Anetta78

АБУЛИЯ

Глава 1

О попаданце в матриархат

Часть 1

— Мамочка, купи… Ну мамулечка, родненькая! — противный голосок дрелью высверливал в голове дыру.

«Да, купи, уже, дура, пусть только замолчит!» — Андрей болезненно морщился, голова раскалывалась, глаза открывать решительно не хотелось.

— Хочу, хочу, хочу, — истерила девочка. — Хочу этого блондинистого!

— Он дохлый какой-то, пошли других посмотрим.

«Да, да, валите отсюда…», — и тут Андрею прилетел хороший пинок под ребра, от которого он сразу открыл глаза. Над ним наклонился тип в хламиде, из которой зло блестели только маленькие глазки, вся остальная небесная красота была закутана в серо-буро-пошкарябанного цвета тряпку.

— Мужик, ты чего дерешься? — поинтересовался Андрюша и начал потихоньку подниматься на высоту своих двух метров роста. Но тот нимало не забеспокоился и попытался еще попинать парня. Андрей слегка оттолкнул его и с удивлением пронаблюдал полет мужичка на приличное расстояние. «Хорошо пошел… и это с полпинка?», — удивился он. Однако судьба приготовила ему сюрприз поболее.

— Доча, видишь, он агрессивный, еще сделает тебе бо-бо… Давай возьмем тех двух, ласковые и с рук едят…

— Не-е-ет! Я хочу этого!

Андрей два раза открыл и закрыл глаза, а потом еще раз.

— Смотри, какой милый, какие реснички, — вокруг него, сотрясая землю, скакала девочка. Не маленькая такая девочка, пупсик выше его на полголовы, а рядом басовито гундела мамочка. Лицо мамы он рассмотрел не сразу, его заслоняли вершины могучих грудей, как раз на уровне его глаз. И дочь, и мама были одеты в кожаные топики и короткие юбочки с заклепками и разными железками. Например, огромным мечом на поясе у старшей.

«Цирк, наверное», — отметил про себя Андрей. «А я тут что делаю?» — прошило током. Ни в какой цирк он накануне не собирался. И вообще никуда. У Андрюши и раньше такое бывало: в какой-то момент он не мог себя заставить выйти из дома, вроде бы и собирался, а потом оказывалось, что целый день пролежал на диване или просидел за компом, тупо клацая иконки. Когда дело принимало угрожающий оборот, мама горько вздыхала, одевала его как маленького и выпихивала за дверь. Так она допинала его до окончания школы, потом вуза, а потом плюнула и вышла замуж, раз в неделю затаривая ему холодильник и делая уборку. Абулия[1] или лень, шиза или пофигизм, никто не мог дать точного ответа, почему он так себя ведет. Как-то мама сломала ногу, и Андрюша освоил службу доставки, кончились деньги — нашел работу на дому. Но даже такие нехитрые действия вызывали тоску и усталость. Он ложился спать без охоты и новый день встречал без радости. «Вот бы совсем не просыпаться!» — мелькала мысль и тут же растворялась в мутном море безволия, которое почему-то именно сегодня решило выкинуть его на берег. Чужой берег чужой реальности. Теперь хотелось куда-то бежать, что-то делать и даже разговаривать с другими, чего Андрей за собой никогда не замечал. Но судьба словно смеялась над ним, дав новые желания, но не средства их реализации.

— Подлый раб!

Андрюша с удивлением повернулся на голос, хламидник уже пришел в себя и угрожающе махал в его сторону палкой.

— Ты как меня назвал, убогий? — сердито спросил Андрей. Тот, не долго думая, направил на него свою палку, и парня парализовало, его мышцы словно превратились в кисель. Он рухнул на землю, как подкошенный, прямо под ноги мамы и дочки, которые наблюдали за картиной с сочувственным интересом.

— Бедненький! — пожалела девочка. Мамаша взглянула со сладострастною жалостью и дело Андрюшеньки было решено — его банально продали двум монструозным бабищам за кругленькую сумму местных тугриков. Великанша забросила парня на плечо, и хотя Андрей бился в своем теле как птица в клетке, по-настоящему даже глаза закрыть не мог. «Какой-то колдовской наркоз, — удивлялся он. — Была бы у меня такая штукенция, я бы долбанул ею этих благодетельниц и ищи ветра в поле!»

— У, мой хорошенький, — назойливо пищала девочка, — сейчас тебе будет лучше…

— А может быть и хуже, в зависимости от того, как себя будешь вести, — буркнула мамаша и сгрузила неподвижную тушку у входа в шатер, один из многих, разбитых неподалеку от рынка. — Доча, иди место ему приготовь, я сейчас.

Ухватив Андрея за подбородок, она прошипела:

— Не балуй, иначе пойдешь на корм моим ящерам.

Андрюша уже видел этих злобных скотинок во время своей транспортировки и угрозой впечатлился: ящеры были грязны, вонючи, так и рыскали глазами, чего бы схарчить. Он даже закивал, но колдовство проклятой палки пока не отпускало, а за мысленное согласие из страха, по крайней мере, не было стыдно.

В шатре Андрея ждало гнездо из шкур и пять пар настороженных глаз. Да-да, еще пятеро мужиков составляли компанию малютке, которая начала бестолково хлопотать возле него, укутывать его пушистыми шкурками и приговаривать: «Какой милашка!». От тепла шкур онемение отступало и скоро он смог пошевелить конечностями, дав себе обещание держаться подальше от стремных палок и их хозяев. Девочка выбежала, и он остался наедине с мужской половиной шатра. Андрей прокашлялся и обратился к ним, желая наладить дружеские отношения. Они ему были ой как надо, чтобы сбежать на волю, конечно:

— Здорово, мужики.

Мужики встретили инициативу гробовым молчанием.

— Меня Андрей зовут. Как вы смотрите на то, чтобы сделать отсюда ноги?

Пятеро обступили его со всех сторон и набросились с кулаками.

— Эй, вы чего?! — возмутился Андрей, с невиданной для него силой и энергией раздавая зуботычины в ответ, но и ему прилетело немало. Наконец все устали и разбрелись по углам.

— И что это было? — поинтересовался Андрей, потирая подбитый глаз.

— Трахаться охота, — рыкнул здоровый, как боров мужик с черной бородой, весь в шрамах, сразу видно, из бывших вояк.

— Так вы же гарем! — удивился Андрюша.

Все дружно заржали.

— Мы — песочница, а ты у нас нынче — любимый плюшевый мишка у Аглаи. А если хоть что-нибудь шевельнется в ее сторону, Антея мигом чик — и все, — пояснил здоровяк.

— Это вряд ли, — Андрюша с содроганием вспомнил Аглаю.

— Так может ты нам и так дашь, в честь знакомства, — здоровяк глядел нагло и хитро, потихоньку снова приближаясь к жертве, и товарищи его снова оживились.

— Ну и козлы, — плюнул Андрей и выбежал из шатра. «Как среди таких искать компанию для побега», — подумал он и тут же наткнулся на Антею, спешившую к шатру. Она ухватила его огромной лапищей за лицо и осмотрела наливающийся синяк.

— Снасильничать хотели? — спросила Антея с подозрительным интересом в глазах, мало похожим на сочувствие.

— Я… упал, — сказал Андрей, пытаясь отодвинуться на безопасное расстояние, но не тут-то было. Троллиха подгребла к себе, игриво пощекотала шейку толстым пальцем и посоветовала:

— Эрика в любовники бери, он в обиду не даст… А ты таки милашка, — тут мерзкая бабища засмеялась и больно ущипнула Андрея за попу.

— Мама, ты же обещала не трогать мои игрушечки! — к шатру приближалась рассерженная Аглая, и, пользуясь случаем, Андрей ужом прошмыгнул в палатку.

— Так… кто тут Эрик? — нервно спросил он.

— Ну, я — Эрик, — заявил приметный здоровяк.

— Мог бы и сам догадаться, — проворчал про себя Андрей. — Что ж, здравствуй, любимый.

Часть 2

Мужики дулись по углам, Андрей заплетал Аглае косички, хреново получалось однако.

С Эриком вышло вот что.

Андрей в своей прошлой жизни сексуальными отношениями не заморачивался. Если для тебя проблема надеть чистые трусы и сделать себе бутерброд, бросаться в погоню за Амуром было вовсе глупо. Либидо молчало и Андрюша считал себя практически импотентом, а когда член поднимал голову — идиотом, который не знает, что с этим делать. Теперь, тут в этом мире, он с ужасом обнаружил, что с интересом разглядывает малознакомого (не считать же драку часом раньше основанием для знакомства), волосатого и огромного мужика на предмет «поиметь». Учитывая его невесть откуда взявшуюся силенку, задача была вполне достижимой. «Боже, о чем я думаю, я же не гей». «А еще недавно — и не мужик», — шепнуло подсознание и Андрей решился:

— Вот что, Эрик, — сказал он обнадеженному ласковым обращением громиле, — назначаю тебя любимой женой. Ебу тебя — остальных не трогаю, будешь артачиться — танцуют все.

У бедного Эрика чуть дым из ушей не пошел, он кинулся на Андрюшу и сразу попал в его стальные объятья. Парень демонстративно погладил его попу, здоровяк затих, сошалашники затаились.

— Вы уже подружились? Какие вы молодцы! — обрадовалась Аглая, вошедшая в шатер и наломавшая Андрею банкет его пробудившейся сексуальности.

«Надо бежать», — думал Андрей. Все заснули, а он все не мог успокоиться, так его распирало, как будто просилась наружу вся нерастраченная энергия его прошлой жизни.

— Эй, милашка, — раздался басовитый шепот, — поди сюда, на два слова.

— Не иди, — тихо шепнул ему Эрик, — это Антея… Притворись, что спишь.

— Догадался, не дурак, — шикнул на него Андрей.

— Мальчики, я вас слы-ы-шу, — игриво пропела Антея.

— Козел, — буркнул Андрей, делать нечего, пришлось выползать из шатра.

Антея потащила его не в себе в логово, а к общему костру, видимо сначала хотела похвастаться покупкой перед подружками. Подружки — такие же огромные и как и его хозяйка, дамы, весело гоготали и пили бочками местную бормотуху.

— Какие волосики! — восхищались они, бесцеремонно лапая Андрюшу, — беленькие и мягкие, как шелк…

— А сильный! Спорим, скоро он завалит Аглаечкиного Эрика! — Антея многозначительно подмигнула Андрею и толкнула ближайшую товарку, да так, что та чуть не облилась с ног до головы, все оборжались, а подружка надулась. Андрей с непонятно откуда взявшейся гордостью отметил, что его хозяйка побольше и помускулистее своих подруг, а уж как страшна!

— Так бери его мужем, — предложила одна из бабищ.

Антея замотала головой:

— Не-не-не, Аглаечка обидится. Я же ей купила поиграться. Я для нее ничего не пожалею, — но облизала Андрея нескромным взглядом с ног до головы. — Потом, что Артурчик скажет?

Дамы вздохнули трепетно.

— Вот из дома письмишко прислал, соскучился наверное, — Антея достала из корсажа лист бумаги. — У кого там грамотеи водятся? Прочитать бы…

— У новенького спроси, может грамоте обучен?

Андрею пихнули под нос этот лист и с надеждой уставились на него.

— А сами — нет? — спросил он, как-то неудобно читать чужие письма, и сможет ли?

— Вот еще, не женское это дело, — загоготали дамы, — а мужики на что.

Андрей, получив ободрительный тычок, принялся за письмо. Как ни странно, текст был ему понятен:

«Дорогая госпожа Антея. С тех пор как вы отправились в поход, свет вашей красоты не греет более наш скромный приют…»

Антея при этих словах прослезилась. А Андрей вылупился в оба, желая узреть заявленный свет.

— Уж как напишет, так напишет, аж сердце замирает… дальше читай.

«Уже более года вы не изволите посещать свой удел и соседи ваши ведут себя нагло и нескромно, охотятся в ваших лесах и вытаптывают посевы. А нынче решили осадить ваш замок…»

— Вот заразы, — возмутилась Антея, — ужель нельзя и ненадолго отлучиться. Никакой свободы!

«Поэтому нижайше прошу вас прервать свой вояж и посетить родные веси. На вас лишь уповаем. Ваш Артур с домочадцами».

— Ну, что не сделаешь из любови, — вздохнула Антея, — завтра еду домой. Закончилась вольница…

— Тут еще приписка, — заметил Андрей.

— Что там еще? Читай, не томи.

«Дорогая, по дороге извольте купить книг разных на тарабарском наречии, тканей из шелка, полагаюсь на ваш вкус. Если будете ехать через Бровеньки, не забудьте вздуть тамошнего торговца и купить Аглаечке нового карликового ящера, а то Яшенька против обещанного вырос с быка, мы выпускаем его гулять на ночь за стены и наутро имеем отдых от обидчиков наших. Целую, Артур.»

— Так девчонки, завтра на рынок и по ящерам, соскучилась я по дому, сил нет! Наливайте, и Андрюше тоже.

Андрей с опаской попробовал местного пойла, ему вручили кусок жареного на огне мяса, и хотя они с питомцами плотно поужинали и натрескались сладостей с Аглаей, от угощения не стал отказываться. «Куда столько лезет?» — удивлялся он, но выпил и съел все, что предложили. Выпивка оказалась крепкой до безобразия, туманила голову. «Девочки» возжелали танцевать и сотрясали своим танцем площадку у костра. Андрюша притопывал и прихлопывал рядом с Антеей, исполняя свой первый в жизни танец, и даже расстроился, когда все отправились спать. На прощанье Антея смачно поцеловала в губы и… все. Парень даже расстроился (это все Артурчик со своим письмом, зараза), но потом вспомнил, что надо проучить Эрика за подлость и засобирался в палатку.

— Выходи, разговор есть, — зло шепнул он. Но здоровяк, не будь дураком, прикинулся крепко спящим. Андрей еще посидел немного на улице. Странно, но мысль о побеге уже не казалась такой привлекательной, охота было посмотреть на замок и Артурчика с Яшенькой.

— Не спится? — спросила подошедшая Антея.

Андрюша вздохнул со значением. Антея ухмыльнулась и потащила к себе в шатер.

Наутро Андрей проснулся от воплей Аглаи, похоже, это стало уже традицией.

— Мама, ты же обещала!

Антея потрясла похмельной головой и буркнула:

— Целый твой Андрюша, что с ним станется. Кстати, где этот, как его?

Аглая изобразила глубокое непонимание.

— Букварь, чтоб его! — вспомнила Антея. — Папа наказал читать букварь.

Аглая скривилась:

— Не женское это дело.

— Поговори у меня, к папке едем, ищи доча, ищи, а то обидится. А мы на рынок и домой.

— Я не хочу домой, я еще не погуляла! — расплакалась Аглая.

— Год уже гуляем, пора и честь знать. Тебя Яшенька ждет.

На рынке Андрею по его просьбе купили приличные штаны, вместо шелковых шароваров в цветочек, в которые обрядил еще проклятый хламидник. Антея набрала несколько штук тканей поярче. С меньшим энтузиазмом она подошла к книжной лавке и заказала книги на вес. Как ни старался Андрей прочитать названия, не смог.

— Не пытайся, дурашка, — ласково сказала Антея, — на тарабарском наречии только колдуны понимают.

«Так этот Артурчик еще и колдун?» — запечалился Андрей, помня о волшебной палке работорговца. — «Сучье племя!».

Они скоро погрузились на повозки, Антея оседлала ящера, и отправились в путь.

Часть 3

Раньше Андрею не приходилось задумываться о том, какой он: хороший или плохой. Он осознавал, что причиняет боль своей матери, но был не в силах что-либо изменить, не в состоянии позаботиться о себе сам. Мысли об этом только усугубляли его состояние, заставляя считать себя ничтожным и ни на что не годным. Что, конечно, не делало его лучше, лишь умножало печаль от своего бессилия. Только разве это можно считать добродетелью? Оказалось, бешеный круговорот его новой жизни не способен дать ответ на этот вопрос, только он сам. То ли от неопытности, то ли от невозможности контролировать свою силу, свою энергию, Андрей то и дело влипал в истории, которые заставляли определиться с этим вопросом немедленно, не откладывая на завтра.

Пообещав Эрику активную сексуальную жизнь, он наткнулся на сопротивление и решил оставить его в покое, быть насильником претило. Ну не хочет и черт с ним. Только Эрик затаил злость и месть не заставила себя долго ждать. Андрея обвинили в попытке побега. Все доказательства были налицо: и узел с вещами, и сума денег, украденных у Антеи. Андрей ни на секунду не усомнился, кто автор подставы. Да и он был виноват: сам подставился. Сам во время путешествия по малонаселенной степи активно расспрашивал Антею о местных традициях, поселениях и людях, которые в них обитали. Он узнал, что они сейчас находятся далеко от Антеиного удела, но скоро, буквально через несколько дней, достигнут портала, а оттуда до замка рукой подать. Расспрашивал о «диких» — племенах, состоящих из мужчин, живущих обособленно и промышляющих набегами и разбоем. «Это так романтично, жить независимо и вольно, но как короток их век», — вздыхала Антея. Юная Аглая вообще любила такого рода истории и мечтала, что когда-нибудь завоюет сердце одного из них, а лучше двух или трех, женщин было мало и многомужество всячески приветствовалось. «Почему они мало живут?» — спрашивал Андрей. «Никто о них не заботиться, бедняжках, никто их не любит». Это потом он понял, что именно охота на «бедняжек» приносит Антее хороший доход, а общество таким образом регулирует их численность, не давая организовываться в большие группы и разорять княжества, подобные тому, каким владела Антея. Подлый Эрик рассказал, что Андрей мечтает выучиться на колдуна, чтобы обрести могущество и создать свою империю. С такими у Антеи и других женщин-воительниц был разговор короткий.

«Андрей, — объяснила опечаленная Антея, ей очень не хотелось наказывать любимчика, хоть и предателя, — ваша магия не действует на женщин, только на мужчин. Что мне с тобой делать? Надо было бы тебя продать, а еще лучше убить, ты не будешь послушным рабом».

Против него было столько улик, что Андрей уже сам был готов поверить, что замышлял недоброе, хотел стать новым темным властелином. Но, в конце концов, госпожа решила всего лишь его выпороть. «Только пусть кто-то другой, боюсь зашибить, так зла, — сказала она. — Прикипела сердцем к такому говнецу, убью ненароком».

Экзекуцию устроили тут же, а палачом назначили Эрика. Тот был доволен и поначалу отрывался вовсю, пока спина Андрея не раскрасилась красным. Неподалеку выла Аглая, единственная, кто не поверил в виновность Андрея и защищавшая его всеми силами (пока не связали и не вынесли, чтоб не видела, как истязают ее друга). Рядом стояла Антея с побледневшим лицом и сжатыми губами. Но вскоре рука Эрика дрогнула, удары падали все слабее и слабее. «Неужели почувствовал всю глубину своей подлости», — отстраненно подумал Андрей и провалился в небытие.

Очнулся он ночью, во время привала. Аглая вытирала его влажной тряпочкой и вздыхала. Несмотря на боль, эта забота тронула его до глубины души. Как оказывается хорошо, когда хоть кто-то верит, что ты не последний ублюдок! Аглая принесла ему попить и слезы катились по ее лицу.

Когда Андрей проснулся, лагерь бурлил: ночью Эрик сбежал.

— Он так и остался «диким», — пояснила Аглая. Обитатели шатра сбились в кучку, ожидая репрессий, но в их сторону она даже не смотрела, ухаживая за Андреем.

— За что он так со мной? — спросил Андрей. — Я бы его не тронул.

Аглая усмехнулась:

— А может он хотел другого? Чтоб ты настоял на своем. Кто их, диких, поймет…

Никто Эрика особо не искал, а по молчанию Аглаи Андрей понял, что и побегу особо не препятствовали: его маленькая хозяйка, разом повзрослевшая, явно не желала больше видеть свою бывшую «игрушку». Он не удивился, если бы узнал, что та обо всем догадывалась, но не помешала.

Антея избегала смотреть на Андрея, только он сам подошел к ней. Сам, не зная какого хрена, просил простить и даже попытался обнять колени богатырши:

— Я не хотел, правда. Колдовать научиться — это да, а бежать — нет…

Антея впервые улыбнулась:

— Зачем тебе колдовать, ты и так сильный и красивый…

Андрей не удержался и спросил:

— А Артурчик, он какой?

Антея нахмурилась:

— Смотрю, у тебя спина рано зажила, обновить что ли? — но видно было — ему уже ничего не угрожает.

Аглая долго ржала с Андрюшиных расспросов:

— Сам увидишь, не придумай при папане подобное ляпнуть!

Оставшиеся четверо «игрушек» решили пойти на мировую — Аглая маялась и тяготилась их компанией. На переговоры послали мелкого Заю, тот подошел к Андрею и, умилительно заглядывая в глаза, попросил:

— Пусть нас не продают, мы не знали, что Эрик задумал.

— Подлые вы, нету вам веры, и с чего вы решили, что меня послушают?

— Так хозяйка только на вас и смотрит.

— Можно подумать, Аглаю послушают.

— Не Аглая — Антея…

Андрей хотел было повозмущаться, но Зая, пользуясь случаем, потянулся к его штанам и был он такой… зая, что Андрей не мог отказать в просьбе.

Остался день до перехода, и последний рынок, где можно было купить или продать рабов, в Антеиных краях такого обычая, как оказалось, не было. То есть, фактически, пересекая границу Андрей становился свободным человеком, насколько это было принято в местном обществе. Поэтому откладывать разговор с Антей было нельзя. Она выслушала его и усмехнулась:

— Ты, что, решил мне условия диктовать, раб?

Андрюша изобразил глубокую печаль:

— Аглае они не нужны больше, так может в хозяйстве пригодятся.

— Выросла, значит, Аглая, — сделала какие-то выводы Антея.

Андрей вопросительно посмотрел на нее.

— Раз поняла, что мужики годятся не только для того, что бы косички заплетать и в салочки бегать, значит выросла. Скоро пойдет себе мужа добывать.

— А как же мы, продадите?

— Сволочь ты, Андрюшенька, неужели не видишь, что не продам.

Она обняла Андрея, так что кости захрустели, а он почувствовал какую-то иррациональную радость от ее грубой ласки.

«Ну, Артурчик, посмотрим теперь, кто у нас будет муж», — злорадно подумал он, засыпая утомленным любовью в шатре у Антеи.

Часть 4

После перехода пейзаж радикально изменился. Вместо степного однообразия путешественники оказались меж зеленых холмов с перелесками, обильно усыпанными деревнями и городишками.

Антея ехала впереди на ящере, за нею — Аглая. Их спутники тряслись в крытой повозке и по очереди правили ящером в упряжке. Андрею сидеть в ней было просто невыносимо, сначала он пытался взгромоздиться на спину их «лошадке», но та проявила завидную прыткость и от возмущения чуть не разнесла весь скарб вместе с пассажирами. Андрей настоял и ящеру осталось только пробовать счастья достать его зубами. В результате повозка вихляла по дороге, мужики матерились, угрожая вздуть неуемного ездока, причем совершенно напрасно — силач Андрюша был им не по зубам, как и ящеру. Убедившись, что он не успокоится, Антея смилостивилась (боялась за сохранность вещичек) и Андрей обзавелся собственной зверюгой. Теперь он носился по всей дороге, неожиданно выскакивая перед госпожой и также внезапно исчезая в клубах пыли, подальше от ее хлыста. Получив пару раз вместо ящера, Андрей попытался совладать с «лошадкой», но все было бесполезно, пока он не увидел, как Пегасик безуспешно пытается почесать свой зад об дерево. С тех пор он одной рукой держал поводья, а другой чесал ему основание хвоста. Антея поглядывала на него с подозрением и спросила, не завелись ли у Андрюши блохи. Андрюша охотно давал себя осматривать — трахаться хотелось не меньше, чем скакать вслед за ветром. Аглаечкины «игрушки», те вообще вскоре лишний раз чихнуть боялись, чтоб не привлекать внимание, так Андрюша разошелся.

— Ты не боишься, что я сбегу, госпожа? — спрашивал он у Антеи, заглядывая ей в глаза. Делал это он обычно лежа, иначе не получалась, хотя в последнее время замечал за собою, что растет, это пугало.

— Попробуй, — усмехалась Антея, и Андрюша в который раз шептал ей, что от нее он никогда и никуда, и сам верил, потому что вряд ли в своей жизни был так счастлив, словно и не жил раньше.

Их компания выделялась броскими одеждами, бронзовым загаром и снаряжением охотников за людьми, конечно. Местные дамы носили платья, передвигались в сопровождении многочисленных слуг и нервно косились на Антею и ее отряд, то ли из-за ее дурной привычки пялиться на чужих мужиков, то ли из-за сокрушительного впечатления, производимого лихой воительницей на противоположный пол. Дамы скрипели зубами, мужики истекали слюнями, а Антея сверкала клыками и наслаждалась своим феерическим появлением на родине.

— Замок в опасности… вроде, а мы никуда не спешим, — осторожно поинтересовался Андрей на привале. Вместо шатров они расположились с комфортом на постоялом дворе и чинно закусывали в зале. То есть песен не пели, танцы не устраивали и изображали светское общество — Антея вспомнила, что Аглаечка совсем забыла правила хорошего тона. Аглаечка вздыхала и томилась.

— Так Артурчик себя в обиду не даст, — ответила Антея. — Он как маленькая девочка из сказки, которая пошла в лес.

— Красная Шапочка, что ли? — прикольнулся Андрей.

— Не знаю такую, но эта встретила злого ящера, про нее еще песню сложили.

— Какую?

— Девочка в лес прогуляться пошла,

И приключенья на жопу нашла,

Было не долгим ее злоключенье,

Дольше — у ящера несваренье.

— Мамочка, все не так было, — хихикнула Аглая:

Было не долгим его злоключенье,

Дольше — у девочки той несваренье.

— Кстати о ящерах…

К середине дня они прибыли в Бровеньки и Антея заявилась к злополучному торговцу.

— Обманывать меня вздумал, — сердилась она.

Торговец бледнел и краснел, пару раз картинно заваливался в обморок, просил пожалеть его, отца-одиночку, воспитывающего двух малолетних сыновей, и показывал мамашу-ящерку.

— Самая, что ни наесть, элитная самочка!

Ящерка была маленькая, с большими глазами и пушистой кисточкой на хвосте, Андрею очень понравилась.

— Это все дракон, — наябедничал торговец.

— Какой-такой дракон? — удивилась Антея.

— Самый настоящий! Наши его видели, летал над леском, зараза, попортил породу.

Антея разозлилась:

— Что ты мне заливаешь, негодяй! Хочешь сказать, что огромный дракон погулял с этой драной кошкой?

Ящерка вздохнула и мечтательно закатила глазки.

— Так этот же — дракон, волшебное животное, он ежели захочет и мышку… в норку…

— Маманя, я не хочу ящерку, — подала голос Аглая. Она красовалась на своем ящере перед мальчишками, те хихикали и восхищались, совсем не обращая внимание на бедственное положение папочки: Антея ругалась, но драться не лезла. — Пусть будет дракон Яшенька, ну, мама, у кого еще есть свой дракон!

— Какой дракон, чистое надувательство, — сказала Антея, оставив торговца в покое. — Смотри, чтоб в следующий раз тебя дракон самого не оприходовал… в норку. Вот плут! — бурчала она, приближаясь к замку.

Белый замок стоял на холме. Андрей как-то по-другому его представлял: ожидал высокие каменные стены, сторожевые башни, подъемный мост. Но тот словно чайка над морем, устремлялся в небо, был светел и изящен.

— А где же крепостные стены? — спросил он у Антеи.

— А поле магическое на что? Все Артурчик старается, нет такого второго по красоте в наших краях и такого неприступного, — сказала Антея. Андрей на секунду задумался: это она о ком? О замке или своем муже?

Они въехали во двор. Засуетились слуги, все домочадцы были подняты на ура. А по широкой лестнице, навстречу путешественникам спускался Артурчик.

«Песец», — подумал Андрей.

— О, еще одна жертва папочки, — хихикнула Аглая, — наблюдая остолбеневшего Андрея, ибо Артурчик отличался запредельной в его понимании красотой. Особенно по сравнению с их чумазой и пропыленной компанией. Был он одет совсем несерьезно для колдуна: длинный халатик и сорочка, но выглядел так, словно сейчас сорвется и улетит в небо. Только он сделал еще пару шагов и упал прямо под ноги Антеи. Та испугано подскочила к нему.

— Что с моим мужем? — вопросила она. Артурчик приоткрыл свои волшебные очи:

— Прости, госпожа, силы мои на исходе.

Антея баюкала его:

— Ну что же ты… Лекаря давайте сюда, — и снова Артурчику. — Отдыхай, а с непрошеными гостями я разберусь.

Андрей время этой сцены почувствовал себя ненужным и лишним.

К вечеру Артурчик приободрился: магический щит был снят. «Обойдемся — я дома», — заявила Антея. Они сидели за трапезой в большом зале и Андрей часто ощущал на себе взгляд Артура, тот царапал его, словно крючком. Антея рассказывала о своих приключениях. Андрей уже знал, что она возвратилась после великой и славной битвы с «дикими» на Юге, получила большое вознаграждение. А теперь, видимо, была готова сложить и воинскую славу, и добычу к ногам своего хрупкого мужа. Тот слушал милостиво, хвалил и восхищался Антеиными подвигами и с превосходством поглядывал на Андрея. Только напрасно, он не завидовал этому вниманию, лишь думал, как эротично Артурчик будет смотреться на его члене. Осталось самое малое — придумать, как это осуществить.

Вспомнили о ящере-драконе, Антея и Аглая пошли смотреть и решать вопросы с его вечерним моционом, Артурчик хотел было пойти с ними, но был задержан Андреем.

— Ты чего? — сердито спросил он, а Андрюша прижал его к стеночке и впился губами желанный рот, чувствуя себя на вершине счастья.

— Да как ты смеешь, раб, — шипел Артурчик, Андрюша целовал его и держал крепко, пока тот не затих и не обнял его своими тонкими руками.

— Смею, колдун, — засмеялся обнаглевший Андрюша.

— Дурак, засосы не ставь… совсем халат помял, — причитал Артурчик, словно не был колдуном, способным превратить Андрюшу в желе. — Стой, — серые глаза вынимали душу, туманили разум. Андрей замер, продолжая сжимать Артурчика в объятьях. — Если хочешь быть со мною, ты должен убить Антею.

Часть 5

Наверное, если бы в конфетной обертке обнаружился скорпион, Андрей расстроился меньше. Артурчик читал у него с лица, как с книги:

— Что, прошла любовь?

— Не прошла, — с вызовом ответил Андрюша, не выпуская добычу из крепких объятий. Артур смотрел на него изумленно, словно первый раз увидел, а тот, не тратя время зря, задирал его халатик и цапал за попу.

— Нет, нет, не здесь, — просился Артур. Андрей справедливо предполагая, что еще до выяснения глубины любви его пошлют, пытался ускорить события. Но Артур был непреклонным. — Сначала скажи, что ты согласен.

— Я подумаю, сладкий, — мурлыкнул Андрей, предполагая у своей жертвы банальный недотрах и собираясь прописать ему лекарство, «лекарство» стояло крепко, пока Артурчик не пнул его коленом.

— Что значит «подумаю»? Вот когда надумаешь, тогда и приходи, — прошипел Артур и исчез, просто растворился в стене, в незамеченном ранее потайном ходу.

Андрей расстроился, бессовестный заговорщик дрожал от желания и все равно сбежал. Неужели это прелестное создание — шлюха с замашками маньяка? Соблазнительная идея сдать его Антее, запереть в каком-нибудь подвале и пользовать в свое удовольствие как-то сама залезла в голову. «Нет-нет, нельзя, все же местный лорд, Антея не позволит и Аглаечка расстроиться…» А еще больше хотелось, чтобы мерзавец его полюбил и забыл свои злодейские планы. Это было что-то из разряда фантастики — не похож был Артурчик на человека, способного потерять голову от любви. С другой стороны, сам Андрюша еще недавно не мог предположить, что полюбит существо менее всего этого достойное. «Потом я — красавчик… — Андрей вспомнил об Эрике и странных словах Аглаи, о том, чего на самом деле хотелось здоровяку. Артурчик, конечно, был колдуном и мог дать отпор, но не пытался ведь! — Никуда он от меня не денется…». От планов завоевания Артурчика его настроение приподнялось — они были один другого развратнее.

Тем временем во дворе поднялся шум, Андрей выскочил наружу. Яшенька валял Аглаю по земле. «Сейчас съест», — с ужасом подумал парень, но Аглая ухахатывалась: Яшенька просился на ручки, а так как вымахал с корову, в недоумении обиженно ревел. Андрей с удивлением заметил у ящера маленькие крылышки.

— Дракон… — с восторгом заорал он. Любвеобильный Яшенька увидел новую жертву и от избытка чувств чихнул пламенем.

Антея, понаблюдав, как дракончик гоняет Аглаю и Андрея по двору, хотела было под шумок смыться на разведку в стан неприятеля, но была замечена. Яшенька на всех парах кинулся к ней, за ним Аглая с криком «я тоже хочу в лес», и Андрей, который остро нуждался в том, чтоб кого-то вздуть.

Воительница скрепя сердце дала разрешение на вылазку. Андрей видел, как она переживает и за дочь, и даже за него, раба и случайного любовника, в то же время не желая унизить отказом, и признательность затопила его. Подлый Артур!

Они выехали на ящерах. Яшенька бодро прыгал впереди, так что содрогалась земля.

— Разведка накрылась, — констатировала Антея, наблюдая Яшечкины кульбиты.

— Ничего, счас кого-нибудь поймаем, — кровожадно заявила Аглая.

— И выебем, — добавил Андрей плотоядно.

Из кустов вылезли какие-то мужички:

— Мы сдаемся, не надо нас убивать и это…тоже не надо! Госпожа, помилосердствуйте, уберите вашего ящера.

— Кто вы такие, и что здесь делаете? — зло спросила Антея.

Мужички смущенно помялись:

— Мы это… охотники…

— Браконьеры, то есть, — сделала вывод хозяйка угодий.

— И вовсе нет, — охотнички чуть не плакали. — Нас из села послали дракона убивать. Очень злой дракон объявился, скотинку травит, только рожки да ножки оставляет.

Яша смущенно потупился. Антея взглянула на Яшу, на мужичков, и только махнула рукой:

— Ступайте, дракон вас больше не тронет, счет за съеденных животных — в замок.

Мужички приободрились, кланялись радостно, подмигивали и ласково поглядывали на госпожу и ее свиту. Но те уже ехали вперед, погружаясь в темный лес.

— Где же обидчики наши, госпожа? — спросил Андрей после часа объезда.

— Дома спят, — коротко ответила Антея.

— Неужели кто-то из соседей задумал недоброе?

Но госпожа не пожелала распространяться о соседских дрязгах. В замок вернулись совсем поздно, Антея пошла в дом, а Андрей расположился запросто на сеновале, слушая, как воет привязанный Яшка и представляя, как сладки губы Артурчика, добровольно дарящие поцелуи. Только скоро его покой был потревожен — на него навалилось тяжелое тело.

— О, а ты чего не в доме? — Антея откопала Андрея, нечаянно втоптанного в сено, и отряхнула:

— Об Артурчике мечтаешь?

Андрей с дуру спросил:

— А у него что… голова болит?

Антея не обиделась и хохотнула:

— Животом мается, болезный… Уже предлагал меня убить? Да не трясись, он всем предлагает. Совсем меня не любит, — горько вздохнула она.

Андрей почувствовал настоятельное желание утешить госпожу и настолько преуспел в этом деле, что вскоре Яшка испуганно затих в стойле. После нескольких часов утешений утомленная Антея зевнула и сказала:

— Чего-то я спать хочу. Не пошел бы и ты… поспать, что ли… — и сладко захрапела.

Андрею не спалось, и он пошел прогуляться, а ноги сами принесли под окна Артурчика.

«Вот спит себе на шелковых простынях, а госпожа на сеновале…». В обиде за Антею, а больше из желания полюбоваться на спящего Артурчика, Андрюша, не долго думая, вскарабкался на карниз и влез в окошко. Если бы ему в прошлой жизни кто-то сказал, что он будет лазить по стенам, лишь только взглянуть на возлюбленного, Андрей только бы посмеялся. А тут подумал — сделал, — и готово. Увиденное заставило замереть от восторга, все же Артурчик был сказочно красив среди черных шелковых простыней, сплошь расшитыми серебром странными знаками и символами. Тот же узор покрывал стены и даже пол комнаты.

«Колдовские, наверное», — подумал Андрюша, влезая на кровать. Артур тот час открыл глаза, темные со сна.

— То-то конюшней завоняло, — буркнул он. Андрюша не раздумывая поцеловал его прямо в тонкие губы. Сонный Артурчик был весь нежный и мягкий.

— Уйди, демон, — вяло отбрыкивался Артур, но Андрей нырнул под скользкую простынь, справедливо решив, что с членом строптивца договориться легче, чем с его хозяином, и не прогадал.

— У тебя солома в волосах, — засмеялся Андрей, хорошо поваляв Артурчика в его роскошном ложе. Тот с ужасом запустил руки в шевелюру. — С кем поведешься. — Андрюша вытащил соломинку и теперь раздумывал: пойти на очередной заход или пора и честь знать.

Артурчик тяжело дышал и казался еще красивее и неприступнее на смятых простынях, словно не занимался любовью.

— Ты подумал над моим предложением? — спросил он, отбиваясь от Андрюши, который все же решил закрепить успех как следует.

— Подумал.

— И …?

— Она же тебя любит…

— И это говорит очередной любовник моей жены!

Андрюша смущенно замолчал, а потом спросил с чувством:

— Таков твой способ избавляться от конкурентов?

Артур хмыкнул:

— Бывает. Знаешь ли, не люблю быть на вторых ролях.

— Не думаю, что тебе это грозит. Сравни меня — только что из конюшни, и себя — прекрасного принца. Спасибо за откровенность, — Андрюша засобирался, разговор принимал неприятный для него оборот. Колдун злился и в любой момент мог шарахнуть его каким-то подлым заклинанием. Но последние слова ему пришлись по душе. Андрею показалось, что Артурчик даже покраснел от удовольствия.

— Ты ничего не знаешь об этом мире.

Услышав это, Андрей ошеломленно замер. А Артурчик продолжил:

— Думаешь, ты просто так оказался здесь? Кем ты был в своем: смертельно больным, или немощным, или преступником, приговоренным к смертной казни?

— Почти угадал, — сумасшедшим, — с горечью сказал он. Раз Артур знает его подноготную, зачем скрывать.

— И ты надеешься, что здоровье и сила тебе достались просто так? Скоро объявиться тот, кто тебя позвал сюда, и только я смогу тебя защитить.

Часть 6

Андрей с иронией посмотрел на хрупкое тельце, его хозяин обиделся и путаясь в простынях, рысью побежал к полкам, сплошь забитыми амулетами и свитками. Андрюша следил за ним не без удовольствия — маг рылся в своих сокровищах, соблазнительно сверкая попкой.

— Нет, я не сомневаюсь… в твоей силе, — облизывая взглядом то, что так щедро выставлялось напоказ, заметил он. — Но…

Артурчик, зыркнув через плечо, куда пялится Андрей, натянул халатик, впрочем, без излишней поспешности, что не могло не радовать взволнованного эстета.

— Вот! — радостно воскликнул он, обнаружив искомое, и постелил перед Андреем карту. — Это — наше княжество. Оно в самой обитаемой и цивилизованной части мира. Города, деревни, — все уже давно поделено, ничего интересного, скука смертная. А вот здесь — самое интересное. Видишь, ничейные земли: густой лес, непроходимые болота, степи и даже пустыня, — тут практически никто не живет, — малопригодно для жизни и вообще очень опасно для людей: куча разных тварей, а то и чего похуже. Через них мало кто рискует даже просто проехать, поэтому все пользуются порталом. А за ними — огромные территории, — Артурчик жарко дышал Андрею в ухо. — Да, людей живет там мало, но богатства этих земель — неисчерпаемы, как и неисчислимы опасности. Много магов и диких, — без таких, как Антея, которые на них охотятся, жить там невероятно сложно. Поэтому местные жители нанимают воительниц, платят им золотом и драгоценными камнями, — там всего этого валом. А за этими землями — море. Там вообще мало кто бывал…

«А там, куда ты лезешь пальцем, так и вообще никто», — подумал Андрей, но не стал пугать исследователя новых территорий, может отвлечется от своих кровожадных планов! В результате карта была изгваздана и помята, а довольный Артурчик, задыхаясь, упал на кровать и простонал в истоме:

— Хочу свою империю…

«Только жопу зря подставил», — про себя вздохнул Андрей, но без излишней печали: Артурчик был страстен и искренен в своей похоти и жажде обладания.

— А как ты до жизни такой дошел, будущий император? — с иронией спросил он.

Артур рассеяно махнул рукой и сладко зевнул — умаялся бедненький.

— Учился в школе, в городе, специальной, для магов. Мой род не очень богат, а мне хотелось стать самым могущественным колдуном, поэтому я все время посвящал учебе, пока не встретил Антею. Просто на улице, она из похода возвращалась. Она была такая…

— Страшная? — продолжил Андрей, вспоминая свое первое впечатление от богатырши.

— Красивая и сильная, улыбнулась мне…

— Э-э-э… — эталоны красоты в этом мире заводили Андрюшу в тупик, но тупо мерить любовь метрами и килограммами.

— Только потом улыбаться перестала и прогоняла, когда я к ней в казарму бегал, у нее тогда ни кола, ни двора не было, она в казарме с подружками жила.

— Неужели ты ей мог не понравиться? — с удивлением спросил Андрей, его мировосприятие трещало по швам.

— Она колдунов не любит, считает их злыми и подлыми, и… правильно считает, — Артурчик уже почти спал, лицо его было грустным и злым. — Но я ходил и ходил…, а она завербовалась в поход на диких и вернулась с несметным богатством. Построила этот замок… и закрыла меня в нем навсегда. Приезжает редко, совсем меня не любит…

«Где-то я уже это слышал…» — подумал Андрюша. Артурчик жил как принцесса в башне и даже дракон присутствовал. «Злая и несчастная принцесса…»

— Слышь, принцесска, а я тебе зачем сдался? — он невежливо толкнул задремавшего.

— А… так если снять магический барьер, сестра Антеина Агатка может появится со своей армией, — Артур приподнялся и любовно погладил Андрюшин бицепс, что достал, короче, то и погладил. — Ты, конечно, силен, но против Антеи у тебя шансов нет, а в суматохе битвы всякое может случиться… с обеими…

Тут Андрею впервые захотелось не трахаться, а трахнуть, причем чем-нибудь потяжелее, но Артурчик снова заснул и во сне страдальчески морщил лоб. «Предательство даром не проходит», — подумал Андрюша.

— А что за Агата? — он снова потормошил Артурчика.

— Агатка…? Агатка у нас сволочь… Все крутится тут и крутится, когда Антея в походах. Говорит что любит, только ей колдун нужен и замок, а сестры совсем не жалко… — Артурчик даже всхлипнул, забыв, видимо, что сам только что планировал убийство.

«Теперь понятно, что за печаль у Антеи — сестрица-гадина и муж еще тот гаденыш. Разве захочется жить в таком змеином клубке!»

Внезапно раздался сигнал рожка и послышался лязг стали.

«Началось… — подумал Андрей. — Барьер-то снят, вот Агатка и пожаловала», — и рванул вниз. Артур и ухом не повел, спал себе, все же Андрей его укатал. Парень крепко запер дверь в спальню и припер ее, чем придется:

— Без тебя разберемся, император…

На улице светало и в неверном свете просыпающегося солнца движения сражающихся и звуки, издаваемые ими, были еще тревожнее и страшнее. Казалось, тени призраков мечутся по двору и замку. Андрей оттолкнул нескольких бросившихся к нему людей, пытаясь понять: кто кого, где свои, а где чужие. То там, то здесь лежали тела без движения, и Андрюша понял, что Агатка таки обзавелась магом. Теперь тот резвился вовсю, сокращая число защитников замка. Ужасное, вынимающее душу, чувство страха охватило Андрея. Мало что пугало его в этом мире так, как магия, делающая беспомощным и беззащитным. И тут он увидел Антею. Она стояла перед замком, окруженная со всех сторон. Напрасно колдовал маг, вселяя бесстрашие в нападающих. Не отступая, не склоняясь, Антея расправлялась с ними, как с котятами, отбивала стрелы, наносила удары. Ее глаза, исполненные ярости, оскаленные клыки, мощная фигура и неисчерпаемая сила, говорили о том, что участь захватчиков вскоре будет весьма печальной, — она одна стоила целой армии. Если бы Андрей мог влюбиться в нее повторно, он бы сделал это сейчас, потому что никого не было прекраснее во всем мире. Ну, может быть Артурчика, когда его коварный рот занят Андрюшиным членом.

— Антея, дорогая сестрица! — раздался незнакомый голос и на площадь вышла незнакомая тетка, помельче Антеи.

Антея недовольно обернулась на голос:

— Агата… Я тут немного занята… с твоей армией. Подожди, сейчас она закончится, и я в твоем распоряжении.

Агата неприятно рассмеялась:

— Боюсь, я не могу ждать, я ждала достаточно долго и теперь совсем не могу удержаться, чтобы не сделать это, — и она толкнула вперед связанную Аглаю, приставив ей нож к горлу. — Сдавайся!

— Ты же знаешь, я не буду этого делать, сестрица, — рявкнула Антея.

Андрей в это время, стараясь не попасться на глаза неведомому колдуну, уже подбирался к загону с ящерами. Хоть бы Яшку успеть отвязать! Больше он ничего не мог придумать в этой патовой ситуации. Тем временем сестры ругались как собаки и никак не могли договориться между собой. Только Андрюша подкрался к конюшне, перед ним появилась темная фигура в хламиде:

— Здравствуй, любимый, — язвительно поздоровался колдун, и Андрей с удивлением узнал Эрика.

Часть 7

Эрик радостно ухмылялся, словно клад нашел. Андрюша щедро улыбнулся в ответ и сделал вид, что рад безумно, и не против обнять его, как старого друга. В результате улыбка Эрика стала менее уверенной, он испуганно отшатнулся.

— И давно ты переметнулся из рабов в маги? — спросил Андрей на пробу, не надеясь дождаться ответа, холодея сердцем — сейчас его сразят магией и он уже не поможет Аглае, но очень хотелось знать, что задумал негодяй.

По счастью Эрик колдовать не спешил — у него были другие планы. С важным и торжественным видом он спросил:

— Знаешь ли ты, избранник, кто призвал тебя в этот проклятый мир?

— Не ты ли, Аглаечкина игрушка и Агаткина подстилка? — рассмеялся Андрей, потому что колдуну очень хотелось дать ему в морду, это желание так же явно выражалось на хмуром лице, как и то, что колдун… боится получить сдачи. «Не маленький, потерпишь, я же терплю», — говорила в свою очередь наглая рожа Андрюши и его кривая улыбка.

— А тебе понравилось быть рабом для утех? Или это все, на что ты способен, и я ошибся в тебе? — возмущенно ответил Эрик, негодуя вполне искренне, Андрей не стал его разочаровывать в наихудших подозрениях:

— Смотря, на что ты рассчитывал, милый…

Эрик с опаской отступил еще на шаг и пробурчал:

— Уж точно, не на похотливое животное, которое трахает все, что движется!

— Это потому, что тебя не расшевелил? Брось, надо было хорошенько попросить — и я весь твой, — Андрюша пошло подмигнул Эрику. Было забавно смотреть, как краснеет здоровяк.

— Ты вообще думаешь о чем-либо, кроме траха?! — вспылил Эрик.

— А должен?

Конечно, не стоило злить Эрика, но удержаться было невозможно: разговор не задался, а у колдуна были свои причины его продолжать во чтобы-то не стало, терпеть дерзости от того, кто был обязан ему появлением в этом мире. Для этого магу пришлось собраться и сделать приветливое лицо (в комплекте со шрамами и татуировками это смотрелось жутковато). Андрей с интересом наблюдал борьбу чувств, и колдун в отчании расценил этот пристальный взгляд по-своему:

— Мы могли бы договориться… И я готов пойти на уступки некоторым твоим потребностям, — выдавил он из себя. Андрей поощрительно оскалился, как хищник при виде жертвы. — С твоей силой и при поддержке мага, ты можешь править этим миром. Еще немного и ни одна воительница не сравнится с тобой. Этот мир опустится перед тобой на колени!

Андрюша ободрительно похлопал его по плечу, Эрик чуть не присел от этого жеста, а Андрей продолжил доверительным тоном:

— Чем же Агата тебя не устраивает, или ты пришелся ей не по вкусу?

— Ни одна женщина не будет властвовать надо мной! — гордо ответил Эрик.

— Сдается, кто-то тут лукавит, — рассмеялся Андрей. — Не в этом причина. Подожди, не спеши отвечать. Дай я угадаю: ты никого не потерпишь рядом с собой, ведь женщины мира не подвластны твоей магии. Намного удобнее тупой богатырь, которого легко контролировать при помощи колдовства, к тому же, обиженный на всех. Не для этого ли ты подставил меня, гад, чтобы я возненавидел Антею? Хрен тебе!

— Да, звезды не были благосклонны ко мне. Я заказывал тупого и безвольного идиота, не способного решать за себя… — зашипел Эрик. — Ну и ладно, вызову себе другого!

Вот тут Андрей понял, что допрыгался и терпение мага не бесконечно.

— Не успеешь другого… — сказал Артурчик, опуская на голову Эрика лопату. — Хватай его и уходим — Антея где-то в по-соседству, в лесу, предприняла попытку тактического отступления, по крайней мере, так я понял ее последнюю фразу Агатке: «Я пойду, прогуляюсь, и чтоб до вечера тебя тут, суки, не было»…

— А что ж ты магию не использовал? — спросил Андрюша, легко забрасывая связанного Эрика на плечо. Яшенька был освобожден и, с наказом присмотреть за молодой хозяйкой, крался кустами к замку. Получалось плохо, то ли кусты были низкие, то ли Яшенька подрос, но его попа и заостренный хвост сердечком, возвышающиеся над трещащими насаждениями, ломали всю маскировку. Радовало, что без колдуна вряд ли кто осмелится стать у него на пути.

— Понимаешь, традиции… — оправдывался Артурчик. — Для того, что бы начать магическую дуэль, нужен вызов при свидетелях, секунданты, специальный костюм… Иначе — бесчестие и изгнание.

— Да, лопатой оно надежнее, — согласился Андрюша.

— Что же ты меня не разбудил? Боялся, что против тебя и Антеи буду колдовать? — спросил Артур, забегая вперед и пытаясь заглянуть в глаза Андрею.

— Хотелось бы определенности в этом вопросе, чтоб не получить лопатой от такого специалиста по дуэлям, как ты, дорогой, — заявил Андрюша улыбаясь и чувствуя, что Артурчик уже определился с приоритетами. В подтверждение этого Артурчик забросил руки на шею Андрюше и поцеловал его в губы, да так, что тот чуть не выронил колдуна.

— Аргумент, — хохотнул Андрюша, а Артурчик смотрел нежно и гладил его попу.

— Как ты думаешь, Антея меня простит? — спросил он во время их путешествия в лес, страшась встречи с супругой.

— Ты ее дольше знаешь, — подумав, ответил Андрей, и Артурчик совсем поник. Он запустил магический поисковик и вскоре они вышли к нужной полянке. У костреца сидела Антея, она уже успела сгонять местных мужиков за вином, на костре жарился огромный, неведомый Андрюше, зверище, попавший под горячую руку воительнице.

— О, явились, не запылились, — неласково бросила она, увидев беглецов. — Катитесь отсюда.

— Антеюшка! — запричитал Артурчик.

— Что Антеюшка? Вернулась Антеюшка к своим исходникам — снова голь перекатная. Все, нанимаюсь в рекруты, а вас, подлецов — знать не знаю, и видеть не хочу!

— А как же Аглаечка? — взмолился Артур и замолчал под сердитым взглядом жены.

— Что-то поздно ты о доче вспомнил. Доча: папа то, папа се, а папа — все в облаках витает, все мечтает об империи.

Андрей вступился за Артурчика:

— Он очень помог, госпожа, вот колдуна Агатиного лопатой завалил.

— Ох, горюшко! Говорил: «маг высшей категории», а сам лопатой орудует. А ты чего заступаешься? Вкусил прелестей Артурчиковых, морда твоя бесстыжая?!

Андрюша смело посмотрел в глаза Антее и та усмехнулась:

— Опробовал, значит, муженька моего.

— Это я его соблазнил, — неожиданно встрял Артур, — прости меня, Антеечка.

— И тебе обломилось? — продолжала глумиться Антея. — И как понравилось? Задница у Андрюшеньки как персик…

— Пока мы тут обсуждаем, кто кого и в какой позе, не обидит ли Агатка Аглаю? — возмутился Андрей.

— Змея, скорее всего, уже послала за сыночками своими малохольными, будет Аглаечку женить. И яд свой в уши вливать, мол мамка тебя бросила…

— Аглая ни за что не поверит! Она вас любит, — запротестовал Андрей.

— Это ты так говоришь, а вот Агатка и этот изменник очень даже поверили, что я их кинула. А я, не жалея живота своего, для них же старалась, все мечом махала. К тому же Агатка не будет к ней с букварем приставать и заставлять есть ножом и вилкой! Все, нанимаюсь, только меня и видели! — гневалась Антея.

— Тогда я с тобой, я тебя ни за что не брошу, — решительно сказал Андрей. — Меня тут никто не держит. Возьмешь с собой, госпожа?

— И меня? — робко спросил Артур.

В этот драматический момент на полянке появился незваный гость — высокий, ростом чуть ли с Антею, а то и больше, мужик. Был он одет с местным шиком в одни кожаные штаны, глаза имел желтые, а зрачок — вертикальный.

— Кто это в моем лесу пьет-гуляет и без меня? — нагло заявил он.

— А ты кто такой? — подскочил Андрюша.

— Это — дракон… — прошептал не вовремя очнувшийся Эрик. Не вовремя, потому что незнакомый мужик сразу обратил на него внимание.

— О, колдун, — почему-то обрадовался дракон.

Антея подгребла своих и тихонько сказала:

— Надо рвать когти: дракон существо древнее, могучее и злоебучее.

— Это как? — не понял Андрюша.

— Выебет и съест!

— Не надо обобщать, — обиделся дракон, обладающий прекрасным слухом. — Я тут живу среди цивилизации, манерам обучен, так что только … выебу.

Андрюша насупился, не хотелось, чтобы чужой мужик тянул свои ручки и другие части тела к Антее и Артуричку:

— Может, договоримся?

— А то. Пошли в кусты договариваться, — радостно заявил дракон.

— Не, я — баба замужняя, мужу не изменяю, — нагло наврала Антея.

— Я женат, — пискнул Артур.

— А я иномирянин, в рожу дам и не посмотрю, что дракон, — заявил Андрей сжимая кулаки.

Дракон не рассердился:

— Не хотите, как хотите, совсем смертные измельчали: отказываться от неземной любви и наслаждения… А этого я заберу, он мне с прошлого раза понравился. Люблю таких брутальный няшек! — с этими словами, подхватив в одну руку колдуна Эрика, в другую — Антеино жаркое, отправился восвояси.

— Вот, остались без закуси! — вздохнула Антея. — Может я зря отказалась от неземных любви и наслаждения? — она со значением посмотрела на Андрея с Артурчиком, которые бросились заверять и доказывать, что нет, не зря.

— А давай Андрюшу мужем возьмем, — просительно заглядывая Антее в глаза, сказал Артурчик. У Андрея замерло сердце, оказалось, что ждать ответа Антеи, еще страшнее, чем иметь дело с колдунами. Но Антея его не разочаровала, но тут же добавила, что насчет Артурчика у нее большие сомнения. Прямо не знает, чего и ждать от подлого колдуна! Артур смотрел жалобно и, получив по жопе, был прощен. Правда после этого заныл, что его попа болит, а он срочно нуждается в утешении, и Андрюша понял, что географию его, Андрюшиного, тыла, Артурчик скоро будет знать лучше, чем свои любимые карты.

Утрамбовав поляну до размера летного поля, они допили вино и лениво лежали у костра, как вдруг в небе появилась маленькая точка, которая стремительно увеличивалась, — на поляну приземлилась Аглаечка на Яше.

— А я за тобой вечером собиралась… — принялась оправдываться Антея.

— Я соскучилась! Тетка Агата привела своих противных сынков, хотела, чтоб я их в мужья взяла. Фу, я же помню, как один ел свои козявки, а другой с голой жопой бегал по замку и кричал, чтобы зад вытерли. Тоже мне женихи! А потом Яша приполз, такой умничка — даже не все папенькины цветы вытоптал. Кто же знал, что тетенька так боится драконов? Побелела и все падала на колени и плакала: «Не надо, о великолепнейший, не надо…». Нам с Яшенькой надоело, и мы полетели вас искать.

Увидев довольные лица и косящие глазки, Аглаечка спросила подозрительно:

— А что вы здесь делаете? Пьете? — и привычно заканючила. — Мама, я тоже, хочу, я уже взрослая!

— Обойдешься, завтра в дорогу. Артур, откроешь портал?

— Конечно, дорогая. А куда мы направляемся?

— Куда, куда, за кудыкины горы — мир посмотреть, себя показать. Ты, кажется, хотел увидеть море?

— А как же Агатка?

— Хотела замок — пусть оставляет себе, — ответила Антея. — Только теперь пусть у нее голова болит, что делать с драконом-соседом!

Они отправились в путешествие в неизведанные земли. И хотя теперь в мире не было силы, способной противостоять могущественным воинам, магу и дракону, они не стали тратить время на создание империи. Побывав у моря и за морем, увидев многие чудеса и пережив удивительные приключения, они давно для себя решили — чтобы владеть миром, не обязательно идти вперед с обнаженным мечом, а лишь с открытой душой и сердцем.

Глава 2

Как Аглаечка мужа искала

Часть 1

— Да где же я возьму им новое чудовище?! — возмущалась Антея. Вот уже две недели ее семья наслаждалась дивным отдыхом на берегу моря. Бирюзовая водичка, ласковые аборигены, готовые на все, чтобы угодить новым божествам! Только божества скучали и томились без приключений на свои задницы. Антея печально терзала виноградную гроздь и думала лишь об одном, как сделать ноги из этого рая. Слишком идеально!

А все начиналось так многообещающе… Они продирались сквозь джунгли, отощав и обтрепавшись вдали от цивилизации. А как иначе: тропические фруктики иногда давали странный эффект, от галлюциногенного, до этого самого… из-за которого приходилось подолгу делать привал в кустиках. Красивые и диковинные цветы норовили схарчить эстетов, а о тропинках, и тем более дорогах, речи быть не могло — тут никогда не ступала нога человека. «Красота!» — восхищались ее спутники, отбиваясь от особо наглых лиан.

— Мяско! — обрадовалась Антея, когда огромная тварь бодро выскочила из-за кустов. На оскаленной и наглой морде зверюги читалась сходная с антеиной мысль. Пока Артурчик делал магозарисовки в свой бестиарий, Андрюша с Аглаечкой пытались оттянуть чудовище от Антеи за хвост, а Яшка гонялся за бабочкой, Антея обломала об нее свой любимый меч. Как она ругалась! Артурчик бросил бестиарий и кинулся пополнять словарь, Андрей и Аглая оставили хвост и в обалдении осели на землю, хлопая глазами, а Яша… Яша ловил бабочку. Антее пришлось придушить странную костяную пантеру по-старинке — руками.

— Епть, оно воняет… Бля, это нельзя жрать! — огласила она вердикт. — Андрюша, закопай его что ли, да подальше!

— Это древнее магическое существо, — печально заметил Артурчик, осмотрев останки пантеры, — может единственное в этом мире… Было… Яша! Не смей, выплюнь немедленно!

— Вот и хоронить не надо, — практично заметил Андрюша. — Яша пойди, помойся… километров за двести. Короче, далеко не забегай!

В охотничьих угодьях страшного зверя обнаружилась маленькая деревушка, жители которой сами вышли поприветствовать своих спасителей. Иначе бы они никогда не нашли маленькие травяные домики, спрятанные за завесой джунглей на берегу моря.

Жители, одетые в одни лишь бусики, трогательно возложили дары к ногам Антеи и объявили, что теперь она — их божество, вместо поверженного демона. Как можно было устоять перед таким искренним и безыскусным поклонением!

Увитые венками из цветов, они возлегали под тенистым навесом и благосклонно взирали на танцы, устроенные в их честь.

— Такие маленькие, — умилялась Антея, — как дети! — при этом по-взрослому масляно поглядывая на смуглых и гибких местных красавчиков, вовсю стреляющих глазками и показывающих своим видом, что совсем не против такого пристального внимания.

«Педофилка», — буркнул про себя Андрюша, крепче прижимая Артурчика, которого обуял этнографический интерес: «Ты в курсе, что от такой этнографии на хере вавки могут случиться?». «Не замечал, — ехидно ответил Артурчик, — но если что, обращайся, вылечу!».

На исходе второй недели до путешественников начало доходить, что отпускать их никто не собирается.

«Нет, мы так не договаривались!» — возмущалась Антея, проэтнографировав в надцатый раз весь местный «материал».

— Дорогая Антеюшка, — вздохнул Артурчик, — мы нарушили экологический баланс. Да, да. Убитое божество не допускало на территорию племени чужаков и способствовало контролю над численностью местного населения. Теперь у них один выход — присоединиться к цивилизованному миру с его товарно-денежными отношениями, социальным неравенством и войнами. Познать всю горечь человеческого существования, с его бедами и печалями, и навсегда забыть о своем первобытном рае… или найти новое чудовище, на замену старому.

Антея, всплакнув над несчастной судьбой таких милых аборигенов, чесала башку, но туда ничего не приходило, кроме дурмана от местного вина.

— Что делать будем?

Андрюша снизал плечами.

— Артурчик, что ты скажешь? Андрей, вынь уже свой член изо рта, дай человеку сказать!

Андрей попытался пристроить свой орган в другое место, но коварный Артурчик заявил, что в такой позе ему плохо думается, а вот наоборот — очень даже!

— Судя по интенсивному паломничеству к госпоже (особенно в ночное время), наши маленькие друзья уже нашли выход — все ждут, что ты, Антея, родишь им новое божество.

Антея хохотнула:

— Это если они будут ходить все вместе, и без перерыва на дневной сон, и то получится какой-нибудь маленький чудик. И не смотрите на меня, Аглаечку я им не оставлю…

С Аглаечкой приключилась другая печаль — она влюбилась!

Часть 2

Аглая сидела на берегу и пускала блинчики, рядом ныряли туземные мальчишки за самой красивой рыбкой для девушки. «Посмотрите, госпожа, какой хвостик, какая красавица!». Красавицу немедленно поместили в горшочек, где уже плавала еще одна рыбка с неимоверно длинными и роскошными плавниками. Рыбки замерли и с необъяснимой яростью набросились друг на дружку. «Почему у всех красивых созданий такой мерзкий характер?» — подумала Аглая, мысленно окрестив рыбок в Агатку и Артурчика. — «Как у папочки… И за что только его Андрюша любит?» Андрюша был добрый и ласковый, и пускай не такой красивый, и не маг, но все мысли Аглаечки последнее время были только о нем. Если попросить Антею — она отдаст Андрюшу, ведь мамочка еще никогда ей ни в чем не отказывала… Только Андрей не согласиться жить с нею без Артурчика!

Рыбки в горшочке бесились, выплескивая воду, и Аглаечка без сожаления вылила их обратно в море. Но те даже не заметили неожиданной свободы и продолжали кружить одна вокруг другой, надеясь уязвить побольнее. «И целого моря им мало!»

Голые мальчишки выныривали прямо у ног и хватали губами за пальцы, изображая рыбок. Агаточка хихикала: местные рыбки были в своем большинстве зубасты и легко могли откусить не только пальцы, но и ручки с ножками, а эти легкие касания будили в ней странные чувства. Она легко отпихивала самых настойчивых «рыбок» ногами, покрытыми золотистым пушком, тела мальчишек были гладкими и блестящими, словно рыбьими. «Ноги что ли побрить? Вдруг Андрюше понравится?». Она слышала, что некоторые городские модницы увлекаются этим неприличным украшательством. «Нет-нет, это извращение какое-то…» Надо сделать так, чтобы Андрюша был ее, и Антеин, и Артурчика. А если кому-то не нравится: пусть не смотрят и завидуют молча. Вот как она здорово придумала!

Подплыл Яшенька и они устроили водные горки, съезжая с его огромной спины. Яша был как настоящий дракон, только оборачиваться не умел: то ли магии не хватало, то ли был еще слишком маленький. «Печально, если он так и не научится, не будет, как все драконы, ведь мама у него обыкновенная ящерка», — подумала Аглая, но сам Яшка, похоже, совсем не переживал: веселился и охотно подставлял спину, пока не приплыли две огромных морские змеи. Наверное, хотели полакомиться мальчишками, но Яшенька не дал, и змеи, злобно его обшипев, убрались, несолоно хлебавши.

Оставив Яшеньку охранять ее «рыбок», Аглая углубилась в лес. Сегодня Антея должна была присутствовать на церемонии своего божественного почитания в импровизированном храме. Главным его украшением был обломок меча воительницы — аборигены никогда не видели ни железа, ни тем более, стали. Увы, восстановлению он не подлежал. Напрасно Антея с надеждой, а Аглаечка с тревогой бегали за Яшенькой, дракон сожрал его острие вместе с тварью и назад не вернул. Теперь обломок, увитый цветами, травил Антеину душу каждый раз, когда она наведывалась в храм имени себя.

Больше всего Аглаечке хотелось повстречать Андрея и, желательно, без Артурчика поблизости. А то куда не глянь, натыкаешься на него, преимущественно скачущего на Андрюшином члене. Фу-у! Какая все же грязная штука этот секс! Хотя увидеть хищное выражение лица обычно добродушного весельчака Андрея того стоило. Его мышцы бугрились, а руки крепко держали стонущего Артурчика. Сначала Аглаечка испугалась, не дерутся ли они, но нежные руки папочки с черными лаковыми ногтями впивались в роскошный Андрюшин зад, чтобы сделать слияние тел еще более полным. Да она бы что угодно отдала, чтобы Андрюша так смотрел только на нее: властно и жадно, как Яша на кусок рычащей, шипящей или плюющейся ядом еды.

Андрюша плескался в озере. Он редко спал и, если не трахался с супругами, то обязательно искал себе занятие по душе, и вот теперь сосредоточенно рассекал круглую чашу, а Аглаечка стояла и млела, созерцая предмет своего интереса. Наконец Андрей наплавался и выбрался на берег. Вода эротично стекала по его оголенному торсу, а его член никогда не спал, как и его хозяин.

«Счас я его порадую», — подумала Аглаечка и приготовилась подарить ему свой первый поцелуй.

Когда на Андрюшу внезапно напало неведомое существо, он немножко растерялся и не успел оказать должного сопротивления. Еще никогда атаку на него не начинали, крепко ухватив за член! Поэтому он сполна получил Аглаечкин поцелуй, от которого только искры из глаз не посыпались, так досталось его бедному носу — практики Аглае явно не доставало!

Но, конечно, никак нельзя было испортить такой важный момент в жизни каждой девушки, как первый сексуальный опыт. Он обнял Аглаечку и поцеловал ее как следует. Первый опыт обещал быть незабываемым, если бы в этот момент не принесла нелегкая Артурчика. Как он ругался! Обзывал Андрюшу изменником и развратником, и, конечно, растрепал обо всем Антее.

Антея жутко рассердилась и долго гоняла Андрюшу по деревне, пока тот сам не пришел к ней, исполненный раскаяния и в тревоге за Аглаечку. Его любимая девочка, испугавшись содеянного, а еще больше в расстройстве из-за не содеянного, отсиживалась в лесу.

— Боишься? — спросила Антея, злобно ухмыляясь. — Правильно делаешь… Думаешь, не отдам тебя Аглаечке? Да по первому требованию. Вас кобелей, как навозу, а доча у меня одна!

Андрюше хотелось сказать, что он любит только Антею, но это не представлялось возможным, после рассказа Артурчика об их «ужасных непотребствах» на берегу. Тот не жалел красок, описывая развратность позы и действа, совсем изревновался, бедняжка!

— А надо будет — и тебя сплавлю! — шикнула на него Антея и в расстройстве уселась прямо на траву. Изображать глубокую печаль помешала колония муравьев, принявших филей воительницы за долгожданный обед. Пришлось звать на помощь туземцев. Милые малютки принялись отцеплять оголтелых гурманов от божественной попы, обмахивать ее опахалами и предлагать Антее мед и фруктики в качестве утешения.

— Браги лучше принесите, и рыбки копченой, — буркнула на них Антея. Маленький рай больше не радовал сердце.

Пискнул магический вестник и Андрюша мстительно перехватил письмо прямо под носом у Артурчика. Тот попытался его вырвать и даже собрался приложить мужа заклинанием.

— Можно я прочитаю, госпожа? — заканючил Андрюша, и Антея рассеяно кивнула. Артурчик был вынужден проглотить не произнесенное проклятье. Было видно, что с письмом не все в порядке, его глазки испуганно бегали, и Андрей с несвойственной ему злорадностью принялся за чтение.

Письмо было от Артурчикового наставника, старого и злющего мага. Как иначе, если вместо «здрасте», оно начиналось ругательствами и словами: «за последние триста лет не было у меня ученика более бесталанного и непочтительного, чем ты, малоуважаемый Артуриус». Кроме этого старый пердун (так мысленно окрестил его Андрюша) ехидно интересовался, не бросила ли его та жуткая баба, ибо смазливая мордашка и круглая жопка — единственные достоинства его распутного ученичка — могли завести только в бордель и рабство. «Или сидишь где-нибудь в глуши, отяжеленный множеством никчемных отроков, не знающих своих матерей, в хижине с дырявой крышей и без средств к существованию, а то и вовсе просите милостыню у дороги… Вот какой бывает расплата за пренебрежение магией в пользу плотских удовольствий!»

Антея при этих словах хохотнула: «Правду пишет колдунишка! Скитаемся, как бродяги — это факт».

А колдунишка постепенно входил в раж (видно, круглая жопка Артурчика все же и ему запала в душу): да если бы он, чуткий и строгий учитель знал, что единственною потребностью такого подлого говнюка является хороший трах, он бы сам его выебал хоть бы чем! Перечисление, чем можно было выебать похотливого Артурчика, заняло несколько страниц и привело Антею в экстаз, а Андрюшеньку в ужас — какой жестокий был у бедного Артурчика учитель, и импотент к тому же, ибо до обыкновенного члена дело так не дошло. Он посмотрел на мужа с сочувствием. Но, помня о его коварстве, продолжил чтение. Наконец, колдун приблизился к тому, чему собственно было посвящено письмо: «А если ты ищешь путей, как получить власть над женщиной, то знай — нет такого магического средства, а если не стоИт, сходи к аптекарю, и не отвлекай почтенного ученного мужа от труда всей его жизни».

Тут Андрюша выпал в осадок от смеха, а Антея бросилась искать хворостину, чтобы как следует проучить несостоявшегося властителя. Артурчик извивался ужом и причитал, что старый склеротик годами на письма не отвечает, и свой вопрос он задавал ему в незапамятные времена, будучи осаждаемый Агаткой. В результате все удары достались жалостливому Андрюше, а Артурчик так нервно среагировал на следующего магического вестника, что случайно выдернул к ним его адресанта. Им оказался Агаткин колдун Эрик.

Часть 3

Колдун выглядел как никогда ухоженным и очень пафосным в своем колдунячьем прикиде — черной хламиде, скрывающей его от шеи до пят. Куда уж до него легкомысленным шелковым одежкам Артурчика! Его лысина торжественно блестела и венчалась платиновым ободком с черным и зловещим камнем, а бородка была аккуратно постриженной. Даже шрамов на лице не видно, свел магией, наверное. При этом Эрик выглядел недовольным и растерянным одновременно.

— Упс! — воскликнул Артурчик. — Я не хотел!

Эрик раздраженно фыркнул и сердито заявил, что ему срочно нужен портал в Эмедею — те самые земли, откуда начинался вояж Андрюши в его новом мире.

— Тебе надо, ты и открывай, — обиделся Артурчик: Эрик не отличался обходительностью, был надменен и груб. Вот и сейчас смотрел свысока и презрительно на их диковатую компанию. — Могу отправить туда, откуда вытащил.

— Я… я не могу назад! — в отчаянии воскликнул Эрик. — Не надо меня обратно! — в отчаянии он растерял всю спесь и выглядел несчастным и жалким.

— Постой… Да в тебе магии совсем не осталось! — просканировал его Артурчик ленивым глазом.

— Что, совсем Агатка загоняла? — усмехнулась Антея. Агатка посылала магические вестники раз в неделю, а то и чаще, с подробными и длиннющими отчетами о состоянии замка и требованиями немедленно вернуться, а то ей, мол, невмоготу и хлопотно приглядывать за сестрицыными имуществом. Как будто бы не она выгоняла родную кровинку из собственного дома! Антея отмалчивалась, лишь отправляла золото, жемчуг и изумруды. Прав был Артурчик: Дальние земли были полны несметных богатств. Андрюша только удивлялся местным жителям — те совершенно иначе представляли красоту — статичные вещи их абсолютно не привлекали, то ли дело редкие цветы или животные, хрупкие и переменчивые! Он нырял за жемчугом в море на немыслимую глубину, и каждый раз радовался находке, как ребенок. Антея говорила, что морские перлы — товар драгоценный и из-за своей редкости в Долине стоит целое состояние. Несмотря на склочность и злонравие, Агатка была хозяйкой рачительной и скопидомной — все у нее было под счет и ничего бы не затерялось, но Антея не спешила ее прощать, а Агатка не бросала писать свои занудные призывы вернуться на родину.

— Как можно! — возмутился Артурчик. — В твоем состоянии лучше не пользоваться магией, даже магическими вестниками. Неужели ты не мог объяснить это госпоже?!

Эрик покраснел:

— Я сам хотел и отправлял… Чтобы вы вернулись!

— Неужели соскучился, дорогой? — мурлыкнул Андрюша, коварно подкравшись сзади и цапнув Эрика за попу. Ну почти за попу… Разве под этой хламидой угадаешь, где что?

Эрик подпрыгнул от испуга и упал, его стильная «плащпалатка» распахнулась и компания в шоке уставилась на вид, открывшийся их взглядам. А там было на что посмотреть! Под хламидой на Эрике были надеты прозрачные шароварчики, больше подчеркивающие наготу, чем ее скрывающие. Трусов маг или не носил, или под такой наряд не полагались, и поэтому было прекрасно видно колечко пирсинга на его члене и цепочки, соединенные с проколотыми сосками. И это все сияло золотом и камушками, сплетаясь и соединяясь с массивным ошейником.

— Ничего себе мода в нашем скучном Доле, — присвистнул Артурчик. — А еще меня за разврат осуждают! Да любой публичный дом тебя бы с руками оторвал, дорогой коллега, — хихикнул он, между тем просительно кидая взгляды на Антею, явно мечтая украсить себя не хуже Эрикового. Антея погрозила пальцем, но картиночка и ее не оставила равнодушной. Она сделала несколько снимков на планшетик и загрузила на свой блог.

Да-да. Андрюша подробно рассказал им о своем мире, и Антея с Артурчиком загорелись желанием его увидеть. Сам Андрей наотрез отказался — боялся вернуться к своему изначальному овощному состоянию. Мысль о том, что супруги могут увидеть его таким, была невыносима. И Артурчик просчитал, что такая опасность есть. Аглаечка тоже рвалась, но ее не взяли по-малолетству, а Яшеньку — по габаритам.

Андрей очень переживал, что устройство его мира оскорбит Антею, ведь женщины в нем не только не играли значительной роли, но часто считались людьми второго сорта, наподобие рабов или тех же ящеров. Однако Антея с Артурчиком вернулись довольными. Они поиграли на фондовой бирже, набрали кока-колы, чипсов и порнушки, таким образом, расставив свои приоритеты в культурных достижениях землян.

— Как тебе Земля, госпожа? — спрашивал Андрей, с замиранием сердца.

Но Антея не спешила ничего осуждать: то ли считала, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, то ли решила, что несправедливости чужого мира ее не касаются.

— Мрачненько, но живенько! — хохотнула Антея, пока Артурчик мудрил с планшетиком. Казалось, не существует вещи, не подвластной его магии, даже на Андрюшиной Земле.

— Разве наше устройство общества не обидно для тебя?

— Я не завидую тому, кто решит меня обидеть. Я бы точно у вас не пропала, — нагло заявила Антея и Андрюша безоговорочно поверил ей, но следующий вопрос поверг его в шок. — Но скажи мне, в чем смысл вашего, человеческого, существования?

Андрей с удивлением уставился на нее. Если бы он знал ответ, был бы величайшим мудрецом на планете!

— Не существует такого ответа, его обычно ищут в религии, — развел он руками.

— Ужас! — сплеснул руками Артурчик. — Вы можете молиться и взывать к божественной милости хоть тысячи лет и все напрасно — ваши боги покинули вас!

— Это как? — допытывался Андрей. Он не верил в существование Бога, но узнать, что его точно не существует, оказалось еще большим шоком. Оказалось, в его сердце все же жила маленькая надежда на чудо.

— Ну, или погибли… В вашем мире ведь совсем нет магии, поэтому он умирает!

— Ученые говорят, что когда наша звезда погаснет, тогда конечно — да, наш мир перестанет существовать, или когда мы сами свою планету разрушим… — не возражал Андрюша. Он старался не думать о таких печальных вещах. Разве можно размышлять о таком каждый день и оставаться в своем уме? Это невыносимо! — Так это еще когда будет…

— Бедные, бедные земляне, вы такие милые… и несчастные, — нежно погладил его Артурчик. — Но не все так безнадежно. Я обнаружил зачатки коллективного разума…

— Только не говори, что нас инопланетяне поработили, сейчас со смеху помру, — развеселился Андрюша. Артурчик нес бред, но смотрел ласково и, весь исполненный сострадания, уже развязывал ленточку на Андрюшиных штанах.

— Это Интернет! Он формирует мысли, создает образы и влияет на общественное сознание. Пройдет время, и вы будете… — Артурчик задумался в поисках сравнения и наткнулся взглядом на маленьких трудяжек, бестолково пытающихся затащить в маленькую норку огромного жука, — …как муравьи! А что? Очень полезные существа, неистовые и решительные. И тогда вас полюбят и боги вернутся к вам.

Андрюше было больше невмоготу слушать разглагольствования одного самовлюбленного мага. Он неистово и решительно притянул голову Артурчика к своему паху. И, конечно, его полюбили!

Яшенька от чипсов долго плевался огнем и чуть не спалил их вместе с вещами. Только Артур организовал кратковременный дождик, а Андрюша с восторгом смотрел на это чудо: «Муравьи — это не плохо, все же не черви какие-то».

С тех пор Антея вела свой блог для любителей охоты, боев без правил и жесткого секса, и почему-то ее интересы разделяли в основном женщины, хотя от некоторых фоток мутило даже Андрея! А как-то он поймал Артурчика, рыдающего после просмотра Гарри Поттера: «бедный сиротка, никто его не любит, ну почему же, почему он не женился на Драко!». Аглаечка тайком почитывала любовные романы, хотя Андрей ругал ее и говорил, что это глупые выдумки и «детям нельзя такое читать». Антея при этом бурчала: «Научили грамоте на свою голову!»

Так что более всего Андрея поразил не странный для Эрика наряд, а свежие белесые шрамы по всему телу.

— Это дракон тебя так? — ужаснулся он.

Эрик нервно поправил хламиду.

— Пустяки…

— Не от этих ли пустяков твоя магия утекает, как вода в песок? — строго спросил Артурчик. — Неужели тебе нравятся такие неестественные и противные твоей магической природе отношения?

Эрик замолчал, как будто его уличили в страшном и непристойном деянии.

— У меня к тебе предложение, от которого невозможно отказаться, — заявила Антея, не дожидаясь его ответов. Она достаточно налюбовалась лайками в блоге и отложила планшет. — Хочешь быть богом?

Эрик удивленно посмотрел на нее.

— Если ты согласен, я сниму заклятие поиска, наложенное драконом, — поддержал идею Артурчик и тут же сурово добавил. — А если обидишь наших малюток, знай: дракон будет тут как тут!

— Я согласен! — глаза Эрика вспыхнули надеждою, а чары дракона ослабевали на расстоянии.

— Только ты не увлекайся и не очень усердствуй, проявляя свою божественную волю, — ласково сказал ему Андрюша на прощанье, — не то появлюсь я, и твой наряд будет очень кстати!

Договорившись с колдуном и вручив в его руки судьбы туземцев, компания отправилась на поиски Аглаи.

Аглая сидела возле Яши и вздыхала: что делает с людьми эта проклятая любовь! Вот и она чуть не возненавидела любимого папочку, расстроила мамочку и подставила дорогого Андрюшу. Мамочка была права, нечего читать эти человеческие любовные романы, сплошной сладкий обман. Нет у нее в этом мире любви, как нет другого такого Андрюшеньки! Добрый и красивый, коварный и развратный, — все это бред из этих негодных книжонок о придуманных чувствах к фальшивым героям!

Яша недовольно встряхнул головой — его хозяйка так страдает, ей просто необходимо помочь в поиске идеала. Правда, его описание несколько размыто, но если постараться, Аглаечка больше не будет расстраиваться и поймет, что полезнее Яшеньки никого в мире нет!

Часть 4

— Я иду на войну! — безапелляционно заявила Аглаечка. Антея прослезилась, а Артурчик упал в обморок. Вот прямо так и грохнулся, некрасиво и шишку набил бы, если бы Андрюша не поймал.

— Может, не будем спешить? Попутешествуешь еще с нами? — предложил Андрей.

Аглая взглянула на него исподлобья:

— Хочешь быть моим любовником? Нет? Тогда заткнись, а то допрыгаешься, Анрю-ю-юшенька…

— Это надо обмыть! — заявила Антея, и Эрик на правах нового божества организовал в селении пир горой.

«Как проводы в армию, осталось только Аглаечку наголо побрить…», — подумал Андрюша, сидя между туземцами, которые наперебой пытались его споить особенным, настоянным на розовых цветах, винцом. Андрюша сам охотно помогал их собирать. Подозрительно, что параллельно виноделы ловили какую-то пупырчастую и рогатую жабу. Но кто их знает, может у них гимнастика такая! Артурчик плакал, Антея сыпала напутствиями и советами. Аглаечка смотрела куда-то впереди себя и ни на что не обращала внимания, Яшенька растеряно крутил головой — вечеринка набирала обороты.

— Госпожа, разве это не опасно — отпускать ребенка одного? — спросил Андрюша Антею.

— Конечно, опасно! Где после этого найдешь нормального мужика? «Диких» и так мало, а после Аглаечкиного похода последние одомашнятся! — печально вздохнула Антея.

Не встретив понимания, Андрей плюнул на все и решил оторваться напоследок: начались танцы и все пошли вразнос. Андрюша плясал с Антеей, потом с Артурчиком, а потом как-то случайно оказался с Эриком, который ненавязчиво, но неуклонно потянул его в кустики.

— Тоже хочешь отлить? — спросил наивный Андрюша. — Это местное вино такое коварное…

— Очень коварное, — усмехнулся Эрик и повалил Андрюшу на траву, целуя и кусая, как голодный зверь.

— Ты уже определись, чего больше хочешь: трахнуть или съесть? — Андрюша был в шоке, разве Эрик не дал ему понять, что он ему не нравится? — У дракона обходительности учился?

При упоминании дракона Эрик весь напрягся и сжался, растеряв свою напористость и любовный пыл. Андрей, пользуясь случаем, сам прижал Эрика.

— Ты колдун и если не хочешь, знаешь, как возразить, — нагло заявил он, лапая шикарную задницу здоровяка.

— А сам, значит, выводов не делаешь? — спросил Эрик, замерев под Андрюшей, словно пытаясь разобраться, что же ему на самом деле хочется.

— Не-а! Я об этом давно мечтал! — жарко заверил его Андрюша, целуя. Руки шарили по телу, касаясь колечек пирсинга.

— Блядь, никогда не видел такого вживую, — Андрюша добрался до главного колечка на члене Эрика. — Ну, здравствуй, коронованный красавчик, теперь и умереть не жалко! — он ухватил губами за колечко и, шутя, потянул. Раздался громкий стон Эрика и Андрюша в испуге отпрянул.

— Тебе больно?

Но Эрику не было больно. Он лежал с плотно закрытыми глазами и тащился как удав по стекловате, а его «красавчик» неоднозначно требовал к себе внимания. Андрюша больше не стал задавать лишних и неуместных вопросов и отказываться от того, что само плывет в руки, испытывая кайф, что ему отдается такой огромный и красивый мужик, забыв обо всем. Буквально тает в его руках! Но стоило ему расслаблено вздохнуть, как он почувствовал на себе его крепкую хватку:

— За тобой должок!

Андрюша не любил остаться в долгу, и они еще какое-то время поиграли в должника и кредитора.

— Ты воистину неутомим, — с удивлением констатировал Эрик, тяжело дыша, буквально распластавшись на Андрюше.

— Я тебе намекал! Но ты променял меня на власть и прочую ерунду. И неужели тебе понравилось с этим? — спросил тот.

Эрик сначала покраснел, потом погрустнел:

— С драконом? Это удовольствие, которое дарят, не спрашивая. И берут на тех же условиях…

Андрюша провел пальцем по шрамам:

— Как это получилось?

— А это получается каждый раз, когда партнер любит тебя настолько, что готов съесть.

— Ну и шуточки у тебя! — хохотнул Андрюша. — Зато ты теперь сам себе бог, и никаких драконов поблизости.

Он потянул Эрика на поляну, где продолжалось торжество и чествование новоиспеченного солдата удачи.

— А кто сказал, что это шутки, — про себя пробурчал Эрик и, сделав значительную мину, поспешил явиться своим подданным.

Часть 5

— Как ты мог! — Артурчик пылал праведным гневом и даже попытался залепить Андрюше пощечину, но, конечно, все закончилось очередным страстным поцелуем под бой тамтамов. «Целуй! Целуй!» — стучали они. Разве можно было противиться такому призыву?!

— Эрик совсем без магии, а ты… ты изнасиловал его, — попытался донести свою благородную мысль Артурчик, мужественно сражаясь со сходным желанием — в отличии от Эрика магия переполняла его. Обездвижить насильника и наказать, как следует! Только тот не зевал. Пока распаленный Артурчик перебирал в уме заклинания в поисках особо коварного, супруг уже настроился раскаиваться и просить прощения, поставив мага в удобную для себя позу.

— Ага, сначала я — его, потом он — меня, — рассмеялся негодяй, увлекая Артурчика в танец страсти.

— Изменщик! — тут же нашелся Артурчик, но море любви поглотило их и все недоразумения и обиды потонули в нем без остатка.

Наутро Аглаечка в сопровождении Яшеньки отправилась в поход. Путь лежал не близкий, но девушка даже не заметила, как добралась до стана «диких», настолько была глубока была ее печаль о несбыточном. Яшенька весь исстрадался, чувства хозяйки были словно его собственные.

— Будем штурмовать, — решительно заявила ему Аглаечка при виде острога «диких». Он окружал большой военный лагерь и выглядел так… по-мужски. Никакого уюта, туалеты на улице, походные шатры. Аглаечка преисполнилась сочувствия и сострадания. Она подошла поближе и прокричала:

— Иду на вы!

(Это Андрюша ей по пьяни посоветовал).

— Иди ты на… — некультурно ответили из-за кольев.

— Как только, так и сразу, — нашлась Аглаечка, кстати вспомнив напутствия мамочки, — выходи, будем жениться.

— Так бы сразу и сказала, — ответили из-за изгороди, — женихи, стройся!

Действительно, через некоторое время ворота отворились и строевым шагом вышли желающие брачеваться.

— Этот рябой, этот хромой, а этому лет сколько?! — возмутилась Аглаечка. — Вы что, издеваетесь, мужчина?!

— Других нет! — нагло объявил переговорщик и захлопнул ворота под самым Агаточкиным носом.

— А ты сам? Или боишься? — спросила Аглаечка.

Немая пауза и голос из-за ограды:

— Я малолеток не деру, пойди еще погуляй, лет так пару!

Агаточка очень обиделась. Да если бы на ее месте была мамочка, наглец уже бы вовсю выкрикивал имя своей госпожи в порыве страсти, но она… она была еще такой неопытной! Агаточка села и расплакалась. Яшенька хотел было испепелить обидчика, но она не дала:

— Я должна все сделать сама! И вообще, ночь на дворе, а утро вечера мудренее (еще одна мысль от Андрюшеньки, правда, он добавлял: не откладывай на завтра то, что можешь трахнуть сегодня). Она умостилась у Яшеньки под бочком, а юный дракон стал обдумывать, как сделать свою хозяйку счастливой.

«Нужен добрый и красивый, развратный и коварный…» — с этой мыслью он потянулся сознанием к звездам…

* * *

Костя проснулся с ощущением какого-то неоконченного дела. Он почистил зубы и сделал зарядку. Людки дома не было, поэтому он сам покормил и выгулял Няшу, маленького шпица. Надо было собираться на работу. Костя работал курьером, зарплата которого говорила о том, что доставлять ему приходилось не простые посылочки. «Я маленькая лошадка, но стою очень много денег…», — эту песенку можно было сделать девизом их фирмы, которая бралась за все — от оружия до наркотиков. Костя так и подумал, когда, придя на фирму сразу после армии, увидел размер своей зарплаты, но промолчал — возражать себе дороже — назад дороги не было. Он привычно одел броник и пристегнул кобуру — нужно было ехать за товаром. Шпиц печально взвизгнул — опять сидеть одному!

— Не печалься, малыш, мамочка к вечеру приползет.

Людка была алкоголичкой и Костя давно бы от нее избавился, но в моменты своего протрезвения она жарила прекрасные оладушки. И Няша… Разве он может оставить вечно болеющего шпица такой нерадивой, хоть и любящей, хозяйке? Потом Людка прикрывала его маленькую, но постыдную тайну — Костя был геем. И пока Людка заливала глаза по барам, Костя мог тихонько натянуть парнишку другого, не боясь, что его реноме пострадает, все же Людка была мечтой любого мужика: с длинными ногами, модельной фигурой, если трезвая — кинозвезда, а пьяная — настоящая богиня. Костя подобрал Людку зимой со шпицем на трассе. Она была в открытом платье и туфлях на шпильках, а Няша — в ошейнике с бриллиантами. Людка потом их пропила. «Это был развод, дорогой», — коротко объяснила она, но Костя догадывался, что развели как раз не Людку. Особенно когда она, целуя Няшу, приговаривала: «У меня осталось самое дорогое — мой Няшусик». Костя не спорил — Няшусик обходился дорого. Породистая псина была кладезем всевозможных генетических отклонений. А один раз у ветеринара во время прививки он заметил на кожице шпица край какого-то символа, похожего на цифру, целый их ряд скрывался под густой персиковой шерстью. «Что только не придумают! — возмущенно заметил ветеринар, — делать татуировку беззащитному животному! Это форменное издевательство!» Костя привычно промолчал и сделал выводы, которые предпочитал держать при себе. Ради себя, ради Людки и ради Няши.

Сегодня надо было ехать на базу за товаром, а потом везти его по адресу. На базе Костю встретил старый козел, начальник Витя. В нарядном костюме и с фарфоровыми зубами, которыми он на спор мог разгрызть грецкий орех — израильская стоматология делает чудеса. Еще бы ему таблеток от жадности там выдали, потому что Витя все норовил рассчитаться с Костей товаром. «Ты хочешь работника или клиента?» — привычно отвечал ему тот. «Клиент никогда не помешает». «Нет у меня таких денег, так что и работника потеряешь». Безмозглых кретинов и так на фирме хватало — не все могли удержаться от соблазна. Вот и сейчас двое обдолбанных «коллег» развлекались стрельбой по мишеням. База была далеко от города, в уединенном месте, на старом складе. Костя не поверил своим глазам: в качестве мишени эти уроды выбрали котенка.

— Вообще страх потеряли, он же маленький! — Костя забыл обо всем и бросился отбирать кота.

Обдолбанцы тупо ржали: «По большому и дурак попадет», — и в наглую снова подбросили котейку. Витя рядом скалил свой фарфор и держал дорогую фирменную винтовку на изготовке. Костя не выдержал — прыгнул за маленьким замершим клубочком, и получил весь заряд в голову.

Пришел в себя … уже на своих похоронах. Тело лежало в закрытом гробу, рядом стояла Людка, трезвая и злая. На руках у нее был Няша в комбинезончике, лысый, как сфинкс. «Вот зараза!», — почему-то персиковую шубку Няши было жальче, чем собственную жизнь. В руках кто-то слабо някнул. «И ты умер, котейка», — сердце Кости сжалось: не спас и не защитил. Он смотрел на похороны сквозь пелену слез и вдруг время ускорилось — перед глазами пролетели разрозненные кадры: вот Людка рыдая, бреет Няшеньку любимой Костиной электробритвой (сволочь!), проступает банковский код на щуплом тельце собачки, просит о пощаде Витя, усыпая подвал осколками фарфоровых зубов (нашел у кого прощения просить — как будто наемному киллеру есть какое-то дело до его прегрешений), день за днем растет новый реабилитационный центр для наркозависимых, названый его, Кости, именем (Людка посчитала, что ему нужно почистить карму), вот Людка, старая и седая, ставит точку на завещании, в котором распределяет многомиллионное состояние на благотворительные нужды, и идет на Костину могилку, проведать старого друга и Няшу (кто сказал, что собачку нельзя похоронить рядом, где баблосы — исчезают вопросы). «Да, Костик, любовь — просрала, счастье — пропила, пришлось работать с тем, что есть, хоть в этом не налажала…» — прощается она и Костя слышит, как его кто-то зовет, кто-то, кому он очень нужен. «Пойдем, котейка», — говорит он кошаку, а Людка удаляется и весь мир стает далеким и размытым пятном, а его дело в нем завершено и закрыто.

«Добрый и красивый», — подумал Яшенька довольно, заарканив потерянную душу, как вдруг почувствовал непреодолимо приятный запах.

Часть 6

— Людка, ты бы ноги побрила…

Аглаечка вскочила и в ужасе закричала — рядом с ней мирно дремал незнакомый мужик. Во сне он сладко чмокал губами, а от шума нахмурил брови:

— Возьми карточку, сходи в салон… и, наконец, убери от меня свой мех, — заявил он и перевернулся на другой бок.

— Яша, что это такое? — шепотом спросила Аглаечка, чтобы не разбудить новоявленное чудовище: мужик был огромен, самого зверского вида, который несколько смягчали уши лопушком.

Яша недоуменно похлопал глазками: чем хозяйка недовольна?

— Я хотела доброго и красивого мужа! — возмутилась Аглаечка. — С добротой, тактом и воспитанностью уже все понятно. Но теперь объясни, с какой стороны он красивый?

При этих словах из-под куртки мужика прозвучало тихое мяу и на свет вылез маленький облезлый котенок непонятной расцветки. Аглаечка вздохнула:

— Привет, красавчик! Яша, на два слова.

От взбучки Яшу спас сам мужик, изволивший вовремя проснуться. Он хлопал глазами, чесал бритый затылок и удивлялся, куда его занесло.

— Мужик, где я?

Аглаечка повертела головой в поисках другого мужчины, но единственное присутствующее здесь лицо мужского пола поспешило исправиться:

— Извини, обознался… Ты — баба, просто страшненькая, — и смутился, даже уши покраснели, впрочем, как и глаза Аглаечки.

— Яша, убери это отсюда немедленно!

Дракон печально вздохнул.

— А меня в моем мире убили, — объяснился вместо него мужик.

Аглаечка хмыкнула:

— Даже знаю, за что.

Мужик смутился еще больше и еле слышно сказал:

— За мою доброту.

Аглаечка посмотрела с укором в небо, не дождавшись ответа от богов (наверное, были заняты тем, что ухахатывались с несчастной мужеискательницы), перевела свирепый взгляд на Яшу:

— И вот этого я должна взять в мужья?

Мужик запротестовал:

— Не надо меня брать в мужья, я сам по мужикам!

— Это все сюрпризы на сегодня? — зловеще спросила Аглаечка Яшу. Яша потупил свой бессовестный взгляд.

Рядом с ними раздался легкий хлопок и на землю упал молоденький мальчишка с глазами на пол-лица. Он-то как раз был очень красив, и Яша посмотрел на Аглаечку в ожидании похвалы, когда это чудо, лишь только взглянув на нее, прошептало: «Женщина…», — и упало в обморок.

— Итого, что имеем? — Аглаечка пристально посмотрела на свои приобретения. — Два потенциальных мужа, из которых почему-то оба баб на нюх не переносят! Ах, извините, еще очень милый котенок. Яша, беги, милый, беги…

И Яша забыв, что он, в общем-то, могучий дракон, дал стрекача, а Аглаечка припустила за ним. Их маршрут пролегал вокруг острога и его обитатели не могли не заинтересоваться, что собственно происходит.

— Девушка! Девушка! — позвал ее со стены уже знакомый переговорщик. Аглаечка повернула голову на крик.

— Девушка, к нам со своим нельзя!

Аглаечка нервно рассмеялась:

— Ваши заморыши могут спать спокойно, я таких женихов отхватила! Правда, Яшенька?

Яша упал на передние лапы и полз к хозяйке, махая хвостиком (хвостик сметал кусты и молоденькие деревья). Аглаечка не могла долго на него сердиться.

— Пошли к твоему улову, раз вернуть назад нельзя, надо помочь им устроиться в нашем мире.

«Улов» встретил хозяйку завтраком, мужик и очнувшийся парнишка развели костер и приготовили ей покушать из походных запасов. Выглядело съедобно. Они даже салфеточки из листьев смастерили и смиренно ждали хозяйку.

— Не надо меня назад отправлять, — попросил мужчина. — Там я буду совсем мертвым!

Парнишка тоже собирался было просить, но снова хлопнулся в обморок.

— Притворяется, — объяснил мужик, — но все равно очень боится. У него тоже страшная история приключилась…

— Как тебя зовут? — спросила Аглаечка.

— Костя, а его — Кэсси, — мужик определенно взял шефство над юношей. — Мы будем послушными, госпожа, — и выжидательно посмотрел на Аглаечку.

Часть 7

Кэсси был счастливчик, настолько, насколько может быть бессовестно счастлив молодой человек, считающий, что мир улыбается только ему каждое новое утро. И кто бы мог подумать, что самому младшему сыну из незначительного и захудалого рода судьба предложит счастливый билетик? Был бы он великим магом, или наделенным неизмеримой силой воином, или аристократом знатного происхождения, разве бы ему так повезло? Никогда и ни за что в их мире, где сильные мужчины отдавали свое семя и свою жизнь ради рождения самых могущественных существ, его правительниц — двойр! К таким далеким и загадочным небожительницам (а как иначе их называть, если они были практически бессмертным и всемогущим) принадлежала жена Кэсси.

А еще недавно он плакал, когда ее выбор остановился именно на нем: недостойном, со слабым телом и жалкими крохами магии. Как он просил не отдавать в мужья, но домочадцы только надавали ему тумаков «за позорящее род малодушие» — пересрали, что сочтут его воспитание таким же дрянным, как и свадебный костюмчик.

— Кэсси, двойрам не перечат, — строго сказала мама, но на самом деле жалела, что все сложилось именно так: пусть в их районе дети были самыми обыкновенными и не ровня аристократам, зато не в пример многочисленными и дружными без всяких там зловещих жертв. Не считать же за них кур, возложенных на алтарь богов, чтобы потом оказаться в супчике с лапшой, любимом кушанье Кэсси. Теперь он сможет наслаждаться изысканными яствами, носить дорогую одежду, но долго ли?

— Чертовы традиции! Надо было отдать тебя в мужья тете Деборе. Был бы сыт, и счастлив, и жив…

Тетя Дебора была толстой, старой и с бородавкой на носу, а остальные знакомые девчонки, как назло, вовсе соплячками, играющими в войнушку возле гаражей. Поэтому Кэсси сказал, что он будет рад стать мужем Мелани, чтоб не расстраивать маму. У его жены хотя бы бородавок нет и коленки не сбиты!

Но вместо того, что бы отправить мужа на жертвенный алтарь или распорядиться его тельцем еще каким-нибудь ужасным и бесчеловечным способом, жена оплатила ему обучение и устроила младшим компаньоном в свой банк. Оказывается, двойры не меньше, чем дочерей, любили драгоценности, быстрые машины и развлечения. И тут Кэсси смог показать себя полезным: его слабенький дар, мало пригодный для произведения двойр, очень кстати пришелся в произведении материальных благ. «Столько лет, а ты еще не дал потомства!» — правда как-то заявил мамин дядя, завистливый мудак, только мамочка, мило улыбнувшись, пообещала и ему устроить брак с аристократкой. Дяде пришлось заткнуться. Малышня потом дразнила злюку «двойровой невестой», даже тетя при случае говорила, что с удовольствием уступит двойрам такого красавца, когда дядя приходил под мухой из конторы, где трудился водопроводчиком. Кэсси же приезжал на работу в новенькой машине и красивом костюме, и теперь мог без труда подкинуть своей семье деньжат.

Такое мироустройство иногда казалось Кэсси ужасно несправедливым. Вместе со своими коллегами, такими же младшими мужьями, они часто рассуждали на эту тему во время ланча. Все задавались вопросом, так ли необходимы жертвы?

— Это негуманно и неестественно! — ораторствовал Кэсси, — и надо обязательно подавать петиции — ведь самые сильные и красивые из нас гибнут во цвете лет!

Кому и куда подавать петиции никто не знал. Но еще чаще строились догадки о способе, при помощи которого двойры забирают жизни своих бедолаг-мужей.

— Клянусь всеми богами, мне рассказывали, что во время этого дела, там в средоточии страсти вырастают острые зубы и бедный мужчина лишается самого важного, — взволновано шептались они, — а потом зубастая вагина поглощает беднягу и его магия переходит к зачатой двойре.

— Сущая ерунда, господа, как можно верить в глупые байки о вечно голодной пизде! Я вам говорю, мужика кладут на алтарь богов и отрубают голову, а двойре подносят его истекающее кровью сердце! Только так можно получить силу для потомства!

— Да нет же, просто они тихо выпивают всю энергию во время секса, ты даже не почувствуешь, раз — и уже хладный труп!

Такие разговоры возбуждали страх и любопытство одновременно. Кэсси ловил себя на мысли, что ему просто невыносимо хочется узнать эту тайну. Остроту его фантазиям добавляло то, что для этого пришлось бы отдать жизнь.

А иногда Кэсси даже думал плохо о двойрах. «Возможно, так они устраняют своих конкурентов в этом мире, а все эти ритуальные танцы вокруг элитного потомства — колоссальный обман, неправда, которую нам впаривают с детства!». В такие моменты он чувствовал себя настоящим революционером и даже воображал, что стал мучеником во имя добра и гуманности. Но в целом, и он, и его друзья, были золотой молодежью, довольной своей жизнью, которой страшные тайны добавляли перчинку и разбавляли офисные будни. Поэтому они развлекались сплетнями и междусобойными романчиками.

— У нас солидная фирма, — объясняли Кэсси при вступлении ее негласный кодекс, — и задача подчиненных — всячески угождать начальству. Но не переусердствуйте, всегда найдется тот, кто сможет нагнуть вас.

Кэсси только улыбался — он был очень миленьким и не нуждался в том, чтобы принуждать кого-либо. Наоборот, за ним увивались и коллеги, и подчиненные, и даже конкуренты, и получить минетик не было проблемой: всегда было уйма воздыхателей, желающих оказать услугу столь приятному молодому человеку. А что делать, если жена удостаивала Кэсси редкой лаской или потрепав как собачку по голове, или ущипнув за попку — ее любовь принадлежала старшему мужу — воплощению всех возможных добродетелей в одном лице: настоящему аристократу и немеркнущей звезде их фирмы. Об их любви слагали легенды и говорили, что ради нее Мелани даже отказалась от надежды обзавестись потомством! Что может быть более романтичным?!

Но если жену Кэсси побаивался и старался лишний раз не попадаться ей, то мужу он мозолил глаза с завидным постоянством. Он видел Краута нечасто и откровенно любовался им, а тот был неизменно ласков и улыбался при встречах. Тогда сердце бедного Кэсси билось чаще, а член стоял крепко и дрочка была особенно сладкой.

— Зря ты сохнешь по нему, — уговаривали его коллеги, надеясь на нечто большее, чем интрижка. — Зачем им мы, если у них есть они и их большая любовь! Мы тут маленькие рабочие пчелки, разве кому-то из высших есть до нас дело? Забей и забудь.

Только Кэсси мечтал, что однажды прекрасный Краут оценит и полюбит его — скромную трудолюбивую пчелу.

В тот день провернутая сделка была особенно удачной, и Кэсси находился в приподнятом настроении: какой он молодец, и конкурентов обставил, и вообще — он красавчик и жизнь прекрасна, когда в коридоре его остановил Краут.

Не говоря ни слова, он потащил его в свой кабинет, грубо кинул на диванчик и приказал:

— Раздевайся!

Кэсси растерялся, тогда Краут сам начал рвать его одежду, бесцеремонно хватая за член и яйца. Не так, совсем не так Кэсси представлял себе эту сцену. Он мечтал о том, что тот скажет ему, что он, Кэсси, давно ему нравится, и более того — давно его любит, и они сольются в долгом и страстном поцелуе…

— Ну что ты застыл! — прикрикнул Краут и отвесил Кэсси легкую оплеуху. — Лежишь как бревно… Отсоси мне, что ли!

Кэсси словно очнулся и забился под мужем, как перепуганная птица, царапая его своими коготками.

— Блядь! — удивленно воскликнул он, когда зубы Кэсси не на шутку впились ему в руку. — Ты что, не хочешь? — его лицо изображало крайнее волнение. — Разве ты не любишь меня? — спросил он Кэсси.

— Очень, — честно ответил тот, и Краут снова попытался овладеть им. — Но ты меня — нет! — в отчаянии воскликнул Кэсси.

Краут оттолкнул его и упал в кресло, закрыв лицо руками:

— Разве любящий может оттолкнуть того, кто нуждается в утешении? — спросил он.

«А моя жопа тут при чем?» — хотел спросить испуганный и оскорбленный Кэсси, но вместо этого подошел и стал рядом с Краутом, все же он любил этого мерзавца. Он робко положил ему руку на плечо и Краут посмотрел на него. Кэсси только сейчас заметил, как тот бледен и печален.

— Что случилось, дорогой? Расскажи мне, — озабочено попросил он, не представляя, что так могло расстроить блистательного старшего.

— Мелани решила обзавестись дочерью…

Кэсси был просто раздавлен этой новостью, он неверяще смотрел на Краута и в этот момент искренне проклинал жестокость их мира. Как он мог подумать, что останется в стороне от его зла!

— Краут… Не может быть! Мелани так тебя любит! — попытался он, но вышло неубедительно. Тогда Кэсси обнял Краута и поцеловал в губы, — Прости, я был несправедлив к тебе…

— Любимый, что же так до-о-олго! — раздался капризный голос Мелани, их жены, все это время прятавшейся в сумраке. — Разве мальчишка уже не готов? Ты же говорил, что он влюблен в тебя по уши… Не копайся и мы еще успеем на прием.

Кэсси жалко вскрикнул, он все понял! Но Краут смотрел на него просительно и он покорно закрыл глаза, и уже не увидел того, что недавно казалось ему страшной и притягательной тайной: как бешено вращается голова мужа, как извиваются его волосы, оплетая свою жертву и появляется зияющая бездной пасть среди них, как впиваются в него острые зубы любимого.

Он понял, что его супруги решили обмануть богов и природу, подсунув им никчемный и ничтожный дар — его тело и душу, который обернулся драгоценной жемчужиной — его безграничной любовью. Только почувствовал как жадно тянутся призрачные когтистые руки двойры к этой блестящей капельке…

А потом он услышал ее злой и отчаянный крик, когда хитрый Яшка, соблазнившийся запахом Кэссиной магии, выдернул его из-под самого носа существ, которые решили получить все, не отдав за это ничего.

Часть 8

— Поздравляю, тебя развели как лоха, — авторитетно заявил Костя, выслушав историю Кэсси.

Кэсси надулся:

— От котоспасателя слышу, — буркнул он и помешал похлебку, косясь на Аглаечку. Аглаечка хлюпала носом и роняла слезы на полируемый меч, выданный практичной Антеей: «Доча, в охоте за женихом без меча никак». По крайней мере, у Кэсси меч вызывал уважение, а Костян присвистнул: «Зачетный ножичек!».

— Не грусти, не ты первый, не ты последний, кто повелся на любовь и ласку, — как мог, утешил его Костя.

— Но ведь любовь была моя, и ласки особой не было, один поцелуй, — Кэсси совсем расстроился. — И я даже не уверен, что на него ответили!

Аглаечка зарыдала в голос, а Костя сплюнул.

— Хватит! Не плачь, — он бочком подкрался к Аглаечке и приобнял. — Не плачь, я совсем не переношу бабских слез… Ты же не хочешь увидеть, как ревет настоящий мужик? — его глаза подозрительно заблестели, и Аглаечка испуганно замолчала — еще не хватало, чтобы их лагерь затопила волна печали и отчаяния! Не так она представляла свой поход за мужем!

Костя собрался мыслями и выдал:

— Кэсси, перестань кукситься и шарахаться от госпожи, в конце концов, в твоих печалях виноват твой мужик, а баба так, мимо проходила. Аглая, я не готов стать твоим мужем сейчас, и Кэсси, по-видимому, тоже, но у меня есть идея.

— Какая? — заинтересовалась Аглаечка.

— Это почему я не готов? — возмутился Кэсси, но его уже никто не слушал.

— Вы еще долго тут будете околачиваться, мне на охоту надо! — заорал вожак диких, напряженно вглядываясь: что опять происходит в лагере неприятеля?

— Хочешь его в мужья? — спросил Костя, указывая на предводителя табора женоненавистников.

— Хочу! — не растерялась Агаточка.

— Значит, решено: мы добудем его для тебя!

Поскольку переговоры велись в непосредственной близости от их объекта (Аглаечка и Костя осматривали место грядущей битвы), они не остались незамеченными.

— Обломайтесь, сволочи! Ишь, чего удумали, делить шкуру неубитого дракона!

Короткий рык оскорбленного Яшки подтвердил, что он тоже в деле.

— Мы с Яшей под покровом ночи пробираемся в лагерь и берем его тепленьким, — заливал Костя. Аглаечка морщила носик и сомневалась в успехе мероприятия.

— Я не буду спать! — возмущался вождь. — Я встречу вас во всеоружии!

— Правильно мыслишь, мужик, — одобрил его инициативу Костя. — Спать ты сегодня не будешь. Раздеваешься, ложишься посреди своей палатки и ждешь, смазав жопу вазелином.

Вождь просто захлебнулся возмущением, а потом робко спросил:

— А что такое вазелин?

Костя выдержал многозначительную паузу:

— Этой ночью тебе откроется сия сакральная тайна. По местам, дамы и господа, нас ждут великие дела!

И Кэсси повел Аглаечку угощаться похлебкой, Костя с Яшенькой отправились осматривать арсенал, а вождь наводить марафет, сладко дрожа в догадках, что означало незнакомое и пугающее слово «ва-зе-лин». И только Красавчик спокойно вылизывал свои яйца, ничуть не сомневаясь, что этот мир падет на колени перед его няшностью.

Сгущались сумерки, лагерь гудел как осиный рой. Его обитатели, презрительно фыркая в сторону неприятельского стана, сбривали месяцами взлелеянные бороды, стригли ногти, брили яйца… извиняюсь, точили мечи, натягивали луки и тревожно вглядывались в темноту — сегодня решалась их судьба!

— Волька, как же мы без тебя! Без тебя наш лагерь абсолютно нежизнеспособен — любая курица затопчет! — причитали особо нервные. — Я не хочу возвращаться к жене. Она жуткая тиранка: заставляет умываться, сидеть с детьми и вести расходную книгу, а у нас с ней мелкооптовый бизнес… — рыдал ближайший Волькин друг, обладатель особо длинной и роскошной бороды. — И секс… Я ненавижу секс! Почему я всегда сверху? Меня укачивает!

— А меня сейчас стошнит при мысли о сексе с такой волосатой тварью, как ты. Тебе не кажется, что последние пятьдесят сантиметров бороды были лишние? — брезгливо заметил Волька.

— О чем это ты? — друг нежно погладил свою поросль. — Еще полметра и я могу ходить без штанов и даже ночью ею укрываться!

Волька, оглядев свой чумазый и оборванный стан, не смог удержаться от слов, которые стали для него роковыми:

— Блин, мужики, ну посмотрите на себя, до чего вы докатились: грязные и вонючие как ящеры, только и знаете, что жрать, бухать и дрыхнуть. Разве это жизнь!

Шум в лагере враз стих и разлилась зловещая тишина.

— Так, — со значением произнес сказал владелец многофункциональной бороды. — Похоже, среди нас завелся предатель…

Эта же тишина встретила Костика и Яшеньку, которые деликатно дождались ночи, чтобы штурмовать крепость по всем правилам военного искусства.

— Вымерли что ли? — шепотом спросил Костя, не встретив сопротивления. На цыпочках они подкрались к шатру вождя и были шокированы открывшейся картиной — посреди него на пушистой шкурке лежал обнаженный Волька, перевязанный розовой шелковой ленточкой с бантиком на члене. Он злобно мычал и извивался как червяк, но был связан на славу. Добил смотрящих огурец, задорно торчащий из заботливо смазанной попки вождя.

— Вот это я понимаю: ждал, готовился, — довольно хохотнул Костик. — Яшенька, подожди за шторкой, у меня сейчас будут переговоры о важном стратегическом партнерстве.

«Вот так всегда, как только эти взрослые собираются заняться чем-то действительно интересным, сразу: „Яша, погуляй“», — обижено фыркнул дракон.

Часть 9

— Ходи с трефов, балда! — в палатке вождя Костя и Волька резались в дурака на желание.

— Вышла вся, сам такой!

Волька, преданный соратниками, кипел негодованием и отказывался сдаваться на волю победителя.

— Напрасно я тебя развязал, — жаловался ему Костик. — Подлый ты, Волька, такая рабочая жопа и без ласки осталась — только смазку зря перевели!

— И закуску, — пожаловался Волька на испохабленный огурец, — только одна бутылка, в заветном месте спрятанная, сбереглась — все вынесли подчистую!

— С бутылкой был бы перебор, — посочувствовал ему Костя и ловко налил из оной еще по чарочке. — На брудершафт?

Но Волька смотрел волком и на провокации не поддавался.

— Чего такой шуганный? — поинтересовался Костик.

— Я свои тылы не собираюсь направо налево подставлять! — вспылил Волька, в тоже время пытаясь высмотреть карты в руках оппонента. Костик просек маневры хитреца, но у него были свои резоны продолжать игру.

— Хотел бы, и сам взял, — заявил он, намекая на свое благородство. «Благородство» уже давно томилось и просилось наружу — Волька был шикарен — молодой и мускулистый, такой себе хитрожопый и коварный красавчик.

— Вот и взял бы, — обиженно заметил Волька, стреляя глазами, правда в основном в сторону Костиного расклада.

— Так я всегда готов! — заверил его Костя.

— А теперь поздно, — заявил Волька и демонстративно закутался в шкурку — одежду тоже сперли.

— Я немножко, — жалобно канючил Костик, — на полшишечки… Ты даже не заметишь! — и смотрел ласково — уж очень заманчиво выглядел его партнер по картам: в мехах, злой и смущенный одновременно. — Такая смазанность пропадает!

— А это тебе на погоны! — ехидно заявил Волька и кинул карты.

— Научил на свою голову! — картинно расстроился Костя. — Давай свое желание!

Волька посмотрел на него с подозрением:

— А не обманешь?

Костя невинно похлопал ресницами:

— Карточный долг — это святое!

Волька задумался, чего бы попросить? Разумнее всего было бы потребовать отпустить его на все четыре стороны, а еще заманчивей — трахнуть захватчика: Костик был очень и очень в его вкусе. И тут снова сука-фортуна засмеялась ему в лицо, потому что неожиданно для себя Волька выдал очередные роковые для себя слова:

— Любви хочу!

Костик радостно улыбнулся:

— Это всегда — пожалуйста! — и повалил Вольку на пушистую кровать. Волька печально вздохнул:

— Какая же это любовь — просто ебля…

Но Костя шептал, что любит и очень счастлив. И совсем не против еще раз умереть, лишь бы встретить его, Вольку. Волька расслабился и… поверил.

Если бы несчастный огурец мог, он бы покраснел, как помидорка, но был схрупан непривередливым Яшкой, стоявшим на стреме. Хотя дракона об этом никто не просил.

В это время в лагере Аглаечка, отведав Кэссиной похлебки, нахваливала его поварские таланты.

— А ты, правда — маг? — спросила она у хозяйственного милашки.

— Правда, — заверил ее Кэсси и организовал небольшое представление. Аглаечка хлопала в ладоши при виде светящихся шариков, выплясывающих огненный танец над костром. Кэсси старался изо всех сил поразить девушку и очень волновался — одна искорка оторвалась от своих подруг и упала прямо на зрительницу.

— Я сейчас! — испугался Кэсси и бросился тушить. Беспорядочно метаясь, они повалились на землю, вскоре забыв о причине сумятицы. Аглаечка посмотрела Кэсси в глаза и увидела в них тот самый магический огонь, который безуспешно пыталась разжечь раньше.

— Ты такая красивая, — прошептал Кэсси и поцеловал ее, закрыв глаза. Было бы ужасно больно снова не получить ответа. Но Аглаечка не стала его мучить.

«Наверное, любовь — правда волшебная стихия. Никто не знает, когда она захватит и унесет тебя», — даже думали они приблизительно одинаково, и воспоминания о первой несчастной любви развеивались и уносились прочь, как дым от прогоревшего костра.

Утром в лагерь приплелись Костик и Волька, за ними — зевающий Яшенька. Вид у них был помятый, но довольный. Аглаечка с Кэсси мирно спали в обнимку. Костя и Волька умостились рядышком, а Яша обвил их плотным кольцом.

Пробуждение было феерично неприятным. С громким хлопком перед ними явилось трехметровое существо — помесь паука и богомола. Оно угрожающе взмахнуло серповидными конечностями и сердито застрекотало.

— Мелани, я все могу объяснить! — Кэсси смело бросился к страшиле. Но существо уже блеснуло фасеточными глазами и в них появились множественные отражения Аглаечки. Хитиновый панцирь из зеленого багровел на глазах — чудовище злилось.

— Это твоя баба?! — в ужасе спросил Кэсси Костя. — Людка, прости, я был не прав, когда с перепуга прострелил тебе ухо! Подумаешь, тушь потекла, и помада размазалась, не надо было смотреть на ночь столько фильмов про зомби…

Чудовище снова щелкнуло жвалами и что-то громко прострекотало, а его, вернее, ее, глаза тут же отразили сотню Костиков.

— Костя, исчезни, не то станешь ее следующим мужем! — посоветовал Кэсси. — Двойры любят таких здоровяков, не обремененных интеллектом…

Костя выматерился и упал в обморок. Волька изо всех сил попытался оттащить его с поля зрения любвеобильной иномирянки. Но она прибыла не одна, а в сопровождении неописуемой красоты мужика с наглым и капризным лицом. Он брезгливо осмотрел компанию Аглаечки.

— Что это? Простолюдинка без магии и ее жалкие слуги? Склонитесь перед величием двойры, ничтожества!

И тут он заметил Кэсси. Его глаза загорелись, а лицо тот час стало злым и некрасивым. Кэсси испуганно спрятался за Аглаечку, когда Краут шагнул к нему.

— Вот мы тебя и нашли! Ты заплатишь мне за все, маленький мерзавец! — злобно прошипел разгневанный муж. Кэсси сжался от страха, а Аглаечка решительно подняла меч, готовясь защищать.

Внезапно на передовую выскочил Красавчик, всю ночь бродивший где-то по своим кошачьим делам, и, задрав хвост, не менее нагло обшипел пришельцев.

— Божество неведомого мира! — изумленно воскликнул Краут и отступил в испуге. — Любимая, я, кажется, забыл выключить чайник… Мне пора! Зайдешь как-нибудь на чаек, пока-пока! — и великий колдун скрылся, как его и не бывало.

Неожиданное предательство окончательно взбесило двойру. Она смяла, как картонный, меч Аглаечки и раскидала очнувшегося Костю с Волькой, как кегли. Бедный Красавчик описался и нервно начал скрести землю лапкой, когда к живописной картине побоища не спеша подошел еще один, хорошо знакомый нам персонаж.

— Кто тут хочет отведать неземных любви и наслаждения? — промурлыкал он.

Двойра повернула голову. Теперь в ее глазах отражался дракон, одетый в неизменные кожаные штаны, и сияющий лучезарной улыбкой.

— О, а чупакабру я еще не трахал! — обрадовался он при виде неведомой зверушки. — Как вас зовут, прелестное создание?

«Прелестное создание» внезапно заговорило звучным металлическим голосом:

— Магическое существо… Сильное… Много детей, — Мелани еще раз жутко стрекотнула и исчезла, прихватив с собой дракона, оставив Аглаечку и ее ошеломленных спутников радоваться избавлению от инопланетных нежданчиков.

В наступившей тишине прозвенел звоночек магического вестника и Кэсси ловко его принял:

— Это от твоей мамы!

Аглаечка принялась читать:

«Дорогая доченька! Соскучилась по тебе — слов нет! Зная, что красотой и талантами ты пошла в свою мамочку, могу предположить, что на твою хребтину норовит запрыгнуть не один десяток мужиков. Бросай этих дармоедов, молодость одна и мамочка тебя ждет!»

Мужики нахмурились и озадачено уставились на Аглаю: неужели она покинет их и вернется к родителям?

— Тут еще от Андрюши приписочка! — обрадовалась, удрученная матушкиным посланием, Аглая, которая только начала познавать прелести и горести взрослой жизни.

«Аглаечка, хватай свою добычу и беги. Мы с Артурчиком задержим Антею настолько, насколько сможем. В худшем случае — месяцев на девять, в лучшем — лет на восемнадцать. Надеемся, этого времени тебе хватит для устройства личной жизни, а мы подгоним тебе сестренку или братика, на кого настарались, не обессудь. Кстати, не попадался ли вам по дороге Эриков дракон? А то Агатка пишет, чтобы мамка твоя забыла дорогу домой, видно старый змий где-то потерялся. Теперь Антея обещает ее вздуть, но мы назад не собираемся — хотим еще побывать в одной долине, где, говорят, живет таинственный и странный народец, занятный — ужас! Поэтому, увидишь тетку, передай ей: пусть спит спокойно, как тот дракон на спизженных сокровищах. В общем, ты уже взрослая девочка, сама разберешься. Целую, Андрей.

Пы сы. Папка твой занят, бедняга решил просветить твою мамочку о том, что в нашей семье будет пополнение. Спешу ему на помощь, он на высоком дереве, Антеечка уже одолела половину, а мне тяжело лезть со спущенными штанами — мешает помогатор…»

— Я не вернусь! — объявила Аглаечка и ее решение было принято радостными возгласами. Кэсси просиял и даже Костя с Волькой облегченно выдохнули.

— Боюсь, пропал твой папочка, Яшенька. Как он будет там, в таком жестоком и странном мире? — Аглаечка сочувственно погладила Яшу.

«Это еще не известно, кто пропал…» — подумал Яшенька. Память предков подсказывала ему, что от драконов родятся исключительно драконы.

— Кстати, — шепнула ему Аглаечка, — держи подальше от меня ту огромную штуку, которая точно не твоя запасная нога. Я уже взрослая девочка, и если еще раз застану эту «ногу» рядом с собой, оторву на хрен, вернее, по хрен… короче, я предупредила!

Яшенька печально вздохнул и тут же коварно улыбнулся: «взрослой девочке» Аглае предстоит еще много узнать о драконах!

Глава 3

Эпическая, о борьбе бобра с козлом и всех-всех-всех

Часть 1

Госпожа Агата отложила гроссбух, издав оргазменный стон — опять сошелся дебет с кредитом. Осталось еще посетить сокровищницу (еще один оргазм) и принять управляющего с податями (оргазм-оргазм-оргазм!). Только откинувшись на мягкие перины в бывшей сестриной спальне (ощутив всего лишь легкое возбуждение — в ней она почивала больше года), к Агате вместо блаженного сна пришел большой и толстый… песец.

«Меня никто не любит!»

«Кто?! Что?! Это я, что ли, так подумала?» — удивилась Агатка и подскочила на кровати, разметав шелковые одеяла. Ее ночной чепчик сбился, а оборчатая сорочка развевалась словно парус, когда она, запыхавшись, вбежала в подвал.

— Все ли готово? — сердито спросила у слуг. Те испуганно закивали, ныкаясь по углам, чтобы не злить госпожу. Агатка облегченно выдохнула и милостиво махнула рукой:

— Начинайте!

Тотчас дверь из темницы отворилась со зловещим скрипом, а Агаткины глаза блеснули в предвкушении. Она жадно облизала губы (вернее, подобрала слюни) и оскалила клыки в жуткой улыбке.

В дверях показался Зая, бывшая Аглаечкина игрушка. Няшка, который так нравился Андрюшеньке, был испуган и дрожал от холода. Неудивительно: изо всей одежды на нем присутствовал лишь кожаный ошейник, подсоединенный к металлической цепочке. Зая замешкался, увидев распаленную Агатку, но тут же упал на четвереньки от пинка мужлана, который немилосердно потащил его вперед, намотав цепь на кулак. Зая только невразумительно промычал — рот у него был завязан. Агатка с удовлетворением окинула картину голодным взглядом: голенький Зая со сбитыми коленками и верзила с членом напоготове. «А это не порядок», — тут же отметила она.

— Ты это… колбасу свою прибери… чтоб не заветрилась, — ехидно заметила она, — и развяжи ротик зайченку.

Верзила неожиданно зарделся и начал бестолково возиться с повязкой. Зая помотал головой и сплюнул:

— Фу, вкус этой твоей колбасы — преотвратный… — начал было возмущаться он, но под повелительным взглядом госпожи заткнулся — его роль не предполагала слов.

— Ползи сюда, милый мой, — поманила его Агатка, — покажи, какой ты послушный и ласковый заюшка.

Зая вздохнул и приблизился, кривясь и вздрагивая, когда его голые коленки задевали неровности каменного пола. Его член совсем сморщился, а попа покрылась крупными мурашками.

Агатка закинула ногу на ногу и приготовилась получать удовольствие. Подвал был достаточно мрачен, слуги послушны, а жертва испугана. То, что надо порядочной владетельнице тел, хуев и душ! Она торжествующе вытянула ногу, ожидая, когда Зая припадет к ней губами, как вдруг заметила облупившийся лак на ногте большого пальца.

— Бездельники! — взревела она. — Где мои черные сапоги на шпильках?!

За дверями кто-то с грохотом свалился в обморок и через несколько минут сапоги были со скрипом застегнуты на мощных колоннах Агаткиных ног. Все это время Зая ждал на коленях, неловко переминаясь, неудобно ведь. Наконец, Агатка, томно улыбаясь, протянула свою ножищу, и Зая, высунув розовый язычок, принялся за дело. Сначала он старательно облизал носок, а потом как леденец принялся посасывать каблук. Агатка млела и тащилась. Она махнула рукой тюремщику и тот с каменной мордой, и при этом дрожащими от волнения руками, начал расстегивать штаны.

— Стойте, стойте! — возмутился Зая. — Я еще второй не облизал!

Но его никто не стал слушать. Агатка развалилась на кресле, широко расставив ноги, а верзила принялся пропихивать свой членище в Заю. Тот застонал и потянулся к Агатке, когда с резким хлопком в подвале появился незваный гость.

— Вы мою кракозябру не видали? — рассеяно спросил дракон у присутствующих. — Третий день, прячется, зараза! — пожаловался он. Все испуганно и вразнобой отрицательно помахали головами. И тут его глаза загорелись. Он одобрительно посмотрел на живописное зрелище, разыгравшуюся в подвале: замершая Агатка с разведенными ногами, изумленный Зая, застывший с высунутым языком. Только тюремщик с вытаращенными от ужаса глазами нарушал общую картину — мерно шлепая яйцами об Зайкину попку, как будто его член жил собственной жизнью.

— О, групповушка? И без меня? Непорядок! — заявил дракон. Он отодвинул Заю и начал поспешно избавляться от штанов в облипку:

— Ты скучала по моему ненасытному зверю, дорогая? — мурлыкнул дракон Агатке. — А вы продолжайте, не надо стесняться! И не бойтесь — меня хватит на всех.

Этого как раз присутствующие боялись больше всего на свете!

— Это все ты виноват! — бурчал Зая под утро, пытаясь избавиться от следов любви. Из подвала все давно переместились в уютную Агаткину спальню («Люблю, чтоб по-богатому и перья летали», — заявил дракон на Агаткины вопли: «Мои подушки, моя перина!») — «Скучно, одно и тоже, сколько можно, надоели эти подвальные декорации…» Вот и повеселились!

Его тюремщик лежал рядом без сил в куче перьев, как падший ангел, и жадно хватал ртом воздух.

— Скажи спасибо, что дракон спешил, не то бы еще бы и закусил нами, как несчастным Эриком! Эй, ты чего? Водички?

Агатка рвала и метала — ее единственные колготки в сеточку были растерзаны в клочья и эта невосполнимая (колготки ей приперла Антея из неведомого мира) утрата портила все послевкусие оргазма. «Три урожая коту под хвост!» — возмущалась она, стыдясь признать, что больше всего ее взбесил дракон, сваливший к какой-то лахудре Кракозябре, кинув на прощанье лишь короткое «Пока»!

«А я… я на все была готова!» — плакала она, начисто забыв, как вместе с Эриком лелеяли планы избавиться от ебливого чудовища насовсем. Теперь ни Эрика, ни дракона! Агатка обняла гроссбух и зарыдала пуще прежнего.

— Тетя Агата! — раздался голос племянницы. — Встречай гостей. Я приехала!

Слезы Агатки мигом высохли. «Явилась, дармоедка», — ласково подумала она. Теперь точно не соскучишься!

Часть 2

Агатка вполуха слушала Аглаечкин треп, а сама напряженно думала, как послать весточку своим оболтусам. Сыночки некстати отпросились в город, в познавательную экскурсию о военном деле. «Военное дело» почему-то лучше познавалось возле казарм, где квартировались безродные и безземельные (ужас-ужас-ужас) воительницы, а также в лавках с нарядами и украшениями — мальчишки уродились беззаботными и безмозглыми куколками, думающими только о романах и обновках. Миленьких и глупеньких деток надо бы пристроить в хорошие руки, и Аглаечка — умница и красавица, а главное — наследница замка, подходила для этого как нельзя лучше. И никаких товарок по пансиону — мерзкие бабищи уже не раз тянули свои загребущие лапки к ее птенчикам, к великому сожалению, — не магам и не воинам, а беззащитным и наивным пустышкам. «Хрен вам — ищите себе развлечения в другом месте!» Раньше Агатка рассказывала всем, что сыночки помолвлены, а невеста только и мечтает, когда воссоединится с ними, лишь только исполнит дочерний долг перед непутевой мамочкой… Что сейчас она скажет любительницам сладенького? А тут еще и маг с драконом куда-то запропастились… С ними можно было не опасаться неугодных гостей. Теперь не избежать упреков в постыдном сынолюбии! Агата тяжело вздохнула, но тут ее ушей коснулась интересующая тема.

— Кэсси получил весточку от своих. Представляешь, тетушка, двойры все до одной покинули его мир! Оказывается, никакие они не боги — просто наглые пришелицы, которые терроризировали Кэссиных одномирцев. Какие мерзавки! Придумали кучу отвратительных правил еще и культ имени себя устроили. Но Яшенькин папа их всех уел. Очень ему двойры понравились, — рассказывала Аглаечка, нежно поглядывая на Кэсси.

— Сказал: трахать прикольно и на зубах хрустят! — хохотнул здоровый, злобного вида мужик, прибывший с Аглаечкой, чем-то напоминающий незабвенного колдуна Эрика. Только колдуном на самом деле был нежный и трепетный Кэсси, льнувший к Аглаечке.

Аглаечка кивком подтвердила непритязательный вкус старого змия и впилась молодыми зубками в мясо. Они сидели за праздничным столом, накрытым рачительной Агаткой:

— И что дальше? — заинтересовалась та.

— Вот они и удрали в неизвестном направлении. Конечно, там еще неспокойно — народ все никак не устанет «благодарить» двойровых «жрецов» — их как раз хозяйки прихватить и забыли. Так что бывшему Кэссиному мужу придется несладко: когда-то местные князьки воспользовались новоприбывшими магическими существами с неимоверной силой в своих усобицах, а расплачивались с ними своими же подданными. Двойры прижились, только в чуждом мире им требовалось все больше и больше энергии. Постепенно они сместили своих благодетелей и те стали их верными слугами: придумали легенды, в которых превозносили лжебогов, а сами помогали собирать «урожай», чтоб получить свою толику власти. А теперь, благодаря одному наглому дракону, весь этот порядок рухнул в один день. Ух, и досталось же им!

Агатку чужой миропорядок интересовал мало, в отличие от коварной кракозябры, за которой умчался ее дракон.

— А они точно не вернуться? — переспросила она.

— Не думаю, — сказала Аглаечка. — Это в первый раз прокатило, а так сильных магов в Кэссином мире предостаточно. Представляешь, там даже женщины обладают магией!

— Магия — удел слабых духом, — пробурчала Агатка школьную истину.

— Вот и мама так считает, — почему-то невесело заметила Аглаечка. Следующий ее вопрос загнал Агатку в ступор, а она только хотела спросить, что еще дракон рассказывал.

— Тетушка, а как звали твоего мужа?

Агата подавилась глотком вина и закашлялась: «Разве их упомнишь… „Эй, ты там, поди сюда“? Он еще за ящерами убирал, или за садом смотрел… Или это были два разных мужика?»

— Что за неуместное любопытство? Я почтенная вдова! — рассердилась она.

Зая, сидевший по правую руку Агатки, тихо сполз под стол.

— Тогда ты точно знаешь все о свадебных обрядах! — обрадовалась Аглаечка.

— А ты, никак, собралась взять мужей? — глаза Агатки засияли. — У меня есть два чудных, милых и скромных мальчика.

Аглаечка сразу скисла:

— Тетушка, давайте не будем о драконах! Они мои братья, это просто неприлично.

Обиженная мина Агатки и скупая слеза.

— Ну, тетушка, полноте, я своих братиков не брошу, — успокоила ее Аглаечка. — Но я действительно хочу взять мужа. Вот его! — она указала на Кэсси, который смущенно зарделся. — Он иномирянин и я не могу ударить в грязь лицом, мы же не дикари какие-то. Маменька далеко, кто мне расскажет об этой славной традиции, как не родная тетя?

И тут Агатка поняла, что влипла. Нужно было срочно придумать какой-нибудь обряд, но беда заключалась в том, что у них достаточно было назвать избранника мужем и дело в шляпе. Эх, была бы тут Антея, та быстро бы объяснила, что их обычаи — самые лучшие и справедливые. Аргументы у нее всегда были сильные, особенно правый, но и левый был неплохо поставлен, даже бывалые воины от него падали на колени и признавали за ней правоту. Не только они — даже ученые мужи преклонялись перед талантами Антеи, теми, что скрывал кожаный корсет, быстро теряли стройность мысли и глупо пялясь, начинали выспрашивать, не хочет ли прекрасная госпожа посмотреть брачный контрактец. Обычно в этом месте Антею выручала ее тотальная неграмотность, и она рассерженно посылала незадачливых соискателей руки и прочих ее аргументов и талантов куда подальше. А вот Агате теперь перед иномирцами неудобно.

— У нас невеста надевает белое платье и молодых благословляют родители, — мечтательно произнес Костик. Волька посмотрел на него с ревностью. — А я что? — начал оправдываться Костик. — Я ничего. Это, так, к слову пришлось! — и положил Вольке руку на коленку. Тот смутился и затих.

— Вот и у нас что-то типа того, — буркнула Агатка, с неудовольствием посмотрев на бесстыжих гостей.

— А почему я ни разу не видела таких свадеб? — засомневалась Аглаечка.

— Это закрытая церемония, туда посторонних не приглашают! — нашлась Агата. Фух, племянница ее совершенно вымотала. Сейчас еще спросит, откуда дети берутся… — А эти двое — тоже мужья, что ли? — перст Агаты указал на Костика с Волькой, а больше на Костикову руку, уверенно продвигающуюся к Волькиному паху. Волька, до этого расслабленно хихикающий, застыл сусликом. Аглаечка покраснела:

— Тетушка!

— Что «тетушка»? Кто эти оболтусы?

Аглаечка сникла.

— Понимаешь, они… это… совершенно не любят женщин, — тихо произнесла она.

— Что? — возмутилась Агатка. — Немедленно верни их продавцу. У них предусмотрена стопроцентная компенсация за испорченный товар!

— Я не могу их вернуть, я их не покупала…

— Так где же они взялись на твою голову?

— Это моя добыча…

В этот момент Агатка сама напоминала огнедышащего дракона:

— Не знаю, где ты их добыла, но догони и отдобудь обратно! Это же надо так вляпаться! Еще и сюда их притащила, то-то соседи обрадуются, что мы обзавелись двумя дармоедами. Какая с них польза? В мужья не отдать, детей они не родят… Кто будет их содержать? — Агатка перевела дух и предложила: — А давай, выставим их за ворота, и пусть кто докажет, что наши! Или ночью по-тихому…

Аглаечка разозлилась:

— Вот еще! Это мои друзья, а ты злое надумала!

Костя растеряно смотрел на них и с ужасом оценивал перспективы: вот это попал! А сперва казалось, не мир — просто рай.

— Они, правда, нас убьют? — тихо спросил он у Вольки.

Тот с удивлением посмотрел на него:

— С чего ты взял? Нет, эта Агатка, конечно, может, но Аглаечка не даст.

— А почему же озверела?

— Так ведь по обычаю теперь Аглаечка нас должна содержать до самой смерти, раз хозяйка, или в приют отдать и платить ренту — ведь в мужья мы не годимся, позаботиться о нас больше некому — ей и отдуваться.

— Я сам вполне могу о себе позаботиться, — обиделся Костя.

Аглаечка подмигнула ему: не боись — прорвемся.

— Смотри, какие они сильные! — увещевала она Агатку. — Пусть возьмут себе надел земли, от нас не убудет.

— Хорошо! — проскрипела зубами Агатка. — Пусть селятся у Волчьего яра. Там и домик есть, охотничий, — добавила она, зло ухмыляясь.

— Это не там, где волкодлаки встречаются? — сплеснула руками Аглаечка: — Они же их сожрут!

— Ну, пробегают какие-то собачки, бывает, — и глазом не моргнула Агатка. — Только если лай мешает спать, пусть окна закрывают.

— Тетушка, какие собачки — это же натуральные демоны.

Глаза Вольки загорелись:

— Они еще не вымерли? Да я всю жизнь мечтал сходить на волкодлацкую охоту! Знаешь, какое из них жаркое — пальчики оближешь!

Костик с уважением посмотрел на него. О волкодлаках он имел самое смутное представление, а Волька — силен, раз демоны ему по зубам.

Агатка милостиво заявила:

— Добычу пополам: два мне — один вам.

Аглаечка от возмущения покраснела:

— Где же тут половина! И, потом, зачем тебе эти страшилы?

— Говорят, из их шерсти получаются дивно теплые носки, — невозмутимо ответила Агатка. — А если кто против, так вообще охоту запрещу — зверь редкий, заповедный. К тому же мне их вой всегда нравился: и душе приятно, и соседи, проезжая мимо, на ходу в штаны ложат.

— Согласны, — объявили Волька с Костиком и изъявили желание сразу отбыть в свои угодья.

— Госпожа! — в столовую вбежал слуга. — Там Яшенька гневаться изволит!

— Что с Яшенькой?! — вскочила Аглаечка.

— Скушал быка, а в загон идти не хочет. Уже два сарая разнес!

— Как можно! Он же не ящер — дракон, — обиделась за друга Аглаечка. — Пусть спит, где хочет!

— А лучше возле ворот соломки постелите, — распорядилась Агатка. — Ночи темные, а народец у нас лихой, так и шастает, где не надо… — она осталась довольна собой: все устроила, обо всех позаботилась и себя не обидела. Только Аглаечка снова стояла задумчивая и печальная. Наконец, она решилась:

— Тетушка, знаешь ли ты способ обрести магию?

Часть 3

— Я не ослышалась? — переспросила Агатка. — С чего бы мою племянницу интересовали такие вопросы?

Она прошла к шкафчику и, порывшись, вытащила пыльную склянку с бурой жидкостью. Подозрительно измерив на глаз ее уровень, она плеснула немного в бокал и поставила перед собой.

Аглаечка ошеломленно уставилась на посудину.

— Неужели это и есть средство, которое позволяет женщине овладеть магией?

Агата решительно выдохнула воздух и одним махом выпила все содержимое стакана. Аглаечка с ужасом и любопытством наблюдала за ее реакцией на загадочное зелье. Она не замедлила себя ждать: лицо тетушки покраснело, глаза выкатились, и Агата зашлась в приступе долгого и мучительного кашля. Наконец он прекратился, и женщина смогла вдохнуть воздух.

— Ну же, тетушка, ты чувствуешь прилив магических сил? — взволновано спросила Аглаечка.

— Я чувствую… — сиплым шепотом порадовала ее Агатка, — я чувствую, что одной глупой девчонке требуется урок и сейчас она его получит, — и грозно взглянула на Аглаечку.

— Те-тетушка! Ты что?! — Аглаечка попятилась. — Я не хотела ничего плохого!

Но Агатка, демонстративно засучив рукава и сжав кулаки, приблизилась к ней:

— Антея мне еще спасибо скажет, — пробурчала она, когда Аглаечка, взвизгнув, ловко увернулась от оплеухи.

— Тетенька, простите меня! — извинялась Аглаечка, одновременно прыгая через стулья, как молодой ящер, и успевая ставить перед разгневанной Агаткой барьеры из мебели и вещей, которые подворачивались под руку. Через какое-то время гостиная приобрела вид поля боя, а воительницы порядком подустали.

— Что такого я вам сделала? — вопила Аглаечка из-за баррикады из козетки и пуфиков. — За что?

— Чтоб было! — кратко заявила Агатка — длинной фразы из-за сбившегося дыхания не получилось. Она упала на случайно уцелевшее кресло и больше не подавала признаков жизни.

— Тетушка? Вам плохо? — обеспокоилась Аглаечка.

Агата приоткрыла один глаз, и блаженная улыбка озарила ее лицо:

— Нет, мне хорошо, очень хорошо…

Аглаечка оживилась:

— Это магия?

Агатка хихикнула:

— Нет, мой фирменный самогон для особо несговорчивых поставщиков. Так что теперь мне очень, очень хорошо, — и захрапела прямо в кресле.

— А как же магия? Э-э-э… — вздохнула Аглаечка и вместе с Кэсси оттащила тетушку в спальню. Там она подгребла Красавчика, успевшего занять господские апартаменты раньше нее, и под его мурлыканье заснула еще крепче.

* * *

Тем временем Костя и Волька на двух ящерах ехали осматривать свое новое жилище. Солнце уже садилось, а ящеров Агатка строго-настрого приказала отпустить перед мостом. «Животинка нежная, привыкла спать в своем стойле», — заявила она, и хороший участок пути предстояло проделать пешком в пугающем Костю сумраке. Мост через овраг был из дерева, чуть укрепленого чарами, которые не мешало бы и обновить — так жутко он скрипел и стонал под ногами путников.

«Если и дом такая же развалина, — думал Костя, — нам придется туго в окружении чудовищ… Хорошо Вольке, он — местный, а что же делать мне в этом странном и пугающем мире?» Волька, словно услышав его мысли, слегка наподдал Косте по тылам. Тот даже подскочил от неожиданности.

— Ты чего дерешься? — обиделся он.

— А ты чего такой печальный, как оборотень перед линькой? — хихикнул Волька, но Костя не оценил его шутки. Волька надулся:

— Может, ты передумал жить вместе со мной? — спросил он, хмурясь. — Я видел, как ты смотрел на госпожу Агату…

Костя даже остановился в изумлении:

— С ума сошел… Да я в жизни не видел такой уродливой бабы! Два с чем-то ростом, желтые клыки, глаза горят, как у зверя. У нее рука, как две мои! Причем — ноги!

Волька посмотрел на него с недоверием:

— Госпожа, конечно, не так молода и прекрасна, как наша Аглаечка, но сильна телом и духом… Не врешь? Точно, не влюбился?

Костя вылупился на Вольку: может ли тот говорить серьезно? Но другая мысль пришла ему в голову и встревожила:

— А я? Я — красивый?

Волька замялся и сказал дипломатично:

— Мне — очень нравишься.

— Слава Богу! Хоть это осталось неизменным. Не считался красавцем в своем, не стал им и в чужом мире.

Волька расстроился:

— Костенька, вот увидишь, здесь тебе все очень понравится… — он хотел его взять за руку, а еще лучше — обнять, но тот был всегда таким суровым — страшно подступиться, и Волька растерянно опустил руки. Они шли около часа молча, думая каждый о своем, а сумрак словно строил между ними непреодолимую стену.

— А вот и наш дом! — с облегчением закричал Волька.

Охотничий домик располагался на берегу небольшого озера. Не без робости (что там им уготовила Агатка?) они ступили вовнутрь. Дом был на одну комнату, но из двух этажей, добротный и вкусно пахнущий деревом. Возле камина уже были заготовлены дрова, и веселый огонек без труда разогнал потемки, оживляя их пристанище. В кладовке нашлись и мясо, и соленья, и крупы, — скоро на огне бурлил котелок с похлебкой. Костя отважился на вылазку во двор.

— Банька! — сообщил он обрадовано. — Сейчас затопим и искупаемся! — его суровый спутник оттаял и на время оставил свои невеселые мысли.

Костя лежал на низенькой лавочке и сладострастно постанывал, а Волька охаживал его веничком, думая о странных сексуальных предпочтениях товарища:

— Тебе точно не больно?

— Не-е-ет, — стонал Костик, а Волька продолжал хлопать веником, любуясь Костиной задницей. До чего нежная и круглая, как яблочко, еще и листочек прилип. Только он потянулся, чтобы его убрать (губами!), как Костик подскочил, словно ужаленный.

— Они на нас смотрят!

Волька недоуменно хлопал глазищами:

— Кто они?

— Волкодлаки проклятые! — разорялся Костя, тыча пальцем в запотевшее окошко.

Действительно, через старательно вытертые кругляши виднелось несколько наглых волчьих морд.

— Ой, было бы на что посмотреть! — обиделись морды. — Один порет, другой стонет… Где интим?

Костик с Волькой выскочили наружу, вооруженные лишь шайкой и веником.

— Вы кто такие?

— Собачки местные, гы-гы, — волкодлаки демонстрировали всяческое отсутствие манер и страха перед опытными охотниками.

— А ну, убирайтесь, подобру-поздорову! — грозно заявил Костя.

— Вот еще! На самом интересном месте. Вы не стесняйтесь, мы тихо постоим, посмотрим, — заржал серый вожак любителей порнушки и вся стая тут же зашлась в обидном лающем смехе.

— Я так и знал, что Агатка подсунет какую-нибудь подлянку…. — прошипел Костик, схватил Вольку за руку и потащил в дом, пока стая не опомнилась и не захотела хлеба к зрелищам.

— Мужики, а как же секес? — ржал вожак, пока те, сверкая задницами, бежали в дом.

— Секес у нас будет, только без вас. Разве что летать научитесь! — прошипел Костя.

Костик и Волька заперли двери и поднялись на второй этаж, где располагалась спаленка.

— Ты не очень испугался? — обеспокоено спросил Волька, наблюдая, как Костик баррикадирует лестницу. Тот посмотрел на него, словно через прицел ружья, и парень испуганно сжался на кровати.

— Охотник, значит… На волкодлаков? Жаркое, значит? — прошипел Костя.

С улицы раздался подзадоривающий вой. Костик открыл окно и заорал:

— Сейчас я буду жарить одного охотника. А когда закончу с ним, пережарю всех вас, начиная с тебя, Серый!

Вой смолк, а Костя со зверской ухмылкой подошел к Вольке, который замаскировался, укрывшись одеялом. Интерес к Костиковым угрозам выдавал только его член, вздымающий горкой и нарушающий всю его хлипкую, на троечку, маскировку. Костя хмыкнул и полез мириться.

— Только обещают… — вздохнул вожак. — Противный!

Часть 4

Утром Костя проснулся от шороха. Он засунул руку под подушку в поисках пистолета. Нет.

— Ты чего, Костя? — Волька, полностью одетый, с круглыми глазами наблюдал как любовник извлек из-под кровати тесак.

— Йопть, напугал, — виновато проворчал Костя, пытаясь запихнуть тесак обратно, тот сопротивлялся изо всех сил. — Ты куда в такую рань?

Волька вздохнул:

— На охоту. Надо возобновить запасы: не все же проедать припасенное госпожой!

Костя, кое-как управившись с тесаком, подскочил в поисках штанов. Штаны вступили в подлый сговор с рукояткой тесака и ушли вместе с ним под кровать. Волька тем временем смотрел на голый зад Костика с большим вниманием, для удобства подсвечивая фонарем. Наконец Костя выпутал и натянул штаны, заявив:

— Я с тобой. Еще не хватало — волки нападут, а ты один.

— Волки… — Костя расстроено сел на кровать. — Буду удивлен, если встречу хоть какую-то дичь. Такая большая стая могла распугать все живое в округе.

— Если так — будут сами вместо дичи. Говорил: жаркое вкусное?

— Что ты! — Волька замахал руками протестующее. — Как можно — они же разумные существа.

Костя хмыкнул:

— Если разумные — поступят по уму: поделятся. Как тут у вас на охоту ходят?

Волька замялся. Костя честно признался, что охотиться на еду он привык в супермаркете. Набрать готового хавчика — и к себе в берлогу, чтобы рожей не светить: охота на человеков была ему ближе и не предполагала публичности. Как вариант — Людкина жратва: картофан на сковородке и селедка, стыдливо прикрытая колечками лука — шедевр ее кулинарии, не считая похмельных оладушек. Но Костя горел желанием научиться и стать настоящим охотником, таким как Волька. Шутка ли — один весь табор «диких» кормил. Мужик!

Волька сразу заподозрил неладное — после того, как сломался его лучший лук. Костя сам не понимал, как это случилось — лука, что ли, не видел. Тот хрустнул, словно хворостинка. Вольку пришлось утешать и задабривать. Но после того, как силки из одной веревочки заплелись в удивительное макраме, а гарпун пошел на дно, Косте было неудобно смотреть охотнику в глаза, а его член, можно сказать, поселился у Костика во рту — столько утешительных минетов ему еще не приходилось делать. Да ему их никогда не приходилось делать! Чтоб Костя у кого-то в рот брал? Сейчас! А Волька был такой милый и сладкий, если бы мог — он бы его всего съел.

После того, как утонул гарпун, Волька намекнул на что-то большее. Его горе было глубоким и пронзительным, глаза наливались слезами и Костя чуть было не поддался. Только в последний момент заметил жадный взгляд Вольки и понял: охотник умело загоняет его на красные флажки, и улизнул. Ведь не распечатывать жопу за какой-то гарпун. Он сам решит, когда готов. Мужик он или не мужик? Но тревожный звоночек прозвучал — милый Волька при желании тоже мог стать неплохим охотником на людей.

— Не расплатишься! — пробурчал он. Костя в ответ широко улыбнулся:

— Спорим?

— А то! — обрадовался Волька, но лук выделил попроще.

Когда они вышли в степь, было еще довольно рано. Легкий сумрак лишь чуть-чуть намекал на то, что скоро ночь развеется без следа. Их вчерашние гостьи не давали пока о себе знать. Но Волька, к сожалению, оказался прав — все как вымерло. Местность впрямь казалась безжизненной и это пугало: неужели их ждет голод? Конечно, добротный дом — хорошо, и кладовочка пока не пуста, но что будет дальше? Придется идти к Агатке на поклон… Косте было невыносимо думать о том, что он будет зависеть от злющей и противной бабы, которая до боли напоминала покойного Витька своей ненасытностью. Что она потребует взамен, если у них ничего нет? Аглаечка уедет со своим новым мужем, и они останутся один на один со своей госпожой. А что если она заберет у него Вольку?

— Мужик, иди сюда, разговор есть… — раздался глухой шепот из-за кустов. Костя оглянулся на Вольку, но тот отошел на приличное расстояние.

— Чего тебе? — спросил он у пожухлого кустика, а тот заржал лающим смехом Серого. Из куста показалось его хитрая морда.

— Как охота? — Серый подмигнул и поманил лапой: лезь, мол, сюда. Костя воровато оглянулся и шмыгнул в кусты. Там он сразу ухватил Серого за горло и с ужасом увидел, как тело волка легко выскальзывает из его мертвой хватки. Сначала горло того стало узким-узким, как шейка у кувшина, следом вытянулась голова, и второй раз Серый уже подмигнул глазом, который покидал Костин захват последним.

— Что ты за тварь такая? — вопросил Костик, впечатленый зрелищем глаза на ниточке в своей руке. Серый отряхнулся и принял свой предыдущий вид — большого волка, серого, естественно.

Костя схватился за нож — второй раз его не застанут врасплох, мигом нарежет из волчары китайской лапши. Ишь терминатор выискался!

— Вот этого не надо, — рассердился Серый и показал свои зубы. Костя отметил, что с зубами у Серого проблем нет, а то с таким количеством и в три ряда к стоматологу замучаешься бегать.

— А ты чего? Распугали всю охоту, теперь глумишься.

— Об этом я и хотел поговорить, — серый сел копилкой, словно кот, как будто и не растекался только что ртутью. — Мы хотим уйти из этих краев и не мешать вам, и даже кой-чем помочь.

Костя махнул рукой: уходите, никто не держит.

— Хозяйка этих земель не отпускает нас. Не будет хозяйки — мы сможем закончить нашу охоту.

— Охоту? Что вы за охотники такие? — удивился Костя и тут же спохватился: — Эй, это вы мне предлагаете убить Агатку, что ли? — Костя в упор посмотрел на Серого и вдруг услышал: «Конечно, убить, а ты думал, пойти и попросить: отпусти мол, госпожа, демонов пустоши. Убить! Убей!», а Серый, между тем, смотрел жалобно, и печально сказывал:

— Для нас нет другой возможности покинуть этот мир. Мы тут пленники. А она не подвластна нашим чарам и никогда не отпустит нас по своей воле.

— Надо подумать, — заявил Костя. — А чем рассчитываться будете?

— Все, что пожелаешь: захочешь быть удачливым охотником — вся дичь твоя: ни ты, ни твой любовник, ни в чем не будете знать нужды. Или ты мечтаешь о большем? — волчара вкусно облизнулся: — Всю жизнь в шестерках ходил, — надоело, наверное… А хочешь — будешь тут князем. Княжество, конечно не большое, негде развернуться, зато сам себе господин, заживешь всем на зависть! — Серый перетек к самому Костиному уху и продолжал нашептывать: — Впрочем, зачем тебе этот курятник. Хочешь — будешь воином, каких не видела эта земля, магом, чья сила не измерима, почти богом — и весь этот мир станет твоим!

Глаза Серого сияли жарко, ласково, и Костя рискнул.

Часть 5

— Скажи-ка мне, дорогой, а не заключил ли ты часом какой-либо сделки с демонами пустоши? — сурово спросил Волька.

Они вернулись с охоты с порожними руками и готовились разогревать вчерашнюю похлебку, когда в двери робко постучали. Волька выглянул и тут же в испуге заскочил вовнутрь, а в охотничий домик ввалился Серый и, пыхтя, затащил тушу дикого кабана. За ним просочились двое волков с зайцами и один с корзинкой, полной ягод.

— Что это? — удивился Волька.

Серый засмущался:

— Мы — по-соседски, по-дружески… Вот! — и ткнул Вольке в руки букетик желтеньких цветочков, с корнями.

— А это лишнее! — сердито пробурчал Костик, оттесняя Серого за дверь. — Спасибо, спасибо… до свидания! — и захлопнул ее под самым носом волка.

Когда дары были разделаны и убраны, а на огне заскворчал громадный кус мяса, Волька решился задать вопрос, который его тревожил и заставлял хмурить брови. Костя в ответ снизал плечами и спросил невинно:

— Какие еще черти, ты же говорил — волкодлаки?

Волька покачал головой:

— Никакие это не волкодлаки — настоящие демоны пустоши! Вечные охотники за душами.

— Кто такие? — поинтересовался Костик, хотя об ответе уже догадывался.

Волька повернул мясо над огнем и принялся рассказывать. Оказывается, в их мире с давних времен существовала легенда о пришельцах, которых разлюбил их бог и сослал сюда отбывать наказание.

— А что они сделали? — спросил Костя. Мясо пахло вкусно, а Волькины щеки, раскрасневшиеся от жара и повествования, вся его фигура, освещенная очагом, будили плотоядные мысли.

Волька терпеливо объяснял:

— Они были любимыми детьми бога, наделенными красотой, силой и магией. Их создатель не мог налюбоваться на свое творение. Ничто не могло противостоять им, и ни в чем они не знали отказа. Один за другим они покоряли миры, обретали власть везде, где появлялись, устанавливали свои законы. Наконец они поняли, что ни одно живое существо не может сравниться с ними и решили: все сущее — всего лишь их добыча. Жажда новых завоеваний и трофеев одолела их. Постепенно они стали неутомимыми охотниками без жалости и милосердия. И больше ничего не могло их привлечь — только желание убивать. И вот однажды, когда творец собрался полюбоваться своими прекрасными детьми, он увидел лишь стаю огромных волков, ненасытных и жестоких, и ужаснулся. За их деяния он наказал их тем, что они любили больше всего на свете — вечной охотой. А чтобы они не изничтожили все живое во всех мирах — их добычей стали души мертвых: с тех пор они сопровождают умерших для повторного рожденья, чтоб те не сбежали и не заблудились. И только когда последний человек умрет, демоны пустоши обретут покой и этот мир в придачу.

— Полезные твари, — Костя впечатлился. — А в чем подвох?

— А в нашем мире никто своей смертью не умирает, — хохотнул Волька. — Это не принято и не прилично — позора не оберешься.

— Западло! — заценил Костя коварность бога.

— Ага, поэтому демоны ждут — не дождутся битвы, во время которой сопровождают воительниц, несущих смерть, как верные псы, всячески подбивая уничтожить побольше людей и таким образом приблизить свое освобождение.

— То-то они пытались меня втянуть в какую-то масштабную склоку. Только не выйдет! — возмутился Костик.

— Ты молодец, не поддался в этот раз, — похвалили его Волька.

— А что, будет еще? — обеспокоился Костик.

— Демоны не отступят, пока не заберут свое. Ты мог против желания обнадежить их, не зря они принесли свои дары — значит, питают надежду склонить на свою сторону, — печально объяснил Волька. — Ты иномирец, не знаешь обычаев, поэтому показался им легкой добычей.

— Не тут-то было, — насупился Костик. — Я слышу их мысли, меня не обманешь.

— Кто знает, может это — твой дар?

— Какой дар?

— Боги каждому даруют талант, нужно только правильно им распорядиться, — важно заявил Волька.

Костя задумался и подкрался к Вольке, ласково заглядывая ему в глаза:

— Вот ты — прекрасный охотник.

Волька покраснел от приятности и Костя, пользуясь случаем, обнял его и устроил свою голову у него на плече, вдыхая запах Вольки и жареного мяска: двойной кайф!

— А у меня какой? — спросил он, наглаживая загребущими руками Волькино тело, от чего тот поплыл и чуть не уронил вилку в огонь.

— Какой-то есть, просто ты о нем еще не знаешь! — отрезал Волька, с сожалением глядя на ужин, который нельзя было оставить без присмотра. Знал он один талант Костика, чего уж скрывать. Этот «талант» сейчас ненавязчиво подкатывал к нему с тыла.

Костя хмыкнул. Раньше он считал, что его талант — не лезть не в свое дело, вовремя промолчать. Ведь стоило один раз отступиться от этого правила, и расплата не заставила себя долго ждать. Чем его наградили боги в этом мире? Неужели лишь слышать мысли мерзких демонов? Нафиг-нафиг! Он увлек Вольку на пол возле очага, и они едва не спалили жаркое. «Я не умею орудовать вертелом, сам, будучи насаженным на оный», — возмутился Волька. Но Костя, конечно, смог его утешить и ловко накрыл на стол. За ужином он рассказал Вольке о своих догадках, и они решили вместе навестить госпожу Агату, пока Аглаечка не уехала. Без Аглаечки расспрашивать Агатку было страшно — может не зря та защищала потусторонних тварей! Теперь, когда запасы были восполнены, можно было навестить хозяйский замок.

* * *

В замке Аглаечка страстно ругалась с теткой. Напрасно Кэсси, вступив в сговор с Заей, наколдовал новые чулки, напрасно увеселял госпожу магическими фокусами и штучками. Лишь после обещания, что он покажет Агатке Яшенькиного папеньку, в доме воцарилось вооруженное перемирие, так ее возмутило желание Аглаечки обрести магию.

— Сразу видно сестрино воспитание, — бурчала она из своего кресла поверх огромного жбана пива, — никакого представления о приличиях. Где это видано, что женщина искала силы в магии. Это ж как надо пасть, чтоб утверждаться за счет магических штучек… Эй, мне еще этого, как его — Карлсберга!

Кэсси поспешно наколдовал требуемое. Агатка зажмурилась от удовольствия, сдула пену и чуть не облилась от неожиданности — в гостиную вошла воительница — здоровая баба в кожаной амуниции. За собой она тащила двоих мальчишек в пестрых одежках, увешанных фенечками и браслетиками. Они упирались изо всех сил, хватаясь за дверные створки. Вздохнув, воительница попыталась их отцепить и забросить подальше от себя.

— Чтоб я этих блядин возле казарм больше не видела! — басовито гаркнула она.

Аглаечка хихикнула:

— Ваше воспитание, тетушка, также трудно не заметить! Чем, любезнейшая, провинились мои братики? — спросила она у полковницы, лучась сочувствием и заботой.

— Блядством! — рыкнула та. — У меня смотр через неделю. А эти голуби крутят своими жопками — ни в караул сходить, не на плацу построиться, чтоб не наткнуться на этих малолетних развратников.

Тут один из братиков исхитрился и ущипнул воительницу за попу. Та взвыла и отбросила его в сторону. Он испугано замер в углу, как мышь под веником, и скривился, готовясь заплакать. Полковница было бросилась его поднимать, и залипла взглядом на полоске белоснежной кожи — шелковые штанишки жертвы произвола сползли ниже косточек.

— Не расшибся? — спросила она хриплым голосом.

Другой мальчишка волочился за полковницей, крепко обняв ее ногу обеими руками.

— Ну, вы даете, уважаемая Доминика! — возмутилась отмершая Агатка. — Этак зашибете моих сыновей. Совести у вас нету!

Доминика опомнилась и, отцепив нежный цветочек от своей ноги, плюнув, строевым шагом покинула гостиную. Вслед раздался дружный рев Агаткиных деточек.

— Что, курвы, допрыгались? — грозно спросила та сыновей.

Часть 6

— Все было абсолютно не так! — заявил Амрис, старший из братиков. Они расположились в Аглаечкиной комнате и уже целый час доставали Кэсси просьбами раздобыть им «небольшой подарочек, сущую безделицу» — кусочек динамита, «килограмма два-три, не более, только чтоб потрясти основы общества». Аглаечка молча показала Кэсси кулак и уткнулась в очередную карту, рассчитывая путь к порталу: вопли несостоявшихся террористов ее уже достали. — Мы всего лишь проводили важную акцию за наши права!

— Даже интересно, какие именно ваши права были злостно нарушены? — поверх книги процедила Аглаечка. — Шастать в казармы днем и ночью?

— И это тоже! — порадовался младшенький понятливости сестрички и тут же спохватился: — Мы не развратники — наши требования значительно более глубокие и осмысленные — мы тоже хотим служить в гарнизоне!

Аглаечка фыркнула:

— Вы воины? Или, может быть, маги?

Амрис насупился:

— Нам бы этот динамит и мы бы всем показали, что любой может стать непобедимым!

Аглаечка угрожающе встала:

— Не будь ты моим братом, уже бы получил на орехи. Неужели лишь из-за неудачных любовных похождений вы хотите навлечь гнев богов? Амрит, Дэви, слыхали ли вы, что демоны пустоши никогда не спят?

Дэви беспечно пожал плечом:

— Брось, дорогая сестрица, кто теперь верит в эти детские страшилки?

Но Аглаечка не разделила их скепсис.

— Если бы это было так, разве я бы переживала за двух гаденышей, которые хотят разнести полгорода и погубить его жителей? И ради чего? Чтоб лишний раз попасть на глаза командиру гарнизона!

Братья подумали о последствиях своей просьбы и их прекрасные глаза налились слезами. К сожалению, долго удерживать душераздирающую паузу не получилось: непролитые слезы плавно переместились в нос, а красиво утирать сопли еще никому не удавалось.

— Ты, сестрица, даже не представляешь, что довелось нам пережить! — первым сдался Амрит и жалобно шмыгнул носом. — С малых лет матушка только и добивается, чтоб нас женить! — патетически воскликнул он.

— А ничего, что на мне? — вскипела Аглаечка.

— Ты — свободна и уже выбрала судьбу себе по душе! — не менее жалобно причитал Дэви. — А мы — разве хозяева своей? Никому не нужные, слабые и бесталанные существа!

— За свою судьбу надо бороться, — рявкнула Аглаечка и братья предсказуемо ударились в рев. — И ничего вы не бесталанные, что за вздор! Таких красавцев не каждый день встретишь, а предприимчивостью, я смотрю, и тетушку за пояс заткнете. Что-то вы темните. Как так случилось с уважаемой Доминикой? У нее, что — глаза на спине или мне надо знать еще что-то о ваших похождениях?

В это время Кэсси накрыл чай и усадил печальных юношей заедать горе пирожными.

— О, мы первый раз были в городе совсем одни (чав-чав). Сначала мы прошлись по лавкам. Кэсси, черный цвет совсем не обязателен для магов, что за неуместный перфекционизм! Только лазоревый… — Дэви замолчал на полуслове, с недоеденным пирожным в руке, поймав выразительный взгляд Аглаечки.

— И вот в один прекрасный момент поняли, что просто прожигаем жизнь в праздных утехах, — патетично продолжил Амрис, как раз героически справившийся с подносиком пирожных.

— Деньги, наверное, закончились, — буркнула себе под нос Аглаечка, но более стойкий Амрис даже бровью не повел, а наивный Дэви сказал, что денег матушка дала довольно, просто они почему-то всегда быстро исчезают. Короче говоря, закончив с магазинами, братья кинулись в поисках зрелищ. И не долго искали нечто, достойное их — ноги сами привели к казармам. Там они увидели то, что заставило забыть их о покупках, и наполнило сердца желанием обрести воинскую доблесть.

— У нее был такой замечательный ящер, необыкновенной изумрудной расцветки, как молодая трава в сиянье росы…

Аглаечка фыркнула.

Амрис уточнил:

— А что там еще можно разглядеть, на этих скучных учениях, кроме ящеров в клубах пыли!

Но они не могли отказать себе в удовольствии познакомиться поближе с бравой полковницей. А Доминика им не обрадовалась.

— Зная вас, — выкатились из этих самых клубов, да под ноги ящеров во время парада! — ехидно заметила Аглаечка.

— Мы замучились дожидаться, было жарко и хотелось кушать! — оправдывался Дэви. — Но мы извинились и представились со всей возможной любезностью. А она — такая прекрасная… и такая грубая, сказала, чтобы мы убирались к своей маме быстрыми скачками.

— Опять тетушка жалование задерживает, — констатировала Аглаечка. — И что дальше?

— Дальше мы изъявили желание пополнить гарнизон мужественными воинами. Но никто нас и слушать не стал, а это так не справедливо — почему в гарнизоне служат только женщины?

— Ну, так шли бы в дружину, — резонно заметила Аглаечка и тихонько добавила про себя: — Там как раз одни мужики, выдрали бы вас вместе и по отдельности, может бы ума добавилось!

Амрис и Дэви закивали:

— Да-да, сестричка, мы так и решили. Не берут в гарнизон — пойдем в дружину. И пошли. Взяли пару бутылок вина, и пошли знакомиться с шерифом — мужем прекрасной Доминики. Кто же, как не любимый муж может лучше рассказать о пристрастиях жены?

Аглаечка молча легла на кровать и накрылась картой — не смогла, наверное, сдержать слез восхищения от предприимчивости братьев.

— Он принял нас приветливо, мы попили вина. Гадкая штука, оказывается, совсем не сладко, и еще ноги отказывают, — пожаловался Дэви. — Но Теодор оказался хорошим и добрым, не стал нас выгонять и уложил спать у себя в комнате. Даже помог раздеться.

— И начал грязно приставать? Каков негодяй! — возмутился Кэсси.

— Ну, э-э-э, мы ничего не помним, спать очень хотелось, — замялись братья. — А ночью явилась Доминика и начала ужасно кричать, и про разврат — тоже. Потому что у Дэви — вот! — Дэви приспустил штаны и продемонстрировал маленький синячок на круглой попе, Аглаечка и Кэсси смущенно отвернулись. — Но Теодор сказал, что мы сами напились и начали творить всякие … эти… непотребства. И Доминика на глазах у всех вытащила нас на улицу и отвезла сюда. Хорошо, хоть одеться дала, — закончили на печальной ноте братья.

— Дела… — расстроилась Аглаечка. Не о такой славе для своего рода она мечтала. — Все равно — не повод сравнять город с землей.

В дверь постучали и в комнату вошли Костик с Волькой.

— Госпожа! У нас неприятности, — сообщил Волька, а Костик хмуро смотрел в сторону, не поднимая взгляда.

Часть 7

— То, что собачки оказались демонами, не освобождает вас от арендной платы, — строго заметила Агата. За обеденным столом в гостиной обнаружилась куча народу, даже Яшина голова торчала из окна в обрамлении занавесок в веселенький цветочек — все собрались на совет, что делать с пробудившимися демонами.

— Как вы себе это представляете, уважаемая госпожа, — возмутился Волька, — неужели демон позволит с себя добровольно слупить шкуру? Я — простой охотник, а не экзорцист какой-то!

— Дело говоришь, — обрадовалась Аглаечка идее. — Здесь нужен квалифицированный демоноборец!

— Убить иномирца дешевле обойдется, — буркнула Агатка, — а там гляди, и демоны успокоятся. Сколько лет, можно сказать, бок о бок с ними прожили — и ничего. Понаехали всякие!

Костик подавился супом — как раз подали горячее, Волька хлопал его по спине и кидал жалобные взгляды на Аглаечку.

— Никого мы убивать не будем! — решительно сказала та. — Мы поедем и найдем экзорциста, или мага какого-нибудь. Никого на примете случайно нет? — спросила она у тетушки.

Та расцвела от оказанного доверия.

— Отчего нет, очень даже есть. Приличный такой мужчина, с хорошей репутацией и берет недорого.

Аглаечка обрадовалась:

— Решено, едем к нему.

Агатка важно кивнула, но тут же нахмурилась:

— Но если ты, стервь, любимая и родная, задумаешь у него спрашивать про магию, потом не жалуйся, — он папеньку твоего знатно уму-разуму учил и на тебя еще пороху хватит!

Племянница в ответ рассмеялась:

— Папеньку научишь… Этого колдуна часом не Старый Хрен Альбертус зовут?

— Как у тебя язык поворачивается говорить такое о порядочном и уважаемом человеке? — рыкнула Агатка. — У кого хочешь спроси: нет второго такого мага во всем нашем мире!

— Папенька лучше! — обиделась за Артура Аглаечка.

— И где сейчас твой папенька? — ехидно заметила Агатка. — Где он, когда нужен?

Аглаечка опечалено опустила голову — магичекие вестники, отправляемые Кэсси, не находили адресата. Даже Яшенька не мог пробиться к ее родителям и Андрею, забредшим в неизвестные дали.

— Хорошо, едем к Хрен-Альбертусу, — постановила она. — Вдруг поможет решить наши проблемы?

— И мы, мы тоже хотим к магу! — радостно завопили братики.

— А вам зачем? — удивилась Аглаечка. — У вас проблем сроду не водилось, — и тут же прикусила язык, вспомнив, в какую неприятную ситуацию угодили Амрис и Дэви по своей неопытности: теперь в городе им показываться было нежелательно.

— Мы хотим кое-что спросить у мага, — сердито ответил Амрис, дивясь бесчувственности сестрички к их погибшей репутации и растоптанной первой любви.

— Что-то, что только он может нам ответить, — добавил Дэви.

— Я вам за него отвечу, — вызверилась Агатка, — нафиг вы полковнице не сдались. Не отпущу!

— Сбежим! — завопили братья.

Агатка схватилась за голову и приготовилась держать бой, но хищно взглянув на Аглаечку, передумала:

— А почему бы и нет? Мир посмотрите, развлечетесь-развеетесь. Только одни не поедете, я вам сопровождение из города вызову, а то кругом разбойники, так и хотят обокрасть-обесчестить.

Аглаечка заметила рассеяно, уже обдумывая детали поездки:

— Я вот сколько езжу и ничего…

— Так было бы что! — мерзко ухмыльнулась Агатка: — А сыновья у меня воспитанные и приличные.

— Ага, цветочки тепличные… — Аглаечка как раз имела возможность наблюдать, как цветочки сцепились, словно два диких кота, из-за чемоданов — кому сколько можно брать. — Хорошо, пускай едут: с такими воспитанными юношам никакие бандиты не страшны, они и демонов пустоши своими воплями распугают. А далеко ли ехать?

— Да пару деньков, как обычно, до порталов, — оттуда сразу попадете к башне уважаемого Альбертуса, — заверила Агатка, отправляя посыльного в город за сопровождением.

К вечеру оное прибыло — та самая Доминика, хмурая и с синяком под глазом. Не обмолвясь и словом, она окинула неприязненным взглядом собравшихся и молча стала во главе колонны. Там уже была груженая телега с чемоданами Аглаечкиных братиков. Сами юноши испуганно прятались за тюками с разными вкусностями, с любовью упакованными Агаткой, и оттуда поглядывали за воительницей, сверкая глазками.

Агатка с неодобрением посмотрела на полковничий синяк:

— Неоправданное мягкосердие, уважаемая Доминика, портит мужа!

— То-то возле вас ни одного мужа не наблюдается, при вашем добром сердце, — рассердилась та. — А я об косяк ударилась!

— Кэссичка! — внезапно взвыла дурниной Аглаечкина тетка. — Ты же обещал, сокол мой ясный. Порадуй меня, хоть на секундочку хочу увидеть моего дракошу!

Добрый Кэсси подбежал к ней и взмахнул рукой, открывая вид на Яшенькиного папочку. Вслед за Агаткой туда сунулись подглядеть Доминика с Аглаечкой, и тут же отпрянули: полковница покраснела, а Аглаечка позеленела.

— Йопть! — выругалась полковница и сплюнула. — Ебать корову и ею же закусывать одновременно — не комильфо!

— А что, дело энергозатратное… Проголодался, бедненький, — пояснила Агатка, не в силах оторваться от созерцания ненаглядного. — А она, курва, еще боднуть пытается, неблагодарная скотина. Спину-то, спину береги, спину потянешь! Кто же о тебе позаботиться, бедненький мой? — и, повернувшись к ошеломленным зрителям, добавила горестно: — Совсем себя не жалеет!

— Кэсси, достаточно, — строго сказала Аглаечка. Агатка опомнилась:

— А я что? Я тоже осуждаю… Нечего дарить небесную любовь и наслаждение на сыром лугу, когда дома ждет пуховая перина, — и, перецеловав сыночков, гордо удалилась, утирая скупые слезы.

Полковница с опаской покосилась на Яшеньку.

— Яшенька не такой! — заверила ее Аглаечка. — Он не имеет привычки играться с едой. Правда, Яша?

Яша скромно потупился.

Подошли Костик с Волькой, для них Аглаечка выбила двоих ящеров, и все вместе они, наконец, двинулись в путь. Но не успел замок скрыться за горизонтом, как к ним подскочил отряд местных блюстителей порядка — здоровые мужики на ящерах, вооруженные до зубов.

— Муниципальная полиция. Предъявить багаж и ящеров для досмотра! — гаркнул шериф. Аглаечка спешилась — начинать путешествия со скандала не хотелось, тем более никакой вины она за собой не чувствовала. А вот Доминика рассвирепела не на шутку. Оттащив шерифа в сторону, ловко отрезав его от его отряда, она зашипела:

— Обнаглел, муженек… Ничего не хочешь объяснить?

Тот отвечал так же тихо, не менее злым шепотом:

— Рога мне решила наставить, дорогая супруга?

— Не позорь меня, дорогой Теодор, езжай домой, за неделю обернусь, — ответила полковница, стараясь удержать лицо и разгневанного мужа подальше от благодарных зрителей.

— Ну, уж нет, я еду с тобой! — решительно заявил шериф и приказал отряду возвращаться в город. — Я не оставлю тебя с этими малолетними развратниками!

Аглаечке пришлось вмешаться:

— Если вы хотите нас сопровождать, попрошу воздержаться от оскорблений в сторону моих братиков, — братики в это время призывно улыбались и махали руками, стараясь привлечь внимание супругов. — И не есть их глазами — за сохранность их тел я отвечаю перед тетей головой… Кэсси, что с тобой?

В это время Кэсси, стоявший рядом с Аглаечкой, сначала побледнел, словно выцвел, а потом его фигура растаяла без следа.

— Кэсси? Где же ты? — растерянно спросила Аглаечка. — Яшенька, сделай что-нибудь! — но Яшенька упрямо отвернулся.

— Он не будет искать Кэсси, — неожиданно сказал Костик. — Он считает, что Кэсси лучше там, где он теперь… Ревнует, наверное, — добавил уже от себя.

Аглаечка посмотрела на дракона, словно первый раз увидела:

— Раз так… Уходи, я не желаю тебя больше видеть!

Часть 8

Костик трясся на своем ящере строго посередине кавалькады и рожа у него была донельзя мрачная. Жопа, и так натертая жесткой спиной ящера, чувствовала нехилые неприятности. Неприятности подмигивали из-за каждого куста наглым глазом Серого — демоны пустоши, невидимые никому, кроме него, пасли свою добычу и окружали со всех сторон. Как назло, больше никто не чувствовал их сужающегося кольца: в арьергарде Доминика и шериф шипели друг на друга, в центре процессии раздавалось хихиканье близнецов. Обеспокоенный Волька, заметив мандраж партнера, уже несколько раз спрашивал, не хочет ли Костя в туалет, водички или в глаз (это когда Костя от неожиданности чуть сам не зарядил тому, внезапно появившемуся со спины с пучком каких-то трав, неимоверно полезных и редких). Аглаечка ехала впереди с деревянно-ровной спиной, не останавливаясь ни на минуту и ничего не замечая, словно стрела, пущенная в цель — вперед к порталу. Наконец, когда начали сгущаться сумерки, братики взмолились, потребовав ужин, ванну и постель. Аглаечка молча свернула к постоялому двору. Волька был им бесконечно благодарен: мысль о том, чтобы провести ночь под открытым небом в компании чудовищ заставляла самого выть на луну, а уютное строение постоялого двора с загонами для ящеров, новеньким крыльцом и забором, внушало доверие и сулило покой.

Хозяин, сияющий как медный грош, с широкой улыбкой встречал постояльцев.

— Пожалуйте, господа и дамы! Госпожа Аглая, ныне обед у меня — пальчики оближешь — такой не стыдно и маменьке вашей, милостивой княгинюшке нашей Антее, подать! — кланялся он то Аглаечке, то Доминике.

— Рада видеть тебя, любезный, и дом твой, столь процветающими, — ответила Аглаечка, но ласковые слова ее губы произносили без улыбки, а в прозрачных глазах стыл лед.

Радостный хозяин, того не замечая, тарахтел без умолку, накрывая на стол.

— Как же не быть столь счастливыми, коль госпожа моего сердца изволила вернуться в родные стены! — гордый от возможности поделиться главной и наиприятнейшей для себя новостью, хозяин гостиницы указал на широкий обеденный стол. Действительно на нем почивала мирным сном — лицом в десерте, могучая воительница, рядом возвышался жбан с брагой. Десерт, состоящий из то ли разноцветных слизней, то ли пиявок, тихо ругался и ворчал, намереваясь уползти под шумок. Хозяин ахнул, подбежал к своей прекрасной даме и заботливо отцепил от ее щеки особо наглую тварь, уже собравшуюся из обеда переквалифицироваться в едока.

— Удивительно увидеть здесь последнюю новинку кулинарии! — восхитилась Доминика, алчно взирая на бойких слизняков.

— Как же! — довольно возмутился хозяин. — Мы следим за свежими веяниями моды. — Присаживайтесь, госпожа полковница, и насладитесь моими смусмурфиками. Сам растил, по секретной технологии, — шепнул он, заговорщицки подмигнув, — и надо сказать, мои смусмурфики отличаются от столичных похвальным злонравием и резвостью, что придает им незабываемый и пикантный вкус, — с этими словами он водрузил перед Доминикой миску-садок с оными.

Костик с опаской присел за стол, подальше от незнакомых гадов. Сейчас бы напиться, чтобы забыться и не чувствовать сокрушительного давления демонов, предвкушающих обещанную жертву. Но перед глазами встало белое лицо Людки, в одних плавках стоящей на перилах зимнего балкона. Признающейся в любви, просящую простить и проклинающую того, кто был ей одной ведом, и слова, улетающие в метель, во мрак, в никуда. Испуганно тявкающего Няшу, зябко трясущегося посреди комнаты, полной разгромленной мебели, ошметков бумаги и осколков стекла. Равнодушные рожи санитаров, которым Костик растерянно совал купюры, чтоб помогли, спасли и не дали уйти за грань. Тем временем Людка, зло хохоча, скакала по комнате как чертова коза, ловко отбрыкиваясь, лица санитаров украшались синяками и царапинами, пока загнанная в угол, но не утратившая своего боевого задора, спеленатая как младенец, та не затихла после инъекции. Костя извинялся и совал еще денег, а санитар, сплюнув кровь из разбитой губы, сказал, и кому? — человеку, который решает все проблемы раз и навсегда: «Мужик, если хочешь, у нас тут средство одно есть — навеки успокоит, для тебя — забесплатно…» Костя взглянул исподлобья и санитар сник: «Ладно, ладно… любовь — зла…». «Вот пидорасы!», — от всего сердца высказался он, закрыв за ними дверь, хотя пидорасом, конечно, был сам. Костик смотрел на лицо Людки, спокойное и безмятежное, с одной только страдальческой морщинкой меж бровей. Он знал — завтра квартира будет вылизана, Няша накормлен, а ему есть оладушки, но сегодня — на некоторое время — для них с Людкой врата ада распахнулись настежь. А демоны… демоны никогда не спят. Нет, он не даст им такой возможности застать его врасплох.

Костя взглянул на Аглаечку, она сидела и монотонно пережевывала мясо, отказавшись от деликатеса. Было видно, что мысли ее далеко, но она будет сидеть и продолжать есть ровно столько, сколько понадобиться для поддержания сил в пути. А потом ляжет спать и будет спать крепко, потому, что так надо. И ничто не сможет остановить ее, а если колдун будет против помочь ей, что ж, одним колдуном в этом мире станет меньше.

Близнецы, попросившие лишь молочка, клевали носами возле кружек, их кудри, присыпанные дорожной пылью, потускнели, с милых мордашек от усталости сбежали улыбки. Но Костя не сомневался, стоит лишь этим головкам коснуться подушек, их хозяев сморит ангельский сон, и наутро они снова будут готовы к подвигам.

Доминика кормила смусмурфиками шерифа, пиявки плевались и ворчали на чесночный соус. Теодор открывал губы, послушно глотал и слизывал сок с пальцев полковницы.

Волька снова подкрался со спины, но Костя почувствовал его тепло, родное и близкое, удивившись, когда только успел стать столь близким и своим чужой человек из чужого мира.

— А ты не хочешь этих… смурфиков? — спросил он у Вольки, обнимая его и усаживая к себе на колени. Со стороны смотрелось, наверное, смешно — два здоровых бугая милующихся, как голубки. Но Вольке понравилось, он даже покраснел от удовольствия.

— Ну, знаешь ли, я не привык, чтоб мои какашки при выходе желали мне здравствовать, — хохотнул тот и поцеловал Костю куда-то в висок, стесняясь присутствующих.

Косте захотелось завалиться с ним в укромное местечко и спрятаться от всех проблем под теплым одеялом. Кстати, а где им ночевать, а главное, за какой хрен? Для Кости этот вопрос был весьма болезненным. Он снова взглянул на Аглаечку. Как все же ему повезло встретить девушку. Он теперь даже мысленно не называл ее троллем или гоблиншей и видел ее по-другому, ведь более доброго и отзывчивого существа он не встречал за всю свою жизнь. Ну не везло ему как-то на добрых и отзывчивых! И теперь еще взваливать на нее заботу о себе, и Вольке, не говоря о преследующих их демонах, позор какой! Костя привык сам решать свои проблемы, да и сколько можно жить за ее счет? Он совсем не удивился бы, если б Аглаечка, опечаленная двойной подставой — любимого и друга, о них позабыла. Она же местная принцесса. Вон как стелется перед ней трактирщик. Или не из-за происхождения, а оттого, что чувствуется в девушке какое-то благородство, несвойственное той же Агатке, злобной старой ведьме? Лицо Аглаечки между тем жалобно скривилось, она отпила воды со стакана и, взяв себя в руки, собралась дать хозяину распоряжение о ночлеге. Но того с хитрой миной перехватил Волька. Они недолго пошептались и трактирщик, пританцовывая от предвкушения, подошел к своей хозяйке и уже без танцев, тяжело дыша, взвалил ее на плечо и потащил наверх, махнув на безмолвный вопрос Аглаечки: «Все включено!».

— Я ему ягод продал… — пояснил Волька.

— Очень полезных, — предположил Костя.

— Очень, очень полезных. Так что ужин и ночлег оплачены, — заверил всех Волька. Подмигнув Косте: «И мы, охотники, не так просты!», — он потащил его в «очень особенные апартаменты».

— Дорогой, отнеси детишек баиньки и начинай согревать постельку, — заявила полковница. — Мою, желательно. И с молочком там не балуйтесь: сегодня оно понадобится мне.

Шериф, недовольно бурча, подхватил уснувших любителей молока и легкой походкой понес в их комнату.

— Сменишь меня на дежурстве перед рассветом, — сказала Аглая, когда женщины остались наедине. Доминика кивнула и махом допила свой бокал.

— Не кажется ли тебе странным, Аглая, что в один момент мы лишились и мага, и дракона, нет ли тут злого умысла со стороны иномирца? — спросила она.

— Не думаю, — ответила та. — Мне кажется, дар его тяготит и пугает, но Охотника невозможно провести — он верит ему.

Доминика улыбнулась:

— Какое же ты еще дитя, Аглаечка! Наш охотник влюблен… А в таком состоянии он способен отправить нас к праматери, заботливо спрашивая у любимого: не сбил ли копыта, не счесал ли рога. Кстати, что за ягоды он продал трактирщику?

— Кто знает… — рассеяно сказала Аглаечка. — Вряд ли они навредят, Охотники прекрасно в этом разбираются. Не они наша забота, а демоны.

— А если колдунишка не поможет? Есть ли какое другое средство? — спросила полковница. — Может следует обратиться к совету родов?

Аглаечка махнула рукой:

— Их соберешь! Мама где-то далеко, тетя Радея как всегда охотится на диких, эта, как ее, со шрамом, — Аглая наморщила лоб, припоминая, — политика ее не очень интересовала, а глав родов она больше знала как маменькиных товарок. «Собутыльниц!», — поправил бы ее сердитый папочка.

— Антея бы помогла, — кивнула Доминика. — Не припомнишь ли ты чего-нибудь полезного из наставлений княгини?

— «Бей первая, я разберусь»… «Все мужики — козлы»… Все не то! — обижено сказала Аглаечка. — Почему к своей жизни нельзя подойти с чужой мудростью? Бедный мой Кэсси!

Доминика плеснула себе еще винишка и ее глаза заблестели:

— Кстати, я слышала о замечательном народном средстве поиска сбежавшего любовника. Нужно взять… следы его молочка, поймать и натереть ими самую большую и уродливую жабу, желательно из говорящих. Говорящие, они не только путь лапкой покажут, но и пошлют в нужном направлении…

— Да не были мы любовниками! — всплакнула Аглаечка. — Я хотела, чтоб была свадьба, чтоб наши родители благословили и порадовались за нас… Чтобы мы обменялись клятвами любить друг друга вечно!

— Э-э-э! Не знаю, что это за обряд, но с жабой мне понравился больше… Пойду, посмотрю, что-то мужа долго нет, — и Домика смылась, не выдержав чужого отчаяния.

Аглаечка расположилась на сене. Дом затихал, его огни погасли и звезды стали светить ярче и откровеннее. Она пристально вглядывалась в небо и думала, какая из них прячет ее сокровище, когда над ней нависла тень.

Часть 9

Костя с опаской ступил в обитель порока и разврата, как он уже мысленно окрестил апартаменты, снятые Волькой, по пути к ним. И лестница показалась ему дорогой в ад, а сам Волька — демоном-поработителем. Очень наглым демоном, который жадно ел его глазами, ущипнул за попу, оказавшуюся перед ним, и нагло облапил, едва закрылась дверь. Прямо у этой двери и облапил, распластав на ней Костика как лягушку. «Как я допустил это?» — подумал Костя, растерянно отвечая на поцелуй. «Почему разрешаю раздевать себя и, главное, откуда у ласкового и сговорчивого Вольки столько дерзости?» Если учесть то, что ноги Костика были словно из желе, уместный вопрос. Он совершенно не мог сопротивляться, уступая инициативу и открываясь полностью, растерянно хлопая глазами и плавясь от… любви? Что за чушь! Просто он сломал очередной лук. Причем он мог поклясться, что чертов Волька не пожалел, и сам подложил свой любимый лук под Костину задницу, когда тот карабкался на ящера. Ну не могло же так тотально не везти?! Это все коварный умысел хитрожопого охотника — вот! А он — только жертва своей клятвы. Но за слова: «Кто платит, тот и заказывает музыку», — его же слова, услышанные и повторенные Волькой, другой бы получил в зубы, и никакие спальни с пышной кроватью под пошлым балдахином и пары от горячей, ароматной воды из соседней ванной не избавили бы обидчика от ответа. А тут Костя покорным баранчиком шел на забой.

Самое обидное было то, что Волька все эти страдашки читал на лице Кости как с открытой книги и… продолжал делать свое черное дело: намывать жертву в ванне с пенкой, тащить на мягкую кровать, поливать маслом… еще поливать маслом.

— А вот это лишнее! Бля, ты меня поджарить решил? — возмутился Костя.

— Заткнись, я нервничаю, — отмахнулся Волька, растеряно глядя на жирную лужу. — Ничего счас массажик сделаю…

— Э, массажер свой держи в руках!

Но Волька залип на блестящей струйке стекающей между Костиными полупопиями. Он потрогал ее пальцем и Костя нервно махнул жопой.

— Ты еще палочкой потычь, извращенец!

— Да-да, — невпопад ответил Волька, — сейчас, дорогой, — и ткнул, конечно, своей «палочкой», а кто бы удержался?

— Ой-ой-ой! — взвыл Костя, больше от страха, потому что Волькин «массажер» скользнул мимо его отверстия, которое хитро поджалось, не сдавая и пяди врагу.

— Котенька, ты что? Болит? — лицемерно посочувствовал Волька, прицеливаясь заново, пыхтя, царапаясь и слюнявя Костино ухо. Костя взвыл еще громче, теперь по-настоящему испугавшись неловких движений партнера. Он извернулся ужом и схватил Вольку за горло:

— Ты мужиков когда-нибудь трахал, чудовище? — ласково спросил он.

— Ага! — радостно кивнул Волька, пребывая в невменяемом состоянии и даже под угрозой смерти не отпуская его задницу, вцепившись двумя руками.

— Так что же ты творишь, сволочь любимая? — иронично спросил Костик.

— Прости, прости, дорогой — нервы… то-се… мне, правда, так жалко, так жалко! — бормотал Волька, потираясь об него, как кот.

— Я вижу, как тебе жалко, — Костя обвиняющее ткнул пальцем в крепко стоящий Волькин член. — Короче, ложись.

Волька обижено надулся:

— Ты же обещал!

— Мужик сказал — мужик сделал! — буркнул Костя и, матерясь, как сапожник, принялся доказывать, что он таки мужик, садясь на Вольку сверху и пытаясь пропихнуть в себя ливерную колбасу, по недоразумению называвшуюся членом. И когда весь в поту, исцарапанный в хлам обезумевшим от привалившего счастья Волькой, он, наконец, с муками впихнул в себя самый кончик, ночную тишину прорезал жуткий крик.

— Это что было?! — всполошился Костя и уже собирался соскочить с темы, то есть с члена, но бдительный Волька уцепился в его булки как клещ.

— Там госпожа Аглая, она разберется, — успокаивающе сказал он и коварно поддал бедрами, отвлекая бдительного Костю.

— А вдруг ей помощь нужна? — возмутился Костя то ли от неджентльменского поведения Вольки, то ли от мучительно распирающего чувства… нет не ответственности, короче, член у Вольки был не маленьким.

— Когда воительницы вступают в бой, лучше не вмешиваться.

— Но ведь она там совсем одна ночью… — не сдавался Костя, как-то не вдохновляла его перспектива остаться в стороне, когда госпожа в опасности. И потом будет ли еще возможности избавиться от непрошеного гостя в жопе, которая подозрительно занемела. А перед этим пекла, как зараза, как будто в масло добавили острого перцу.

— Именно поэтому, — Волька воодушевляющее похлопал Костика по попе, мол, чего остановился. — В темноте еще попадешь ей под горячую руку и получишь люлей. И вообще — это невежливо — сомневаться в доблести и отваге госпожи, может и обидеться…. Ой!

В это время со двора раздался жуткий грохот.

— Пожалуй ты прав… — Волька попытался встать, но Костя сделавший к тому времени пару робких движений, с перепуга насадился полностью. Волька попытался освободить свой член, и именно это время Костя выбрал, чтобы протяжно застонать.

— Костя, что с тобой? — Волька испуганно посмотрел на него, но Костя простонал еще раз и охотник все понял. — Без нас, так без нас…

Поэтому когда с улицы раздался треск и маты, а потом вой и снова маты, на них уже никто не обращал внимания. Зачем же еще существуют в этом мире грозные воительницы и непобедимые богатырши, как не для того, чтобы подарить своим верным слугам немножко возможностей для счастья!

Когда шум стих, ночную темень разрезал новый вопль:

— Волька, ты что уснул! А как же я? Вставай, ссуко. А впрочем, спи, дорогой… Я все сделаю сам, трам-пам-пам…

Тем временем на улице.

— Молоденькая и свеженькая красотулька — все, как я люблю…

Аглаечка не успела и глазом моргнуть, как оказалась в плену рук Яшенькиного папочки, и получила от него жаркий (в прямом смысле слова!) поцелуй.

— Эй, дяденька, вы чего? — возмутилась она, пытаясь освободиться, но дракон держал крепко ее руки, заведенные за голову, лишь одной своей лапищей, в то время, когда другая исследовала грудь и задирала подол короткой кожаной юбочки. А потом, вконец обнаглев, полезла в Аглаечкины трусики.

— И нетронутая — какая находка! — радостно объявил дракон.

— А ничего, что я — против! — заорала Аглаечка.

— Главное я — за! — дракон с удовольствием взглянув на раскрасневшееся лицо Аглаечки. — Я обычно не очень люблю дочерей этого мира, толстокожих и грубых, но такая красотка — это чистый бриллиант. Нет — розочка с бархатными лепестками, — мурлыкал дракон, безжалостно сминая эти самые лепестки. Аглаечка взвыла от собственной беспомощности. Дракон рассердился. — Потом — я не насильник. Вот увидишь — тебе понравиться и еще сама будешь просить о продолжении!

— А той корове, которую ты трахнул и сожрал, — ей тоже понравилось? — спросила она, глотая слезы злости.

Дракон ничуть не смутился:

— Она так просительно смотрела своими большими, печальными глазами — я не смог отказать!

Аглаечка извернулась и как следует его пнула.

— Да-да, сопротивляйся, детка, меня это так заводит, — одобрительно хохотнул дракон.

— Я чувствую, — прошипела Аглаечка, когда толстая липкая змея, коснулась ее именно там, куда всяким змеям хода не было. — Отпусти меня немедленно!

— Ни за что! Чтобы ты жалела потом всю оставшуюся жизнь о возможности познать неземную любовь?

— Да у нас скоро не останется тех, кто эту любовь еще не познал, мерзкое чудовище, поимевшее все, что шевелится.

— И не только! — похвастался дракон и прошептал страстно: — Но, клянусь, ради такого сладкого цветочка я готов забыть все свои увлечения и отдать свое сердце одной тебе!

Все закончилось внезапно. Дракон обмяк и рухнул на Аглаечку.

— Дама сказала — нет! — пробурчала трактирщица, стаскивая дракона с девушки, отбросив в сторону полено.

Дракон приподнял голову:

— Какое чудное виденье… А не хотите ли познать божественную любовь, прекрасная незнакомка?

— Благодаря одному тупому козлу, подсунувшему моему идиоту-мужу афродизиак, я уже натрахалась на год вперед, — сурово ответила та и, раскрутив оглушенного змия за ногу над головой, отправила его в дальний полет, выбив пару планок новенького забора.

— Хорошо полетел, — мечтательно заметила она. — Иди в дом, деточка, я покараулю.

Аглаечка с радостью воспользовалась щедрым предложением и скоро дремала в гостиной на диванчике.

— Вот и не довелось любви драконовой-то познать… — с этим словами, трактирщица развалилась на сеновале. — Ну, и хрен с ним, все хрены — они одинаковы, — и сладко захрапела.

Наутро в вниз спустись злые и не выспавшиеся близнецы. Их встречал сонный трактирщик, при этом довольный, словно кот, налакавшийся сливок.

— Доброе утро, прекрасные господа, — радостно приветствовал он постояльцев, накрывая завтрак.

— Что за дрянь ваша гостиница, милейший, — прошипел Амрис, судорожно зевая.

— Спать в ней совершенно невозможно. Всю ночь шум, гам, тарарам, — подтвердил Дэви.

— Странно, — удивился трактирщик, — а я спал, как младенец.

— Мы уже думали, что от дома камня на камне не останется! Словно тут были битва или землетрясение, — возмутились близнецы. — Такого жуткого шума и в городе не услышишь!

— Пойду-ка я посмотрю, что там… — забеспокоился трактирщик и выскочил во двор: — Мой забор!

Близнецы выбежали вслед за ним на крыльцо. Новенького забора как не бывало. Вместо него была натянута веревка, а на ней наподобие шторочек болтались волчьи шкуры.

— Дорогая? — позвал трактирщик дрожащим голосом. — Где ты?

— Изыди, демон! — раздался хриплый голос из стога.

— Дорогая, если ты переживаешь о ягодах, то их действие закончилось… почти, — извиняющее сообщил трактирщик, поправляя штаны. — Иди ко мне моя конфетка… И скажи, наконец, куда подевался мой новенький забор?

Часть 10

На шум и гам из гостиницы выскочил грозный, а в данный момент еще и злой, шериф, который после ночи страсти почему-то не нашел свою жену рядом, и Аглая, не менее расстроенная из-за того, что все самое интересное произошло без нее. Костик и Волька милостиво наблюдали картину из окошка, убедившись, что их госпожа в добром здравии. Особенно Косте пришлись по вкусу шкуры демонов, трепещущие на ветру, при виде которых он испытал мрачное удовлетворение.

— Если я узнаю, что ваши братья совратили мою Доминику, я… — обратился было к Аглаечке взбешенный Теодор, но, узрев коварных соблазнителей неподалеку, одних, без его жены, осекся.

Аглаечка сладко зевнула и процедила:

— Ваш неустанный интерес к моим родственникам можно считать брачным предложением? Нет? Тогда идите… к своей супруге. И штаны извольте застегнуть.

Теодор, опешивший от тона вопроса, на который не был готов дать ответ, и, оправив указанную деталь туалета, натянутую наспех, растерянно позвал:

— Доминика!

Стог у забора зашевелился, из него показалась помятая полковница. Ее красные похмельные глаза говорили о том, что она провела непростую ночь.

Шериф с облегчением рванул навстречу, чтобы успеть галантно подать ей руку.

Тем временем трактирщик из другого стога как репку вытащил свою не менее обожаемую супругу. Неловкость публичного момента усугубили не вовремя звякнувшие и выкатившиеся следом бутылки.

— Мое коллекционное вино! — воскликнул трактирщик, приглядевшись к опустошенной таре, взволнованный пренебрежением к изысканному напитку: — Ну что же ты, дорогая, так запросто, без бокалов? Я бы подал виноград и сыры…

— Вот, выпили немного за знакомство, — ответила, смущаясь, супруга, пока заботливый муж быстренько отряхнул ее наряд от соломы, невзначай облапив попу: — Уймись, демон, рассольчику бы…

— Счас сделаем! — заверил трактирщик и тут же метнулся снова накрывать завтрак, в этот раз на террасе, при всей любви к жене, не желая, очевидно, замять тему исчезнувшего забора. Подав омлет, колбасу семи видов, и ароматный кофе, он спустился в погреб за чудодейственным напитком, способный, по его словам, снять любую головную боль. На аппетитные запахи притянулись Костя и Волька. Вернувшийся хозяин предложил дамам также пиво, «сваренное собственноручно по личному рецепту», но Аглаечка подняла бровь, и полковнице пришлось удовольствоваться отрезвляющим чудо-напитком. Трактирщица, с подозрением посмотрев на мужа, потом на Вольку, так же отказалась от дегустации:

— Спасибо, муженек, никак споить меня решил?

Трактирщик обиженно запротестовал, одновременно делая тайные знаки Вольке за спиной. Но жена только ухмыльнулась:

— Так вот, некогда мне тут напитки распивать — работа ждет. Да-да, вот забор чинить надо.

— Кстати, а что у вас с забором, милейший? — спросила Аглаечка. — Оригинальный дизайн и концепция… И, похоже, я догадываюсь об авторстве.

Полковница закашлялась. А дело было так.

Как и условлено, Доминика вышла сменить на посту Аглаечку, оставив мужа сладко досыпать, и, к своему удивлению, вместо нее, наткнулась на хозяйку гостиницы. Завязалась беседа, в процессе которой понадобилось непременно опробовать вина из личного погреба хозяина. В скором времени сравнение разных сортов и их послевкусий существенно скрасило скучное дежурство. Крепкие вина поспособствовали горячей симпатии двух бывалых воительниц, имеющих много общих тем для разговора. Но, конечно, самой горячей было явление дракона, пытавшегося склонить к разврату молодую госпожу Аглаю и прекрасную трактирщицу Агнесс.

— В легендарные времена драконы проявляли беспримерную и сокрушительную настойчивость, — посетовала Доминика, услышав о бесславном конце драконового марьяжа.

— Вы об известной балладе о могучей Пальсифее, победительнице драконов? «Объяв хвостом и прожигая взглядом»? — глаза Агнесс заблестели.

— Да! Как приятно встретить знатока этого незаслуженно забытого эпоса! Мой любимый сюжет там, где дракон, пожрав ящера Пальсифеи и ее шестерых мужей, предлагает предаться страсти: «Узри огонь небесный, Пальсифея». Я всегда рыдаю в этом месте… от зависти, — пояснила полковница.

— А еще то место, где Пальсифея воздает последние почести над бездыханным телом дракона — жертвы ее неутолимой страсти: «Завистливые боги, что за нахер?» Или это не оттуда, уже не упомню. Бедный дракон!

— Да, измельчали драконы, и молодежь нынче пошла не та… Вот взять хотя бы госпожу Аглаю. При стольких добродетелях, нельзя не отметить существенный изъян, — разглагольствовала Доминика.

— Какой же? — полюбопытствовала заинтригованная Агнесс.

— Приверженность к странному обряду, противоестественному и внушающему самые печальные опасения, — напустила туману полковница.

— О, боги, что же это может быть? — воскликнула трактирщица, алча пикантных подробностей: — Что за порочные страсти терзают столь юную душу? Неужели жертвоприношения? Человеческие? Она любит убивать юных и беззащитных отроков?

Полковница чуть не подавилась очередным глотком вина.

— Э-э, ничего такого я не имела в виду. Госпожа Аглая хочет свадьбу.

Трактирщица удивилась:

— А что такое «свадьба»?

И Доминика поведала об обряде Аглаечкиной мечты.

— Действительно, напоминает какое-то извращение. Как можно обделять радостью и любовью стольких мужчин, жаждущих нашего тепла и защиты? Но помниться меня в юности тоже посещали странные желания…

— Поверьте, мне вы можете рассказать без стеснения, я унесу эту тайну в могилу!

— Я хотела взять в мужья бога! — выпалила Агнесс.

— Ничего себе! — удивилась полковница. — И как вы побороли сие желание?

— Да никак, один мне попался, так и живем.

— Бог? Настоящий?

— Кто его знает? Говорит, стажер, проходил практику, а тут — я. Теперь взял академический отпуск и стажируется тут, который год, сволочь. Говорит, манны для сдачи госов на божественную квалификацию не хватает.

— А в чем подвох?

— А в том, дорогая Доминика, что у нас с ним похоже эта самая свадьба, которая навсегда.

— Божественная жестокость! А не подумывали ли вы взять еще мужей, чтобы, так сказать, расширить горизонты?

— Он не против! — заверила Агнесс и всхлипнула: — Но злой рок преследует кандидатов в мужья. Только встречу подходящую персону, как жених исчезает бесследно. Правда, некоторые потом находятся, но уже женатые. А вы, дорогая Доминика, не желаете ли обогреть своим пламенем еще кого-нибудь?

— Та же фигня, в смысле, — злая судьба! Только задумаюсь о новых мужьях, с претендентами что-то случается: то руку поломают, то ногу. Я уже на братиков госпожи Аглаи и смотреть боюсь: вдруг что и с ними случится — жалко, такие милые котятки.

— Да, тяжело нести в этот мир счастье и радость! — вздохнули дамы в унисон, и в унисон же подумали друг о дружке: «Ну что за дура!».

Вино окончилось, головы разом потяжелели и воительницы разбрелись по постелям, то есть по стогам.

Ночью полковнице приснился удивительно приятный сон. Будто бы лежит она обнаженная на мягком покрывале, а Амрис и Дэви лижут ей руки и ласкают все тело пушистыми хвостами.

— Ох, и шершавые у вас языки, шалунишки, — смеется Доминика, ее котятки трутся об нее своими пушистыми тельцами, а их язычки заставляют гореть кожу. — Да-да, — простонала Доминика. — Продолжайте милые… Боги, но почему так воняет псиной, вы же вроде котики?.. — открыв глаза, Доминика потеряла дар речи — на нее нагло пялился, высунув язык, огромный серый волк. Полковница вполне могла объяснить, как волк мог попасть во двор, но не то, как он умудрился стянуть с нее трусы.

— Ах, ты сволочь, — возмутилась она, узрев чудовище, вместо желанных котяток. Волк оскалился и уже с гастрономическими намерениями нацелился на свою жертву, а обиженная в лучших чувствах полковница с громкой руганью — на своего обидчика. Ухватив его за горло, она хорошо встряхнула и огляделась — весь двор сверкал волчьими глазами. Отбросив в сторону наглую тварь, Доминика воззвала к Агнесс. Послышались вопли разбуженной трактирщицы, и началась битва. Воительницы крушили челюсти и ломали хребты, но волки не убывали: все новые и новые волны накатывали на скромную гостиницу и грозили смять ее защитниц. Трещал забор, ломались кости, пока за его остатками не послышалось подозрительное чавканье. Постепенно волки начали как-то заканчиваться, и во дворе не осталось никого, кроме уставших воительниц.

Агнесс осмотрела ущерб.

— Божественный забор тебе в попу! — ахнула она, увидев жалкие остатки упомянутого забора: — Подруга, выручай!

Из последних сил, не придумав ничего лучшего (все же сказывалось количество выпитого), они натянули веревку и навесили на нее волчьих шкур, в изобилии лежавших за территорией гостиницы, не желая даже задумываться о природе их происхождения.

— Так мы победили демонов! — гордо объявила Доминика, поведав эту историю, опуская незначительные подробности.

— И сломали мой забор! — возмутился трактирщик, указывая на шкуры, которые истаивали под солнечными лучами, обращаясь в серые тени, одна из которых, показав неприличный жест, юркнула в полумрак леса.

Аглаечка задумчиво посмотрела вслед тени, но промолчала и распорядилась собираться в дорогу.

— Послушайте, госпожа, трактирщик наш не так и прост, может, стоит обратиться к нему? — Доминика не выдержала и раскрыла божественное происхождение хозяина гостиницы.

— Нет! И не просите, я тут на птичьих правах и не могу вмешиваться, нарушая законы этого мира! — запротестовал трактирщик, услышав просьбу Аглаечки. — И вам не советую: за все надо платить и цена может быть непомерно высока.

— И это говорит бог? — иронично спросила Аглаечка.

— Я свою цену заплатил и не пожалел ни разу, — усмехнулся трактирщик, а в его глазах отразилась сила, не ведомая девушке, чужая и страшная. — Если и ты готова, что ж — нет ничего невозможного и несбыточного, дерзай. А пока я вам в дорогу еды соберу, паштеты и мясо у меня нынче — пальчики оближешь.

Тепло распростившись с Агнесс и супругом, они отправились в путь и к вечеру были у портала. Дежурный маг, зевая, открыл дорогу прямо к замку колдуна Альбертуса.

Часть 11

— Ох, ты ж! — воскликнула Доминика, к которой первой вернулся дар речи, хотя его хватило лишь на восхищенный вздох. Не удивительно — долина, где должен был размещаться замок великого мага, сияла огнями, словно новогодняя елка. Оттого казалось, что тут царит день: парк, похожий на ярмарочный аттракцион, домики для гостей и куча строений непонятного назначения, были щедро освещены магической иллюминацией.

— Похоже, Альбертус наделен воистину великой силой, раз может поддерживать столь масштабное волшебство, — удивилась Аглаечка: в папочкиных рассказах Альбертус был искусным шарлатаном и только. Поэтому она представляла все немного по-другому — черный и мрачный замок, одинокий старец в окружении пыли, пауков и летучих мышей. Вместо этого, здесь жизнь била через край, а магическая энергия не ведала ограничений. Ее глаза загорелись надеждой.

— Добро пожаловать в Долину Чудес Альбертуса Флавина, величайшего мага всех времен и народов! — с этой торжественной речью к ним подскочил радостный служитель в окружении стайки пестро одетых прелестников, на которых Доминика взглянула с одобрением:

— Какие милые адепты у нашего колдуна, — промурлыкала она, а те только и ждали поощрения — путешественники не успели глазом моргнуть, как были обвешаны гроздьями маленьких светящихся артефактов. Забавные пустячки искрились и переливались, а ощущения от них были подобны глотку шампанского.

— Вот это, я понимаю, встреча, — довольно прошептала Доминика Аглаечке.

— Уберите руки от моей жены! — злобно шипел позади шериф, запутавшись в фонариках, как в паутине, а близнецы хихикали и хвастались блестящими кристалликами. Даже Волька с Костей были очарованы, и никто не стал обращать внимание на ворчанье — волшебство завораживало, от многочисленных огней рябило в глазах.

Аглаечка с трудом смахнула с себя восторженное оцепенение:

— Отведи меня к Альбертусу, милейший, — ласково, но твердо обратилась она к служителю. Улыбочка «милейшего» слегка поблекла, и он исчез. Аглаечка пару раз моргнула, но приветливого аборигена и след простыл, его прелестники также растворились в толпе. Множество людей окружило путешественников, смеясь, галдя и любуясь то огненным водопадом, то удивительным разноцветным сиянием в небе, то выступлением комедиантов и певцов, только на Аглаечку и компанию больше никто не обращал никакого внимания.

— Шашлычок, шашлычок на палочке! — зазывали палаточники, и Аглая с удивлением заметила, что бредет за толпой, сжимая пустую палочку в руке. Амрис и Деви жевали вязкую карамель, Доминика выбирала себе тунику с ликом Альбертуса. Сам Альбертус был изображен на ней в виде темного облака, из которого таращились изумрудные глазищи.

— Как у нас на дне города, — заворожено сказал Костя и заплакал, Волька обеспокоено взглянул на него — Костя держал в руке сосиску, зажатую между двумя продолговатыми хлебцами.

— Ты плачешь по Родине, милый? — сочувственно спросил Охотник, а Костя ответил ему недоуменным взглядом:

— Горчица! Кто ж столько горчицы кладет в ход-дог? — наконец выдохнул Костик и забросил сосиску в ближайшие кусты, вытирая слезы.

Накупив кучу ненужного хлама и малосъедобной пищи, путешественники очумело встретили рассвет, который настал совершенно незаметно для них.

— Да что же это такое? — возмущалась Доминика. — За семьюдесятью двумя палатками потерялся замок колдуна! — она потрясла порядком опустевшим кошелем — вся накупленная ерунда стоила изрядно.

Аглаечка молча начала снимать с себя волшебные кристаллы. «Похоже, папочка был прав насчет Альбертуса — большего обманщика трудно сыскать», — подумала она и вдруг увидала давешнего туземца, который смотрел на группку, увешанную всевозможными сувенирчиками с изображениями подлого колдуна, глумливо и без всякого почтения. Но недолго: сзади подкрался шериф и ловко ухватил его за шиворот, тот лишь успел жалобно пискнуть.

— Я спрашиваю второй и последний раз, — грозно объявила ему Аглаечка. — Где замок Альбертуса?

— Да вот же он, невежи! — хихикнул тот, шустро вывернулся из своей пестрой курточки и шмыгнул в кусты.

Аглаечка посмотрела в указанном направлении.

— Такое под силу только Богу! — растерянно сказала она.

Часть 12

— Не богохульствуй, — предупредила Доминика, — а то другие боги обидятся. М-да… сходили на прием. Что будем делать, княжна?

Аглаечка с отчаянием посмотрела на замок, да что там — целый город, свободно парящий в небе. Развивались флаги на шпилях, которые словно иглы пронизывали небо, теряясь в лучах восходящего солнца. Серо-стальные стены и зеркальное подбрюшье делали замок похожим на диковинную рыбину, свободно рассекающую облака в синем море небес. Она с трудом оторвала взгляд. Но как? Как магия может сотворить такое чудо?! Артур считался сильным колдуном, однако удерживать замок в небе было во власти настоящего божества.

— Может нам стоит еще раз поискать привратника? Пусть доложит Альбертусу, мол, просители пришли? — неуверенно предложила Доминика. — Конечно, этот скользкий тип на нас в обиде, но и сам-то был не очень любезен.

Аглаечка покачала головой: разве скроешь правду от колдуна такой силы? Если у папочки с Альбертусом была ссора, вряд ли тот ее примет, когда узнает, чья она дочь. Не зря у его слуг такие мерзкие повадки — колдун не желает никого видеть и, очевидно, имеет обычай посмеяться над жалкими метаниями просителей с высоты птичьего полета. Этими соображениями она поделилась с Доминикой и компанией.

— Хоть бы на голову не нагадил, если такой противный! — воскликнул Костя, Волька толкнул его в бок.

— Великие колдуны могут слышать на расстоянии, не надо их гневить понапрасну, — просветил шепотом Охотник, но сам внимательно и с опаской осмотрел небесную рыбу, где ее анальное отверстие?

— Мне бы крылья… — вздохнула Аглаечка и тут же подскочила на месте от неожиданности: в ее бедро толкнулась виноватая Яшечкина морда. Совсем незаметно дракон просочился и мимо привратника, и мимо Аглаечкиной охраны, и теперь умильно таращился на хозяйку.

— Яшка… — растеряно произнесла она. — Яшка! — Аглаечка обняла дракона и заплакала. Как она соскучилась по подлому чудовищу! Мужчины отвернулись от неловкости — плачущая княжна, неприлично!

Доминика нахмурилась:

— Каким образом дракону удалось проскочить незамеченным? Он же размером с гору! — спросила она у мужа, тот виновато развел руками. — А что, если Альбертус его разглядит своим, так сказать, орлиным взглядом? — забеспокоилась воительница.

Яшка помахал головой.

— Пусть вылупляется, пока третий глаз не откроется! Дракон может невидимкой обращаться, — объяснился за Яшу Костя, и шериф с Доминикой облегченно выдохнули — это все драконовские магические штучки — кто против них устоит?

— Я не сержусь, Яшенька. И знаю — это ты демонов поел у гостиницы, — тем временем сказала Аглаечка, гладя огромную голову и почесывая шипастый гребень. — Извини меня: я ведь сама понимала, что не та, кто нужен Кэсси… — и, подумав, жестко добавила: — но это поправимо. Яша, донесешь меня до Альбертуса?

— Нет-нет-нет! Мы так не договаривались. Нам тоже нужно к Альбертусу, — взвились близнецы. — Наша судьба потерялась, а ты… Как можно быть такой жестокой, сестрица?!

Аглаечка с неодобрением посмотрела на близнецов, перепачканных в карамели. Те шустро спрятались за широкой спиной шерифа и корчили оттуда рожицы.

— Я отвечаю за вас перед тетей, смогу ли я защитить вас от происков столь могущественного колдуна? — строго спросила она. Братья приуныли. Аглая взглянула на Яшеньку, готового в любой момент исполнить любое пожелание хозяйки, и добавила: — Хотя… Вы правы, каждый должен иметь возможность изменить свою судьбу. Ваша мне не безразлична. Но не особо рассчитывайте на колдуна. Я сама напрасно думала: стоит пожелать, и магия решит все проблемы, хочешь мужа — и вот он, за уши притянутый из другого мира, подобно другим занятным вещицам. Не все так просто. Не боитесь разочароваться?

— Не боимся! — смело сказал Амрис, облапив шерифа сзади и отталкивая брата, который уже пристроил свои ручки под кожаную жилетку Теодора, находившегося в прострации от такой наглости.

— Я прослежу за ними, — процедила Доминика, отдирая братьев от мужа. И вовремя: на лице супруга появилось блаженное выражение — Амрис и Дэви терлись об него как озабоченные коты, при этом он остался практически без рубашки, а еще бы секунда — без штанов, — чтоб колдунишка не причинил им вреда, например, не сбросил вниз.

Но близнецы не оценили грозного тона воительницы, тут же облепили Доминику и умильно уставившись на свою потенциальную защитницу. Теперь уже шериф насупил брови.

— О чем я разговариваю, и главное — с кем? — закатила глаза Аглаечка.

— Госпожа, Яша доставит нас по очереди, — сообщил Костя. — Вы уж простите, но я боюсь оставаться здесь сам, и за Вольку тоже. Могу не совладать с демонами пустоши.

Аглаечка с тревогой смотрела на приближающийся замок Альбертуса — удастся ли проникнуть вовнутрь, и какая встреча ее там ждет? Но попасть в него оказалось не сложно, Яшенька сделал обзорный круг, она удачно спрыгнула на небольшую площадку и заглянула в окно.

— Давай! — махнула Яше, который за короткое время разлуки умудрился еще подрасти и смог доставить всех ее спутников за один прием.

Доминика легко выставила окно и залезла в комнату.

— И кто это тут у нас? Погляди-ка, княжна. Да тут целое состояние!

В круглой комнате сидело человек двенадцать молодых магов в черных балахонах, которые замерли от неожиданного появления Доминики, а потом и Аглаечки.

Перед приходом незваных гостей маги занимались своими делами: небольшая группка играла в кости, пару заучек сидели с книгами, а один молниеносно спрятал под столом вязанье.

— Нельзя же так! — возмутилась Аглаечка. — Это живые люди!

— Маги, дорогая Аглая, молодые, сильные и красивые маги. Да любая за них не пожалела бы средств, — Доминика с вожделением окинула такое ценное общество, которое под ее пристальным и алчущим взглядом забыло как дышать.

— У нас нет рабства, — раньше Аглаечке и в голову бы не пришло спорить, тем более в диких землях маги были очень ходовым товаром, но не в их краях!

— Неужели мама никогда не покупала тебе очаровательную живую игрушку? — возмутилась Доминика. — Какая неоправданная строгость!

Аглаечка покраснела, вспомнив своих пятерых. И Андрюшу. Как можно считать Андрюшу рабом!

— Мы цивилизованны люди и не будем попустительствовать архаистичным порядкам.

После ее слов маги чуток выдохнули.

Доминика улыбнулась:

— А кто сказал, что мы не можем действовать цивилизованными методами? Учись, пока я жива. Мальчики! — «мальчики» словно завороженные посмотрели на сияющий оскал Доминики: — Кто желает составить компанию госпоже?

После этих слов сразу несколько молодых людей наперегонки рванули к Доминике.

— Какие хорошие мальчики, — Доминика чудесным образом умудрилась погладить и пощупать одновременно несколько шеек, бицепсов и попок. — А кто это у нас там?

Молодой маг, стеснительно прятавший детскую пинетку, над которой трудился, отрицательно помахал головой:

— Я… Я не буду вам помогать! Учитель меня убьет, кто будет кормить моего сыночка?

Флер очарования спал с учеников, и они отодвинулись от Доминики в сторону. Аглаечка усмехнулась.

— Я не дам вас в обиду, — смело заявила она. — Любой, кто поможет мне встретиться с Альбертусом… только для беседы, я не замышляю ничего дурного против вашего учителя, может рассчитывать на мое покровительство.

— А у госпожи нету мужа? — робко спросил один из магов.

— Нет, но очень хочу обзавестись, — почти не соврала Аглаечка. И маги согласились. Лишь после этого появились Теодор и близнецы, а за ними Костя и Волька — те, кому магия могла действительно нанести вред.

— Так есть у вас рабство или нет? — тихо спросил Костя у Вольки. — Вообще не пойму, хоть какие-то законы в этом мире соблюдаются?

Волька коротко объяснил:

— Право сильного — единственный закон.

Но Костя не отставал:

— А если сильный не прав?

— Право сильного и воля богов правят этим миром. Будешь сильно не прав — боги сильно накажут, удачи там лишат или судьбу заберут. А если боги заняты — на то дружина имеется. Только люди стараются не совершать то, что может принести вред другим, боги они такие…

— Жестокие?

— Нет! Забывчивые. Накажет шериф, если бог занят, а потом бог освободится — и еще раз накажет. Хуже всего, когда бог наперед наказание назначит.

— Это как? — у Кости даже волосы дыбом встали от ужасной перспективы.

— А так: если у бога выдастся свободная минутка, он накажет тебя за то, что ты еще не сделал, а только собирался. Но это чаще случается с теми, кто, например, будут плохими родителями. Детей у них не будет, потому, что бог наперед все узнал.

— Как-то стремно… Ты только собрался кошелек скомуниздить, а тебе уже счет выставили!

— Зато действенно. Есть у меня одна идея…

Альбертус нашелся в большой зале, погруженный в созерцание странного зеркала, в котором Аглаечка, знакомая с чужемирными диковинками, с удивлением опознала экран компьютера.

— Ну же, ну же, еще одно, всего одно цитирование и мой индекс взлетит до небес… — бурчал про себя колдун, ничего не замечая вокруг. — Есть! Кто этот прекрасный человек? Кому я обязан? Смотрим: «Статья доктора Альберта Флавинова опровергает основы здравого смысла, базируется на домыслах и в корне неверных выводах относительно причин психосоматических реакций…», кто автор этого непотребства? Господин Артур Арутюнян… Проклятый недоучка! Да как он посмел? Он же не писал раньше статей в этой области! — рассерженный колдун запустил своим жезлом в экран и тот брызнул мелкими осколками.

— Что это с ним? — тихо спросила Аглаечка у мага с пинеточкой.

— Один из бывших учеников, бездарь и неудачник Артуриус, подсадил нашего великого мастера на странную игру, бытующую в одном из миров. Теперь он забросил занятия, только и делает, что следит за сообщениями в своей адской машине. А нас совсем домой не отпускает! — наябедничал адепт.

— Уважаемый Альбертус! — Аглая наконец решилась побеспокоить могущественного колдуна.

— Что? Кто тут? Женщина? Что забыла здесь женщина? Кто ты такая и как здесь оказалась? — зеленые глаза Альбертуса, еще крепкого старика, уставились двумя прожекторами в Аглаечку.

— Меня зовут Аглая, дочь Антеи, и я пришла просить вас об услуге, великий маг.

— Дочь того самого Артуриуса, — усмехнулся маг. — Ах, как прекрасно! Какой подарок. Порадуй старика и поведай, зачем явилась.

— Я хочу обрести магию! — выпалила Аглаечка.

Альбертус чуть с трона не свалился.

— Что отец, что дочь — одного поля ягоды. Палец вам в рот не клади! И зачем тебе это надо, милое дитя?

— Я хочу быть достойной своего избранника, мага Кэсси, иномирянина. Его семья никогда не примет меня, если я не буду владеть магией.

— Занятно, занятно… Что ж, я могу это устроить. Но в курсе ли ты, что все имеет свою цену?

— Да, мне сказали. И какова же моя плата?

— Пустяк. Ты обретешь магию, будешь счастлива со своим… как там его, ах, Кэсси. Но никогда не сможешь вернуться обратно.

— Неужели нет другого выхода? — ужаснулась Аглая.

— Думаешь, боги существуют для того, чтобы выполнять твои капризы? Ты захотела нарушить законы мирозданья и решила, что это сойдет тебе с рук? Этот мир не примет тебя, стоит тебе овладеть магией! Так что выбирай: или папа с мамой, или твой возлюбленный. Как-то так, — маг улыбнулся, словно сообщил приятнейшее известие.

Аглаечка подумала и сказала:

— Я хочу попробовать, пусть будет так!

— Нет-нет, не будет! — воспротивилась Доминика, — ишь, чего вздумала, что я твоим родителям скажу?

— Молчать, женщина! — взревел Альбертус.

— Это ты мне, стручок старый? — обиделась Доминика. — Я счас вышибу из тебя дух, или запятовал, что магическая сила не может причинить мне вред.

— Тебе — нет, — рассмеялся Альбертус, — но стоит мне пожелать, как твои спутники: этот брутальный красавец, твой супруг, и милые юноши рядом с ним, случайно забудут как дышать. Есть еще вопросы?

— Тайм-аут, — объявил Костя, шарахнув мага по голове его же жезлом, подкравшись сзади на пару с Охотником, который подхватил колдуна и аккуратно усадил его на трон. — Надо все обмозговать, а потом принимать решения.

— Сейчас этот замок рухнет, и это нам уже не понадобиться, дубина, — заорала Доминика.

— Не рухнет. Он движим не силой учителя, а проклятием, наложенным на него, — робко вставил один из адептов.

— Чьим проклятием?

— Богов. Боги прокляли его.

Часть 13

На секунду в зале установилась тишина. Первым опомнился маг — любитель вязания, самый миленький из учеников: его даже бесформенная хламида не могла испортить.

— Я ничего больше не расскажу! Вы обещали только поговорить, — юный маг обвиняющее ткнул пальцем в распростертое тело колдуна, словно тот был сам виноват в своем бедственном положении. Но быстро исправился и укоризненно посмотрел на Костика, Костик — смущенно на жезл:

— Я нечаянно, оно как-то само получилось, госпожа! Старик недоброе замышлял.

Аглаечка расстроено скривилась. В это время в окно просунулась голова Яши. Он плотоядно уставился на колдуна.

— Яша, сделай что-нибудь, — попросила Аглая, — видишь, Альбертусу плохо!

Дракон с сомнением посмотрел на Костикову жертву и помялся, ясно же: лучший вариант — съесть, пока не испортилась, но хозяйка определенно хотела от него чего-то другого. И наморозил кубик льда.

— Что это? — возмутилась Аглаечка. — Тебе жалко льда для дедушки?

Яша с сожалением вздохнул, и на колдуна обрушилась целая лавина ледяных кубиков. Старик подскочил, ошеломленно тряся головой:

— Что? Где я? — и конечно сразу столкнулся нос к носу с Яшенькой: — А-а-а! Дракон! Кто впустил сюда дракона?!

С перепуга колдун вскочил на трон и тут же увидел свой жезл в руках у Костика:

— А ну-ка, отдай! Не для твоего ума вещица!

Костя охотно расстался с орудием преступления, мысленно ругая себя за бандитские замашки: что подумает о нем хозяйка? Сколько еще ошибок сойдет ему с рук?

— Этот сильный и могущественный дракон со мной, — торжественно и угрожающе объявила Аглаечка (Яша чуть не лопнул от гордости) и добавила поласковей: — Мне жаль, что так получилось, мой слуга перестарался. Может, продолжим нашу беседу?

Поскольку все козыри были открыты, переговорщикам ничего не осталось, как прийти к компромиссу: колдун пообещал сделать все, что в его силах, но взамен потребовал снять с него проклятье. Только вот хитрый дедушка никак не хотел признаваться, за какие грехи он удостоился наказания богов, и в чем оно, собственно, заключается. Соглашение накрывалось медным тазом. Время шло к обеду, ночь не спавшие путешественники клевали носами, поэтому было решено пообедать и после дневного сна продолжить диалог.

Вкушать пищу сели за общим столом в компании Альбертуса и его учеников. Кормили у него отменно, без всяких балаганных фокусов, а на десерт был подан огромный кремовый торт — магистр был не равнодушен к сладенькому. Молодые маги с робким интересом смотрели на них — гостей замок принимал не часто. Постепенно они оттаяли, как-то подозрительно быстро простив нападение на магистра, и начали отчаянно строить глазки Аглаечке и Доминике. Так что обстановка за трапезой была самая теплая, даже горячая — шериф закипал от гнева, проклиная про себя наглых магов. Только окна, то покрывающиеся морозным узором, то стекающие водой, выдавали истинное настроение хозяина замка, не смягчившегося даже гигантской порцией торта.

После обеда все разбрелись по предоставленным комнатам. Но надеждам Аглаечки на отдых не было сбыться: только она развалилась на кровати и собиралась вздремнуть, как к ней потянулись паломники. Жестокосердно отвергнув несколько предложений сделать массажик, принести водички и прочитать некую поэму, посвященную ее чудным очам и нежно-зеленому цвету кожи, Аглаечка натянула сапоги и тихо выскользнула в поисках комнаты Альбертуса. Она намеревалась поговорить с ним с глазу на глаз, без бдительной Доминики, которая следила за тем, чтобы княжна не сделала ничего, о чем может впоследствии пожалеть.

Отыскав дверь с запретительными рунами, Аглаечка постучала и решительно вошла. Маг почивал в смешном колпаке и пижамке со смусмурфиками, в окружении гобеленов с изображениями его лика.

— Альбертус! — позвала она. Но маг бессовестно похрапывал, тогда она подошла кровати и потрясла его за плечо.

— Что такое? — заворчал недовольно Альбертус. Открыв глаза и увидев Аглаечку, он подскочил, держа перед собой подушку как щит. На подушке красовалась надпись: «Альбертус — чемпион». — Не насилуйте меня, пожалуйста, милосердная Аглая! — заорал он. Девушка подскочила к нему и закрыла рот ладонью.

— Что вы такое говорите, Альбертус? — возмутилась она. — За кого вы меня принимаете? Потише, пожалуйста, что подумают ваши ученики?

Альбертус недоверчиво покосился на нее.

— Кто вас, женщин знает? Вам нужно только одно! — обвиняющее заявил он, но вопить перестал — ради возможности насолить Артуру, подлый колдун был готов простить некоторую вольность в обращении, а может быть, даже поступится честью.

— Я люблю своего жениха, — строго ответила Аглаечка. Как тяжело быть красивой — любой мужчина сразу начинает себе представлять что-то эдакое!

— Ваше проклятье вас устраивает, уважаемый Альбертиус, не так ли? — печально констатировала Аглаечка, для которой душевные метания колдуна не составили секрета. — Больше всего вы хотите за что-то отомстить моему папочке?

— Кх, кх, ну, как-то так, — нехотя признался колдун. — Я, конечно, не против походить по травке, но мой летающий замок экономит кучу времени, которое пришлось бы тратить на убеждение в моих выдающихся магических способностях всяких невеж. А все из-за бесчисленных неумех и ремесленников от магии. Слава Альбертуса Флавина — великого мага, должна греметь во всей Ойкумене!

Аглаечка чуть не фыркнула: уж очень комическое зрелище представлял собою тщеславный старичок в своей пестрой пижамке, тянущий длань к недосягаемым небесам, но сдержалась. Присев на его кровать, она спросила:

— Все действительно так, как вы описываете, я больше не вернусь в свой мир никогда?

Колдун кивнул.

— Тогда не будем медлить, я согласна. И вы угадали, папочка будет очень расстроен… «Но поймет и простит» — подумала про себя.

Тем временем близнецы держали военный совет.

— Ничем нам не поможет этот маг! Что он понимает в любви? У него-то никого нет, — расстроено сказал Дэви.

Амрис обнял его и утешающе чмокнул в макушку:

— Да эти колдуны сами не хотят семью, чтоб не мешала их колдовским делам. Слава, сила и дрочка в одиночку — вот их девиз. Все не так плохо…

— Я заметил. А именно — как нашу Доминику ели глазами эти нехотуны. Куда уже хуже? Вот увидишь, сегодня нас отправят домой, Доминика и Теодор вернутся в город, и мы снова ни при делах. Мне надоело шляться под гарнизоном, как побирушка, выпрашивая толику внимания. Хватит, пойдем!

И близнецы решительно направились к комнате, где отдыхали Доминика и Теодор. Конечно, дверь оказалась заперта, а вид разъяренного полуголого Теодора, выскочившего на бешеный стук в двери, говорил о том, что отдых проходит продуктивно.

— С чем пришли? — прошипел он. — Массаж, водичка, стишки почитать?

— Поебаться! — рыкнул Дэви, и, пока шериф не опомнился от наглости посетителей, проник с братом в комнату.

— Дорогой, а давай не будем их выгонять? — умоляюще попросила Доминика, не спешащая прикрыть свои прелести. При виде такой откровенной картины близнецы засмущались и засомневались в своей решимости, но тут путь им преградил уже Теодор:

— Ну-ну, ебыри, что же так быстро? И чаю не попьете?

Амрис и Дэви решительно начали раздеваться. Да, лучшим вариантом, было выставить их голыми за дверь, чтоб остыли, и посмеяться потом с женой над незадачливыми и неумелыми ухажерами. Теодор так и подумал. Но… не смог. Вместо этого потрогал загрубевшей от меча рукой нежную щечку Амриса, а другая сама собой опустилась и обхватила попку Дэви.

— Дорогой, не жадничай!

Теодор подхватил братьев и опустил их на кровать рядом со смеющейся Доминикой.

— Мои котятки, — ласково сказала она. — Да не дрожите так, все будет хорошо.

И конечно было очень хорошо и жарко, и сладко. «Ну что же мы раньше не решались? Это все ты, и твоя глупая ревность…» — «Твоя ревность, дорогая». Близнецы тем временем крепко спали под привычную перепалку супругов.

* * *

— Блин, сколько можно лажать? — Костя занимался самобичеванием под сочувственным взглядом Вольки, пока тому не надоело. Ведь наказать можно другим, более приятным способом. После наказания Костя выглядел смирившимся и удовлетворенным:

— Я ничего не хочу сказать, но, похоже, смена ролей напрашивается в наших отношениях, — буркнул он.

«Помечтай», — подумал Волька, а вслух сказал:

— Конечно, дорогой. Равноправие — залог крепких отношений, — и собственнически потискал Костину жопу.

* * *

— Я готова! — сообщила Аглаечка. — Что нужно делать?

— Да ничего особенного, — усмехнулся колдун. — Читай эту книгу.

Яша откорректировал акт приобщения к магической силе, слизнув и сожрав запретную книжонку прямо с Аглаечкиных рук.

— Яша, — укоризненно заметила Аглая, — Это папочкин букварь, я его наизусть знаю. Но только теперь понимаю, почему он просил не читать его вслух. Никогда, ни одного слова!

Колдун довольно засмеялся: Артурчик сам себе яму выкопал!

— И этого хватит? — спросила Аглаечка.

— Ну, еще с десяток лет упражняться в умении управлять магическими потоками. Подождешь? — ехидно заметил колдун.

Аглаечка покачала головой и начала произносить слова злополучного тарабарского языка под жалобный вой Яши, который всполошил весь замок.

Сначала ничего не происходило, но вскоре неизвестная сила сначала хорошо зарядила ей под дых, а потом выбросила в портал меж мирами. Яша рванул следом.

Аглаечка открыла глаза.

— Где я? — спросила она у Яши, перекрикивая жуткий шум, скрежет и визг адских механизмов посреди улицы, заросшей серыми башнями, вершины которых терялись в облаках.

Часть 14

Конечно же, это был мир Кэсси, его город и даже та самая кофейня на углу, в которой Аглаечка в свой первый визит ждала жениха, пока он разузнавал о судьбе родни. Тогда, мрачно помешивая в вазочке подтаявшее мороженое, Аглаечка с удивлением пялилась на табличку «Публичные жертвоприношения запрещены, штраф — 100 кредитов», а персонал свистел и улюлюкал — по визору объявляли об изгнании двойр.

Штрафы! Она подскочила с проезжей части и мигом бросилась к обменнику, но, естественно, не успела: к ней прилетели сразу две магические квитанции — розовая и желтая.

— Штраф за выгул драконов без намордников?! — возмутилась Аглаечка вслух. — Да это ваш национальный герой, тупицы!

Такая экспрессия была вознаграждена еще одной бумажкой, на этот раз голубой — за ругательства в публичном месте. К счастью, обменник был открыт, и Аглаечка обзавелась карточкой с кругленькой суммой на ней: серебристые монетки ее родины ценились достаточно высоко по местному курсу. Оплатив штрафы, Аглаечка с опаской зашла в знакомое кафе с единственной целью — расспросить о Кэсси, чей офис был где-то неподалеку.

— Рады, вас видеть, прекрасная госпожа, — любезно поприветствовали ее на рецепшене.

Аглаечка удивилась:

— В мой последний визит по вашей жалобе меня оштрафовали за неэстетичный вид, с чего бы это я стала теперь «прекрасной»?

Служащий ничуть не смутился:

— О, вы также прекрасны, как те кусочки платины, которыми вы изволили заплатить за мороженное. Не хотите ли еще?

Аглаечка подумала: оскорбляться или нет, но почему-то тревога за Кэсси возросла в разы, и она решила, что такие мелочи не стоят внимания:

— Пожалуй, откажусь. Я ищу Кэсси, молодого человека, с которым была здесь в прошлый раз.

— Ах, господин Кесслер! Он каждый день ходит к нам на ланч, был и сегодня, но уже ушел в свой банк. Вон его офис, — и смущенно всунул ей еще бумажку. На этот раз для разнообразия — штраф за вход в кафе с холодным оружием. Обрадованная Аглаечка даже не стала спорить — очень хотелось немедленно увидеть Кэсси.

Но на улице ее уже поджидали двое полицейских:

— Это ваш дракон? — строго спросил одни из них, пока второй бегал от Яшеньки, забавлявшегося короткими огненными залпами.

— Мой, — не стала скрывать Аглаечка. — Я уже заплатила штраф!

— Вы заплатили штраф за то, что он без намордника, — сверился с планшетиком полицейский, — а кто будет возмещать убытки хозяевам торговых точек?

Аглаечка огляделась. Действительно, широкие тротуары, по которым было бы удобно передвигаться немаленьким двойрам, приди им в голову спуститься с небес и походить по местным улицами, теперь были плотно застроены палаточками, киосками и заставлены прилавками со всякой снедью и мелочевкой — остался лишь узкий проход, в котором Яшенька потерпел неудачу. Возле порушенных МАФов заламывали руки продавцы, а дракон, в очередной раз взмахнув хвостом, снес ларек с булочками.

— Яша! — укоризненно сказала Аглаечка, оплачивая ущерб. Яша виновато выплюнул полицейского, но когда хозяйка отвернулась, как пес поднял заднюю лапу — и газетная тумба вспыхнула свечкой. Ехидно улыбнувшись зубастой пастью, он растаял в воздухе под возмущенные возгласы полицейских.

— Что? — поинтересовалась Аглаечка. Обернувшись и оценив расклад, развела руками: — Нет дракона, нет штрафа, — и поспешила на другую сторону, где по ее расчетам находился возлюбленный Кэсси.

Полицейские недолго расстраивались и переключились на проверку лицензий у несчастных продавцов, вызвав новый вопль негодования.

* * *

В последнее время Кэсси ходил на работу, ел и спал, словно механическая кукла. Это случилось с тех самых пор, когда мамочка вытащила его из Аглаиного мира и надела антимагические браслеты, чтоб не сбежал. После того, как Кэсси заявил, что полюбил иномирянку, она надавала ему оплеух, а родичи добавили от себя тумаков — «все для твоего же блага». Но странное чужеземное колдовство не отпускало. Тогда мадам Кесслер решилась на крайние меры — из кладовки были принесены старинные артефакты и его, как какого-нибудь буйно помешанного мага, заковали в ржавые, но действенные железяки.

— Никаких иномирянок, хватит! — шипела мамочка: — Мы найдем тебе хорошую жену, а пока — поработай на семью, ты еще спасибо скажешь за нашу заботу.

Только брачных предложений пока не поступало — бывшие мужья двойр ценились невысоко.

— Кэсси, у нас новый директор! — его коллеги, бывшие «золотые мальчики», порядком потрепанные жизнью, но оставшиеся на плаву, радостно его приняли, уже не надеясь когда-нибудь увидеть «своего милого Кэсси»: — Идем же, представлять будут.

Кэсси равнодушно поплелся в конфенцзал — никакие директора: ни новые, ни старые, его не интересовали.

Новоназначенный директор что-то вещал с трибуны, и его голос показался знакомым.

— Краут! — изумился Кэсси. Старшие мужья двойр преимущественно были осуждены новым правительством за поддержку подлых завоевательниц и участие в их темных делишках.

— Да, он должен был сидеть в тюрьме… Но клиентские базы! — товарищи Кэсси тоже расстроились, и тут же принялись смаковать старые слухи про жертвоприношения, ничуть не стесняясь ни заливавшегося соловьем Краута, ни сжавшегося в комочек, испуганного Кэсси.

Глупо было думать, что Краут его не заметит! Тот словно хищная птица сразу выхватил его взглядом из толпы.

— Кэсси, я соскучился, — промурлыкал Краут, оттесняя того в сторону от любопытных глаз. Он подошел к нему, как только толпа сотрудников начала расходиться, и не дал сбежать, крепко ухватив за руку. — Неужели ты не рад меня видеть?

Кэсси с ужасом почувствовал, как другая рука Краута сжимает его задницу. Даже магии не было, чтобы оказать достойное сопротивление! А вот Краут пользовался ею во всю, об этом свидетельствовали равнодушно скользящие взгляды сотрудников банка. Никто не спешил заступаться за Кэсси.

— А я вот — очень, — Краут прямо лучился самодовольством, наслаждаясь своей безнаказанностью.

— Отпустите меня, Краут, — выдавил из себя Кэсси. — К чему весь этот фарс? Увольте меня, и дело с концом!

— Этого мне будет мало, дорогой Кэсси, — усмехнулся Краут. — У меня на тебя совершенно другие планы.

Часть 15

— Будешь мне помогать, так уж и быть — прощу тебя, — подмигнул Краут, расстегивая брючный ремень Кэсси: — Не буду тебе мстить, как собирался — так, небольшая показательная акция… — Краут прикинул, достаточно ли показательно будет трахнуть Кэсси в закутке у лифта и решил, что да. Поэтому он без лишней суеты развернул Кэсси к стене и стянул с него брюки.

«У всех на меня планы и никто не собирается спрашивать, чего хочу я», — подумал Кэсси, и ледяная глазурь, которая окружала его сознание с момента возращения домой, дала трещину. Он слышал, как Краут пыхтит и возится за его спиной, и это все показалось ему ужасно несправедливым.

— Я не хочу, — сказал он тихо. — Я не нравился тебе никогда, Краут.

Краут хохотнул:

— Мне никогда не нравились слабаки. А ты — особенно: жалкий слюнтяй, преданно поедающий меня глазами, и струсивший, как только потребовалось доказать свою любовь. Теперь, когда от меня отказался мой род и я лишился всего — из-за тебя, твоей трусости — мне достаточно того, что это не нравиться тебе, чтобы испытать удовлетворение.

И правда, Кэсси чувствовал его возбуждение, свидетельство которого уперлось ему в зад. Он оглянулся. Краут с покрасневшим и потным лицом надрачивал свой член, предвкушая Кэссино унижение. По-прежнему никто не обращал внимания на то, что происходит, хотя чахлый офисный фикус был плохой ширмой для происходящего.

— А мой род не отказался от меня, — сказал Кэсси уже нормальным голосом. Он сжал руки в кулаки, и лед, сковывающий его волю, окончательно треснул, рассыпавшись миллионом осколков.

— Презренные лавочники, какие у них представления о чести! — высокомерно заявил Краут, не подозревая, что с Кэсси происходит что-то необыкновенное, и пребывая в раздумьях, не навредит ли себе, войдя в него без смазки.

— Более твоего, трус, — Кэсси развернулся и дал Крауту пощечину, попутно зацепив своим допотопным антимагическим браслетом его губу. Кровь закапала на рубашку, и Краут ошеломленно замер.

— Ты бросил Мелани одну с драконом, разве так поступают герои? — Кэсси, пользуясь заминкой, натянул брюки и с удивлением обнаружил, что все пялятся на них — Краут совсем потерял контроль над ситуацией. Раздались охи, а потом редкие смешки: eго бывший муж стоял с расстегнутыми штанами, вывалившимся и опавшим членом.

— А у нашего нового директора агрегат — о-го-го, — хихикнул кто-то из друзей Кэсси. — Жалко, что не рабочий, ребята!

Красный от злости Краут обернулся к Кэсси, но лишь услышал звонко тренькнувший лифт и шум спускающейся кабинки.

— Разойдитесь немедленно! — закричал он, пытаясь быстро привести себя в порядок, его голос дрогнул, и фраза прозвучала жалко.

— Так уже расходимся, сэр! — заверили его сотрудники, но лица у них были глумливые: пожалуй, только сейчас до них дошло — нет больше жутких двойр. И сколько «приятных» моментов может организовать коллектив слабеньких, но дружных магов нелюбимому начальству. Поэтому, когда Краут бросился ко второму лифту, его шнурки «случайно» развязались и он растянулся во весь рост перед вышедшей из лифта Аглаечкой.

Аглаечка опешила — все же не часто к ее ногам падают столь роскошные мужчины, но помогла подняться разъяренному Крауту, который, неблагодарно оттолкнув ее руку, рванул было к лифту.

— Не спешите, любезный, — остановила его Аглаечка ледяным тоном. — Не вы ли бывший муж моего жениха Кэсси Кесслера?

Краут замер и обернулся, а Аглаечка не отводила изучающего взгляда от его разбитой губы и расхристанного вида:

— Так, где же Кэсси, уважаемый Краут? — угрожающе спросила она.

— Домой пошел! Вот этот его обидел, — наябедничали Кэссины сослуживцы, которые не думали расходиться и вовсю разглядывали Аглаечку: когда еще увидишь в офисе двухметровую даму, да еще и с мечом на поясе, приехавшую на лифте.

Краут быстро взял себя в руки:

— Произошло небольшое недоразумение, госпожа, — заверил он Аглаечку. — Я могу вас сопроводить к Кэсси домой и все объяснить по дороге.

— Вам определенно придется многое объяснить мне, Краут, — строго заявила Аглаечка и подтолкнула директора к лифту.

Тем временем Кэсси, с тоской взглянув на предупреждение «Телепортация в черте города строго воспрещена», отправился домой на трамвайчике. Его магические путы даже не давали возможности хоть раз нарушить закон и эффектно хлопнуть дверью.

— Чего это ты посреди рабочего дня прохлаждаешься? — рыкнула мамочка: — А, ладно, — она выглядела непривычно довольной и потащила его в зал, где размещался видавший виды переговорник. — Наконец-то дождались!

Кэсси почувствовал, что жизнь готовит ему новые испытания, и не ошибся — мамочка нашла ему жену, и не абы какую — настоящую героиню недавней войны с двойрами.

— Подумать только, госпожа Антония, наконец, решилась на брак! — восхищались родственники, собравшиеся поприсутствовать на представлении «счастливого» жениха невесте.

— Мама, разве это не твоя троюродная сестра? Она же твоя ровесница… — заныл Кэсси, почувствовав себя мышью в мышеловке.

— Так я, по-твоему — старая?! Ах, ты — неблагодарный! — возмутилась мамочка, но бить в этот раз не стала, чтоб не испортить товарный вид жениха.

На самом деле Антония была столь дальней родней, что, даже будучи в оппозиции, не могла навлечь гнев на семью Кэсси. По-правде, те о ней редко вспоминали — ее занятия политикой мало интересовали бедный квартал на окраине. Кэсси она запомнилась лишь потому, что в свои редкие появления тетка с наслаждением крутила все уши, до которых могла дотянуться и грозилась выдрать, когда разозленные дети дразнили ее за высокий рост и худобу «жердью» и «глистой». Он мог поспорить, что в сопротивлении Антония оказалась, поскольку считала своей личной прерогативой доставлять неприятности гражданам и не собиралась уступать эту миссию каким-то двойрам. Теперь за свои заслуги она получила пост министра и назначение в важную стратегическую точку (очень и очень и отдаленную — соратники тоже ее побаивались), где окопалась и скрупулезно выполняла свой долг в гордом одиночестве. Пока ей не намекнули, что раз война закончилась, неплохо было бы исполнить еще один долг и произвести потомство. Выкупить Кэсси по-дешевке у дальней родственницы показалось ей прекрасной идеей — аскетизм Антонии частично зависел от ее природной бережливости.

— Где мой жених? — сердито заявила она с монитора, будто не видела оробевшего Кэсси, выставленного как скотина на продажу посреди залы.

— Да вот же он, дорогая сестрица, — радостно объявила мамочка Кэсси. — Посмотри — какой красавчик!

— Какой-то он чахлый, выдержит ли во льдах? — с сомнением протянула Антония. — Как бы не загнулся от холода, у меня, знаешь ли, не курорт!

— Преклоняемся перед твоей решимостью и презрением к роскоши ради всеобщего блага, — подлизалась мамочка и больно ущипнула сына, тот подскочил от неожиданности и вскрикнул. — Кэсси очень сильный маг, вот пришлось браслеты нацепить, он не достаточно послушен.

— Да? — заинтересовалась Антония: — Интересно… Пожалуй, я займусь его воспитанием. Поверь, дорогая сестрица, ты его не узнаешь. Я, в отличие от некоторых, умею поднимать не только боевой дух, но и поддерживать должную дисциплину. Пришлешь немедленно, — и отключилась.

Мамочка Кэсси выдохнула и утерла пот со лба:

— Ну и змея! Зато не инопланетянка. Видишь, неблагодарный, как мамочка о тебе заботиться?

Кэсси посмотрел на нее с укором:

— Если вы хотите, чтобы я был счастлив, оставьте меня в покое! Я уволился с работы, — он решил, что эта новость отвлечет родню хоть на какое-то время.

Но мамочка, подумав, ответила:

— Это ты правильно сделал: зато отправишься в Ледяные Загорья без промедления. Там банкиры не нужны. Собирай вещи и поверь, ты будешь счастлив с Антонией. Да кто угодно подтвердит: за ней — как за каменной стеной.

— Которая навсегда отгородит меня от тех, кого я люблю! — в отчаянии крикнул Кэсси.

— Куда вы собрались отправить моего жениха, уважаемая? — раздался звучный голос. Мамочка Кэсси обернулась и с удивлением увидела высоченную девицу со светло-зеленой кожей, мускулистыми руками и ногами, которых не скрывала возмутительно короткая кожаная юбка. В руках у иномирянки была архаичная железяка, в которой, женщина опознала меч.

Часть 16

Аглаечке было немного не по себе. Ей понравился город, показавшийся сначала мрачным и угрожающим, сопящим и ворчащим чудовищем, проглотившим незадачливую путешественницу. Но, узнав его поближе, пусть и не с самой лучшей стороны, Аглаечка подумала о том, что остаться здесь навсегда не так уж плохо — сколько всего интересного! Главное, Кэсси жив, и с ним все в порядке — приятная мысль, наиболее всего располагавшая ее к местным красотам и чудесам. Блестящий жукомобиль Краута («Новенький, только что с завода!», — хвастался тот, любезно сажая девушку рядом с собой), весело треща крыльями, нес их к Кэссиному дому на окраине. «Словно муравейники», — умилилась Аглаечка невысоким домам со сферическими крышами, из которых пригород состоял целиком. «Плебеи роют свои норы вглубь», — презрительно фыркнул Краут, но тут же смолк, стоило Аглаечке вопросительно поднять бровь.

«Главное произвести хорошее впечатление», — распереживалась Аглаечка и, конечно, облажалась: при входе в сфероообразный дом ей прямо в лицо прилетела какая-то жирная и липкая паутина. Аглаечка еле выдрала ее из волос, пока Краут, со словами: «надо убрать машину, а то район бандитский, мало ли что…», удрал к своему «жуку». С трудом отлепив остатки невидимой гадости с лица, Аглаечка, сопя и мысленно ругаясь, вошла вовнутрь. Дом казался безлюдным.

— Ау, есть тут кто-то? — крикнула девушка. Чувствуя себя незваной гостьей, она осторожно прошла по коридору с низким округлым потолком, сухому и чистому (откуда же взялась эта противная паутина?), не без шика изукрашенному букетиками искусственных цветов и светящимися амулетиками. На глаза попалось несколько корявых детских граффити и сразу вспомнилось, как с близнецами когда-то обвесили Антеиного ящера папенькими амулетами, и как ругался папенька, а маменька грозилась задать трепку … Наверное, для Кэсси будет тяжело покидать близких, она правильно поступила, решившись остаться с ним.

«Ах, вот вы где все!», — коридор, порядком спустившийся вниз, вывел Аглаечку прямо в центральный зал на семейный совет.

«Да тут какая-то склока», — удивилась она, запутавшись в шуме и гаме галерки из человек двадцати разновозрастных домочадцев, пока не услышала чистый голос дорогого Кэсси. Он стоял в центре, бледный и негодующий, а на него наступала, тыкая пальчиком, тоненькая, как былинка, дама. «Не удивительно, что женщинам этого мира нужна магия, такие руки не удержат оружия», — хмыкнула Аглаечка. На руках Кэсси были странные оковы, делавшие его ауру мутной и невыразительной. Поняв, что это, и о чем, собственно, идет речь, Аглаечка не смогла сдержать возмущенного возгласа и по привычке достала меч.

— Это еще что? — сердито спросила хрупкая дама, уставившись на Аглаечку, как на дикое животное.

— Это моя невеста, мама! — Кэсси рванул было к девушке, но отлетел в сторону, без жалости снесенный волной материнского негодования — женщина оказалась неслабым магом.

— Это чудовище?!

— Помниться, и последняя Кэссина жена мало смахивала на принцессу, — злобно улыбнулась Аглаечка — вот она, оказывается, какая, Кэссина семья!

— Страшила, еще и без магии? — продолжала возмущаться Кэссина мамочка, и Аглая сделал то, что давно хотела: просто отпустила свою новообретенную силу, которая назойливо щекотала кончики пальцев. По-счастью она никого не задела, но темный экран в центре зала жидкой лужицей стек на пол. Воцарилась минутная пауза.

— Ну, что ж… — растерянно прошептала мамочка, — рада видеть тебя, дорогая невестушка! — с сожалением посмотрев на переговорник, она добавила: — Вот как раз новый хотела купить…

Аглаечка, с трудом скрыв удивление, спрятала меч и достала из кармашка кредитку, с облегчением выдохнув — все-таки здорово, что никто не пострадал.

Тем временем, Антония, не дождавшись обещанного жениха, занервничала, и, наплевав на государственную безопасность, отправилась за ним сама. Уж очень распалили воображение ее же дисциплинарные методики. Во дворе сестринского обиталища никого не было (потрясающая безалаберность — враги не дремлют!), но возле забора ошивался какой-то мужчина, трепетно вытирающий местную желтую пыль с боков своей перламутрово-зеленой машины.

— Эй, ты! — окрикнула его Антония. — Поди-ка сюда! — в разговорах с мужчинами она не любила церемониться и имела привычку здороваться лишь с равными. Поскольку таких можно было на пальцах перечесть, она считала себя вежливой и обходительной, в соответствии со своими принципами, конечно.

Мужчина смешно подпрыгнул от испуга, но сразу подошел, пряча глаза.

— Где моя сестра, хозяйка этого дома? — грозно спросила Антония.

Мужчина приободрился и посмотрел на нее. Его аура достаточно сильного мага была поддернута серым пеплом. «Да это же бывший двойрин муж — они любили подпитаться энергией от своих мужей», — догадалась Антония: похоже, у ее сестрицы много залежавшегося товара. Этот был не плох, даже красавчик. Особенно ей понравилась его разбитая губа, как красиво бы смотрелось это у нее дома — кровь и снег — то, что ей по вкусу.

— Госпожа командор, — Краут всегда следил за новостями и с удивлением узнал главнокомандующую, — злобная инопланетянка взломала охранную систему дома, напала на вашу родственницу, и хочет забрать моего бывшего мужа, Кэсси, чтобы поработить. И еще меня в заложники захватила!

«Трус и подлец», — констатировала Антония, впрочем, этими качествами в ее глазах обладали в полной мере все мужчины, а этот «заложник», милующийся со своим транспортом, когда ее сестру уже возможно убили, только подтверждал правило. Но с инопланетянками у нее разговор был короткий.

Действительно, охрана дома была уничтожена, ее клочки только слегка покусывали Антонию, когда она стремительной походкой шла в центральные комнаты. Инопланетное чудовище и ее сестрица громко ругались в окружении родни и слуг — совершенно негде развернуться для решающего удара, что взять с этих гражданских!

Аглаечка почувствовав неладное, подняла голову и встретилась взглядом с высокой бабой в военной форме. Что-то неоднозначно подсказывало, что сейчас ее будут убивать. Аглаечка примерилась для магической атаки, одновременно печально подсчитывая сумму, оставшуюся на карточке — хватит ли для капитального ремонта дома свекрови, оказавшейся ужасно алчной и затребовавшей огромный выкуп за Кэсси. Незнакомая тетка ударила первой, но безуспешно: кругом было полно народу, атака оказалась слабой и Аглаечка смогла увернуться, с ужасом оглядываясь, все ли целы? Но Кэссины родственники живо-здорово бросились врассыпную, продемонстрировав удивительную расторопность, как на ученьях. Только сам Кэсси остался рядом с ней, совершенно безоружный — его мамочка наотрез отказалась снимать браслеты до завершения переговоров.

— Кэсси, беги! — крикнула ему Аглаечка, отправив в сторону Антонии лавину сырой силы, все равно на большее она не была способна. Но Кэсси, конечно, не ушел, испуганно вцепившись в Аглаечку, мешая ей вести боевые действия.

Тем временем разгневанная Антония, сбитая с ног выпадом Аглаечки, стряхнув пыль и осколки камней, приготовилась для новой атаки, Аглаечка скорее почувствовала, чем увидела, ее магию, и приготовила ответный сюрприз. И когда со стороны Антонии полетел мощный ледяной поток, она собралась выпустить жар, который сжигал ее изнутри и просился на волю. Только в этот решающий момент перед ней явилась любопытная Яшкина морда, и дракон самоотверженно заслонил ее и Кэсси. И глупо — Аглаечка невероятным усилием умерила жар и с ужасом уставилась на ледяную статую дракона. Не меньший ужас был на лице Антонии.

— Сестрица, ты, кажется, заморозила дракона, — из развалин в углу зала бодро вылезла Кэссина мамочка и деловито постучала ноготком по статуе. — Как мы объясним людям, что убили спасителя нашей планеты от жестоких двойр? Решили сэкономить на памятнике и сделали из дракона ледяное чучелко?

— Я не могла… — растеряно сказала Антония. — Драконы, они не убиваемы!

Аглаечка плакала, обнимая Яшеньку, Кэсси присел рядом и не отпускал ее ни на секунду, словно боялся, что она исчезнет.

— Яшенька, он же еще маленький! Что вы с ним сделали? — рыдала она.

— Кстати, что это за мужчина, который бывший муж твоего Кэсси? — нервным шепотом спросила Антония у Кэссиной мамочки.

— С ума сошла, мы на грани государственного скандала, а ты о мужиках думаешь! Тебя не подменили сестрица? При чем здесь Краут? — так же шепотом ответила Кэссина мамочка. Антония схватилась за голову:

— Ну, стервец! — восхищенно воскликнула она. — Это он меня подставил, сказал, что на вас напали. Вот она и напала! — Антония обвиняющее ткнула пальцем в Аглаечку.

Кэссина мамочка задумалась и хитро прищурилась:

— Я так и знала, что без Краута тут не обошлось! Пусть теперь держит ответ перед Советом за свои делишки.

— Вот еще, — фыркнула Антония. — Не хватало, чтобы пошел слух о том, как меня провел какой-то мужик. — Дракона расколдуем, инопланетянку выдворим, и всех дел.

Кэссина мамочка замялась и виновато отвела глаза:

— Вот что, Антония, ты мою невестку не обижай… А хочешь, забирай Краута! Он теперь, можно сказать, ничей, а раз Кэссин бывший, то я тебе его дарю по своему праву!

Антония потеряла дар речи от наглости и «щедрости» сестрицы.

— Кстати, а где он? — поинтересовалась Кэссина мамочка.

Часть 17

— Нам нужно поговорить, Аглаечка, — Кэсси настойчиво потрогал ее за руку, и Аглаечка, бросив взгляд на застывшего Яшу, побрела за ним.

Слуги принесли креслица и дамы уселись вокруг ледяного дракона. Рядом с ними примостился несчастный Краут в пиджаке с полуоторванным во время схватки у ворот рукавом — негодяй собирался бежать. Кэссина мамочка по-свойски отвесила ему оплеуху и он позорно разрыдался, придерживая жалко свисающий рукав.

— Что ты плачешь, дурачок, радоваться надо, — рассердилась она и подтолкнула его к будущей жене.

Антония недовольно посмотрела на сестру, но та только фыркнула: «А что я? Я — ничего».

— Никто тебя больше не обидит, — ласково обратилась она к будущему мужу. Рукав вернулся на место с помощью магии, и Краут с надеждой взглянул на нее. — Наказывать тебя — отныне моя обязанность, — закончила мысль Антония. «Осчастливленный» признанием Краут чуть не подавился вином, которое успел подать расторопные слуги — дом у Кэссиной мамочки велся отменно. Ему тоже предложили присесть и подали полотенечко утереться.

— Как часто вы будете меня наказывать, моя госпожа? — спросил он осторожно, смахивая капли с пиджака и преданно поедая глазами будущую жену. Краут быстро просчитал все преимущества брака с главнокомандующей, в том числе — возможность вернуть позиции в обществе, утраченные после бегства двойр, и отомстить всем тем, кто с неосмотрительно унизил его в минуты слабости. Но лучше уточнить все нюансы наперед — Антония не выглядела покладистой, да что там: казалось ледяных статуй здесь две — северной воительницы и дракона.

Антония выпучила глаза, потеряв на секунду свое нордическое спокойствие — мужей у нее раньше не было, откуда она могла знать, как часто их наказывать? Но и лгать не привыкла:

— Когда будешь достоин наказания, — наконец сказала она.

Краут прекрасно понял намек и улыбнулся в ответ, скромно опустив глаза:

— Я постараюсь вести себя достойно, прекрасная Антония.

Они замолчали, довольные собой и уверенные в недалекости друг друга.

«Кто разберет это высшее общество? — дивилась про себя Кэссина матушка. — Что за дерзость: выпрашивать наказание, будто милость. Виноват — не виноват — получи свое и будь благодарен». Она в упор посмотрела на Краута: не cлишком ли поторопилась она подсунуть эту лживую дрянь сестрице, как бы потом с нее не спросили. Но тот сидел тихо как мышь, Антония глядела на него с интересом и предвкушением. Все-таки у двойр превосходный вкус — не часто встретишь мужчину столь совершенного по красоте и силе.

— Ваши предложения по поводу дракона? — опомнилась она. Ледяная статуя последи ее любимого зала несколько нервировала хозяйку.

— Влить в него сырой силы, — Антония смерила взглядом дракона. — Много понадобится…

— Может, позвать девчонку? — предложила сестра.

— Поджарит, — презрительно фыркнула Антония и приступила к процедуре.

Для разговора Кэсси почему-то выбрал кладовку. Едва закрылась дверь, он обнял Аглаечку и поцеловал в губы (очень кстати пришлась садовая скамейка). Сухие пучки трав и старые корзины, инвентарь (в бок Аглаечке впились зубцы какой-то штуковины наподобие грабель, а Кэсси смахнул банки с закаткой), не отвлекли их от безумно интересного занятия: познавать друг друга со всей ранее сдерживаемой страстью. «Я, наверное, идиотка и самый бездарный маг, раз потратила столько времени на мечты, чтоб все было как в земных романах. А могла бы и не узнать, что такое любовь», — думала Аглаечка, отдаваясь и принимая. А Кэсси шептал, как он любит, и скучал, и боялся, что больше никогда ее не увидит.

Счастливые и радостные они вывалились из своей волшебной кладовки и побрели, воркуя и держась за руки, пока не пришли в центральный зал и не увидели нечто ужасное. Сестры, выбившись из сил, на исходе своих возможностей удерживали потоки магии: широкий — Антонии, и узкий, но не менее яростный, — Кэссиной мамочки. Но самое страшное — Аглаечка увидела, как гаснет слабенький огонек Яшиного сознания, пробужденного, но постепенно исчезающего без должной подпитки. Краут стоял рядом со стаканчиком воды, не вмешиваясь, впрочем никто не ждал от него помощи. Кэссина мамочка кричала о плане Б: прикопать тушку Яшеньки в снегах, где его никто не найдет, а Антония страшным голосом отвечала: «Держи вектор, сестрица, сдвинешь хоть на градус, убью!».

И решение пришло само из огромного чувства вины перед забытым в плотских наслаждениях и любовном угаре другом, который не раз ее выручал. Аглаечка направила всю свою силу вслед ускользающему комочку Яшиной души. Что-то кричала Антония, вытирая кровь, и вопила Кэссина мамочка (Аглаечка даже разобрала слово «дура»), но внезапно тело Яши дрогнуло и лед рассыпался.

— Хозяйка, — раздался ломкий голосок, и присутствующие при втором рождении дракона потеряли дар речи — вместо огромной туши дракона перед ними оказался хрупкий паренек, с кудрявыми золотистыми волосиками, совершенно голый.

— Яша? — переспросила Аглаечка, которая первая пришла в себя. — Это ты? — хотя очевидное было трудно отрицать.

Все отмерли и засуетились: Краут донес таки воду Антонии, Кэссина мамочка стыдливо, но, не особо торопясь, подала новорожденному Яшеньке простынку прикрыться, а Аглаечка все стояла, не веря своим глазам, пока Яшка не подбежал и не обнял ее, странно поглядывая на Кэсси, который также наивно полез обниматься.

— Теперь ты настоящий дракон, — восхитился он, — а обратно можешь?

Яша удивленно прислушался к себе и растерянно помахал головой.

— Ничего страшного, — утешила его Аглаечка, — к этому надо привыкнуть, — она чувствовала себя ослабевшей и оперлась на Яшу и Кэсси.

— С тобой все в порядке? — испуганно спросил Кэсси, наблюдая, как Аглаечка бледнеет на глазах.

— Что-то я устала, — вздохнула Аглаечка.

— Мы все очень устали, — объявила Кэссина мамочка и распорядилась приготовить комнаты для гостей. Поскольку проблема с драконом была решена, настало время подумать о свадебных приготовлениях. Свадьбы решили сыграть в родовом гнезде, быстро и по-семейному, без посторонних, мало ли о чем могут проболтаться слуги.

Аглаечку долгожданные хлопоты не радовали, она становилась все печальнее, и даже Кэсси с Яшенькой не могли развеять ее тоски. Дело в том, что она больше не ощущала своей магии. Это было катастрофой. Кэсси оставался в браслетах, которые его мамочка ввиду «зловредности» жениха пообещала снять только на церемонии, а Яшенька… Яшенька по умственному развитию напоминал ребенка лет трех-четырех. Он играл в салочки с многочисленными Кэсиными племянниками, вместе с ними таскал сладости с кухни и только взгляды, которые ловила на себе Аглаечка, нельзя было назвать детскими. Какой из него теперь защитник.

В тяжелых думах Аглаечка шла по хитросплетениям коридоров или, вернее, тоннелей Кэссиного дома, как кто-то грубо схватил ее за руку.

— Постой!

Аглаечка с удивлением увидела Краута. Тот изменился: заметно посвежел, к нему вернулся прежний самодовольный вид, и, как оказалось, наглые повадки.

— Что тебе, Краут? — спросила Аглаечка.

Вместо ответа Краут прижал ее к себе и, не смотря на то, что он был крупнее Кэсси, но все же уступал статью Аглаечке, вырваться из его объятий оказалось не под силу.

— Я так и знал, — самоуверенно заявил Краут. — Ты больше не маг!

— Какое твое дело, — возмутилась Аглаечка. Никто не смел вести себя с ней подобным образом, никогда!

— И долго ты собиралась всех обманывать, дорогуша? — ехидно спросил Краут, прижимая Аглаечку еще крепче к себе.

— Я никого не обманывала, — рассердилась та. Она заплатила Кэссинной маме выкуп, возместила ущерб, нанесенный ее магическими опытами. Что от нее еще надо?

— Обманщица… — с этими словами Краут наклонил ее голову и поцеловал, — Аглаечка возмущенно замычала. — Ты такая страшная, что даже красивая… как Мелани, — прошептал Краут. — Пусть меня называют извращенцем, но никто так не привлекает меня как ты, Аглая. Твое тело, оно действительно прекрасно своей силой, которой нет ни у кого в этом мире, пусть и без магии.

Аглаечка боролась молча, но жадные руки Краута успели пощупать все, до чего достали, когда его отшвырнули в сторону.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить, Краут? — тонкие губы Антонии сжались в одну нитку. Краут валялся у ее ног, и Аглаечка, наконец, смогла перевести дух. — Вижу, ты не зря узнавал о наказаниях, теперь у тебя будет возможность познакомиться с ними поближе.

— Спасибо, — поблагодарила Аглаечка свою невольную спасительницу.

— Не спеши благодарить, — зло усмехнулась Антония, направив на нее руку. Аглаечка ощутила сильный толчок в грудь, и сознание покинуло ее.

Часть 18

Аглаечка достала из сумки пачку сигарет, а зажигалка, как на зло, провалилась за подкладку. Проклиная подлого Джема, выгнавшего ее на панель в промозглую и ветреную погоду, она продолжала настойчиво рыться в недрах сумки, когда смутная тревога охватила девушку. Она замерла и оглянулась. Все вроде как всегда — знакомый квартал, вотчина Джема. Кабак — граница ее территории и территории Мерион, привлекающей клиентов по другую его сторону. Сама Мерион, напоминающая нахохлившегося воробушка, стояла, не переступая межи.

Тогда Аглаечка осмотрела себя в маленькое зеркальце: взбитые белокурые локоны, накладные ресницы, малиновые губы, синяк под глазом, искусно замазанный тоналкой. Перевела взгляд ниже: пышная грудь под скромным (по количеству материи) топиком и короткая юбка. Ах, вот оно что! Аглаечка выдохнула с облегчением — на чулке стрелка, и всего-то.

Она воровато оглянулась, нет ли поблизости Джема, и нырнула в подворотню. Достав флакончик лака, она, извернувшись под невероятным углом, принялась замазывать петлю. Дело было уже почти сделано, когда кто-то звонко шлепнул ее по заднице.

— Отлыниваешь, мерзавка? — прошипел Джем. Кого бы еще принесло в этот смердящий угол?

— Отвали, козел, — ответила Аглаечка, провожая взглядом флакончик, упавший в кучу мусора.

— Чего?! — взбеленился Джем. — Ты что себе позволяешь, сука?

Аглая отвела взгляд от заветного пузырька и посмотрела на Джема, как будто увидела его в первый раз. Увиденное не понравилось. Странно, Джема все считали красавчиком, не зря дурехи к нему так и липли, чтобы в результате оказаться на панели. Своих жертв он подбирал в захудалых мотелях, — девушек, выброшенных на обочину, как пустые пивные жестянки. Дальше действовал по проверенной схеме — вечер в кафе, ночь вдвоем, утро в борделе. «Разве ты не хочешь, чтобы мы уехали отсюда и начали новую жизнь?». Сценарий менялся: то Джему требовалось откупиться от кредиторов, то операция для матушки, только финал был один: побои и совсем не пустые угрозы. Но почему-то именно сегодня репутация Джема Аглаечку не остановила. Она изо всех сил ударила его в нос. Раздался неприятный хруст, и кровь брызнула на его щегольскую рубашку.

— Ты чего, белены объелась? — взревел Джем, хватаясь за лицо.

— Это был мой любимый лак, — сказала Аглаечка.

— Какой лак, да я тебя… — Джеми хотел было выхватил револьвер, с которым не расставался, но не успел — одним движением Аглаечка сломала ему шею.

После она подобрала флакончик и вышла из подворотни. Мерион смотрела из пелены тумана как ястреб, однако «ее» Джеми не показывался. Тогда она побежала в кафешку за подмогой. Аглая стала на свое место и наконец-то подкурила. Она курила до приезда полиции, бросая окурки, один за другим, себе под ноги. И продолжала это делать, даже когда тело Джема вынесли в мешке, чтобы погрузить в машину скорой помощи, хотя помощь ему уже была не нужна.

— Пройдемте, мэм, вы арестованы, — полицейский подошел к Аглае и надел ей наручники. Аглая молча, не сопротивляясь, пошла к полицейской машине. Коп открыл дверцу и нагнул ей голову. И тогда она почувствовала острую боль. Аглаечка упала, мельком увидев драку Мерион с копами, перед ее носом оказался окровавленный нож, лежащий на земле.

«Кажется, я умерла», — подумала Аглаечка, и мир поплыл перед глазами.

В следующий миг она увидела перед собой лицо папочки. Папочка был добрым, но очень печальным, он держал ее на руках и дрожал от страха. Скоро придет с охоты их альфа и все закончиться. Предчувствуя недоброе, папочка всхлипывал, забившись в угол пещеры. Другие омеги сбежали еще утром, чтоб не попасть под горячую руку, оставив его самого расплачиваться за свою ошибку.

— Ты такая красивая, — шептал он Аглаечке, когда ненадолго успокаивался.

Аглачка улыбалась беззубым ртом в ответ.

Наконец шкура, закрывавшая вход в пещеру, была отведена в сторону, и вовнутрь зашел высокий хмурый мужчина. Его грудь украшали шрамы и ожерелья из клыков крупных хищников — свидетельства отваги и удачи. Но сегодня удача ему изменила. Альфа был очень зол.

— Покажи, — бросил он омеге.

Папочка заскулил и тогда мужчина выхватил ребенка, брезгливо вытряхнув из шкурок.

— Самка? — заревел он на пару с Аглаечкой, которой пришлась не по вкусу такая бесцеремонность. — Лучший омега племени, из-за которого я пролил кровь на поединках и заплатил огромный выкуп, породил не альфу, не омегу и даже не бету, а самку, подобно дикому зверю?

— Это твой ребенок, — жалобно ответил омега. Альфа молча развернулся и вышел. Вслед за ним зашли старейшины-беты. Они долго рассматривали Аглаечку, шамкая беззубыми ртами, и огласили приговор.

Папочка словно окаменел, но подбежавшие омеги быстро вытолкали его наружу. Перебирая слабыми ногами, бережно придерживая ребенка, он поднимался на вершину под улюлюканье и свист, к тому же получая обидные и болезненные тумаки от разъяренных омег и альф, пока не подошел к самому краю.

— Я все равно тебя люблю, — сказал он Аглаечке, нежно улыбаясь. Перед тем, как толпа сбросила их вниз, Аглаечка хотела его успокоить, чтобы он не боялся, потому что умирать не страшно, она уже делала это, но из ее горла вырвалось лишь младенческий плач.

Вместо боли от удара об землю Аглаечка содрогнулась в пароксизме страсти — счастья продолжения рода. Ее огромное тело парило в космосе, порождая все новых и новых детей — Пожирателей звезд. Она с любовью смотрела, как они выходят из ее плоти: голодные, злые, неумолимые. Как устремляются вперед, и в их огромных пастях исчезает время и пространство. Когда-нибудь они вернутся к ней и цикл завершится — ее Вселенная перестанет существовать, превратиться в ничто, чтобы возродиться и снова исчезнуть в никуда. Кто-то бы назвал это отвратительным, но Аглаечка знала ничего не может быть прекрасней бесконечности. Только какая-то противная мысль мешала насладиться счастьем в полной мере — Аглаечка могла поклясться, что чувствует запах дешевого лака и звериных шкур.

— Мамочка! — заорала Аглаечка. От своего крика она замерла и очередное дитя, не дождавшись родильной судороги, прогрызло дыру в ее чудовищно длинном теле, похожем на гусеницу. Аглечка содрогнулась от боли.

— Мамочка, папочка, — заберите меня отсюда! Кэсси!

Дети рвались на волю, и Аглаечка отпустила их, не в силах сдержать. Ничто собралось поглотить ее, но в самый последний момент произошло чудо.

Аглаечка открыла один глаз другой и обнаружила себя в зеленом лесу. Она подскочила на ноги и принялась оглядываться.

— Это я! — восторженно заорала она. Аглаечка снова была собой, в своей привычной одежде. Даже меч был на месте.

«Антония!». Похоже, злая ведьма хотела отправить ее в другой мир, только не учла, что порядком издержалась, пробуждая Яшеньку из ледяного сна. И вместо того, чтобы оказаться там, куда ее хотела отправить колдунья, Аглаечка начала проваливаться в параллельные реальности. Страшно представить, что она могла затеряться навсегда. Но что остановило падение?

Внезапно раздался громкий треск и к Аглаечке выбежал странный зверек. Он был бы похож на кабанчика, если бы не иглы, росшие вдоль хребта.

«Песец», — подумала Аглаечка. Но, конечно, это не был зверь из Андрюшиного мира, которого тот, случалось, поминал.

«Ну, папочка, ну, удружил», — расстроилась Аглаечка, догадавшись, куда она попала.

Тем временем зверек кинулся к Аглаечке и спрятался за ее спину. Причина этого подлого маневра не замедлила открыться. Вслед за ним на поляну выскочили всадники на огромных быкообразных животных.

Часть 19

— Чудовище! — изумленно воскликнул один из всадников, здоровенный детина, восседающий на скотинке с Аглаечкий рост. Аглаечка обреченно сжала меч — слишком много воинов, и каждый был, по меньшей мере, гигантом, не говоря о том, что вооружен до зубов. Но предводитель молчал, пребывая в раздумьях. Аглаечка получила возможность перевести дух и вспомнить все, что слышала об этом мире.

Со слов Артура она знала, что Астерия населена людьми, не владеющими магией, обладает прекрасным климатом и природой. Настоящий рай, если бы не одно «но»: там водились удивительно сильные и свирепые хищники. Поэтому ее жители были вынуждены каждую ночь прятаться за высокими стенами, если, конечно, не желали стать их обедом. По счастью, чудовища выходили на охоту только ночью, и даже толстая броня не спасала тварей от оружия в руках умелых охотников. Там, где им смогли дать надлежащий отпор, вырастали города и образовывались государства, возглавляемые наиболее удачливыми и дерзкими охотниками. От силы и ловкости мужчин зависела жизнь людей, поэтому миром безоговорочно правили суровые воины. Как те, с которыми столкнулась Аглаечка. Рассмотрев их получше, девушка пришла к выводу, что папеньку привлекала не столько экзотическая охота на чудовищ, сколько сами охотники, которые были очень в его вкусе: красивые лицом и мощные телом. Артур появлялся в Астерии время от времени, истребляя чудовищ и становясь местным героем, почти божеством. Но однажды его прогнали с позором, и с тех пор иначе как «эти мужланы» он астерийцев не поминал.

— Аглая, дочь Артура? — наконец спросил предводитель. Аглаечка икнула от неожиданности. Может не признаваться? Но предводитель уверенно остановил ее:

— Зеленокожая воительница, ужасно… гм, прекрасная.

«Спасибо, папочка», — мысленно поблагодарила Аглаечка: только Артур мог так описать младенца. Кажется, к моменту его вояжей в Астерию ей было что-то около года.

— Позвольте спросить, а почему не Антея? — поинтересовалась она.

— Артуриус говорил, что если бы в нашем мире появилась Антея, нам бы пришел конец, — вполне серьезно ответил воин и улыбнулся. По его улыбке стало заметно, что он не старше Аглаечки, совсем мальчишка. — Добро пожаловать!

«Да, при малейшей угрозе мамочка сначала бы убила несколько наглецов и только потом стала бы разбираться, кто прав, кто виноват», — думала Аглаечка, трясясь на конебыке по дороге в замок: «И тем более не стала бы принимать навязчивое приглашение, что так похоже на приказ». Но она подтолкнула кабанчика, прятавшегося за ее спиной в густые кусты (тот исчез, как не было) и оседлала зверюгу, предложенную князем. Ее предыдущий всадник, злобно пыхтя, последовал за отрядом пешком.

Князь действительно был довольно юным, особенно это стало заметно, когда он понемножку стал отвечать на Аглаечкины острожные вопросы, а еще по тому, как жадно смотрел на ее грудь и голые ноги. Впервые ей стало неудобно и захотелось прикрыться чем-нибудь. Она отметила, что все воины возвращаются с добычей, притороченной к седлам — теми самыми шипастыми кабанчиками, значит, охота была успешной. Тем временем, отряд уже проезжал мимо полей, щедрый урожай которых нужно было собрать не позже, чем через несколько дней. Только большое село по дороге казалось совершенно пустым, а его дома — покинутыми.

Скоро на горизонте обнаружилась высокая крепостная стена. Поднялись тяжелые ворота и горожане встретили отряд напряженным молчанием. Добыча была немедленно разгружена, но Аглаечка заметила, как невесело смотрел князь на ее количество. Город испытывал нехватку продовольствия.

Князь, которого величали Ортан, любезно предложил разделить его трапезу. Аглаечка хотела было сказать, что она недавно завтракала, только, по-видимому, это был какой-то местный ритуал, пришлось соглашаться. Стол был небогат, а порции уж очень скромные для мужиков таких размеров.

Покончив со скудной пищей, Ортан незамедлительно обратился к ней:

— Я хочу извиниться перед тобой за смерть твоего отца.

Аглаечке стало плохо. Неужели, за время ее отсутствия папочка нарвался?

— Когда это случилось? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Пятнадцать лет назад, — скорбно объявил князь.

Аглаечка с облегчением выдохнула. «Тогда не стоит извиняться, папочка еще не таких оставлял с носом», — про себя подумала она, но на всякий случай сделала печальное лицо.

— Раз боги привели тебя сюда, значит, ты сможешь нам помочь, — продолжил Ортан.

Аглаечка вздохнула: кто бы ей помог, но поинтересовалась:

— Какая помощь требуется тебе, князь?

Ортан обрадовался такой инициативе и выдал:

— Нужно убить зверя.

Как выяснилось, Артур, он же — Артуриус, оказал в свое время бесценную помощь маленькому пограничному княжеству, вернее князю, отцу Ортана, истребив почти всех тварей в округе. Очень ему князь понравился. Но потом они поссорились, Артуриуса объявили колдуном и сожгли на главной площади. Перед казнью Артуриус сильно ругался и пообещал сделать так, чтобы князь и его потомки лишились своей власти. Каким образом он собирался это устроить, Артур не сказал, но после его смерти твари исчезли совсем.

Пятнадцать лет мирной жизни привели к тому, что население пограничного княжества увеличилось в несколько раз, город разросся, а за его пределами появились деревни, жители которых смогли освоить новые земли и ежегодно собирать богатый урожай. Теперь воинам не надо было каждой ночью выходить на страшную охоту, и они могли жить в свое удовольствие, впервые за многие сотни лет. Так продолжалось до этой зимы, когда город содрогнулся от ужаса — появился новый зверь. Не в пример предшественникам, он был хитер, коварен, нападал, когда ему вздумается, а стены больше не служили ему преградой. Отец Ортана вышел на поединок, но силы были не равны. Похоже, зверь имел магическое происхождение. Селения опустели, а если не собрать этот урожай, всех ждет голодная смерть. Проклятие Артуриуса начало сбываться.

— Теперь ты здесь и поможешь его снять! — уверенно заявил Ортан.

— Не иначе боги прокляли вас за ваше жестокосердие, — воскликнула Аглаечка, услышав, как папеньку казнили. Она-то не маг и, в отличие от папеньки, наверняка умрет на костре или после встречи с магическим зверем, без разницы. Но вовремя промолчала. Все равно ее никто бы не стал слушать. Безапелляционным тоном князь заявил, что с наступлением сумерек ее выставят за ворота, встречать зверя.

Аглаечка не стала дожидаться, пока ее выгонят из города, и решила сама осмотреть местность засветло. Может, там есть, где спрятаться? Ее сопровождал лишь один чудной старичок. Он рассказал, что хотя Артурис поступил некрасиво, прокляв их, он имел на то право, и, вообще, славное воинство в отсутствии тварей переключилось на жителей, учиняя им многие неудобства и обиды. И что, если твари нападали лишь в ночи, от тварей двуногих не было покоя ни днем, ни ночью. Старичок твердил о воле богов, о том, что они жестоки, но справедливы. Аглаечка соглашалась, что боги бывают вполне ничего, а один ее знакомый бог даже умеет делать прекрасную чесночную колбасу. Старичок преисполнился к Аглаечке уважения и долго махал ей рукой с замковой стены, крича: «Сумасшедшая!».

Она вышла за ворота и побрела к группе камней у небольшой речки, дававшей воду городу, присела на один из них и стала любоваться закатным небом. «Может попробовать вернуть себе магию? — думала она. — Начитать пару строк из папенькиной книжки… Нет-нет, хватит с меня. Не стоит искушать богов». Она впервые подумала о том, что гореть на костре — страшно, а быть преданным — достаточно больно, даже такому великому магу, как Артуриусу.

— Привет, — внезапно раздался тоненький голосок у нее за спиной.

Аглаечка обернулась и увидела девочку-подростка, одетую в лохмотья, худющую, но бойкую с виду.

— Привет. Почему ты не в городе? — удивилась Аглаечка. Жители старались не покидать его стен даже днем, боясь зверя.

— А меня выгнали, уже как год, — беззаботно ответила девчонка. — Я тебя видела, там, в лесу.

— Каким образом? — спросила Аглаечка.

Тут из-за спины девочки выглянул знакомый кабанчик, тот самый, из лесу, он ехидно хрюкнул и подмигнул девушке.

— Ты — маг? — не веря своему счастью, спросила она.

Девочка сплюнула:

— Ну, как-то так. Вернее, проклятая богами колдунья.

— И ты не боишься зверя?

— Отчего же, очень боюсь, он страшный, но ко мне не подходит. Я ему делаю вот так, — девочка взмахнула рукой и с кончиков пальцев сорвались огненные шарики, рассыпавшиеся искрами и издающие громкий треск.

— Значит, ты поможешь мне его убить!

— Вот еще, — фыркнула девчонка. — Стану я стараться для этих недоумков, посмотри, что они со мной сделали, — девочка обернулась и приспустила рубаху, обнажая бугристые шрамы от кнута. — Да они меня вообще сожгли бы, если б я не дала деру!

«Тяжелый случай», — подумала Агаточка. — Как тебя зовут? — спросила она между тем.

Девочку звали Исой.

— Иса, поступай, как знаешь, только там куча людей, которые умрут с голоду или зверь их поест, если ты не вмешаешься. Родственники твои, например.

— Мои родственники знать меня не хотят. Я же проклятая. А матушка умерла, — девочка расплакалась и Агаточка неловко обняла ее. Как-то не случалось ей раньше детей утешать. Тельце Исы было худеньким, но твердым, как дерево, словно что-то мешало мышцам расслабиться. «Это магия в ней, ей тесно», — подумала Агаточка.

— Послушай, если ты оставишь все как есть, тогда получиться, что тебя обижали не зря.

— Это еще почему? — разозлилась девчонка и чуть не набросилась на Аглаю с кулаками.

— Сама подумай, если бы у тебя был ребенок, а ты бы его оставила рядом с диким зверем, кто был бы виноват в его гибели, ты или зверь?

Девчонка задумалась и сказала:

— Я бы так никогда не сделала.

— Ты маг, Иса, а этот мир — твое дитя. Ты не просто так в этом мире — ты важная персона. Стоило появиться зверю — и в тебе проснулась магия. И поверь, когда все увидят, что ты справилась с ним, многое измениться, для тебя, в первую очередь, для твоей магии, которая ждет своего часа, когда сможет проявиться во всей красе. Тебе кажется, что ты маленькая девчонка, которая прячется в камнях и показывает простые фокусы. Но это не так. Я тебе помогу раскрыть твой дар, не зря я дочь великого мага, — говорила Аглаечка, напряженно вглядываясь в лицо девочки, вдруг она ошиблась в ней?

Девчонка посмотрела на нее недоверчиво:

— Не обманешь?

— Ни разу, — ответила Аглаечка и честно сказала: — От тебя зависит моя жизнь.

Когда зверь приблизился к замку, была глубокая ночь. Аглаечка увидела только огромные горящие глаза, когда Иса преградила ему дорогу. Вспыхнул магический огонь, который осветил окрестности, и зверь, разозлившись, бросился к его источнику. Но вместо слабого фейерверка его встретил целый шквал пламени. Иса не опускала рук, пока зверь не упал. Аглаечка на всякий случай вонзила в него меч. Девушки просидели возле издохшего зверя всю ночь, пока не взошло солнце. «Хорошо, что я не видела его при дневном свете», — подумала Аглачка, настолько пугающим он выглядел даже мертвым, и с уважением посмотрела на девочку.

Она с удивлением заметила, как изменилась сама Иса. Она словно стала выше ростом, ее худоба и шрамы пропали без следа, словно магии, наконец, было позволено исцелить свою хозяйку. Да что там, Иса стала настоящей красавицей!

Когда солнце окончательно взошло, Иса решительно постучала в ворота. Изумленные стражи пропустили девушек в замок. Иса шла впереди, без труда неся огромный мешок.

— Здравствуй князь, — сказала она Ортану и вывалила содержимое мешка прямо у его трона. Грязным обугленным комком на пол упало сердце зверя.

Иса стояла прямо и смотрела на князя, упивалась его эмоциями и наслаждалась каждым мгновением триумфа. А потом сказала:

— Я желаю быть правительницей, поэтому ты станешь моим мужем, Ортан.

— Не много ли ты на себя берешь колдунья? — возмутился тот, также не отводя взгляда от девушки.

— В последнее время зверь был особенно жаден, не так ли? — усмехнулась Иса. Князь нахмурился:

— Людей стало пропадать больше, это точно, — ответил он.

— Значит, где-то у него есть гнездо с детенышами. Боюсь, тебе будет трудно справиться без меня, — многозначительно сказала девушка.

Князь молча сошел с трона и усадил на него колдунью.

— Я согласен, да будет так, — сказал он, галантно поцеловав ей руку, Иса покраснела.

Пока шли приготовления к свадьбе и город радовался избавлению от чудовища, Аглаечка немного переживала за Ису. Она отозвала князя в сторонку и сказала:

— Иса прекрасна, и вижу, что она не оставила тебя равнодушный, князь. Но я знаю, когда-нибудь, в память об утерянной власти или в силу ваших традиций, будет сложно удержаться от соблазна сделать что-то этакое, что может плохо закончиться для нее. Поэтому хочу тебя предупредить, если с ней что-то случиться, я расскажу на площади, в чем настоящая причина ссоры твоего отца с Артуриусом, и клянусь, всем это понравиться… всем, кроме тебя, конечно. А если не поверят, то папочка явится сам и подтвердит каждое слово. Знаешь ли, мага довольно трудно убить, помни об этом.

По тому, как изменилось лицо князя, Аглаечка поняла, что попала в цель.

Иса подошла к ней и сказала:

— Пора!

Аглаечка только успела подумать, что есть вещи, которые не стоит знать дочерям о своих отцах, перед тем, как Иса отправила ее домой.

Часть 20

РОV Яшеньки.

Брр! Холодно! Жутко зачесался хвост, а когда я изогнулся, чтобы достать чешущееся местечко зубами, оказалось, у меня нет хвоста! Спасите, караул! И тут вспомнил, что больше не дракон. Нет, не так, дракон, просто неправильный. Помню, когда был огромным ящером. Приятное ощущение. Мир прекрасен и прост: делится на съедобное и несъедобное, причем последнего гораздо меньше. Эх… Теперь чувствую тошноту, вспомнив, что недавно сожрал милое животное, встретившее меня на входе звонким лаем, ядовитыми когтями и зубами. Зачем я это сделал? Из интереса: какое оно на вкус. Я — плохой дракон! Или человек? Я запутался… Именно это и есть неправильным — драконы не сомневаются. Венец творенья и бла-бла-бла, — нашептывала память предков.

Если бы я был как все драконы, я бы не потерял хозяйку. Да у меня бы и не было никакой хозяйки. Разве у настоящих драконов есть хозяева? Только без Аглаечки я — обычный ящер Яшка.

Несчастье случилось сразу после завтрака, во время которого Кэсси скучно объяснял назначение столовых приборов, а я расстраивался, когда мне не давали как следует вылизать тарелку: его, свою и еще чью-то. Вместо ненужных культурных изысков (да, я и такие слова знаю, но раньше все не пригождались) надо было лучше следить за хозяйкой и за Краутом, который сразу показался мне подозрительным типом. Прав был папочка, если ты в ком-то не уверен, лучше это съесть. Предварительно поимев — по мнению папы, весь мир делится на то, что поиметь можно, и то, что поиметь снова таки можно, но не очень хочется. И, конечно, последнего гораздо меньше. Если бы я был правильным драконом, я бы гордился таким отцом, а так пока плохо получается.

В замке Антонии морозно, я трясусь от холода вместе с Кэсси под одним тоненьким одеялом. А злодей Краут так и вовсе несет ночной караул на голом снегу, лишенный магии, — так решила его жена. Антония пообещала помочь нам: в своем замке, мол, сила вернется быстрее, но врет, как пить дать. Не хочет, чтоб родня смеялась над нею, поэтому поскорее смылась, прихватив неверного возлюбленного. Это ж надо так втрескаться в мерзавца и труса! Кэсси только фыркнул: кто б сомневался. Счастливчик, ему обломилось то, о чем я даже мечтать не смел (в деталях, конечно), поэтому не знаю, считать его докой в вопросах любви или таким же неудачником, как я. А пока приходиться его согревать и слушать, как он тихонько плачет в подушку. Аглаечка (мне тяжело называть тебя так, «хозяйка» — как-то привычней), Антония жива только благодаря тебе и тому, что ощущалась ужасно несчастной и жалкой. Я — неправильный дракон.

— Хватит ныть, — шикнул я на Кэсси, который плакал очень заразительно, несмотря на то, что драконы не плачут — мы создания огня и вообще нереально круты — слезы не для нас. И Кэсси мне совсем не жалко, просто я сырость не люблю. А он всю наволочку промочил, хоть выжимай. Хочет к ней примерзнуть навеки? Но Кэсси дорвался и взрыднул особенно душераздирающе. Зараза, и без тебя тошно! Я повернул его к себе. Он уставился на меня огромными заплаканными глазищами, его губы обиженно дрожали. Вот такой у хозяйки муж-плакса, полюбуйтесь. Не придумав ничего лучше, я последним сухим кусочком наволочки вытер слезы, слюни и сопли (я брезгливый дракон, после той зверюшки даже зубы почистил) и поцеловал его, делясь родным пламенем. Совсем чуть-чуть, сила моя теперь нестабильна, я ее не вполне контролирую. Случилось чудо — Кэсси наконец заткнулся. Аллилуйя, наконец, можно поспать. Только этот гаденыш не успокоился. Ворочался, ворочался, пока я не почувствовал его опасную близость. Тревога! Я внимательно посмотрел на Кэсси: может он нечаянно, во сне? Пусть в комнате темно, но я-то вижу как днем, зрение у меня такое. И что? Ничего себе, у некоторых самомнение. Этот мерзкий человеческий червячок, отчаянно покраснев, приготовился меня отлюбить! Наверное, мои глаза блеснули пламенем. Вы думаете, он испугался? Ничего подобного, скривился, как ребенок у которого собрались отнять конфетку, и, похоже, сейчас снова заплачет. Только не это! Говорю же: я — неправильный дракон. Вместо того чтобы отрахать и съесть, сам лежу лицом в мокрой подушке (фу!), пока Кэсси пыхтит и сопит, возносясь к небесам. Эгоистичная скотина, обо мне даже не подумал. Заснул! Тогда я мстительно спустил ему на спину (хе-хе проснется с ледяным блинчиком на жопе) и подтерся его трусами. Так ему и надо!

Когда Кэсси заснул покрепче, лишь изредка всхлипывая во сне, я выбрался в коридор. Мороз! Как командорша живет одна в этом ледяном царстве?

Антония находилась в своем кабинете и занималась важным делом — бухала, короче.

— Налить? — спросила она, завидев меня в дверях.

— Я никогда не пил вина, — признался ей.

— А я тебе вина и не предлагаю, — хмыкнула Антония, — водку будешь?

Хорошая вещь, эта водка. Правда от нее я пару раз пыхнул огнем, но Антония лишь махнула рукой: «В пизду гобелен, он все равно никогда мне не нравился». Рассвет мы встретили на стене замка, тупо разглядывая белые шпили. Антония ввалила от души по ближайшему, раздался страшный гул лавины. А че, прикольно.

На шум прибежали Краут, завернутый в теплое одеяло, при виде которого Антония покраснела, и Кэсси в мокрых кальсонах, весело бряцая своими браслетами. Тут же показал мне кулак и спрятался за Краута. Правильно, мне пришла в голову прекрасная идея наконец-то их снять, а то мамочка решила сдать его Аглаечке запакованным.

— Подойди сюда, — грозно сказал я, но Кэсси даже не подумал. Краут, сволочь, сразу понял, что не по его душу, и выпихнул маленького наглеца вперед. Я хорошенько прицелился… Бум! Рикошетом снесло еще один пик, только с противоположной стороны.

— Симетричненько, — сказала Антония и, прихватив Краута, отправилась куда-то, досыпать, наверное. Краут жалобно посмотрел на меня, на Кэсси, но тот в это время дымился, чихал и кашлял: ему сейчас не до страданий изменщика, а мне и подавно. Кэсси утер сажу с лица:

— Подлец! — и бросился он на меня с кулачками.

— Ты чего? — наиграно удивился я. Очень, знаете ли, боюсь мальчишек в мокрых штанах.

— Ты мог давно вернуть Аглаечку! — тут он принюхался: — Да ты пьян!

— Ничего я не пьян, у нас было совещание по срате… стратегическим вопросам, — тут я вспомнил, что дракон как-никак, и сказал строго: — Успокойся и не веди себя, как сварливая женушка.

Кэсси посмотрел на меня и почему-то застеснялся, а потом выдал:

— Это еще кто из нас женушка!

Ну, все, ему конец!

— Эй, вы, там, потише, — крикнула Антония из окна спальни, — весь замок разнесете! Между прочим, это важнейший срате… стратегический пункт Севера, а вовсе не жопа, дорогой, — добавила она куда-то в сторону Крауту, который, наверное, сейчас нежится в мехах. Кто там обещал лишить его магии и оставить с голым задом на морозе? Антония? Ха, сам видел, как она тащила ему одеяло, когда решила, что все в ее замке заснули, и никто не увидит ее слабости.

В результате потасовки, или как это назвать, чтобы не обидеть Кэсси, он раскраснелся и выглядел таким миленьким, а я загрустил. Мало того, что потерял хозяйку, так и еще не сумел сохранить ей верность, о чем незамедлительно сообщил вслух. Кэсси обнял меня и поцеловал:

— Мы ее обязательно найдем. Попробуй еще раз, может, ты почувствуешь ее!

И в этот момент я, наконец, ощутил присутствие Аглаечки! И где? В нашем родном мире. Ура!

— Пока, Антония! — махнул я в сторону замка на прощанье.

— Когда вы уже уберетесь? — ответил вместо нее Краут. Вот кто никогда не успокоиться! Уже мнит себя важной армейской шишкой, ну-ну… Но присутствие Аглаечки превращало все остальное в размытое пятно и надоедливый шум. Среди мириад миров я чувствовал только ее и Кэсси, вцепившегося мне в руку клещом.

Часть 21

Аглаечка предвкушала встречу с родным, привычным миром, когда обнаружила, что плывет в каком-то вязком тумане. Девушка даже не сразу поняла, куда попала. Ощущения были неприятными, как будто кто-то нагадил в любимую песочницу. Солнце тонуло в ошметках белесого дыма и, куда ни глянь, из тумана выглядывали смутные очертания угрожающего вида развалин. «Не очутилась ли я снова в какой-нибудь параллельной реальности?» — подумала она: мало что напоминало ее милый и уютный дом. Она подошла ближе и с удивлением начала узнавать останки волшебного городка мага Альбертуса Флавина. Что за страшная и неизвестная злая сила порушила его праздничное и легкомысленное великолепие? Кольнуло в сердце беспокойство об оставленных родичах и друзьях. Но из-за очередного облака она увидела край летающего замка. «Ну, хоть что-то осталось прежним», — подумала она и выругалась, метнувшись в поисках укрытия, — Аглаечку щедро осыпали стрелами.

— Что вы творите? — возмутилась она, прячась в остатках палатки, уткнувшись прямо в изображение Альбертуса с копьем наперевес, сражающегося с ливерной колбасой, изображавшей, вероятно, какого-то Яшенькиного родственника.

— Аглая? — раздался пугающий рокот Флавина, искаженный магией. Но даже это не могло скрыть растерянность — Аглаечку тут явно не ждали.

Замок приблизился, и с неба спустилась веревочная лестница.

— Полезайте, госпожа, — услышала она взволнованный голос Костика. — Быстрее, если вам дорога жизнь!

Аглаечка не заставила себя долго ждать и вспорхнула наверх. Там ее уже ждали Костик и Волька. Вид у них был измученный и осунувшийся.

— Что здесь произошло? — спросила Аглаечка.

— Это я во всем виноват, — покаялся Костик. На нем был странного вида доспех, древний, как сам Альбертус.

— Ничего ты не виноват, — возразил Волька, успокаивающе похлопав его по плечу — Это все старый маг, его вина.

Альбертус восседал в своем тронном зале, куда немедленно провели Аглаечку.

— Нагулялась? — спросил он довольно злобно.

— Я смотрю, вы тут тоже… развлекаетесь, — усмехнулась Аглаечка.

Флавин вскипел:

— Как ты могла исчезнуть, оставив меня с демонами пустоши! Посмотри, что они сделали с моим городом!

Аглаечка смущенно склонила голову. Действительно, утрата Кэсси заставила ее забыть обо всем. Но разве судьба этого мира в ее руках? Кто тут маг, в конце концов?!

— Не ты ли хотел, чтобы я скорее убралась отсюда? Что же такой великий колдун не мог управиться с какими-то собачками? — поинтересовалась она.

— Собачками? — ярости Флавина не было границ. — Демонами, ты хотела сказать! Теми самыми, которых привел сюда твой слуга, теми самыми, от которых я успешно скрывался много лет, да что там — веков, и вполне успешно, пока не встретил тебя и твоих, так называемых, друзей! — тут колдун закрыл лицо руками и зарыдал, приведя Аглаечку в ужас. Он выглядел комично и страшно — сухонький старичок, горько оплакивавший свою участь, как участь всего мира. Что было недалеко от правды.

— Полноте, — Аглаечка осторожно подошла к Альбертусу. — Я здесь и готова на многое, но что я могу? Я уже не маг…

— Заметил, — буркнул Альбертус, даже в отчаянии не растеряв своего яда. — Кто знает, можно ли это исправить… Ума не приложу, как этим тварям удалось подойти столь близко?

Аглаечка удивилась:

— Они и были недалеко, обитали в маменькином имении, сколько себя помню.

Флавиус рассмеялся в отчаянии:

— Да хоть под моей кроватью! Только раньше они не могли меня увидеть, а теперь я у них как на ладони.

— Не стоит расстраиваться, в твой неприступный замок они не заберутся… наверное, — Аглаечка запнулась, вспомнив, что демоны не имели материальной сущности.

— Как же! — подтвердил ее опасение колдун. — Посмотри, что они сделали с моим чудесным, уникальным городом! Теперь у меня здесь толпиться куча народу. И я знаю: все они только и думают, как сбросить меня вниз, лишь бы демоны, наконец, отстали!

Костя закрыл лицо ладонью, перед этим выразительно посмотрев на Аглаечку.

— Не думаю, что это так, — сказала она, только вряд ли колдун поверил, но промолчал, недобро глянув на Аглаечку и ее друзей.

— Вылезай, колдунишка! — голос демона прозвучал, словно говоривший находился прямо в зале. — Пришло время отдавать долги!

Альбертус завизжал и спрятался под трон, Аглаечка присела рядом. Ей очень хотелось спросить, что такого пообещал маг, раз только за сам факт существования такого обета, боги прокляли его.

— А может?.. — спросила она.

— Дура! — отрезал Альбертус из-под трона: — А-а! Теперь уже все равно… Скоро все и так узнают. Когда-то я был молод, — с этими словами маг приосанился, насколько позволяла высота трона. Аглаечка нервно хихикнула, но тот не заметил, погруженный в воспоминания. — Я был прекрасен… э-э-э… это к делу не относится, но все же. И как бы это сказать…не столь успешен в магии, как теперь. А я хотел всем доказать, что я могу… и встретил этих тварей. О, как они умеют обещать!

— Что же ты пообещал, Альбертус? — сердце девушки сжалось, ведь она уже познала непомерную цену магии. — Скажи, что назвать своего первенца в их честь!

Старик хрипло расхохотался:

— Я пообещал, что когда стану самым могущественным колдуном на свете, уничтожу этот мир и отдам его демонам.

— И всего-то? — удивилась Аглаечка. — Скажи им, чтоб проваливали. Самый крутой маг в этом мире — мой папочка!

— Поэтомy они согласны на небольшую войну…. скажем, между мной и Артуриусом, — объяснил маг и добавил гораздо менее пафосно, даже извиняющее, что совсем на него не было похоже: — Иначе, они отберут свой дар и все: мой замок рухнет, я превращусь в того, кем должен быть — никчемного и никому ненужного деда, а то и вовсе помру от горя и отчаяния! — он посмотрел на Аглаечку, ища поддержки и сочувствия, и не найдя их, сказал с неподдельной страстью: — Я не могу расстаться со своей силой, это абсолютно невозможно! Преступив законы этого мира и проклятый богами, я никогда не причинял вреда и никогда, слышишь никогда, не собирался выполнять этой ужасной клятвы! Меня и так все устраивало!

Теперь Аглаечке стали понятны и переживания колдуна, и жестокие намерения обитателей замка.

— Я подумаю, что можно сделать, — ответила она и отправилась к Вольке с Костиком. Те находились в компании молодых магов, число которых удвоилось за счет бывших обитателей Долины Чудес, захваченной демонами.

— Никто не собирается убивать Альбертуса, чтобы он там себе не придумывал, — отмахнулись они. — Он вредный старик, но совсем не злой. Но что нам делать? Мы уже все пробовали и безрезультатно…

— Я не понимаю, почему демоны смогли подобраться к нему именно теперь? — растерянно спросила Аглаечка.

Костя нахмурился, а Волька подошел к нему и положил руку на плече, окинув Аглаечку внимательным взглядом, от которого ей стало не вполне уютно. Костик скинул руку:

— Это мой проклятый дар, пока я с ними не заговорил, они не могли ничего сделать и покинуть свои болота тоже вряд ли смогли бы.

Аглаечка вздохнула, у Кости были все основания для страхов, чего уж проще — стоит разделатся с ним и демоны остались бы с носом.

— Альбертус не отпускает тебя, — утвердительно спросила она.

— Он хочет убить его, трус! — ответил за него Волька. — Но я никому не дам причинить Косте вред!

Аглаечка покачала головой:

— Никто никого не будет убивать, тем более, демонам каждая смерть только на руку. Надеюсь, ты никаких обещаний не давал?

Костя покраснел:

— В том-то и дело, — никаких. Вожак начал приставать ко мне со всякими небылицами, пользуясь тем, что я новичок в этом мире, ну я его и послал. Вот и все, ничего больше не было!

Аглаечка схватилась за голову:

— Куда ты послал демона пустоши?

— Культурно, прогуляться. Вот и гуляют… Ох, я дурак!

Девушка посмотрела на расстроенного Костика и отмахнулась:

— Это было невежливо, но и только. Не обессудь, но ты был когда-то мертвым, хоть и в своем мире. В этом весь секрет, а не какие-то глупые слова. Демоны имеют власть над мертвыми — такова их природа. Как давно это началось?

— Как только Амрис и Дэви отправились домой, а с ними Доминика с Теодором. Альбертус не захотел отпускать Костика, они ругались, а потом появились демоны, — ответил Волька. — Что же с нами будет?

Аглаечка подумала и сказала:

— Надо бы переговорить с ними, объяснить, что ничего из их затеи не получиться. А там Яшенька с Кэсси явяться, — тут ее голос дрогнул, но она отмела сомнения, — и у нас будет шанс. Конечно, больше пользы было бы от папеньки, но может и к лучшему, что с ним связи нет, нечего собачек баловать. Может оказаться, что и мы на что-то годны.

Часть 22

Маги снова сбросили веревочную лестницу и Аглаечка с Костей и Волькой спустились вниз. Дело пришлось проворачивать в полной темноте, когда Альбертус отправился ко сну, иначе противный старикан обвинил бы их в измене. Зачем же им еще понадобилось болтать с демонами, как не для того, чтобы отдать на растерзание бедного мага?

Внизу городок был слабо, но освещен, и Аглаечка с удивлением наблюдала за его новыми обитателями — демоны очень старались походить… да-да, — на людей. Они ходили на задних лапах, с пугающей тщательностью копировали публику и стояли за прилавками. Даже площадка для концертов не пустовала — на ней находился вожак и напевал веселую песенку. От его завывания мороз шел по коже, но демонам нравилось (или не нравилось, но кто же с вожаком спорит), после каждого куплета раздавались жидкие аплодисменты.

Не выдержав жуткого концерта, которому, казалось, конца не будет: Серый не на шутку вжился в роль поп-звезды, Аглаечка зашла в ближайший бар.

— Чего изволите? — демон за стойкой был вежлив и предупредителен, но Аглаечка замешкалась — очень не хотелось пробовать что-нибудь в этом странном месте. Тогда, довольно ловко орудуя бутылками и шейкером, волчара смешал коктейль и нарезал лайм.

— Фирменный, за счет заведения!

Аглаечка с тоской посмотрела через бокал на свет (не нападала ли шерсть?), но Костик забрал и опрокинул бодягу в себя, удивив девушку — раньше он избегал спиртного.

— Раз демоны видят мир моими глазами, хоть резкость им наведу, — довольно хмыкнул он и махнул рукой бармену: — Повтори-ка, милейший!

— Я ничего не понимаю… — растерянно сказала девушка Вольке, который тоже был несколько шокирован. — Что означает это представление? Жуть берет от этого места и его фальшивого веселья…

— Что тут не понятного? — хмуро ответил Волька, мрачным взглядом провожая очередную порцию напитка, перемещающуюся в мощную глотку Костика. — Они устали быть демонами и не отступятся, пока не получат желаемого. Идиоты!

— Почему же — идиоты?! — прорычал вожак, внезапно окончивший свое выступление, уже с порога бара.

— Потому что так и не поняли, в чем причина вашего несчастья, болваны! — пьяненько заржал Костя и бросил бармену: — А коктейли у тебя — фуфло!

— Нормальные коктейли, — обиделся тот, — уже третий пьете, еще и ругаетесь.

Вожак подошел к стойке и ухватился за Костин стакан, тот злобно хрустнул соленым орешком и, набычившись, уставился на волка. Бармен, вежливо виляя хвостом, протянул еще один коктейльчик для начальства.

— Аглаечка! — в бар ворвались Кэсси и Яшка.

— Не подеритесь, мальчики, — кинула Аглаечка своим ошеломленным спутникам и потащила Кэсси прочь из бара.

— А рому не доливаешь… — растеряно заметил вожак бармену, провожая взглядом здоровяка-блондина, не признав в нем дракона. Кэсси и Яшенька, одетые по вкусу Кэссиной мамочки («дешево и сердито»), действительно выглядели слегка экзотично для этих мест: один в черном офисном костюме, другой — в футболке и вареных джинсах.

— Во-во, а я о чем, — обрадовался понятливому собутыльнику Костик, который уже находился в состоянии, когда всякое изумление — радостное, отсалютовал бокалом в сторону удающимся спинам и тут же сделал строгий выговор бармену: — Водки не надо жалеть, волки позорные!

Бармен скрылся под стойкой и дрожащими лапами кинулся отмерять водку, загрохотали бутылки.

В это время Волька чуть не разорвался на части: не хотелось оставлять Костика, но и Аглаечка требовала присмотра. Плюнув, он рванул за госпожой и наткнулся на Яшу.

— Ты куда? — холодно спросил тот, с легкостью остановив охотника. — Без тебя разберутся. Им надо поговорить.

— Знаем, какие у них разговоры! — возмутился Волька. — Пока будут разговаривать, весь мир проебут!

— Или пропьют, — отрезал Яша, кивнув головой в сторону бара. Бармен, в отчаянии посмотрев на разбитые бутылки, принялся разливать чистейший спирт.

— Драконом ты мне нравился больше, — прошипел Волька. Он, еле нашедший силы оставить Костика, теперь и подавно мучился от необходимости сделать выбор: бросить того на растерзание демонам или призвать к Аглаечкиным совести и долгу. — Но это мой мир, не всем же скакать меж звездами, выбирая, где лучше! — в отчаянии воскликнул он.

— А я и есть дракон, — ухмыльнулся Яша. — И это тоже мой мир. Родился я тут, — он решительно подтолкнул Вольку в сторону бара.

Охотник, смутившись и пробормотав неразборчивое ругательство про наглых драконов, бросился туда, куда звало его сердце, к Костику, конечно.

— А хули вам не жилось в своем мире? Футболочку вот напялил… — Костя тем временем проводил переговоры, опираясь на собственный скудный опыт (в прошлой жизни самый весомый свой аргумент он обычно носил в кобуре), но больше — на фильмы о разведчиках, до которых был большой любитель, а также на волчий мохито, порядком ударивший в голову.

Вожак стыдливо прикрыл лик Альбертуса у себя на животе лапами.

— Ты думаешь, что на людя стал похож, в смысле, на человека? А фигушки! — торжествующе объявил Костик. — Человеки, они, суки, такие… э-э-э, человечные!

Волк коварно осклабился:

— Звиздишь ты, Костик, не забыл, как здесь оказался?

Костя вспомнил перекошенное дурным азартом лицо Вити, и обдолбанных дружков, и часто пьяную или редко трезвую (это с какой стороны посмотреть) Людку, пристально посмотрел на мохнатую морду собутыльника, а потом честно сказал:

— Даже не представляю, каким надо быть говнищем, чтоб тебя так наказали, Серый!

К удивлению, вожак, вместо того, чтобы наброситься на Костю и разорвать ему горло, сел на задние лапы и совершенно по-волчьи, протяжно, мучительно завыл.

Кэсси целовал Аглаечку за эстрадой. Девушка улыбнулась про себя: еще совсем недавно она не понимала знаков, которые подавала ей судьба. Увидев Кэсси, подумала бы, что тот боится, переживает, и надо куда-то бежать, кого-то спасать. Но не теперь. Каждая секунда казалось зря потраченной и безнадежно прохлопанной, если в ней не было ее и Кэсси страсти. Поэтому им хватило лишь одного взгляда и — пока-пока, мир, который постоянно что-то нагло требует и что-то не менее нагло отбирает. Только не в этот раз. Глуп тот, кто не понимает намеков: взмах ресниц, движенье губ, дрожь тела — лишь пунктирные точки, и только от них двоих зависит — провести по ним линию или отмахнутся в погоне за чем-то более важным. Аглаечка и Кэсси решили, что для иного у них еще вся жизнь, а лучше вообще все важнючие дела отложить. До старости, например. Они станут старенькими и дряхленькими, вот тогда у них будет уйма времени для спасения мира, а сейчас пусть другие морочат себе голову, если потрахаться не с кем.

— Кстати, я видела здесь мотель, — вспомнила Аглаечка, когда в мягкое место по второму кругу впился гвоздь, а демоны начали прохаживаться мимо не одному, а по двое, и даже небольшими группами. — А что? Хотят волчки поиграть в людей, пускай соответствуют.

Они вломились в мотельчик, и Аглаечка потребовала номер для новобрачных: не все же по чуланам скитаться. Удивительно, но такой номер отыскался. Увидев огромную кровать-сердце под вырвиглазно алым покрывалом, Кэсси растерялся.

— Это не для жертвоприношений, дурачок. Это такой обычай, свадебный, — хихикая, объяснила Аглаечка.

Кэсси прошептал, что если бы понадобилось, для нее он бы не пожалел ни сердца, ни других частей тела, не то, что Крауту, но Аглаечка рухнула на кровать и на всякие глупости не осталось времени.

Заказав в номер легкий перекус, они услышали шум. Нет, и раньше в городке было неспокойно, но как-то пауз не случалось, чтоб на него внимание обратить. А тут как раз покушать решили — и на тебе!

* * *

— Ты чего, мужик? — испуганно спросил Костик, озадаченный отчаянным воем. — Да не убивайся так! Подумаешь шерсть, хвост, — это все фигня, был бы человек хороший…

Волк закрыл пасть, потом снова открыл, угрожающе демонстрируя три ряда острейших зубов:

— В этом и есть главная моя проблема — я не человек!

Часть 23

— Может, Яшу на разведку послать? — Аглаечка с сомнением посмотрела на свою юбку, юбка превратилась в жгут и надеваться не хотела. Кэсси, сидящий на кровати, с растрепанными волосами и в мятой, расстегнутой рубашке, между тем выглядел очень соблазнительно. Девушка вздохнула и, не отрывая от него взгляда, потянулась за мечом. Эта коварная железяка выскользнула из ножен и тут же пропорола водяной матрас!

— Ой! Я нечаянно… — вскрикнула Аглаечка. Так и знала, что толку из этой маменькиной затеи с оружием не будет, но теперь здесь точно не останешься — по полу поплыли лепестки роз и красное синтетическое покрывало. Все до жути напоминало лужу крови, кошмар какой! Подхватив одежду, они быстро выскочили из номера и наткнулись на Яшу.

— Кто там кричал? — спросила Аглаечка.

— Какая разница, — снизал плечом Яша, — может, убивают кого…

Девушка уставилась на Яшу:

— Так, дорогой друг, что за проблема у нас случились? С каких это пор тебе плевать, кого из наших…

Вой раздался совсем близко, вот за углом буквально!

— …чертовых друзей будут сейчас убивать! — продолжила, запнувшаяся было, Аглаечка, и побежала на шум. Ну, ни минутки покоя, чтоб их!

— А ну, стойте! — бросился наперерез погромщикам хозяин гостиницы. — А кто за ущерб платить будет? — и, оскалив зубы, прыгнул девушке на грудь, естественно, напоровшись на меч.

Нет, Аглаечка бы достала кошелек, но рука сама дернулась за оружием, и вот, несчастный волчок с мечом в груди, жалобно вскрикнув и вылупив очи в небеса, простонал:

— За что?..

Этого ему показалась мало. Вместо того, чтобы тихо осесть на землю от несовместимого с жизнью ранения (кончик меча торчал из его спины) он сделал пару неверных шагов и упал перед Аглаечкой на колени, трогательно обняв ее ноги лапами:

— За что ты так жестока ко мне, судьба?! Я еще слишком молод, чтобы умирать! — вырвалось из его пасти с жутким хлюпаньем.

Девушка ошеломленно смотрела на дело своих рук, поэтому то, что волк нагло глумится, дошло лишь тогда, когда он в «предсмертных» муках, попытался полапать ее за попу.

— Ах, ты!.. — возмутилась она, оттолкнув «жертву». — Разве можно шутить с такими вещами?

Волк, ничуть не смутившись, закончив выкатывать глаза и подобрав вывалившийся язык, ехидно заметил:

— А нечего мечи в демонов и матрасы втыкать! — и растекся было туманом, но Яша плавно скользнул к нему и без труда ухватил за, казалось бы, призрачную шкурку:

— На два слова…

После этого из-за угла раздался характерный хруст и все стихло. Яша вышел, брезгливо отряхивая кулаки от налипшей шерсти:

— Я его не съел, если что, — пояснил он Аглаечке и Кэсси, уставившимся на него с немым подозрением, — я теперь веган.

— Кто-кто? — переспросила Аглаечка.

— Тот, кто не ест мяса, — объяснил ей Кэсси.

— Надеюсь, это лечиться? — уточнила Аглаечка и утешающее похлопала Яшу по плечу: — Не переживай, обязательно покажем тебя опытному лекарю. Если только до утра дотянем.

— Это не болезнь, а стойкое убеждение, — по дороге тихо объяснял Кэсси, едва поспевая за Аглаечкой, — Яшеньке нужно сдерживать свои инстинкты, когда он в новом обличье, иначе потеря контроля — и он станет настоящим зверем.

— Странно, я наоборот зверею, если мяса нет, но раз так надо… Костик! — Аглаечка споткнулась и замерла на месте. Возле уже знакомого нам бара собралась огромная толпа, преимущественно из волко-демонов. И там было на что посмотреть — бывшая площадка для выступлений была обтянута веревками и освещена огнями, а в противоположных углах злобно зыркали друг на друга Костик и Серый.

— Что это? — спросила Аглаечка у Кэсси.

— Надеюсь, не какой-нибудь отвратительный ритуал? — вздрогнул тот.

— Это бокс, прекрасная госпожа, — рядом оказался трактирщик с супругой. — Спорт такой. Дуэль на кулаках.

Дело в том, что Аглаечка попросила Кэсси отправить сообщение для демиурга. Ни на что она не надеялась, но кто знает, вдруг откликнется. На всякий случай еще одно было адресовано его жене, женщине здравомыслящей и стойких убеждений («Не то, что я», — вздохнула девушка). И вот теперь, распрощавшись с неизменным передником и наряженный Агнесс в новую, ненадеванную и оттого немного топорщащуюся, куртку, трактирщик робко взирал из-за плеча супруги.

Аглаечка окинула недоверчивым взглядом «спортсменов»:

— У волков нет кулаков, как он дуэлировать собрался?

Но ее прервал голос ведущего:

— Господа и да-а-а-а-мы-ы-ы-ы! Сегодня и только сегодня в небывалой битве сойдутся два непревзойденных мастера боя. Не пропустите — на кону стоит этот мир!

Агнесс толкнула мужа в бок:

— Ну что ты стоишь, тюфяк! Скажи им немедленно, чтобы не смели разыгрывать твой мир. Бог ты или не бог?!

— Дорогая, я обещал себе, что не буду вмешиваться! — заныл трактирщик. — Как же свобода выбора? Это недопустимо, я провалю экзамен, а мир аннулируют! Мы все умрем!

— Если богам нельзя вмешиваться, что же тут делают демоны из другого мира?

Трактирщик сник:

— Да это так… друг попросил, собачек взять на передержку…

— Друг попросил? А у жены ты спросил? — Агнесс подбоченилась и нависла над несчастным трактирщиком горой.

— Но, госпожа моего сердца, что я ему скажу, неудобно ведь!

Тем временем раздался звон гонга, Костик и Серый выскочили на арену.

— Костик, давай! — неожиданно закричала Аглаечка, а Кэсси лихо засвистел. Волки отрывисто и угрожающе залаяли в ответ.

Костя встал в стойку и выставил вперед перемотанные кухонными полотенцами руки, Серый посмотрел на свои лапы, его пальцы начали раздуваться, и вот — на руках образовались настоящие кувалды.

— Мошенничество! — завопила Аглаечка. — Судью на мыло!

Пока Агнесс дожимала муженька авторитетом, Волька из тренерского угла начал показывать тому непонятные знаки: то на одной, то на другой руке какие-то кольца, а потом и вовсе соорудил кулак с большим пальцем вверх. Трактирщик мялся, но очевидно что-то было в этой пантомиме охотника!

Между тем события на арене развивались драматично. Костя сразу и ловко врезал Серому в нос, а тот в ответ только бестолково махал своими кулачищами. По ходу, дела парня были плохи, новообразованные перчатки Серого были совсем не из резины. С холодящим сердце свистом они рассекали воздух все чаще и чаще в опасной близости от Костиной головы. Один пропущенный удар, и все, — после него уже не подняться! Но пока тот держался молодцом и не подпускал Серого близко, время от времени полируя ему бока точечными ударами.

Прозвенел гонг и первый раунд закончился. Костя упал без сил на маленькую треногу, а Серый уполз в свой угол залечивать разбитый нос, который налился и стал почти такой же, как одна из его чудо-кувалд.

— Костик, ты как? — спросила обеспокоенная Аглаечка, подбежав к нему.

— А хрен его знает… — отвечал Костик. — Вопрос в другом, насколько хватит у Серого терпения соблюдать правила? Слишком соблазнительный приз на кону…

— Но когда вы успели заключить сделку? — спросил Кэсси.

— Да так, выпили немного и договорились решить этот вопрос по-честному, по-мужски.

— Я в тебя верю Костик, не подведи! — Аглаечка была в азарте. — Была — не была. Пусть только попробуют обмануть!

Следующие раунды были проведены на ура, но, постепенно, когда усталость Кости было уже невозможно скрыть, арену окружила зловещая тишина. Только горящие глаза волков, полные надежды и предвкушения, ярче огней освещали арену.

Костя хотел показать все, на что способен: и себе, и Вольке, и всему этому миру, который уже считал своим. Поэтому из последних сил сбил Серого с ног неожиданным и сильным ударом.

Тотчас волки завыли и рванулись к арене.

— Стойте! — Серый с трудом поднял голову. — Не надо. Он победил. — Из его закрытых глаз текли настоящие слезы.

Демоны замерли, только было слышно тяжелое дыхание и резкий запах псины.

— Браво! — раздались редкие аплодисменты. Внезапно толпа расступилась, и образовавшимся коридором к арене прошел неприметный мужчина невысокого роста. При виде такого, казалось бы, невзрачного типа, с широкими залысинами и пивным брюшком, волки, тем не менее, радостно скулили и заискивающе махали хвостами.

— Я горжусь тобой! — заявил мужчинка и, вспрыгнув на арену, обнял поверженного Серого. — Ты прощен.

Серый поднял голову и лизнул ему руку.

— Вы все можете вернуться домой, ваше наказание окончено, — объявил пришлый демиург и волки взвыли от восторга.

— Заходите, если что, — махнул рукой трактирщик вслед исчезающим демонам пустоши, и тотчас замолк, получив подзатыльник от жены.

— Я снова ничего не понимаю! — сказала растроганная счастливым исходом Аглаечка, вытирая слезы. Разве наши собачки не должны были превратиться в прекрасных существ, раз их простили?

— Да я от такой красоты чуть не обоссалася! — укоризненно добавил Костя в сторону Вольки, припомнив его байки. — Нет, конечно, морда у мужика должна быть страшной, но бля, Серый же говорил, что хочет стать человеком! А это какие-то франкенштейны, только на двух ногах. Даже хвост не отпал. Не, волчками они мне нравились больше!

— Понятие о красоте — индивидуально, — глубокомысленно заметил Кэсси, поправив волосы черными коготками.

Часть 24

— Вот теперь мы заживем! — радостно объявила Аглаечка.

На костре весело скворчали колбаски, привезенные рачительным трактирщиком. Сам он изъявил желание побродить живописными развалинами Долины Чудес, покинутой демонами: «Нельзя оставлять без внимания место, столь перспективное для бизнеса!» Но по хитрому лицу Вольки стало понятно, что у Агнесс будет новый повод отправиться в поход, подальше от предприимчивого хозяина гостиницы.

Костик поворачивал колбаски, Кэсси следил за огнем, Яша печально жевал, по словам трактирщика, «очень полезную для молодых драконов кашку».

Аглаечка притянула к себе мужа и довольно зажмурила глаза — спать хотелось неимоверно после двух суток на ногах. Когда раздался жуткий грохот и земля содрогнулась.

— Кэсси, колдани там, чем потяжелее, — проворчала она, но тут же вскочила: — Бедняга Альбертус, как мы могли о нем забыть!

И точно — на опушке леса, возле самой долины бомбочкой приземлился небесный замок могущественного колдуна.

— Хоть бы не расшиблись! — обеспокоилась Аглаечка, пытаясь рассмотреть, не повреждена ли небесная крепость.

— Зря вы переживаете, госпожа, — хмыкнул Костик, с томным интересом наблюдая за Волькой и сосисками: — Что с колдунишкой случится? Вот и сейчас, готов поспорить, упал, как кошка — на четыре лапы.

Но Аглаечке все равно захотелось проверить, в порядке ли хозяин замка и его обитатели. И оставив Яшеньку, как самого надежного сторожа для колбасы (раз вегетарианец — не сожрет!), они отправились посмотреть, что с Флавином.

Когда клубы дыма развеялись, стало видно, что замок приземлился не только удачно, но и очень живописно: с одной стороны — опушка леса, с другой — небольшая река, такое чувство, что он всегда тут стоял.

Аглаечка с тревогой окинула взглядом главный вход: где же жители крепости? И они не замедлили показаться: сначала Альбертус, а за ним — стайка его учеников. Вид у старичка был не то сонный, не то злобный, или сонно-злобный, не разберешь. Но, тем не менее он смог удивить публику: упал на колени и прижавшись к земле всем своим худеньким тельцем, принялся ее нацеловывать, аж ночной колпак свалился в пыль.

Девушка была тронута, увидев такую непосредственную реакцию на снятие многовекового проклятья: радость Альбертуса и молодых магов. Но тут колдун обратил внимание на нее и скривился, словно лимонов наелся.

— Что за вздорная идея — снять проклятье, когда замок находился над северной опушкой?! Я что, теперь мерзнуть должен, не могли до южной дотерпеть?! — набросился он на Аглаечку.

— Уважаемый Альбертус, я польщена, но абсолютно не имею отношения к этому, поэтому увольте меня от ваших упреков и благодарностей, — насупилась девушка, а Костик толкнул Вольку в бок: мол, а я что говорил.

— Благодарностей?! — продолжал бурчать Альбертус. — С чего бы мне тебя благодарить, невоспитанная девчонка?! Еще пару-тройку столетий и проклятье само бы сошло на нет, я в этом уверен.

— Р-р-р — гав! — тихо сказал Костя. Вредный старичок подпрыгнул, как заяц, и, задрав полы ночной сорочки, дернул к замку, только ворота хлопнули.

— Как мило!

Аглаечка обернулась. К ним приближалась странная компания. Незнакомцы выглядели колоритно, особенно лысый товарищ в шортах с удочкой в руке. Дамочка в домашнем халате и бигуди, а также молодой человек с морковной шевелюрой, огромного росту, одетый в штаны с заклепками и косуху, составляли необычную для здешних мест картину.

— Сейчас нас будут бить местные рыболовы, — шепнул Костик Аглаечке.

— Да, не похожи они на рыболовов, ты посмотри на того, с татуировками, — девушка от неожиданности тоже сбилась на шепот: — Откуда эти странные типы?

— Что мы имеем? Мир — одна штука, создатель — студент Зорхас, — нудным голосом сообщил «рыболов».

— Этот двоечник? Ну-ну, надо все осмотреть, перед тем как уничтожить, вдруг тут что-то заразное, — промолвила тетенька, оглянувшись с брезгливым выражением лица.

— Погодите-ка, — опомнилась Аглаечка: — Как так «уничтожить»?!

— Аборигены. Самка тролля — одна половозреловая особь, — продолжал занудствовать лысый, взглянув на Аглаечку: — Какой отвратительный вкус, определенно «неуд».

— На вкус и цвет, — глубокомысленно заметил рыжий: — С пивом потянет.

— Как смеешь ты говорить подобным тоном о госпоже, — вызверился, обиженный за прекрасную половину своего мира, Волька: — На себя посмотри!

— Абориген. Мужчина… Милый экземпляр, — рыжий плотоядно облизал взглядом охотника. — Можно я заберу его себе? На память, так сказать…

— Слюни свои забери, козел, — огрызнулся Костик, закрыв собой Вольку.

— А это что? Это непорядок! — лысый возмущенно взмахнул удочкой: — Что тут делают пришельцы из другого мира?

— Миров, коллега. А что вы хотели от этого недоучки? — язвительно заметила дамочка. — Безобразие. Неуд и полная аннуляция!

Аглаечка поняла, что дело может обернуться очень плохо, и то, о чем предупреждал хозяин гостиницы, он же демиург, начало сбываться.

— Как вы можете, так поступить?! Взять и уничтожить столько живых существ! Целую планету. Мою планету!

— Девушка, вы мешаете работе комиссии, — наставительным тоном заметила дама.

Тем временем Кэсси, не придумав ничего лучшего, наколдовав небольшой сгусток огня, приготовился пустить его в ход, к несчастью привлекши к себе внимание божественных ревизоров.

— Вот это то, о чем я и говорила! — дамочка обвинительно ткнула пальцем прямо в шар, тот зашипел и издох. — Так и знала, что тут полно всяческой заразы. Что здесь делает ёкай — существо запрещенное в этой части галактики?! Карантин! Уничтожить все и установить карантин средней продолжительности — лет так тысяч через пять здесь все проветрится.

— Я не ёкай, — обиделся Кэсси.

— Да кто же вы такие?! — в отчаянии воскликнула Аглаечка.

— Совет демиургов, деточка, — ответила дама и приосанилась.

— А больше на бродяг похожи, — огрызнулась Аглаечка. — Шли бы вы к себе, на рыбалку, или на кухню, или еще куда подальше!

Конечно, не стоило этого говорить. Особенно обиделся рыжий, именно ему слова Аглаечки более всего пришлись не по вкусу. Он взмахнул рукой, и девушка отлетела в сторону. Кстати, это он тоже сделал совершенно зря, поскольку сам был немедленно сбит с ног и втоптан в пыль налетевшим Яшей. Бедняга, совсем озверевший от аппетитного запаха колбасок, пришел посмотреть, что задержало хозяйку, и узнать, когда, наконец, его избавят от непреодолимого соблазна отведать мяска.

— Дракон! Рожденный в этом мире дракон! Надо посовещаться… — комиссия выглядела растерянной. А Яша, издав победный рев, продолжал топтаться по несчастному демиургу, пока Аглаечка не пришла в себя, не прогнала дракона и дала возможность его жертве подняться.

Компания отошла в сторону, пошептаться. Напрасно Аглаечка с друзьями в тревоге прислушивались, когда проклятые боги обсуждали судьбу ее мира. Наконец, они вернулись. Надо сказать, их вид перенес существенные изменения, теперь они были в темных мантиях и квадратных шапочках, больше ничего смешного или забавного — лишь суровые лица и взгляды, от которых становилось не по себе. Друзья в страхе замерли.

— Комиссия постановила: мир признать годным, а Зорхасу выдать диплом демиурга, — торжественно объявила дама, совсем не похожая на прежнюю тетку в халате, скорее на существо, действительно не принадлежащее ни одному из миров: — Но где же сам Зорхас?

— Я тут! — подбежавший трактирщик выглядел запыхавшимся, но счастливым, — Я так рад, так рад…

— Ширинку застегни, — буркнул лысый, трактирщик смущенно потупился.

— Поздравляем вас, магистр Зорхас! — быстро сказала дама и, вручив свежеиспеченному магистру мятую бумажку, растворилась в воздухе вместе со своими спутниками.

— Ура! Раз в моем мире народился дракон — я теперь настоящий бог! Угощаю всех! — возрадовался трактирщик и кинулся обниматься с ошеломленной компанией: — Повешу диплом на стену. И пусть теперь только сунуться. Дорогая!

Лицо Агнесс, появившейся на зов, не выражало ничего хорошего. Она строго посмотрела на мужа и заявила:

— Доигрался! Сколько раз я тебе говорила: закрой наш мир, шастают тут всякие, а потом заборы пропадают!

— Дорогая, — заныл трактирщик. — Так же совсем не интересно, и вообще, ты со мной никуда не выходишь. Клянусь, стоит тебе увидеть другой мир, ты поймешь, что сидеть взаперти совершенно невозможно. Малюсенькая прогулка, пару часиков… Я так долго ждал, чтобы наш мир признали, боялся его оставить даже на минуточку, неужели я не заслужил отпуск?

— За собутыльниками соскучился? — нахмурилась трактирщица, но, похоже, идея путешествия не оставила ее равнодушной.

— А нас возьмете? — спросил Костик, посоветовавшись с Волькой.

— Разрешите, госпожа? — спросили они уже у Аглаечки. Та махнула рукой, еще не веря, что все обошлось.

— Конечно, — ласково улыбнулся Вольке трактирщик: — Отчего же не взять?

— Боги, еще пару таких приключений, и я поседею, — пожаловалась Аглаечка Кэсси и Яшеньке. — Никогда мне так не хотелось сбежать обратно к родителям, как сегодня! Кстати, дорогой, что за «ёкай» такой? — спросила она у Кэсси. А то мне тебя с родителями знакомить, может, я еще о тебе чего-нибудь не знаю?

Кэсси покраснел, потом, глядя на Яшеньку, побледнел:

— Аглаечка, я все объясню!

Часть 25

— Я не хотел… — рыдал Кэсси. — Ты меня никогда не простишь!

— За что? — испугалась Аглаечка, неужели ее Кэсси способен на что-то ужасное?

— Оно само получилось, я не хотел изменить тебе с Яшенькой.

Аглаечка с укором посмотрела на дракона. Тот закатил глаза, получилось весьма выразительно — в драконьем образе глаза у Яшеньки были размером с блюдца:

— Как ты мог, Яша, я тебе доверяла…

Дракон хмыкнул.

— Ты все не так поняла, — Кэсси заплакал еще горше. — Это я, я изнасиловал Яшеньку, а он совсем не хотел!

Яша закрыл морду лапами.

Аглаечка с большой опаской посмотрев на Кэсси и Яшеньку, сказала, что ей надо подумать. Одной! И гордо удалилась в туман, то есть, в лесок. Там она облюбовала живописную полянку с мягкой травкой и сладко заснула. Немного погодя к ней подкрался Кэсси и лег рядом, уткнувшись носом в плечо, Яшенька пыхтя и ломая кустики, потоптался вокруг них и, прикрыв Аглаечку крылом, подгреб Кэсси когтистой лапой за попу, свернувшись вокруг них калачиком.

Тем временем Долина чудес перетерпела значительные метаморфозы, потому что Зорхас, окрыленный признанием коллег, совсем распоясался. Исчезли развалины, и на месте палаток и летних построек появился сказочный город. Альбертус несколько раз выбегал из замка и ругался, требуя компенсацию «за идею», проклиная креатив и мерзкий вкус трактирщика.

— Так испохабить мой чудный город — образец стиля и вершину магического искусства! — вопил он, тыча пальцем в новенькое варьете, украшенное по фасаду афишами с танцовщиками в излюбленных местными прелестниками прозрачных и цветастых штанишках. И совсем ни одного благородного лика могущественного колдуна!

— Тут все украдено до меня, — оправдывался трактирщик, намекая на то, что идею городка Альбертус спер в одном из миров. — Но я готов обсудить отступные, исключительно из уважения к вашим коммерческим талантам.

Альбертус смилостивился только тогда, когда его многометровая статуя украсила центральную аллею. Она сурово взирала на квартал игровых автоматов и властным жестом направляла оробевших посетителей в район красных фонарей.

— Дорогой, тут должно быть твое изваяние, — заметила Агнесс, — ты же демиург, и если бы не ты, не было и этого мира!

Альбертус чуть в обморок не упал.

Зорхас улыбнулся:

— Тем более мне радостен успех моих созданий. А вот твоя статуя не помешала бы, грех не увековечить столь величественную красоту. Представь: ты в полном облачении, а у твоих ног — поверженные враги… С кем ты там ходишь воевать?

Агнесс сказала, что если увидит хоть где свое изображение, мигом пойдет войной на собственного мужа.

— Хоть бюстик… — канючил Зорхас.

— Ни бюстика, ни ручки, ни ножки! — отрезала трактирщица. — Да что я потом подружкам, в смысле, соратницам скажу! Это абсолютно неприемлемо — выставлять себя на показ, словно ты…

— Мужчина? — заржал Костик.

Агнесс с неудовольствием посмотрела на свидетеля разговора — Костик как зачарованный всюду шлялся за Зорхасом, боясь пропустить хоть миг волшебства.

— Да, женщине не пристало кичиться красотой, словно других достоинств нету, — ответила трактирщица, но на Костика не сердилась — наоборот ей льстило восхищение, который тот испытывал к ее мужу. — А где твой подлый дружок? — вспомнила она.

— Да-да, где Охотник? — оживился Зорхас и тут же получил подзатыльник суровой дланью воительницы. — А я что, я ничего…

Волька сбегал в лес и, убедившись, что госпожа Аглаечка в полном порядке, присоединился к компании демиурга. Подготовка праздника шла полным ходом, к городу стекался народ из дальних далей (не иначе Зорхас и Альбертус оповестили все население). На алее выставили столы, накрытые белыми скатертями и украшенные фестонами. Трактирщик молниеносно выдавал закуски, вино текло рекой, а блюда становились все более и более замысловатыми.

— Нет, я это точно пробовать не буду! — заявил Костя, погладив наеденное пузо, с подозрением оглядывая нежно-сиреневый десерт, напоминавший маленький аквариум с рыбкой. За рыбку была странного вида тварюжка, злобно скалившая зубы и намеревавшаяся вырваться, да так, что вся желейная сфера зловеще колыхалась на блюде.

— Попалась! — родная сестра тварюжки не избежала своей печальной участи — где-то неподалеку расположилась Доминика с шерифом и близнецами, а рядом с ними бдела суровая Агата, как коршун, оберегая семейное счастье сыночков. Семейным устоям угрожали полуобнаженные красавчики-официанты, в которых Альбертус признал своих учеников и тут же разразился гневной речью о падении нравов. Речь была встречена бурными и оглушительными аплодисментами, поэтому превратилась в спич. Альбертусу только и осталось кланяться, наслаждаясь почетом — публика быстро сообразила, как заткнуть рот неуемному колдуну.

— Вас тут в гости приглашают, — Зорхас подмигнул Костику.

Костик удивился: кому обязан?

— Знакомцы ваши, пойдете?

— Отчего же не пойти, — Костя с Волькой не отказались от желания побывать в другом мире, а тут еще и зовут. — Пойдем, конечно.

И тут же оказались среди огромной степи, в окружении уже знакомых физиономий волчар.

— Как дела, Серый? — спросил Костик. Морда предводителя бывших демонов просто лучилась самодовольством, поэтому можно было рассчитывать и на хороший прием, и на приятный рассказ.

— Пойдем, все покажу, все расскажу! — осклабился Серый. Как оказалось, частокол его зубов не мало не поредел.

— Куда? — удивился Волька. — Тут нет ничего, неужто под открытом небом живете?

Серый заржал:

— Это мы все никак не нагуляемся, после заточения на пустоши. Садитесь верхом, мигом домчим в наши хоромы!

Двое волчар, бесцеремонно подхватив Костю и Вольку на закорки, погнали вперед, только ветер в ушах засвистел.

Похоже, за все мытарства Серый решил оторваться по полному. Домина был — настоящий дворец: с пестрыми и яркими башенками, окошками с нарядными занавесками.

— А где бабы ваши? — немного позже поинтересовался Костик. — Мы тут сидим теплой мужской компаний, выпиваем помаленьку, а тут явиться со скалкой какая-нибудь…

— Нету у нас, Костик, баб, — хохотнул Серый.

— А как же?..

— А мы парней очень любим!

Словно в ответ на его слова, в зал зашли милые юноши с красивыми личиками и тонкими фигурками. Костя с Волькой рты пооткрывали: так необычно смотрелись кукольные милашки рядом со страхолюдными волчарами. Людики вынесли закуски, улыбаясь, и без страха расселись рядом с волками, наполнив помещение журчащим щебетом. Но еще больший шок вызвала пара Серого — им оказался тот самый демиург, избавившийся от своих творений, подло подсунув их Зорхасу.

— Как же так? — удивился Костя, толкая под бок Серого.

Серый грустно погладил своего людика, встал и кивнул Костику в сторону. Тот прошел за ним.

Волк вышел на красивый балкончик и, остановившись, молча посмотрел в степь. Наконец, он решился:

— Видишь ли, наш мир, он был, как это сказать, не вполне справедлив, точнее ужасен, — волк вздохнул в отчаянии. — Только это мы поняли не сразу. До этого жили как-то, спали с людьми… ели их.

Костик чуть не проблевался, а Серый продолжил свою ужасную историю.

— Людики, они совсем безмозглые были, и жили всего один оборот… Рожали волчат и таких же людиков, а потом шли на убой. Мой первый сам умер, через год, ты не подумай…

— Но как такое может быть? В голове не укладывается!

— Наш демиург, когда мир создавал, был совсем молодой, не подумал… может, силы не хватило. А людики закончились. Не хотели жить они так. И мы совсем озверели… Но теперь все будет по-другому! Всё изменилось и больше такого не будет, никогда! А в наказание другие демиурги вот, Равчика ко мне определили.

— Будешь ему мстить? — прямо спросил Костик.

— Люблю я его, пузатенький он от меня, — стеснительно заметил Серый, а Костя обнял его. Похлопав Серого по плечу, он вернулся к Вольке. Тот, наверное, уже беспокоится, куда Костик подевался. А еще подумал, как здорово, что не смотря на бесчисленное количество миров, есть вещи, без которых они не могут существовать, любовь, например.

Часть 26

Аглаечке снился ужасный и сладкий сон — словно она хочет заняться любовью с Яшенькой. Он был такой сильный, гибкий, и его чешуя переливалась на солнце всеми оттенками зеленого, а сам он напоминал изумруд — такой, как его достают из земных недр: и темный, в пугающих наростах, и ошеломительно-прекрасный внутри. «Погоди, дурачок, ты разорвешь меня своим, гм… жезлом», — хихикала она и отступала (немножко!), не отводя глаз от его огромного перламутрового члена с маленькой капелькой на кончике. Причем, страшным было не то, что Яшенькин член был размером с бревно, а мысль, тревожившая подсознание: «Фу, Аглаечка, фу… это не хорошо!». Из последних сил девушка попыталась все исправить и представить на месте Яшеньки любимого мужа. Но Кэсси, появившийся в зыбком тумане сновидения, превратил его вообще во что-то невообразимо пошлое, пугающее и волнующее одновременно. Апофеозом их любовных игрищ стало явление папеньки. Он появился ниоткуда и смотрел с легким изумлением — смесью отвращения и восхищения. Аглаечка взвизгнула и проснулась. Картины разврата как не бывало, но папенька никуда исчезать не собирался.

— У нас есть пять минут, чтобы объяснить Антее все это, — сердито сказал он, указывая на Аглаечкино гнездо из Яшеньки и Кэсси, сладко посапывающих и обвивших девушку своими конечностями. В этом весь Артурчик — зачем тратить время на нравоучения, если можно заняться любимым делом — водить Антею за нос.

— Кэсси — мой муж, Яшенька — мой дракон, — насупившись, ответила Аглаечка.

Артурчик, прищурившись, посмотрел сначала на спящего Кэсси, волосы которого щупальцами обвили Яшеньку, и саму Аглаечку, напоминая живую паутину.

— Муж? — вопросил папенька: — Это похоже на кокон… Что за чудовище ты пригрела, дочь?

— Не обращай внимания, он, когда спит, не вполне себя контролирует, — Аглаечка с нежностью пропустила между пальцами шелковую прядку, Кэсси сладко потянулся, Артурчик отпрыгнул. На всякий случай.

— А это дракон? Как на Андрюшу похож… — Артурчик взглянул на белокурого здоровяка сладострастно и с тем же подозрительным прищуром.

— Папа, это же Яшенька, не узнаешь? — ревниво возмутилась Аглаечка: — Хватит придираться и убери это выражение, оно тебя старит.

Артурчик тут же перестал гримасничать, принял расслабленную позу и нежно улыбнулся:

— Хамишь, доченька? Хвалю — выросла… — и язвительно добавил: — С Антеей будешь разбираться сама, раз взрослая!

Аглаечка вздохнула, растолкала своих и отправилась в волшебный город. Где же еще искать маменьку, как не возле модных магических штучек?

Антея в сопровождении Зорхаса и Альбертуса осматривала новенький театр. Первый умолял попробовать угощенье в буфете, второй — поглядеть на изощренные механизмы закулисья, но взгляд Антеи неумолимо притягивали танцовщики кордебалета.

— Доча! — танцовщики были забыты и перевели дух, оставив соблазнительные позы и телодвижения, которыми пытались поразить воительницу. — А выросла как! — Антея обняла Аглаечку и потянула в сторону нарядной кафешки: — Рассказывай!

Аглаечка поникла.

— Ну-ну! — рассмеялась Антея. — Неужели Артурчик уже испортил настроение своими нравоучениями? Забей!

Аглаечка сразу воспряла духом.

— Взрослая жизнь — это когда ответ за свои ошибки несешь только перед собой, — немного спустила ее на землю мамочка, но тут же заинтересовано воскликнула: — Твои красавчики? Какая куколка! А кто этот богоподобный юноша?

— Это мой муж, Кэсси, а это … Яшенька, вот так! — представила своих спутников дочь.

Антея сузила глаза:

— Иномирянин и дракон?

Артурчик тем временем стоял сзади и весь его вид говорил: «А я что? Я — ничего».

— Ну, папенька… — буркнула в сторону Агаечка, но решила держать хорошую мину при плохой игре: — Я так и знала, что ты их сразу полюбишь! А где же Андрюша? Я ужасно за ним соскучилась.

Антея быстро сделала выводы:

— Совет да любовь! А Андрюша с твоими братиками, извини, не хватило терпения на сестру, так что получились мальчики. Обстоятельства не позволили порадовать этот мир еще одной воительницей. Андрюша!

Андрюша не замедлил появиться, держа за ручки двух упирающихся карапузов. Вид у него был довольно-удивленный.

— Все никак не может поверить, что стал отцом, зачем-то девять лун собрался ждать, у нас их всего семь. Где я ему еще две найду? Нет, если можно было, я бы, конечно, девочки дождалась…

— Нет-нет — я хотела братиков! — обрадовалась Аглаечка: — Надеюсь, они не получаться копиями Амриса и Дэви? А то я по новому кругу эту пытку не вынесу, — шепнула она Андрюше.

Тот понимающе кивнул — мол, наслышан.

— Этот номер не пройдет, будут настоящими мужиками! — шепнул он в ответ: — Но девочку тоже хочу. А сколько нужно ждать?

— Да на недельку больше и чтоб никакой магии…

— Что за сговор? — ревниво зыркнула на них Антея.

— Да, вид тут красивый, — хором ответили Аглаечка с Андрюшей, со вниманием уставившись на какой-то зеленый домик.

— Этот сортир — новейшая разработка! — обрадовался Зорхас: — Чудо магического искусства: без запаха, и звуки не пропускает. Испробуйте, госпожа. А что за эффект — попу обдувает ветерком с запахом хвои, словно гадишь на полянке в сосновом лесу.

Конечно, Антея сразу захотела проверить эффект!

— Ну, папенька, что за история с вами приключилась? — строго спросила Аглаечка.

Артур сразу ткнул пальцем в Андрюшу:

— Это все он! Ему захотелось посмотреть на замок колдуна в горах!

Андрюша покраснел от обиды:

— Что я замков, не видел? Это все ты, давай зайдем, давай зайдем… Ну и зашли!

— И что? — с волнением спросила Аглаечка.

— Ну, зашли, ну, познакомились. Теперь у нас одним замком больше, а на одного колдуна в этом мире меньше, — ответил Андрюша.

— Кто же знал, что там еще один мистер Большой Хрен окопался. Народец свой мучил, совсем озверел. Ну мы его… вернее, сначала — он — нас… Очень охоч до чужих жен оказался, гад!

— Неужели к маменьке приставал? — охнула Аглаечка.

— Ужасно. Подарил ей новый меч, бус пару кил, блестящих, а потом говорит: «Будешь моей супругой!»

— И она согласилась?

— А вот тогда и выяснилось, что ее согласия никто не спрашивал! Она решила поломаться: «Ну, мне надо подумать, у меня мужья уже есть…». А он: «Молчи, женщина, тебе, мол, честь оказана, сам Темный Властелин сватается!».

— И что?

— И все. Антеюшка осерчала и новым мечом ему рога укоротила.

— Какие еще рога? — Аглаечка попыталась припомнить каких-либо рогатых мужиков, но ни один на ум не пришел, кроме шерифа. А потом поняла: — Проходной двор у вас, милейший Зорхас!

— Я за многообразие и свободный выбор места проживания, — привычно отмахнулся Зорхас: — И вообще — обижусь и в отпуск уйду… Ну, что же дальше? Не томите, уважаемый Андрей!

— Дальше нас заперли в темнице, Артурчика сразу силы лишили. Так что прости, Аглаечка, никак не могли тебе помочь с демонами разобраться — свой хлопот доставил.

— И как же вы одолели демона проклятого? — озадачилась Аглаечка.

— Антеюшка на переговоры вызвалась. День переговаривалась, ночь переговаривались, неделю…

— И?! — в два голоса, не выдержав, завопили Зорхас и Аглаечка.

— И закончился демон, — закончил довольный Андрюша, выдержав паузу.

— Просто умер? — не поверила Аглаечка: — От старости, что ли?

Андрюша снизал плечами:

— Совсем дряхлый оказался, не вынес переговоров-то.

— Брехня! — одновременно сделали выводы Кэсси и Яшенька.

Андрюша сделал круглые глаза и сказал шепотом:

— Вы это…осторожней: с тещами шутки плохи, — и подхватив пацанов, отправился угощать их мороженным.

— Теща — это такой страшный зверь? — спросил Кэсси у Яшеньки, Яшенька хмыкнул, Кэсси приуныл.

В это время Аглаечка почувствовала себя как-то странно и непривычно: словно ее распирает изнутри.

— Может тебе тоже туда… к эффектам? — спросил Кэсси.

Зорхас взглянул на Аглаечку и заорал во весь голос.

Часть 27

— И зачем так орать? Разве вы не видите, какой он хрупкий… Возле него не то что кричать, дышать страшно… — Альбертус, вытянув шею, пытался поближе разглядеть маленький шарик, который нежно прижимала к груди Аглаечка.

— Какой он красивый, — очаровано сказала та, — мой новый мир.

Зорхас устыдился своей невоздержанности, но сам от гордости чуть не лопнул:

— Подумать только! Невероятно: не только свой дракон, но и новый демиург! — радовался он, приплясывая вокруг девушки. — Аглаечка, не нервничай! Сейчас я быстренько сбегаю за своими конспектами — малышу нужен тщательный уход, — и с этими словами мигом скрылся в портале.

— Не думал, Артуриус, что наш эксперимент удастся, — ревниво заметил Альбертус, пытаясь оттеснить от чуда и Артурчика, и даже Антею: — Не могу не отметить — только мое чуткое руководство смогло привести его к такому ошеломительному успеху.

Антея нахмурилась:

— Артур, ты ничего не хочешь объяснить? Что за эксперимент и почему я об этом слышу в первый раз?

Дело приобретало дурной оборот. Андрюша как жопой чувствовал неприятности: прибежал с малышами, готовясь предотвратить назревающий скандал. Но Антея не стала затевать перебранку — она молча ждала ответа. Артур стоял перед нею навытяжку, бледный и серьезный.

— Ты ставил эксперимент над своим ребенком? — спросила Антея.

— Я пытался, — непривычно мямлил Артур, — хотел, чтоб наше дитя было необыкновенным…

Антея стала еще мрачнее и сжала кулаки.

— Только для того, чтобы ты всегда любила нас и никогда не оставила! — в отчаянии выкрикнул Артур.

— Чтобы ты там себе не напридумывал, я никогда не оставлю свою дочь, — наконец сказала Антея, еле сдерживаясь. Судорога пробежала по ее лицу, а кулаки разжались. — А ты… ты можешь убираться, — и прошла мимо растерянного и несчастного Артурчика. Он хотел было удержать ее, но его рука сама опустилась. Мужчина понял, что Антее в данный момент безразлично расстояние и что их сейчас разделяет больше, чем эти три шага.

— Артурчик, я поговорю с ней, — ободряюще обнял его Андрюша. — Это когда было, да и закончилось хорошо, правда ведь? — он попытался поймать его взгляд и снова увидеть прежнего Артурчика — предприимчивого и наглого.

Но Артур смотрел куда-то впереди себя потемневшим взглядом:

— Бесполезно, она меня никогда не простит, — сказал он, не обращаясь ни к кому.

— Глупости! Конечно, простит, она ведь любит тебя, — утешал его Андрюша. — Я тебя люблю… Как тебя можно не любить!

— Это тебя не любить нельзя, Андрюшенька, — сказал Артурчик, печально улыбнувшись.

— Почему? — Андрюша выглядел озадаченным, а его пацаны, почуяв, что запахло жареным, приготовились зареветь.

— Потому что ты никогда так не поступил бы со своими детьми, как я с Аглаей, — горько сказал Артур: — Что ж, поделом мне, — сказал он и побрел прочь.

Андрюша с болью в сердце смотрел, как удаляется его хрупкая фигура в легких шелках, и нервно сглотнул. Нужно было что-то срочно предпринять! Вся его деятельная натура кричала об этом. Но что? Он ринулся к Антее, но та в ответ на его мольбы сказала:

— Пойди, Андрюша, погуляй с детьми, а то я сейчас за себя не отвечаю.

— Ты не можешь прогнать Артура. Он твой муж, нельзя с ним так, это жестоко…

— Не был бы и ты моим мужем и отцом моих детей, вмазала я б тебе, чтоб не лез в то, что тебя не касается. Иди и не вводи меня в искушение. И что б я о нем не слышала больше! — Антея потрясла кулаком у Андрюшиного носа и ушла в противоположную сторону.

Андрюша задумался.

В это время виновница раздора, к несчастью для родителей, совсем о них забыла. Она вместе с Кэсси и Яшенькой не могли налюбоваться радужным шариком.

— Как мыльный пузырик, такой нежный… — тут же радость сменялась беспокойством. — Как бы ему не навредить!

— Что ты, в нем такая искра заложена, что по прочности мало что с ним сравнится… Вот! Принес! — запыхавшись, Зорхас вывалил кучу пыльных тетрадей. — Совсем запамятовал, я ж их на чердаке спрятал!

Аглаечка со вниманием открыла первую тетрадь:

«Взять куринную грудку и положить ее в маринад»… Это еще что? — скептически спросила она.

— Ой, это лекция по теогонии… Она все время совпадала с моим любимым кулинарным шоу, — покраснел Зорхас.

Аглаечка внимательно посмотрела на него:

— А скажите-ка, уважаемый Зорхас, вы ведь не были самым прилежным учеником?

Зорхас огорченно вздохнул:

— Это правда. Ни талантом, ни прилежанием я не отличался.

Аглаечка улыбнулась и спросила:

— Тогда как вам удалось создать такой прекрасный мир, как наш?

Зорхас, вдохновленный неожиданным признанием, задумался:

— Сам не знаю, вот отличники наши, они миры творят, что семечки щелкают. Все у них по-правильному, все у них идеально: эклиптика, гравитация, то, се, пятое, десятое. А создания их! Изящные, прекрасные, глаз не оторвать… Только они как мир создадут, наиграются и бросают. А миры хиреют! — он сердито и обвиняющее ткнул пальцем куда-то в небо. — Хоть и идеальные, а без присмотра никак. Даже умереть могут… Разве можно так, с мирами-то!

Аглаечка вспомнила, что говорил папенька о мире Андрюши — должно быть печальное зрелище — заброшенный, покинутый демиургом, мир.

— Я свой первый создал сразу, как только силу накопил. Думал, потренируюсь и тут же за следующий возьмусь. Только так случилось, что сам пророс в нем корнями, все не натешусь. И все мне в нем так интересно, что других не надо! Да что там, наши судьбы сплелись столь тесно — если б его решили уничтожить, я бы разделил его судьбу, не задумываясь!

Аглаечка внезапно подбежала и обняла смущенного демиурга:

— Спасибо вам!

— Дураки ваши отличники, — сказала подошедшая Агнесс прямолинейно. Она заботливо поправила куртку и ласково поцеловала супруга. — Главного-то и не поняли.

Зорхас расплылся от счастья:

— Да я… я сейчас все, все могу! Такую силу в себе чувствую, словами не передать! А хотите, все исправлю, станете как феечки? Стройными, длиннокосыми, с белоснежной кожей?

Аглаечка и Агнесс чуток побледнели.

— А вот это лишнее, а вот этого нам не надобно, — быстро нашлась Агнесс и тут же отвлекла разошедшегося всемогуна: — Пойдем, там тебя на кухне спрашивают, совсем с ног сбились!

«Разделить судьбу, полюбить… Это так просто, так радостно», — думала Аглаечка, а шарик плыл перед нею и ластился как котенок.

Андрюша не придумал ничего лучшего, как взять за жабры Альбертуса. Раз вредный старик кашу заварил, пускай расхлебывает, никто его за язык не тянул. К своему удивлению, он застал колдуна в дурном расположении духа, а ведь тот еще недавно скакал от радости. С чего б ему печалится? И прославился, в очередной раз доказав свой магический талант, и конкурента подставил, бинго! Сначала Альбертус не признавался, в чем его печаль-кручина. Андрюша, разуверившись в своих способностях дознавателя, решил было откинуть моральные принципы и как следует встряхнуть колдунишку, но сыновья, увидев, что папа не в настроении, подняли такой ор — Альбертус сам взмолил о пощаде.

— Я поговорю с Антеей, только уйми своих спиногрызов!

Маг собрался с духом и в сопровождении Андрюши отправился к Антее. Та сидела в баре, перед нею стоял нетронутый стакан. Если б дело не было бы таким важным, в другое время Андрюша не рискнул подступиться к госпоже, когда у нее такое страшное лицо.

— Никогда б не подумал, что хоть слово скажу в защиту Артуриуса, и тебя не люблю, что и говорить, Антея, — начал Альбертус. Воительница презрительно фыркнула.

— Но я проверил все свои расчеты и пришел к выводам. Весьма неприятным выводам, прежде всего для себя. Мне очень жаль, я всегда думал о себе как о сильном маге. Годы трудов, репутация — все коту под хвост!

Андрюша кашлянул, мол, не отвлекайся, если начал.

— Теперь могу сказать, что наши с Артуриусом чары совсем не имеют отношения к тому, что случилось с вашей дочерью. Артуриус виноват в равной мере с тобой!

Услышав такое заявление, Антея удивленно вытаращила глаза и пренебрежительное выражение, с которым она слушала защитника Артура, быстро сползло с ее лица.

— Вы сами воспитали своего демиурга, привили девчонке неподобающие этому миру взгляды на жизнь, заставили искать свою судьбу в других мирах. А такого заклинания, чтобы превращать людей в богов, нет, и не было никогда. Так что ты зря осерчала на мужа. Единственно, о чем прошу — повремените с разглашением. Я имел неосторожность известить всех о своем успехе… Как мне теперь смотреть в глаза коллегам, ума не приложу…

— Старый дурак! — емко высказалась Антея.

— Сама дура! — огрызнулся Альбертус. — Подумай лучше про другое. Что, если другие демиурги будут против? Кто поддержит твою дочь? Молодой, еще не вошедший в силу, дракон? Не смешите меня. Без Артуриуса ей туго придется.

— И как скоро ты бы решился рассказать это Антее? — не выдержал Андрюша. — А если бы с Артурчиком что-нибудь случилось? Да простит ли он ее теперь?

Альбертус потупился:

— Сказал бы, не такая я сволочь, какой кажусь на первый взгляд, — сердито буркнул он и потопал старческой походкой к своему замку.

Услужливый Зорхас немедленно подсказал им, где можно найти Артурчика. Тот сидел возле одинокого фонтана в малолюдной части волшебного города и водил пальцем по воде, играя с рыбкой. Рыбка, похоже, была очень благодарна, за то, что маг, наконец, оставил ее в покое.

— Со мной говорил Флавиус… Прости меня, Артур, — просто сказала Антея.

Андрюша напрягся, вдруг Артурчик начнет упираться? Но тот в ответ обнял Антею и горько заплакал. Смотреть на это было ужасно неудобно и стыдно. И у Андрюши, конечно, сразу встал, так расчувствовался!

— Не хотите ли продолжить семейную сцену в более укромном месте? — коварно предложил он, поправляя штаны.

— Как ты думаешь, она меня простила совсем, или только потому, что моя помощь нужна Аглаечке? — жалобно спросил у него Артур в уютном номере гостиницы, очень подходящем для выяснений отношений. Особенно подходила кровать — ровно таких величины и крепости, каких требовалось.

— Тебе как мед, так и ложкой, — буркнул Андрюша, не желая портить момент и отвлекать любимого от дела.

— Я уже устала убеждать, — пробурчала Антея, которая как раз решила вздремнуть, — на очередной заход не готова. Если что, Андрюша, ты за меня, — и сладко засопела.

— А может, все же?

— Может, может, — радостно заверил Артурчика Андрюша, склоняя к своему неугомонному члену, — этот еще о-го-го как может!

Часть 28

Аглаечка сидела в плетеном кресле на террасе кафе «У Зорхаса» с серьезным и задумчивым выражением лица. Кэсси рядом пил кофе со сливками и пытался подманить зародыш нового мира кусочком сахара. Шарик весело кружил возле них, делая вид, что научился выполнять команды «вверх» и «вниз».

В кафе никого кроме них не было — вокруг него улегся Яшенька в драконьем образе, отпугивая любопытных туристов и сражаясь с кустиком диковинных цветов. Растение уже отчаялось отбиться жгучими усиками и всерьез начало отстреливаться от наглого дракона-вегетарианца шипами.

Девушка тем временем шептала про себя, игнорируя искусно сервированный завтрак:

— Я ни за что не буду думать о белом слоне, ни за что… И в розовою полоску — тоже… И с большими рогами в виде штопора — никогда… Зорхас, я больше не могу! — захныкала она. — Никогда бы не подумала, что в моей голове такой бардак! Еще немного и я населю свой мир несуразными чудовищами!

Зорхас ободряюще похлопал ее по руке и сбегал за освежающим морсом.

— Ничего страшного, думай о чем угодно — не будет там никаких чудовищ, если только сама не пожелаешь. Вот, выпей морсика, очень помогает расслабиться… Яша, вы напрасно изнуряете себя подобной диетой, оставьте в покое мой куст!

Цветы одобрительно закивали головками, на секунду перестав бомбардировать дракона шариками с ядовитой пыльцой. Яша с надеждой взглянул на трактирщика. Тот сделал вид, что не понимает отчаяния дракона:

— Я вам стог сена заготовил! Свежайшего, из нежнейшего клевера.

Яша печально вздохнул.

— Это дракон, а не корова, — буркнул Альбертус, бесцеремонно переступая через драконий хвост, аккуратно придерживая бархатную мантию. — Дракону нужно мясо, а вы его травой кормите!

Маг страдал и маялся, не находя себе места — так боялся остракизма, а еще больше — насмешек коллег! Они виделись голодными хищными птицами, собравшимися вырвать ему, распятому разгневанными богами и беззащитному, печень… Лишь усилием воли удалось отогнать виденье из чужого мира. Альбертус с неодобрением посмотрел на Аглаечкино детище, словно оно было виновато в его грядущих бедствиях, и уселся за столик. Зорхас, улыбнувшись в усы, тут же поставил перед старичком красивую тарелку с пирожным.

Внезапно Альбертусу пришла в голову иная мысль: по правде «злобные хищники, алчущие его крови», точно такие же старые дурни, как он, запутавшиеся в собственной схоластике и увлеченные лишь игрой разума. И не было никакого гнева богов, только его ошибка — роковая поспешность в выводах, вызванная тщеславием и скукой.

— Ах, меня уже ничто не утешит, уважаемый Зорхас! — вздохнул Альбертус. — Даже два, три, нет, шесть ваших прекрасных пирожных, и кусок того торта, с ягодами и взбитыми сливками, — с этими словами он бодро схватился за ложечку, зажмурив глаза от удовольствия.

Аглаечка внимательно посмотрела на Зорхаса:

— А кто только что рассказал, отчего в нашем мире семь лун? Наши мудрецы ломали голову, астрологи составляли гороскопы, поэты посвящали им стихи!

— Кстати ряд моих статей об орбитах и их узлах снискали немалый успех, — не замедлил вставить Альбертус, мурча над десертом.

— Вот-вот, а, оказывается, кто-то перебрал, и одной луны ему показалось мало!

Бедный Альбертус чуть не подавился и злобно зыркнул на демиурга.

Зорхас мягко улыбнулся, выставив руки вперед в защитном жесте:

— Не совсем так, вместо одной я несколько увидел, и подумал, как было бы здорово: семь лун! Но, правда, ведь, красиво получилось?

— Узлы орбиты… Я и слов таких не знаю, — запечалилась Аглаечка. — Как же быть, я ничего не смыслю в подобных вещах!

— А ты у Альбертуса спроси, он у нас ученый! — отмахнулся Зорхас. Трактирщик начал томиться и поглядывать в сторону кухни. Это показалось Аглаечке подозрительным, ведь заказчиков было всего ничего.

— Но вы же демиург, разве ваши знания не превосходят сумму знаний всего сущего в нашем мире? — коварно спросил Альбертус, которому тортик вернул былое расположение духа.

Зорхас аж подскочил, не ожидая подлой атаки со стороны старца:

— Э-э-э, я в этих моментах не силен…

— Но как же так? — удивилась Аглаечка. — Вы — создатель нашего мира и хотите сказать, что какой-то колдун знает больше вашего?

— Тот случай, когда дети умнее своих родителей, — нашелся трактирщик. — Ой, у меня там пирог в духовке подгорает! — и с этими словами сбежал на кухню.

Альбертус неодобрительно хмыкнул:

— Могу поспорить, не так прост наш демиург, ох, как не прост… «Какой-то колдун»… — пробурчал он про себя. — Как несправедлива судьба, вручившая бесценное сокровище в руки недостойных! — После этих слов ему почему-то стало очень стыдно, и даже мелькнула нелепая мысль, что он совершенно не прав по отношению к девушке. Пусть глупенькая, но как печется о зародыше! От этого маг, как ни странно, повеселел и посмотрел на беспечный шарик даже не без удовольствия, словно кто-то снял противную паутину с лица или вытащил соринку из глаза.

Аглаечке очень хотелось дальше расспросить Альбертуса, когда в кафе вошла маменька в сопровождении всего семейства. Поприветствовав друг друга, они расселись, заняв самый большой стол, и дети тут же начали носиться по террасе за шариком.

— Лучше бы подарила мне внуков, — проворчала Антея, глядя на эту картину.

При этих словах почему-то покраснел Кэсси.

— О, мы с мужем еще не думали о детях, тем более теперь, когда на меня возложена ответственность за целый мир, — вздохнула Аглаечка.

— В любом случае, необходимо место, где бы ты могла чувствовать себя комфортно и в безопасности, — заметила Антея. — Хватит уже скитаться. Поезжай-ка в папенькин замок, заодно и за княжеством приглядишь.

— А как же тетя Агата, что она скажет? Потом, я не умею управлять княжеством! — обеспокоилась Аглаечка. Ей совсем не хотелось жить с суровой тетушкой, которая не любила все, связанное с волшебством и магией, да, что там, ничего и никого не любила, кроме своих сыновей и Яшенькиного папочки, конечно.

— Агатка взбрыкнула, написала письмо, мол, не намерена больше мириться с Артурчиковыми истериками — от них штукатурка падает, цветы вянут и фон магический колеблется. Поэтому она переезжает в городской дом, поближе к сыновьям, — сообщила Антея.

— У меня не бывает истерик! — возмутился Артурчик. — Просто заклинания подновлять нужно, а не экономить на магах.

Андрюша сидел и удивлялся: все говорят об Агатке, словно она честно выполняла долг перед сестрой, сохраняя имущество и занимаясь делами княжества, не жалея живота своего, при этом напрочь забыв о том, что она выставила сестрицу за дверь, воспользовавшись обстоятельствами. «Нет пределов великодушию моей госпожи!» — подумал он, нежно глядя на воительницу.

Антею между тем раздирали чувства, далекие от великодушия. С одной стороны она беспокоилась за дочь, как никогда ранее, и готова была сделать все, что угодно. Но не все. И это приводило ее в отчаяние. Нужно было остаться с Аглаечкой и защитить ее от всех возможных бед и неприятностей, разделить бремя ответственности за новосозданный мир. Но вот Андрюша… Глядя, как он любуется Аглаечкой и ее шариком, она испытывала двойственные чувства, абсолютно неприличные для воительницы. Еще немного и она поставит свою любовь к мужчине выше любви к дочери — самой лучшей, которую только можно вообразить — дару богов, исполнения всех заветных мечтаний! Но, что если Андрюша не устоит перед соблазнами, которыми полна юная Аглаечка? Это невыносимо — потерять сразу и мужа, и дочь! Оставить дочь на Артура? Вот кто бы ей помог… Артур не откажется, исполнит свой долг с радостью. Но разве от него скроешь истинные мотивы — то, что она жертвует им во имя любви к другому мужу, он поймет, но вряд ли простит. Его сердце будет разбито, он не вынесет того, что боялся больше всего на свете, — остаться без нее, Антеи. Неужели это мерзкое чувство — называется любовью? Что в ней возвышенного и прекрасного? Только боль и стыд. А еще черный замок в горах: бедных обитателей Загорья так потрепал демон, ежедневно высасывая из них жизнь. Как оставить бедняжек, хоть разорвись! Она посмотрела на дочь, та сидела рядом с Кэсси (еще тот неведомый зверек и потенциальный источник опасности) и ласково улыбалась то ему, то своему нежданному дитяти. И внезапно увидела, как контуры Аглаечкиного тела и шарика стают призрачными, а реальной — только их неразрывная связь с зародышем. Этот зародыш и есть Аглаечка! Случись так, что демиурги захотят уничтожить новый мир, — с ним исчезнет часть ее, Антеиного, ребенка. Не просто кусок плоти, а ее смех, ее любовь, часть ее души. Эти размышления, не свойственные Антее, так растревожили ее, что на глаза навернулись слезы. Она незаметно вытерла их (какой позор!), когда Зорхас начал подавать завтрак. Антея вдохнула чудесный аромат свежего хлеба пополам с чесночными колбасками, молочный запах каши для близнецов, Артур подал ей чашку, а Андрюша, который успевал, казалось, повсюду, подвинул стульчик. Она снова незаметно взглянула на дочь — та весело хихикала и флиртовала с Кэсси, положив ему под скатертью руку на колено, шарик весело скакал над ними, как мыльный пузырек счастья. Никаких теней, связей, призраков — обычная молодая семья, щедро одаренная судьбой.

— Решено, Аглаечка едет жить под защиту родового замка, Артур обновляет заклятия, а мы все будем поблизости на случай… хм, случаи бывают разными, — сказала Антея. — Осталось найти, того, кто позаботиться о горном народце.

— Госпожа Антея, — голос Альбертуса Флавина был необычно робкий, даже заискивающий. — Далеко ли этот ваш замок?

— Ужасно далеко, — ответил Артуриус вместо жены. — С ним рядом даже порталов нет.

Альбертус просиял:

— А не хотите ли воспользоваться моим гостеприимством? Я всегда мечтал посетить Загорье, а тут дом не на кого оставить. Ведь благодаря усилиям некоторых любителей медвежьих услуг, мой прекрасный дворец совершенно беззащитен. Разрешите пожить мне в замке демона, умоляю!

Артуриус усмехнулся, что не осталось без внимания Флавина:

— Да, я хочу побыть наедине со своими мудрыми мыслями, подальше от мирской суеты, систематизировать труды многих лет.

— А там еще и связи магической нет, — порадовал его Артур.

— Вообще нет? Это же чудесно, в смысле, — я готов на жертвы во имя науки!

Антея уточнила:

— Значит, вы передаете мне свой замок в Долине чудес в обмен на замок в Загорье.

— На время, моя прекрасная госпожа. Только до того времени, когда я буду готов представить результаты своих изысканий просвещенной общественности.

— По рукам, — хмыкнула Антея.

— Не трогай мою библиотеку, Артуриус, и потом не говори, что я тебя не предупреждал! — шикнул Альбертус.

— Не суйте нос в мою лабораторию, и ваша макулатура уцелеет, — не остался в долгу Артурчик.

Зорхас тяжело оперся о стойку, лицо его побледнело, а из носа потекла кровь. «Даже демиургам приходилось платить за нарушение собственных клятв», — подумал он. Но вмешательство того стоило. Агнесс тихонько подошла к нему и, легко подхватив на руки, отнесла к диванчику, заботливо укрыв пледом.

— Где тут это, как его, полотенце? — пробурчала она, смотря на гору грязной посуды. — Или сначала водой ее облить, что ли?

— А в моем мире будет магия? — с этим вопросом ворвалась Аглаечка и тут же смолкла, увидев спящего Зорхаса.

— Конечно, будет, магия — она везде, — уверенно ответила Агнесс. — Хотелось бы, чтобы кое-где ее было побольше… — и многозначительно указала на кухню.

Аглаечка кинулась ей на помощь. Вдвоем они воевали с посудой не на жизнь, а на смерть, изрядно проредив сервиз. Но Зорхас спал крепко, иногда бормоча, когда билась очередная тарелка: «Ничего-ничего, я все оживлю обратно, мамочка!». Наконец Аглаечка позвала Кэсси, который спас остатки посуды, и утомленные устроились на террасе, любоваться видом на центральный проспект Долины Чудес.

Часть 29

POV Яши.

Отвратительно, когда тебя не замечают, хотя ты при этом никакими скрывающими чарами не пользуешься. Да, что там, просто ужасно! Особенно, если ты дракон. Разве что похлопают по голове, а то и вовсе до чего дотянутся, как собаку. Но гораздо хуже, когда ты в человеческом облике. У меня уже попа синяя — столько щипков ей пришлось выдержать от, казалось бы, приличных дам, в том числе почтенного возраста! А одна, довольно грозного и злобного вида, в шрамах и в полном вооружении (ну ни за что бы на нее не подумал!), так залихватски свистнула вслед, что у меня заложило уши и до сих пор немного дергается правый глаз. Но это все пустяки — я бы потерпел, только Аглаечка начинает меня избегать, когда я парень — сразу вспоминает, что раньше на мне верхом ездила: «Ты не в обиде, Яшенька? Неловко получилось…». Но я-то и сейчас не против. Только ей больше нравится, когда я дракон, или я чего-то не понимаю?

За советом я решил отправиться к Косте. Он первый понял, что я разумное существо, а не ящер-мутант и вообще отличается здравомыслием и умением выпутываться из разных ситуаций с набольшей для себя выгодой. Да он, кроме привязанности к котам, никаких слабостей не имеет!

Вот и сейчас вместе с Волькой Костик заседал в пабе и просто светился самодовольством — все у них путем, аж во рту липко стало от такой жизни. Не жизнь, а банка сгущенки. Без банки, конечно — банка немного жестковата, я пробовал. Они как раз отмечали важное событие: новоиспеченная княгиня Аглаечка пожаловала им охотничий домик и угодья в безраздельное пользование. Наверное, Агатка, как узнает, пришлет менталистов для освидетельствования, не сошла ли племянница с ума. Что ж, менталистов я еще не пробовал!

Конечно, я не сказал Косте всего, просто спросил, как обратить на себя внимание.

Костя вытаращил глаза и заржал, обрызгав нас пивом:

— Обратись в дракона, балда!

Я объяснил, что ничего не получиться, драконом она меня уже видела, и не только она, кто меня только не видел — такими фокусами никого здесь не удивишь.

— Так это «она»… — Костя сразу скис, — у меня как-то с бабами не сложилось.

— Надо показать себя с лучшей стороны, чтоб привлечь внимание достойной, — посоветовал Волька.

— Как будто мухи слетаются только на мед, — ответил Костя, недовольно посмотрев на Вольку — такие познания в женской психологии его мужа (да-да, демоны пустоши их поженили по своим обычаям) ему не понравились: он вообще очень ревнивый. — Не от этих ли достойных ты по лесам прятался? Не видишь, у парня кто-то конкретный на уме, — и посмотрел на меня хитро. Похоже, моя тайная страсть недолго оставалась тайной. — Хотя в этом что-то есть… Распуши хвост и покажи, что она теряет!

— Ничего она не теряет, у нее уже есть один муж и целый мир в придачу! — заныл я. А что, мне можно — я только пару лет как из яйца вылупился.

— А вот этого не надо — ты должен быть суров и самодостаточен. Терпи и дрочи, и про хвост не забудь — чтоб веером. Будь рядом, дыши неровно, но лапы не распускай, они этого не любят. А здешние бабы еще и поотрывают все лишнее, если что.

Волька кивнул: они могут.

Тут Костику пришла в голову другая идея:

— А если у вас тут, этот, матриархат, может, наоборот, пусть позволит себе чуток лишнего? А потом — давай, женись, раз сорвала цветок невинности.

Волька обиделся:

— У нас тут может и не так как у вас, по-простому, но такой примитивный обман — это перебор.

Я совсем расстроился:

— Я бы не против, и потом бы ничего такого не требовал, только…

— Она тебя не хочет, — продолжил за меня многомудрый Костик. — Проблема… Нужен подходящий образ, вызывающий влечение… А если ты ее спасешь? Вот она будет в беде, а ты, как верный рыцарь, выручишь ее из замка злобного дракона? Принцесса обязательно влюбляется в своего спасителя. Нам в детском садике рассказывали, — стеснительно добавил он.

— Спасал я ее, не от дракона, а просто спасал, — заверил я Костю. Костик стукнул себя по лбу, мол, помню, помню и не раз. — И где я еще одного дракона возьму? Разве, что папенька…

Костик и Волька синхронно вздрогнули:

— А вот папеньки нам только не хватало.

— Может во мне есть что-то совершенно не привлекательное, — начал я и умолк, вспомнив, что другие дамы так не считают, и даже, наоборот, проходу не дают.

— Что ты! — заверил меня Костик, накатив пивка. — Веришь, я бы тебе вдул!

— В смысле, «побил»? — удивился я, Костик обычно миролюбивый, не замечал за ним особой драчливости.

— В смысле — «трахнул», — объяснил Волька, сердито сверкнув глазами. — Но «вдул» тоже слово хорошее, вот и мне сейчас охота кому-нибудь вдуть…

Глаза Костика подозрительно забегали, разговор для него начал принимать какой-то нежелательный оборот, поэтому он перешел к главным наставлениям:

— В первую очередь, ты кто?

— Ну… дракон, — ответил я.

— Неправильно. Ты в первую очередь всего — мужик! Так и веди себя соответствующе. А не то, что некоторые, — и бросил осуждающий взгляд на Андрюшу, который, усадив себе на плечи визжащих близнецов, как раз приближался к ним, — все в бабских заботах, тьфу!

— Пацаны, — весело обратился к ним Андрюша, — мы тут в футбол собрались играть, нам игроков в команду не хватает.

При слове «футбол», глаза Кости потеряли осмысленное выражение, и, подхватив Вольку за руку, бросив пиво, он бегом устремился за Андрюшей на площадку, где уже разминались команды.

Я кинулся за ними, обдумывая их путанные и нелогичные предложения. По-моему, я только что получил то, что называется «дружеским советом». От него не стало ясно, что именно мне делать, но сделалось как-то теплее на душе.

Подбежав к большой площадке, заросшей зеленой травой, я хотел присоединиться к компании, но не тут-то было.

— Баб и драконов не берем, — виновато пояснил Андрюша, — потому, что, во-первых, разврат и, во-вторых, Артурчик согласился только один мяч наколдовать.

Я ничего не понял ни про футбол, ни про разврат, ни почему меня не берут, но, наверное, на моем лице что-то такое отразилось, и Андрюша нехотя сказал:

— Ладно, на воротах постоишь. Чур, огнем не плеваться и когти не выпускать!

На поле уже разминались участники, в основном официанты из близлежащих кафе, в также работники, э… облегченной промышленности, а в газовых одежках. Дамы устроились на зрительских местах, к ним присоединились туристы, торговцы начали носить сладости, а судья звонко засвистел в свисток. За Андрюшину команду согласились играть Альбертусовы маги, а сам Флавин выступал в роли рефери. Артурчик играть и судить отказался — в прошлый раз ему подбили каким-то образом глаз. «Досадное неразумение», — неискренне каялся Андрюша, а я с опаской посмотрел на мяч, вроде мягкий, как так могло случиться?

Первые же движения вызвали ажиотаж на трибунах.

— Эх, надо было о форме позаботиться, — огорченно вскрикнул Андрюша. Но маги наотрез отказались расстаться с мантиями, а их конкуренты — с пестрыми штанами. Оказалось, требуемых Андрюшей и Костиком «труселей», как и труселей вообще, ни те, ни другие не носили. Впрочем, дамам понравилось, они гукали и орали всякие пошлости, подбадривая игроков, Альбертус свистел, а я расположился на травке у ворот: игра сразу переместилась на половину противника.

«Удивительное зрелище, не находите ли, любезная? Обратите внимание на игроков в шароварах, какие попки!» «Что вы, и это попки? Это кулачки младенца, не побоюсь этого слова. Только демонстрация силы другой команды, их горы мышц и интеллектуальная агрессия могут воодушевить истинного ценителя спорта». Услышав эти и подобные ничуть не тихие споры, команды еще наподдали, и борьба разгорелась не на шутку. Я тоже посмотрел, один раз, другой, и постепенно вместо игроков почему-то стал видеть цыплят потолще и цыплят постройнее. Даже облизнулся, так аппетитно выглядели их ляжки, но вовремя спохватился, — вот до чего это вегетарианство доводит! Наконец официанты, показав чудеса ловкости, а работники борделей — глубины соблазна, деморализовав противника, со всех ног рванули ко мне. Я даже растерялся.

— Яша! — заорал Андрюша.

Удар. Ой, кажется от неожиданности я проглотил мяч!

Это привело игроков в неистовство, но вместо того, чтобы отругать меня за порчу инвентаря, они начали яростно спорить, призвав в свидетели Альбертуса, зрителей и всех известных богов, где я проглотил мяч — за или перед линией ворот.

Флавин, приняв нелегкое решение, заткнул бороду за пояс и объявил конец первого тайма.

Команды потянулись зализывать раны и принимать брачные предложения. Ко мне с подобным почему-то никто не поспешил — наверное, глотание мяча было не самым эротичным зрелищем.

Аглаечка правда сказала:

— Ловко ты его поймал, — но подошла к Кэсси, который также играл в нашей команде, и увела его под тень, я поплелся за ними, чувствуя себя третьим лишним.

— Э, плохи твои дела, — сказал Костик, который еле отбил себя и Вольку от поклонниц и поклонников своих футбольных талантов. — Давай, поднажми! Где твоя брутальность? Не будь размазней.

Не успел я придумать, как мне проявить эту важную мужскую характеристику, как раздался свисток и все снова кинулись на поле. На этот раз Андрюшенька, получив взбучку и новый мяч от Артурчика, наплевав на свою деликатность, которая выражалась в бережном отношении к лицам, носящим соблазнительные штанишки, снес пару прелестников и забил желанный мяч. Матч закончился. А у меня родилась идея. Я решил действовать хитростью. Все-таки у меня один поклонник имеется!

— Кэсси, нужно поговорить.

Кэсси был не против. Он потащил меня «для разговора» в большое здание, где показывали кино. Я никогда его прежде не видел и всерьез увлекся черно-белым изображением. Сначала меня смущали странно одетые мужчины и женщина, лицо которой показывали только с левой стороны (наверное правая была украшена каким-нибудь ужасным шрамом, а некоторые воительницы не любят хвастаться своими подвигами). Но когда один из мужей великодушно решил остаться совсем одинешеньким, чтоб спасти жизнь госпоже и ее первому мужу, я был тронут: какое самопожертвование! Кэсси почувствовав мое волнение, сжал мою руку, а потом поцеловал меня в губы. В зале было темно, поэтому ему не составило труда залезть ко мне в штаны.

— Не так быстро! — что-то проблемы у меня со звериными инстинктами, если такая козявка может легко добиться желаемого, а я пасу задних. — Я хочу, чтобы ты поговорил с хо… с Аглаечкой.

— О чем? — похоже, голова, помутненная желанием, плохо служила дорогому Кэссичке.

— Обо мне, эгоистичная тварь! — рыкнул я, спасая от гаденыша остатки собственного достоинства.

Кэсси очнулся:

— О тебе? Кстати, я тебе курочку принес, — и действительно достал пакет с жареной курочкой: — Кушай, я знаю, тебе мяса хочется, — ласково сказал он и отодвинулся, чтобы не стеснять меня.

И я подумал, может у меня все получиться, а Кэсси вовсе не такой эгоист, раз вспомнил о голодном драконе.

Часть 30

РОV Яши.

Когда я доел курочку (по правде, глотнул вместе с костями), Кэсси поднял на меня глаза и при этом выглядел так аппетитно (не хуже курочки), а еще так печально и грустно, что у меня мороз по шкуре прошел. Я заерзал, словно удобное бархатное кресло подо мной внезапно оккупировала сотня кусачих жучков. Глядя на смазливое личико Кэсси, обычно хочется немедленно извиниться и сделать какую-нибудь глупость, например, положить свою жизнь к его ногам. Понятия не имею, как ему это удается. Еле подавил порыв, вовремя вспомнив, что страдающая сторона здесь я.

Буркнув «спасибо», я решил не отступать от задуманного:

— Буду благодарен, если ты замолвишь словечко за меня перед Аглаечкой.

Кэсси горько рассмеялся, его смех, подобный звукам разбивающихся хрустальных колокольчиков, заставил меня почувствовать себя палачом, истязающим бедного мальчика:

— Как ты это себе представляешь? Я должен ей сказать, что ты влюблен? А если ей это не понравиться? Если она не влюблена в тебя? — гаденыш просто по живому резал.

— Я что, и любви не заслуживаю? — рыкнул ему.

— Дурачок, — Кэсси обнял меня и положил голову на плечо. Я хотел оттолкнуть его, но не смог, такой он был ласковый. — А если она не захочет больше тебя видеть, как я буду без тебя, не подумал? Я так люблю тебя, Яшенька!

Мне пришлось промямлить, что тоже люблю. А что оставалось делать — всю душу вымотает, а потом утешай его, прощения проси и делай прочие, гнусные, с точки зрения самолюбия дракона, вещи. Хватит того, что я чуть не разрыдался, как младенец. Все-таки кинотеатры здорово подходят для выяснения отношений, в темноте ни за что не догадаешься, то ли плачешь, то ли у тебя живот прихватило. Есть у меня подозрение, что Кэсси ни то, ни другое не остановило бы. Вот и сейчас он, вывернув мне душу наизнанку, как ни в чем не бывало, потянулся за поцелуем.

С трудом переборов странные чары, я решил кое-что проверить. Я дракон или кто? А настоящий дракон всегда должен быть бдительным. Ловко увернувшись, я ухватил Кэсси за его чудесные шелковистые волосы, готовые обвить меня, и намотал на кулак. В другое время наслушался воплей, а то бы и от Аглаечки получил. Но мы одни в кинотеатре, а я точно хочу знать, с чего мне такая честь. Поэтому я легко надавил ладонью на его голову, приближая лицо к ширинке. Кэсси покорно начал расстегивать пуговицу, которую я застегнул, перед тем как курочку сожрать.

«Ах, ты маленькая дрянь!», — подумал про себя. Кэсси тем временем освободил из плена мой член и тот радостно восстал, не веря своему счастью. «Йеху, наш мальчик становится взрослым…. Я уже думал, что не дождусь мужского поступка от этого лоха… Детка, аккуратней, смотри чтобы екай не откусил тебе пипиську… Давай уже пихай ему в самую глотку… И выеби… и съешь!» — галдели в голове тысячи моих родичей, давно ушедших за грань.

Но внезапно злоба прошла. Это же Кэсси, зачем я так с ним поступаю? И я дал ему то, в чем он нуждался — капельку драконового огня. Ох, похоже, он кончил!

— Ты не обязан делать это, — сказал я, взяв его лицо в руки. Член возмущенно покачнулся. — В смысле, я не имел ввиду… Мне не жалко, я и так готов с тобой поделиться, от меня не убудет… — мямлил, смущенно поглядывая на обиженного Кэсси. Проклятая память предков — всегда подводит. Сотни поколений злющих и подозрительных драконов — это вам не шутки.

Кэсси так посмотрел на меня, что я пожалел, что на свет родился.

— Мы обмениваемся энергией с партнерами, — тихо сказал он, — в моем мире это в порядке вещей. Но со мной никто не делился раньше, разве по-дружески…

«По-дружески, — ржали предки надо мной, — да парень знатный ходок налево… Что ты творишь, идиот? И это наш наследник, какой позор…» — стыдили меня мертвые драконы.

— Мои жена и муж никогда со мной не делились, а Краут так и вовсе хотел все забрать. Аглаечка не такая как мы… она не может взять. А я бы никогда не осмелился забрать, не дав ничего взамен. За кого ты меня принимаешь, Яшенька?

А я что говорил? Ну почему я не такой, как отец? Насколько легче жить, когда берешь все, что хочешь, и не задумываешься, как будешь расплачиваться.

— Зачем мне твои крохи? — сказал я и снова понял, что ляпнул что-то не то — Кэсси расстроился.

— Это правда, мне нечего тебе предложить, — сказал он отчаянно. — Но не отталкивай меня!

Конечно, было бы очень благородно отказаться и сказать, что я не такой, но в любви каждый за себя, а Кэсси был так трогателен в своем горе. Именно поэтому я дал ему волю и получил все то, о чем раньше только слышал от давно издохших ящеров. А когда Кэсси сел ко мне на колени и начал двигаться в такт моим стонам, предки просто позеленели от зависти и я, наконец, отключился от их назойливых советов. Удовольствие немного испортила группа школьниц, которая пришла на очередной сеанс в сопровождении двух классных дам. Попробуйте оставаться невозмутимым, когда на вас смотрят сразу столько любопытных глаз и комментируют: «А это дракон трахает инопланетное чудовище. Будьте осторожны — драконы неразборчивы в любовных связях».

Пристыженные и под хихиканье десятка девчонок, мы выбежали из кинотеатра. Ужасно жаль — Кэсси, переброшенный через спинку кресла выглядел невероятно сексуально и вряд ли уже позволит больше пяти заходов. И так бедняжка еле идет. Я решил немного подлечить его попку. Кэсси подпрыгнул от неожиданности.

— Ай, ты что… Спасибо, — смутился он. — Небольшое неудобство и все. — Кэсси предано заглянул мне в глаза. — Тебе понравилось?

Что за глупый вопрос. Кому бы не понравилось?

— Конечно. Ты был словно пламя, дорогой, — пафосно сказал я. Но это было правдой.

Кэсси заметно обрадовался. Еще бы, теперь и задница не болит!

— Ты не подумай, — сказал он, — это — мой первый раз, — и смутился еще больше. Даже я покраснел как помидор. — Краут меня совсем не замечал, брезговал, я ведь слабый маг… был.

Это точно, только в нашем мире Кэсси стал крут, почти как Аглаечкин папочка, для меня, так точно. Дар богов, не иначе.

— И я правда тебя люблю, — продолжил он, а моя душа дрогнула от счастья в ответ. — Даже если ты займешь мое место в сердце Аглаечки! — продолжил он печально.

— Глупенький, — сказал я, — зачем мне твое? Я хочу, чтобы в ее сердце нашлось местечко и для меня.

Часть 31

Достаточно скоро выяснилось, что судьба не благоволит к влюбленным драконам. Яшеньке так и не суждено было объясниться с Аглаей. Все как-то закрутилось в небывалой суматохе. Антея командовала сборами. В княжеский замок надлежало отбыть немедля. Аглаечка принимала наставления от маменьки. Наставления дополнялись изрядным обозом. Антея была из тех, кто даже из бесплодной пустыни приходят с караваном, полным всякой-всячины. И для любимой дочери ничего не жалко, конечно.

— Летающих циновок две, скатертей-самобранок три… нет, тоже две. Одну Андрюша на портянки пустил. Ноги у него в сапогах прели, — извинительным тоном сказала Антея. — Кстати, сапоги. Непромокаемые, быстроходные — одна пара, но зато твой размер — сорок шестой. Красненькие, с серебряными пряжками. А как пойдут под ту твою юбку с бахромой! Ты в ней такая красотуля, — Антея стеснительно, пока никто не видел, чмокнула Аглаечку в лобик.

Артурчик навесил на дочь целый ворох амулетов, бочком подкрался к Кэсси и также украсил его магической защитой.

— Папенька, — укоризненно сказала дочь, заметив его осторожные маневры. Какие глупости — боятся Кэсси, ведь он милашка. Но была ужасно тронута, хоть отец и не поехал с ними, как собирался. Антея смотрела на Артура с нежностью, Андрюша всячески пытался расшевелить, а только стоило им отойти, как он сразу приобретал потерянный вид, от которого у Аглаечки щемило сердце.

— Мы справимся сами, вовсе нет нужды нас сопровождать, — категорически заявила она. — Вот еще, я уже взрослая, чтоб держаться за папенькины штаны.

Артур обиженно надулся, но Аглая ласково его обняла:

— Зорхас сейчас мне расскажет, что делать в случае чего.

Но демиург, похоже, сам нуждался в поддержке, когда девушка забежала к нему перед дорогой.

— Аглая, спасай. Забери их с собой! — вместо ценных указаний взвыл растерянный Зорхас и утащил ее в спасительные недра кухни. В кухне он чувствовал себя уверенней, чем где-либо. Оказывается, пользуясь случаем, Агнесс пригрела учеников Альбертуса из тех, кто по разным причинам не смог отправиться в крепость демона.

— Посмотри, какие послушные мальчики, — напирала грудью Агнесс: — Ты же хотел завести младшего мужа, дорогой. Помню, мы обсуждали не раз. Просто кандидатуры подходящей не было. А тут благонравные и образованные юноши.

— Я не готов! Я передумал, — метался возмущенный Зорхас. — Что я с ними буду делать?

— Любить, — невозмутимо ответила Агнесс. — Правда, этот красавчик?

Красавчик улыбнулся всей пастью и приосанился.

Зорхас метнулся в сторону и спрятался за Агнесс.

— Дорогая, я хотел тебе сказать (уже давно, но все не находил походящего повода)… Я люблю женщин.

— Каких еще женщин, негодяй! — возмутилась Агнесс, пряча смех в глазах, терзания мужа не застали ее врасплох.

— Тебя, тебя, свет моих очей, и никого больше, — тут же исправился он, пока Агнесс не подумала, что он мечтает о целом гареме из жен.

— Это прекрасно, тем более, пять сильных и приличных юношей в хозяйстве не помешают. Будет кому позаботиться о тебе, когда я уйду в поход.

Зорхас схватился за голову, узрев перспективы. Юноши зантересовано уставились на демиурга.

— Приличных? Не забывай, я демиург и слышу все их развратные мыслишки!

— В таком возрасте нормально все время думать о сексе, — невозмутимо ответила Агнесс, стараясь не заржать в такой драматический момент.

— Да, но они думают обо мне плохое!

— Что именно, милый? — сочувственно поинтересовалась Агнесс.

— О моей заднице. Они считают мою задницу достаточно привлекательной! — Зорхас торжествующе ткнул пальцем в ближайшего красавца-мага. Вот какой он умелый разоблачитель.

— Какой ужас! — возмутилась жена, утирая слезы занавеской и пряча туда же свою наглую усмешку. — Что значит «достаточно привлекательной»? Да у тебя шикарная попка!

Взгляд Агнесс внезапно стал суров. Зорхас испугался не на шутку. Она отвела мужа в сторону и заявила:

— Дорогой, как хочешь, но свои обещанья надо выполнять. Потом у одного из них маленький ребенок. Ты предлагаешь ему переться за старым пердуном к черту на кулички с малюткой-сыном? Не бывать этому. Я не позволю!

Никогда еще демиург не был так близок к провалу. Поникший Зорхас сидел на своей кухне и жаловался Аглаечке:

— Понимаешь, я люблю Агнесс и мне никто больше не нужен. А с мужиками… не по мужикам я!

— А зачем ты создал наш мир таким, спрашивается? — безмерно удивилась девушка.

— Я хотел, чтобы моя любимая была красивее и сильнее всех существ в нем, — путано пояснял Зорхас. — И создал свой идеал. Не мог же я позволить, чтоб какой-то брутальный мужик распоряжался жизнью моей драгоценной Агнесс? Поэтому женщины здесь красивы, сильны, а мужчины… Мужчины обыкновенные, да я их у соседа по парте списал. Он их еще как-то смешно называл… ельфи, что ли?

— Похоже, розовые слоны в полоску не самая большая проблема для демиурга, — задумалась Аглаечка. — Не хочу лишать тебя благосклонности твоей госпожи (и самой жизнь дорога — Агнесс сурова в гневе). Так что, удачи тебе в компании ельфей. И не переживай за свой тыл, жена не даст тебя в обиду, — и подмигнув Зорхасу, отправилась к порталу, где ее поджидали Кэсси, Яша, Костя с Волькой и тяжело груженые ящеры.

Дорога домой показалась всем куда короче, чем предыдущее путешествие. Но тревога за новый мир Аглаи сделала спутников молчаливыми и серьезными. С одной стороны сердце грело предвкушение новых приключений, с другой — накатывали поднакопившаяся усталость и ожидание подлянок от богов.

— Вот знают, как насрать в компот, — бурчал Костик. — В кой-то веки, своя хата, банька и доступная в любой момент жопа, так нет… Где ж справедливость, если покой нам только сниться!

— Кстати о справедливости и доступных жопах… — подначивал его Волька.

Яша пристойно, трусцой бежал возле Аглаечки, заодно не выпуская из виду Кэсси. И было ему так здорово, что век бы бежать, только чтобы рядом. Но дорога рано или поздно заканчивается. Вскоре показались белоснежные шпили теперь уже Аглаиного замка. Выглядел тот прекрасно, особенно издали. Но чем ближе подъезжали путники, тем подозрительнее показалось им непривычное запустенье. Не бегали расторопные слуги, не порыкивали ящеры в загонах. Даже цветущие прежде клумбы были обожжены зноем. Зеленая изгородь топорщилась нестриженными ветками, по пыльному двору ветер гонял увядшие листья. Но более всего поразила табличка с корявой надписью на дверях. Аглая прочла и сорвала ее, бросив прямо на крыльцо. С рыком: «ну, тетушка», она ворвалась в дом. Как и следовало ожидать, в доме царило эхо — исчезли даже занавески. Посреди большого и пустынного холла, раньше уставленного красивой мебелью и безделушками, во вкусе Артура, четверо неизвестных мужиков играли в карты.

— Вы кто такие? — сердито спросила Аглая, а Кэсси произвел магический сгусток огня. Мало ли еще какие сюрпризы приготовила Агатка для родни?

— Госпожа, это же мы! — четверка предано уставилась на девушку и та с удивлением узнала своих бывших «игрушек». — Вот, остались служить тебе верой и правдой. А не то, что некоторые, — наябедничал самый молоденький, которого, вроде бы, как помнилось Аглаечке, звали Заей. Он томно потянулся, намекая, что готов к службе более других. «Словно сто лет прошло», — удивилась та. Настолько смутными стали воспоминания о прежней жизни.

— Шпионить, ты хотел сказать, — недобро прищурился Костя. — А ну, быстро отвечать, зачем остались?

Парни помялись, но деваться было некуда. Компания пришельцев выглядела грозно и не была расположена шутить.

— Кот Агаткин потерялся, Красавчиком кличут. Не захотел, подлая скотинка, на новое место в город съезжать. А хозяйка в крик, сказал, чтоб без кота не возвращались…

— Это мой кот! — взревел Костик.

— Достаточно, — сказала Аглая. — Вашу службу я уже оценила. Отвечайте, негодяи, где еще навешено таблиц с тетушкиным воззванием.

— У западных ворот, кажется… еще на перекресте, по дороге в город.

— Пойти и снять, а потом вернетесь, если вправду служить хотите. Для вас работа найдется.

— Двор мести, кусты стричь, — мстительно шепнул им вслед Костик. Те понуро поплелись исполнять приказ.

— Маменька, как всегда права насчет тетушки, — вздохнула Аглаечка. Кэсси ободряюще обнял ее. Он-то хорошо понимал, как родственники могут себя вести хуже разбойников. И мстительно придумал пару сюрпризов для обидчицы.

— Я все исправлю, — сказал он. — Маг я или не маг, в конце концов.

Костя помаялся и, прихватив Вольку, отправился проверять работу «шпионов».

— Это ж надо, сколько наглости иметь! Написать, мол, налоги платить Агатке, а за помощью и с жалобами — к Аглае. Сволочь, еще родня называется, — бурчал он. — Надо еще наш домик проверить, с этой змеи станется там камня на камне не оставить, — спохватился он.

— Идите, — вздохнула Аглая, — а я пока сокровищницу маменькину посмотрю, может, там что осталось, кроме стен, конечно.

Но сокровищницу Артур зачаровал на славу. Это, очевидно, стало для Агатки неприятным сюрпризом. Занести добро туда было можно, а вот взять — нет. В отместку она забрала с собой все, что можно было вынести из замка, а все что забрать нельзя, изгадила. Даже обои висели клочьями. Кэсси только хмыкнул и принялся восстанавливать былое великолепие. Только взялся за мебель, как на него свалился грязный и пыльный комок.

— Красавчик, совсем отощал, бедняжка!

Кот мстительно вцепился ему в руку, мол, не надо было оставлять на кого попало.

— Вот, кто нас дождался, — рассмеялась Аглаечка. А шарик возле нее радостно запрыгал и засветился всеми цветами радуги, разделяя ее настроение. Красавчик увидел его и тихо упал в обморок, впрочем, не выпустив из зубов руку мага.

Забежал Волька и объявил, что их с Костей хозяйство не порушено, только ложки пропали. А Костя топит баньку и ждет госпожу на ужин.

— Шашлычок получиться — пальчики оближешь. А потом — банька! Просим очень, не откажите, — глаза Вольки блестели, бывшая пустошь, избавившись от демонов, порадовала знатной добычей. «Зайцы-то, зайцы, о шести ногах и вот такенные», — удивлялся и восхищался Волька, тыкая этим самым зайцем в нос Кэсси. Тот немного побледнел, но выдавил пару слов восхищения невиданной статью зверя-мутанта.

Яша слушал в пол-уха похвальбу Охотника, грезил гигантскими зайцами, старательно мел двор хвостом, стриг кусты зубами, драконьи размеры ему это позволяли. Заодно и перекус. В это время к замку подошел неприметный путник. Что-то совсем неправильное и угрожающее было в его фигуре. Яша как раз перестал думать о еде и начал подбирать слова, чтоб поговорить с Аглаей за ужином о своих чувствах. Правда надо будет снова стать человеком, одеть неудобную одежду и даже почистить зубы. Но он готов на жертвы. От этих мыслей его отвлек неприятный зуд у основания правого рога. Он почесал его о кустик, но зуд не проходил. «И ванну принять», — подумал дракон, когда его окликнул незнакомый голос.

Часть 32

— Где твой хозяин, червяк? — нагломордый прыщавый парнишка, самого обыкновенного вида, уставился прямо на Яшу. Странным было то, что его шагов дракон не слышал. Совсем. А еще тот ни разу не испугался, словно видел драконов по сотне в день. Яша не собирался отвечать, он открыл челюсть пошире, чтоб закусить невежей, но так и замер с открытым ртом — ему снова прилетело неслабыми парализующими чарами, как сговорились все. Пока он пытался стряхнуть оцепенение, незваный гость атаковал замок.

— Я только что покрасил дверь, — противно завопил разгневанный Кэсси, увидев кучку праха на месте своих недавних трудов.

— Ты, что ли, демиург-самоучка? — презрительно бросил пацан. Нарядный Кэсси, с длинными распущенными волосами и шелковом халате самых нежных цветов, вызвал у него недоуменное презрение. Конечно, он бегло просмотрел каталог по миру, наскоро составленный предыдущей комиссией. Кукольный эдем, под стать его творцу — убогому студенту-недоучке. Как такое может кому-то нравиться? Где размах? В лучших мирах в кровавых сражениях во имя богов гибли сотни тысяч доблестных воинов, рассекали воздух стальные драконы, а солнце затмевали клубы копоти от их огненного дыхания. Сам он пропах дымом и порохом. Это был единственно приемлимый запах для грозного бога, повелителя войны. А тут? Цветочки, листочки, смазливые личики… тьфу ты, гадость какая! Правда, его предупредили о некоей опасности этого недоделанного мира, который уже погубил доброе имя коллеги, Равиля — Бича Миров, бывшего обладателя смертоносной и непобедимой армии демонов. Но вот он здесь. И что ему может тут грозить? Разве что этот недомужик накинется на него со слюнявыми поцелуями.

— Тащи сюда свой полуфабрикат, — грубо заявил «бог войны». — Сейчас его развоплощать буду. Кэсси немного опешил с такого заявления от неряшливо одетого мальчишки, еще и противно пахнущего чем-то кислым. Он, недолго думая, восстановил дверь прямо перед носом у наглеца и, фыркнув, возвратился к раздумьям над палеттой гостиной.

Аглая, отчаянно путаясь в цифрах тетушкиных отчетов, была рада отвлечься на шум.

— Кто тут безобразничает? — строго спросила она, высунувшись из окошка второго этажа.

Пацан испугано отскочил, увидев грозную девицу с мускулами, которым мог позавидовать любой воин. В голове у него мелькнула мысль, что местный демиург сумасшедший, это ж надо, наделить такими внушительными габаритами бабу!

— Ты кто, чудовище? — изумленно спросил он.

Аглаечка вздохнула и закатила глаза. Ох уж эти малолетние хулиганы, совсем ничего не смыслят в истинной красоте и благородной крови!

— Молодой человек, извольте уйти с газона, — сказал она, — иначе я не гарантирую вашу безопасность. Мой дракон очень трепетно относится к лужайкам, особенно свежескошенным. А я не хочу огорчать вашу мамочку описанием того, как ее сын стал удобрением для травы.

— И это был дракон? — быстро пришел в себя пацан, и язвительно расхохотался. — Ты об этой изумрудной ящерице? Вот что, страшила, тащи сюда свою поделку, но не подноси сильно близко, у меня желудок слабый, я твоего уродца издалека аннигилирую, — заметив, что великанша никак не поймет, о чем речь, он рявкнул. — Мир свой подай сюда, живо!

— Это совершенно невозможно, — ответила побледневшая Аглая. Парнишка уже не казался таким легкомысленным и слабым, да и парнишкой его можно было назвать с натяжкой. Худой, с усталым лицом, мужчина, наделенный страшной силой. «И отвратительными манерами», — про себя добавила она. — Мой мир не может быть уничтожен. Как вы не понимаете, это не просто мир, это…

Кэсси, заподозрив неладное, с ужасом устремился к жене, бросив гостиную. Как он мог пропустить смертельную опасность, о которой его предупреждал Артур? Он услышал последние слова Аглаи и вскипел от того, что его госпоже приходиться объясняться с подобным существом на столь деликатные и даже интимные темы.

— Не бывать этому, — пискнул Кэсси и отправил в пришельца заклинание, от которого тот даже не поморщился. Яша, наконец, вырвавшись из плена, также рванул к обидчику. Тот, ухмыляясь, щелкнул пальцами, и замок со страшным грохотом покачнулся. Затрещала и рухнула одна из изящных башен, по стенам поползли трещины. Кэсси творил новые заклинания, а Яша, забыв о своих кровожадных планах насчет пришельца, кинулся к Аглае. Лицо демиурга между тем выражало глубокое удовлетворение, словно после хорошо проделанной работы. Он сделал еще один пассаж в сторону Аглаи, пытавшейся выбраться из-под завалов. Яша поспешил закрыть ее от чужого, опасного волшебства, когда фасад замка рухнул вовнутрь, погребая их под собой. Кэсси обмер, не смея поверить в произошедшее. Замка больше не было, лишь пыль стояла столбом до самого неба.

Внезапно время словно остановилось. Пылинки замерли в воздухе. Потом осыпавшиеся камни беззвучно взмыли вверх, как пух, сталкиваясь с мебелью и кусками штукатурки. Вперемешку летали золотые монетки, клубни, посуда и жемчуг, а Красавчик с бешеным мявом пытался ухватиться за удирающую в небесную высь перинку. Пришлый маг вытаращил глаза, когда невидимая и неодолимая сила потащила также и его вверх, засосав в жутко завывшую воронку из строительного хлама. Она разверзлась прямо в небесах, возникнув неизвестно откуда, всосала их и выплюнула в неизвестность.

Вместо пыльного облака светило яркое, но нежное солнышко, а, куда ни глянь, зеленела изумрудная трава до самого леска, тянувшегося далеко за холмы.

— Что это? — раздался хриплый голос.

Яша открыл один глаз. Вместо того, что бы лежать, погребенным под стеной рядом с бездыханной госпожой, он находился в удивительном месте. Оно было так мило и дорого сердцу, что на глаза накатывались слезы и было щекотно в носу. Как будто его обнимала хозяйка. Дракон с наслаждением покачался по траве.

— Куда вы меня затащили? Что это?! — продолжал где-то надрываться противный маг, но его голос отвлекал не больше, чем шелест листьев, или жужжанье комара.

— Уродец, недоделка, — ядовито заметил Кэсси, отряхиваясь. Красавчик гонялся за бабочкой и, похоже, находился в котячьем раю.

Из-за лесочка появилось темное пятно, оно приближалось, с каждым взмахом крыльев становясь все больше и больше. Пока не превратилось в золотого дракона. Точнее драконницу. Она обфыркала демиурга и подмигнула Кэсси, а Яша стремительно поднялся в воздух, выписывая сумасшедшие кренделя и срываясь в пике, чтобы поразить партнершу.

— Какая замечательная, прекрасная драконница, — удивился демиург, — откуда она здесь? — Но тут же опомнился: — Где мы? Я что, в другом мире? Как вы посмели, я буду жаловаться!

— А не надо было провоцировать. Вы, конечно, можете воспользоваться своей властью и уничтожить все это. Но я бы не советовал. Не у себя дома, знаете ли. Магия может не так сработать… вдруг превратитесь, в лягушку, например, — ехидно заметил Кэсси, почесывая спину.

— Не работает! — взвопил демиург. — Моя магия не работает. Какой коварный план, затащить меня сюда, чтобы разделаться. Я не дамся живым!

— Никто вас сюда не затаскивал, — напомнил ему Кэсси. — Вы сами создали эту ситуацию. Хватит, не машите руками зря. Вы же не дракон. А тут действует только драконья магия.

— Немедленно доставьте меня обратно. Я цензор высшей категории и не позволю так с собой обращаться! — надрывался маг.

— С человеком, обычно обращаются так, как он того заслуживает, даже с цензором высшей категории, — рассеяно ответил Кэсси, прислушиваясь к себе. Щекотка в спине стала просто невыносимой. Хотелось немедленно покачаться по земле, но он немного стеснялся пришельца. — Подождите, пока Аглая налетается. Все же первый полет — это так прекрасно! — Кэсси мечтательно вздохнул. А потом, отбросив сомнения, расправил крылья и взлетел сам.

— Что же мне теперь ждать, пока они все тут налетаются? — спросил тот у Красавчика, который растянулся неподалеку, вывалив на солнце пузо. — Может, и ты сейчас превратишься в дракона?

Красавчик только фыркнул. Он считал себя и без того неотразимым. Цензору высшей категории было очень неуютно. Он сел и спрятал голову между колен. Солнце его слепило, а открытое пространство вызывало страх. Сюда бы бетонный бункер, на худой конец — благоустроенный дзот. И тут к нему на ногу прыгнул незнакомый зверь. Он был покрыт отвратительно пушистым мехом и смотрел так нагло своими глазами-бусинками, словно враг из амбразуры. Маг от испуга замер и мимикрировал под камень.

Драконы вернулись не скоро. Вид у них был потрепанный, но ничуть не виноватый. К тому времени, демиург снова напоминал нахохлившегося парнишку. Еще и руки-ноги занемели. Его надсмотрщик прыснул в кусты, лишь заслышал шум. Парень со стоном повалился на траву. Она показалась ему неожиданно приятной, мягкой и уютной.

— Вы здесь нежеланный гость, — прорычал огромный изумрудный дракон. Маг вздрогнул — теперь он уже не казался ему безобидной ящерицей. Вот что делает полная беспомощность. Любая мышь может затоптать!

— Я лишь заботился о том, чтобы все миры отвечали стандартам, были гармоничны и прекрасны!

Драконница пихнула в бок изумрудного и посмотрела на мага понимающими глазами.

— Разве этот мир не чудесен? — просто спросила она.

— Но он не правильный! — осторожно возразил маг, пряча глаза: уж больно пронзительный взгляд был у драконницы, казалось, она заглянула ему прямо в душу. — Разве может демиург вкладывать всего себя в один единственный мир? Да этот мир и есть вы, госпожа! — испуганно заорал он, осознав, что находиться внутри живого существа.

— Увы, это не так, — печально вздохнула драконница, она же Аглая. — Хотя до вашего визита, я и мой мир были единым целым. Теперь — нет. Я уже чувствую его отдельно от себя. Родным, близким, но отдельным. И это так…

— Печально? — удивился маг. — Это нормально, мы творим тысячи миров, и будем создавать еще и еще, пока не достигнем края вселенной. Может именно ваш мир станет последней каплей, переполнившей чашу!

На этой драматической ноте Яша громко всхрапнул, его разморило на солнышке. Неудобно получилось, конечно.

— Была я на этом краю, — лениво отмахнула Аглаечка. — И миры ваши видела, совершенно прекрасные, чего уж там. Ваш, наверное, лучше всех?

Маг замялся:

— Я еще в поиске совершенства, пока, — и покраснел. — Но думаю над концепцией, — горячо заверил он.

Аглаечка улыбнулась. Со стороны показалось жутковато, оскалившаяся зубастая пасть и все такое. Маг попятился.

— Для него еще осталось местечко, — утешила его драконница. — А если нет, тогда все начнется сначала, я точно знаю. С нами, или без, кто знает, но начнется.

— Ой, — внезапно спохватилась она. — Надо срочно заскочить домой — то-то папочка обрадуется не обнаружив замка! — Пожалуйста, заберите меня обратно, — взмолился маг.

— Я подумаю, — ответила Аглая.

Часть 33

POV Яши.

Это справедливо, что именно я заканчиваю эту историю. Йо-хо! Я самый счастливый дракон в целом свете. Пусть не самый могущественный и не самый большой (если на то пошло, даже не очень крупный). Но зато самый удачливый из всего драконьего племени. И пусть мои мертвые родичи скрипят зубами и честят меня в тысячи голосов, мне плевать (по-правде, все это они делают с недавних пор про себя — Аглаечка пообещала вообще упокоить их навеки, если будут подглядывать). Теперь я могу жить, не оглядываясь на папочку: делать то, что считаю нужным, оставаясь при этом настоящим драконом без всяких сомнений и прочей маеты, от которой портится аппетит.

А главное, я уверен, что Аглаечка любит меня, и гаденыш тоже любит, конечно. Потому что она создала целый мир, в котором, хе-хе, живут одни драконы, такие как я, а Кэсси сумел отрастить себе крылья и хвост. Все мне и все для меня! Да — я теперь правильный дракон, наглый, коварный, самовлюбленный, но ужасно милый. Вы скажете, драконы не такие, но в моем мире — я эталон красоты, ума…

— И скромности, — буркнул Кэсси через плечо, проглядывая мои заметки для потомков (вдруг предки все-таки довыделываются и Аглаечка их окончательно прогонит, надо же как-то передавать опыт молодым дракончикам).

— И что тут у нас? — Кэсси сам скромностью не страдает, а такт драконам не положен. — «Дракон может иметь друзей». «Иметь» перечеркнуто, надписано «заводить», — Кэсси хихикнул: «Дракон не обязан трахать еду и трахать потенциальную еду» — глубокомысленное замечание, а что, случаи были?

Я ухмыльнулся. Кэсси такой миленький голубенький дракончик, так бы и съел. Шучу я, шучу! А то предки уже обрадовались, тьфу на них.

— И с кем ты тут дружить собрался? Кроме нас здесь никого нет, — ехидно заметил гаденыш. В отместку я не стал рассказывать, как, облетая свои владения, заметил каких-то чудиков. Они стирали бельишко возле речки и гремели сковородками. Аглаечка объяснила, что это эма… эманации. То есть последствия нашей божественной любви. Короче, сами завелись оттого, что мы часто трахаемся. Пусть будет сюрприз. А то Аглаечка думает, что я не знаю о двух яичках в гнездышке далеко в горах. Да я уже имена придумал нашим детям! Но — я огромный и коварный дракон. И никому ничего не скажу. Поэтому Антея и ее мужья вынуждены делать страшные лица, когда Аглаечка заявляет, что с детьми торопиться не будет. Знал бы, что из них такие никудышние конспираторы, быть им в неведении до первого полета близнецов.

Когда мы вернулись к жалким останкам Аглаечкиного замка, там уже был Артурчик. Он азартно переругивался с какой-то дамочкой. Конечно, мы прихватили с собой того противного мага, надо же было кого-то предъявить Аглаечкиному папочке, как виновника катастрофы. Тем более маг чувствовал себя неуютно в нашем замечательном мире. Кэсси шепнул, что техномаги вообще плохо переносят природу. Тогда жаль бурундучка, которого мы спугнули — похоже, маг ему очень понравился — зверек не сводил с него преданного взгляда.

От Артурчика точно любви не дождешься. Он еще полчаса орал о безответственных колдунишках, которые сами ничего не умеют, только ломать горазды. Дамочка сюсюкалась с магом, который оказался ее драгоценным сыночком, и строила глазки Аглаечке. «Хватит в стрелялки играть и под землей норы рыть, посмотри какая девушка, какой у нее чудесный зеленый мир…» Маг мучительно краснел: «Мамаша, ну что же вы… я же цензор, при исполнении». Я пообещал ему взглядом скорую смерть и бурундучка в любимый бункер запустить. В общем, им пришлось свалить несолоно хлебавши. На прощанье он буркнул, что-то наподобие: «Можно еще приду? В гости?». Но, наверное, мне показалось.

Артур, услышав об очередной подлости Агатки, захотел немедленно ее видеть, но Кэсси отговорил. Мол, у нее сейчас ужасно неприятная и, говорят, очень заразная болезнь, минимум на две недели. «Упадок сил, болячки разные, чешется все, жуть». Думаю, Артурчик оценил месть по достоинству и Кэсси немного реабилитировался в его глазах. А может еще больше напугал.

Да, совсем забыл. Дамочка, увидев Красавчика, так восхитилась, что мы еле вырвали орущего кота из ее загребущих ручек. Тогда я вспомнил об Андрюше и шепнул ей, что есть один мир, где таких Красавчиков пруд пруди, и совсем без присмотра. Как бы эти Красавчики там не захирели. Дама задумалась. Так что, возможно, Андрюшин мир не безнадежен.

Красавчик живет с нами, только часто требует кошку, а лучше нескольких. Вот что, лучше я отвезу бурундучка в бункер, то-то маг обрадуется. А что? Любовь зла. Нет, я что-то перепутал. А! «Мы в ответе за тех, кого приручили», — вот так правильно.

Я — дракон, рожденный обыкновенной ящеркой, можно сказать — наполовину домашнее животное. Но быть хорошим ездовым ящером — не моя судьба. Как не судьба стать грозой миров и пожирателем сущего, гордостью своих предков. Как-нибудь обойдусь. Может, наш мир неправильный, но он наш — мой, Аглаечкин, и Кэсси, и наших детей. Только я — правильный дракон и откушу голову любому, кто вздумает посягнуть на мое. Кстати, эта мысль даже предкам пришлась по вкусу.

Примечания

1

Абулия — состояние патологического отсутствия воли, при котором пациент неспособен выполнить действие, необходимость которого осознаётся, неспособен принять необходимое решение.

Content

Anetta78
АБУЛИЯ

Глава 1 О попаданце в матриархат

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Глава 2 Как Аглаечка мужа искала

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9

Глава 3 Эпическая, о борьбе бобра с козлом и всех-всех-всех

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Часть 7

Часть 8

Часть 9

Часть 10

Часть 11

Часть 12

Часть 13

Часть 14

Часть 15

Часть 16

Часть 17

Часть 18

Часть 19

Часть 20

Часть 21

Часть 22

Часть 23

Часть 24

Часть 25

Часть 26

Часть 27

Часть 28

Часть 29

Часть 30

Часть 31

Часть 32

Часть 33

Примечания