кивнула, приняв извинения:

– Ты чудесно выглядишь.

– Не хотелось ударить в грязь лицом. Ведь мы увидимся с самим Родригесом! – озорно улыбнулась Маша, и Кира в очередной раз подумала: как же удачно Руслан подобрал ей прозвище – вылитая Кудряшка Сью!

Сам фотограф тем временем крутил головой во все стороны:

– Чтоб я так жил… Это ж дворец, а не отель!

Кира не первый раз останавливалась в мадридском «Ритце», но в каждый свой приезд не уставала любоваться его роскошными интерьерами. Он и вправду напоминал роскошный королевский дворец: классические скульптуры, мраморные колонны, пышные ковры, сочетание золотистого, бежевого и благородно-зеленого, мебель в стиле Людовика XIV – казалось, в любую минуту может зазвучать торжественная музыка, двери откроются, и к тебе торжественно выйдет сам «король-солнце».

Но вместо этого раздался телефонный звонок, и Кира, тихо чертыхаясь, стала копаться в сумочке, отыскивая телефон. Перебросившись парой фраз с собеседником – по-английски, испанский ей так и не дался, – она кивнула ожидавшим ее команды коллегам:

– Можете особенно не торопиться, водитель сказал, что будет минут через пятнадцать.

Ровно через четверть часа к крыльцу отеля подъехал «Роллс-Ройс» Антонио, и водитель, выйдя из автомобиля, открыл двери перед пассажирами. Кира, Маша и совершенно обалдевший Руслан нырнули в комфортную прохладу салона. Фотограф огляделся по сторонам, кончиками пальцев погладил кожаную обшивку цвета топленого молока, откинулся на спинку сиденья, вздохнул и жалобно посмотрел на свою начальницу:

– Я во сне? Ущипни меня.

Кира молча протянула руку и откинула со спинки водительского сиденья столик. Перед Русланом оказался айпод с беспроводной клавиатурой.

– Это виртуальная реальность, дорогой. Расслабься.

Руслан наклонился к ней и прошептал:

– Когда я первый раз увидел эту роскошь на автосалоне в Москве, я целый час не отходил и даже не надеялся прокатиться в таком автомобиле. А сейчас мне уже хочется остаться тут навсегда, – его глаза задорно блеснули: – Это можно как-то организовать?

– Можно, – в тон ему ответила Кира. – Если ты сумеешь пленить хозяина этой роскоши.

– Пленить своим искусством?

– Просто пленить, – усмехнулась Кира.

– Родригес тоже голубой?.. – уточнил Руслан и после ответного кивка начальницы укоризненно покачал головой: – На что вы меня толкаете, Кира Робертовна!

Он изучил содержимое бара, обнаружил в холодильнике коллекционное шампанское, вопросительно взглянул на Киру и, снова получив в ответ кивок, открыл бутылку и налил по бокалу себе и спутницам. Маша, глядевшая, не отрываясь, в окно – она была в Испании первый раз, – даже не заинтересовалась шампанским. Кира отпила глоток и тоже повернулась к окну, за которым проносились улицы и площади Мадрида. Но она почти ничего не видела, обдумывая распорядок предстоящего дня, детали будущей съемки и другие не менее важные профессиональные мелочи. Хотя, как убеждал ее опыт, в их деле мелочей не бывает.

Спустя минут сорок автомобиль остановился перед внушительным трехэтажным зданием – Домом моды «Антонио Родригес». Начал накрапывать дождь, и водитель, выйдя из машины, открыл большой зонт. Пока он провожал Машу, Руслан выскочил из машины и побежал прямо под дождем к парадному входу. Кира же, дождавшись водителя, подошла вместе с ним к высоким окнам в левом крыле здания и заглянула внутрь. Там располагался бутик модного дома – буквально на днях он открылся после капитального ремонта, и ей не терпелось посмотреть, многое ли там поменялось.

Увиденное заставило ее восхищенно выдохнуть: просто великолепно! Впрочем, для более детального осмотра она еще выберет время, а сейчас их ждет сам кутюрье. Кира и ее сопровождающие поднялись на второй этаж. Интерьеры творческого зала были выдержаны в строгом классическом стиле: четкие геометрические линии, деревянные панели, зеркала. У Маши сразу же загорелись глаза – здесь за каждым столом, у каждого манекена создавалось настоящее произведение искусства, – и она умоляюще посмотрела на Киру. Та невольно улыбнулась – уж ей ли это не понять! – и попросила Изабеллу, помощницу Родригеса, которая встретила их у входа, провести обзорную экскурсию для Маши и Руслана. А сама поспешила навстречу вышедшему к ней главе модного дома:

– Тонито!

Они обнялись и поцеловались. Антонио оставался таким же изящным и подтянутым, каким она впервые увидела его в Париже, но на лице уже стали заметны морщины, в черной гриве волос появились нити седины, а глаза смотрели устало.

– Как твое здоровье? – беспокойно спросила Кира. – Ты неважно выглядишь. Много работы? Мало спишь? Много пьешь кофе?

Антонио поцеловал ей руку.

– От тебя ничего не ускользает. Ты всегда ухитрялась все замечать. Прямо как моя мама…

Он погрустнел, в глазах блеснули слезы. Кира сочувственно дотронулась до его руки. В прошлом году она приезжала на похороны его матери и видела, как переживал тогда Тонито. Похоже, время еще не успело залечить эту рану. Кира обняла друга и с минуту помолчала.

– Иногда я думаю, что у меня теперь вообще не осталось близких людей, кроме тебя, – вздохнул Антонио после паузы. – Но ты так далеко…

– Знаешь, иногда мне хочется все бросить и переехать сюда к тебе, – поделилась с ним Кира.

– А почему бы и нет? – он крепко сжал ее руку. – Я нашел бы для тебя здесь работу. Или открыл бы для тебя журнал.

Кира улыбнулась:

– Тебе только не хватает заботы еще и обо мне. Ты и так слишком много работаешь… На личную жизнь совсем времени не остается, ведь так?

Он устало махнул рукой:

– Не хочу даже думать об этом. Предыдущий опыт был неудачным. Сплошная горечь и разочарование…

Настала ее очередь сжать ему руку.

– Что ж, давай не будем об этом говорить, если тема для тебя настолько болезненна. Расскажи лучше, над чем ты сейчас работаешь. Новая коллекция?

– Да. Готовлюсь к Парижской неделе.

– Как интересно! Можно взглянуть?

– Ну конечно, – он повел ее к себе в кабинет. – Вот платье, которое будет завершать показ.

Диего, один из помощников Антонио, как раз поправлял наряд на модели. Кира отошла на пару шагов назад, прищурилась и некоторое время молча разглядывала платье. Антонио наблюдал за ней, но потом не выдержал:

– Что-то не так?

– Ты взялся за перо? – ответила она вопросом на вопрос и тут же рассмеялась: по-французски (а они говорили друг с другом чаще всего именно на этом языке) это звучало так же двусмысленно, как и по-русски.

– Тебе не нравится? – огорчился Антонио.

Кира протестующе покачала головой и четко, по слогам, проговорила по-испански:

– Magnifico! Великолепно!

Тонито демонстративно выдохнул и улыбнулся.

– Но почему перья? – недоумевала Кира. – Ты раньше никогда их не использовал.

– Сам не знаю, – пожал плечами кутюрье. – Мне вдруг понравилось работать с ними. Может быть, в память о маме… Помнишь ее коллекцию боа?

– Конечно, – Кира помолчала. – Знаешь, мне нравится, что за основу платья ты взял металлизированную сетку. Еще и ячейки такие… Кажется, что твоя модель заключена в железную клетку. А белые перья… Будто она вот-вот вырвется и улетит. Или наоборот: птица в клетке. О! Наконец-то я поняла, что мне это напоминает!

– Только не говори, что ты где-то уже это видела, – встревоженно посмотрел на нее кутюрье.

– Нет-нет. Ничего подобного. Я совсем о другом. Она словно Одетта из «Лебединого озера», понимаешь?

– Хм… – Антонио заинтересованно взглянул на модель. – Никогда не думал об этой работе в таком ключе. Интересно… Наверное, стоит попытаться реализовать этот сюжет во всей коллекции. И музыкальная тема сама напрашивается. Ты не будешь против, если я воспользуюсь твоей идеей?

– Тонито! – она горячо обняла его. – О чем ты говоришь! Я буду только счастлива. Но при одном условии – не забудь пригласить меня на свое шоу. Да, кстати: это будет шоу или дефиле?

– Пока не решил, – улыбнулся он. – Но на данный момент я уже ближе к решению, чем раньше… Однако хватит говорить обо мне. Что с твоими съемками? Ты выбрала место? Нужна ли тебе помощь с транспортом, освещением, аппаратурой?

– Нет, спасибо, я арендовала микроавтобус и все остальное, что понадобится. А вот насчет места я хотела бы посоветоваться с тобой, – она разложила на столе фотографии работ Ирины Ярской. Антонио перебирал их молча, но это молчание было красноречивее всяких слов. – Знаю-знаю, можешь ничего не говорить. Это не искусство и даже не ремесло, это любительщина. Но, понимаешь, работа есть работа.

– Я все понимаю, – он улыбнулся и похлопал ее по ладони. – Желания, а главное, вкусы важных клиентов всегда приходится учитывать. А они бывают порой весьма… причудливыми. Полагаю, лучше всего сделать этот сет на природе. Ты согласна?

– Да, я тоже думала о городском парке. Летние платья будут прекрасно там смотреться. Но парков и у нас достаточно, а заказчик настаивала именно на Мадриде, так что надо выбрать такое место, которое просто кричало бы о том, что мы в Испании. Ну, и природу тоже хотелось бы запечатлеть. Поэтому выбор невелик, сам понимаешь.

– Понимаю, что это будет явно не Каса-де-Кампо.

– Нет, – улыбнулась Кира. – Ретиро. Там и природа, и архитектура… И все так гармонично, спокойно.

– Согласен, хороший выбор, – Антонио вернул ей фотографии.

– Твой магазин стал просто неузнаваем, – покончив с делами, Кира перевела разговор на интересующую ее тему.

– Уже успела заглянуть? Ох и проворна же ты!..

– Только с улицы.

– О, наконец-то я сумел воплотить там все задуманное. Чудесным образом повезло и с дизайнером, и со строительной фирмой.

– Рада за тебя. Ужасно хочется рассмотреть все в деталях.

– Я сам тебе все покажу, – он встал из-за стола.

– Если позволишь, то не только мне. Мой стилист с нетерпением жаждет знакомства с тобой, она очень талантливая девушка. И еще с нами фотограф, тоже не менее талантливый. Да, кстати, – уже у двери обратилась она к нему, – Тонито, мне хотелось бы сделать с тобой интервью для нашего журнала. Ты не возражаешь?

– Разве я могу отказать тебе? На днях у меня будут важные переговоры, и, если все получится, как я задумал, я смогу предложить даже кое-что большее.

– О! – глаза Киры загорелись. – И что же?

– Это пока секрет, – покачал головой Тонито. – Скажу, когда настанет момент, а пока зови своих коллег и пойдем смотреть магазин.

* * *

Сидя на складном стуле позади Руслана, Кира потягивала кофе из бумажного стаканчика и наблюдала за работой фотографа и его моделей. Было только шесть утра, но они специально выбрали для съемки именно этот ранний час. Во-первых, потому, что, как известно любому фотографу, утреннее освещение особенно выигрышно. А во-вторых, уже через несколько часов живописные лужайки парка Буэн-Ретиро заполнятся туристами, горожанами и, что особенно неприятно, цыганами и другими попрошайками.

– Анна, – обратилась Кира к позировавшей модели. – Попробуй встать спиной к колонне, развести руки в стороны и посмотреть с улыбкой на небо. Будто ты так счастлива, что хочешь обнять весь мир. Да-да, голову повыше, вот так хорошо…

Тут Кира поймала недовольный взгляд повернувшегося к ней Руслана и смущенно пожала плечами:

– Ну, прости, пожалуйста, что вмешалась. Хотелось как можно лучше подать принт на платье.

Она встала и направилась к Маше, чтобы помочь ей одеть следующую модель. Кудряшка Сью шепнула:

– Он ужасно не любит, когда кто-то другой руководит съемкой. Смирись. Или в крайнем случае говори ему, а не модели.

– Да я уже поняла, поняла… Просто не смогла удержаться, – усмехнулась Кира. – Больше не буду. Вечно я наперед батьки в пекло… Конечно, художнику виднее! Так что пусть творит.

Она предложила Руслану на выбор сразу несколько живописных уголков парка, поэтому, отсняв часть комплектов, группа перебралась на новое место – в Хрустальный дворец. Изящный и воздушный, он создавал особую романтическую атмосферу, и Кира уже решила для себя, что одна-две фотографии отсюда точно будут в номере. Оставшуюся часть сессии они доснимали в партере – эта часть парка всегда напоминала ей декорации к сказке «Приключения Алисы в Стране чудес»: подстриженные кипарисы, яркие цветочные клумбы, симметричные дорожки. Маша, вздохнув, заметила, что такой чудесный антураж слишком хорош для привезенных ими платьев. Но Кира с ней не согласилась: в таком обрамлении и платья заиграют, а их работа в том и заключается, чтобы как можно лучше подготовить материал для журнала, что, собственно, они сейчас и делают.

Позже, просмотрев все снимки, Кира с отрадой убедилась, что второй съемочный день не понадобится – Руслан замечательно справился со своей работой. И потому после чудесного ужина на террасе ресторана «Гойя» Кира заговорила с ребятами о дальнейших планах.

– Я собираюсь взять интервью у Антонио Родригеса, – сообщила она, – но ваша помощь мне тут уже не нужна. Фото будет немного, и я сделаю их сама. Так что вы можете распоряжаться оставшимся временем, как хотите. Найдете, чем заняться?

– Спрашиваешь! – усмехнулся Руслан. – Я еще из Москвы заказал билет на корриду. Быть в Испании и не посмотреть бой быков – это же непростительно! – Кира понимающе кивнула, и он, щурясь от удовольствия, с воодушевлением продолжил: – А еще я хочу прогуляться до рынка Сан-Мигель – он, как я понял, здесь совсем неподалеку. Приятель рассказывал, что там настоящий гастрономический рай. Как в Греции – есть все! Значит, мне туда, – улыбнулся он. – По магазинам пройдусь, хочу купить кое-что из фотогарнитуры, тут, говорят, она подешевле. Сувениров, конечно, тоже надо домой привезти… Ну, и если останется время, то еще раз схожу в Ретиро. Не работать, а просто поваляться на траве под синим небом Испании. Хороший план я придумал?

– Да уж, очень весело, – скептически хмыкнула Кудряшка Сью. – Коррида… Вот удовольствие – наблюдать за мучениями бедного животного! Нет уж, у меня другая культурная программа. Именно культурная! В Мадриде столько музеев! Обязательно хочу посетить Прадо, Музей костюма, Академию изящных искусств, Королевский дворец, Центр искусств королевы Софии… А еще хочется попасть во фламенко-ресторан, но не представляю, как я все успею, – вздохнув, добавила она.

– Придется приезжать еще раз! Так уж и быть, уговорила, если ты так настаиваешь, я съезжу с тобой, – шутил Руслан. – Но раз уж ты настолько нуждаешься в моей компании, спонсировать поездку придется тебе.

– Ага, как же, размечтался, – фыркнула Маша. – Иди любуйся своей корридой, живодер, и не приставай ко мне.

– На фламенко-шоу и я бы с удовольствием сходила, – задумчиво проговорила Кира. – Обожаю испанские танцы. Но ты на меня не ориентируйся, я пока понятия не имею, как у меня что сложится.

И Кира оказалась права в своих сомнениях. Перед сном ей позвонил Тонито и сообщил, что вынужден срочно уехать по делам в Марбелью. Однако от интервью он не отказывался, только решил изменить место, где оно будет проходить.

– Если ты согласна поехать со мной, я завтра пришлю за тобой машину, – предложил он. – На какое число у тебя обратный билет? И хорошо, ты сможешь все эти дни провести у моря, а потом тебя отвезут прямо к трапу самолета. Какой тебе смысл оставаться в Мадриде? Ты была в столице уже много раз, а в Андалусии – еще ни разу, если мне не изменяет память.

И конечно, Кира не стала отказываться от заманчивого предложения побывать в роскошном городе-курорте. Она сообщила Маше и Руслану о своих планах и распрощалась с ними, договорившись встретиться в аэропорту.

Хороший автомобиль с кондиционером, отличная дорога, профессиональный водитель – что еще может пожелать себе путешественник, отправившийся из центральной части Испании на самый ее юг? Пожалуй, больше ничего. В начале поездки Кира достала планшет, посмотрела новости, проглядела почту, ответила на самые срочные письма. Но потом откинулась на спинку сиденья и стала любоваться мелькавшими за окном живописными пейзажами и улочками проносившихся мимо городков. И даже не заметила, как оказалась на месте, и впереди замаячила белоснежная арка с огромными буквами: Марбелья.

Машина промчалась по широкой улице, вильнула в сторону, въехала в узкий переулок, вымощенный гладкой цветной плиткой, и остановилась перед рестораном. Фасад двухэтажного здания был густо увит зеленью, а по обе стороны от него каким-то загадочным образом уместились еще и две пальмы, и их кроны, словно два широких опахала, нависали над входом. Узорчатые арки, круглые восточные башенки, нарочитая асимметрия – во всем этом явно просматривалось мавританское влияние.

Водитель распахнул дверь автомобиля, Кира вышла и сразу же увидела спешащего ей навстречу Антонио.

– Прости, что выдернул тебя из Мадрида, да еще так неожиданно, – извинился он, целуя ее. – Но я и сам не ожидал, что окажусь здесь так скоропостижно. Прекрасно выглядишь, – добавил он, оглядев Киру с ног до головы.

– Спасибо, что предупредил, где произойдет наша встреча. А то я могла бы прибыть в шортах и футболке, – улыбнулась она.

– Ты все сделала правильно. Тебе идут женственные наряды, а этот – один из лучших.

Она, конечно, знала, что в широких светло-серых брюках палаццо и коротком белом топе выглядит хрупкой и беззащитной, поэтому специально накинула сверху длинный жилет красного цвета – в таких ярких деталях была вся Кира. Да и ни к чему вводить окружающих в заблуждение: нежный возраст остался позади, романтичная пора юности прошла, и сейчас она чувствовала себя сильной, уверенной и неуязвимой для жизненных испытаний женщиной. «Тореадор, смелее в бой! Тореадор! Тореадор!..» – словно под звуки марша вышагивала Кира по прохладным галереям ресторана.

– У меня для тебя сюрприз, – заинтриговал ее на ходу Антонио.

– Надеюсь, приятный?

– Я тоже надеюсь.

Он взял ее за руку, и они вошли в ярко залитый светом прямоугольный зал. Свет лился из больших окон и с прозрачного потолка. Звучала живая музыка, и Кире почему-то вдруг представилось, что их сейчас окружат исполнители фламенко, и это и будет сюрприз от ее друга. Но нет, ничего подобного не произошло, и Кира осмотрелась вокруг. Зал был полон, за изящными столиками сидело множество людей, среди которых она заметила несколько знаменитостей. Антонио провел ее в самый центр, где трое мужчин тут же встали со своих мест и повернулись к ней. И Кира мысленно ахнула от удивления – вот уж действительно сюрприз! Двое из поднявшихся были ей известны: ими оказались Георг и Владислав. Первый с искренней улыбкой поцеловал ей руку, второй, хмурясь, только кивнул – ему Кира руки не подала. Когда Антонио попытался представить их ей, она покачала головой:

– Спасибо, Тонито, мы уже знакомы, – и перевела взгляд на третьего мужчину.

Его Кира не знала, но этот тип мужчин был ей прекрасно известен: неопределенного возраста, импозантный, ухоженный, хорошо одетый и явно весьма высокого мнения о своей персоне. «И наверняка с вереницей громких разводов позади», – заключила она про себя.

– Это мой друг и деловой партнер Хавьер Монтойя, – обратился к ней Антонио и потом представил ее:

– А это Кира, очень близкий, почти родной мне человек, главный редактор самого известного русского журнала о моде.

От такой рекомендации Кира усмехнулась про себя, но поправлять друга не стала. Так ли уж важно, что она не главный редактор, а пока только его зам, и что их журнал явно не «самый известный», а лишь один из них?

– О, вы тоже русская, как и мои гости? – удивился Монтойя. Похоже, он вообще не видел разницы между Россией и Грузией, как, впрочем, многие иностранцы. Это для наших соотечественников Прибалтика и Средняя Азия, Беларусь и Казахстан, Молдова и Кавказ – совершенно разные вещи. А иностранцы искренне считают всех жителей бывшего СССР русскими. – Вы не похожи на русскую. Скорее, на француженку.

Он явно считал эти слова комплиментом, так что Кира улыбнулась, села на любезно придвинутый им стул и обратилась по-английски к Георгу:

– Не ожидала увидеть вас здесь. Алина не говорила, что вы собираетесь в Испанию, – и на том же языке объяснила остальным:

– Моя близкая подруга скоро станет женой Георга.

Испанцы оживились, стали поздравлять Георга, подняли бокалы за жениха и невесту. Кира с удовольствием вместе со всеми выпила отличного вина. Один только сидевший прямо напротив нее Владислав не притронулся к бокалу, а молча продолжал есть.

– Вкусно? – осведомилась по-русски Кира.

– Гаспачо, – бесстрастно ответил он.

И что это значит? Что ему нравится холодный испанский суп или «что дали, то и ем…»? Кира тихонько хмыкнула: вот и говори с ним… По совету Антонио она заказала тортилью и рыбу с молодыми овощами и, в ожидании, пока ей принесут еду, снова пригубила вино.

До их прихода встреча Георга и Хавьера, наверное, носила деловой характер, но с появлением Киры тему застольной беседы тут же сменили. Хавьер, явно вдохновившись ее обществом, стал рассказывать о недавней поездке в Китай, стараясь делать акценты на всем забавном и то и дело пересыпая свою историю шутками. Слушатели настроились на непринужденный лад, улыбались и посмеивались. Один только Владислав оставался серьезным и продолжал невозмутимо поглощать свой обед.

«Он не понимает по-английски, – заключила про себя Кира. – Ну, конечно, откуда охраннику знать иностранные языки?» И сделав такой вывод, она специально активно включилась в разговор, оживилась, начала смеяться, шутить и даже слегка кокетничать с Хавьером, чему тот был очень рад.

– Вы приехали одна или с супругом? – поинтересовался он.

– С сотрудниками. Я здесь по работе, а не на отдыхе, – отвечала Кира. – И я свободная женщина, все мои супруги остались в прошлом.

– Как хорошо сказано! – энергично закивал Монтойя. – Прошлое надо оставлять позади и жить только настоящим. Не забывая, конечно же, думать о будущем, – и он многозначительно посмотрел на Киру.

Намек на «будущее» Кира решила оставить без внимания и вернулась к десерту. И едва не подавилась нежнейшим грушевым суфле, когда, покончив с последним блюдом, Владислав вдруг на безукоризненном английском спросил у нее:

– И долго вы еще собираетесь пробыть в Испании, Кира Робертовна?

Встретившись взглядом с его смеющимися глазами, Кира поняла – он сделал это специально. Догадался, что именно она подумала о его знаниях языков, и нарочно весь обед продержал ее в этом заблуждении, чтобы удивить напоследок. Что ж, задуманное ему вполне удалось, хотя показывать это Кира не собиралась.

– Несколько дней, – спокойно ответила она. – Мне предстоит еще много работы, – и выразительно взглянула на Тонито. Тот понял ее с полуслова и приподнялся с места.

– Мы, пожалуй, пойдем. Не будем отвлекать вас от переговоров. – И добавил в ответ на протестующий жест своего друга:

– Кира провела шесть часов в дороге, ей надо отдохнуть.

– Да, конечно, я понимаю, – закивал Хавьер. – Но позволь мне хотя бы проводить вас.

Мужчины снова встали. Георг улыбнулся Кире и сказал, что рад был повидаться. Владислав сдержанно кивнул ей на прощание и пожал руку Антонио. Кира не удержалась и выдала на русском:

– В Испании, Владислав Дмитриевич, принято целоваться на прощание. И среди мужчин тоже, – злорадно добавила она, потому что была уверена: ему этот обычай не придется по вкусу.

Но вопреки ее ожиданиям ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он ответил так же по-русски:

– В культурном обществе, Кира Робертовна, не принято говорить на языке, который не знает хоть кто-то из присутствующих.

И по-английски пояснил, обращаясь к Монтойе:

– Девушка сожалеет, что мы прощаемся не в испанских традициях – с поцелуями.

Кира вспыхнула, а испанский бизнесмен растроганно потянулся к ней, и ей пришлось постараться, чтобы увернуться из его объятий, но сделать это достаточно деликатно. Владислав наблюдал за ними, не скрывая усмешки, и это просто взбесило Киру. Даже несмотря на то, что она сама была виновата – нечего было его цеплять. Хавьер ухитрился-таки приобнять ее за талию и повел к выходу:

– Завтра вечером жду вас на своей яхте.

Какой, однако, прыткий! Вот они, горячие испанские мужчины – сразу куют железо. Она вопросительно взглянула на Антонио, тот заверил друга:

– Мы обязательно будем, Хавьер. Сейчас я отвезу Киру немного отдохнуть, а по дороге введу в курс дела насчет наших с тобой планов.

Наших?! Он что, задумал ее сосватать? Но тут к дверям ресторана подъехала машина Антонио, и ей ничего не оставалось, как сесть в нее и приветливо помахать улыбающемуся и явно довольному намечающейся перспективой испанцу.

– Тонито, что происходит? – первым делом спросила Кира, когда автомобиль тронулся с места.

– Прости, что не сказал сразу – хотел, чтобы это стало для тебя приятным сюрпризом. На яхте Хавьера мы завтра будем снимать видео для рекламы моей круизной коллекции. Ты будешь одной из немногих посвященных, – улыбнулся он. – Можешь даже сфотографировать меня за работой и проиллюстрировать этим наше интервью. Правда, сама коллекция должна остаться тайной до конца предстоящей зимы.

– Ну, конечно, я это понимаю, – заверила Кира. – Но от твоего предложения в восторге. Я о таком и не мечтала! Спасибо тебе.

В ответ Тонито только улыбнулся. Она немного помолчала и заговорила уже на другую тему:

– Знаешь, я очень удивилась, когда встретила здесь жениха своей подруги. До чего все-таки тесен мир…

– Ты будешь подружкой невесты? – уточнил Антонио.

– Думаю, да, – кивнула она. – Представляешь, это будет как минимум пятая свадьба в этом году, на которую я приглашена. Все вокруг женятся – друзья, родственники, коллеги… Прямо какая-то повальная эпидемия свадеб.

Антонио лукаво прищурился:

– А ты сама, случайно, не собираешься снова выйти замуж? Я бы, как фея-крестная, подарил тебе свадебное платье.

– Не, – помотала головой Кира. – Я пока еще не встретила своего единственного на свете принца. Кстати, о принцах, – спохватилась она. – Надеюсь, ты не решил сосватать меня своему деловому партнеру?

– Нет, что ты, – заверил Антонио. – Думаю, ты не из тех, кого можно сосватать. Выбор всегда за тобой.

– А кто он, чем занимается? Интересуюсь исключительно из любопытства, – уточнила она.

– Хавьер – бизнесмен.

– Это я поняла. Владелец заводов, газет, пароходов?

В переводе на другой язык эта фраза потеряла весь смысл, так что Антонио не понял шутки и ответил совершенно серьезно:

– Нет, он владеет крупной торговой сетью и небольшой компанией мобильной связи. Газет у него нет, а из пароходов только яхта, зато великолепная. Ты завтра ее увидишь.

– Все равно завидный жених… – усмехнулась Кира.

Антонио вдруг покосился на нее:

– Извини, если лезу не в свое дело… Но тот, второй русский, партнер жениха твоей подруги… Между вами что-то есть?

– Еще чего! – Кира возмутилась явно сильнее, чем того требовала ситуация. – Как ты мог подумать! Во-первых, он не партнер, а просто телохранитель. А во-вторых, я его едва знаю. И не имею никакого желания узнавать лучше.

– Мне показалось иначе, – подмигнул ей Тонито.

– Тебе действительно показалось! – заверила Кира и тут же сменила тему, кивнув на величественную гору, мимо которой они проезжали:

– Какая красота! Просто дух захватывает.

– Это Ла Конча, ее хорошо видно из окна моего номера, – откликнулся Тонито.

– Так мы едем в отель? А я, честно говоря, подумала, что ты приобрел здесь недвижимость.

– О нет! Я люблю места поспокойнее, ты же знаешь. Здесь слишком шумно. Но тебе понравится – много красивых мест. Когда ты отдохнешь, я покажу тебе город. Слышала про скульптуры Сальвадора Дали? Все почему-то знают его только как живописца, но он явно заслуживает внимания и как создатель скульптур. Они здесь неподалеку, стоят прямо на улице. А рядом очень красивый парк. Так что сегодня вечером мы с тобой будем дышать городским воздухом, а завтра прямо с утра отправимся наслаждаться морским.

* * *

Когда они подъехали к причалу, внимание Киры сразу же привлек ослепительно-желтый «Ламборгини», возле которого стояли трое мужчин. Одним из них был Монтойя, который явно ждал их – как только Кира и Антонио вышли из машины, Хавьер тут же прервал разговор и приветственно махнул им рукой. Его гости оглянулись, и – почему Киру это не удивило? – они оказались Георгом и Владиславом. Поздоровавшись с женихом Алины и едва кивнув его охраннику, Кира переключила все свое внимание на яхту Монтойи. До этого она видела суда подобных размеров только в кино.

– Это же настоящий океанский лайнер! – воскликнула она.

Довольный комплиментом владелец яхты с гордостью сообщил:

– Да, «Наяда» не раз пересекала океан. Но сейчас нам предстоит всего лишь небольшая морская прогулка.

Антонио тем временем здоровался со своей только что прибывшей съемочной группой. Он представил Кире своих моделей: трех девушек и двух юношей. Кира скользнула по ним профессиональным взглядом, который задержался на молодых людях. Они отлично подходили для роли бывалых яхтсменов: крепкие, загорелые, уверенные в себе. Одного из них, блондина с вьющимися волосами, Кира узнала: в прошлом году он участвовал в рекламной кампании зимней коллекции известного американского бренда.

– Примериваетесь?

Ей не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто задал этот вопрос.

– Оцениваю. Исключительно с профессиональной точки зрения, – парировала она.

– О, в этом я нисколько не сомневаюсь, – хмыкнул Владислав.

Кира не полезла за словом в карман и ответила очередной шпилькой:

– А у вас здесь самый настоящий отдых, Владислав Дмитриевич. Приятно, наверное, работать в таких райских условиях?

– Иногда бывает жарковато, Кира Робертовна, – серьезно отвечал тот.

– Ну, ничего страшного. Искупаетесь в Средиземном море, и сразу как-то полегчает, – ехидно заметила она и гордо проследовала за матросом, несшим ее чемодан на борт.

Отведенная ей каюта оказалась на удивление просторной и комфортной – прямо не помещение на судне, а гостиничный номер, причем в хорошем отеле. Напевая себе под нос, Кира распаковала вещи и стала переодеваться к ужину. Сегодня днем Антонио снова привез ее к себе в Дом моды и подарил этот наряд со словами:

– Пусть это вечернее платье станет оружием массового поражения в твоей локальной войне.

– О, Тонито… – Кира развернула черную, отливающую серебром юбку до пола и цокнула языком, увидев верхнюю часть наряда. Та представляла собой крошечный трапецевидный лоскут серебристой ткани с тонкими тесемками по углам. – Боже, да это едва-едва прикроет грудь! Или даже не прикроет…

– У тебя красивая грудь, не надо ее прятать, – заверил Тонито. – Это платье сядет на твоей фигуре безупречно. Ты будешь потрясающе в нем смотреться, вот увидишь.

– Массового поражения, говоришь… Знаешь, мне вполне хватило бы и локального, – пробормотала Кира. Платье произвело на нее сильное впечатление, и она не сразу поняла, что сказала что-то не совсем то.

– Твой красавец будет сражен наповал, – подмигнул ей Антонио.

– Да какой он красавец?! – возмутилась она. – Громила! И совсем он не «мой», что ты такое говоришь?

– Я знаю толк в красивых мужчинах, дорогая, – ответил Антонио. – Поверь мне, он очень хорош.

Кира только молча закатила глаза…

И вот теперь она не без волнения облачилась в этот вечерний наряд. Долго вертелась перед зеркалом, оценивающе осматривая себя со всех сторон, и в итоге пришла к выводу, что Тонито был совершенно прав. Да, смело, даже вызывающе смело, особенно на таких формах, какими наградила ее природа. Но сидит платье великолепно, и выглядит Кира действительно сногсшибательно.

Прикрыв дверь своей каюты, девушка зацокала каблучками в сторону кают-компании и в конце коридора, у самой лестницы, столкнулась с Владиславом. «Громила» окинул ее оценивающим взглядом и с усмешкой проговорил:

– Похоже, у вашего кутюрье в самую ответственную минуту закончилась ткань.

– Очень смешно, – фыркнула Кира. Она была разочарована, так как ожидала произвести куда более сильное впечатление.

Впрочем, какое-то впечатление все-таки было произведено, так как Владислав тут же добавил:

– Ваш наряд, Кира Робертовна, совсем не оставляет места воображению. И воспринимается как призыв. Вы не боитесь, что не все поймут, кому именно он адресован? Вдруг кто-то по ошибке примет на свой счет?

– Я ничего не боюсь, – гордо вскинула голову Кира. – И дайте мне пройти. Вы загораживаете дорогу.

Владислав отступил в сторону, и она проскользнула мимо, специально задев его по пути обнаженным плечом.

В кают-компании, где оказалась Кира, все уже было готово к ужину. Навстречу ей поднялся хозяин яхты и, не сводя с нее восхищенного взгляда, взял под руку и повел к столу. Остальные гости последовали за ними.

Даже несмотря на то что приглашенные модели и съемочная группа Антонио раньше не были знакомы с хозяином и его гостями, за столом сразу же установилась непринужденная дружеская атмосфера. Кире даже показалось, что, не будь ее здесь, жених Алины с удовольствием устроил бы на борту веселое прощание с холостяцкой жизнью. Хотя, возможно, зря она так про него подумала – наблюдая за Георгом, Кира пришла к выводу, что он очень хорошо воспитан и вряд ли способен выйти за рамки приличий.

Ужин подали изысканный и красиво сервированный. Охлажденный суп, свежая рыба, омары, креветки, запеченные овощи – все это услаждало и глаз, и вкус. Одна из закусок – инжир, завернутый в тонкие ломтики хамона, – особенно пришлась Кире по вкусу, да еще в сочетании с великолепным розовым вином. Кира наслаждалась едой и застольным разговором, смеялась шуткам и шутила сама. Когда ее веселый взгляд встретился со взглядом сидевшего напротив блондина, в котором она еще на пирсе узнала героя американской рекламы, парень улыбнулся, подмигнул ей, и настроение Киры еще больше улучшилось. В сторону Владислава она теперь даже не смотрела, кокетничая одновременно и с Хавьером – соседом по столу, и с блондином. Когда ужин закончился и все разбрелись кто куда, Кира вышла подышать и присела на палубе. Блондин появился практически тут же.

– Можно? – кивнул он на место рядом с ней.

– Конечно, – не стала спорить Кира. – Присаживайтесь.

Он оказался не так юн, как ей подумалось вначале, что явилось еще одним приятным открытием. Выяснилось, что Марку – так звали блондина, тридцать один год, его родители родом из Германии, но сам он появился на свет в Штатах и считает себя американцем. Они непринужденно поболтали о мире моды, о том, как каждый из них пришел в этот бизнес, рассказали о своих родных городах, вспомнили смешные случаи из жизни. Болтая с Марком, Кира искренне жалела, что встретилась с ним в подобной обстановке. В другое время она, скорее всего, провела бы с ним всю эту ночь – что такого, в конце концов, все взрослые люди. Но уйти на глазах у всех в сопровождении блондина показалось ей некрасивым по отношению к хозяину, который имел на нее виды. И Марк, видимо, о чем-то догадался, потому что предложил ей обменяться номерами телефонов – на случай, если она окажется в Нью-Йорке или он в Москве.

Пряча сотовый, Кира случайно подняла глаза и увидела Владислава, который стоял чуть поодаль и явно наблюдал за ними. И это ее окончательно развеселило. Черт возьми, как же жаль, что нельзя вот прямо сейчас удалиться в каюту под ручку с Марком! Но тут появился Хавьер, который, как выяснилось, давно искал Киру по всей яхте. Ужин с обильными возлияниями и романтическая обстановка южной ночи придали смелости его ухаживаниям. И Кира воспользовалась первой же возможностью, чтобы поблагодарить гостеприимного хозяина и отправиться спать.

Утром, наскоро перехватив завтрак в верхнем салоне, она поспешила на среднюю палубу, где все уже было готово к съемке. Марк, которого должны были фотографировать первым, разговаривал на корме со своим гримером. Увидев Киру, он улыбнулся и дружески помахал ей рукой, она в ответ сделала то же самое и с сожалением вздохнула: ну как же он хорош, особенно сейчас – на фоне синего моря, в расстегнутой белоснежной рубашке, очень красиво смотрящейся на его загорелом теле. Кира с размаху уселась на диван, бросила фотоаппарат рядом с собой и потянулась за одним из приготовленных для съемочной группы коктейлей.

– Так ничего и не вышло? – с деланым сочувствием в голосе осведомился неизвестно откуда взявшийся Владислав.

– Не понимаю, о чем вы! – огрызнулась Кира.

И, прихватив свой коктейль, демонстративно отсела подальше.

Так она и сидела какое-то время, медленно потягивая прохладный напиток и наблюдая за происходящим. Но когда подошел Антонио, она отставила стакан и взялась за камеру. Тонито в работе был прекрасен, и она сделала несколько замечательных снимков – хоть сейчас прямо в номер. А дальше просто любовалась самой коллекцией – любой из этих нарядов и аксессуаров был маленьким шедевром: простым и изысканным одновременно. Все, как она любила. Чуть позже Антонио подсел к ней, и она записала интервью с ним.

К вечеру, когда съемки, наконец, завершились, а любители загара сползли со своих лежаков на верхней палубе, все вновь собрались в главном салоне. Возбуждение от ожидания работы сменилось расслабленностью и радостью по поводу ее окончания, поэтому за ужином все наперебой шутили и смеялись. Когда еда закончилась, кто-то включил погромче музыку и предложил потанцевать. В другое время Кира с удовольствием поддержала бы такую идею, но сейчас у нее разболелась голова, и девушка решила выйти подышать свежим морским воздухом. Выскользнула на палубу, отошла по правому борту подальше от ярко освещенных окон салона, облокотилась о перила и с удовольствием подставила лицо свежему морскому бризу.

Яхта стояла в заливе Марбельи, тихо покачиваясь на волнах, и вид на город отсюда открывался просто изумительный. Кира любовалась пальмами, окаймляющими прибрежную линию, светящимися окнами высотных зданий и разноцветными огнями, расцвечивающими Марбелью до самого горизонта. Морская вода отсюда казалась черной, как беззвездное ночное небо, а небо, наоборот, – синим, как море. Красота, покой, тишина, если не считать доносящейся из салона музыки. Откуда-то послышался звук лодочного мотора, но вскоре затих.

Ей вдруг пришла в голову идея спуститься на платформу для купания, посидеть там и поболтать напоследок ногами в Средиземном море. Сняв туфли и держа их в руках, Кира сошла по ступенькам, но увидела, что задний борт на корме подняли, и добраться до воды не получится. Разочарованно вздохнув, она собралась было подняться, но тут услышала всплеск по левому борту. Что это? На цыпочках она двинулась туда. Снова раздался тихий, но отчетливый всплеск. Кира подошла ближе. В темноте ей удалось разглядеть нечто темное, блестящее и бесформенное. Осторожно выглянув за борт, она присмотрелась и внезапно поняла, что видит прямо у самого борта яхты резиновую лодку и сидящего в ней человека.

– Эй, что вы тут… – закричала она, но договорить не успела, поскольку внезапно ощутила резкую боль в затылке. Кира почувствовала, что ее вдруг куда-то повело, перед глазами мелькнула россыпь каких-то горящих алым огнем точек, после чего стало совершенно темно…

* * *

Открыв глаза, Кира увидела склонившееся над ней обеспокоенное лицо Антонио, и испуганно поинтересовалась:

– Что это было?

– Слава Деве Марии, ты очнулась! – воскликнул, просияв, Тонито. – Как ты себя чувствуешь?

Кира прислушалась к своему организму.

– Вроде нормально, только голова сильно болит, вот тут в затылке… А почему у меня мокрые волосы? И платье тоже… И вообще, что случилось?

– Погодите, не двигайтесь, мне нужно вас осмотреть, – строго проговорил, тоже наклонившись к ней, какой-то мужчина и крикнул:

– Дайте сюда света побольше!

Пока он ее осматривал, Кира вспомнила, кто это такой, – врач Хавьера. И сообразила, что лежит на палубе, почему-то с мокрыми волосами и в мокром платье, наскоро укрытая какими-то полотенцами и одеялами, а вокруг, испуганно глядя на нее, толпятся все пассажиры яхты и даже кое-кто из команды. Хотя нет, не все. Влада среди них почему-то не наблюдалось, хотя Георг был здесь, взволнованный не меньше Тонито.

– Я не вижу ничего опасного, – сообщил врач, закончив осмотр. – Ушиб, возможно, небольшое сотрясение мозга. Но немедленно нужно отправить сеньориту в больницу, чтобы сделать более точную диагностику.

– Да, я уже распорядился на этот счет, – послышался откуда-то сбоку голос Хавьера.

– Тони, может, ты мне все же объяснишь, что случилось? – потребовала Кира, сжав руку своего друга. Она попыталась приподняться, но врач тут же прикрикнул на нее:

– Не вставайте ни в коем случае!

Только после того как ее со всеми предосторожностями погрузили в шлюпку, а оттуда – в машину, Кира, наконец, получила ответы на все свои вопросы. Оказывается, воспользовавшись темнотой, к «Наяде» подплыли на лодке воришки из иммигрантов с Востока, очевидно, собираясь поживиться всем, что только попадется под руку. Их появление на борту успел заметить начальник службы безопасности Георга и сразу же сообщил охране. Затаившиеся в темноте секьюрити уже готовы были тихо схватить злоумышленников, но тут выскочила Кира, закричала, и один из воров ударил ее по голове. Кира упала в воду, Влад моментально спрыгнул за ней и вытащил ее.

– Так что твой избранник, которого ты упорно именуешь громилой, спас тебе жизнь, – пояснил Тонито и добавил с мечтательной улыбкой:

– Это так романтично…

Встреть Кира похожий эпизод в кино или в какой-нибудь книге, вроде тех, что пишет Алинка, ей, наверное, это тоже показалось бы романтичным. Но сейчас было не до романтики – Кира осознала, какая опасность ей грозила. Ведь она потеряла сознание, а значит, упав в воду, захлебнулась бы и сразу пошла камнем ко дну. Ее аж затрясло от мысли, что она могла оказаться на дне моря и никто бы не спохватился, не вспомнил о ней до утра. Если бы не этот чертов громила…

– Боже… Тонито, я даже не могла себе представить, что посреди залива нам может что-то угрожать!

– Не только ты, – Тонито все еще был взволнован не меньше ее. – Мы все не могли даже помыслить об этом. Мэр Марбельи строго следит за порядком в городе, а тут такое… Просто не укладывается в голове! Хавьер тоже в шоке, и все его гости…

В местной больнице – естественно, роскошной и оборудованной по последнему слову современной медтехники – Киру осмотрели вдоль и поперек, но пришли к тому же выводу, что и врач на яхте: ничего страшного, просто ушиб – ни сотрясения мозга, ни переломов. Как говорится, отделалась легким испугом. Можно было бы хоть сейчас ее отпустить, но местные врачи все же решили оставить пациентку в больнице под наблюдением на день-другой, объясняя это тем, что иногда сотрясение мозга проявляется не сразу. И Кира, честно признаться, была только рада этому, она так вымоталась, что мечтала только об одном: лечь, наконец, в постель и уснуть. Что она и сделала, едва добравшись до кровати. И единственное, о чем успела подумать, прежде чем погрузиться в сон – интересно, а Влад делал ей искусственное дыхание рот в рот? Если да, то очень жаль, что она была в этот момент в отключке…

С утра Кира чувствовала себя значительно лучше. И едва только успела позавтракать в постели, как в ее отдельную палату начались визиты.

Первым пришел Тонито, а почти сразу следом за ним, совершенно неожиданно для Киры, – Марк. Увидев юношу, Антонио тут же тактично вышел, объяснив, что хочет поговорить с лечащим врачом.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался блондин, осторожно присаживаясь рядом с кроватью Киры. Встревоженное выражение лица ему очень шло.

– Спасибо, я уже почти в порядке, – отвечала она.

– Вообще-то я зашел попрощаться, – сообщил Марк. – Мы сейчас уже уезжаем, вот решил оставить тебе память… – он протянул ей небольшую коробочку, перевязанную лентой. – Долго выбирал, надеюсь, тебе понравится.

Кира развязала бант и открыла коробочку. Внутри лежал тонкий золотой браслет изящного плетения.

– Прелесть какая! – оценила она и тут же спохватилась: – Марк, но зачем же… Он наверняка очень дорогой!

– Жизнь дороже, – он беспечно махнул рукой. – И она очень хрупка. Вчера, после происшествия с тобой, я вдруг это понял… Пусть этот браслет будет твоим талисманом и хранит тебя ото всех бед. Чтобы больше с тобой никогда ничего подобного не случалось.

– Спасибо, Марк, я так тронута… – благодарно пробормотала Кира.

Она хотела тут же надеть украшение, но Марк забрал коробочку у нее из рук.

– Ты позволишь?

Марк взял браслет и сам застегнул у нее на руке. Как раз в этот момент в дверь постучали.

– Войдите! – машинально откликнулась Кира, уверенная, что это Антонио или медсестра. Но на пороге появился ее спаситель – с огромным букетом в руках. И так хмуро посмотрел на Марка, все еще державшего Киру за руку, что молодой человек поспешил как можно скорее распрощаться и исчезнуть.

Влад проводил его взглядом, затем посмотрел на браслет на руке Киры и хмыкнул:

– Окрутили-таки бедного парня? И когда только успели?

– Долго ли умеючи, – кокетливо улыбнулась Кира. – А у вас, оказывается, есть вкус, Владислав Дмитриевич, – добавила она, указывая на букет. – Кто бы мог подумать, что вы будете дарить мне цветы!

– И не следует этого думать, – он довольно бесцеремонно шмякнул букет на тумбочку. – Мне бы такое и в голову не пришло. Букет от Георгия Амирановича, который прислал меня справиться о вашем самочувствии. Не буду врать, что это поручение доставило мне удовольствие, но приказы начальства не обсуждаются.

– Да вы просто хам, Владислав Дмитриевич! – Кира даже приподнялась, чтобы ее слова прозвучали еще убедительнее. – Можете передать Георгу, что я в порядке. И я бы чувствовала себя еще лучше, если бы меня не навещали грубые и невоспитанные люди.

Сказала – и тут же поняла, что здорово переборщила. Потому что Влад побледнел и шагнул к двери.

– Что ж, если вам так неприятно мое общество, я сейчас же избавлю вас от него, – сказал он и повернулся к ней спиной.

– Влад! Владислав Дмитриевич, погодите! – крикнула ему Кира, но он уже исчез из палаты. А вместо него появился Тонито.

– Поссорились? – участливо спросил он.

– Как всегда, – махнула рукой Кира. – Мы с ним еще не успеваем начать разговаривать, а уже ссоримся. Но сейчас меня это очень огорчило, – она кинула на друга быстрый взгляд и тут же добавила: – Нет, не потому, что ты подумал. Просто этот человек спас мне жизнь, а я его даже не поблагодарила. Как-то невежливо получается…

– Не думай сейчас об этом, – попросил Тонито, ласково дотрагиваясь до ее руки. – У тебя еще будет возможность это сделать, и не одна. Вы же обязательно увидитесь в Москве. А пока отдохни. Твой врач сказал, что если ухудшений не будет, завтра утром я смогу тебя забрать. Но, надеюсь, ты понимаешь, что о возвращении в Россию в ближайшее время не может быть и речи? Ты останешься у меня в гостях еще как минимум неделю. И не спорь, – добавил он, взглянув на ее лицо. – Даже слушать ничего не хочу.

Собравшаяся было возразить Кира только развела руками. Что ж, еще неделя в Испании – это совсем не так плохо. Когда ей еще представится такой шанс? Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Глава девятая

На холмах Грузии

Места в бизнес-классе аэробуса, летевшего рейсом Москва – Тбилиси, у них оказались друг за другом – два по два. Разумеется, Алина с Георгом, на правах жениха с невестой, сели рядом на первом ряду, а Владиславу и Кире, уже полностью оправившейся ото всех приключений в Испании, достались места за их спиной. После взлета Георг откинул кресло и почти сразу же уснул под мерное гудение моторов – у него выдалась трудная неделя, и он сильно вымотался, а Алина лениво листала глянцевый журнал и с улыбкой прислушивалась к пикировке сидящих сзади.

– Не можете прожить и часа без Инстаграма, Кира Робертовна? – насмешливо спрашивал Владислав.

– Это, к вашему сведению, моя работа! – отвечал ему возмущенный голос Киры.

– Да что вы говорите? Какая у вас, однако, интересная работа – в соцсетях сидеть…

– А что вас удивляет? – Кира говорила намного более эмоционально, чем того требовала ситуация. – Вы вообще в каком веке живете, Владислав Дмитриевич? В наши дни социальные сети – это все! Там сосредоточено все на свете – общение, кино, музыка, самая свежая информация… Каждая уважающая себя организация, каждый специалист – все обязательно имеют свою страницу в Инстаграме. Впрочем, вам-то откуда это знать? Вы, небось, и Интернетом-то не пользуетесь…

– Прямо в точку попали, Кира Робертовна. Я ведь совсем дремучий, еле-еле грамоте разумею. Куда уж мне в Интернет…

Видимо, после этих слов Кира, похоже, поняла, что несколько перегнула палку, и заговорила не столь вызывающе:

– Ну, если вам действительно интересно, что я делаю, то я просматриваю страницы грузинских дизайнеров одежды. И выбираю тех, чьи работы кажутся мне любопытными, чтобы встретиться с ними, раз уж представилась такая возможность.

– Вы упустили один момент, – отвечал ей Владислав. – Мы будем жить не в столице, а в небольшом городке, в котором наверняка понятия не имеют о ваших дизайнерах.

– Ну, во-первых, они не мои, а как раз их дизайнеры. А во-вторых, там что, дорог нет? Или того, на чем по ним ездят? Или, может, ваш хозяин не сможет мне найти машину?

– Кира Робертовна, вы, как всегда, правы – для подруги своей невесты Георгий Амиранович сделает все.

– Ну и отлично.

Они замолчали, а Алина снова улыбнулась: все-таки эти двое явно неравнодушны друг к другу, как бы Кира ни уверяла ее в обратном. Вот и сейчас – подруга даже не смогла долго выдержать паузу и снова обратилась к соседу:

– А куда же делись ваши телохранители? Точнее, Георга? Эконом-классом, что ли, летят? Как же это так, Владислав Дмитриевич? Плохо вы выполняете свою работу! А вдруг их шефу именно здесь, в самолете, будет что-то угрожать? Разве безопасность не превыше всего, в том числе и цены билетов в бизнес-классе?

Судя по интонации, Владислав усмехнулся:

– Будут вам телохранители. Только на месте. Слышали о законе всемирного тяготения? Так вот: там убыло, а здесь появится. Еще вопросы будут?

– Будут, – тут же откликнулась Кира. – Расскажите, а где обучают на начальников охраны? Что вы заканчивали?

– Школу жизни, Кира Робертовна, школу жизни. Как по мне, это лучшее из возможных образований. А теперь я, с вашего позволения, оставлю вас и пойду немного разомнусь. Надоело сидеть на одном месте.

Когда Владислав ушел, Алина собралась было сесть на его место рядом с Кирой, но тут проснулся Георг. Потянулся, поглядел на часы и с удовлетворением отметил:

– О, мы уже почти прилетели… Минут сорок осталось.

Едва они сошли с трапа, как начался дождь. Правда, при этом по-прежнему светило солнце, а капли дождя были хоть и крупными, но теплыми. Промокнуть никто не успел: у входа в аэропорт их встречали два автомобиля, из которых вышли двое высоких мужчин в белых рубашках с короткими рукавами и один приземистый в светлом костюме.

Коротышка пожал руки Георгу и Владиславу и поклонился женщинам, задержав свой взгляд на Кире, чьи рыжеватые волосы свободно спадали на плечи, были слегка взлохмачены и переливались от дождевых капель. Алина заколола волосы на макушке и укрыла под широкополой шляпой. Элегантный костюм модного мятного цвета дополнял образ истинной леди – никто не сможет упрекнуть ее, что она плохо подготовилась к встрече с будущей свекровью.

Телохранители немедленно развернули над ними зонты и проводили к машинам. В первую, как обычно, уселись Георг и Алина, во вторую – Кира и Владислав. При этом возникла небольшая заминка: мужчина в светлом костюме собрался было сесть сзади вместе с Кирой, но ее спутник молча кивнул ему на переднее сиденье. Девушка улыбнулась про себя и, когда автомобиль сдвинулся с места, шепнула:

– Показали, кто в доме хозяин?

– Что? – недоуменно переспросил Владислав. – А, вы об этом… Если так, то хозяин здесь как раз он. Начальник местной службы безопасности. А я гость. Но с некоторыми полномочиями. Поэтому сажусь где хочу. А вам было бы приятней его соседство? Тогда давайте остановимся, и только ради вас я поменяюсь с ним местами. Получите еще один крупный бриллиант в коллекцию ваших поклонников.

– Да вы никак ревнуете? – хитро прищурилась она.

Он пожал плечами:

– Да нет, не особенно. Вахтанг не в моем вкусе, что мне его ревновать.

– Дурак ты, Влад, – фыркнула Кира.

– Владислав Дмитриевич, если вы забыли, Кира Робертовна.

Она ничего не ответила, сердито уставившись в окно.

Что касается первой машины, то в ней царила совсем другая атмосфера. Нежно обняв свою невесту за плечи, Георг говорил:

– Ты помнишь, как начинается поэма «Мцыри», дорогая?

– Конечно, – кивнула Алина и тут же процитировала:

Немного лет тому назад,

Там, где, сливаяся, шумят,

Обнявшись, будто две сестры,

Струи Арагвы и Куры…

– Так вот, дорогая, мы скоро окажемся в том самом месте – в Мцхете. В давние времена это небольшое селение, называющееся сейчас городом, являлось столицей грузинского царства. А теперь это настоящая Мекка для туристов. Мцхета могла бы быть погребена под их ногами, но, к счастью, почти никто не останавливается здесь надолго – пара часов, не более, – и потому городок остается по-настоящему патриархальным и тихим.

– Думаю, мне там понравится, – предположила Алина, не отрывавшаяся от окна. Они ехали через Тбилиси, и ей было очень интересно посмотреть на город, который она еще ни разу не посещала.

Автомобили пересекли весь Тбилиси из конца в конец, потом проехали еще совсем немного и оказались в Мцхете. Машины подъехали к большому двухэтажному каменному дому. Широкие ворота немедленно открылись, и навстречу гостям вышли с приветственными возгласами хозяева. Чуть впереди бежала худенькая седая женщина. Она крепко обняла Георга и поцеловала. Тот тоже обнял ее и сразу же представил матери свою невесту и ее подругу. Нино, так звали мать жениха, светло и приветливо улыбнулась обеим девушкам, и у Алины немного отлегло от сердца: даже если она и не понравилась будущей свекрови, та, по крайней мере, не подала виду.

Гостей, едва успевших умыться с дороги, сразу же пригласили за стол. Во главе его сел Георг, Алину усадили рядом с ним, а Киру – с другой стороны. И началось настоящее грузинское застолье, о котором Алина до этого только слышала, читала или видела в кино. Она едва успела попробовать лобио, сациви и хачапури, как перед ней поставили чихиртму – куриный суп с совершенно непередаваемым вкусом. Следом на столе появились завернутые в тонкий лаваш кебабы, дымящаяся долма, ароматный шашлык с гранатовым соусом и хинкали. Георг учил ее правильно их есть: брать руками за хвостик, внизу прокусывать маленькое отверстие и высасывать бульон, и только потом приниматься за все остальное. Алина, как прилежная ученица, повторяла за ним все движения, но все равно проливала вкуснейший сок на тарелку, и Георг добродушно смеялся.

А вот у Киры получалось гораздо ловчее, и сидящий рядом с ней Вахтанг одобрительно кивал и восхищенно причмокивал губами. Кира заливисто смеялась, когда он что-то нашептывал ей на ухо, но ловко уворачивалась от его рук, когда он, будто невзначай, пытался к ней прикоснуться. Алина догадывалась, что ее заразительный смех предназначался исключительно для ушей сидящего неподалеку Владислава, но тот не обращал никакого внимания ни на смех, ни на саму Киру, а просто ел и пил, лишь иногда обмениваясь короткими фразами со своими соседями.

Стол ломился от еды, вино и чача лились рекой. Хозяева и гости выпили до дна за Всевышнего, за родителей, за умерших – в том числе и за так рано ушедшего отца ее жениха. После этого выбранный тамадой дядя Георга начал произносить более витиеватые тосты и активно привлекал к этому всех сидящих за столом. Никто не отказывался – наоборот, искренне и с удовольствием слушали очередной тост, чокаясь во время особенно удачных, на их взгляд, суждений, и произносили ответные тосты. Во двор продолжали заходить люди: соседи, знакомые – всем хотелось увидеть Георга и привезенную им невесту. Их тут же усаживали за стол, и веселье продолжалось с новой силой. И так все шло до самой ночи, как по накатанной, без каких-либо сбоев и происшествий, если не считать одного небольшого инцидента.

Один раз Вахтангу все же удалось приобнять явно приглянувшуюся ему Киру, а та полушутя, но достаточно ощутимо шлепнула его за это по руке. Георг тут же сурово взглянул сначала на Вахтанга, а потом на Владислава, но тому не понадобилось никаких указаний – он и сам уже поднялся, подошел к Вахтангу и отвел его в сторону. Они немного поговорили вполголоса, о чем – ни Алина, ни Кира не слышали, но догадывались. После этого оба, как ни в чем не бывало, вернулись за стол и продолжили пировать, однако Вахтанг к соседке больше не прикасался и вел себя с ней исключительно по-джентльменски. Но напрасно довольная Кира пыталась поймать взгляд Владислава – ни разу за все время застолья он так и не посмотрел в ее сторону.

Утром Алина проснулась от голосов снизу. На первом этаже то и дело хлопали двери, кто-то быстро ходил и громко разговаривал. Она различила голос будущей свекрови и посмотрела на часы, висящие на стене напротив. Без пяти девять. Значит, в Москве сейчас восемь. Во сколько же вчера они легли? Она и не помнила. Наверное, надо встать и предложить Нино свою помощь. Алина никогда не жила в сельском доме, но понимала, что дел здесь хватает с избытком. Так что побыла гостьей один вечер – и хватит. Дальше надо показать хозяйке, какой хорошей женой ты будешь ее сыну. Хотя так не хочется…

Небольшую и очень уютную комнату для гостей Алина делила с Кирой. Когда вчера Нино, опустив глаза, деликатно осведомилась, как положить жениха с невестой, и услышав, что они еще не спят в одной постели, очень обрадовалась и с особой теплотой взглянула на Алину. Так что подруг поселили вместе, но сейчас Киры уже не было в комнате – видимо, проснулась раньше и спустилась на первый этаж. Алина тоже поднялась, привела себя в порядок и последовала примеру Киры.

Первым, кто встретился Алине внизу, был ее жених. Георг ласково обнял невесту, поцеловал и заботливо расспросил, как она спала, как себя чувствует, всем ли довольна и не нуждается ли в чем-либо, после чего повел ее завтракать. За столом уже сидели Владислав, со своим обычным отстраненным видом, и весьма довольная чем-то Кира. Оба пожелали Алине и Георгу доброго утра и вернулись к завтраку. Вошла Нино, обняла сына, потом Алину и заботливо усадила их завтракать, предлагая обоим то одно, то другое блюдо.

– Вот хинкали, а это шоти – наш хлеб, только что испекла. Алина, ты любишь творог? Тогда тебе должны понравиться надуги. А еще сыр, молоко, – предлагала она, пододвигая тарелки и кувшины. – Кушайте, деточки.

– Обязательно попробуй мацони, Аля, – посоветовала Кира. – Там мед и орехи. Умрешь от наслажденья.

Мать Георга одобрительно закивала, а Алина стала ненавязчиво рассматривать ее – вчера, во время пира, было как-то не до этого. Невысокая, худощавая, очень подвижная, она ни минуты не могла усидеть на месте, постоянно бегала туда-сюда, подавая гостям новые блюда: горячие хачапури, пироги, мясо… В итоге на тарелке Алины выросла такая гора, что девушка попросила пощады – ей никогда в жизни столько не съесть! Наконец Георг что-то коротко сказал матери, и та перестала бегать, присела к столу и стала расспрашивать сына и его невесту о жизни в Москве и о планах на свадьбу.

Они еще не успели встать из-за стола, как дверь открылась, и в кухню заглянул самый младший сын Нино, Леван – юноша лет шестнадцати, обещающий через несколько лет превратиться в такого же красивого мужчину, как его брат. Поздоровавшись со всеми, он деловито обратился к Кире:

– Я жду тебя за воротами, на улице.

Та кивнула:

– Сейчас буду.

После чего встала, поблагодарила хозяйку и ответила на вопросительный взгляд подруги:

– Я прогуляюсь по городу. Тебя не приглашаю, у вас тут намечаются семейные дела.

Алина перевела вопросительный взгляд на Георга, но за него ответила его мать:

– Мы с тобой, деточка, тоже сходим погулять. Навестим дядю Ираклия, он нас вчера звал к себе. Но попозже. А сейчас будем готовить обед: сварим харчо, испечем хлеб, пожарим форель, сделаем пхали.

Ну вот… Алине так хотелось пройтись по чистым улочкам, которые она видела только из окна автомобиля, забраться на гору, с которой лермонтовский Мцыри обозревал окрестности… Но делать было нечего, Алина понимала, что главная цель ее приезда сюда – познакомиться с мамой Георга и понравиться ей. А все остальное еще успеется. Она улыбнулась и согласно кивнула:

– Конечно же, я рада помочь, чем смогу. Вот только, должна признаться, я не умею готовить ничего из названного вами… Но вы меня научите, правда, Нино?

Взглянула на жениха и поняла, что ответила правильно: Георг тут же обнял ее и поцеловал в щеку.

День прошел в хозяйственных хлопотах. Алина доселе и не представляла, что с готовкой и всем прочим может быть столько возни – ведь в Москве у нее, а раньше у родителей, всегда имелась помощница, делавшая всю основную работу по дому. Да и питаться Алина предпочитала или в ресторанах, или чем-то таким, что легко готовится или разогревается и не требует долгого стояния у плиты. А тут помой, почисть, нарежь, подай, помешай – с ума можно сойти! И как это Нино ухитряется помнить всю последовательность приготовления, не заглядывая в рецепт! К счастью, Нино, видимо, понимала, как трудно городской девушке приспособиться к тому, к чему она сама давно привыкла, и старалась не перегружать Алину. Поработали немного – и делали перерыв, Нино вела будущую невестку смотреть хозяйство, предлагала выпить чаю или заглянуть в сундуки на чердаке, где хранились старинные наряды и вещи ее матери, бабушки и даже прабабушки.

Вечером все вместе пошли в гости к дяде, где снова повторилось вчерашнее застолье, разве что в чуть меньших масштабах, а на другое утро опять началось все сначала, и после завтрака Алине снова пришлось помогать Нино. Она чистила овощи и с завистью поглядывала на подругу. Сегодня Кира не пошла гулять, а расположилась в плетеном кресле-качалке в тени под навесом. Младшие брат и сестра Георга были просто очарованы ею: Лали не отходила от нее ни на шаг, а Леван принес из дома такой же плетеный столик и заставил его тарелками с фруктами и сладостями.

– Присядь со мной, поболтаем, – позвала Кира пробегавшую мимо подругу.

– Издеваешься, да? – отозвалась Алина. – Мне не до болтовни, я занята вот так! Пошла бы помогла нам с Нино вместо того, чтобы сидеть тут и уплетать вкусняшки.

– Да я уже и сама устала от этого праздника чревоугодия, – демонстративно вздохнула Кира, как-то пропустив мимо ушей просьбу помочь. – В меня уже ничего не лезет, но что с ними поделаешь? Гостеприимные люди, такие гостеприимные… Пытаешься отказаться – обижаются, съедаешь – накладывают снова. Еще чуть-чуть – и я просто лопну.

– А ты делом займись, очень помогает, – съязвила Алина и отправилась лепить хинкали под чутким руководством будущей свекрови.

– Кирочка, – крикнула ей с веранды хозяйка. – Иди к нам, я научу тебя готовить настоящие хинкали. Не пожалеешь… Твой муж мне потом спасибо скажет.

– Муж объелся груш, – тихо пробормотала Кира, и сидящая рядом Лали захихикала.

– Что ты сказала, дорогая? – снова закричала на весь двор мать Георга.

– Спасибо, калбатоно[3] Нино, – прокричала ей в ответ Кира. – Если позволите, чуть позже. Голова что-то кружится.

Она сняла шляпу и стала демонстративно обмахиваться ею. Заметив, что Леван не отрывает глаз от ее декольте, она закрыла ему ладонью глаза:

– Иди, помоги матери.

– Вот еще, это женские дела, – фыркнул тот, но все же удалился куда-то. Видимо, по мужским делам.

Лали принесла Кире холодной воды и тоже куда-то умчалась. Кира запила чурчхелу и машинально потянулась к соседней тарелке, на которой было разложено что-то похожее на фруктовую пастилу. Откусив кусочек свернутой треугольником пластины, она зажмурилась от удовольствия: и правда – похоже, но гораздо мягче и ароматнее. Мимо, как всегда, с деловым видом проходил Владислав, и она вытянула ногу, преграждая ему путь:

– Как это называется? – показала она ему лакомство.

– Тклапи, – буркнул он и перешагнул через ее ногу.

– А сказать «приятного аппетита»? – не отставала она.

– Не увлекайтесь, Кира Робертовна. Сладкое в больших количествах вредно для фигуры. Хотя… – он оценивающе посмотрел сверху. – Вашу уже вряд ли что испортит.

И что же это значит? Что ее фигура уже испорчена дальше некуда или что она так хороша, что ее ничем нельзя испортить? Пока она раздумывала, Владислав двинулся дальше, и к тому моменту, когда Кира все же решила обидеться, был уже далеко. Взяв с блюда яблоко побольше, Кира запустила плод ему в спину. Владислав отреагировал мгновенно: развернулся, легко поймал яблоко и, с хрустом надкусив его, пошел дальше. Кира тихо выругалась.

Наблюдавшая за этой сценой Нино покачала головой:

– Алиночка, деточка, твоя подруга не собирается замуж?

– А она уже была замужем два раза, – хмыкнула Алина, осторожно вытирая лоб тыльной стороной ладони, чтобы не испачкать лицо мукой. – Сейчас пока не собирается.

– Два раза?! – всплеснула руками пожилая женщина. – Нет, ее точно надо научить готовить хинкали. Против них ни один мужчина не устоит. И уж точно никуда не уйдет…

* * *

После трех дней ударного труда Алина, наконец, решила, что честно заслужила отдых, и отпросилась у будущей свекрови пройтись с Кирой по городу. Хотя Георг и предлагал ей с самого начала не заниматься домашними делами – в конце концов, помочь матери может и Лали, она понимала, что не только ей хочется узнать родных жениха – они тоже хотят узнать ее. Так почему бы не показаться им с лучшей своей стороны?

В тот день Георг уехал по своим делам, поэтому Алина отправилась на прогулку вдвоем с подругой. Кира за это время уже успела обегать все окрестности и как раз собиралась в столицу, но согласилась отложить свою поездку. Первым делом девушки отправились в православный храм, располагавшийся в центре городка и все десять веков своего существования служивший усыпальницей местных царей и знати. Рассматривая надгробные плиты правителей и их жен, Алина тихо вздохнула:

– Вот если бы заранее знать, что уготовила тебе судьба… Сможем ли мы с Георгом вместе прожить долгую счастливую жизнь?

– А что, уже появились сомнения? – лукаво покосилась на нее Кира. – Испугалась, что, став его женой, ты так и будешь день-деньской стоять у плиты?

– Да ну тебя, – отмахнулась Алина. – В Москве мне это точно не грозит. Там есть рестораны и все остальное. Хотя иногда можно и дома что-то приготовить, почему нет. Я теперь знаю, что он любит, и научилась кое-что стряпать, во всяком случае, рецепты записала. Буду его баловать время от времени…

Кира оглянулась по сторонам.

– Знаешь, на меня эта «пыль могильных плит» такую тоску что-то навевает… Пошли отсюда. Кстати, у меня идея: давай заберемся вон на ту гору. Местные уверяют, что это та самая, на которую поднимался Мцыри.

Алина покачала головой:

– Не думаю, что это хорошая идея. Георг попросил меня не уходить далеко без сопровождающих. И потом, мы же с тобой обе на каблуках.

– Да ладно, не такие уж у нас и высокие каблуки! А дорога там ровная и пологая, так что прорвемся. Зато ты только представь, какую красоту можно наблюдать с вершины, какой откроется вид! – соблазняла Кира.

– Ну, ладно, пойдем, – сдалась, наконец, Алина.

Они стали подниматься в гору, но прошли совсем немного, когда уже успели выбиться из сил. Прогулка под палящим солнцем, в босоножках, которые тут же стали натирать ноги, очень быстро перестала казаться приятной. Девушки уже готовы были повернуть обратно, когда увидели, что их догоняет черный автомобиль с тонированными стеклами. Когда машина начала сигналить, обе не на шутку перепугались – сейчас еще попадут в лапы к каким-нибудь диким горцам… Не зря же Георг предупреждал, чтобы они не ходили одни! Автомобиль остановился – подруги шарахнулись в сторону. И очень обрадовались, когда из открывшегося окна высунулся Вахтанг.

– Ай-ай! – зацокал он языком. – Куда же вы пошли? Георгий Амиранович не велел отпускать вас далеко.

– Мы захотели подняться на гору, – объяснила Алина, а сама краем глаза наблюдала за подругой и усмехалась про себя. Куда делась усталость Киры! Она тут же выпрямилась, расправила плечи, незаметно одернула платье… Но, как выяснилось, старалась зря. Влада в машине не оказалось. Когда подруги нырнули в ее прохладное, снабженное кондиционером нутро, то увидели только Вахтанга и водителя.

Путь вверх на автомобиле занял совсем немного времени, но подругам его хватило, чтобы прийти в себя и, оказавшись на вершине, насладиться зрелищем. Кира оказалась права в своих догадках – вид отсюда открывался потрясающий. На правом берегу Куры раскинулся город, улицы, словно кружево, оплетали храм, в котором они только что побывали. Но главное, это простор, такой непривычный для жительниц мегаполиса! И низкое небо с облаками – казалось, протяни руку и достанешь. А еще вдали виднелись горы – настоящие, с вершинами, покрытыми сахарно-белыми шапками снега.

«Я видел горные хребты,

Причудливые, как мечты,

Когда в час утренней зари

Курилися, как алтари,

Их выси в небе голубом»…

– декламировала Алина.

– Вот так живешь, работаешь, чем-то занимаешься – и даже не знаешь, что на свете существует подобная красота, – вторила ей подруга.

* * *

Такси резко вильнуло влево и прямо по сплошной линии понеслось вперед, обгоняя едущие впереди фуры. Кира, сжав побелевшими пальцами любимую сумку от Александра Вонга, почти перестала дышать и неотрывно следила за дорогой, будто только ее взгляд и удерживал их от неминуемой катастрофы.

– Э-э, дорогой, па-а-чему еле-еле колесами крутишь, ехать нормально нэ хочэшь? – прокричал с характерным акцентом водитель такси и лихо обогнул головную фуру. Он явно работал на публику, точнее, на единственного зрителя – Киру, чтобы доставить ей удовольствие, но той сейчас было ну совсем не до веселья.

По встречной полосе мимо них тут же пронесся легковой автомобиль, сидевший за рулем молодой парень отчаянно им сигналил.

– Что ты мне гудышь? – переключился на него таксист. – У тэбэ глаза есть? Ты видишь, я дэвушку вэзу? Остановись, уступи дорогу!

Кира облегченно выдохнула: и на этот раз Бог миловал. За последние пятнадцать минут она такого натерпелась, что лихой итальянский водила, с которым ей довелось поездить во время последней командировки в Милан, сейчас казался ей воплощением осторожности.

А ведь день начался так чудесно, все складывалось как нельзя лучше. Причем удача улыбнулась еще накануне вечером, когда Кира обсуждала с Алиной предстоящую поездку в Тбилиси. Алина не могла составить ей компанию – не хотела слишком часто отлучаться из дома, чтобы будущая свекровь не подумала, что она отлынивает от работы. Так что Кира собралась одна, и подруги, сидя в саду, обсуждали, как ей лучше добираться до столицы: на маршрутке, такси или попросить машину у Георга. Алина, естественно, была за третий вариант, она считала его само собой разумеющимся. Но Кира опасалась, что Вахтанг тут же вызовется ее сопроводить, а оставаться с ним наедине, пусть даже в дороге, ей совершенно не хотелось. Можно было, конечно, минуя хозяина, обратиться напрямую к начальнику его московской службы безопасности, и тот бы наверняка устроил все как можно лучше, но и этот вариант Кира отмела: ей категорически не хотелось просить о чем-то Владислава. Но все разрешилось само собой. Их разговор услышал сосед, зашедший к Нино по какому-то делу, и с готовностью предложил свои услуги – он как раз собирался отвезти сестре, торгующей на тбилисском рынке, орехи и домашние сладости. Кира немедленно согласилась и без всяких затруднений добралась до Тифлиса – так, по старинке, нередко называли свою столицу ее собеседники.

Сосед Нино оказался настолько вежлив, что даже устроил своей пассажирке нечто вроде экскурсии по городу, за что та была ему очень благодарна. По дороге из аэропорта она не успела рассмотреть Тбилиси – притворилась, что уснула, дабы избежать общения с Владиславом, с которым вынуждена была ехать в одной машине. И вот теперь Кира, не отрываясь, глядела в окно. Ей подумалось, что Тбилиси явно обладает какой-то непостижимой и сильной магией, иначе как объяснить, что он так быстро завоевал ее сердце? Улицы со старинными домами, увитыми виноградной лозой, балконы с пышными кустами роз, мощеные мостовые и необычные бронзовые скульптуры напоминали ей любимую Испанию, но, главное, здесь еще сохранилась та теплая, солнечная атмосфера, знакомая ей по старым грузинским фильмам. Ее дедушка, мамин отец, очень их любил и передал эту любовь ей.

Кира снова почувствовала себя маленькой девочкой перед экраном телевизора, на котором кадр за кадром сменялись почти забытые образы из минувшего времени: горожане, спешащие по своим делам; матери, зорко следящие за малышами на детских площадках; старики с морщинистыми лицами и просветленным взором, полным мудрости и мягкого юмора. Все они нежно и преданно любили свой город, хотя, наверное, иногда и ворчали по поводу бестолковой, по их мнению, суеты двадцать первого века. Живая картина, наполненная светом и добротой.

Знакомство с прекрасным Тифлисом продолжалось целый день, поскольку у Киры было назначено несколько встреч с заинтересовавшими ее местными дизайнерами. Кира переезжала из одного места в другое на такси, специально прокатилась на метро, чтобы составить о нем представление, и сильно пожалела, что не успевает воспользоваться ни канатной дорогой, ни фуникулером – не по дороге и времени нет, график слишком плотный. Но ничего, они еще не уезжают из Грузии, так что она обязательно снова приедет в Тбилиси. И лучше вместе с Алиной. Пора уже и подруге выбраться в большой город, иначе так и просидит все время в четырех стенах… Хотя, следует признать, жизнь в небольшом городке тоже имеет свои преимущества: чистый воздух, тишина, никакой тебе суеты и толкотни, жизненный ритм размеренный, все друг друга знают, все друг с другом приветливы…

Впрочем, приветливы были с Кирой и в большом городе – все дизайнеры, у которых она побывала. В основном это были молодые люди, страстно увлеченные своим делом, строящие большие планы на будущее, и интерес сотрудника известного российского журнала оказался им приятен. Практически везде Киру встречали с распростертыми объятиями и если не усаживали за стол, то, по крайней мере, норовили обязательно угостить сладостями, фруктами или вином.

К вечеру Кира окончательно вымоталась, но была очень довольна, потому что приехала сюда не зря. Ей встретилось несколько по-настоящему интересных специалистов, контакт с которыми обязательно нужно было сохранить. Особенно понравились ей работы совсем молодой девушки, носившей царское имя Тамара. Увидев ее коллекцию, Кира не сдержала восторженного возгласа. Она всегда была неравнодушна к этническим мотивам в одежде, а здесь они были сделаны просто замечательно. Тамара избежала ошибки, которую часто совершают молодые дизайнеры, не стала подражать образцам прославленных западных кутюрье, а вдохновилась в своем творчестве совсем другим – самобытной эстетикой собственного народа, его древними традициями в одежде, узорах, украшениях.

Любуясь работами Тамары, Кира словно воочию увидела перед собой грузинских княгинь: узкие талии, длинные юбки из струящихся легких тканей, широкие рукава с разрезами, национальные головные уборы или стилизация под них. А какие аксессуары! Чудесная коллекция, просто чудесная!

На какой-то миг она даже представила себя в одном из этих нарядов: изящную, с гладко причесанными волосами, с накидкой на плечах, с потупленным, как принято, взором, – и рядом ОН, супруг, благородный князь: высокий, мужественный, гордый, с ледяным взглядом.

«А почему, собственно, с ледяным?» – вдруг подумала Кира. Пусть он будет с любящим взглядом, да! И тут же испуганно затрясла головой, стремясь отогнать посетившее ее видение, в котором благородный князь вдруг почему-то оказался совсем не кавказской внешности и был недозволительно похож на Владислава…

Словом, день прошел чудесно, и, садясь в такси, чтобы вернуться назад в Мцхету, Кира и не предполагала, что ей достанется в водители такой лихач. С виду вроде спокойный дядька, немолодой уже, с абсолютно заурядной внешностью примерного семьянина и любителя вкусно покушать. Но стоило им только тронуться с места – он как с цепи сорвался. Если бы Кира знала, что на самом деле означает его обещание домчать с ветерком, она ни за что бы не выбрала эту машину. Да, доехали они действительно очень быстро, минут за пятнадцать, наверное. Но бедной, насмерть перепуганной Кире эти четверть часа показались вечностью, столько раз за это время она уже успела мысленно распрощаться с жизнью.

Даже не доехав до самого дома, Кира поторопилась расплатиться с водителем и выскочила из машины босиком (когда садилась в такси, сняла босоножки, чтобы дать отдых натруженным за день ногам). И не стала обуваться: в тени густых деревьев, росших вдоль всей улицы, земля не сильно нагрелась, и идти по ней босиком было одно удовольствие. Тихонько приоткрыв калитку, Кира прислушалась к тишине и решила, что дома, наверное, никого нет. Видимо, все ушли в гости к очередному родственнику.

Тихо ступая, она поднялась на веранду и тут услышала раздающиеся из комнаты голоса. Стало любопытно, Кира осторожно подкралась к неплотно прикрытой двери комнаты и прислушалась.

– …и зря! Я бы на твоем месте воспользовался случаем, – это явно говорил Георг, хотя и с нехарактерной для него циничной интонацией.

Интересно, о чем это он говорит? И с кем? Кира осторожно вытянула шею и смогла увидеть часть комнаты и мужское плечо, явно принадлежавшее Владиславу. Тот что-то ответил своему шефу, Кира услышала его голос, но слов не разобрала. Георг, видимо, стоял ближе к двери, потому что его было слышно лучше.

– А почему бы и нет? – говорил Георг. – Она, конечно, стерва, каких мало, но красотка, да с такими формами… Надолго с такой связываться опасно для здоровья, но на пару раз она – самое то.

«О ком это они? – подумала Кира и тут же замерла, озаренная догадкой. – Неужели обо мне?»

Но напрасно она пыталась расслышать, что отвечает шефу Владислав, – не сумела разобрать ничего, кроме собственного имени.

– Да не то слово, как неравнодушна, – усмехаясь, отвечал Владу Георг. – Только что из трусов не выпрыгивает, когда тебя видит. Думаешь, она из-за Алины сюда приехала? Как бы не так!

Он рассмеялся, а Кира невольно сжала кулаки: вот так они о ней думают, да? Впрочем, не зря же поговорка утверждает: не хочешь услышать о себе плохое, не подслушивай. Ей, конечно же, лучше было бы сразу уйти, но она продолжала стоять, будто смертник у плахи, боясь пошевелиться. Владислав что-то ответил, но она, к величайшей своей досаде, снова не расслышала ни слова. Оставалось только догадываться о смысле сказанного по ответной реплике Георга:

– Ну, может, ты и прав. Действительно – себе дороже…

Вот даже как! От возмущения Кира вздрогнула, под ее ногами скрипнула половица, и Владислав тут же высунулся, чтобы взглянуть, что творится за дверью. Их взгляды встретились, скрестились, точно мечи древних поединщиков. Кира с вызовом посмотрела ему прямо в глаза, а он усмехнулся, покосился на ее босые ноги и затем отвернулся, как ни в чем не бывало. Кира же, услышав приближающиеся шаги Георга, рванула к лестнице. Она как раз успела ступить на площадку между этажами, когда раздался голос Георга:

– Кто-то вернулся?

– Нет. Заглянула кошка, но тут же убежала, – спокойно ответил Владислав.

После этих слов ей действительно захотелось зашипеть, а еще лучше – вцепиться в него когтями, но у нее хватило ума сдержаться – достаточно уже того, что она и так поставила себя в дурацкое положение, ни к чему все усугублять. Кира вошла в их с Алиной комнату и упала на кровать. Ей вдруг страшно захотелось домой. Или не домой, но куда-нибудь в другое место. Неважно куда, лишь бы подальше от этого чертового громилы, который возомнил себя неизвестно кем и считает, что он имеет право над ней смеяться. Но ничего! Она ему еще покажет! Раз с ней по-плохому – она тоже будет по-плохому. На войне как на войне!

Кира вытерла бежавшие по щекам злые слезы и заставила себя улыбнуться. Улыбка – лучшее лекарство от сердечных ран. Улыбнешься раз, другой, третий – глядишь, уже и не так тяжело на душе.

Глава десятая

Загад не бывает богат

В этот раз Софья Альфредовна не встречала дочь в аэропорту, но когда Алина включила после приземления самолета мобильник, то обнаружила в его памяти целый ворох сообщений от мамы с настойчивой просьбой немедленно позвонить. Девушка даже встревожилась, не случилось ли что-нибудь с кем-то из родителей, но, разумеется, все оказалось в порядке – просто маме не терпелось поскорее узнать новости.

– Ну, рассказывай! – потребовала она, едва дочь набрала ее номер.

– Мы хорошо отдохнули, в Грузии очень красиво… – начала было Алина, но Софья Альфредовна перебила:

– Алька, я тебя не об этом спрашиваю! То, что там красиво, я уже видела на фотографиях, которые ты в Инстаграм выкладывала. А сейчас мне интересно совсем другое. Как тебе семья Георга? По телефону ты всегда говорила так уклончиво…

– Ну, в целом они симпатичные и приятные люди, – отвечала Алина.

– А его мать? Как тебя встретила? Как она тебе показалась? Современная женщина? Или, скорее, традиционных взглядов? Что она думает по поводу вашего союза? – вопросы сыпались из трубки, как пули из пулемета Анки.

– Нино – очень милая женщина, – искренне отвечала Алина. – Похоже, я ей понравилась. Во всяком случае, она несколько раз сказала, что рада нашему счастью и обязательно приедет на свадьбу.

– Ну, вот и отлично, – даже по телефону было слышно, как Софья Альфредовна облегченно вздохнула. – Стало быть, вы не передумали жениться?

– Нет, напротив.

– И прекрасно. Значит, пора приступать к делу. Пока, отдыхай, – и, уже не слушая, что говорит Алина, Софья Альфредовна отключилась.

На следующее утро ровно в девять Алину разбудил телефонный звонок.

– Мама, ну что ты так рано? – простонала она в трубку. – Я, между прочим, прилетела только вчера вечером, устала с дороги и еще сплю.

– Детка, забудь о сне, мы готовим тебе свадьбу. Быстро запиши телефон агентства VIP Party, – Софья Альфредовна продиктовала десять цифр городского номера. – Это директор, Ушаков Алексей Витальевич. Скажешь, что ты от Розы Марковны. И начинай звонить прямо сейчас, туда не так-то просто дозвониться. Ты все поняла?

– Я еще не проснулась, мама, – тяжело вздохнула Алина. – И ничего не поняла. Кто такая эта Роза Марковна?

– Знакомая Эльвиры Борисовны. – Это имя Алине тоже ни о чем не говорило. – Впрочем, не беспокойся, вряд ли тебя об этом спросят. Как только свяжешься с ними, сразу перезвони мне, я буду ждать.

Нажав кнопку отбоя, Алина скорчила недовольную гримасу. Она терпеть не могла вот это «я от Розы Марковны», «вам обо мне звонили…», но куда от этого денешься в нашей стране и с такой мамой? Кинув взгляд на часы, Алина открыла ноутбук, вышла в скайп и послала сообщение Кире: «Ты дома? Есть минутка?»

Кира появилась на экране почти сразу же – еще не причесанная, без макияжа, с полотенцем через плечо и зубной щеткой в руках.

– Привет, подруга, ты как? Я еле-еле глаза продрала… Если бы не важная встреча в офисе, меня бы никакая сила из постели не вытащила… А ты по делу или пообщаться? Если пообщаться, то давай вечером, а если по делу, то излагай быстрее.

– По делу, исключительно по делу, – заверила Алина. – Ты слышала что-нибудь об агентстве VIP Party?

– Слышала, конечно, – тут же откликнулась Кира. – И не только слышала. Мы с ними несколько раз работали, последний раз вот только этой весной, они организовывали юбилей нашего журнала. Мы остались довольны, они толковые ребята, хорошие профессионалы. А зачем они тебе? Хотя подожди, дай угадаю! Хочешь обратиться к ним по поводу вашей свадьбы?

– Да, их предложила мама.

– Пожалуй, здесь я соглашусь с Софьей Альфредовной – идея не самая плохая, – Кира энергично закивала. – Вот только не знаю, занимаются ли они именно свадьбами. По-моему, они специализируются на презентациях, юбилеях и корпоративах.

– Ну, где корпоратив, там и свадьба, – усмехнулась Алина. – Ладно, раз уж ты их тоже рекомендуешь, то позвоню. Пока, подруга, спасибо тебе!

– До вечера, – Кира помахала рукой и исчезла с экрана.

Звонить сразу же Алина, конечно, не стала – вряд ли в подобной фирме начинают рабочий день раньше десяти часов. Но когда она набрала продиктованный мамой номер в десять минут одиннадцатого, в трубке раздались короткие гудки. Занято было минут двадцать, после чего короткие гудки вдруг превратились в длинные – к телефону никто не подходил.

Что за ерунда? Если бы не Кирина отличная рекомендация, Алина просто махнула бы рукой на это агентство. Но свадьбу все равно надо организовывать, никуда не денешься, – так что пусть уж действительно этим займутся настоящие профессионалы. Алина вышла в Интернет, ввела название агентства в поисковую строку, отыскала еще один контактный номер и позвонила по нему. Здесь повезло больше, она дозвонилась уже с третьего раза.

– Соедините меня с Алексеем Витальевичем, – попросила Алина.

– Его нет и сегодня не будет, – ответил нежный девичий голосок.

– Тогда с его заместителем.

– Извините, но их обеих нет на месте, – прозвучало в ответ.

Да что ж это такое, в самом деле! Алина уже начала закипать, но тут голосок в трубке участливо спросил:

– А вы по какому вопросу? Может, кто-то еще из сотрудников сможет вам помочь?

– Я бы хотела встретиться с Алексеем Витальевичем по поводу организации свадьбы, – объяснила Алина, на ходу размышляя, говорить ли, что она «от Розы Марковны» или нет. К счастью, унаследованная от советских времен фраза-ключ для открывания всех дверей не потребовалась.

– Сейчас я посмотрю, – сразу же откликнулась девушка с нежным голоском. – Одну минуточку… Следующая среда вас устроит? В четырнадцать ноль-ноль?

– Только следующая среда? – удивилась Алина. – А пораньше?

– Раньше, извините, никак, – казалось, что девушка искренне огорчена. – У Алексея Витальевича очень плотный график.

– Ладно, – обреченно вздохнула Алина.

– Как вас записать?

Первым порывом было назвать свое имя – может, девушка, узнав, что разговаривает с известной писательницей, найдет-таки для нее возможность встретиться с директором агентства пораньше. Но Алина тут же одернула себя – раз разговор пойдет о свадьбе, лучше, чтобы он все-таки велся женихом, а не невестой – и попросила:

– Запишите, пожалуйста, что с вашим директором хочет встретиться Георгий Амиранович Чхеидзе.

Но, как назло, идти в агентство VIP Party ей пришлось одной, поскольку с понедельника Георг уехал в очередную командировку, которые у него последнее время что-то участились.

«Не обижайся, дорогая, – говорил он, – но я хочу уладить как можно больше дел перед свадьбой. Чтобы потом уже ничто не стояло между нами и не мешало нашему счастью».

Алина кивала, признавая, что он прав. Она уже некоторое время подозревала, что дела у Георга в последнее время идут не слишком гладко. Хотя он ничего ей и не говорил, и она тоже ни о чем не спрашивала, искренне веря, что это временные трудности и скоро все наладится. Честно говоря, предстоящее замужество интересовало ее намного больше, чем его бизнес. И в агентство ей все же очень хотелось пойти вместе – ведь это их свадьба, а не только ее.

– Но это же только первая встреча, – успокаивал ее Георг. – Никто не потребует от тебя сразу серьезных решений. Просто посмотришь агентство. Если оно тебе понравится – в следующий раз придем вместе.

– Но это же только первая встреча, – Кира, хоть и не слышала слов Георга, но повторила их почти в точности. – Она тебя ни к чему не обязывает.

– Но это же только первая встреча. Если тебя что-то смущает, давай я пойду с тобой! – заявила Софья Альфредовна, и это предложение окончательно расставило все точки над «i».

– Нет, спасибо, мама, я справлюсь, – заверила Алина.

Суета и суматоха, царившие в офисе агентства, не особенно удивили – Алина была к этому готова. Не смутило даже то, что на ресепшене никого не было, а на вошедшую клиентку вообще не обратили внимания. Но когда сотрудник, которого наконец-то удалось отловить на бегу – худощавый парнишка, выглядевший, даже несмотря на бороду, никак не старше двадцати лет, – в ответ на сообщение, что у нее назначена встреча с генеральным директором, только указал направление и умчался, Алина уже почувствовала себя обиженной. Это что ж такое, как в этом агентстве относятся к клиентам! Она ведь, в конце концов, не какая-нибудь девчонка с улицы, а знаменитость! И пришла заказывать свадьбу на кругленькую сумму.

Следуя данным скороговоркой указаниям юнца «направо-по-коридору-слева-в-закутке», Алина кое-как отыскала нужную дверь и постучала. Тишина. Она постучала сильнее. Никакого ответа. Может, она все же ошиблась дверью? Или неуловимый директор Алексей, как его там по батюшке, забыл о назначенной встрече и куда-то умчался? Алина потянула на себя ручку – нет, не заперто. Тогда она приоткрыла дверь и заглянула – можно?

Сидевший за столом светловолосый мужчина лет тридцати недовольно повернулся в ее сторону. В каждой руке у него было по мобильнику – очевидно, говорил сразу по обоим. Плюс ко всему этому он еще и периодически отрывался от разговора, чтобы покопаться в бумагах на столе. Его лицо, весьма привлекательное, даже несмотря на сердитое выражение, показалось смутно знакомым. Где-то Алина видела этого человека, но вот где?

– Что вы хотите? – не слишком-то приветливо осведомился знакомый незнакомец, прервав на секунду оба свои разговора.

– У меня назначена встреча с Алексеем Витальевичем на четырнадцать ноль-ноль, – отчеканила Алина.

Ответом ей был молчаливый кивок на стоящее перед столом кресло. Алина опустилась в него, а Алексей Витальевич (видимо, это он и был), не торопясь, закончил оба разговора. Пока он это делал, Алина деликатно разглядывала кабинет и его владельца. И то и другое ей понравилось. Небольшой кабинет выглядел современно и казался весьма удобным – все на месте, ничего лишнего, но в то же время легкий беспорядок, сразу дающий понять, что здесь работают, а не стремятся произвести впечатление на посетителя. Перед глазами тут же невольно возник кабинет Георга – с массивным столом из мореного дуба, креслом из натуральной кожи, сделанным на заказ в Италии, бронзой и картинами в золоченых рамах. Алина даже улыбнулась. Да уж, кабинет Георга так же не похож на этот, как сидящий перед ней спортивный, подвижный, с растрепанными волосами, одетый в футболку и рваные на коленях джинсы директор агентства не похож на ее степенного, основательного жениха.

Отложив, наконец, один из айфонов и распрощавшись со вторым собеседником, владелец кабинета взглянул на экран своего гаджета, потом на Алину и с усмешкой поинтересовался:

– Так это вы, стало быть, Георгий Амиранович Чхеидзе?

– Я его невеста, – она не поддержала шутливого тона. – И пришла к вам в агентство по поводу нашей с ним свадьбы.

– С каких бананов? – брови генерального директора изумленно взметнулись. – Наше агентство отродясь не занималось свадьбами.

– Мне рекомендовала вас Роза Марковна, – сообщила Алина и тут же поняла, что говорит это зря. Собеседник еще больше удивился:

– А это кто такая?

– Знакомая Эльвиры Борисовны, – пробормотала Алина, чувствуя себя полной идиоткой.

Директор агентства VIP Party вдруг улыбнулся и подмигнул ей.

– Вы, случайно, не через свою маму на нас вышли?

И пояснил:

– Я почему спрашиваю: моя мама тоже обожает все эти штучки: «Обратись к Иван Петровичу, скажи, что от Петра Иваныча…»

Алина окончательно смутилась и ничего не ответила.

– Увы, вынужден вас разочаровать, – продолжал тем временем директор агентства, – но свадьбами мы действительно не занимаемся. Так что Эльвира Марковна и Роза Борисовна беспокоились зазря.

– А нельзя мне было сказать это по телефону?! – возмутилась Алина. – Я разговаривала с вашим секретарем, сообщила, что мне нужно, и она записала меня на встречу с вами, сказала, что я могу подойти сегодня к двум часам… Я чуть ли не неделю ждала этой встречи, приехала сюда, потратила свое время – и ради чего?

– К сожалению, вынужден принести вам свои извинения: вас ко мне записали по ошибке, – он развел руками, всем своим видом изображая, как ему жаль. – Это все Люська, моя бывшая секретарша… Уже пять дней, как от нее избавился, а косяки до сих пор прут со всех сторон. И ведь предупреждали меня, что нельзя брать на работу знакомых!.. – доверительно пожаловался директор агентства. – Так нет же, приятель настоял: возьми, да возьми мою племяшку. И я, дурень, повелся. Ну, и поимел удовольствие по полной. Эта тетеха и месяца не проработала, а столько напортачила, все тут с ног на голову перевернула… Так что извините, что так вышло, э-э-э… – он бросил взгляд на экран своего гаджета и поднял глаза. – Простите, вы, кажется, не представились.

– Алина Белкина, – она назвала свое имя и уже начала было вставать, чтобы уйти, но директор агентства ее задержал.

– Алина Белкина, ну, конечно же! – он в буквальном смысле хлопнул себя по лбу. – Писательница! А я-то голову ломаю, где я вас видел! А это было весной на встрече с читателями, помните, в Доме книги, в Медведково? Только у вас тогда совершенно другой имидж был. Такой… Более задорный, что ли. Зря вы его изменили, кстати, вам с той прической очень клево было.

Вот оно что! Теперь и Алина вспомнила, откуда знает своего собеседника. Та встреча с читателями в Медведково, куда она явилась сразу, едва сойдя с самолета, с прической, которую ей сделали в Японии… Помнится, та прическа еще настолько не понравилась маме и Георгу, что Алина чуть ли не на другой день побежала ее менять. Ну да, и этот самый Алексей Витальевич был на той встрече. Ждал кого-то, она, Алина, еще гадала, кого он ждет. И его подружка оказалась настолько юной, что Алину это даже возмутило. Хотя какое ей дело до его пристрастий и вообще до этого типа? Даже непонятно, зачем она вообще тут находится…

– Всего доброго, – Алина все-таки поднялась с кресла. Но Алексей тоже вскочил, притом весьма проворно, встал у нее на пути и даже взял за руку с явным намерением удержать.

– Постойте, Алина, только не уходите, умоляю! Пожалейте меня! Настька же меня просто убьет, если узнает, что ко мне обратилась сама Алина Белкина, а я ей, то есть вам, не помог. Моя сестренка от вас просто без ума, честное слово! Знаете, судя по тому, как она к месту и не к месту цитирует ваши книги, у меня такое чувство, что она все их выучила наизусть…

– Сестренка?.. – изумленно переспросила Алина. Ну конечно, ведь ее собеседник и та коротко стриженная девушка внешне так похожи… И как она тогда этого не заметила?

– Алина, мое агентство действительно не занимается свадьбами, – говорил тем временем Алексей. – И я действительно очень занят, у меня буквально через несколько минут встреча с композитором Дубровским по поводу его юбилея… Но ради вашей свадьбы я готов все задвинуть. Если вы согласны стать нашей клиенткой, я гарантирую, что такой праздник, как устроим вам мы, вам не сделает больше никто. Это будет без преувеличения самый чудесный день в вашей жизни.

– Мне надо подумать… – забормотала все еще не пришедшая в себя Алина. Слишком уж странной получилась сегодняшняя встреча, ничего подобного она и не ожидала.

В ответ Алексей неожиданно рассмеялся.

– Так о чем думать-то, если я вам еще ничего не предложил? Давайте сделаем так: мы встретимся с вами… – он снова заглянул в свой гаджет, несколько раз пролистнув страницы на сенсорном экране. – Хоть завтра в половине одиннадцатого, у меня как раз будет «окно». Обсудим ваши пожелания, я расскажу, что мы можем вам предложить, а после этого вы уже будете думать, захотите сотрудничать с нами или нет. Можем совместить приятное с полезным и пересечься в каком-нибудь кафе, заодно и позавтракаем. Как вам такая идея?

– Согласна. У меня пока еще нет никаких планов на завтрашнее утро, – кивнула Алина. – Правда, моего жениха сейчас нет в Москве…

– Ну так мы встретимся еще раз, когда он вернется, – заверил Алексей. – Если, конечно, вас, Алина, устроят наши условия. И последний вопрос – с каким размахом планируется ваша свадьба? Чтобы знать, что именно вам предлагать, мне нужно хотя бы примерно представлять себе бюджет, число гостей и все такое прочее.

– В этом вопросе мы с женихом полностью единодушны, – отвечала Алина. – Нам обоим хочется роскошную свадьбу, такую, чтобы запомнилась на всю жизнь.

Всю обратную дорогу из агентства она весело напевала, а взглянув в зеркало заднего вида, каждый раз видела в нем свое довольное улыбающееся лицо. Похоже, все прекрасно устроилось! Интуиция подсказывала, что с этим агентством все получится хорошо, свадьба удастся на все сто. И этот Алексей такой милый… И его сестра – ее поклонница, она ее помнит, хорошенькая такая девчушка с короткой стрижкой… Все-таки просто удивительно, до чего же иногда бывает тесен мир!

* * *

В этот ранний час в уютном кафе на Кутузовском проспекте было почти пусто, и Алина обрадовалась этому – ничего не помешает их с Алексеем разговору. Она почему-то очень волновалась из-за этой встречи, хотя и не могла понять причин своего беспокойства. Ну подумаешь, расскажет ей представитель агентства о возможных вариантах будущей свадьбы, и что такого? Даже если вдруг она примет какое-то решение, которое Георг потом не одобрит, всегда же можно будет переиграть или вообще отказаться от их услуг, время еще есть…

Верная своей привычке, она приехала чуть раньше назначенного часа, чем приятно удивила уже дожидавшегося ее Алексея.

– Надо же! – воскликнул он, взглянув на часы. – Пунктуальная женщина – это такая редкость в наши дни, что вас можно занести в Красную книгу.

– Комплимент звучит как-то сомнительно, вы не находите? – невольно рассмеялась Алина.

– Это потому что я совсем не мастер говорить комплименты, – развел руками Алексей. – Представляете, дожил до тридцати двух лет, но так и не научился.

– Наверное, было недостаточно практики? – Алина лукаво поглядела на собеседника и тут же удивилась сама себе. Что она делает? Неужели кокетничает с ним? Как-то это совсем не пристало невесте, готовящейся к свадьбе… Схватив со стола меню, она тут же уткнулась в него, долго изучала и в конце концов остановилась на фреше и легком салате.

– Алина, а может, мы перейдем на «ты»? – предложил Алексей, после того как официант поставил перед ними заказанные блюда и отошел от столика. – Терпеть не могу «выканья» и отчеств. Стараюсь обходиться без них, если есть такая возможность. Но, конечно, только с симпатичными людьми, – в его глазах блеснули озорные огоньки.

– Ничего не имею против, – улыбнулась Алина. Ей Алексей тоже был симпатичен, с ним она чувствовала себя как-то на удивление легко. Вдруг подумалось, что если бы она ощущала подобную легкость в общении с Георгом, то, наверное, была бы самой счастливой женщиной на свете. Но с Георгом отчего-то было по-другому…

«Наверное, потому, что я все еще никак не привыкну ни к нему, ни к роли его невесты, – объяснила себе Алина. – У нас все произошло так быстро… Но ничего, со временем это пройдет».

Кивнув официанту, поставившему перед ней бокал с соком, она отпила глоток и подняла глаза на Алексея.

– Ну что же, давайте начнем… То есть я хотела сказать – давай начнем?

– Давай, – кивнул Алексей, вооружаясь планшетом. – Первый и самый главный вопрос: на какое число назначен счастливый день?

– На пятнадцатое сентября. Мы сначала хотели пораньше, чтобы было еще тепло, но уже не успеваем…

– Ничего, в середине сентября еще бывает хорошая погода, – успокоил Алексей. – К тому же красиво, золотая осень и все такое… Если, конечно, вы будете жениться в наших широтах. Вы где планируете расписаться: в России или за границей?

– А разве россиянам можно расписаться за границей? – удивилась Алина. – Я не знала.

– Почему нет? – улыбнулся Алексей. – В наше время можно все. Люди регистрируют браки и под водой, и на воде – в смысле, на борту корабля, и в воздухе… Вот только про свадьбы в космосе я пока не слышал, но уверен, что это дело времени. Так что к вашим услугам любая точка земного шара: Париж, Венеция, тропические острова… Да хоть Гималаи, Антарктида или Северный полюс, если есть такое желание.

– Нет, у меня нет желания регистрировать свой брак на Северном полюсе, – замотала головой Алина. – И приглашать пингвинов в свидетели…

– Да, это получится несколько накладно, – усмехнулся Алексей. – Учитывая, что в Арктике пингвины не водятся, только в Антарктике. Им придется оплачивать проезд, и это влетит в копеечку. Ну, а если серьезно?

Алина ненадолго задумалась, но быстро пришла к решению.

– Мы с Георгом поженимся в Москве, – твердо проговорила она. – Так будет удобнее нашим гостям, а их планируется немало.

– Согласен, – кивнул ее собеседник. – Думаю, многие твои читательницы это одобрят. Опять же пресса… Наверняка ваша свадьба станет важным информационным поводом для светской хроники.

– Ой, правда, я об этом даже как-то не подумала… – пробормотала Алина. И невольно снова с тоской вспомнила о том, что уже больше трех месяцев не садилась за работу.

– Никак не привыкнешь к славе? – Алексей подмигнул ей, и Алину это почему-то смутило. – Зря, уже пора… Ладно, идем дальше. Венчаться вы планируете?

– Венчаться? – снова растерялась Алина. – Нет, об этом мы как-то не думали. Ни я, ни Георг, ни наши семьи не религиозны…

– Что ж, одной заботой меньше, – Алексей сделал какие-то пометки в своем планшете. – А о чем вы думали, можно поинтересоваться?

– В каком смысле? – не поняла Алина.

– В смысле деталей торжества. Наверняка у вас есть какие-то пожелания, представления, мечты. Готов спорить на свою новую тачку, что ты из тех девчонок, которые уже с пятого класса мечтают о свадьбе и украдкой рисуют на уроках свое будущее подвенечное платье.

От смущения Алина вспыхнула, но тут же подумала – а чего стесняться-то? Что в этом плохого и стыдного? И не стала спорить.

– Твоя новая тачка останется при тебе, – улыбнулась она. – Ты прав, я действительно многое обдумывала заранее. Скажем, выездную регистрацию. Знаешь, мне почему-то кажется, что ЗАГС… Это как-то очень формально, что ли. С этими пыльными гирляндами на стенах, коврами, истоптанными тысячами и тысячами пар, долгим ожиданием, очередью из женихов и невест, системой «вошли-вышли-следующий!»… Неприятно в самый счастливый день своей жизни чувствовать себя деталью на конвейере. Хочется, чтобы это был твой и только твой праздник. При выездной регистрации все как-то не так формально, правда?

– Правда, – согласился с ней Алексей. – Выездная регистрация хороша, особенно на тематических свадьбах. Недавно мои друзья сыграли свадьбу в шотландском стиле: эль, хаггис, береты, пледы и все вокруг в клеточку. Жених и все гости мужского пола были в килтах, а молодожены вместо традиционного вальса танцевали что-то такое народное под волынку. Забыл, как называется, но было весело.

– Мне тоже нравятся тематические свадьбы, – призналась Алина. – Всегда мечтала о торжестве в стиле Серебряного века или двадцатых годов. Чтобы костюмы и весь антураж, как в фильме «Великий Гэтсби»… Но, к сожалению, для нас вариант тематической свадьбы не подходит. Дело в том, что мой жених грузин по национальности. Нет-нет, – предвосхитила она вопрос Алексея, – Георг – человек абсолютно европейский, и ни он, ни я не хотим на нашей свадьбе исключительно кавказской кухни, рогов с вином и лезгинки. Но все-таки приедет его родня, многие живут в сельской местности, так что, понимаешь…

– Понимаю, – кивнул Алексей. – При таком раскладе тематическая свадьба – это действительно будет перебор. Так что давай остановимся на классике, – он снова сделал пометку в планшете. – Теперь на повестке дня вопрос места. Тут тоже полно вариантов, от ночного клуба до боулинга. Но раз уж мы выбрали классику, наверное, стоит предпочесть что-то более традиционное. Ресторан, теплоход или яхта, загородный клуб, усадьба…

– Усадьба – это здорово! – заинтересовалась Алина. – В пятом классе я мечтала как минимум о дворце или старинном замке.

– Ну, со старинными замками в Москве как-то не очень, – улыбнулся Алексей, – а вот дворцово-усадебная тема вполне реальна. Выбирай: Кусково, Кузьминки, Царицыно, Останкино, Коломенское… Главное, не тяните с решением, потому что времени осталось немного, а вы с женихом не одни в нашем стольном граде хотите красиво связать свои судьбы. Есть большой риск, что на интересующее вас число все уже будет занято.

– Да, я обязательно обговорю это с Георгом и сразу сообщу, – заверила Алина.

– Тогда вот тебе список, какие еще детали нужно обговорить, – Алексей протянул ей папку с красиво оформленным перечнем на белоснежном листе фирменной бумаги агентства VIP Party.

– Ой, как много, – ахнула Алина, заглянув в список. – Программа торжества, транспорт, оформление зала, меню… Смотрю, вы даже услуги флориста не забыли.

– Ну, а куда же без них, – развел руками Алексей. – Тут и декор, и букет невесты… Я и праздничные наряды тоже внес в список, хотя уверен, что уж о чем о чем, но о свадебном платье ты не забудешь. Насколько я знаю, женщины обычно именно с него и начинают.

– Это верно, – улыбнулась Алина. – За платьем мы в сентябре едем в Париж.

– О! – брови Алексея взметнулись. – Приятно слышать, что твой жених так тебя балует.

Ей тоже было приятно этим похвастаться, хотя применительно именно к Парижу дело обстояло и не совсем так.

– Это идея моей подруги, – объяснила Алина. – Она работает в известном глянцевом журнале и как раз собралась в Париж на Неделю моды. Вот мы и решили совместить приятное с полезным. Посмотрим показы, и Кира поможет мне выбрать платье, чтобы оно было сногсшибательным, но все же стоило хотя бы чуть-чуть дешевле самолета.

– Какое счастье, что решение этой задачи в руках профессионалов, – Алексей произнес это серьезно, но в его глазах горели веселые искорки, и Алина снова невольно подумала, что он очень мил.

Вернувшись домой, она сразу же позвонила Георгу и отчиталась о встрече и своих впечатлениях.

– Что же, я рад, что тебе понравилось агентство, – ответил жених, который все еще находился в командировке. – Мне, к сожалению, придется задержаться здесь несколько дольше, чем я рассчитывал. Так что очень хорошо, что нашей свадьбой займутся профессионалы, и я могу быть за это спокоен.

– Но, Георг… – начала было Алина, но тот не дал ей договорить.

– Извини, дорогая, мне срочно надо идти, – сообщил он. – Люблю тебя. Созвонимся вечером, хорошо?

Не успела Алина нажать кнопку отбоя, как телефон зазвонил вновь. Разумеется, это была Софья Альфредовна, кто же еще? Бедной Алине пришлось снова, еще более подробно, повторить рассказ о прошедших переговорах с Алексеем, после чего она пересказала маме только что состоявшийся разговор с женихом.

– Ох уж эти мужчины… – вздохнула Софья Альфредовна. – Все они одинаковы, даже самые лучшие из них. Даже твой жених… Похоже, он довольно смутно представляет себе процесс подготовки к свадьбе, если считает, что все можно вот так просто спихнуть на чужие плечи и самому расслабиться. А это ж как ремонт в квартире делать! Оно конечно, обои клеят и плитку кладут мастера, но если ты не проследишь как следует за каждым их шагом, они тебе такого напортачат, что все на свете проклянешь!

– Мама, я это понимаю, – робко попыталась вставить слово Алина. – Конечно, пока Георг в отъезде, я сама буду держать все на контроле.

– Ты хотела сказать «мы будем держать на контроле», – поправила Софья Альфредовна. – Надеюсь, ты не забыла, что у тебя есть мать, которой тоже небезразлична твоя свадьба?

Разумеется, Алина этого не забыла. Вот только подключать маму к процессу подготовки ей хотелось меньше всего. Слишком уж у них разные вкусы, разные взгляды практически на все. А это неминуемо приведет к спорам и ссорам даже из-за пустяков, и решить конфликт можно будет только одним «компромиссом» – сделать по-маминому. Нет уж, увольте. Это все-таки ее свадьба, Алины, а не Софьи Альфредовны.

– Спасибо за предложение, мама, – как можно вежливее ответила Алина. – Конечно, как только понадобится твоя помощь, я обязательно к тебе обращусь. Да ты мне уже очень помогла – посоветовала прекрасное event-агентство. Ты была совершенно права, там действительно работают настоящие профессионалы.

Глава одиннадцатая

Три дня в Париже

– Да, дорогая, похоже, наш рейс задерживается, – покачал головой Георг и поднялся с кресла, разминая затекшие от долгого сидения ноги. – Пойду схожу к справочной, узнаю, в чем дело. Тебе принести что-нибудь?

– Нет, спасибо, вода у меня есть, а больше я ничего не хочу, – Алина продемонстрировала почти полную пластиковую бутылку. – Сходи, правда, узнай, долго ли нам тут еще сидеть.

Георг направился куда-то в глубь огромного зала аэропорта, а Алина проводила его взглядом и вздохнула. С этой поездкой в Париж с самого начала все пошло как-то не так…

Началось все с того, что не удалось полететь вместе с Кирой, поскольку той обязательно нужно было оказаться в Париже раньше, чем получалось у Георга. А потом Алина с Георгом вдруг впервые за все время знакомства поссорились – буквально из-за пустяка.

После ставшего уже традиционным воскресного обеда у Белкиных они с Георгом убирали со стола. Пока Алина складывала посуду в машину, жених, подавая ей очередную тарелку, поинтересовался:

– Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы взять в отеле номер для молодоженов? Будем считать эту поездку нашим предсвадебным путешествием.

И тут Алина вдруг, сама неожиданно для себя и совершенно непонятно почему, сильно занервничала.

– Перестань! Не говори так! – громко и отчего-то сердито крикнула она.

Георг изумленно посмотрел на нее. То, как повела себя невеста, ему явно не понравилось. Причем очень. Георг побледнел, глаза его блеснули, казалось, он тоже готов сорваться. Но все же сдержался, взял себя в руки и демонстративно спокойно произнес:

– Алина, очень тебя прошу: впредь никогда не смей повышать на меня голос.

Сказано это было настолько убедительно, что Алина даже испугалась и тут же попросила прощения.

– Извини, дорогой. Я не хотела тебя обидеть… – залепетала она, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Просто я очень суеверна, а всякие предсвадебные путешествия и прочее в подобном духе – это очень плохая примета…

– Хорошо, – серьезно ответил Георг. – На первый раз я тебя прощаю. Главное, чтобы этот первый раз стал и последним.

И вышел из кухни.

Софья Альфредовна, которая тоже присутствовала при этой сцене, осуждающе покачала головой:

– Ох, Алька, спугнешь ты жениха. Еще замуж за него не вышла, а уже истерику закатываешь на пустом месте!

– Ничего я не закатываю, – всхлипнула Алина. Она и сама не понимала, что на нее нашло.

– Я тебе как мать говорю: подожди с капризами, успеешь еще свой норов показать, – внушала Софья Альфредовна. – Пусть сначала женится, а потом, со штампом в паспорте, можешь и рыдать, и ногами стучать, и посуду бить – он тебе все простит. Тигр в клетке ест с руки.

После этих слов писательское воображение живо нарисовало Георга в виде тигра в клетке. Картина показалась Алине столь комичной, что она невольно улыбнулась сквозь слезы.

– Ну вот, другое дело! – похлопала ее по плечу мать. – Жизнерадостные и нескандальные девушки нравятся всем мужчинам без исключения. И твоему Георгу тоже. Вот он уже идет, так что не куксись.

Георг действительно пришел, и они сразу же помирились, договорившись о том, что в этот раз займут два соседних номера, а люкс для молодоженов подождет до свадебного путешествия на Гавайи. И вроде все вернулось на круги своя, все опять стало хорошо, но какой-то неприятный осадок в душе остался…

А теперь вот еще и рейс задержали. Ну, все не слава богу! На экране лежащего на коленях планшета был открыт электронный путеводитель по Франции, но читать о достопримечательностях Алине не хотелось. Она думала о предстоящей свадьбе, точнее, вспоминала, как шла подготовка к ней. Праздник действительно обещал быть грандиозным – огромное спасибо Алексею, который с таким энтузиазмом взялся за эту работу, что, похоже, даже забыл про все остальные свои дела. Он созванивался с ними чуть ли не каждый день, точнее, не с ними, а с одной только Алиной, потому что Георг съездил в агентство лишь однажды – подписать договор. И больше ни во что не вмешивался, только согласно кивал, когда Алина показывала ему фотографии предполагаемого декорирования зала или советовалась по поводу праздничного меню.

«Мне важно только, чтобы нашим многочисленным гостям было где разместиться и чтобы они не ушли с банкета голодными, – улыбался Георг. – Конечно, я шучу, дорогая. Я полностью доверяю твоему вкусу и знаю, что ты все сделаешь безупречно и на самом высоком уровне. И очень благодарен тебе, что ты взяла на себя все хлопоты по поводу нашей свадьбы. Так вышло, что мне сейчас немного не до этого, дела идут не лучшим образом…»

Теперь Алину уже нисколько не расстраивало, что она занимается всем сама. Более того, она была только рада, что все складывается именно так, что никто ей не мешает, даже маму – и ту как-то удается держать на расстоянии. Процесс подготовки к свадьбе оказался очень увлекательным, работать с Алексеем было одно удовольствие. Он как будто читал ее мысли и нередко заранее предугадывал, что именно ей понравится. Хотя, конечно, бывало и наоборот, иногда Алина и капризничала, так как и сама не могла понять, чего хочет. И звонила Алексею по нескольку раз в день, советовалась с ним, решала что-то одно – и тут же меняла свое решение на принципиально другое.

Сложнее всего оказалось с выбором места для торжества. Алексей как в воду глядел – все облюбованные Алиной усадьбы в черте города и рядом с ним уже оказались заняты. Подумать только – на дворе лето, а на октябрь уже все расписано! Но директор event-агентства и тут не подкачал и нашел замечательный вариант в Подмосковье.

– Это бывшая усадьба кого-то из родственников то ли Пушкина, то ли Лермонтова, признаться, я уже забыл, кого именно, – пояснил Алексей. – Недавно ее полностью отреставрировали, и теперь там элитный дом отдыха. Со всем из этого вытекающим – сауна, хамам, русская баня, пара бассейнов, всякие массажи и спа-процедуры, бильярд, теннисный корт… Даже конюшня есть. И, разумеется, отличные номера. Можно будет с комфортом разместить на несколько дней всех ваших многочисленных гостей. Как тебе такая идея?

– Это было бы очень здорово! – воскликнула Алина. – Но, конечно, сначала надо туда съездить и посмотреть все на месте.

– Разумеется, – согласился Алексей. – Я сам пока еще ни разу там не был. А в подобном деле фоток из Интернета недостаточно.

И они съездили – только вдвоем, потому что Георг традиционно оказался занят и снова полностью доверился вкусу своей невесты. Усадьба Алине понравилась. Имелись, конечно, и тут свои мелкие недостатки, без них никогда не обходится, но все не столь значительное, чтобы с этим нельзя было примириться или как-то исправить. Например, банкетный зал Алине понравился, но о том, чтобы заказать ужин на местной кухне, не могло быть и речи – они с Георгом планировали банкет куда более высокого уровня. К счастью, как выяснилось, пригласить шеф-повара откуда-то со стороны оказалось вполне реально.

Алексей не торопил Алину с решением, но предупредил:

– Учти, что времени до назначенной даты остается все меньше. Если вы откажетесь от этого варианта, а потом передумаете, может быть уже поздно.

– Но что же делать? – растерялась Алина. – Вдруг найдется что-то еще, получше? А вдруг не найдется?

И Алексей снова нашел выход – предложил забронировать усадьбу. Тогда она останется за ними, но в крайнем случае всегда можно будет отказаться от брони, главное, не делать это совсем уж накануне свадьбы. Алина позвонила Георгу, обсудила с ним такой вариант, и жених дал свое согласие.

Когда все формальности с руководством дома отдыха были улажены, Алексей неожиданно спросил:

– Алина, а ты очень торопишься? Такая хорошая погода, может, погуляем немного по парку?

Задумалась Алина лишь на минуту.

– Я с удовольствием! – откликнулась она. – Только давай сначала перекусим, а то я умираю с голоду…

Алина предполагала, что они доедут до ближайшего ресторана и пообедают там. Но Алексей предложил не делать этого, а купить в ближайшем кафе пирожков, взять их с собой в парк и устроить что-то вроде пикника. И Алина, которая не делала ничего подобного со студенческих времен, охотно согласилась. Хотя будь на месте Алексея любой другой человек, подобная идея, возможно, показалась бы ей нелепой. Однако с Алексеем все было совсем не так, как с остальными, а как-то проще, веселее, легкомысленнее. Рядом с ним она словно вновь становилась девчонкой, с ним хотелось смеяться, шутить, дурачиться…

Парк при усадьбе оказался большим, красивым и ухоженным, и погода действительно выдалась как по заказу, будто лето, доселе как-то не баловавшее москвичей ясными солнечными днями, достигнув середины, решило вдруг расщедриться и сделать всем приятный подарок. В один присест смолотив на удивление вкусные пирожки, они с Алексеем отправились бродить по аллеям и тропинкам, гуляли, любовались природой и разговаривали – так легко и свободно, будто знали друг друга уже много лет и были хорошими приятелями, привыкшими ничего не скрывать друг от друга и знавшими, что их правильно поймут, поддержат и помогут советом.

Они рассказывали друг другу о себе, о детстве, юности, о пережитых радостях и разочарованиях, об увлечениях – и находили множество точек соприкосновения. А еще они все время смеялись, Алина уже и не помнила, когда последний раз так много смеялась. В школе разве что, в старших классах…

– Знаешь, мне очень нравится заниматься тем, что я сейчас делаю, – делился Алексей. – Наверное, потому что я очень легкомысленный. Но я всегда любил праздники. И они мне не надоедают. Мне в детстве подарили такую старую затрепанную книжку Анатолия Алексина «В стране вечных каникул» про мальчишку, который захотел, чтобы все время был Новый год, и его желание исполнилось. Герою книги, разумеется, быстро это надоело. А я читал и не понимал его – ведь все же было в его руках! Что ему мешало самому внести разнообразие, сделать так, чтобы праздник никогда не наскучил?

– Наверное, именно тогда ты и выбрал будущую профессию, – улыбалась Алина.

– Наверное, да, – согласился с ней Алексей. – И даже в университет культуры поступил. Я, между прочим, не какой-нибудь дилетант в своей области, а дипломированный специалист по организации праздников! Но хватит, что мы все обо мне да обо мне. Расскажи мне про себя. Как получилось, что ты начала писать?

И Алина, не задумываясь, рассказала ему все: не ту причесанную и приукрашенную версию, которую обычно выдавала журналистам и читателям на встречах с ними, а все, как было, начиная с детства и заканчивая последним временем. То есть поделилась и тем, что не может работать уже с самой весны, и тем, насколько ее это угнетает.

Выслушав Алину, Алексей сочувственно взял ее за руку. Алина была почти уверена, что сейчас услышит те же слова утешения, которые ей говорили все: не переживай, это нормально, у всех писателей такое бывает, скоро пройдет, и так далее. Однако Алексей не сказал ничего подобного, а произнес:

– Понимаю, как тебе тяжело. Но не сомневаюсь, что ты справишься. И скоро изменишь свою жизнь так, как ты сама этого хочешь.

– Но вдохновение от меня не зависит… – пробормотала Алина.

Однако Алексей с ней не согласился.

– Тебе так только кажется. На самом деле мы прекрасно понимаем, насколько вся наша жизнь в наших руках – практически полностью. Но мы не признаемся себе в этом, потому что боимся ответственности. Из-за своей слабости и нерешительности мы обвиняем в своих неудачах кого угодно – судьбу, правительство, начальство, родителей, супругов, врагов, друзей… Кого угодно, только не себя.

Он произнес это очень серьезно, без тени улыбки. И Алина, встретив уверенный взгляд его карих глаз, вдруг поняла, что говорит Алексей не только о ее пропавшем вдохновении, а о чем-то гораздо, гораздо большем…

Уже возвращаясь, на пути к машине Алексея, они встретили пожилую женщину, которая с доброй улыбкой поглядела на них и вдруг сказала:

– Как приятно видеть такую пару: молодые, влюбленные, счастливые… Вы уж, детки, берегите свою любовь, она не каждому дается.

Алина чуть было не прыснула со смеху – надо же, их приняли за влюбленных! Но посмотрела на Алексея и сдержалась: тот и не думал смеяться.

– Обязательно будем беречь, – без тени улыбки заверил он. – Это я вам обещаю…

– Дорогая, ты меня слышишь? Дорогая! – голос Георга резко вернул Алину из усадебного парка в зал ожидания Шереметьево.

– Что? Ой, прости, я задумалась, даже не заметила, как ты подошел… Что ты говоришь?

– Я говорю, что наш рейс уже объявили. Идем, дорогая.

* * *

Отель Георг, конечно же, выбрал фешенебельный; с балкона в номере Алины открывался вид на Елисейские Поля и Эйфелеву башню. Однако смотреть в окно было некогда, так как приехали они ненадолго, а программа была запланирована весьма обширная. Поэтому Алина едва успела быстро принять душ, переодеться и привести себя в порядок после самолета, как уже нужно было выходить, чтобы успеть встретиться с Кирой. Та, как уже знала Алина, приехала на Неделю моды с коллегами из журнала и поселилась в другой гостинице, более скромной и расположенной гораздо дальше от центра.

– Ты не голодна, дорогая? – заботливо спросил Георг, пока они спускались на лифте. – Так досадно, что рейс задержали и мы не успели из-за этого позавтракать.

– Ничего, один разгрузочный день, точнее, всего лишь разгрузочное утро нам не повредит, – улыбнулась Алина. – Не опаздывать же из-за этого на показ! А поесть мы сможем и за обедом.

У крыльца отеля их уже поджидало такси. К счастью, ехать было недалеко, и добрались они быстро, так как по сравнению с запруженной автомобилями Москвой движение на центральных улицах Парижа казалось менее оживленным. Зато было заметно больше мотоциклистов и велосипедистов, и Алина с Георгом решили, что, возможно, это одна из причин отсутствия здесь пробок.

Парижская Неделя высокой моды, Semaine des Createurs du Mode, завершающая мировой показ, традиционно проходила в Carousel du Louvre – «Карусельке», как любовно называла этот роскошный торговый центр Кира. У входа в здание со стеклянной крышей собралась немалая толпа, и жениху с невестой пришлось потрудиться, чтобы отыскать в ней Киру. Наконец, Алина все же разглядела чуть вдалеке темно-рыжую голову своей подруги, закричала и замахала рукой. Девушки обнялись и звонко чмокнули друг друга, Георг поцеловал руку Киры и ее спутницы, невысокой улыбчивой девушки с пышными вьющимися волосами.

– Это моя коллега и подруга Маша Еникеева, – представила Кира. – Маша здесь в качестве фотографа, но вообще она прекрасный стилист и уже согласилась помочь тебе с выбором свадебного платья. У нее изумительный вкус!

– Спасибо, – от души поблагодарила Алина. – Это будет здорово. Признаюсь, что меня приводит в ужас одна только мысль об этом выборе. У меня столько идей и вариантов, что я понятия не имею, как смогу остановиться на чем-то одном…

– Ничего, мы с Машей будем рядом, – заверила Кира. – У нас все по плану, да?

– Кажется, да… – Алина вопросительно взглянула на Георга. – У нас ведь ничего не изменилось в планах?

– Нет, дорогая, – Георг слегка пожал ее руку. – У нас по-прежнему есть в запасе три дня.

– Три дня в Париже – звучит как название романа или художественного фильма, – улыбнулась Маша.

– Да, я тоже уже подумала, не использовать ли его для какой-нибудь книги… – начала было Алина, но тут же запнулась на полуслове. Время шло, но она все еще не то что не написала ни одной строчки, но даже не придумала ни одного эпизода будущей книги…

Кира меж тем все крутила головой по сторонам, явно ища кого-то взглядом и, не найдя, обратилась к Георгу демонстративно равнодушным тоном:

– А где же твой начальник службы безопасности? Сувениры, что ли, покупает?

Алина рассмеялась, а ее жених покачал головой:

– На этот раз я оставил его в Москве. У нас впереди много дел, пусть отдохнет и наберется сил. Он и так работает без отпусков и почти без выходных.

– Бедняжка, – вздохнула Кира, старательно изображая сочувствие, хотя по ее тону легко можно было догадаться, что будь на то ее воля, она бы оставила «бедняжку» еще и без сна, без еды, а еще лучше – отправила бы гребцом на галеры. – А я так хотела его порадовать, сообщив, что у меня нет для него пригласительного билета…

Алина и Георг незаметно переглянулись и спрятали улыбки. Со времен совместной поездки в Грузию отношения Киры и Влада стали у них поводом для шуток.

– Но, надеюсь, для нас с Алиной пригласительные все же нашлись? – осведомился Георг.

– Конечно, я же обещала, – кивнула Кира. – Вот они. Идем, показ уже скоро начнется.

Как это обычно бывает на подобных мероприятиях, пробиться ко входу оказалось непросто, нужно было продраться сквозь толпу зевак, собравшихся поглазеть на знаменитостей. Но благодаря Георгу, который вежливо, но решительно прокладывал путь, им удалось довольно быстро справиться с этой задачей. Охранник мельком взглянул на приглашения, пропустил всю компанию в зал, и Алина тут же с любопытством огляделась по сторонам.

В отличие от Георга, впервые в жизни попавшего на подобное шоу, Алина уже неоднократно бывала на Неделе моды и в Париже, и в Лондоне, и в Милане, и в Москве – разумеется, исключительно благодаря Кире. Но все равно ей каждый раз было интересно посмотреть на собравшуюся публику, среди которой выделялось множество лиц, хорошо знакомых по экрану и глянцу, на оформление зала, которое всегда менялось от года к году и от места к месту и всегда поражало креативностью. В этот раз, например, в ярко освещенном зале вообще не оказалось подиума. Изящные белые стулья были расставлены на белом же полу так, что между ними пролегала дорожка, или, скорее даже, лабиринт из черных полос, по которым, видимо, и будут шагать модели. Стены также оказались белоснежными, декорирование зала практически отсутствовало, если не считать многочисленных одинаковых светильников, выполненных в стиле минимализма. Все это смотрелось довольно просто, но в то же время изысканно. Кира будто прочла ее мысли и заметила вполголоса:

– Ну, что тут скажешь… Диор – он Диор и есть.

Им удалось отыскать три свободных стула. Алина села между подругой и Георгом и запоздало спохватилась:

– А где же Маша? Мы ее не потеряли?

– Нет, конечно, – успокоила Кира. – Маша будет снимать в конце дорожки – там, где стоят все фотографы.

Наконец, все расселись по местам, зазвучали первые музыкальные аккорды, и в дверях показалась первая модель. Шоу началось. Кира смотрела его с профессиональным любопытством, то и дело что-то помечая в своем планшете. Алина наблюдала за всем с почти детским восхищением – каждый раз на подобных показах у нее появлялось чувство, что она попала в какой-то удивительный сказочный мир. Лицо Георга оставалось непроницаемым. В отличие от подруг, которые постоянно шептались, обсуждая каждый наряд, Георг за весь показ не проронил ни слова. Лишь когда перед зрителями появилась модель в очень смелом свадебном наряде, которыми традиционно завершаются дефиле, он наклонился к уху своей невесты и прошептал:

– Очень надеюсь, что для себя ты все-таки выберешь завтра что-нибудь другое.

– Договорились, – засмеялась Алина и вдруг подумала: интересно, а если бы рядом с ней на этом показе был бы не Георг, а Алексей? Что бы он сказал? И как бы себя вел? Наверняка бы всю дорогу отпускал какие-нибудь шутки, они бы с Киркой хихикали…

После показа все сошлись на том, что умирают с голоду, и принялись обсуждать, куда бы пойти пообедать.

– Думаю, надо сделать выбор в пользу традиционной французской кухни, – предложил Георг. – Что скажешь, дорогая?

Алина на минуту задумалась. И вдруг ей безумно, ну буквально до дрожи внутри захотелось устроить пикник на траве. Выехать куда-нибудь на природу… Или даже необязательно – можно устроиться и в центре города, прямо на газоне. В Париже они, в конце концов, или не в Париже?! Это ведь только в Москве сидеть на газонах не принято, так делают только бомжи, ну и, может быть, некоторые студенты где-нибудь в парке Горького или в окрестностях МГУ. А на Западе такое сплошь и рядом. Сколько раз, бывая здесь, она видела, что парижане самого разного возраста и облика располагаются прямо на лужайках с багетами, бриошами и круассанами, виноградом, кофе, минеральной водой и даже вином!

Алина уже открыла было рот, чтобы поделиться идеей со всей компанией, но вовремя остановилась. Нет, конечно, Георг никогда не согласится с подобной затеей. Даже трудно представить его, такого солидного, в сшитом на заказ костюме, в шелковом галстуке авторской работы, в туфлях из крокодиловой кожи – и вдруг сидящим прямо на траве и украдкой попивающим вино, спрятанное в бумажном пакете. Вот если бы здесь был Алексей… Алина вспомнила их пикник с пирожками в парке загородной усадьбы и невольно улыбнулась.

– Что ж, если никто не имеет ничего против, – говорил тем временем Георг, – я готов отвести вас, леди, в одно чудесное место. Пойдемте, это совсем недалеко, не нужно даже брать такси.

Спорить, разумеется, никто не стал. Алина, Кира и успевшая присоединиться к ним Маша охотно двинулись следом за Георгом.

– Там подают самый лучший луковый суп в Париже, – рассказывал он на ходу. – А также замечательно готовят петуха в вине, фуа-гра, яйца-пашот в соусе и рататуй. И еще там потрясающий…

– Крем-брюле! – зажмурилась от предвкушаемого удовольствия Кира.

– …потрясающий вид на Сену, – невозмутимо закончил Георг. – Но десерты там тоже отменные. И не только крем-брюле, но и эклеры, профитроли, птифуры и канеле.

Они перешли улицу и почти сразу же свернули в небольшой переулок, настолько узкий, что пришлось идти гуськом друг за другом, причем Георг шагал впереди. Шедший им навстречу невысокий араб средних лет окинул всех трех девушек оценивающе-восхищенным взглядом и посмотрел на Георга с уважением и даже завистью. Алина усмехнулась, словно увидев всех его глазами: один мужчина и три девушки, все как на подбор стильно одетые и очень привлекательные, хоть и такие разные: фигуристая рыжеволосая Кира, миниатюрная кудрявая Маша и она сама – высокая статная блондинка выраженного славянского типа.

Кира тоже заметила взгляд араба и расхохоталась, ткнув Георга в бок:

– Слушай, по ходу, он принял нас за твоих жен!

Заразившись весельем подруги, Алина тоже засмеялась и почувствовала, как на душе стало немного легче. Суетная московская жизнь наконец-то отошла куда-то на задний план, и Алина облегченно вздохнула.

Атмосфера ресторана и впрямь была чудесной. Как заметила Маша, они будто бы перенеслись в старый французский фильм. Непосредственная, живая Маша оказалась самой неискушенной из всей их компании, она была в Париже впервые, поэтому ей хотелось попробовать все. И обязательно что-то особенно французское. Георг предложил ей заказать улиток – здесь их готовили великолепно. Бокал-другой вина окончательно привел всех в самое приятное расположение духа, за столом завязалась приятная и легкая, ничего не значащая беседа, и время пролетело совершенно незаметно.

После обеда все распрощались: Кире и Маше нужно было вернуться к своим профессиональным делам, а жених с невестой собирались сделать кое-какие покупки.

– До завтра, подружка, – Кира чмокнула Алину в щеку. – Отдыхай, но не забывай, что нам предстоят очень насыщенные дни. Завтра мы идем смотреть, как Тонито представляет свою новую коллекцию, а послезавтра отправляемся выбирать тебе платье. Георг, не обижайся, но тебя мы с собой не приглашаем.

– Разумеется, я все понимаю, – кивнул тот. – Я уже в курсе, что ни в коем случае не должен видеть платье Алины до свадьбы, поскольку это плохая примета. Благодаря моей дорогой невесте я за последнее время узнал множество примет, о существовании которых раньше даже не подозревал. Например, Алина под страхом смерти запретила мне называть эту поездку предсвадебным путешествием.

Он говорил явно в шутку, но Алине почему-то вдруг стало неприятно. Ну зачем он опять напомнил о той глупой ссоре? Ей и так за нее очень стыдно… И вернувшееся к ней было хорошее настроение вновь улетучилось.

Шопинг получился успешным, но при этом весьма утомительным. Сказалась еще и бессонная из-за перелета ночь, так что, вернувшись в отель, Алина уже буквально валилась с ног от усталости. Без всякого удовольствия впихнула в себя фруктовый салат, запила его бокалом вина и попросилась отдыхать. Проводив невесту до дверей номера, Георг обнял ее и нежно поцеловал.

– Дорогая… – прошептал он, не выпуская девушку из объятий, – как насчет романтического вечера? Я попросил обслугу, чтобы нам все для этого приготовили: цветы, свечи, шампанское…

– Что? – Алина совершенно растерялась от неожиданности. Вроде бы и удивляться было нечему, когда люди хотят стать мужем и женой, между ними рано или поздно наступает физическая близость, это естественно… Вроде она всегда была готова к этому, даже сама стремилась. Но почему-то совершенно не хотела, чтобы это произошло сейчас.

– Ты знаешь, что у меня сейчас не лучший период в жизни, дорогая, – говорил Георг. – Но я отложил все дела, пошел тебе навстречу, чтобы приехать с тобой сюда. Давай же отметим наш с тобой первый визит в город любви. Чтобы потом, когда мы будем приезжать сюда еще и еще, мы каждый раз вспоминали об этом чудесном вечере…

– Ой, Георг, милый, только не сегодня, пожалуйста! – взмолилась Алина. – Я так вымоталась, что еле-еле на ногах стою…

Георг нахмурился, но настаивать не стал, опустил руки и отступил в сторону.

– Конечно, дорогая, – с холодной вежливостью произнес он. – Отдыхай. Доброй ночи.

И исчез за дверью своего номера.

Алина вошла к себе, первым делом с облегчением сбросила туфли, – после целого дня хождения на высоких каблуках ноги гудели – и в изнеможении упала на широченную мягкую кровать. Было немного стыдно – ведь она повела себя не как влюбленная невеста, а как жена, которая уже не один десяток лет в браке и порядком устала от надоевших супружеских обязанностей. Но что поделать, если она действительно вымоталась за сегодня настолько, что ей не до романтики!

Из последних сил Алина заставила себя подняться, умыться и переодеться на ночь. После чего снова хлопнулась на кровать и заснула как убитая. Ей снилась собственная свадьба, почему-то такая, какой ее показывают в голливудских фильмах: готический храм, звон колоколов, высокое крыльцо, ведущее в собор и украшенное белыми цветами. Алина в платье со шлейфом и с длинной фатой, в руках букет из ландышей и незабудок. Отец торжественно ведет ее под руку через всю церковь по красной бархатной дорожке между тяжелых дубовых скамей, на которых сидят многочисленные гости. Жених дожидается ее у алтаря под цветочной аркой, но стоит спиной ко входу и не смотрит, как они с папой идут. Только когда Алина подходит уже совсем близко, жених все же оборачивается… И вдруг выясняется, что это вовсе не Георг, а Алексей. И Алина, чувствуя себя необычайно счастливой, счастливой как никогда, радостно бросается ему на шею.

* * *

Второй день Недели моды завершался показом коллекции Антонио Родригеса. Соответственно, и зал выглядел иначе: от главной сцены, которая была пока закрыта плотным занавесом, под углом друг к другу протянулись два прямоугольных возвышения – прямо в зрительный зал. В самом конце они соединялись, образуя широкую плавную дугу.

Сегодня Георг не пошел с девушками, заявив, что уже составил свое представление о том, что такое Fashion Week, и Алина призналась самой себе, что даже рада этому. Ей хотелось спокойно, без жениха, поболтать с подругой, но сделать это до начала шоу, к сожалению, не удалось – Кира с Машей где-то бегали, что-то фотографировали и даже не сели с ней рядом во время показа, так как продолжали снимать.

Свет в зале начал гаснуть. Занавес поднялся, открыв декорации, которые очень натурально изображали берег водоема. В тот же миг вся сцена и подиум засияли неровным голубым светом, словно там плескалась вода. И одновременно зазвучала музыкальная тема из второго действия балета «Лебединое озеро» – сцена, где лебеди во главе со своей королевой плывут по озеру.

Из-за кулис вышла первая модель – в белом платье, украшенном перьями того же цвета и блестящей сеткой. Следом за ней появилась другая – в длинной юбке цвета чайной розы и белой блузке. На третьей был изящный кремовый брючный костюм. Вся коллекция оказалась выполнена в пастельных оттенках – удивительно женственная, с легкими летящими силуэтами. Словно лебеди, модели проплывали мимо зрителей, и Алине стало понятно, почему оба подиума соединялись дугой. Никаких острых углов и резких разворотов заданная тема не предусматривала.

Впрочем, оказалось, что она ошиблась. По мере того как в музыке стали нарастать драматические ноты и возникло ощущение чего-то тревожного, модели понемногу ускоряли шаг и, наконец, появились на сцене все вместе в заключительном проходе. Манекенщицы одновременно выходили из правой и левой кулис и встречались на мостике, соединяющем оба подиума. Последней под уже просто громыхающие аккорды шагала модель в белом платье, именно она открывала шоу. И тут из противоположной кулисы ей навстречу вышла модель в точно таком же платье, только глубокого черного цвета.

По залу словно пробежал электрический ток. Передние ряды зашевелились, а задние даже привстали, чтобы лучше видеть происходящее на сцене. Две девушки – Одетта и Одиллия – шли каждая по своей полосе под трагическую музыку Чайковского, нагнетавшую напряжение и даже вызывавшую ощущение тревоги. Все в зале невольно затаили дыхание, ожидая, что произойдет дальше. Модели сошлись на ярко освещенном сценическом перешейке и, словно танцовщицы фламенко, сделали пару кругов, не отрывая взгляда друг от друга, после чего та, что в черном, встала лицом к зрителям, заслонив собой соперницу, и победно вскинула руки. Зал поглотила тьма, музыка стихла. А когда свет зажегся, зрители поднялись с мест и зааплодировали так, будто они только что посмотрели захватывающий спектакль.

Под шквал аплодисментов на поклон вышел сам маэстро, держа за руки своих главных героинь – обеих «девушек-лебедей». Алина была знакома с Антонио, они несколько раз виделись, и, конечно же, она многое слышала о нем от Киры. И поэтому, восторженно аплодируя ему, она не удержалась и украдкой вздохнула: как все-таки жаль, что такой интересный мужчина равнодушен к прекрасному полу! В наше время у женщин и так выбор невелик, достойных внимания мужчин очень мало… А тут еще лучшие из них оказываются не той ориентации!

После шоу Кира и Маша отвели Алину за кулисы, и та лично выразила Антонио свое восхищение и самой коллекцией, и сценарием показа.

– Это было потрясающе! – говорила она по-английски. – И платья, и дефиле под музыку Чайковского… Можно узнать, что вас вдохновило?

– Не что, а кто, – с улыбкой отвечал Антонио. – Мой прекрасный друг Кира. Ведь именно ты навела меня на мысль о «Лебедином озере», – обратился он к Кире. – Так что тебя без преувеличений можно считать моим соавтором.

– Ой, брось, Тонито, – отмахнулась Кира, но все равно было видно, что ей очень приятно это слышать.

Тут к Родригесу подошел ассистент и сообщил, что его ожидает корреспондент известного телевизионного канала. Подруги сразу засобирались, чтобы не задерживать его, но кутюрье остановил их и, выбрав из огромной охапки букетов, лежащих на его столе, три самых ярких, вручил их девушкам и проговорил:

– Пусть ваш завтрашний день будет таким же красочным.

– За это не беспокойся, – откликнулась Кира, целуя его на прощанье. – Ведь мы завтра идем в салон, который ты посоветовал, чтобы купить Алине свадебное платье.

– Примите мои поздравления, Алина, – Антонио поцеловал и ее, и Алина снова тихонько вздохнула. Нет уж, что хотите, но с этим миром явно что-то не так! Она, конечно, не ханжа и вполне современная особа, но все-таки уверена, что мужчины должны любить женщин, а женщины – мужчин, и никак по-другому…

Рекомендованный Антонио салон-магазин понравился ей с первого взгляда. Просторный зал, множество горшков и ваз с цветами создавали впечатление, что ты находишься в саду, но все же были расставлены так, что не мешали проходу. Одна из стен была сплошь зеркальная, напротив нее возвышался невысокий круглый подиум, наверное, чтобы невеста могла вдоволь налюбоваться собой со всех сторон. Мягкие стулья и диваны рядом со сценой явно предназначались для родственников и друзей клиенток.

Кира с Машей задержались рядом с подвесными вешалками, на которых почти под самым потолком парили пышные свадебные платья. Ниже, на напольных стойках, висели наряды объемом поменьше, возле них и остановилась Алина.

– Я правильно понимаю, что платья а-ля диснеевская принцесса мы не рассматриваем? – улыбнулась Кира.

– Да, это не мой стиль, – кивнула Алина.

– Согласна, – поддакнула Маша. – Как по мне, так нет более ужасного зрелища, чем невеста, которую впихивают в свадебный лимузин, как воздушный шар.

В этот момент боковая дверь открылась и к клиентам вышла женщина, возраст которой на первый взгляд определить было непросто – ей могло быть и сорок, и за шестьдесят. Худощавая, может быть, даже излишне, очень прямая спина, изысканный наряд и множество колец на руках. Она выглядела настолько суровой и властной, что Алине стало не по себе. Дама представилась, но девушки и так уже поняли, что перед ними сама хозяйка салона. Они дружно поздоровались, а Кира протянула визитку Антонио Родригеса, на обратной стороне которой маэстро набросал несколько строк.

– Добро пожаловать в мой магазин, – прочитав записку, мадам Ренар улыбнулась, но от этого ее лицо не стало выглядеть мягче. – Тонито просит меня помочь выбрать для вас самое красивое на свете платье. Я готова, но с небольшой поправкой – все мои платья самые красивые на свете. Так что мы будем искать самое подходящее из всех самых красивых платьев. Кто из вас невеста?

– Я…

Алина, потупившись, как школьница, вышла вперед. Хозяйка салона окинула ее цепким взглядом и поманила за собой. Открыв ту же дверь, из которой недавно вышла, она пропустила гостью вперед. Собравшимся было пойти за ней Кире и Маше мадам Ренар указала длинным пальцем с перстнем на диван.

– Мадемуазель, подождите вашу подругу здесь.

Смежное помещение, в которое хозяйка привела Алину, напоминало фабричный цех, только вместо станков там рядами выстроились стойки со свадебными нарядами. Каждый был аккуратно спрятан в матово-прозрачную упаковку, сквозь которую угадывались только цвета – в большинстве своем белый всех оттенков и разные светлые тона, но попадались и другие, в том числе и яркие: жемчужно-серый, сиреневый, фиолетовый, васильковый, даже алый.

– Какой цвет предпочитаете? – поинтересовалась мадам Ренар.

В который уж раз за эти дни Алина тихонько вздохнула. Еще с тех времен, когда она тайком рисовала на уроках свой будущий свадебный наряд, она мечтала о чуть желтоватых оттенках: слоновой кости, чайной розы или нежно-кремовом. Но когда она заикнулась об этом Георгу, тот и слушать не захотел. «Нет, дорогая. Подвенечное платье должно быть белым и только белым. Так всегда было принято и у твоего народа, и у моего. Не будем нарушать традиции».

– Пусть будет белый, – проговорила Алина.

– Что ж, классика всегда в моде, – кивнула мадам Ренар и крикнула куда-то в конец зала:

– Селина! Розали! У нас клиентка!

Из-за рядов с платьями показались две тоненькие изящные девушки.

– Да, мадам, мы готовы.

Хозяйка махнула им рукой и уверенно зашагала вперед. Она указывала то на одно платье, то на другое, и девушки снимали их со стоек, бежали к Алине и вешали их за ее спиной, рядом с зеркалом. Выбрав шесть платьев, мадам Ренар вернулась назад и скомандовала Алине:

– Раздевайтесь, мадемуазель.

Алина перемерила несколько платьев, и они определили силуэт, который шел невесте и который нравился ей больше всего. Дальше все повторилось с самого начала, но сейчас мадам Ренар четко знала, что ей надо, и не металась по всему залу, поскольку круг поисков сузился до двух длинных стоек. Снова пришлось померить все предложенные платья. Алина уже устала, но была довольна: похоже, она нашла то, что надо. Точнее, она остановилась на двух платьях: оба до пола, по фигуре, со струящимся силуэтом, одно атласное со шлейфом, другое шелковое с кружевным верхом.

– Сейчас мы покажем вас подругам и примем окончательное решение, – распорядилась француженка.

Алина кивнула и пошла к двери, шлейф ее платья несла Селина, брюнетка с короткой стрижкой. За ними следовала сама мадам Ренар и Розали. Когда вся процессия вошла в торговый зал, то Алина умилилась: обе ее спутницы, склонив головы друг к другу, крепко спали, а на полу лежали модные журналы, выскользнувшие из их рук. Похоже, что, оказавшись в Париже, обе девушки не тратили ночное время на сон.

– Мадемуазель, подъем! – хлопнула в ладоши хозяйка салона, да так громко, что Алина сама вздрогнула от неожиданности.

– Что? Что такое? – Кира недоуменно посмотрела на мадам Ренар, а потом перевела взгляд на подругу. – О, Алька, ты такая красавица!

– Смотрим, оцениваем, обсуждаем, – оборвала ее восхищенный вздох француженка. – Что нравится, что нет. У нас имеется еще одно платье.

– Всего два? – удивилась Маша. – А мы тут ждем-ждем, когда начнется показ. А вы и без нас справились.

– Вы пришли к профессионалам, – вроде как-то даже несколько обиделась мадам Ренар.

– Конечно-конечно! – поспешно заверила ее Маша. – Мы вам полностью доверяем.

Кира, хорошенько приглядевшись за это время к платью, выдала свой вердикт:

– Мне нравится укороченный лиф, нравятся диагональные складки. Сомневаюсь только насчет американской проймы. Но если ты заберешь волосы назад, будет просто чудесно.

Маша согласно кивнула:

– Да, высокая прическа и открытые плечи подчеркнут хрупкость Алины. Строгое и в то же время оригинальное платье.

Появление Алины во втором платье вызвало довольно долгую паузу.

– Хм, – наконец заговорила Кира. – Оно, конечно, очень изысканное, но подол задуман чересчур длинным. И если ты будешь больше стоять, чем передвигаться, то да, можно выбрать именно его. Но ведь это не так, ты у нас непоседа… И еще меня смущают прозрачные кружевные вставки на лифе. Их слишком много.

– Зато у этого платья есть рукава, – заметила Маша. – Не забывай, что Алина выходит замуж в октябре, уже будет прохладно.

– Рукава… – Кира сморщила нос. – Никогда не любила фонарики.

– Это романтично, – тут же возразила ей Маша. – Но соглашусь с тобой: целомудренная сверхдлинная юбка, сентиментальные рукава-фонарики и крупные кружевные вставки не очень хорошо сочетаются друг с другом…

Слушая этот спор профессионалов, Алина только радовалась, что ее спутницы говорят по-русски – если бы мадам поняла хоть часть диалога, то наверняка бы обиделась на такую жесткую критику ее творений. Она и так уже хмурилась, поэтому Алина поспешила остановить диалог подруг.

– Ну, что скажете, девочки? – спросила она. – Как вам?

– А тебе самой? – ответила Кира вопросом на вопрос.

– Мне нравятся оба, но, пожалуй, первое все-таки больше.

– Я тоже за первое, – твердо сказала Маша.

– И я, – согласилась Кира.

– Что ж, выбор сделан, – грациозно взмахнула рукой мадам Ренар. – Остается чуть подогнать платье по вашей фигуре, мадемуазель, и оно отправится с курьером по указанному вами адресу.

– Только мы живем в Москве. Это Россия, – на всякий случай пояснила ей счастливая невеста.

– Пф! Я училась в школе и знаю, где находится Москва! – отрезала француженка. – Мы отправляем наши платья даже в Австралию, так что проблем точно не будет.

Оформив покупку и заплатив за нее по карточке Георга (цена приятно удивила, она оказалась значительно меньше той, на которую рассчитывала Алина), девушки вышли на улицу.

– Ну что, каковы наши дальнейшие планы? – спросила Алина.

– Предлагаю обмыть покупку, – заявила Маша, и эта идея показалась всем троим очень уместной. Все дела на сегодня у Киры с Машей уже были закончены, да и Алине, признаться, сейчас куда сильнее хотелось посидеть с подругами, чем возвращаться в отель.

– Только давайте дадим друг другу слово держать себя в руках, – попросила Алина. – Вам-то хорошо, вы еще остаетесь, а мне завтра утром улетать.

– Ничего, проспишься, – заверила ее Кира. – А если нет, то мы тебя забросим в самолет, как героя фильма «Ирония судьбы»… Мимо Москвы не пролетишь, – оптимистично заключила она.

– Вот умеешь же ты уговаривать, Кирка, – засмеялась Алина.

Сначала она и правда хотела выпить совсем немного, всего пару бокалов, может быть, три, но не больше. Но молодое вино такое коварное!.. Вкусное, и пьется легко, как компот, долгое время кажется, что ты трезв как стеклышко… А потом вдруг стены уютного подвальчика, декорированного под старину, начинают куда-то уплывать, и на душе становится так грустно, и отчего-то очень жалко себя. Но, к счастью, рядом сидят подруги, такие родные, близкие и понимающие, что просто необходимо излить им душу и рассказать все-все, что уже давно накопилось где-то там, на дне…

– Знаете, девочки, я сама не понимаю, что со мной происходит, – делилась Алина. – Вроде все хорошо, он меня любит, я его люблю, мы скоро поженимся… Но вот тяжело на душе – и все тут. Сны какие-то странные, мысли в голову лезут совсем ненужные… Я стала какая-то нервная, дерганая, бешусь по пустякам… Когда Георг предложил считать эту нашу поездку предсвадебным путешествием, я на него таких собак спустила, потом самой было стыдно…

– А может, ты подсознательно не хочешь выходить замуж? – поинтересовалась вдруг Маша. Даже странно – пила она наравне с подругами, но почему-то оставалась самой трезвой из них троих.

– Это Алинка-то не хочет замуж? – расхохоталась Кира. – Да сколько я ее знаю – а знаю я ее с седьмого класса, – она только об этом и мечтает!

– Я имею в виду: выходить замуж именно за этого человека, – уточнила Маша. – Ты не хотела предсвадебного путешествия, потому что не хочешь близости с ним. Алина, скажи, ты действительно уверена, что любишь Георга? А? Алина?

Алина не помнила, что тогда ответила Маше. Потому что в этот момент в подвальчик вошел, нагнув голову под низким дверным сводом, молодой мужчина, так похожий на Алексея, что у нее внезапно защемило сердце. Потом-то она разглядела, что это совсем не Алексей и даже не очень-то и похож – но вот сердце уже не отпустило. И кое-как распрощавшись с подругами, Алина поспешила в отель.

Всю обратную дорогу, когда такси мчало ее по ночному Парижу, в голове Алины крутилась одна и та же мысль.

«Боже, как же я раньше этого не поняла? – думала несчастная невеста. – Я же влюбилась в Алексея! Я не хочу видеть Георга, не хочу близости с ним, он меня раздражает… И все это не потому, что я волнуюсь перед свадьбой! А просто потому, что я его больше не люблю. Если вообще любила когда-нибудь. Да нет, наверное, и не любила… Кирка права – я просто всегда очень хотела выйти замуж. А он показался подходящей кандидатурой. И мама еще… Господи, но что же теперь делать-то? Я ведь больше не хочу замуж! Вернее, хочу, но не за Георга. Ни в коем случае не за Георга! А за Алексея и только за него одного!»

Глядя на красиво освещенный город и веселых гуляющих прохожих, она вспоминала все подробности своего общения с Алексеем и недоумевала, как же раньше не поняла, что давно влюбилась в него. Видимо, боялась сама себе признаться в этом… Хотя сейчас четко осознала, что после той поездки в усадьбу только и делала, что придумывала новые предлоги для встречи с ним и как провести побольше времени вместе. Именно поэтому они съездили посмотреть еще, наверное, не меньше десятка возможных мест для проведения торжества. И ни одно из них Алине не понравилось. А сколько было флористов, сколько ресторанов, сколько фирм и кондитеров, делающих торты на заказ – не счесть. Под тем или иным предлогом они с Алексеем встречались чуть не каждый день, постоянно завтракали и обедали вместе и разговаривали об очень многих вещах, не имеющих никакого отношения к ее свадьбе… Да что тут говорить, она заинтересовалась Алексеем сразу, как только увидела его в магазине в Медведкове. Конечно, тогда она и не думала, что они встретятся. Даже несмотря на то, что когда-то сама написала в одной из своих книг: «Какой шанс, что два человека встретятся в многомиллионном городе? Сто процентов, если этот человек – твоя судьба».

Ей было не по себе, когда она вернулась в отель, тревожила предстоящая встреча с Георгом. Что делать – сразу признаться ему во всем? Или лучше подождать? А вдруг он сам чего-то от нее захочет? Но к счастью для Алины, сегодня Георг не настаивал на романтическом вечере, только усмехнулся, заметив, что его невеста слегка не трезва (хотя после неожиданно сделанного открытия почти весь хмель выветрился у Алины из головы), поинтересовался, как прошел девичник, напомнил, что завтра рано вставать, и пожелал спокойной ночи. Однако Алине было не до сна. Накинув на плечи кардиган, она долго стояла на балконе, глядя на залитые светом Елисейские Поля и празднично сияющую огнями, точно новогодняя елка, Эйфелеву башню. А потом вдруг метнулась в номер, поспешно достала ноутбук и застучала по клавишам. Впервые за долгое время Алина писала – писала новый роман о женщине, которая буквально на пороге свадьбы вдруг поняла, что любит другого.

Глава двенадцатая

Прозрение

Из Парижа Алина вернулась в полном смятении. Она понятия не имела, что ей делать и как быть дальше, но твердо была уверена в одном: она любит не Георга, а Алексея. То, что она принимала за чувство к Георгу, на самом деле не имело никакого отношения к любви. Возможно, ей, Алине, просто очень хотелось замуж, а тут встретился подходящий кандидат, и ей показалось, что она его любит. Возможно, она так изголодалась по любви, что просто придумала ее себе. А может быть, в ее душе и действительно что-то возникло, но на поверку оказалось не настоящим глубоким чувством, а всего лишь влюбленностью, мимолетной страстью, легким увлечением… Словом, назвать можно было как угодно, но смысл от этого не менялся. В ту ночь в Париже (и звучит-то как романтично!) у нее точно пелена спала с глаз, будто Алина была под хмельком, но вдруг протрезвела, и все встало на свои места.

Последней каплей был их разговор с Георгом утром, когда Алина призналась, что так и не легла спать, поскольку к ней наконец-то вернулось вдохновение, и она писала до самого рассвета.

– Вот как? – рассеянно сказал Георг. – Что же, дорогая, я рад.

После чего заговорил о чем-то другом и больше ни разу не вернулся к этой теме – ни за завтраком, ни в такси, которое отвезло их в аэропорт Шарль-де-Голль, ни в самолете, ни по дороге из Домодедово до дома Алины. Это, конечно, было очень обидно, но, как ни странно, не только ранило, но и обрадовало, словно Алине дали откуда-то свыше разрешение на то, о чем она сама и хотела бы попросить, да не решалась.

Дома она первым делом приготовила себе ванну и, нырнув в ароматную пену, стала размышлять, что же ей делать дальше. То равнодушие, с которым Георг встретил сообщение, что она снова начала писать, окончательно расставило точки над «i» и дало понять: Георг – совсем не ее человек, не тот, с которым она хочет прожить всю жизнь до гробовой доски, не ее судьба, суженый и так далее. А просто случайность, небольшой эпизод в жизни Алины Белкиной. И у нее больше нет к нему никаких чувств.

А у него? Любит ли ее Георг? Однозначного ответа на этот вопрос у Алины не имелось. Возможно, что и любит, но не так, как ей бы того хотелось. Для Георга она – всего лишь красивая вещь, стильный аксессуар, дополняющий его имидж, может быть, удобный тыл. Он с гордостью показывает ее знакомым, он, наверное, рад был бы тому, что жена ждет его дома, обеспечивает его быт на том уровне, на котором это необходимо человеку его круга и рода занятий, правильно воспитывает его детей и… И все. Похоже, этого Георгу совершенно достаточно. А ей, Алине, мало. Ей необходимо, чтобы в ней видели человека, творческую личность с богатым внутренним миром – а он у нее действительно богатый, она же писательница, в конце концов! Но Георгу нет никакого дела до ее внутреннего мира. А вот Алексею – есть.

Теперь Алина с чистой совестью могла себе признаться, что едва познакомившись с Алексеем, только и делала, что сравнивала его с Георгом. И выходило, что практически по всем параметрам Алексей не просто выигрывал, но и мог дать Георгу сто очков вперед. Начиная с внешности. Алексей высокий, стройный, светловолосый… Алине всегда нравился именно этот тип – высокие спортивные блондины. Как она при таких предпочтениях могла заинтересоваться Георгом, вообще непонятно. Ну, ладно, бог с ней, с внешностью, с лица воды не пить. Но личность, характер, отношение к ней, манера общаться… Даже в самые что ни на есть счастливые минуты с Георгом Алина постоянно чувствовала себя слегка напряженно, стеснялась, подбирала темы и слова, боясь сказать что-то не то или быть неправильно понятой. А с Алексеем всегда легко и приятно, с ним хочется говорить без остановки обо всем на свете, доверять ему, ничего не опасаясь, самые сокровенные мысли, желания, мечты… О чем они только не говорили, что только не обсудили! Во время свиданий с Георгом не было затронуто и десятой части этих тем, не было вызвано на свет и малой толики воспоминаний. В отличие от Алеши, Георг на удивление мало рассказывал о себе и не так уж много о чем спрашивал Алину. Но она поняла это только теперь.

Итак, решено – свадьбе с Георгом не бывать. Надо только набраться смелости и сообщить ему об этом. Момент, конечно, будет тяжелый и неприятный, да и время неподходящее, поскольку у Георга сейчас какие-то проблемы в бизнесе, но сделать это совершенно необходимо. Так что в самое ближайшее время она соберется с духом и скажет жениху, что свадьбы не будет.

Стоп-стоп-стоп! – тут же прервала Алина собственный ход мыслей. Но если свадьбы не будет, то она лишится единственного повода для встреч с Алексеем! С ним-то как быть? Нельзя же сказать ему все как есть: знаешь, Алексей, свадьбы у меня не будет, поскольку я поняла, что люблю вовсе не своего жениха, а тебя, так что давай встречаться просто так, без повода… Да уж… Вот это действительно оказалось серьезной задачей. И нет ровным счетом никаких идей, как ее решить.

Алина размышляла до тех пор, пока вода в ванне окончательно не остыла, но так ничего и не придумала. Оставалось прибегнуть к единственному средству, которое всегда выручало во всех трудных жизненных ситуациях – посоветоваться с Кирой. Когда там она должна вернуться? Выбравшись из ванны и наскоро вытеревшись, Алина собралась свериться с календарем, схватила айфон – и он тут же зазвонил. На экране, к великой ее радости, появилось фото и имя Алексея.

– Ты уже в Москве? – поинтересовался он. – А то я уже успел соскучиться. Чувствовал себя все эти три дня как потерянный – никто не звонит по шесть раз на дню с сообщениями, что решил в очередной раз поменять флориста…

Алина почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ну да, ведь именно так она все это время и делала – искала любой предлог, чтобы только лишний раз если не встретиться с ним, то хотя бы поговорить…

– Как вы съездили? – интересовался тем временем Алексей. – Довольна путешествием? Как тебе показался в этот раз Париж? Какие впечатления от Недели моды?

– Съездила я просто прекрасно! – сообщила Алина, переступив босыми ногами по полу. – За эти три дня случилось много хорошего, но самое главное – я снова начала писать! Представляешь?

– Класс! – в голосе Алексея зазвучала совершенно искренняя радость. – Вот это новость так новость! Я ж помню, как ты переживала, что твоя муза тебя покинула… Но я был уверен, что это ненадолго, что ты справишься, и, как видишь, оказался прав. И над чем же ты сейчас работаешь, если не секрет?

– Обязательно расскажу при встрече, – пообещала Алина, натягивая банное полотенце на еще влажные и уже начавшие зябнуть плечи. И тут же прикусила язык: о какой встрече она говорит, если больше не будет клиенткой Алексея? Впрочем, увидеться-то с ним все равно будет нужно, не сообщать же подобную новость по телефону. И как-то решить вопрос с оплатой. Пусть свадьбы не будет, но Алексей несколько месяцев работал, старался, забросив все остальные свои дела, это обязательно нужно как-то компенсировать…

– Я, собственно, позвонил, чтобы предложить тебе кое-что, – говорил тем временем Алексей. – Дело в том, что один из моих друзей пригласил меня на открытие своего загородного клуба. Вот я и подумал: может, ты составишь мне компанию? Будет вечеринка для своих, небольшое шоу, хорошая музыка, а уж угощение обещают просто обалденное. Друг говорит, что сманил к себе в ресторан какого-то совершенно феноменального шеф-повара, то ли итальянца, то ли швейцарца… Так что можно совместить приятное с полезным: хорошо провести вечер и заодно попробовать стряпню этого кудесника. Если понравится, можно будет пригласить этого шефа готовить на вашей свадьбе. Вы же, насколько я помню, так пока окончательно и не определились с ужином… Как тебе такая идея?

– Отлично, – тотчас же согласилась Алина. – Когда, ты говоришь, состоится открытие?

– Завтра в шесть вечера. Если ты согласна, я прямо сейчас позвоню другу и скажу, что со мной будет еще двое гостей.

– Двое?

– Ну да. Ты же, наверное, поедешь с женихом?

От неожиданности Алина несколько растерялась.

– Дело в том… – замычала она, – что я… То есть мы… в общем…

– Алло, Алина? – не понял Алексей. – Я что-то стал плохо тебя слышать… Ты куда-то пропала! Алло?

– Я здесь, здесь, – заверила она. – Просто хотела сказать, что… Что завтра вечером Георг будет занят, у него какая-то деловая встреча. Но я с удовольствием сходила бы с тобой на открытие клуба.

– Договорились, – Алексей явно обрадовался. – Тогда я заеду за тобой в четыре часа.

Нажав кнопку отбоя, Алина случайно бросила взгляд в зеркало и увидела, что улыбается во весь рот. Пока все складывалось самым наилучшим образом, вот бы и дальше так… Алина решительно поправила полотенце и уже по дороге из ванной в спальню успела набрать СМС Кире: «Выходи в скайп, нужно поговорить, это очень важно!»

Как ни странно, но сногсшибательным новостям о грандиозных переменах на любовном фронте подруги Кира, которая как раз дожидалась своего рейса в парижском аэропорту, не особенно удивилась.

– Знаешь, Алька, я была готова к чему-то похожему, – сообщила она. – Мне как-то сразу стало понятно, что Георг – совсем не герой твоего романа. Очень уж вы разные, понимаешь? Как будто с разных планет или даже из разных миров. Ну, не пара вы, совсем-совсем. Конечно, я тебе этого не говорила, ты была влюблена и так счастлива… Но теперь, Алька, вот честно скажу, я очень рада, что все так обернулось. Я боялась, что эта история для тебя плохо закончится, что ты прозреешь уже после замужества, когда будет поздно. Что Георг превратит твою жизнь в ад, он на такое вполне способен, и ты будешь страдать… Но все сложилось самым наилучшим образом.

– Да подожди ты! – отмахнулась Алина. – Ничего еще не сложилось! Это тебе только всегда все ясно, а я совсем запуталась! Понимаешь, Алексей… Он…

– Да понимаю, понимаю, – засмеялась Кира. – Я уже давным-давно поняла, что Алексей тебе нравится. Как бы ты ни носилась со своей свадьбой, это все равно не повод каждый день встречаться с ее устроителем, о котором ты мне, кстати, все уши прожужжала. Последнее время от тебя только и слышно было: Алексей предложил, Алексей посоветовал, Алексей сказал, мы с Алексеем ездили туда-то… О Георге ты никогда столько не говорила.

– Да, ты права… – Алина томно вздохнула. – Мне он действительно всегда нравился, еще с самой первой встречи в книжном магазине, помнишь, я тебе рассказывала?

– Помню, конечно, – энергично закивала Кира и осторожно поинтересовалась:

– Алька, а он? Как тебе самой кажется, ты-то ему нравишься?

– Если бы я знала… – на этот раз вздох Алины был скорее грустным, чем мечтательным. – Как ты понимаешь, мы ни о чем таком никогда не говорили. Я же его клиентка, да еще и невеста Георга. Но иногда мне кажется, что Алеша как-то особенно на меня смотрит… И вообще, он так ведет себя со мной… Хотя, может быть, он со всеми так себя ведет. И ничего на самом деле нет, а я сама себе все придумала. Ты же знаешь, у меня это хорошо получается.

– Ладно, подруга, не кисни! – Кира подмигнула ей с экрана. – Лучше скажи, что делать-то собираешься?

– Понятия не имею, – Алина вздохнула еще печальнее. – А ты что посоветуешь?

– Я как всегда считаю, – интонация Киры сразу стала деловой, – что проблемы нужно не валить в одну кучу, а рассортировать и решать поэтапно. Я правильно понимаю, что узнала о твоих новостях первой? Ни Георг, ни Алексей еще не в курсе?

– Не в курсе. Я еще не говорила ни с тем, ни с другим. Просто не знаю, что и как сказать…

Кира на миг замолчала и потерла указательным пальцем правую бровь, что у нее всегда было признаком глубокой задумчивости.

– Знаешь, давай начнем с ответа на такой вопрос… Только честно, ладно?

– Конечно.

– Предположим… – только представим на минуту, я вовсе не утверждаю, что так обязательно случится! – что у вас с Алексеем ничего не получится. При таком раскладе ты вышла бы за Георга?

– Нет, – Алина решительно тряхнула еще влажными волосами. – Если с Алексеем не получится, то я буду плакать, рыдать, страдать от несчастной любви… Но к Георгу точно не вернусь. Ты сама только что сказала, что он не герой моего романа. Я окончательно в этом убедилась, когда он пропустил мимо ушей сообщение, что я снова начала писать. Я все это время так переживала из-за своего писательского кризиса, места себе не находила! А для него это оказалось не стоящим внимания пустяком! Зато Алексей…

– Алинка, ты извини, мой рейс объявили, – сообщила, ненадолго отвлекшись, Кира. – Сейчас попрощаемся, но давай сначала что-то решим. Раз ты ни при каких обстоятельствах не хочешь оставаться с Георгом, значит, надо ему сказать об этом.

– Я понимаю, но… Очень уж трудно решиться, Кирка, – Алина снова вздохнула, в который уж раз за этот разговор. – Представляю, как он расстроится…

– Да, твое сообщение будет для него серьезным ударом, – не стала возражать Кира. – Но только не сердечным ударом, а ударом по самолюбию. Твой жених – теперь уже, надеюсь, бывший – совсем не из тех, кому можно разбить сердце. Хотя он явно обидчив и, скорее всего, злопамятен, это тоже никак нельзя упускать из виду.

– Не буду, – кивнула Алина. – Ну, ты беги, а то опоздаешь… Хотя нет, еще секундочку! А ты сама что думаешь – как Алексей ко мне относится?

– Как он может относиться, если ты невеста другого? – резонно отвечала Кира. – Для начала перестань быть ею, а потом скажи об этом Алексею и посмотри, как отреагирует. Все, подружка, целую, побежала, а то сейчас самолет без меня улетит.

Проверенное средство сработало и в этот раз. Разговор с Кирой не только помог Алине привести если не чувства, то хотя бы мысли в некоторый порядок, но и придал ей решимости. Она пришла к выводу, что поговорить с Георгом нужно незамедлительно – чем раньше она сообщит ему о разрыве, тем быстрее этот крайне неприятный момент останется позади. Так что надо действовать и ковать железо, пока не завяли помидоры, как выражается все та же Кира…

Достав из бара початую бутылку мартини, Алина щедро плеснула в стакан золотистой жидкости, чуть разбавила апельсиновым соком, хлебнула для храбрости и набрала номер Георга.

– Здравствуй, дорогая, так приятно, что ты позвонила, – услышала она голос в трубке. – К сожалению, у меня мало времени, так что я сейчас не могу долго говорить с тобой. У тебя какое-то дело или ты просто соскучилась?

Алина набрала побольше воздуху.

– Да, у меня дело, и довольно важное. Я хотела бы как можно скорее встретиться с тобой и поговорить. Может, пообедаем сегодня?

– Извини, дорогая, но сегодня я никак не могу. Поездка в Париж совершенно выбила меня из графика, теперь столько всего навалилось… Давай отложим нашу встречу до выходных, хорошо? Твое важное дело может подождать до выходных?

Это было что-то новенькое. Обычно Георг никогда не откладывал встречу с ней так надолго. Обиделся за Париж, за несостоявшуюся романтическую ночь? Может быть, не зря же Кира назвала его злопамятным… Однако делать было нечего, не по телефону же сообщать о предстоящем разрыве. И Алине ничего не оставалось, как только ответить:

– Да, конечно, подождет. Пока, увидимся в выходные.

Алина отложила телефон, осмотрела свою квартиру и решила, что немедленно пора приниматься за уборку. Порой, чтобы весь мир начал меняться к лучшему, достаточно просто навести порядок у себя дома.

* * *

Машина Алексея весело летела по Киевскому шоссе в сторону города, фонари вдоль дороги чертили в небе золотую линию их пути. И чем ближе была Москва, тем тревожнее становилось на сердце у Алины. А что, если эта встреча станет последней? Вот сейчас она все ему скажет, они домчат до Окружной, повернут там налево, доберутся до Крылатского и… И все. Алеша высадит ее у подъезда, скажет на прощание что-нибудь милое, помашет рукой – и больше они никогда не увидятся. Может, не стоит именно сегодня сообщать ему, что свадьбы не будет, и этим сразу сжигать все мосты? Но что же делать, как быть? Продолжать врать? До назначенной даты свадьбы осталось всего три недели, а ни Алексей, ни Георг еще ничего не знают, и Алина не знает, как им об этом сказать… Вот что значит запутаться в любовном лабиринте и оказаться на месте героев романа. Как же ей не повезло… Всю жизнь она была автором чужих судеб и могла подсовывать своим героям удачные случаи, давать счастливые шансы, выводить из жизненных тупиков, а сама… сама, попав в непростую жизненную ситуацию, растерялась. Где ее писательская интуиция, где тот сюжетный ход, который позволит все разрулить?

А ведь вечер прошел так чудесно! Помня, как понравился Алеше ее «привезенный из Японии» имидж, Алина надела тот же самый наряд и попросила своего мастера в салоне красоты сделать прическу, похожую на ту, что полгода назад сотворил на ее голове японский дизайнер. Конечно, у Наташи получилось что-то мало похожее на произведение Кацухиро, скорее «по мотивам», как пишут в титрах к фильмам-экранизациям, когда сценарий уже ничем не напоминает оригинал. Но когда Алина взглянула на себя в зеркало, то осталась вполне довольна. Она действительно выглядела «чуточку безумной», как когда-то посоветовал ей молодой японец. И это легкое безумие ей очень шло.

Во всяком случае, именно так счел Алексей. Увидев выходящую из подъезда Алину, он издал восхищенный возглас и показал ей поднятый вверх большой палец.

– Выглядишь на все сто! Париж явно пошел тебе на пользу, – заметил он.

– Это не Париж, это еще отголоски Японии, – уточнила довольная произведенным эффектом Алина, усаживаясь рядом с ним на переднее сиденье.

– Тогда была немного другая прическа, – тут же возразил Алексей. – За последнее время я несколько раз вспоминал ту встречу в Медведкове и понял, что там ты была самой собой. А потом как-то изменилась.

– В худшую сторону? – тут же поинтересовалась Алина.

Алексей пожал плечами:

– Не то чтобы… Даже не знаю, как сказать. Потом ты долгое время была какой-то скованной, будто на тебя что-то давило… Но теперь, когда ты снова начала писать, ты, похоже, снова становишься собой – прежней, настоящей.

После этих слов Алина только вздохнула. Как же прекрасно Алеша ее понимает! Никогда еще в жизни ей не встречался человек, который умел бы читать все, что происходило у нее в душе, как в книге.

Всю дорогу до загородного клуба они разговаривали не умолкая. И Алина постоянно ловила себя на мысли о том, как же ей нравится в Алексее все. Ну, вот вообще все. Как он выглядит, как улыбается, как ведет автомобиль, как смотрит на нее, как не смотрит на нее, как говорит, что говорит, как шутит и над чем смеется… С ним легко разговаривать и легко молчать, не то что с Георгом, молчание с которым всегда тягостно, а найти тему для беседы часто почему-то очень трудно. Впрочем, к черту Георга! Она уже окончательно решила, что перевернет эту страницу своей жизни. Сейчас она с Алексеем и будет сполна наслаждаться общением с ним. Кто знает, может, такого шанса больше никогда не представится…

Все было просто замечательно. Загородный клуб оказался шикарным, его владелец Никита – очень приятным и гостеприимным, еда от шеф-повара – восхитительной, вечеринка – очень удачной, программа шоу – интересной и со вкусом продуманной. В перерывах между выступлениями артистов играл небольшой оркестр, гости танцевали, и Алина с радостью узнала, что Алексей, оказывается, прекрасно танцует. В отличие от Георга, который вообще не особенно умел красиво двигаться… Да хватит уже вспоминать о Георге!

– Где ты так здорово выучился танцевать? – поинтересовалась Алина. И услышала в ответ трогательную историю. Оказывается, несколько лет назад его сестра Настя, тогда еще школьница, вдруг захотела научиться танцевать. Но на беду в танцевальную студию принимали только пары, потому что дам и так был перебор, а кавалеров – огромный дефицит. И тогда Алексей, видя, как переживает любимая сестренка, записался в студию вместе с ней.

– И до сих пор ни разу не пожалел об этом, – со смехом закончил он свой рассказ.

Словом, вечер прошел идеально, если не считать одного маленького облачка, вдруг появившегося на ясном небе уже под самый конец. Прощаясь с ними, Никита вручил Алине какую-то коробочку и пояснил:

– Это тарталетки, комплимент от нашего шеф-повара. Леха сказал, что у вас скоро свадьба, но вы еще не решили, где будете заказывать банкет, и выбираете. У вас, Алина, сегодня была возможность узнать, как готовит наш шеф-повар, так пусть ваш жених получит представление об этом, когда попробует тарталетки.

В эту минуту счастливой, разгоряченной хорошим вином, танцами и близостью Алексея Алине напоминание о Георге оказалось совершенно некстати. Но она не подала виду, поблагодарила и взяла коробочку.

– Только везите осторожно, – предупредил Никита. – Тарталетки хрупкие.

И вот теперь она, как дура, сидела с коробочкой на коленях, а Москва уже была все ближе и ближе… Больше всего на свете Алине хотелось, чтобы обратная дорога никогда не заканчивалась. Ей было так хорошо и уютно с ним в этой машине. Словно это был их маленький мир, в который нет доступа никому другому. На улице уже давно стемнело, и это создавало ощущение еще большего уюта в салоне. Казалось, что они вдвоем словно отгорожены от целого мира. И ничего не надо делать, не надо совершать никаких решительных шагов…

– Твою ж мать! – выдал вдруг Алексей.

Алина испуганно вздрогнула, мгновенно повернулась к нему, но при этом успела подумать, что вот Георг никогда не ругался при ней, а Алексей позволил себе такое… Но, как ни странно, даже это ей понравилось. Его поступок говорил о том, что Алеша ведет себя с ней естественно, что он искренен, а…

– Что случилось?

– Сама погляди, – кивнул он.

Алина посмотрела вперед. Их автомобиль как раз спускался с пригорка, и перед ними вид на нескончаемую вереницу красных огней стоп-сигналов.

– Пробка? – сама не зная зачем, уточнила она.

– Угу, – угрюмо подтвердил Алексей. – Похоже, до самого МКАДа. Это в город-то! Вечером в будний день. Наверное, где-то впереди авария.

– Ой, не дай бог, – ахнула Алина, суеверная, как почти все автомобилисты.

– Да, похоже, мы застрянем надолго… – Алексей повернулся к ней, и на его лице вновь появилась столь характерная для него улыбка. – Как будем коротать время? Есть предложения?

Ох, как хотелось Алине поддержать этот шутливый тон! Но она понимала, что больше уже тянуть нельзя. Сколько ни откладывай неприятный разговор, без него все равно не обойтись.

Уткнувшись в хвост пробки, их автомобиль сбавил скорость и теперь двигался еле-еле, небольшими рывками. Постоят-постоят, проедут несколько метров – и снова замрут минут на пять, а то и дольше.

Алина сочла этот момент подходящим и очень серьезно проговорила:

– Алексей, мне нужно тебе кое-что сказать. Нечто очень важное.

– Что случилось? – улыбка тут же сползла с его лица, и Алине вдруг стало не по себе. Все заранее подобранные и обдуманные со всем писательским профессионализмом слова мгновенно выветрились из памяти.

– Я… – начала она и запнулась. – В общем, я хотела сказать, что… Что мне придется отказаться от услуг твоего агентства. Мне очень жаль, но так получилось…

– Вот это номер… – от удивления Алексей даже присвистнул. – А мне дозволено будет хотя бы узнать причину? Чем я тебе не угодил? Ты решила заменить меня на кого-то другого?

– Нет, что ты, что ты, ты все не так понял! – торопливо заверила Алина. – Дело совсем не в этом! И совсем не в тебе! Ты прекрасный специалист, честное слово, лучше просто не бывает! У меня и в мыслях не было променять тебя на кого-то! Но просто… Просто свадьбы не будет.

– Час от часу не легче! – Алексей даже руками всплеснул. – Ты что, поссорилась с Георгом?

Алина решительно замотала головой.

– Не поссорилась. Все гораздо серьезнее. Мы расстаемся. Понимаешь, я вдруг внезапно поняла, что он совсем не тот человек. Не герой моего романа. Мы с ним как персонажи разных книг… Ну, как если бы я была героиней романов Джейн Остин, а он – какого-нибудь современного боевика…

Алина сама не знала, с чего это ей вдруг пришел на ум боевик. Представить Георга в камуфляже и с оружием в руках было не то что трудно, а почти невозможно. Скорее, ему подошла бы роль какого-нибудь главаря мафии, этакого сурового типа с трехдневной щетиной, в белом костюме и вечных темных очках… Образ нарисовался столь живо, что Алина вдруг даже подумала – а почему бы не написать что-нибудь подобное в одном из следующих романов? Но Алексей не дал ей развить эту идею, вернув из мира грез в реальность.

– Да, я тебя понимаю, – проговорил он, и Алина сразу почувствовала, что это не пустые слова, он действительно сопереживает ей и пытается понять ее чувства. – Но ты уверена, что делаешь все правильно? Не могу сослаться на собственный опыт за неимением такового, но мои знакомые часто начинали сомневаться перед свадьбой. Думаю, это нормально… Может, не стоит рубить сплеча и делать поспешные выводы? Как бы они не оказались преждевременными. Вдруг тебе только кажется, что ты разочаровалась в Георге?

– Я не просто разочаровалась. Я полюбила другого…

Эти слова вырвались у Алины раньше, чем она успела понять, что же такое, собственно, ляпнула. Но, как известно, слово – не воробей. Оно уже вылетело, и теперь Алина страшно испугалась, что Алексей сейчас спросит, о ком именно речь. Как ей тогда быть? Признаться – и нарваться в ответ на вежливое «Я, конечно, очень тронут, но…» Такого она просто не переживет! Но что же тогда? Уйти от ответа? А вдруг он обидится…

Однако, к ее великому облегчению, Алеша ничего не стал спрашивать, а только покачал головой и проговорил:

– Ну что же, раз так, хорошо, что это выяснилось до свадьбы, а не после.

И вдруг усмехнулся, кивнув на коробку у нее на коленях:

– Я так понимаю, что тарталетки Георгу тоже не достанутся?

– Нет, – Алина улыбнулась, радуясь, что все самое неприятное уже осталось позади. – Хочешь?

– Хочу, – кивнул он. – Я всегда хочу есть от сильных эмоций, неважно, положительных или отрицательных. А тут такое потрясение… Можно сказать, лишился лучшей своей клиентки, – он говорил шутливым тоном, и Алина никак не могла понять, какие чувства он испытывает на самом деле. Хотя отдала бы все на свете за то, чтобы это узнать. Машина опять двинулась немного вперед и снова остановилась.

– Ты не думай, я заплачу тебе за все… – начала было Алина, но Алексей не дал ей договорить.

– Перестань, Лина. Даже слышать этого не хочу.

– А что… – начала было она, но он снова ее перебил.

– Так ты мне дашь тарталетку или обречешь на мучительную смерть от голода?

Открыв коробочку, Алина вынула самую красивую корзиночку и подала Алексею. Но он не протянул руку за тарталеткой, а повернулся и открыл рот.

– Это что значит? Я должна кормить тебя с рук?

Внезапно Алине вспомнилось мамино изречение про тигра, который ест с руки, и ей сразу стало веселее.

– Ну, мне так удобней, – отвечал Алексей. – Я же тебя везу. Получается, я очень занятой человек. А ты пассажирка. Все равно сидишь тут без дела.

– Ах вот как! Ну ладно.

Она поднесла к его рту корзиночку, он прожевал и кивнул:

– М-м-м… Вкусно. Еще.

– На, – Алина протянула следующую тарталетку.

– Нет, дай другую, такую я уже ел, – закапризничал Алексей.

– Сударь, вам не кажется, что вы начинаете наглеть? – невольно рассмеялась Алина, но тарталетку заменила.

В очередной раз проехав несколько метров, автомобиль снова остановился. Последняя тарталетка разломилась у Алины в руке, и на ее пальцах остался кусочек паштета. Она потянулась за салфеткой, но Алексей удержал ее руку, слизнул паштет и вдруг начал покрывать поцелуями ее ладонь, потом запястье, потом руку – выше и выше… Алина придвинулась поближе и коснулась его щеки. Отстегнув ремень, он усадил ее на колени и поцеловал. Сначала легко, потом сильнее, крепче и горячее. Они целовались как ненормальные, забыв о месте и времени, пока им об этом не напомнили автомобили сзади, которые принялись истошно сигналить. Алина сползла с его колен и уселась на свое место. Оба молчали. Она осторожно повернула голову и взглянула на Алексея. Нахмурив лоб, он смотрел на дорогу. Алина хотела что-то сказать, но машина вдруг резко рванула с места. Запертый в пробке поток наконец-то сдвинулся, впереди показался просвет. До МКАД оставалось несколько десятков метров.

– Знаешь, я хотел бы все-таки кое-что уточнить, – проговорил Алексей. – Ты сказала, что полюбила другого…

– Ну да, – кивнула Алина, которая вдруг почувствовала себя легкой и невесомой, точно воздушный шарик. Ну просто очень счастливый воздушный шарик. – Я обязательно вас познакомлю. Тебе он понравится, сам увидишь.

– Да? – недоверчиво промычал Алексей. – И почему я в этом не уверен?

– Понравится, понравится, он очень классный, – Алина уже не сдерживала смех. – Высокий спортивный блондин. У него лучшее в Москве event-агентство. Он живет в Конькове, и у него есть любимая младшая сестра Настя, ради которой он даже записался в студию бальных танцев. И еще – от сильных переживаний у него всегда просыпается зверский аппетит…

– Так что, если ты не замолчишь, он съест тебя прямо сейчас! – прорычал Алексей.

* * *

По натуре Алина Белкина относилась к тому типу людей, которые, проснувшись на новом месте, долго не могут понять, где они находятся и что вообще происходит. Вот и сейчас получилось так же. Алина открыла глаза, взглянула на часы – и не нашла их на привычном месте. Точнее, вообще ничего привычного в этой комнате не было. Включая постель и смятые простыни. Но зато рядом был мужчина, который уже стал для нее родным, самым родным на свете. Господи, как же это чудесно – вот так просыпаться рядом с любимым человеком! И знать, что такое чудо произойдет с тобой еще много-много раз…

В тот же миг, когда она проснулась, он тоже открыл глаза и с нежностью посмотрел на нее.

– С добрым утром, любимая, милая ты моя, – тихонько пропел Алексей.

– Слушай, да ты просто кладезь талантов! – счастливо засмеялась Алина. – И танцуешь, и, оказывается, еще и поешь! Признавайся, в музыкальную школу ты тоже с сестрой ходил, чтобы Насте там не было скучно одной?

Алексей приподнялся на локте.

– Прости меня, – с покаянным видом произнес он, – но я вынужден тебя горько разочаровать. Я никогда не ходил в музыкальную школу. А также на фигурное катание, на английский и чем там еще положено заниматься детям из хороших семей. Потому что всегда был раздолбаем.

– Какой ужас! – она шутливо схватилась за голову. – И как я могла влюбиться в человека, не закончившего музыкальную школу?

– Да, и тебе придется с этим смириться, – комично-мрачно отвечал Алексей.

– А жаль… – Алина откинула одеяло и сладко потянулась всем телом. – Я уже представила твою детскую фотографию, снятую на первом выступлении перед публикой: ты такой кудрявый, в белоснежной рубашечке с огромным кружевным жабо и со скрипочкой-восьмушкой в руке…

Довершить картинку Алексей ей не дал, привлек к себе и поцеловал. Алина обняла его, прильнула всем телом… И тут зазвонил телефон – ее мобильный.

– Ну, кто там еще? – недовольно пробормотала она, уже машинально схватив айфон с прикроватной тумбочки. И услышала голос Георга.

– Доброе утро, дорогая. Надеюсь, я тебя не разбудил?

– Да, то есть нет, но… То есть я уже встала, но сейчас не могу говорить, извини, очень занята… – забормотала она.

– Хорошо, перезвони, когда освободишься, – Георг был сама покладистость. – Я немного разобрался с делами и готов увидеться с тобой в любую минуту.

Попрощавшись с ним, Алина нажала кнопку отбоя и виновато взглянула на Алексея. Тот молчал, ни о чем не спрашивал, но она без всяких слов понимала, что он ждет от нее объяснений.

– Понимаешь, я еще не успела ему сказать… – пролепетала она и замолкла, сама чувствуя, как жалко и неубедительно звучат ее слова.

Глава тринадцатая

Нежданный поворот

Кира сидела на предложенном ей ассистентом режиссера высоком стуле и болтала ногами. В четвертом павильоне «Мосфильма» снималась картина о вернувшемся из афганского плена российском офицере, который все эти годы мечтал разобраться с предавшим его другом, и вот, наконец, у него появилась такая возможность. Главного героя играл ее бывший – первый – муж Артем, который в последнее время стал настоящей звездой. С годами он превратился из симпатичного юноши в сильного, красивого и мужественного до брутальности мачо, и теперь редкий боевик или сериал о доблестных хранителях правопорядка обходился без его участия.

Судя по декорациям, действие происходило в особняке какого-то нувориша. Артем направо и налево раскидывал телохранителей своего врага. Видимо, перед этим его герой и сам сильно пострадал, потому что одежда на нем была изорвана, а лицо украшали синяки и кровоподтеки, но, с точки зрения Киры, это не только не испортило облик ее бывшего, а напротив – придало ему еще больше привлекательности и сексуальности. Прищурив глаза, она наблюдала, как уверенно и одновременно изящно движется Артем. Мускулы играли под рубашкой, а сквозь прорехи в ней проглядывало загорелое тело. Кира облизнула внезапно пересохшие губы: вдруг так отчаянно захотелось, чтобы рядом оказался такой вот самец, чтобы такие вот сильные руки раздевали ее, рывком приближали к себе, обнимали…

– Соскучились по своему бывшему, Кира Робертовна?

Худшего кошмара было трудно придумать: она, изнывающая от желания, в плену своих нескромных фантазий – и Владислав, появившийся, как всегда, внезапно, словно черт из табакерки. Вздохнув, Кира медленно сползла со стула и потянулась, прогнувшись в груди – помнится, он был неравнодушен к этой части ее тела, так что пусть тоже помучается.

– Здравствуйте, Владислав Дмитриевич. Ну, не по вам же мне скучать, – ответила она ему в тон.

Как она ни старалась, но никакого эффекта ее гимнастические упражнения не произвели. Владислав лишь скользнул по ней взглядом, но его лицо оставалось равнодушным, а глаза холодными, точно льдинки. «Как у мальчика Кая из сказки про Снежную королеву», – усмехнулась про себя Кира. Или у Кая был в глазах не лед, а осколки какого-то злого зеркала? Впрочем, какая разница, результат-то один.

– Для киношника он неплохо дерется, – снисходительно отметил Владислав.

– Да, Артем серьезно занимался единоборствами. У него даже какой-то пояс есть. Только не спрашивайте, какого цвета этот пояс. Не помню, – ей иногда нравилось прикидываться перед ним дурочкой, потому что она чувствовала – его это бесит. А злить его доставляло ей огромное удовольствие. – Он при мне его не надевал. Чаще всего со мной он вообще ничего не надевал, – заговорщическим шепотом промурлыкала она.

– Меня совершенно не интересуют подробности вашей сексуальной жизни, Кира Робертовна, – тон Владислава был столь же ледяным, как и взгляд. Еще несколько минут общения с ним – и она превратится в снеговика. В симпатичного такого снеговика в туфельках от Мanolo blahnik.

– Стоп! Снято! Перерыв пятнадцать минут! – крикнули на площадке.

Кира рванулась к Артему, всем своим видом показывая, что сразу же забыла о своем случайном собеседнике, настолько мало он для нее значит. Но и тут не повезло – бывший муж даже не подошел, только издали показал жестами, что никак не может этого сделать, потому что очень занят, но обязательно перезвонит. И тут же куда-то исчез.

– Да, похоже, в ближайшее время сбыться вашим мечтам не суждено, – Владислав проговорил это с такой издевкой, что Кира с огромнейшим трудом подавила в себе желание прибить его тут же на месте чем-нибудь потяжелее. Хотя бы вон тем софитом.

– Да какого черта вы вообще сюда приперлись? – рявкнула Кира и, развернувшись, направилась к выходу. Владислав последовал за ней, и она решила отметить это как маленькую победу – за неимением лучшего.

– Я здесь с Георгием Амирановичем, – говорил на ходу Владислав. – Он собирается инвестировать деньги в один кинопроект.

– Вот как? – покосилась на него Кира. – А я слышала, что у Георга дела сейчас идут неважно…

– И пока шеф ведет переговоры с режиссером и продюсерами, – Влад вообще никак не отреагировал на ее слова, пропустив их мимо ушей, – я решил прогуляться по павильонам, посмотреть, как снимают кино. И неожиданно наткнулся на вас.

– Вот не повезло-то, – язвительно откликнулась Кира.

– И не говорите, Кира Робертовна. Что-то у меня последнее время вообще одна сплошная непруха.

– Я имела в виду, что не повезло мне, – уточнила она. – Я сидела, наслаждалась, можно сказать, высоким искусством… И тут явились вы и испортили мне все удовольствие.

– Виноват, Кира Робертовна, – с нескрываемым сарказмом в голосе извинился Владислав. – Настолько темен, что даже не сумел распознать высокого искусства. Мне-то, по моей серости, показалось, что ваш ненаглядный снимается в каком-то посредственном боевичке…

Кира сама не понимала, отчего ее всегда так задевают его издевки. Ну да, Артем действительно чаще всего снимается во второсортных сериалах, но она-то тут при чем? А так обидно, точно ее ударили по больному месту.

– Ну, конечно, вам ли не распознать боевик?! – тут же парировала она. – Вы, небось, только их и смотрите. Ну, разве что еще мультики. Остальное для вас наверняка слишком сложно. Вам хватает интеллекта на «Ну, погоди!», Владислав Дмитриевич?

– Ну что вы, где уж нам, дуракам, чай пить, – ответил он поговоркой из «Героя нашего времени».

Скажите на милость! Господин телохранитель не только читал Лермонтова, но даже цитирует! Кира давно поняла, что начальник охраны Георга – совсем не тупоголовый, как бы ей ни хотелось, чтобы было иначе. И это особенно злило, ну просто выводило из себя.

– Надо же, Владислав Дмитриевич, какой вы, оказывается, эрудит! – фыркнула Кира. – И русскую классику читали, и английский знаете. И что же вы, такой весь из себя образованный, в шестерках у большого босса служите? Получается, ни на что больше не способны, кроме как быть мальчиком на побегушках?

И тут же оказалась прижатой к стене могучим мужским телом.

– Лучше не зли меня! – раздался прямо над ухом угрожающий шепот.

С трудом, но ей удалось-таки увернуться от его натиска. Оглядевшись по сторонам – слава богу, в этой части коридора было не так многолюдно и светло, – Кира фыркнула:

– А то что будет? В вас проснется страшный зверь и громко замяукает?

Кажется, ей все-таки удалось добиться своего и вывести его из равновесия. Сейчас серые глаза громилы совсем не напоминали льдинки, напротив, они метали молнии. Глядя в них, Кира запоздало сообразила, что, похоже, все-таки перегнула палку. На ее счастье в кармане пиджака Владислава запиликала рация, и телохранителю ничего не оставалось, как отпустить девушку и ответить на вызов.

– Я пойду с вами, – как ни в чем не бывало заявила Кира, поправляя кофточку. – Надо же поздороваться с Георгом. Иначе будет просто невежливо.

Владислав на тот момент уже удалялся от нее.

– Как хотите, – равнодушно бросил он через плечо.

Он шагал по коридору так уверенно, будто уже много раз бывал здесь. И шел очень быстро, Кира едва поспевала за ним на своих высоких каблуках. Но изо всех сил старалась не отставать, понимая, что без провожатого заблудится во всех этих поворотах, спусках, подъемах и лабиринтах коридоров «Мосфильма». Хорошо, что идти было недалеко. Свернув в очередной раз за угол, они, наконец, оказались лицом к лицу с Георгом, который только что вышел из какого-то кабинета. Увидев ее, бывший жених Алины расцвел в улыбке.

– Кира! – он подошел и галантно поцеловал ей руку. – Как я рад тебя видеть! Сам хотел тебя отыскать и пригласить сегодня поужинать.

«Вот те на! Он что, после разрыва с Алькой решил переключиться на меня?..» – пронеслось в голове у Киры. Она дежурно улыбнулась, а сама в это время начала лихорадочно соображать, как бы повежливее отказаться.

– Уверен, что Алина тоже будет рада тебя видеть, – продолжал Георг.

«Ну, дает Алька! Порвать с женихом, сбежав от него к другому, но продолжать с ним ужинать – это надо уметь…»

– Алина тоже там будет?

– Разумеется! – Георг искренне удивился. – Сейчас, когда наша свадьба уже совсем скоро, Алина, конечно, очень занята, но все же не настолько, чтобы не поужинать с женихом, – он улыбнулся, явно довольный своей шуткой. – Мы приглашены в ресторан моего друга и земляка, «Алгети», на Волгоградском проспекте. Ты знаешь его?

– Слышала о нем, но ни разу не была. С удовольствием присоединюсь к вам, спасибо за приглашение, – пробормотала Кира, которой сейчас больше всего на свете хотелось воскликнуть, как персонаж мультфильма о сыщиках-колобках: «Ни-че-го не понимаю!»

Вежливый Георг предложил отвезти ее на своем автомобиле, но Кира торопливо отказалась. И едва только жених Алины вместе со своей свитой скрылся за углом, Кира тут же нашла укромный уголок и позвонила подруге:

– Алька, ты что? – выкрикнула она в трубку, от волнения даже забыв поздороваться. – Ничего не рассказала Георгу? Я его сейчас встретила, и он позвал меня в ресторан, где будто бы должна быть и ты. Это правда?

– Правда, – всхлипнула в телефоне Алина. – Я не смогла ему ничего сказать. Специально встретилась с ним ради этого, но он приехал такой расстроенный, такой озабоченный… Сказал, что у него какие-то проблемы в бизнесе, и все настолько серьезно, что если бы не предстоящая свадьба с любимой женщиной, он счел бы, что у него началась в жизни самая что ни на есть черная полоса. Ну, и я… У меня просто язык не повернулся, Кирка. Скажи я тогда ему о разрыве, это бы его просто добило. И я решила отложить этот разговор. Попробую сказать сегодня, после ужина, когда мы будем возвращаться домой.

– Ох, Алька… – только и смогла вздохнуть Кира. – Нет, я могла бы, конечно, пошутить, что правильно, надо его напоследок раскрутить хотя бы на ресторан… Но мне что-то совсем не до смеха. Он же горячий кавказский мужчина! Неизвестно, как он на все отреагирует…

– Ой, ну не пугай хоть ты меня, – охнула в трубке Алина. – Я и так боюсь. Как думаешь, он очень расстроится?

– Да уж, думаю, что очень, – хмыкнула Кира. – Ну а что ты хотела? Конечно, ему будет неприятно. Наверняка на какое-то время выбьет его из колеи. Но ничего, переживет. Ты его не жалей. Мужчина он видный, при деньгах, с положением, так что не волнуйся – желающие осчастливить его найдутся, с руками оторвут! Только ему лучше бы на родине невесту поискать. Вот его мать была бы счастлива…

– Ох, Кирка, все это просто ужасно, я не знаю, что делать… – лепетала Алина. – Знаешь, я вот только что подумала, что в моей жизни сейчас происходит именно то, что обычно случается с героинями моих книг. Но, оказывается, придумывать крутые повороты сюжета – это одно, а опробовать все на собственной шкуре – совсем другое, – кажется, она опять всхлипнула.

– Ладно, не раскисай, – бодро проговорила Кира. – Раз такое дело, то, когда будем уезжать из ресторана, я увяжусь за вами. Сяду в его машину. Захочешь там признаться, я буду рядом, хотя бы прикрою тебя. Закрою своим телом!

– Или нет, знаешь… – колебалась Алина. – Наверное, все же не стоит сообщать такую важную вещь при водителе и охране. Некрасиво это как-то. Я лучше скажу по телефону. На следующий день позвоню ему и скажу. Ведь так лучше будет?.. Или нет? Нет, пожалуй, скажу все-таки сегодня, чтобы не тянуть, а то нечестно получается…

– Кошмар, – сокрушенно вздохнула Кира. – Ну, надо же, как ты вляпалась, подруга дорогая…

* * *

В ресторан Кира приехала первой и когда сказала администратору на входе, что приглашена Георгом Чхеидзе, тот встретил ее чуть ли не как особу королевской крови и провел в отдельный небольшой зал, явно предназначавшийся для дорогих гостей. Следуя за администратором, Кира с интересом осматривалась. Посереди общего зала стояла настоящая крестьянская арба, в которой были живописно уложены корзины с фруктами и всякая деревенская утварь. Остальное оформление тоже было под стать: полы из длинных досок, массивные дубовые столы и такие же стулья, квадратные деревянные колонны и потолочные балки с подвешенными на них связками душистых трав, на стенах картины со знакомыми Кире по поездке в Грузию пейзажами.

Едва Кира успела устроиться за столиком и пригубить домашнего вина, которое ей, ни о чем не спрашивая, тут же налили из керамического кувшина, как появился Георг с Алиной, Владиславом и еще одним охранником. Бросив на них быстрый взгляд, Кира тут же отметила, что Алина совсем не выглядит счастливой, да и ее жених, похоже, сегодня не в лучшем расположении духа. Что касается Владислава, то его лицо было, как всегда, совершенно бесстрастным, он даже не удосужился как следует поздороваться с Кирой, а только кивнул ей и буркнул в ответ на ее приветствие, что они уже виделись сегодня.

– А где это вы виделись? – заинтересовалась, немного ожив, Алина.

– Мы случайно столкнулись на «Мосфильме», дорогая, – сообщил Георг. – Я сегодня встречался там с режиссером и продюсерами, которые собираются экранизировать «Витязя в тигровой шкуре», помнишь, я тебе рассказывал?

– Да, помню, – кивнула Алина и повернулась к подруге: – А ты что делала на «Мосфильме»?

– Ездила в студию реквизита, – пояснила Кира. – Для съемок в декабрьский номер нам понадобится кое-что из аксессуаров пушкинских времен. Я договаривалась об аренде и случайно узнала, что в одном из павильонов снимается фильм, где играет Артем. Ну, и зашла посмотреть съемки. Правда, поговорить с Артемом не удалось, он оказался очень занят. Но зато я встретилась с Георгом.

Рассказывая все это, Кира то и дело косилась на Владислава и с нетерпением ожидала, когда же он, наконец, начнет ее подначивать – она еще по дороге специально придумала несколько острот на этот случай. Но, как назло, тот не только ничего не сказал, но даже не смотрел в ее сторону, и раздосадованная Кира обратилась к Георгу:

– Как здесь все приятно, – польстила она. – И как узнаваемо. Словно мы снова у вас в гостях в Мцхете.

Георг сразу повеселел, и Кира мысленно похвалила себя за это. Пусть жених подруги немного побудет в хорошем настроении, прежде чем ему его снова испортят. Хотя вряд ли Алина решится это сделать сегодня, вон какая притихшая сидит, глаз не поднимает. Георг, откинувшись на спинку стула, начал вспоминать, сколько времени он знаком с хозяином ресторана и как они познакомились… Тот, легок на помине, вскоре подошел к их столу, и они с Георгом, обнявшись, стали наперебой рассказывать историю их давнишней дружбы. Кира делала вид, что слушает их, но думала о Георге. С одной стороны, в душе она немного сочувствовала ему – никому не понравится, если его бросят прямо накануне свадьбы. А с другой… Не доверяла она Георгу – и хоть ты тресни. Сколько они ни общались, ее не покидало чувство, что этот человек совсем не таков, каким хочет казаться. Словно то, что видят она и Алина, и вообще все окружающие – всего лишь маска, роль, которую Георг очень умело играет на людях. Но каков он на самом деле, никто не знает… Кроме разве что этого его верного Владислава, черт бы его побрал! Сидит тут, уплетает сациви за обе щеки и ведет себя так, будто она, Кира, вообще пустое место!

Тем временем хозяин ресторана затянул грузинскую песню, и Георг ее тут же подхватил. Алина сидела как на иголках, с трудом выдавливала из себя улыбку, и Владислав уже стал к ней внимательно приглядываться.

– Алина Владимировна, вам нехорошо? – вполголоса спросил он, наклонившись к ней.

Алина испуганно посмотрела на подругу, и этот взгляд был красноречивее самого отчаянного крика о помощи. Кира тут же храбро кинулась на ее защиту:

– Знаете, Владислав Дмитриевич… – начала она, хотя сама еще понятия не имела, чем закончить эту фразу.

Но тут снова выручил Его Величество Случай. В зал вошел респектабельный пожилой мужчина, и Кира его узнала – тот самый, что зимой ссорился с Георгом на Патриарших прудах. Но с тех пор, похоже, их отношения значительно улучшились. Во всяком случае, Георг тут же вскочил с места и кинулся ему навстречу. Тот, судя по всему, сегодня был в хорошем настроении и благосклонно улыбнулся всем сидящим за столом. Владислав тоже приветствовал его стоя. Охранники старика, как добрые друзья, поздоровались с телохранителями Георга. Девушкам представили вошедшего – это оказался известный грузинский бизнесмен Реваз Микадзе. Князь – тут же вспомнила его прозвище Кира. Как журналист, пусть и работающий в глянцевом журнале, она все равно кое-что знала об основных фигурах в мире бизнеса, а Микадзе явно входил в их число, так как владел крупной компанией, занимающейся чем-то таким весомым – цветными металлами, что ли…

Тогда, на Патриарших, Кира не успела его как следует рассмотреть, но теперь, когда Микадзе уселся прямо напротив нее, восполнила это упущение сполна и решила, что прозвище свое он получил недаром. Орлиный профиль, благородная седина в волосах, гордая, исполненная достоинства осанка. Действительно, настоящий князь. К тому же он оказался интересным собеседником и прекрасным танцором – когда они пошли танцевать в общий зал, закружил Киру в вальсе так, что у нее перехватило дыхание. А глаза Князя ух как горели! Любой молодой позавидовал бы. Словом, если бы не обручальное кольцо у него на пальце… Но Кира еще с юности, после того как в ее жизни случилась одна неприятная история, дала зарок никогда в жизни больше не связываться с женатыми. И слово ее было твердо. Так что в ответ на предложение Реваза продолжить вечер где-то в другом месте – весьма, надо сказать, вежливое предложение, никак не выходящее за рамки приличий, Кира ответила решительным отказом. Князь, похоже, все понял и излишне не досаждал ей.

После обеда всей компанией двинулись к выходу. Георг хотел пропустить Реваза со свитой вперед, но тот, оставаясь до конца любезным кавалером, предложил пройти вперед ему, так как с ним дамы. Кира незаметно взяла под локоть Алину – та, похоже, окончательно пала духом. Они медленно двигались к машине Георга, за ними шел он сам с Владиславом, завершали процессию телохранители. Алина обреченно молчала, но Кира не решалась поговорить с ней при таком скоплении народу. Она только сочувственно смотрела на подругу, но все же увидела боковым зрением, что Георга, как обычно, дожидаются две машины – хозяйский «Бентли» и джип секьюрити, из которого при их появлении вышли двое охранников. Один так и остался у открытой дверцы, второй пошел открывать дверцу зеленого «Бентли».

В это время послышался какой-то странный звук, словно переломилось сухое дерево, и одновременно за их спинами раздался короткий вскрик. Все дальнейшее показалось Кире страшным сном; она оглянулась и застыла, увидев, словно в замедленном кино, как Реваз Микадзе оседает на тротуар, как стекает по его лицу темная струйка крови, бьющая фонтаном из маленькой аккуратной дырочки во лбу, как суетятся вокруг него телохранители.

А потом все внезапно и быстро переменилось. Потому что охранники Георга четко, как по команде, которой на самом деле не было, смели на тротуар шефа и его невесту, прикрыв их своими телами. Стоять остался только Владислав; он выхватил пистолет и, держа его двумя руками, пытался найти цель на крыше дома через улицу. Киру он резко пихнул всем телом за один из автомобилей и крикнул:

– За машину, быстрее!

А когда это не подействовало – Кира просто растерялась от неожиданности, – так сильно двинул ее локтем, что она тут же отлетела в заданном им направлении.

Кира еще не успела опомниться от боли и испуга, как ее вместе с Алиной и Георгом запихнули в «Бентли». Их машина рванула с места практически одновременно с автомобилем Князя, в который охранники погрузили своего шефа. Кира так и не успела понять, жив он или нет.

Первое, что сделал Владислав, оказавшись в машине, – это позвонил в полицию и четко, спокойным бесстрастным голосом доложил о случившемся и сообщил данные всех, кто невольно оказался вовлечен в инцидент. Он еще не закончил говорить по телефону, когда с Алиной сделалась истерика: плечи ее затряслись, все тело стало колотить мелкой дрожью. Прижавшись к подруге, она рыдала и всхлипывала без остановки. Георг, сам бледный, как смерть, пытался успокоить ее, но у него это плохо получалось. Кира обнимала Алину, потирала ушибленный локтем Владислава бок, который все еще болел, и кидала сердитые взгляды на виновника своих страданий. Но тот, казалось, вообще их не замечал.

– Куда мы едем? – осведомилась Кира, когда Алина немного притихла.

– Ко мне, – коротко ответил Георг.

Кира кивнула, но тут к ней в голову пришла мысль, которой она тут же поспешила со всеми поделиться.

– А разве Георгу не опасно ехать домой? Вдруг тот, кто стрелял в Реваза, охотится и за ним? И как раз будет поджидать его у подъезда?

От такого предположения Алина вновь начала всхлипывать, а Владислав презрительно хмыкнул.

– Кира Робертовна, – ехидно проговорил он, – когда я приду к вам в журнальчик давать указания, где какую фоточку разместить, можете смело послать меня к черту.

Георг ободряюще улыбнулся Кире.

– Не беспокойся об этом. Я живу в «Москва-Сити», а этот комплекс очень хорошо охраняется. Там у них нет никаких шансов.

Вскоре Кира убедилась в этом и сама. В «Москва-Сити» она уже неоднократно бывала, но только в ресторанах и в «Афимолле», а не в апартаментах. Но когда они въехали на тщательно охраняемую стоянку, прошли через холл, полный секьюрити, и поднялись на сорок четвертый этаж, где на площадке тоже была охрана, у нее немного отлегло от сердца – похоже, здесь никому из них действительно ничего больше не угрожало.

Введя их в свои огромные апартаменты, Георг предложил девушкам пройти в комнату для гостей и немного отдохнуть, однако отдыхать в эту ночь никому не пришлось. Сначала прибыл врач, которого жених вызвал к Алине, несмотря на все ее уверения, что с ней уже все в порядке. Врач подтвердил, что поводов тревожиться за здоровье Алины нет, и сделал пациентке успокоительный укол, после чего та почти сразу же уснула сном младенца. Кира от успокоительного категорически отказалась и стоически вынесла разговор с полицией, явившейся почти сразу же следом за врачом. И хотя ни она, ни кто-либо из находившихся в квартире мужчин не смог сообщить следствию никакой особенно ценной информации, беседа затянулась надолго.

Глава четырнадцатая

Счастье в жизни предскажет гаданье и нежданный удар роковой…

Алина не помнила, было ли когда-нибудь в ее жизни утро, тяжелее этого. Если только сразу после выпускного, на котором она впервые в жизни перебрала шампанского. Потому что проснулась Алина снова не дома, но испытала при этом совсем не те же чувства, что позавчера, когда открыла глаза и увидела рядом с собой Алешу. В недоумении оглядев комнату, она, наконец, поняла, что находится в квартире Георга в башне «Федерация», а когда задалась вопросом, как попала сюда, то в голове понемногу всплыли воспоминания вчерашнего вечера. Крайне, надо сказать, неприятные воспоминания.

В первый момент, когда убили Микадзе, она, занятая своими переживаниями, собственно, даже не поняла, что случилось, почему Давид, один из охранников Георга и правая рука Влада, вдруг обхватил ее за плечи, с силой надавил вниз, заставив упасть на колени, и закрыл собой. В то мгновение – а это действительно было лишь одно коротенькое мгновение – она подумала только о том, как больно ударилась коленями об асфальт, и о том, что наверняка порвала колготки. Но позже, когда до нее дошло, что в них стреляли, она разрыдалась и долго не могла успокоиться. Даже в своих книгах Алина никогда не ставила героев в такое ужасное положение, предпочитала, чтобы все покушения и похищения ее персонажей все же обходились без реальной угрозы жизни. А тут ей довелось на себе испытать смертельную опасность. Что она пережила в тот миг, когда осознала весь ужас произошедшего, – словами не передать… Даже если ты писатель.

Что было дальше, Алина помнила уже смутно. Похоже, они все вместе приехали к Георгу. Кажется, ее осматривал врач… Ну да, точно, ей еще сделали укол. И после уже вообще все в тумане, она понятия не имела, как разделась, как легла в постель… Хотелось бы думать, что раздевала ее все-таки Кира… Кстати, точно, Кира! Она ведь и в ресторане была, и к Георгу с ними приехала. Где же она сейчас? Неужели уже ушла? И бросила ее здесь?

Поморщившись от боли в разбитых коленях, Алина приподнялась и села в постели. И почти в ту же самую минуту, точно услышав ее, рядом с кроватью появилась Кира – бледная, почти без макияжа, в слегка помятом костюме, но держащаяся уверенно и явно не выбитая из колеи вчерашним происшествием.

– Доброе утро, подруга! – улыбнулась она. – Как ты? Как самочувствие?

– Физически вроде нормально… – отвечала Алина. – Но я до сих пор в шоке, если честно…

– Ну, еще бы, будешь тут в шоке, – понимающе кивнула Кира, присаживаясь на широченную кровать. – Даже мужики вон, и те до сих пор очухаться не могут, хоть и хорохорятся, конечно. А уж нам, нежным созданиям, сам Бог велел.

– Ну, по тебе-то совсем не скажешь, что ты в шоке, – Алина невольно улыбнулась и подумала, как же ей повезло с подругой. Когда Кира рядом, то уже ничего не страшно. Ну, не так страшно, по крайней мере.

Пока Алина одевалась и приводила себя в порядок, Кира сообщила ей последние новости, которых, собственно, было не так уж много. Микадзе умер мгновенно, и хотя охранники сразу же отвезли его в больницу, помочь Ревазу уже было нечем. Ночью домой к Георгу приезжала полиция, долго и муторно допрашивала всех, кто был у ресторана, в том числе и Киру, но она ничего интересного сообщить не могла и думает, что другие тоже. А больше ничего важного не произошло. Георг вроде бы еще спит, а она, Кира, только прикорнула ненадолго, но уснуть толком все равно не смогла.

– А сколько времени? – поинтересовалась Алина, открывая косметичку, в которой, как назло, не было и пятой части всего необходимого. Хорошо хоть запасные колготки всегда с собой.

– Да всего ничего – начало восьмого, – отвечала Кира. Она развалилась на кровати и удобно устроилась, положив руки под голову. – У меня с собой тушь и тональный крем, тебе дать?

– Еще спрашиваешь! Давай, конечно, и возьми у меня румяна. Тебе сейчас не помешает немножечко освежиться, а то ты одного цвета со стенами.

Кира недоверчиво покосилась на белоснежную стену, но ответить ничего не успела, потому что как раз в этот момент послышался голос Георга.

– Дамы, я могу войти? – поинтересовался он.

– Да, да, конечно, – хором отозвались девушки. Кира поспешно поднялась и одернула юбку.

– Как ты, дорогая? – заботливо осведомился Георг, обнимая Алину.

– Ничего, спасибо, со мной все в порядке, – торопливо заверила она и осторожно отстранилась. После Парижа и особенно после свидания с Алешей прикосновения Георга вдруг стали ей неприятны. Но сейчас, конечно, был совершенно неподходящий момент, чтобы дать понять это бывшему жениху.

– Мне скоро нужно будет уйти, – сообщил Георг. Несмотря на ранний час, он был уже чисто выбрит, при галстуке, в белоснежной рубашке и костюмных брюках, только без пиджака. – Боюсь, день будет трудным, да и последующие тоже. Но ты не волнуйся. Отдыхай, приходи в себя и ни о чем не думай. Я уже позвонил Манане, она сейчас придет и приготовит нам завтрак. Кира, ты ведь останешься здесь с Алиной? Я очень на тебя надеюсь.

– Спасибо, Георг, но сейчас я лучше бы поехала домой, – тотчас заявила Алина. – Мне нужно переодеться, и вообще…

Георг нахмурился и хотел что-то сказать, но не успел, так как в сумочке Алины зазвонил телефон. Она торопливо схватила его, посмотрела на экран… О ужас, это был Алеша! Как некстати!..

– Да? – как можно нейтральнее проговорила она в трубку и услышала в ответ взволнованное:

– Лина, милая, с тобой все хорошо? Прости за такой ранний звонок, но я просматривал с утра новости в инете и прочел о стрельбе около ресторана «Алгети», на Волгоградке. А ты же как раз собиралась туда вечером с Георгом. Ты в порядке?

– Да-да, все хорошо… – залепетала она, косясь на Георга. А тот, как назло, вдруг громко спросил:

– Кто это звонит тебе в такую рань, дорогая?

И конечно же, Алеша не мог его не услышать.

– Понятно, – тихо проговорил он. – Извини, что помешал.

– Я скоро перезво… – торопливо выкрикнула Алина, но в трубке уже слышались короткие гудки.

Нажав кнопку отбоя, она подняла глаза на Георга, который все еще глядел на нее и ждал ответа. Алина решила не врать. По крайней мере, насколько возможно.

– Это Алексей, организатор нашей свадьбы, – объяснила она. – Мы вчера созванивались, и я сказала, что собираюсь вечером в «Алгети». А он прочел новости и забеспокоился, все ли с нами в порядке.

Слова «с нами» она подчеркнула интонацией, и умница Кира тут же подхватила:

– Ну, еще бы он не беспокоился! Никому неохота потерять таких ценных клиентов.

И эта незатейливая реплика сделала свое дело – разрядила атмосферу, которая уже грозила стать слегка напряженной.

После завтрака все трое покинули апартаменты. Георг отправился по своим делам, а подруг один из его охранников отвез к Алине, где девушки наконец-то смогли поговорить, не опасаясь быть услышанными.

– Кирка, я понятия не имею, что мне теперь делать… – пожаловалась Алина, сбросив плащ и туфли и рухнув на диван.

– Может, выпить? – предложила практичная Кира. – У тебя что-нибудь есть?

– Хорошая идея, – кивнула Алина, устраиваясь со всеми предосторожностями, чтобы не беспокоить разбитые коленки. – Возьми там, в баре… Но я вообще-то не о том говорю. Что мне теперь делать с Георгом? И с Алешей? Он, конечно же, подумал бог знает что, когда узнал, что мы с Георгом вместе в такой ранний час…

– Ну, с Алексеем, я думаю, проблем не будет, – успокоила Кира, изучавшая содержимое бара. – Позвонишь ему, объяснишь все как есть. Он, судя по твоим рассказам, парень неглупый. Значит, поймет. Вообще, знаешь, как говорит одна моя знакомая: если вам судьба быть вместе, то вы обязательно будете. Даже если вы разошлись в разные стороны, вы все равно обойдете земной шар вокруг и встретитесь. Так что хватит об этом. Выбирай: мартини, «Шеридан», «Хванчкара», шампанское или «Карданахи»… Хотя «Карданахи» тут уже почти не осталось, – оценила она, осмотрев бутылку на свет.

– Все равно. Пусть будет «Хванчкара», – такие вещи Алине сейчас были совершенно безразличны. – И бокалы тоже бери… Думаешь, поймет? – с надеждой уточнила она.

– Алексей-то? Не сомневаюсь! – заверила Кира, звякнув бокалами. – А вот Георг… Этот может и не понять. Ща, погоди, я штопор принесу.

Алина застонала и откинулась на спинку дивана.

– Ну да, Георг… Знаешь, я, наверное, пока не буду ничего ему говорить. Ему и без меня сейчас плохо, какие-то проблемы в бизнесе, да к тому же и друга убили… А тут еще и я как снег на голову со своими признаниями. Сейчас это, по-моему, совершенно неуместно. Даже подло. Будто я предаю его.

Вернувшаяся с кухни Кира закатила глаза.

– Боже, Алька. Ты ж так и выйдешь за него замуж из одного только сопереживания и чувства долга! У вас ведь свадьба через пару недель, ты забыла?

– Господи, ну что мне делать, что? – Алина схватилась за голову и закрыла лицо руками.

– Я ж говорю – выпить, – Кира ловко откупорила бутылку и щедро плеснула в бокалы темно-красного вина. – Не реви, подруга. Все образуется. Скажешь Георгу, помиришься со своим Лешей, выйдешь за него замуж, нарожаете кучу детишек и будете жить вместе долго и счастливо.

– Ох, если б действительно можно было вот так предсказать, что ждет тебя впереди… – тихо пробормотала Алина, задумчиво глядя в окно.

– Так давай это будет тост, – предложила Кира, протягивая ей бокал. Алина машинально взяла его, но подносить к губам не стала, поскольку ее вдруг осенило.

– Слушай, Кирка, у меня идея! – она даже подскочила и тут же поморщилась – разбитые колени все еще давали о себе знать. – Давай сходим к гадалке!

– К гадалке? – скептически переспросила Кира. – Ты это серьезно?

Но Алина не разделяла ее сомнений.

– Ну да, к гадалке! Потомственной ворожее. Я с ней познакомилась на съемках ток-шоу. Симпатичная умная женщина, и сразу видно, что профессионал, не шарлатанка какая-нибудь… Я взяла у нее визитку и давно собиралась съездить, да все не до того было. А теперь настало самое подходящее время, ты не находишь?

– Я нахожу, что когда у тебя такое лицо, то спорить с тобой все равно бесполезно, – усмехнулась Кира. – Что ж, давай съездим. Когда?

– Да хоть прямо сейчас, если она готова нас принять!

Отставив бокал, к которому так и не притронулась, Алина вихрем слетела с дивана и подбежала к письменному столу, где в специальной коробочке в стиле кракле – под старину – хранились визитки людей, которые могли пригодиться.

Гадалка сняла трубку после первого же звонка, сразу вспомнила Алину и с удовольствием согласилась принять их с подругой в пять часов. Киру это время устроило как нельзя больше – она успевала и заскочить домой переодеться и заглянуть в офис.

– Совесть надо иметь, даже когда ты начальник и у тебя свободный график, – заявила она, чмокнула подругу в щеку и умчалась. А Алина, вдоволь походив по дому и повздыхав, все же решилась и набрала номер Алексея. Тот тоже откликнулся быстро, почти так же, как гадалка, но разговор с ним получился совершенно другим.

– Извини, не могу сейчас говорить, – сухо сообщил он. – Перезвоню.

После чего Алина опять услышала короткие гудки. Похоже, бросать трубку вошло у Алексея в привычку.

«Как девчонка! – вслух возмутилась Алина. – Я так в школе делала, когда обижалась…»

Но на душе немного потеплело – ведь он все-таки обещал перезвонить…

* * *

Жилище гадалки выглядело совсем не так, как рисовало Алине богатое писательское воображение. Никаких свечей в старинных канделябрах, тяжелых бархатных портьер, хрустальных шаров, черепов на полках, воронов в клетках и черных котов, зловеще светящих из темного угла огромными зелеными глазищами. Кошка, правда, у гадалки имелась, но не черная, а трехцветная – счастливой расцветки, пушистая и ласковая, которая сразу начала ластиться к подружкам, едва они переступили порог. Во всем остальном квартира оказалась самой обычной, в меру современной, в меру старомодной, уютной, с милыми акварелями на стенах и буйно цветущими комнатными растениями не только на подоконниках, но и повсюду, где находилось для них место.

– Цветы – моя слабость, – объяснила хозяйка, пригласив гостий в большую комнату. – Особенно фиалки. Как, впрочем, и бегонии, и пальмы, и фикусы…

Подав подругам кофе в маленьких чашечках, изящных и тоненьких, как лепестки карликовых китайских роз, гадалка уселась за стол – тоже самый обычный, не круглый и без всяких бархатных скатертей с бахромой, – и разложила карты Таро. Алина и Кира затаили дыхание.

– О, смотрю, вы, Алина, счастливица, – произнесла гадалка, взглянув на причудливо раскинутые перед ней карты. – Я вижу в прошлом безоблачное детство, благополучную семью, материальный достаток. Все не просто хорошо, а, можно сказать, идеально. За одним только единственным исключением…

Тут она надолго замолчала, и Алина не выдержала.

– Каким же? – осведомилась она.

– За исключением любви. Вот, смотрите, – гадалка указала на одну из карт так, точно та могла Алине что-то сказать. – Когда вы были юной, очень юной, кто-то разбил ваше сердце. Он был старше, успешен, возможно, знаменит… Вы безумно его любили, но для него стали лишь мимолетным увлечением, игрушкой.

Подружки молча переглянулись. Ну да, именно так все и было…

– Вы ни разу не были замужем, – продолжала гадалка, переходя к следующим картам, – хотя и мечтали всю жизнь о свадьбе. Но все равно упорно влюблялись не в тех мужчин… Не в тех, которые могли бы сделать вас счастливой. И так было долго. До тех пор, когда недавно, может быть, несколько месяцев назад, вы не встретили мужчину, которому суждено стать вашей судьбой. Я даже могу сказать поточнее, когда это произошло. Зимой.

У Киры округлились глаза.

– Георг? – изумленно выдохнула она.

– О, что я вижу! – гадалка снова указала на две лежащие перед ней карты. – В то самое время вы встретили не одного, а сразу двух мужчин. Практически одновременно. Они оба молоды, во всяком случае, не стары, оба красивы и успешны. И оба любят вас, Алина. А вы, как я смотрю, мечетесь между ними и не можете сделать выбор…

– Да, это так, – вздохнула Алина. – Все очень сложно, но…

– Но вам все-таки предстоит сделать этот выбор в самое ближайшее время, – гадалка, похоже, совершенно ее не слушала. – И очень важно не ошибиться. Потому что один из этих мужчин сделает вас счастливой на всю жизнь, а второй принесет в нее нечто крайне негативное. Вы сейчас, образно говоря, стоите на развилке двух дорог. И если пойдете по правильному пути, то тот мужчина, который несет с собой зло, просто исчезнет из вашей жизни.

– А если она сделает неправильный выбор? – взволнованно уточнила Кира. Хоть она и уверяла, что не верит гаданиям, ей все-таки стало не по себе.

– В этом случае Алине грозит серьезная опасность, – сообщила гадалка, снова внимательно изучив карты. – Я пока не могу сказать, какая именно. Но лучше вам, Алина, быть поосторожнее. Я вижу вот по этим картам, что совсем недавно, максимум несколько дней назад, вы уже столкнулись с большой опасностью. И, к сожалению, я никак не могу исключить, что это не повторится или не случится нечто похожее.

Из квартиры гадалки подруги вышли совершенно растерянными. Алина была под таким впечатлением от услышанного, что даже говорить не могла, а только ошарашенно молчала. Как же ей быть, как понять, который из мужчин ее судьба, настоящий герой ее романа, а который несет с собой нечто страшное и опасное? Мысли путались в голове, сердце учащенно билось, и даже подгибались колени.

Конечно, было бы очень здорово, если б «правильной дорогой» оказался Алеша… Но кто даст гарантии, что это именно так, а не иначе? Не так уж она, Алина, хорошо его знает, чтобы быть в нем уверенной… Да что там притворяться перед самой собой – она почти совсем его не знает. Если не считать той встречи зимой, о которой говорила гадалка, они познакомились-то в мае… Всего три месяца назад. Да, конечно, виделись в эти три месяца часто, а созванивались и вовсе по нескольку раз на дню и говорили не только о подготовке к ее свадьбе, но и о многих других вещах, рассказывали друг другу о себе и все такое… Но, как ни крути, для того чтобы узнать человека, этого явно мало!..

– Алька, ну, ты так и будешь сидеть тут и молчать, будто воды в рот набрала? Давай уж поедем куда-нибудь, что ли! – донесся до нее, словно издалека, голос Киры.

Алина вздрогнула и с удивлением обнаружила, что сидит за рулем собственной «Ауди» во дворе дома гадалки, а подруга на соседнем сиденье недовольно глядит на нее. Как они сюда попали, как спустились на лифте, вышли из подъезда, сели в автомобиль – этого Алина, занятая своими размышлениями, даже не заметила.

– Прости, я задумалась, – пробормотала она.

– Да не за что тут просить прощения, – Кира успокаивающе положила ей руку на плечо. – Я тебя не осуждаю. Сама пораскинула мозгами и кое-что надумала… Не очень приятное «кое-что». Так что давай-ка прямо сейчас, не сходя с места, обменяемся мыслями. Ты к какому выводу пришла?

– Только к тому, что я понятия не имею, как мне быть, – призналась Алина. – Я так надеялась, что после встречи с гадалкой что-то прояснится… Но в результате все только окончательно запуталось.

– Что ж, мысль вполне правильная. Но совершенно не конструктивная, пользы от нее никакой, – категорично заявила Кира. – Значит, послушай меня. Да, я тоже, как и ты, думаю, что правильный выбор – это Леха, а не Георг. А Георг как раз тот, кто… Как это она выразилась? «Несет с собой зло», так, кажется.

– То есть ты тоже считаешь, что герой моего романа – Алеша? – просияла Алина, но подруга решительно ее осадила.

– Да погоди ты радоваться! К сожалению, нечему. Не все так просто, как говорит гадалка. Боюсь, только тем, что ты выберешь Лешу, ты от судьбы не убежишь.

– Что-то я тебя не понимаю… – растерялась Алина.

– А ты включи голову! – по серьезному виду Киры ясно было, что она и не думает шутить. – Вчера на наших глазах убили Князя. Кто он такой? Такой же бизнесмен, как Георг. И в этой связи у меня возникают два вопроса. Первый: где гарантия, что это не Георг заказал Князя?

– Да ты что! – Алина даже ахнула от такого предположения. – Нет, не может быть! Они с Ревазом друзья, мы с Георгом столько раз бывали у него в гостях… Вернее, я хочу сказать, они были друзьями, – печально уточнила Алина.

– Ты уверена в этом на сто процентов? – покосилась на нее Кира. – А я вот нет. Я однажды видела, как они сильно спорили, скорее даже ссорились…

– Ну, может, спорили из-за бизнеса, – возразила Алина, но ее голос прозвучал как-то не очень уверенно.

– Алька, ты о чем? – хмыкнула Кира. – Георг торгует алкоголем, а Князь, если не ошибаюсь, занимался цветными металлами. Что им делить в бизнесе?

– Ну-у, – протянула Алина, – мало ли… Может, Ревазу, как старшему, что-то не понравилось… – она замолчала и после паузы заключила: – Нет, Кирка, я не верю, что Георг мог заказать Реваза. Георг не такой!

– А какой? – прищурилась Кира. – Ты уверена, что хорошо знаешь Георга? Вы знакомы меньше полугода.

Алина снова задумалась. Как ни крути, но она вынуждена была признать, что по крайней мере в этом подруга права. С Георгом Алина общалась немного дольше, чем с Алексеем, но все равно никак не могла утверждать, что знает своего жениха вдоль и поперек, как облупленного…

– То есть ты твердо уверена в виновности Георга? – жалобно спросила она.

– Нет, – утешила Кира, потрепав ее по плечу. – Я не уверена, я просто предположила… Впрочем, я предположила еще кое-что и гораздо более неприятное. Допустим, Георг и Князь не враги, а друзья. Но тогда не лишне вспомнить старую поговорку «друг моего врага – мой враг»…

– О чем это ты? – снова не поняла Алина.

– О том, что тот, кто заказал Реваза, может начать охотиться и на Георга. Или, хуже того – на тебя, как его невесту. Похитят – и будут тобой шантажировать. Не дай бог, конечно, но такой вариант никак нельзя списывать со счетов, – взволнованно сообщила Кира.

Алина аж вздрогнула.

– Но ведь я уже не невеста Георга! – горячо воскликнула она. – Я его больше не люблю!

– И что? – невесело усмехнулась Кира. – Кто это знает, кроме нас с тобой? Ты даже самого Георга еще не поставила в известность. Но не думаю, что, если ты это сделаешь, что-то изменится. Его врагам уж точно наплевать на ваши сложные взаимоотношения, если им что-то от него надо. Вдруг убийство Реваза у него на глазах – это предупреждение Георгу? И как я только раньше об этом не подумала! Спасибо твоей гадалке, она мне глаза открыла…

– О Боже! – от страха Алина не то что побледнела, а сделалась чуть ли не зеленой, как ее плащ. – Какой ужас! Кирочка, милая, но что же делать?

– Ну, прежде всего не паниковать, – резонно отвечала Кира. – Успокойся, сейчас мы вместе разработаем план дальнейших действий.

– Неужели и Георга тоже могут убить? – бормотала, ломая пальцы, Алина. – Помнишь, гадалка сказала, что один из моих мужчин уйдет из жизни? А что, если она имела в виду…

Алина уже готова была расплакаться, но Кира ее успокоила.

– Да это она совсем не о том говорила! Гадалка сказала, что он уйдет из твоей жизни, а не вообще из жизни, я хорошо помню.

Однако Алину эти слова не слишком утешили.

– Нужно сообщить в полицию… – пробормотала она, но Кира тут же возразила:

– О чем? Не глупи, Алинка. У нас с тобой нет ровным счетом никаких фактов. А результаты гадания на картах Таро и подсказки твоей и моей интуиции следователи вряд ли воспримут всерьез.

– Тогда надо предупредить Георга, – не сдавалась Алина.

– Да тоже не сто́ит, – резонно заключила Кира. – Если есть хоть какая-то угроза, он уж точно об этом знает – при такой-то мощной, как у него, службе безопасности… И обо всем позаботится.

В другое время Алина с удовольствием развила бы затронутую подружкой тему службы безопасности Георга и обсудила бы ее начальника с Кирой. Но сейчас ей было совсем не до этого.

– Если бы была какая-то угроза, тогда бы они и обо мне позаботились, – предположила Алина.

– Теоретически да, – пожала плечами Кира. – А на деле… Кто знает. Разве на этих мужиков можно полагаться?

– А на кого можно?

– На меня, – заверила подруга. – Я считаю, что тебе надо исчезнуть. И помогу это сделать.

– Куда исчезнуть? – растерялась Алина.

– Это я тоже уже придумала, – гордо сообщила Кира. – На дачу к моему бывшему мужу. Второму, Валерию. Вряд ли дача понадобится ему до лета, а у меня есть ключи.

– На дачу? – Алина с тоской посмотрела на дождь за окнами авто и пожелтевшую листву. – Я и в теплое-то время не очень люблю дачи…

Перед ее глазами тут же возник знакомый каждому россиянину образ – голая и ровная, как пустой стол, местность, поделенная на квадраты по шесть соток, сплошные грядки, пара жалких яблонек и скромненький, чуть ли не фанерный домишко с крохотной терраской…

– Да не волнуйся! – улыбнулась Кира, точно прочитав ее мысли. – Тебе не придется там полоть огород, топить печку и бегать в холодный туалет на улице. Это не дача, а настоящий загородный дом. У Валеры там газовое отопление, плазменный телевизор, три ванные и сауна в подвале. Возьмешь с собой все необходимое, обязательно ноутбук… Будешь там писать новый роман и заодно любоваться природой и дышать свежим воздухом.

– Ну, я не знаю… – замялась Алина. – Если загородный дом…

– Отличный дом, – заверила Кира. – Совсем недалеко от Москвы, в Здравнице. И кстати, там ты сможешь спрятаться не только от врагов Георга, но от него самого. Кто знает, как он отреагирует на заявление о разрыве? Он же горячий кавказский мужчина! С него еще станется выхватить кинжал из ножен и прирезать тебя от избытка чувств, как Хаз-Булат молодую жену. А так ты на всякий случай будешь далеко.

– Шуточки у тебя… – поморщилась Алина. – Но вообще, знаешь, Кирка, ты права. Мне действительно сейчас лучше спрятаться. Не от Георга, конечно, но от мамы. Рано или поздно все равно придется ей сказать, что мы с Георгом расстались. Представляю, какой шум тогда поднимется! Наверняка она сразу же примчится и вынесет мне весь мозг! А так я скажу, что уехала из Москвы на несколько дней, чтобы спокойно поработать… В общем, считай, что ты меня уговорила.

Вскоре машина Алины заехала в подземный гараж ее дома. А когда стемнело, из ворот того же дома вышли шаркающей походкой две старушки в платочках, одна даже опиралась на палку. Старушки погрузили в багажник подошедшего такси большую клетчатую сумку-баул, сели в машину и молча доехали до дома Киры. А поднявшись в ее квартиру, стащили платки, сбросили плащи и преобразились.

– Как-то все-таки это глупо, тебе не кажется? – пробормотала Алина, вынимая из баула стильную дорожную сумку от Burberry со своими вещами. – Эти переодевания…

– Нисколько, – заверила Кира, снова выворачивая свой плащ с изнанки на лицо. Подходящего «бабушкиного» тряпья в квартире Алины не нашлось, так что пришлось проявить изобретательность. – Если вдруг за твоим домом следят, то осторожность не помешает. Зато теперь мы точно знаем: они будут уверены, что ты сидишь дома. А пока сообразят, что к чему, ты уже будешь далеко. Так что давай перекусим, соберем тебе еды с собой – и в путь.

В Здравницу прибыли уже почти ночью. Дождь, накрапывавший весь день, к вечеру разыгрался не на шутку, так что осмотреться по сторонам и оценить местные красоты Алине не удалось. Но дом действительно оказался совсем не похож на убогий скворечник, который нарисовало ее буйное писательское воображение. Большой участок за высоким глухим забором с надежными воротами явно не использовался под огород – в свете фонарей, которые тотчас автоматически зажглись при их появлении, Алина разглядела альпийскую горку и несколько клумб, правда, по осени уже пустых. А сам дом скорее можно было назвать коттеджем – кирпичный, большой, двухэтажный, с эркером, кокетливой башенкой и двумя балконами. Кира открыла дверь:

– Заходи, подруга, располагайся, будь как дома.

Первым делом она спустилась в подвал, включила отопление и объяснила:

– Пока тут холодно, конечно, но ты не переживай! Скоро прогреется, даже жарко станет. Вон там сауна, кстати. Показать тебе, как ею пользоваться?

– Нет, не надо, – помотала головой Алина. – В сауну я уж точно сейчас не полезу.

– Ну, как скажешь… Пошли тогда наверх, – продолжила экскурсию Кира. – Вот смотри, там гостиная – видишь, какой камин? Валерка специально мастера откуда-то из-за границы выписывал, из Финляндии, что ли… Тут кухня: плита, духовка, посудомойка, микроволновка, тостер… Ага, продукты в холодильнике есть, это хорошо. С голоду ты тут точно не умрешь. Здесь, в шкафчиках, консервы всякие, крупы, макароны… Там посуда… Если чего не хватает – сходишь на станцию в магазин, тут близко, и докупишь. В общем, разберешься, не маленькая. На втором этаже три спальни – выбирай любую. Постельное белье в шкафу…

– Ага, хорошо… – растерянно кивала Алина. Но, видимо, вид у нее был такой печальный, что Кира вдруг прервала свой инструктаж, обняла ее и сказала:

– Ну что ты такая кислая? Боишься? Не бойся, тут с тобой точно ничего не случится. Выше нос, Алька! Ну, хочешь, я сейчас отпущу такси и с тобой останусь?

– Нет, ты уж поезжай, – Алина не приняла такой жертвы. – У тебя завтра с утра важная встреча, ты сама говорила.

– Ну, смотри! Звони, если что.

Кира чмокнула подругу в нос и убежала. Алина постояла у окна, послушала, как стих вдали шум мотора такси, и побрела осматриваться и обживаться.

На душе было очень неспокойно, хоть она до конца и не верила в возможность того, что за ней будут охотиться. Да еще настолько серьезно, насколько серьезной была конспирация Киры. Но что говорить, было, конечно, страшновато. И за себя, и за Георга. Вдруг с ним тоже что-то случится, как с Ревазом? Все-таки Георг не чужой ей человек… И Алеша… Как теперь быть с ним? Он обещал перезвонить, но до сих пор не позвонил. Обиделся, что ли? А если обиделся настолько, что вообще решил с ней порвать? И останется она снова одна-одинешенька у разбитого корыта своих надежд и мечтаний…

Вдруг стало так жалко себя, что Алина села и расплакалась, чувствуя себя самой несчастной на свете. И почему это, стоит заплакать из-за чего-то одного, как сразу припоминается целая куча других обид и несчастий?

За окном, словно аккомпанируя ей, стучал осенний дождь. Но чуть позже, вдоволь выплакавшись, Алина вытерла слезы, включила ноутбук, открыла файл с новым романом, написала фразу, другую, третью… И забыла обо всем на свете.

Глава пятнадцатая

Шпионские страсти

С раннего утра Кира была как на иголках. Встреча, назначенная на девять, прошла отлично, но после этого Кира поняла, что больше вообще не в состоянии думать о работе. А все из-за того, что она позвонила Алине, и разговор как-то совсем не порадовал. Сначала Алька держалась молодцом и весело щебетала, что полночи писала новый роман, и ей так хорошо работалось, так хорошо работалось, не иначе и впрямь свежий воздух помог! Но потом, как только перешли на другую тему, подруга сразу раскисла, и началась уже так знакомая печальная песнь: ах, Георг, я так непорядочно с ним поступаю, меня так мучает совесть… Ах, Алеша, он так и не позвонил, хотя обещал, а сама я звонить не хочу, вдруг он…

– Ну вот что! – прервала этот поток излияний Кира. – Хватит, выше нос! Я сейчас быстренько раскидаюсь с делами и приеду.

– Кира, мне неудобно… – затянула было Алька, но чувствовалось, что ей больше всего на свете сейчас хочется, чтобы кто-то был рядом.

– Да ладно! В лексиконе настоящих друзей нет слов «неудобно», «не вовремя» и «не могу»! – заверила Кира.

С самым срочным она разделалась быстро, а остальное отложила на потом, справедливо заключив, что всех дел все равно не переделаешь, но пока будешь пытаться, жизнь пройдет мимо. Можно было ехать в Здравницу, и Кира уже потянулась к телефону, чтобы вызвать такси, но призадумалась. Все-таки безопасность не пустой звук, с такими вещами, как заказные убийства, не шутят… А что, если действительно убийство Реваза было еще и предупреждением Георгу? И Алинке и впрямь грозит опасность?

Вроде Кира не была писателем, но и ее природа не обделила богатым воображением. Кира живо представила, что за Алиной действительно следят. А раз так, значит, уже наверняка установили, что дома ее нет – свет-то всю ночь не зажигался. И что они будут делать дальше? А вдруг начнут следить за ней, Кирой? Узнать, что они близкие подруги, совсем нетрудно. И догадаться, что она может вывести на Алину, тоже…

В голове Киры тут же родился грандиозный план, и она схватилась за айфон. Гримерша Лара, с которой она когда-то познакомилась через Артема, поняла все с полуслова.

– Подъезжай, – коротко сказала она. – Я все приготовлю.

Таксист подвез Киру к дому Лары за двадцать минут, и вот она уже сидит в парикмахерском кресле.

– Как хорошо, что у тебя все есть дома, – заметила Кира.

– У меня такая профессия, деточка, – ответила Лара, тщательно забрав вверх ее волосы. – Позвонят – и я сразу же должна бежать. Иногда в катастрофически полевые условия, где даже стола нет, не то что мало-мальски пригодного оборудования. Так кого будем делать?

– Софи Лорен! – выпалила Кира. – Макияж, парик… Ну, ты сама знаешь. А одежду я привезла с собой.

– Не вопрос. Сделаем в лучшем виде, – заверила ее Лара и оказалась права.

Вид и вправду получился, что надо – жгучая брюнетка с густо подведенными глазами, губами нюд, и, разумеется, в пышной юбке и кружевной блузке с глубоким декольте.

– Che bella ragazza![4] Ну что я за красотка! – восхитилась Кира, глядя на себя в зеркало.

– Все мужчины будут у твоих ног, – согласилась с ней Лара.

Кира только хмыкнула, но в глубине души очень пожалела, что кое-кто из этих «всех мужчин» ее не увидит. А остальные ей, собственно, как-то не очень и нужны… Стоп! Что это еще за мысли! Кира решительно одернула блузку, накинула плащ и распрощалась с Ларой. Такси уже дожидалось внизу.

Проезжая Одинцово, она набрала номер Алины, но никто не ответил.

«Наверное, бросила телефон где-то в доме и не слышит», – подумала Кира. Сколько раз с ней самой такое случалось. В том числе и в этом доме, когда она бывала в нем с Валерой. Вроде и неплохое это было время, но…

Подъехав к нужному дому, она расплатилась с водителем, отпустила такси и уже хотела нажать кнопку звонка у калитки, когда заметила, что ворота открыты. Это Кире как-то сразу не понравилось. Она не стала звонить, а тихонько вошла на участок и почти сразу же увидела на стоянке у гаража черный «БМВ». Этого еще не хватало! Черный бумер. Самая что ни на есть бандитская машина. Что же делать?

С испугу Кира тотчас представила привязанную к стулу Алину с кляпом во рту и злобных громил, которые собираются ее пытать, чтобы узнать, где прячется Георг. Но она тут же тряхнула головой, отгоняя это жуткое видение. Что за бред? Как Алька им что-то скажет, с кляпом-то во рту? И потом, Георг никуда не делся, сидит себе в «Москва-Сити», где у него и квартира, и офис, это Алина прячется… Мысль о Георге немного утешала, но все равно отчего-то было страшновато.

Стараясь не шуметь, Кира тихонько подкралась к дому, поднялась на крыльцо. Конечно, дверь в дом тоже оказалась открыта. Кира прокралась в сени, оттуда в холл и услышала из гостиной какие-то сдавленные звуки. Ну, точно похоже на кляп! С замирающим сердцем она заглянула в комнату… И увидела на диване свою подругу в объятиях стройного блондина. И хотя Кира не была с ним знакома, у нее не возникло и тени сомнения, кто это может быть.

– Кхе-кхе! – кашлянула Кира.

Влюбленные прекратили целоваться, как по команде повернулись к двери и уставились на нее, причем на лице Алины было не меньше изумления, чем на лице ее кавалера. Только тут Кира запоздало вспомнила, что загримирована «под Софи Лорен», и засмеялась.

– Алька, ты меня правда не узнала, что ли?

Алина округлила глаза, потом махнула рукой и расхохоталась.

– Честное слово, в первый момент не узнала! Что ты с собой сделала?

– Переоделась на всякий случай, для конспирации, ну, ты понимаешь… – тут Кира запнулась, не зная, можно ли говорить о таких вещах при Алексее. И, видимо, было нельзя, потому что Алина сразу торопливо повернулась к нему и затараторила:

– Алеша, познакомься, это моя подруга Кира. Только она на самом деле выглядит совсем не так… На самом деле она рыжая и…

– Да, девчонки, – пробормотал Алексей, переводя взгляд с одной на другую, – с вами точно не соскучишься…

Помолчал немного и, очевидно догадавшись, что подругам нужно переговорить наедине, поднялся с дивана.

– Пойду, что ли, чайник поставлю…

Пока Алексей хозяйничал на кухне, Алина торопливым шепотом поведала Кире, что сама позвонила Алексею, а он будто бы только этого и ждал. Пока она не сказала ему ничего про Георга, возможное покушение на него и про то, что и сама решила на всякий случай спрятаться. Просто сообщила, что уехала на дачу знакомых переживать личный и творческий кризис, но вдруг поняла, что соскучилась по Алексею и очень хочет его видеть. После чего он записал адрес дачи и тут же примчался.

– Ой, Кирка, я так счастлива, так счастлива… – лепетала Алина. – Теперь я точно знаю, кто настоящий герой моего романа! И никакая гадалка не сумеет меня переубедить!

– И знаешь, – добавила она после паузы, – я наконец-то решила, что делать с Георгом. Пока Алеша ехал сюда, я написала Георгу письмо. По-моему, это хороший выход из положения, как ты считаешь? Сообщать о разрыве по телефону все же очень некрасиво, а когда мы с Георгом встретимся – одному богу известно. И что ж мне – все это время жить с таким грузом на душе? В общем, я нашла в столе у твоего Валерия бумагу и вот, – она помахала сложенными в четыре раза листами. – Может, ты отправишь? Сейчас продиктую тебе адрес.

– Не надо ничего диктовать, – заявила Кира и решительно забрала письмо. – Я отвезу его и передам лично, из рук в руки. Георг ведь сейчас должен быть у себя в офисе? Отлично! Заодно покажусь кое-кому в этом имидже…

* * *

Больше всего на свете Кире сейчас хотелось внезапно нагрянуть в образе Софи Лорен в офис Георга, как любовь, которой совсем не ждешь. То-то она бы повеселилась, глядя на физиономию Владислава Дмитриевича! Но Кира прекрасно понимала, что в такие места, как «Москва-Сити», подобным образом не заявишься. Пришлось созвониться с Георгом и предупредить о своем визите. Узнав, что у нее к нему важное дело от Алины, Георг сразу оживился.

– С ней все в порядке? Я беспокоюсь, почему-то уже второй день никак не могу до нее дозвониться.

– С ней все хорошо, – заверила Кира. – Приеду – расскажу. И да, Георг, можно тебя попросить кое о чем?

– Конечно, для тебя все, что ты хочешь, – услышала она в ответ.

– Тогда поручи встретить меня своему начальнику службы безопасности.

Разумеется, у Киры и в мыслях не было что-то рассказывать Георгу. Еще не хватало навлечь его гнев на себя! Очень нужно. Так что она собиралась просто вручить ему заклеенный конверт с письмом и сразу же исчезнуть.

Такси уже мчало Киру к «Москва-Сити», когда зазвонил ее телефон. Это был ее давний приятель, Сашка Шуйский, журналист, писавший о бизнесе и политике. Именно через него Кира собирала всю интересующую ее информацию о Георге и Ревазе.

– Кирка! – Сашка никогда не утруждал себя приветствиями, сразу переходя к делу. – Ты говорила, твоя подруга выходит замуж за Чхеидзе?

– Уже не выходит, – откликнулась Кира. – А что?

– Это хорошо. А то я слыхал от проверенных людей, что у него какие-то серьезные проблемы.

– Что такое? – Кира тут же сделала стойку.

– Подробностей не знаю, но могу разузнать.

– Будь другом, Сашенька! – взмолилась она. – Это очень важно!

– А что мне за это будет? – тут же поинтересовался меркантильный мерзавец.

– Ужин в твоем любимом «Тарасе Бульбе» тебя устроит?

– Особенно если он плавно перейдет в завтрак, – игриво хохотнул Сашка.

– Только после свадьбы, – парировала Кира.

– Вот так всегда с вами, красивыми женщинами, – Саша в трубке притворно вздохнул. – Прям хоть на всех женись… Ладно уж, так и быть. Разузнаю даром. «Тараса Бульбы» мне вполне хватит.

В вестибюль Кира вошла, как и рассчитывала, опоздав ровно на одиннадцать минут. И сразу же увидела Влада, стоявшего у поста охраны. Она помахала рукой:

– Buongiorno![5]

Владислав мрачно взглянул на нее, и в его глазах по очереди мелькнули изумление, узнавание, осознание, обреченность и решимость.

– Бонжорно, бонжорно, – буркнул он. – Без фокусов никак не можете, да?

– Я творческая личность, для меня это естественная форма существования, – доверительно сообщила Кира.

– Документы покажите, – бесстрастно попросил местный охранник. Взглянул на фото, потом на Киру, снова на фото, потом опять на нее – уже дольше и с недоумением на лице.

Влад издал громкий вздох, похожий на стон.

– Да она это, она, я подтверждаю. Не обращай внимания, Игорь, это не лечится.

– Думаете? – подмигнула ему Кира. – А если стационарно? У вас дают больничный?

Влад закатил глаза.

– Боже, за что мне это?! После вас, Кира Робертовна, мне самому больничный надо брать. Идемте.

Он пошел вперед, к лифту, она поспешила за ним.

– Если не секрет, зачем вы к нам пожаловали? – поинтересовался он, пока скоростной лифт мчал их наверх.

– Секрет, очень даже большой… Это я могу сказать только Георгию Амирановичу, – важно отвечала Кира.

Она гордо прошествовала в офис под изучающим взглядом секретаря на ресепшене. Кира ответила ей тем же. Красотка хоть куда, любую из ее моделей за пояс заткнет. Хорошо, что Алинка порвала с Георгом, а то ей было бы тяжело. Трудно быть уверенной в муже, когда с ним постоянно рядом такой повод для ревности.

– Я к Георгу, – сообщила красотке Кира. – Он меня ждет.

– Как вас представить? – почти пропела та, сильно растягивая гласные.

– Кира. Просто Кира.

Красотка кивнула и осчастливила своим вниманием аппарат селекторной связи. А Кира повернулась к Владу, который вошел вслед за ней, и тихонько спросила:

– Слыхала, у вашего босса неважно идут дела? Скоро без работы останетесь?

– А вы пришли его утешить нежностью и лаской? – хмыкнул тот. – Как мило с вашей стороны…

– Мерзавец! – она оглянулась, чем бы потяжелее в него запустить, но ничего подходящего не нашлось. Видимо, дизайнер, оборудовавший приемную, оказался настолько предусмотрителен, что учел и такую возможность.

– А может, ты пришла предложить мне новую работу? – поинтересовался вдруг Влад.

– И не мечтайте! – хмыкнула Кира. – И, насколько я помню, мы с вами на брудершафт не пили и никогда не будем. Так что будьте добры обращаться ко мне на «вы»!

Красотка наблюдала за ними с тем выражением лица, какое бывает у детей в цирке. Явно с сожалением она прервала перепалку и сообщила:

– Георгий Амиранович ждет вас.

Демонстративно цокая каблучками, Кира вошла в большой кабинет, обставленный еще более роскошно, чем она предполагала. Влад увязался за ней.

– Кира, как я рад тебя видеть! – приветствовал ее Георг, привстав из-за стола.

– Мне надо с тобой поговорить, – сообщила она.

– Я весь внимание.

– Наедине, – Кира с брезгливой миной указала на Влада. – Пусть этот…

Она не успела закончить фразу: в коридоре послышался шум, топот ног, короткие возгласы… И через секунду в приемную ворвались вооруженные люди в камуфляже, масках и с автоматами наперевес. Кира, видевшая такое только в кино, потеряла дар речи.

– Всем на пол! – раздался крик, и ее повалили рядом с Владом.

Это было похоже на дурной сон, Кира даже не успела испугаться. Вместо этого она вдруг ужасно разозлилась. Ладно, пусть уложили этого ехидного типа, но ее-то! В мини-юбке и блузке из последней коллекции Givenchy! Собирать такой блузкой пыль с пола! Ну, нет… Она окончательно рассвирепела и хотела уже вскочить или хотя бы закричать, но тут услышала:

– Георгий Чхеидзе, вы арестованы за…

За что именно Кира не расслышала, поскольку как раз в эту минуту лежащий рядом Владислав повернулся к ней и успел прошептать: «Не бойся…». Его тут же пнул ботинком стоящий рядом спецназовец:

– Молчать!

Георга подняли, надели наручники и вывели из кабинета. Через некоторое время разрешили подняться и им с Владиславом. Оглядевшись, Кира увидела среди спецназовцев двух человек без масок и в гражданской одежде. Один из них с интересом посмотрел на нее:

– Девушка, что это у вас?

Сначала она не поняла, потом до нее дошло – съехал парик. Торопливо стащила его с головы, разбросала волосы по плечам.

– Вы кто такая?

Она хотела ответить, но Влад ее опередил.

– Просто посетительница. Оказалась здесь совершенно случайно.

– Ясно, – кивнул человек в штатском и сделал знак вывести ее из кабинета.

В приемной у Киры проверили документы, записали ее данные и попросили не уезжать из города.

– Можете идти. Если будет надо, мы вас найдем.

Пошатываясь от только что пережитых волнений, Кира пошла к выходу из офиса. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться как можно дальше от «Москва-Сити» – но женщина всегда должна оставаться женщиной. Прежде чем покинуть здание, она зашла в туалет и, как могла, привела в порядок макияж. Лара была истинным профессионалом своего дела – ее работа устояла даже против таких потрясений.

Оказавшись на улице, Кира первым делом позвонила Сашке.

– Слушай, ты как в воду глядел! Чхеидзе только что арестовали.

– Обалдеть! – присвистнул тот. – Откуда знаешь? От подружки?

– Нет. Сама была при этом.

– Фигассе! Ну-ка, вываливай подробности!

– Сейчас вывалю, – пообещала Кира. – Но сначала скажи мне одну вещь. Вот если босса арестовали, то что будет начальнику его службы безопасности?

– А насколько он при делах? – поинтересовался Сашка.

– Я-то откуда знаю! – не выдержав, рявкнула она.

– Знаешь, вряд ли я тебе сейчас смогу что-то об этом сказать. Но обязательно разузнаю, – пообещал Сашка. – Ну, рассказывай!

Кира, как могла, описала происшедшее. Сашка выслушал и вздохнул:

– Эх, жалко, что ты это дело не сфотографировала! А еще лучше было бы, если б видео сняла…

На этот вечер у Киры были планы, но она ото всего отказалась и поехала домой. Как она ни старалась, но этот чертов громила не шел у нее из головы. Вдруг он и правда, как выразился Сашка, при делах? Скорее всего, так оно и есть… Как-то трудно поверить, что шеф нарушал закон, а его начальник безопасности был при этом ни сном ни духом, белый и пушистый… И что тогда? Тогда его тоже посадят. Ну, так ему и надо, этому грубияну, чертову громиле! Но почему же от одной мысли об этом у нее наворачиваются на глаза слезы и сжимаются кулаки?

Заснула Кира только под утро, и ей приснилось, что Владислава схватили какие-то жуткие монстры с черными пятнами вместо лиц и собираются пытать, а она стоит рядом и не может ничего сделать, даже пошевелиться. Проснулась Кира от собственных всхлипов, когда на часах еще не было семи.

А в пять минут девятого раздался звонок в дверь – большая редкость для людей, живущих в домах с домофоном и тем более с консьержкой. Обычно звонками в дверь в таких домах пользуются только соседи по лестничной клетке, но Кира не общалась с соседями.

Звонок повторился – раз, другой, третий. Она на цыпочках подошла к двери и осторожно глянула в дверной глазок. На лестничной площадке стоял Влад. Охнув, Кира открыла дверь:

– Ты? Как? Почему?..

В помятом костюме, без галстука, с взлохмаченными волосами и щетиной на щеках и подбородке, он был настолько не похож на обычного себя, что она окончательно растерялась.

– Как ты вообще в дом-то вошел?

– Консьержка пустила, – объяснил он. – Она меня еще с того раза запомнила, когда я тебя провожал.

– И зачем ты здесь?

Влад привалился спиной к стене.

– Меня всю ночь в полиции допрашивали. В конце концов, отпустили под подписку, но это ненадолго. Скоро опять возьмутся. Мне надо пересидеть где-нибудь несколько дней.

– Ну, допустим, – кивнула Кира. – А потом?

– Уеду куда-нибудь.

– И что – всю жизнь в бегах?

– Сделаю документы. Потому и надо переждать. Пустишь к себе?

В голове у Киры разом родилась куча возможных ответов на эту просьбу. Например: «Да как ты вообще мог подумать…» Нет, лучше так: «Если ты думаешь, что…» Или…

– При одном условии, – выдала она, наконец. – Нет, при двух!

– Это каких же? – устало поинтересовался он.

– Приставать ко мне даже не пытайся. Тут же сдам тебя в полицию!

– Учел, – спокойно кивнул он. – Что второе?

Казалось бы, момент был для этого совершенно неподходящий, но Киру жутко разозлило, что он согласился так легко. Мог бы хотя бы из вежливости… Хотя ясно, что сейчас ему совершенно не до этого. Ему бы сейчас поесть, да упасть и уснуть, а она, как последняя эгоистка, держит его в дверях.

– Ты все-все мне расскажешь!

– Что именно? – озадачился Влад.

– За что арестовали Георга. И все остальное.

– Договорились, – кивнул он.

– Тогда проходи, – она отступила в сторону, пропуская его в квартиру. Но он не сдвинулся с места.

– А не боишься, что тебя привлекут за укрывательство? – спросил Влад, и в его голосе прозвучали столь знакомые ехидные нотки.

– Так ты просишься или отговариваешь? – огрызнулась она.

– Прошусь. Но предупреждаю о последствиях.

– Слушай, входи уже! Иначе я сама тебя прибью, честное слово!

В прихожей он, ни о чем не спрашивая, разулся и сам взял тапочки из висевшего на стене мешка с тапками для гостей.

– Есть хочешь? – поинтересовалась Кира.

Влад кивнул.

– Очень. Но сначала я бы принял душ.

– Только после того, как все расскажешь.

Она прошла в гостиную, удобно устроилась на диване и кивнула ему на кресло. Но он остался стоять, только бегло, одним цепким взглядом осмотрел комнату.

– Так в чем же обвиняют Георга? – настаивала Кира.

Влад прошелся туда-сюда, изучая обстановку, остановился перед висящей над журнальным столиком картиной.

– Наркотики, – бросил он так равнодушно, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном. Зато у Киры аж глаза на лоб полезли от удивления.

– Георга обвиняют в торговле наркотиками? – ошалело выдохнула она.

– В транспортировке, – равнодушно объяснил Влад. – Его алкогольный бизнес был только прикрытием. Очень удобным, поскольку фуры компании Чхеидзе колесят по всем городам и весям нашего необъятного отечества и ни у кого не вызывают подозрений.

Он подошел к полкам, снял с одной из них привезенную Кирой из Испании статуэтку и принялся ее рассматривать.

– Ничего себе! – ахнула Кира. – Нет, правда, ты не шутишь?

– Да мне как-то сейчас не до шуток, знаешь ли, – ухмыльнулся Влад.

– А насколько ты при делах?

Он покосился на нее и осторожно поставил статуэтку на место.

– Ну и формулировочки у тебя… Я, как ты выражаешься, не при делах. Но менты будут проверять и наверняка к чему-нибудь прицепятся, это как пить дать. Ну все, допрос с пристрастием окончен? Мне можно пойти в ванную?

Кира, не отрываясь, смотрела на него. В таком виде – усталый, замученный, невыспавшийся, небрежно одетый – он ей нравился даже больше, чем обычно… Но она не собиралась ему это показывать, нет, ни за что!

Она встала с дивана, сходила за банным полотенцем и, вернувшись в гостиную, кинула им во Влада.

– Черт с тобой, иди мойся.

Обрадованный Влад снял пиджак, небрежно бросил на кресло и тут же исчез.

Только заслышав шум воды в ванной, Кира впервые задумалась, правильно ли поступает. Он сказал, что ни в чем не виноват, но правда ли это? Может ли начальник по безопасности ничего не знать о делах босса, который возит по всей стране наркотики? Крайне сомнительно… Но почему же она верит Владу? Потому что он спас ей жизнь и имел благородство ни разу об этом не напомнить? Или потому, что ее так тянет к нему, что она сама себе боится в этом признаться? Неужели она влюбилась? Настолько, что готова смириться с тем, что он нарушает закон? И даже сама нарушает закон, укрывая того, кто в розыске… Он, правда, еще не в розыске, но наверняка будет. Ох уж эти мужчины, одни неприятности от них… Слезы, нервы, заботы… Жди его звонков, жди возвращений по вечерам, обслуживай, корми, убирай за ним… А они только нервы мотают да свои вещи разбрасывают. Вон как пиджак швырнул, нет чтобы на плечики повесить или хотя бы на спинку стула… Помнется же!

Кира забрала пиджак с кресла, хотела нормально повесить, но тут из кармана вдруг выпала на пол синяя книжечка – удостоверение. Ни на минуту не задумавшись, Кира подняла ее и прочитала на обложке «Федеральная служба безопасности Российской Федерации». Это еще что за новости! Кира открыла книжечку… Да, все верно, Владислав Дмитриевич Гришин, майор ФСБ, и фото его, и голограмма на месте. Это настоящее удостоверение, а не подделка, купленная для смеха в переходе.

Внезапно почувствовав, что у нее подкашиваются ноги, Кира села прямо на пол рядом с креслом и тупо уставилась на книжечку. Это что же получается? Значит, никакой он не беглый преступник, а оперативник, работающий под прикрытием! Получается, его специально внедрили в службу безопасности Георга, чтобы следил за шефом… Вот тоже мне Штирлиц нашелся, чтоб его!

Когда Влад, вымытый и слегка посвежевший, снова появился в гостиной, Кира вскочила и кинулась к нему. Она хотела было хорошенько двинуть, но в последний момент удержалась. Все-таки секретный агент. Бог знает, чему их там учат, поэтому лучше держаться подальше… Он увидел книжечку у нее в руках и сразу все понял.

– Нашла, значит… Ну, и что ты так смотришь на меня?

– Почему ты мне раньше ничего не сказал? – сердито выкрикнула Кира.

Влад пожал широкими плечами.

– Как ты себе это представляешь? Да если бы я хоть намекнул тебе, обо всем стало бы сразу известно сначала Алине, а от нее – ее жениху.

– Ты меня совсем за одноклеточную идиотку держишь? – возмутилась Кира. – И потом, Георг Алине больше не жених.

– Это как? – Влад заинтересованно поднял брови.

– Она полюбила другого.

– Как у вас все быстро и легко! – ухмыльнулся он.

– Это у нее, а не у вас, не обобщай! И это никак не связано с арестом Георга. Алина давно поняла, что любит другого, но у нее не было возможности об этом сказать… – Кира попыталась объяснить ситуацию, поняла, что получается неважно, и от этого совершенно разозлилась. – А сам-то тоже хорош гусь! Явился сюда, изображал сироту казанскую… Ладно, я согласна понять, почему ты ничего не сказал мне раньше. Но сейчас, когда пришел сюда, ко мне? Зачем было врать, что тебе нужно спрятаться, что тебя скоро арестуют…

Влад вздохнул, опустил было глаза, но потом все же поднял взгляд и в упор посмотрел на Киру.

– Ну, побоялся я тебе признаться, побоялся! Кто знает, как ты отреагируешь… Ты же из мира гламура, а я… Кто я в твоих глазах? Мент поганый…

– Знаешь, не надо за меня решать, как я отреагирую! – гневно заявила Кира. – И потом, ты не мент, а фээсбэшник, это совсем разные вещи, потому что…

– Ну, объясни мне, а то я не знаю… – устало вздохнул Влад.

Кира замолкла на полуслове и вдруг улыбнулась.

– Прости. Кажется, я ляпнула глупость… – и тут же поторопилась сменить тему:

– Значит, Георгу ничего не угрожало? Его не заказывали и не собирались убить?

Влад пожал плечами.

– Ну да, если не считать того, что он давно был у нас в разработке, то, кроме этого, ему ничего не угрожало. А почему ты решила, что его заказали?

– Но Князя-то убили… И, если ты забыл, то прямо у нас на глазах.

– Понимаешь, это немного другая история, – объяснил Влад. – Георг, как я тебе уже сказал, занимался транспортировкой наркотиков, при его роде занятий это было очень удобно. Его никто не стал бы убирать без особых на то причин. А вот Князь ведал сбытом, тут все гораздо сложнее и еще неприятнее. Наркобароны не поделили рынок, и одного из них убрали, чтобы не стоял на пути у других.

– Господи, мне просто страшно тебя слушать… – вздохнула Кира. – Реваз казался таким приятным, таким благородным человеком – и вдруг выясняется, что он наркодилер… Но, по крайней мере, Георг не имеет отношения к его убийству?

– Думаю, нет.

– Что ж, хоть это хорошо… – Кира прошлась по комнате. – Слава богу, что все закончилось. Я так беспокоилась об Алине…

– Да, твоя подруга связалась явно не с тем человеком, – кивнул Влад, присаживаясь на подлокотник кресла. – Но, как видишь, быстро это поняла. И обошлось без последствий.

– Да нет, я не о том… – помотала головой Кира. – Понимаешь, после убийства Князя я подумала, что Георгу могут начать угрожать. А вдруг они похитили бы Алину, чтобы воздействовать на него через нее? В общем, я, от греха подальше, спрятала ее на даче одного знакомого.

От такого признания Влад просто расхохотался.

– Кира, ну ты явно пересмотрела боевиков со своим бывшим! Это ж надо было до такого додуматься… Эх вы, Маты Хари колхозного разлива!

Странно, но в этот раз Кира совершенно на него не обиделась. Просто подумала, что надо позвонить Алине и сообщить, что ей больше ничего не угрожает и ее заточение окончено. Хотя, похоже, что после того, как к ней приехал Алеша, Алька уже не страдает в своем заключении… Кира вспомнила всю их конспирацию с переодеваниями, и ей вдруг стало стыдно. Как ни неприятно это признавать, но Влад оказался прав – это было так глупо… Да и вообще, чего уж там, она вообще вела себя с ним по-идиотски. И сейчас самое время покаяться.

– Знаешь, – виновато проговорила она, – я вдруг поняла, что вела себя с тобой как дура…

– Ну, наконец-то до тебя дошло, – хмыкнул Влад.

– Прости. Ты спас мне жизнь, там, в Испании… И около ресторана тоже защищал меня, а я… – она шагнула было к нему, но вдруг остановилась, потому что ее внезапно осенило.

– Погоди! Ты пришел ко мне и сказал, что тебе надо спрятаться от полиции, но ведь тебе ничего не грозит… Ты так проверял меня, что ли?

– Ну да, – Влад спокойно принял вызов. – Хотел посмотреть, выгонишь ты меня или нет.

«Ничего себе! Вот это сюрприз!» – подумала Кира, потирая лоб. Хотя она ведь сама хотела чего-то такого и даже загадывала на Новый год. Выходит, желание исполнилось. Вот перед ней – ее сюрприз, самый невероятный и долгожданный.

– А если бы я не нашла удостоверение? – тем не менее поддела его девушка.

Он снова усмехнулся:

– Так ты бы и не нашла, если б я тебе его сам не подсунул. Или ты меня тоже держишь за лоха?

– Ах ты засранец!

Кира кинулась на него с кулаками, но он мгновенно перехватил ее за запястья, остановил и тут же ловко и как-то совершенно неожиданно для нее – не иначе какой-то свой профессиональный прием использовал – схватил на руки.

– А ну повтори, кто я!

– Засра… – начала было Кира, но не договорила, потому что он закрыл ей рот поцелуем.

* * *

Свадьбу Алины и Алексея праздновали именно так, как всю жизнь и мечтала невеста, – зимой, прямиком под Новый год, когда в самом воздухе разлито ощущение колдовства, а снежинки сверкают на солнце ярче драгоценностей.

Разумеется, состоялось торжество в той самой загородной усадьбе, где когда-то молодожены гуляли по парку, и случайно встреченная старушка предрекла им долгое и счастливое будущее. Меню банкета обеспечил шеф-повар загородного клуба, который принадлежал другу Алеши Никите (Никита, кстати, был на свадьбе свидетелем со стороны жениха). Но платье на невесте было другое, цвета слоновой кости, не из Парижа, а от молодого самарского дизайнера, которого рекомендовала Кира, и этот наряд нравился Алине даже больше, чем произведение французского кутюрье. Легкая, но удивительно теплая меховая перелинка превращала ее в Снегурочку или волшебную принцессу.

И жених, и невеста были одеты в полном соответствии с образом – свадьбу сделали тематической, в стиле Серебряного века. Белые с золотом сани для молодых, оформление зала, музыка, танцы и развлечения – все было выдержано в полном соответствии с эпохой столетней давности. Разве только костюмы некоторых гостей, особенно мужчин, выбивались из общей картины, но в целом все прошло стильно и очень здорово. Даже Софья Альфредовна, которая обычно всегда и везде находила к чему придраться, – и та была в восторге, как от торжества, так и от своего новоиспеченного зятя.

Шел снег, и это было прекрасно.

– Вот и сбылась моя мечта! – шепнула Алина подруге.

– Даже удивительно, – покачала головой Кира. – И нашла своего человека, и женитесь вы как раз на Новый год. Помнишь, ты об этом мечтала всего только год назад!

– А ты мечтала получить сюрприз! – улыбнулась невеста. – Надеюсь, он тебя устроил?

Тут девушки понимающе переглянулись и, не удержавшись, громко рассмеялись.

Когда праздник уже почти завершился, букет невесты самым невероятным образом угодил в руки той, что наотрез отказывалась вставать в ряды страждущих заполучить его. Он описал немыслимую кривую и свалился прямо на голову рыжеволосой подружки невесты. Испугавшись такого подарка судьбы, Кира непроизвольно перекинула его первому, кто попался под руку. Высокий сероглазый шатен атлетического сложения машинально поймал букет, удивленно посмотрел на него, потом на Киру и спросил:

– Это что, предложение?

Новобрачные и все гости дружно рассмеялись.

– А если и да? – с вызовом поинтересовалась Кира. – Что ты на это скажешь?

– Скажу, что от тебя одни проблемы, – демонстративно вздохнул Влад. И тут же добавил:

– Но я к этому уже привык. И согласен.

А вскоре после этой свадьбы на прилавках книжных магазинов появился новый бестселлер. На обложке красивым шрифтом было выведено: «Алина Белкина. Герой ее романа».

Эпилог

Дочитав – в который уже раз! – последнюю строчку рукописи, Алина вздохнула, отвела глаза от экрана ноутбука и неуверенно посмотрела на подругу.

– Ты считаешь, что это все-таки нужно отправить в издательство? – неуверенно спросила она.

– Обязательно! – тряхнула рыжеватыми волосами Кира. – Даже нисколько не сомневаюсь в этом. Ну, вот ни секундочки…

– А вдруг они вообще не станут читать? – все еще колебалась Алина. – Кому интересна книга, написанная школьницей?

Кира устроилась поудобнее, подобрала под себя ноги и обняла большого розового зайца, день и ночь обитавшего на кровати ее подруги.

– Ну, во-первых, совсем скоро мы с тобой уже не будем школьницами, – резонно возразила она. – Осталось только экзамены сдать да выпускной отгулять – и все, мы вольные птицы! А во-вторых, никто и не просит тебя сообщать редакторам, что ты заканчиваешь одиннадцатый класс.

– Ой, не знаю, Кирка, не знаю… – Алина отложила ноутбук, встала с кресла, подошла к открытому окну, за которым бушевал май, поглядела на улицу и снова повернулась к подруге. – Я так боюсь, ужас просто!.. А вдруг им не понравится?

– Должно понравиться, – заверила Кира. – Ты очень хорошо пишешь. И работала над книгой очень старательно. Сколько раз переписывала по целым главам, сколько материала в Интернете собрала… Сколько у моей мамы в редакции времени провела, чтобы узнать, как работают в глянцевом журнале!

– Да уж, спасибо твоей маме, она мне очень помогла, – кивнула Алина. – Даже на Неделю моды нас сводила. Пусть не в Париже, а в Москве, но все равно здорово… Слушай, ты ведь говорила, что она прочла мой роман и ей понравилось?

– Понравилось-понравилось, – энергично закивала Кира и заулыбалась. – Особенно то, что ты в своей книге сделала ее владелицей бутиков, а моей героине дала мамину настоящую профессию. Она сказала, что я у тебя – в смысле, героиня Кира – вообще замечательно получилась. Очень похожа на меня настоящую. А вот ты вышла менее похожей. Мама считает, что в жизни ты как-то умнее своей героини… А твои родители читали?

– Ой, нет… – Алина вся залилась румянцем. – Я боюсь, как бы они не обиделись, что я сделала маму главной героини такой… Даже не знаю, как назвать, примитивной, что ли.

– Да не обидятся, – махнула рукой Кира. – Ясно же, что мама Алины из книги совсем не похожа на твою реальную маму, ее даже зовут по-другому.

– Нет, все равно, – покачала головой Алина. – Я для себя решила так: скажу родителям о романе только в том случае, если издательство согласится его напечатать.

– А про вуз? – поинтересовалась подруга. – Про то, что будешь не в Юридическую академию поступать, а в этот свой литературно-журналистский, как он там называется?

– Институт журналистики и литературного творчества, – уточнила Алина. – Тоже пока не говорила, скажу после того, как сдам ЕГЭ. И пусть только попробуют заявить, что писатель – это не профессия! Ведь после ИЖЛТ у меня будет диплом не писателя, а журналиста. А журналист – очень даже профессия…

– Вот бы к этому времени уже получить ответ из издательства, – размечталась Кира. – Разумеется, положительный.

– Да, а вдруг дадут отрицательный? – жалобно проговорила Алина и по-детски надула губы. – Не знаю, как я это переживу…

– Ну, все, хватит нюни разводить! – Кира зашвырнула зайцем в подругу и решительно поднялась. – Надо действовать, а не сидеть и гадать, что будет, если бы да кабы. Давай отправляй письмо прямо сейчас, при мне – и дело с концом.

– Ну, под твою ответственность, Кирка! – пробормотала Алина и махнула рукой. – Эх, была не была!

Она открыла почту, выбрала вкладку «Написать письмо», ввела в соответствующую строку адрес известного издательства, прикрепила файл под названием «Алина Белкина “Герой ее романа”» и последний раз вопросительно взглянула на подругу.

– Отсылай! – скомандовала Кира.

И Алина нажала кнопку «Отправить».

Сноски

1

Полианна – героиня опубликованного в 1913 году романа-бестселлера американской писательницы Элеонор Портер (1868–1920). Жизненный принцип Полианны – так называемая The Glad Game («игра в радость»), которая помогает находить даже в самых негативных явлениях позитивные моменты и благодаря этому менять свое отношение к грустным и проблемным ситуациям, позволяя справляться с ними.

2

Маст-хэв (англ. must have) – модная вещь, являющаяся главным хитом сезона.

3

Калбатоно – уважительное обращение к старшей по возрасту женщине в Грузии.

4

Che bella ragazza (ит.) – какая красивая девушка.

5

Buongiorno (ит.) – Добрый день.

Content

Олег Рой
Герой ее романа

Пролог

Глава первая Служенье муз не терпит суеты

Глава вторая Моя подруга задушевная

Глава третья Новый год на двоих, и все, что за этим последовало

Глава четвертая Нам не дано предугадать…

Глава пятая Неприязнь с первого взгляда

Глава шестая Будь моей женой!

Глава седьмая Пара слов о любви

Глава восьмая В знойной Испании

Глава девятая На холмах Грузии

Глава десятая Загад не бывает богат

Глава одиннадцатая Три дня в Париже

Глава двенадцатая Прозрение

Глава тринадцатая Нежданный поворот

Глава четырнадцатая Счастье в жизни предскажет гаданье и нежданный удар роковой…

Глава пятнадцатая Шпионские страсти

Эпилог

Сноски