Ричард Артус

ПОСЛЕДНИЙ ВОЕННЫЙ ДЕМОКРАТ

Предисловие

Жанр цикла книг, исторический фентези. Немного магии, немного приключений, немного истории, чуть-чуть сказки, и малая капля Славянской мифологии. Истина не просто где-то рядом, она постоянно крутится перед нашим носом. Вопрос в том, хотим ли мы ее рассмотреть? К тому же, у каждого своя истина, иначе было-бы не интересно.

Я не профессиональный писатель. Да и вообще, писать начал по стечению обстоятельств. Мне нравилось копаться в исторических материалах. Правда, за героическим пафосом, и великой прозорливостью правителей, я почему-то видел обычных людей, с их желаниями, и страхами, ничем не отличающихся от всех остальных. А еще, история является очень опасным оружием, которое, к сожалению, использовали всегда, и довольно часто. Ведь нам легче поверить сказанному, чем прочесть, и задуматься самим.

Теперь о книге. Из истории, это десятый век. Жизнь Киевского князя Святослава, последнего военного демократа, как его называют. После княжения Святослава, начнутся смутные времена. Креститель Руси, Владимир, необычная фигура, но уж точно не тянет на святого, по меркам цивилизованного общества. Вся его жизнь говорит об обратном. Оговорюсь сразу, я не выступаю против христианской веры, да против любой веры. Ибо, какую ни возьми, они в первую очередь призывают людей к миролюбию, и состраданию. Ни одна вера не имеет ничего общего, с убийствами и насилием. К этому призывают не боги, а люди. Банальная борьба за власть и деньги. Только, к сожалению, как правило, очень кровопролитная. Простите, не удержался.

Итак, книга о Святославе, и его походах. Начинается с возвращения на родину, так называемых любителей чужих зипунов. Вполне обыденное в то время явление, которым не брезговал ни один народ. Правда, тут я немного сместил временные рамки, каюсь. Но, мне показалось, так будет интересней. Короче, Русь слегка побуянила в Средней Азии. Договорившись с Хазарами о свободном проходе, они перевалили Кавказские горы, прошлись по Армянскому царству, порезвились в Междуречье. Имею в виду Тигр и Евфрат, и почти дошли до Египта. Оставив, правда, по себе, не слишком лестные воспоминания в тех странах. На обратном пути, нарушив договор, на них напали Хазары, и только небольшой части удалось пробиться на Русь, и спастись. Дальше, походы Святослава.

За свою короткую жизнь, он довольно прилично повоевал. География походов умопомрачительная. И еще, он единственный, кому удалось за один год, стереть с лица земли не просто государство, а могущественную империю. Державшую в своем кулаке почти весь Восток, которая была единственным соперником Византии, не уступающая ей по мощи. К сожалению, последняя тысяча лет сложилась так, что мы постоянно враждовали между собой, но были и моменты единения, и тогда весь мир дрожал от грозной поступи Россов. Период междоусобной резни, назовут собиранием Руси. Только по моему мнению, братские узы на крови не замешивают. Хорошего из этого, уж точно ничего не выйдет.

В принципе, тут и говорить ничего не надо, расцвет Российского, и Украинского шовинизма, говорят сами за себя. Политики крутят самосознанием людей, как им угодно, подтасовывая исторические факты, и разжигая ненависть в людях. В такой же манере действовал и Гитлер, в свое время, туманя мозги людям величием арийской нации. Что выглядит немного забавно, так как к арийцам относятся практически все европейские и славянские народы включительно, и более того, к их наследникам относятся еще, и Индусы. Но как бы то ни было, бредовые идеи, и незнание истории, дали свои плоды, и он сумел за короткий срок сплотить народ. Что в свою очередь, правда, помогло вывести Германию из глубокого кризиса и нищеты, в мировые лидеры. Но, в конечном итоге, все это закончилось второй мировой войной.

Но, чтобы не заканчивать столь печально, немного о героях из современного мира. Глафира, Кащей, и Андрей, их похождения, с небольшой долей юмора. Ведь в действительности, нет абсолютного зла или добра, и часто бывает так, что мы не замечая, совершаем злые поступки, по сути, стараясь помочь, а иногда наоборот. Жизнь совсем не предсказуема, и иногда подкидывает просто невероятные выверты. Так что немного сказочных похождений не помешает.

Часть 1

Возвращение

Глава 1

Встречи случайные,

Встречи нежданные,

Что же они нам несут?…

Нет, ну ведь знала, что из этой поездки ничего путного не будет. И зачем я Дашку послушала? Поехали, развлечемся, шашлык вино, природа, мальчики, хоть отдохнем от этого унылого города и забот. И вроде все было замечательно, вкусный шашлык, неплохое вино, и даже баня. Не подумайте ничего плохого, все было вполне благопристойно. Вот только парни, действительно оказались мальчики. Их убогие попытки выглядеть взрослыми, и нелепые суждения просто раздражали. Сначала жаловались на Европу, с Америкой за санкции. Потом начали хвалиться, что наваляют этим пендосам, а сами, небось, не знают с какой, стороны автомат держать. Потом вообще чуть слезу не пустили, почему нас в мире никто не любит и не уважает. А когда я просто спросила, а за что? Тут же стала врагом России. Ну да бог с ними, слава богу, дураков в нашей стране хватает. Не обижаться же на каждого.

Когда-то отец мне сказал, война, это, прежде всего деньги все остальное пропаганда. А жизни простых людей, это всего лишь, разменная монета. На такую ценность, как человеческая жизнь, когда светят барыши, никто не обращает внимания.

Объяснять такую простую истину я не стала, а просто села в машину посреди ночи, и поехала домой. Но видно сегодня не мой день. Это же надо было умудриться, не доехав до шоссе каких-то метров 50 пробить колесо. Теперь, как дура, сижу одна в машине с пробитым колесом. Конечно, можно было-бы вернуться обратно, до поселка километров пять не более, но как-то не хочется. Можно выйти на шоссе, там время от времени проезжают машины, но и этот вариант как-то не по вкусу. Еще оставался самый простой вариант, самой заменить колесо, в принципе это не проблема. Но, полная луна, освещающая своим холодным светом лес, нагоняла такой жути, что не было никакой силы заставить себя, хоть как-то действовать. Именно такие ночи любят показывать в фильмах ужасов. И именно такими ночами в этих фильмах творятся самые зловещие дела.

Поэтому, Глафира приняла самое простое решение, заперлась в машине и стала дожидаться утра. Обстановка правда, очень давила на психику, ни на мгновение не давая расслабиться. Любой звук, доносящийся извне кабины, заставлял ее сердце отстукивать учащенную дробь, и судорожно осматриваться по сторонам. Но, как-бы ни был велик страх, даже он притупляется. По этой причине, Глафира не сразу заметила в просвете дороги фигуру человека. Он сначала остановился, посмотрел в ее сторону, потоптался на месте, как-бы решая, что ему делать, и направился прямо к машине.

Глафира вздрогнула от неожиданности, и как-то сразу успокоилась, видимая опасность переносится на много легче, невидимой. Ее мозг, начал обработку вариантов, развития сценария. И ни один, не сулил ничего хорошего. Рука сама повернула ключ в замке зажигания, если что, она заведет машину и поедет. На диске тоже можно ехать, цена за ремонт не имеет значения, если на кону жизнь. Незнакомец остановился в паре метров от машины.

— Мне кажется, вам нужна помощь. У вас колесо пробито. Если хотите, я могу помочь. У вас есть домкрат и запаска?

Он говорил, не приближаясь к машине, и вроде никаких агрессивных намерений, голос довольно приятный, но Глафиру он не успокаивал, «ишь, какой маньяк вежливый, ага так я тебе и поверила. Только я нос из машины высуну, небось, сразу накинется». Измотанные страхом нервы не давали никак успокоиться, но в принципе, ей действительно не помешала-бы помощь. Поэтому, Глафира просто молча сидела в автомобиле, вцепившись одной рукой в руль, а другой в ключ замка зажигания.

— Мне кажется, я здорово вас испугал. Прошу за это прощения. Если можете, то просто откройте багажник, не выходя из машины.

К счастью, в ее авто, такая опция была предусмотрена, и Глафира чисто механически нажала на кнопку. И как только крышка багажника приоткрылась, в голову ворвалась паническая мысль.

— Ну, все дорогуша, попалась. Сейчас он снимет колесо, и далеко ли ты уедешь на трех колесах. А эта смешная защита в виде стекла, лопнет от первого удара баллонного ключа. Ну и дура же ты. — Глафира сжалась в комок, ожидая в любую секунду, теперь уже никак неизбежного нападения. Время шло, а на нее никто не нападал. Ожидание нападения, прервал звук захлопывающегося багажника.

— Ну, вот теперь можете смело ехать.

Не осознав до конца смысла услышанного, Глафира завела машину, и рванула с места не хуже пилота Формулы1. Отъезжая, она каким-то образом расслышала насмешливое, — Не за что. — Брошенное ей в вдогонку. Выехав на шоссе, и проехав некоторое время, Глафира окончательно успокоилась. А успокоившись, ее стала грызть совесть. Она почувствовала себя просто, гадиной. Человек ей помог, а она даже спасибо не сказала. Тварь не благодарная.

До конца не осознав, зачем это делает, Глафира развернулась, и поехала обратно. Ей было стыдно, но в тайне она надеялась, что больше не увидит этого странного человека, что он рассеется вместе с предрассветной дымкой. Но ее ожидания не оправдались. Недалеко, от места происшествия, она заметила пешехода, бодро шагавшего ей на встречу.

— Неужели я что-нибудь забыл положить? — Удивленно спросил незнакомец Глафиру, когда она остановила, рядом с ним машину.

— Да, вроде нет. — Смутилась Глафира. — Просто, хотела извиниться, за то, что так быстро сбежала, и сказать спасибо.

— Не нужно извиняться, я вас прекрасно понимаю. Сам ведь, некоторое время раздумывал, подходить, или мимо пройти. Не то, чтобы сильно испугался, но неприятности мне, как-то не нужны.

— Неприятности никому не нужны. — Улыбнулась Глафира. — Может вас подвезти? — Вдруг, неожиданно для самой себя, спросила она парня. Вообще-то, она терпеть не могла, ездить с пассажирами. Если обычно, вначале своего водительского стажа, люди стараются кого-нибудь посадить рядом, чтобы чувствовать себя немного уверенней за рулем, то у Глафиры, все было наоборот. Она, даже инструктора, еле терпела. Ее подруги, и знакомые, знали об этой странности, и обычно никто даже не заикался о том, чтобы сесть в ее машину.

— Спасибо, это действительно было-бы неплохо. Только хочу предупредить. У меня нет денег.

— А разве я говорила, что-нибудь о деньгах. Вы меня здорово выручили, и это самое малое, что я могу для вас сделать.

— Вы ведь, в город идете?

— Да. — Кивнул головой парень.

— Стало быть, нам вообще в одну сторону. Ну, чего вы ждете, поехали.

— Поехали. — Согласился, с Глафирой незнакомец, садясь в машину.

Глава 2

Потомки, этим тварям их хари продажные в их же крови умоют. Чтобы ить, наше золото, поперек горла стало. Сколько добра, твари хапнули. Хотя, о чем это я, тьфу, эх, а Русь так близка, до нее два шага, только хватит ли сил мне дойти… ТВАРИ, ТВАРИ, СУКИ КРИВОНОГИЕ, ТВАРИ. Фу, блин, заело, даже ругаться уже сил не осталось. Третьи сутки, нас по степи гонят, словно зверя. Леший их раздери, предателей, клятвопреступников. Да, уж. Сейчас сами хороши, опять на грабли наступили. Халява, всегда боком вылазит.

Расслабились, хотя как тут не расслабиться, мы уже почти дома, да и расплатились полностью по договору. Вроде все довольны, да только этим мордам хазарским мало показалось.

Нет, верить степнякам никак нельзя. Да, они сейчас все сделают, чтобы нас из степи своей поганой не выпустить. — А потом, только плечами пожимать будут, мол, знать не знаем, куда Русы делись. Нужно, весть о подлом предательстве, до всех донести, нельзя верить степнякам, никак нельзя. Не сам, так другие, за нас отомстят. Да ладно, фиг с ним, добром этим, ноги бы унести. Хотя добра жалко, почти три года потом и кровью. Кровью чаще конечно, ну тут ни я правила устанавливал, кто не хотел воевать, просто откупались, и мы уходили.

А, в основном, сами же нас и нанимали, для войны с соседями, а мы честно, своими жизнями, тот договор оплачивали. Ну да, навели мы шороху за горами Кавказскими, наверное, долго еще икать будут, нас вспоминая, а вот, помнят ли о нас дома? Кто мы, по сути? Так, толпа лишних ртов, кому дома не сиделось, да места не нашлось. Кто решил рискнуть жизнью, ради достатка. Конечно, такие большие дружины редко собираются. Наверное, раз в лет этак 50, все же мы не варяги, особо по чужим землям ходить, радости мало. А так, чтобы почти три тысячи воинов собралось, да по своей воле, а не княжьему указу, такого даже старики не помнили.

Хотя, воины, слишком сильно сказано, так, молодежь удалая, мозгов лишенная. Думаю, братья не обидятся, ведь я сам, такой же идиот, как все был. Восторгу героического, хоть горстями отгребай. Такой, из себя, весь сильный, да непобедимый. Что тут скажешь, слегка придурковат был, по молодости. Я конечно и сейчас не старик, но, три года лить, как воду, свою, да чужую кровь, выбили из моей головы, всю эту чушь.

На автомате я прикрылся щитом, в который воткнулась стрела. Рядом, словно откуда не возьмись, нарисовался Трумир, и стал её аккуратно выковыривать из щита. На третьи сутки, поиздержались Хазары стрелами, не то, что вначале. О нас и говорить нечего, каждая стрела, так сказать, на учете, да и достается только таким стрелкам, как Трумир. Мы между собой шутили, что он уже с луком в руках родился. Лучник от бога, любому степняку фору даст.

У, суки кривоногие, мне бы только до своих добраться, а там я вам должок верну. Твари поганые, с процентами за все, и за всех заплатите. Тьфу ты леший, опять накрыло. Да, и как не накрыть, обидно ведь. На золото наше, позарившись, да на клятвы наплевав, вот только не вышло у них, всех одним махом положить. Много конечно, наших спьяну полегло. Да, вина они не пожалели, много навезли, и хоть Вадим, воевода наш, просил сильно вином не увлекаться, налакались дурни. Да потом еще, вместо того, чтобы собраться в строй, к обозу кинулись, добро отбивать. Там, над добром своим, и полегли. Уж, лучше бы мы того договора не заключали, глядишь, меньшей кровью отделались бы. Ну да, помахать мечом пришлось бы, это факт, но, там бы хоть знали, что по вражьей земле идем.

А как эти гады труханули вначале, когда мы у них на границе нарисовались. Прибежали на своих лошадках косматых, залопотали.

— Мы с Урус не воевать, у нас с уруса мира заключен. Зачем урус такой большой толпа воин привел? Мы мир любим, воевать совсем не хотим. У нас со всеми князьями договор о дружбе заключен.

«Ага, как пограничье наше прошерстить, так мира нету, а чуть жаренным запахнет, сразу мирные такие. Ласковые, да добрые, хоть к геморрою прикладывай, лучше средства не найти. Да, что уж сейчас пенять, знал бы, где упадешь, соломки бы подстелил. Мы сами хороши, все честь по чести, по договору, положенное за свободный проход отдали. Да только, видно, от того количества золота, у них совсем крышу снесло. И ведь, как все обставили, до самого последнего мига, никто ничего не заподозрил. Вместе с нами то вино, за дружбу, лакали до усмерти. Толку, что мало кто из тех собутыльников выжил. Лично моя сотня, всех кто рядом крутился, вырезала. Да толку, из степи, раз пять больше налетело. Да, и до сих пор видно, все новые отряды подходят. Хотя, может просто, кажется. В первый то день, они как бешенные кидались, а сейчас вот, просто как воронье, рядом кружат. Но, все одно много их, много, а нас всего сотни четыре наберется, и это вместе с раненными. А их, а хрен их знает, сколько их тут, да и чего тут считать, от этого легче не станет. Конечно не впервой, с силой, что больше тебя бодаться, но там ты хоть готов к битве. Так, что за мысли такие? В топку их. Если во мне слабину почуют, то парни тоже могут руки опустить. Тогда все, никакие боги не помогут, все здесь останемся, степным волкам на забаву, а нам выжить надо. Хотя бы для того, чтобы должок вернуть, да так вернуть, чтобы их богам плохо стало, раз они сами за клятвопреступления покарать не могут. Не боги это, раз такому потворствуют. Ну вот, чего то меня, опять не туда понесло, от усталости видно несу, черти знает что. Отдохнуть бы сейчас. Тпру, дурень, какой отдых, совсем окосел, чай не на пикнике находишься».

— Арт. Хазары вновь в атаку пошли.

От этого вскрика, все мысли сразу улетели прочь.

— Щиты в землю, копья наперевес. — Сразу же заорал я, отдавая команду.

Посмотрел на строй, копий, осталось совсем мало. Да, что тут говорить, они почитай только в моей сотне и были. Видно боги, меня в тот день, уберегли. Сам не знаю, почему людей в броню заставил одеться, и все оружие под рукой держать. Нечего и говорить, как хлопцы на меня крепко за это злились, а теперь рады, что приказа не ослушались.

Под ногами задрожала земля. Хазарские лошадки, брали разгон. Страшно это, когда на тебя, табун лошадей прет. Уже сколько раз, вот так стоял, а все одно, привыкнуть не могу, один хрен, поджилки, как в первый раз трясутся. Умом понимаю, кони на строй не полезут, обязательно взбрыкнут, но от этого не легче. Одно дело понимать, совсем другое вот так вот стоять и смотреть, как на тебя смерь, летит.

Тренькнула тетива, и возле уха просвистела стрела, унося свой смертельный подарок. А еще через какое-то мгновение, в надвигающейся на нас кавалькаде, как будто оступившись, упал конь, подминая под собой седока. На упавшего, наскочил другой конь, и в одно мгновение, образовалась куча мола. Из тех всадников кто не успел вовремя отвернуть. А сзади снова и снова тренькала тетива. Эх, нам бы стрел поболей, да лучников, таких как Трумир. Жаль что это мечты, а не реальность. Все, время мечтаний вышло.

— Держись братия.

Парни покрепче уперлись в землю, принимая удар. Я выставил копье, и подпер древко ногой, упираясь плечом в щит. Прямо на меня неслась лохматая хазарская лошадка. Она даже и не подумала притормозить, и со всего маху наскочила на острие. Страшно подумать если бы она прошла рядом с ним, точно затоптала бы. Но, и так было не лучше, копье не выдержало удара, и сломалось, а через мою голову перелетел новоявленный Икар. Правда следить за его полетом я не стал, все равно далеко не улетит, а мне тут пытается отрубить голову очередной герой. Не скажу, чтобы ему это удавалось, пока он просто пластал своей сабелькой по моему щиту. К моему сожалению и сам я не мог его достать. Потому как копье сломалось, а меч я достать не успел. Пришлось просто прикрываться щитом и ждать подходящий момент.

— Сейчас уберу. — Пропыхтел мне прямо в ухо Жила. — Все готов, давай местами меняться.

И не спрашивая моего согласия, задвинул меня к себе за спину. Оказавшись во втором ряду, я спокойно огляделся. Вроде нормально. Наше каре слегка прогнулось, но удар выдержало, и теперь просто перемалывает мечущихся перед строем хазар. Сила конницы в движении, а в такой свалке толку от коня не много. Что мне сейчас и показывал Жила, лихо размахивающий своим шестопером. Эта железяка с одинаковой легкостью крушила, как лошадиные, так и человеческие черепа. Страшное оружие в умелых руках. Да, оно не колет и не рубит, но от него не спасет ни один доспех. Толку от доспеха, если внутренности всмятку.

— Фу, кажись, отмахались. — Рядом со мной стоял Вадим. — Только жаль, что ненадолго.

— Что, ненадолго?

— Отмахались ненадолго. Очнись сотник. Возьми себя в руки, сейчас самый тяжелый отрезок пути будет. Неужто не видишь?

— Да что я увидеть должен? — Все еще не понимая, о чем он говорит, спросил я Вадима.

— Глаза протри, вон видишь, лес уже виден. И водой пахнет, река близко. Нам за реку перейти, и все. Мы уже на своей земле, а там, в приграничной крепости укроемся. Хотя думаю, они так далеко не полезут. При условии, что мы все еще живы будем. А ведь и правда, рекой пахнет, и на горизонте полоса леса видна. Как же я сам этого раньше не узрел. Да-а, видать совсем выдохся. А ведь сейчас самое трудное и начнется. Сейчас они за нас по-настоящему возьмутся, простыми наскоками не отделаемся. А еще переправа впереди.

— Что делать будем воевода?

— Как что? Пробиваться. Вот отдохнем, пяток минут и последний рывок. Если что, ты людей поведешь.

— Чего это я?

— Так больше некому. В живых из сотников только ты и остался.

— Как я? А Ослябя?

— Конем придавило.

— Как конем придавило?

— Как- как, молча. Да очнись, наконец. Возьми себя в руки.

— На — ко Арт, хлебни. — Протянул мне бурдюк Спирк.

Я покорно взял в руки бурдюк и глотнул. Фу, гадость, никогда не любил кумыс. И что только эти кочевники в нем нашли. Однако пить не перестал. С жаждой не поспоришь.

— Э-э, ты сильно-то не налегай, — отнял у меня бурдюк Спирк, — окосеешь еще с голодухи.

— На вот, пожуй. — Протянул мне кусок мяса Жила.

Ребята уже успели прошерстить сумы Хазар. А моя личная нянька, Жила, как всегда, позаботился и обо мне. Я его выкупил, из рабства, в Трапезунде. До сих пор не знаю, почему. Доходной, на спине места живого не было. А цену за него завалили, будь здоров. Быть может, поэтому и выкупил. Что-то в нем от зверя было пойманного, но не сломленного. Я ему тогда волю дал, да денег на дорогу. А он по-другому решил, с нами пошел. Да, еще в голову себе вбил, что меня оберегать должен. С тех пор, все время, рядом. Ни на шаг не отходит. Да и что тут говорить, я сам к нему привык, почитай как братья стали. В бою он всегда мне спину прикрывает. А я, если честно, за него кому хошь глотку перегрызу. Потому как ближе и родней кроме него, у меня никого нет. Да и были ли, я не знаю.

Свой жизненный путь, я помню с того момента, как пришел к Вадиму, наниматься в дружину. У меня тогда, кроме лаптей, штанов, штопаной рубахи, да видавшего виды, покрытого ржавчиной меча, ничего не было. Да, и мечом то тем, я пользоваться толком не умел. Вот, и вся моя биография. Вся жизнь, уместилась в три года похода, с его битвами и лишениями. Так что дружина и есть моя семья.

— Ну, ты как, оклемался немного? — положил мне руку на плечо Вадим.

— Да нормально все. — Я попытался добавить бодрости в голос. — И не такое переживали. Правда, братия? Намылим шеи этим кривоногим?

— Слышь, кончай горлопанить. — Прервал меня Спирк, чего зря в воздух кричать, и так все понятно. Либо к предкам, либо поживем, если выстоим. Выбор небольшой, впрочем, как и всегда.

Ну, вот и закончилась моя агитация, толком не успев начаться. Я повернулся к Вадиму и кивнул на Спирка головой.

— Вадим, а чего ты меня сотником назначил? Спирк намного лучше, да и опытней.

— А вот потому назначил, что Спирк во время гулянки вместе со всеми погулял бы. И некому было бы сейчас наш тыл прикрывать.

— Это верно, — согласился Спирк, — уж как я негодовал, когда ты гулянку дармовую запретил, и всех в броню загнал. Аж пена из ушей лилася. Столько во мне желчи набралося. Так что паря, Вадим все верно решил. Махать мечом это одно, а вот жизнь своим людям сберечь, то совсем другое. У меня даже мысли не закралося, что такую подлянку нам кинут. А ты словно наперед все знал.

— Да ладно тебе, наперед. Просто было уже такое, аль запамятовал? — спросил я Спирка.

— Да уж, такое рази, забудешь. — Ответил Спирк, и отвел глаза. Видно он то, как раз и забыл.

— Вот и я не забыл. — Как-бы поверив Спирку, сказал я.

— Чем жизни всем здесь стоящим сберег. Уж мне так точно. Не подоспей вы тогда, клевал бы сейчас ворон мои бренные останки. И поделом бы мне было. Ведь я разрешил, да и сам пил. Какой я воевода после этого. Если одни и те же ошибки совершаю.

Было дело, один азиатский князек, вместо того, чтобы честь по чести расплатиться, решил сэкономить, да и наше золотишко себе в руки прибрать. Пир закатил нехилый, а сам тем временем воинов своих подтянул, хитрован гребанный. Конечно мы им наваляли, и города его опустошили, да только и сами многих добрых воинов лишились. Вот такая петрушка.

— Слышь, мужики, может, хватит самокритики. Потом, когда выживем, сыпьте себе пепел на голову сколько душе угодно. А сейчас надо просто выбираться. — Бесцеремонно прервал нас Жила, распихивая по многочисленным кармашкам метательные ножи. Нужно сказать, швыряется он ими очень здорово.

— А и верно, пора уж. — Согласился Вадим. — Ну что, все как раньше. Ты Арт. Тыл бережешь, Торир впереди. Все, выступаем через пять минут.

Переход до реки превратился в одну сплошную драку. Хазары не считались с потерями. До сего дня, я не видел большего безумия. Не считаясь с собственной жизнью, они перли на пролом, пытаясь просто задавить нас массой. Напрочь забыв об инстинкте самосохранения. И это приносило свои плоды. С каждым шагом нас становилось все меньше. Я сам уже не соображал, что делаю. Я колол, рубил, брыкался ногами. Глаза застилала кровавая пелена, и не было видно этому ужасу конца. Но, вот меня накрыло. Такое и раньше случалось, даже довольно часто. На краткий миг, тело как будто окатили ключевой водой, и всю усталость, как рукой сняло. Я снова, почувствовал себя полным сил, кровавая пелена спала, дыхание восстановилось, руки и ноги налились силой. Играючи, словно не прилагая особых усилий, я перерубил ближайшего хазарина надвое. Саданул кулаком по конской морде, и бедная лошадка завалилась, подминая под себя седока. Сила так и бурлила во мне, стараясь вырваться наружу. А я ее, и не сдерживал. За считанные секунды, я разметал хазар, что были рядом, и огляделся. Ешкин-перекошкин, оказывается, мы уперлись в берег. Дошли, значит. Теперь бы еще, на тот берег, перебраться.

Словно от надоедливой мухи я отмахнулся от летевшей в меня стрелы. Щит, я где-то, во время этого безумия, потерял, а может он просто развалился, не помню. Подняв, валяющуюся под ногами саблю, я метнул ее в обидчика. К моему удивлению, попал, да так, что тот рухнул вместе с лошадью.

— Ни хрена в тебе силенок осталось, — изумленно прошептал стоявший рядом Жила. Он весь с ног до головы был заляпан кровью.

— Ты как, живой? — Глупый вопрос, но в голову больше ничего не пришло.

— Да вроде целый пока. — Неуверенно ответил Жила.

— Тогда пошли.

Я словно торнадо, прошел вдоль нашего строя, разбрасывая в стороны ошеломленных хазар. Мой напор оказался настолько силен, что между нами появилось пространство, пусть небольшое, всего метров десять, но хазары боялись переступить эту незримую черту. И на какое-то время мы получили передышку. Хрупкое, краткое, перемирие перед финальным актом, которое может разрушить случайно упавшая пылинка.

— Может пока они думают, в реку сиганем, дадут боги кто-нибудь да выживет, — почему-то шепотом сказал подошедший Вадим.

Вид у него был, прямо скажем, не ахти. Кольчуга порвана, на боку рана, левая рука, словно плеть весит.

— А здесь брод, или стремнина? — Зачем-то спросил я Вадима.

— Торир говорит, что брод. Он через него переправлялся, когда к Хазарам шел. А это что, что-то меняет?

— Вообще-то ровным счетом ничего, я так просто спросил. Жила, собери всех наших.

— Ты что удумал? — устало поинтересовался Вадим.

— А что тут думать. Как только мы ударим, веди людей на тот берег, сколь сможем, продержимся. Только вы нас не ждите, уходите, как только можете.

К нам подошел незнакомый мне воин, в хорошей броне с топором в руке. С такими топорами варяги чаще всего ходят. А парень на варяга не очень-то и похож. Я мотнул в его сторону головой, как-бы спрашивая Вадима, это кто такой.

— Это Торир, посланник князя Киевского. — Правильно истолковав мой кивок, представил парня Вадим. — Как раз в последний день перед предательским нападением к нам присоединился, и вот к переправе вывел.

— Ты, сотник Арт. — Уточнил у меня Торир. Я молча кивнул головой, общение с малознакомыми людьми не мой конек. Я всегда очень трудно схожусь с людьми. — Ну, вот и познакомились.

Я снова молча кивнул головой.

— Торир. Как только, Арт со своими ударит, веди людей на тот берег, и уходите сразу к крепости. Лады?

— Нелады. — Ответил Торир. — Я вместе с ними пойду, — кивнул он головой в мою сторону.

— А кто людей к крепости выведет? Я так точно не знаю куда идти. А если мы где не укроемся, то один фиг, где помирать. Давайте все здесь на этом берегу ляжем. — Устало проговорил Вадим.

— Парни, кончай препираться, сколько нам время еще хазары выделят неизвестно, а мы его пока просто попусту тратим. — Я положил руку на плечо Торира. — Пойми, ты сейчас наше все, для тех, кто может выжить.

К этому времени подтянулись все парни, кто остался жив, из моей сотни. Мало, очень мало их осталось. Сердце защемило, как от боли. Я, самолично подписываю сейчас им смертный приговор. В то, что кто-то из нас сможет спастись, я не верил, даже по теории вероятности шансы очень малы.

— Други, братья, простите меня за мой выбор но….

— Опять пламенная речь, — перебил меня Жила, — Арт, да ты достал уже своими речами, откуда в тебе эта хрень бубнить разную бредятину. Всем и так все ясно, так что меньше слов и больше дела.

Парни за моей спиной загыгыкали. А у меня с души свалилась целая гора. Я повернулся в сторону Хазар, и, не удержавшись от театрального жеста, выставил в их сторону меч. И все исчезло. Я оказался в кромешной темноте. А мое, невидимое мне тело, стало наполняться энергией. Она затопила меня от пяток, до кончиков волос на макушке, и все прибывала и прибывала. Грозя разорвать меня на части. И наконец-то нашла выход, вырвавшись наружу, словно шампанское из бутылки.

— Ну, и что это было? Зачем ты его шандарахнул?

— Это не я.

— Классная отмазка.

— Нет, серьезно, у меня и в мыслях не было ничего подобного. Оно само как-то получилось.

— Неплохо получилось, должен заметить. Эффект просто потрясающий. Только как мы теперь выкручиваться будем? По договору, мы не нападаем на себе подобных. За такое преступление ты сам знаешь, что ждет.

— Но он не один из нас.

— Да ну. А мои глаза, говорят об обратном. Такой удар даже подготовившийся не выдержит, а ты лупанул, будто обухом по загривку. И что? А ни чего. Он просто впитал все в себя, а то, что не влезло, выкинул наружу. И ты хочешь сказать, что на такое способен человек?

— Он чужой здесь.

— Ты тоже когда-то был чужим.

— Все, все. Я понял, что совершил ошибку. Но поверь, я не собирался это делать. Я тебе еще раз говорю, я честно, сам не понимаю, как это вышло.

— Интересно, он нас слышит, или в отключке.

— А есть разница?

— Поживем, увидим.

— Лада, что ты делаешь?

Ответа я не услышал, мою голову нежно приподняли чьи-то невидимые руки, и поднесли к моим губам емкость, из которой в мой рот потекла живительная влага, успокоившая бушевавшую в моем теле энергию.

— Ну как он, живой?

Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Вадима. Первая мысль, пришедшая мне в голову.

— Хазары?

— Те, что живы, остались, улепетывают так, как будто за ними вся нечистая сила гонится. Забудь о них, Боги через тебя наказали их, за их преступления. Слава Перуну, что не оставил нас в трудную минуту, как только доберемся до капища щедрую жертву ему преподнесу. Если честно, я раньше не очень верил в богов, но то, что увидел.

— А что ты увидел? — Сам-то я не видел ничего, и было очень интересно, что здесь произошло.

— Как, что? Молния ударила из чистого неба прямо в тебя, а потом из тебя по Хазарам. Куда ты мечом тыкал, туда и лупила. Да ты глянь, сколько их полегло.

Я сел и огляделся, из такого положения мало что было видно, поэтому я попробовал встать, но ноги почему-то не слушались. Я чувствовал в себе столько силы, а встать не мог. Но мне, тут же помогли, подхватив под руки. Увиденное, не сильно меня обрадовало. Вернее, вообще не обрадовало. Не скажу, что я смотрел на трупы людей и лошадей равнодушно, или радостно, просто сам не мог понять, что же я ощущаю. Наверно более подходящее слово, пустота.

— Отбились, и ладно. Пойдемте уже.

Глава 3

Мы те, кто есть.

И в этом наша суть…

В салоне машины Глафира лучше рассмотрела парня. Ее ровесник, на вид, не больше 25 лет. Можно было-бы сказать, что довольно приятной наружности, если-бы не страшный шрам, разделяющий лоб на две половины и оканчивающийся возле переносицы. На нем была одета простая ветровка, под ветровкой видавшая виды тельняшка, штаны цвета хаки, и тяжелые армейские ботинки. Короче вид вполне не презентабельный. Не бомж, но где-то рядом. Хотя одежда чистая, и что главное потом не воняет.

Затянувшаяся пауза, слегка, начала раздражать. Парень, даже и не думал начинать, какой-нибудь разговор, а это обидно. Сидел, отвернувшись, и разглядывал лес, вдоль дороги, как будто больше, и посмотреть не на что.

— Может, хоть скажешь, как тебя зовут? — Не выдержала Глафира.

— Андрей. — Все также, продолжая рассматривать проносящийся мимо лес, просто ответил незнакомец.

— А, меня Глафира, если конечно, тебе это интересно. — Не удержалась от шпильки, девушка.

— Очень интересно, я просто не знал, как начать разговор.

— «Врет, конечно», — подумала Глафира, но раздражение, от невнимания к своей персоне, улеглось.

— Тебя где, в городе, высадить лучше?

Андрей, повернулся к Глафире, выдержал небольшую паузу, что-то явно обдумывая, и сказал.

— Лучше всего, немного не доезжая, или на кольцевой.

— Ты, где-то там живешь?

— Нет, до дома мне еще далековато, но так, будет лучше.

— Да ладно, могу и до дома подвезти. Чего уж тут. — Как-то, само собой, вырвалось у Глаши.

— Я, в Минске живу.

Сказанное, не сразу дошло, до Глафиры.

— Постой, это в столице Белоруссии? — Уточнила Глафира.

— Да. — Просто, ответил Андрей.

— А сюда, чего тебя занесло? На заработки приезжал?

— Нет, я издалека иду.

— А издалека, это откуда?

— Ну, с далекой, южной страны.

— Если не хочешь говорить, так, так и скажи, я обижаться не буду. — Надула губы, Глафира.

— С Афганистана я иду. — Еле слышно, проговорил Андрей.

— Ого, — удивилась Глафира, — это, как тебя туда занесло? Чего, ты туда поперся?

— Меня никто не спрашивал. Как, впрочем, и других парней, которые со мной служили. Просто, нужно было выполнить, свой интернациональный долг, и помочь братскому народу, строить счастливое будущее.

— Не поняла. Сейчас-же вроде, там наших нет. Там, кажется, амеры воюют.

— Сейчас, да. А раньше, мы воевали.

— Шутишь, да? — Обиделась Глафира. — Там, война закончилась, меня еще на свете не было.

— Согласен, звучит глупо, но, это правда. Я сам понять не могу, как такое могло произойти. Той страны, в которой я жил, уже нет. Нужно прятаться, потому как современных документов у меня нет, а мы теперь в разных странах живем, и ваши полицейские, мягко говоря, не совсем приветливые люди. Я уже, имел честь столкнуться, и желания повторной встречи у меня нет. Я не знаю, что ждет меня дома, в котором я не был 30 лет. Знаешь, если это шутка, я-бы очень хотел, чтобы так подшутили над кем-нибудь другим.

Андрей все это говорил тихим спокойным голосом, да и на чокнутого он никак не тянул. И, Глафира, ему поверила. Нет, умом она, конечно, понимала, что это, бред сивой кобылы, чистой воды, но это умом, а вот сердце, говорило, что Андрей не врет, и все, что он говорил, правда.

Она, посмотрела на протянутые документы. На одной книжице стояла надпись, Военный билет, на другой, Комсомольский билет. Подробнее, их рассмотреть Глафира не решилась, как-никак за рулем, и хоть дорога вроде свободна, но это дорога, и расслабляться никак нельзя, потому как дорога, такого не прощает, любое неверное движение, приведет к аварии, а оно ей надо.

Впереди показалась заправочная станция, и Глафира, не раздумывая съехала с шоссе. Сидя в придорожной кафешке, Глафира крутила в руках никогда ранее не виденные ей документы, и с интересом наблюдала за Андреем, который с аппетитом уплетал чебурек с чаем. Конечно, такой едой сыт не будешь, но Андрей наотрез отказался взять у нее деньги, мотивируя тем, что в его время парни платили за все. Ладно, это его дело, не хочет не надо. Глафира еще раз взглянула на то, что было у нее в руках. Документы были изрядно потрепаны, и залиты кровью. Андрей перехватил этот взгляд, и, извиняясь непонятно за что сказал.

— Немного испачкались, но меня тогда ранили, да и бой шел, не до них было.

К горлу Глафиры подкатил непонятный комок, и она просто кивнула головой, и чтобы скрыть непонятные чувства, раскрыла одну из книжиц. Это, оказался комсомольский билет, чтобы скрыть навернувшиеся непонятно откуда слезы, Глафира прочла когда, кем, и кому, он был выдан. А, с фотографии, на нее смотрел Андрей, один в один такой же, как и тот человек, что сидел напротив. Чуть-чуть, моложе выглядевший, и без страшного шрама на голове.

Глава 4

Я так рвался домой,

только где он, родной?…

До пограничной крепости, мы добрались без особых проблем, да и откуда им было взяться. Думаю, оставшиеся в живых до сих пор улепетывают без оглядки. Пограничная крепость, к которой мы так рвались, на самом деле не впечатляла своей мощью. Так, несколько десятков домов, обнесенных насыпью, и огороженных частоколом. Для того, что бы жить в таком месте, нужно обладать завидным мужеством. Здесь, не было дружинников, в прямом смысле этого слова. Все население, было воинами, никогда не расстающимися с оружием. Будь то в поле на посеве, или уборке, при постройке нового дома, или в кузне всегда оружие рядом, всегда начеку. Поэтому, ничего удивительного не было в том, что нас уже ждали. Переправу, никогда не оставляли, без присмотра. В любую пору года, в любую погоду, обязательно кто-нибудь находился рядом. Ведь от этого зависела их жизнь. Жизнь жен, детей, матерей.

Конечно, особого препятствия для большого войска крепость не представляла, в этом случае, люди просто уходили в лес. А вот, от простых набегов, или лихих людей, очень даже берегла. Судя по всему, крепость не один раз разрушали, но ее отстраивали заново, с упорством, достойным восхищения. Гораздо проще, было-бы плюнуть, и уйти в глубь страны. Где жизнь, пусть и не легче, зато спокойней. Но, здесь им брат, вольный ветер, и нет, над твоей душой бояр, да чинуш всяких, некому в землю кланяться, все равны. Главу, миром избирают, не за красивые слова, а за реальные дела. И отношение к нему уважительное, не от того, что красиво говорит, а от того, что дело делает, людей бережет. И случись беда, в первых рядах стоит, за спины не прячется.

Перед нами, как раз такой глава сейчас и стоял. Мужик мужиком, всунь его в группу, что стояла за его спиной, так и не догадаешься, кто из них главный.

— Звиняйте, но в крепость мы вас не пустим. Не потому что не верим, — тут же добавил он, — а потому, что негде там, всех вас разместить. Больно, отряд у вас большой.

— Да уж, большой. — Печально вздохнул Вадим. — В крепость, мы и сами не пойдем, нет в том нужды. Нам, просто отдохнуть немного, да припасов, каких съестных.

— Ну, за это не переживай. Пусть у нас и не так много припасено, но поделимся всем, чем сможем.

— Спасибо, на добром слове, а может еще, и конями поделитесь, с подводами. Для раненых.

— Ну, коней-то у нас не много. — Прищурился мужичок.

— Мы заплатим. — Улыбнулся Вадим.

— Плата, это хорошо. Только, разве мы крохоборы какие, чтобы со своих людей, нужду терпящих, последнее отбирать. Вы-бы, разрешили нам, то, что там, на переправе осталось, себе забрать. Глядишь, и все довольны, остались-бы?

Вадим, уже не улыбался, а просто, хохотал.

— Договорились.

— Вот и ладненько. Только, погостите у нас пару денечков, пока коники освободятся, а мы уж, обо всем остальном побеспокоимся. И, людей накормим, и раненым уход обеспечим. Только, предупрежу сразу, баловства не потерпим.

— Не будет никакого баловства, — уже серьезно, говорил Вадим. — Неужто не видишь, только-только от смерти ушли.

— Видели мы, как Хазары вас обложили, — кивнул головой староста. — Думали, уж не выживет никто, а тут Перун, как начал стрелами кидать. Ух, и жуть. Если-бы, своими глазами не видел, не в жисть не поверил-бы. — И с опаской, скосил взгляд, в мою сторону. — Ну, так это, стало быть, раз договорилися, вы того, становитесь лагерем, да и чего лясы точить, дел невпроворот.

Видно главе, да и не только ему, не терпелось добраться до переправы. Оно и понятно, оружие, броня, амуниция, все это, в поле сейчас, лежало бесхозное. А ведь, все денег стоит, да и не малых. Почитай, к переправе ломанулось, все население крепости. Остались, только старики, да дети малые.

— Ну, и пройдоха этот староста. — Посмотрел, им в след Вадим.

— На его месте, любой так-бы поступил. Для них, это Эльдорадо.

— Что еще, за Эльдорадо такое? — Повернулся, ко мне Вадим.

— А черт его знает, — пожал я плечами, — вроде, страна такая, где очень много золота.

— А далеко она, эта Эльдарада? — Тут же, навострил уши Жила.

— Да, кто его знает. Я там не был. — Огорчил я его, ответом.

— Если не был, откуда знаешь, что там золота много?

— Не знаю я, откуда я это знаю. Вот, пришло на ум, так и ляпнул.

Видно, мой ответ не удовлетворил Жилу, он как-то странно на меня посмотрел, и пошел обустраивать нам, место для ночлега. Из крепости, потянуло ароматом свежо испеченного хлеба, и в желудке призывно заурчало. Но, люди уже не обращали внимание на запахи, до предела измотанные, они просто валились на землю, и засыпали. Впервые, за последнее время, почувствовав себя в безопасности.

— Ну, и ушлый этот староста, как его там, Гнездило вроде. — Ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Торир.

— Тут, и не таким ушлым станешь, живя на отшибе, и каждый день, ожидая неприятностей. Как по мне, то молодец мужик, своего не упустит. Так — бы, пропало все, а так, людям прибыль, ему почет и уважение.

— Да, куда ему столько?

— Не волнуйся, все переварят, что себе оставят, что продадут. Да, какая разница, куда они все денут.

— И то верно, — поддержал меня Вадим. — Вы, как хотите, а я спать. Сил нет больше, еще свалюсь где, вот потом смеху будет. — И Вадим, побрел к месту, где на земле был расстелен его плащ.

— Охрану-бы выставить, так, на всякий случай. — Осоловелыми глазами, посмотрел на меня Торир.

— Ага, не плохо было-бы, — согласился, я с ним, — да, только в караул ставить, некого. Вон, все уже дрыхнут, без задних ног. Да, и сам иди, чего маяться.

— Не поверишь, боязно. Я, уже и сам не помню, когда вот так вот, заснуть боялся.

— Да ладно, если что, нас в раз подымут, мимо глаз из крепости, никто незамеченным не пройдет. Или, ты своих опасаешься?

— Я сейчас всех опасаюсь, а уж тебя в первую очередь. Еще, шибанешь молнией, по загривку. — Улыбнулся Торир.

Шутка так себе, но вот доля правды в ней есть. После переправы, люди на меня стали по-другому смотреть, вроде ничего не изменилось, но. А может просто воображение разыгралось. Солнце уже садилось за верхушки деревьев, но спать я не хотел. Ну, вот не сколечко. Во мне все еще блуждала масса не выплеснутой энергии. Помаявшись немного, я встал и пошел пройтись по лагерю. Люди спали, там, где прислонились, никто даже костров не разжег, хорошо, что еще тепло по ночам. А не то, не дай бог, попростужались — бы. За своими думами, я и не заметил, как вышел из лагеря, и оказался на опушке леса. Прислонившись спиной к стволу дерева, я закрыл глаза, наслаждаясь его звуками.

— Не спи, замерзнешь. Нет, не так, не спи солдат, обед проспишь.

Я, открыл глаза, и офигел.

— А ты еще, что такое, ешкин-калабошкин? Откуда выползло, чудо-юдо заморское?

— Сам ты, заморское. И вообще, выражения подбирай, а то ведь я, и обидеться могу.

Напротив меня сидело, действительно нечто. Огромное, обросшее шерстью чудовище, очень похожее на медведя, но, с очень странной мордой, отдаленно напоминающей лицо человека.

— Ты, что такое?

— Не что, а кто. Да, и ножичек свой, оставь в покое, а то еще поранишься. — Сказало странное создание, заметив мое непроизвольное движение к мечу. — Хм, странное у тебя оружие, давно такого не видел. Это вроде, если мне память не изменяет, индийская тяжелая сабля. Как же их называли, а вспомнил, Талвар. Где достал? Хотя, какая разница. Во всяком случае, сейчас это, не так важно.

— А что сейчас, важно? — Перебил я, говорливого некто.

— Наверное, познакомиться, для начала. Ты не против?

— Нет. — Помотал я головой.

— А ты неплохо держишься, обычно при моем появлении, люди расслабляются, и приходится отходить в сторону, от загаженного места. Я, немного брезгливый.

— Ну, не такой уж ты и страшный, — конечно, я просто храбрился, на самом деле, у меня тряслись все поджилки, что только были.

На всякий случай, я прикрыл глаза, и потряс головой, может, я все же сплю, и это мне пригрезилось. Мало ли, переутомление, молнией в голову шибануло, вот и грезится, всякая всячина. Я, осторожно приоткрыл один глаз, ничего не поменялось.

— Кхм, кхм, — прочистил я горло. — Прошу прощения, это для меня немного необычно, беседовать с говорящим медведем.

— Ну, ты братец и дурак, где ты говорящих медведей видел?

— Так ты медведь, наверное, и разговариваешь.

— Какой я тебе медведь, чудило. Я, Велес.

Точно, меня посетила белочка, вот только где теперь искать доброго доктора Айболита. Блин, а кто такая эта белочка, и кто такой доктор Айболит? Нет, определенно я схожу с ума, но, на всякий случай уточнил.

— Ты, Велес, бог достатка, покровитель ремесленников, и хозяин лесов, рек и озер. Правильно?

— Ну, в общих чертах, так вы меня и представляете. — Согласно, кивнул головой мишка. Называть его, именем бога, у меня даже в голове не получалось.

— Ну, и на кой, я тебе сдался?

— Вообще-то, ты мне и даром не упал. Если честно, я бы тебя вообще не хотел-бы видеть.

— Тогда, чего приперся? — Сказал, и обомлел, кто же такое богам говорит. Воистину, язык мой, враг мой.

— Дерзок ты, как я погляжу, не в меру. Наказать-бы тебя, но, я не за этим пришел.

— А зачем?

— Из любопытства.

— И что же, такого во мне любопытного?

— Ну, тут сразу не разберешь. Одно понятно, ты к нам не имеешь никакого отношения.

— К кому это, к вам?

— Не перебивай, по крайней мере, так себя воспитанные люди не ведут, а ты человек, в этом, никаких сомнений. Остается, выяснить один вопрос. Для чего ты здесь?

— Это ты, у меня спрашиваешь? — Уточнил я, на всякий случай.

— А ты, знаешь ответ? — Вопросом на вопрос, ответил Велес.

— Нет, — помотал я головой. Если честно, я с трудом поспевал за этой беседой, и уже вообще не понимал, о чем собственно, разговор.

— Вот, так чтобы дров не наломать, надо-бы нам место, тихое да укромное найти. Ну, это не проблема. Ладно, ты пока отдыхай, сил набирайся. Свидимся еще. — И бормоча, что-то себе под нос, удалился в чащу.

Ну, и что это было? Как все это понимать? Вообще, что происходит? Сначала по голове бьют, потом чудовищем пугают, оно все мне это надо. Я простой человек, ничем особо не выделяюсь, со своими тараканами в голове, как и у всех. Все мои желания, денег добыть, домой добраться, да и жить по тиху, никого не трогая. С этими мыслями, я открыл глаза. Оказалось, я неплохо вздремнул, время давно уже, перевалило за полдень. Фу ты черт, значит, все это мне приснилось, ну, вот и славно. Правда, еще таких кошмаров поменьше, совсем хорошо-бы было. Я, уже почти дошел до нашего лагеря, когда навстречу мне, быстрым шагом, шли Вадим и Жила.

— Ты, где был? — Набросился на меня Жила.

— В лесу спал, — Опешил я, от такого напора.

— В лесу он спал. Тебе что, место, что я приготовил, не понравилось, что ты по лесу шастаешь?

— Да, успокойся ты.

— Ну, правда Жила, уснул человек в лесу, с кем не бывает. — Поддержал меня Вадим.

— А вы, чего такие взъерошенные, случилось что?

— Да нет, просто Жила тут шум поднял, что ты пропал. — Улыбнулся Вадим. — А зачем, ты в лес поперся?

— Да, фиг его знает. Не спалось, думаю, пойду, прогуляюсь, огляжусь, да и свалился под кустом. Слушайте, а у нас случаем, пошамать, нет ничего?

— Как нет, есть. Еще вчера, бабы с крепости наготовили, хлебов знатных напекли. Только, есть некому было, позасыпали все.

Зато сейчас, с самого, утра животы хлопцы набивают. Гнездило молодец, расстарался на совесть.

— Так чего, я тут с вами лясы точу, у меня уже барабаны в желудке играют, ну вас, я есть хочу.

Махнул, я рукой на Вадима с Жилой, и чуть ли не бегом, припустил к лагерю.

Я, с удовольствием уминал вторую миску каши, щедро приправленную мясом. То, что это была конина, меня нисколько не смущало. Мясо, оно и есть мясо, ну да, с лошадей, погибших на переправе, так я не брезгливый, еще недавно и сырое ел. Если, вырезать кусок успевали.

— Ну, как вам угощение, уж мы старалися, не обессудьте, если что не так, — проговорил, подошедший к нам Гнездило.

— Вы, люди добрые, из каких местов будете? А то ить, вчерась попадали все, сном мертвецким, и спросить, некого было. Не, я вижу, что из земли нашей, так ведь, Русь велика. — Скороговоркой вещал староста.

— А, не все ли тебе равно. — Пожал плечами Вадим.

— Это, конечно так, но просто, куда вы потом пойдете?

— Сначала в Киев, а потом кто куда, мы из разных племен.

— А это, в Киев через Переяславль пойдете. Может, и наш обоз, с кой каким скарбом, возьмёте. Нам, только до Переяславля дойти. — Попросил Гнездило. — Добра не много, мы вас не обременим.

— Слушай Гнездило, ты-бы не хитрило, из тебя такой же хитрец, как из меня, Каган Хазарский. — Буркнул Жила.

— А, чего-то я хитрю, ничего я не хитрю. Просто, скарб кой-какой, на продажу собрали, так по мелочи, только, вот людей-то у нас мало, а путь дорога, сами понимаете, в ней всякое случиться может. Ведь, люди разные бывают, налетят лиходеи, и чем потом зимой, деток малых кормить. Я же, не о себе, я о людях пекусь.

— Ага, пекарь, слезу еще пусти, для убедительности. — Уже, явно насмехался Жила. — Мелочь, они собрали.

— Ну, хватит тебе насмехаться Жила, а обоз твой возьмём. Не волнуйся об этом. Только, в городе, вы уж сами по себе. — Подвел, итог переговоров, Вадим.

— Да, нам только до Переяславля дойти, а там мы сами, не беспокойтесь. — Радостно заверил Гнездило.

А мне, почему-то подумалось, вот она, правда, жизни. Кто мы, и откуда идем, не важно, главное то, что ближе к телу. А именно, урвать, подвернувшийся кусок, пока его другие, не прибрали. Нет, это все понятно, я сам такой же. Сначала, о себе любимом, а уж потом о других, если очередь дойдет. Но, вот почему-то обидно, когда такое отношение касается тебя. И тут, словно подслушав мои мысли, Гнездило спросил. — Ребята, а как вас в степь Хазарскую занесло?

— Да, домой возвращались, из похода дальнего. — Глядя в костер, ответил Вадим.

— А, далеко куды, ходили?

— Да уж, далече, за горы Кавказские, за царство Армянское. В земли арабские.

— Ого, далече. — Как будто, сам там был, удивленно покивал головой Гнездило. — И, как только вы решилися, такой малой дружиной, в такие далекие земли иттить?

— Да, не малая дружина была, почитай три тысячи воинов, а это все, кто жив остался. — Печально вздохнул Вадим.

— Три тышши? — Выпучил глаза, Гнездило. — Да, не уж-то в тех землях, жуть такая, что столько народу погибло?

— Это не там, это здесь, в степи Хазарской, большая часть полегла. А, в тех землях, мы словно, среди детей малых находились. Все тамошние владыки, к нам на поклон шли.

— Да, неужто? — Не поверил, Гнездило.

— Ну, тогда слушай сюда. — Хлопнул Гнездилу по плечу, Трумир.

А надо сказать, что рассказчиком, Трумир был что надо. Сам Баян, обзавидуется. А главное, что зная правду, в его рассказ один черт верили. Так, убедительно и складно, он говорил. Скоро, вокруг Трумира образовался нехилый круг слушателей, и ладно, только-бы местные слушали, так и наши дружинники, уши развесили. Чего греха таить, мне и самому было интересно, что он там нарассказывает.

На удивление, Трумир почти ничего не привирал, так слегка приукрашивал в некоторых местах. Но, и того, что он наговорил, хватало для того, чтобы сидевшие кругом, особенно женщины, округляли глаза, и изумленно ахали, прикрывая рот ладошкой. А мне, почему-то подумалось, вот так вот, рождаются легенды. Один приукрасит, другой приврет, и рождаются на свет былинные богатыри. Горы переворачивающие, и с ленцой, побивающие полчища врагов.

Ах, если-бы было все так просто. Хотя, людям сказка нужна, просто, жизненно необходима. Вера, в таких героев, порождает героев настоящих. Правда, никому не известных, их жизнь, и их подвиг, остается, практически незаметен, для масс. За своими думами, я не сразу и заметил, что кто-то теребит меня за рукав.

— Слышь, сотник, а как твой меч прозывается? — Не отпуская мой рукав, спрашивал Гнездило.

— Кладенец, сто голов с плеч. — Буркнул я, ради шутки. Но, по переглядываниям, понял, шутка не удалась. Ребята, явно поверили, в эту чушь.

— Это, индуская сабля, Талвар называется, ну так, во всяком случае, Велес сказал. — Решил, я исправить положение.

Но, мое упоминание о Велесе, и то, что он со мною говорит, возымело обратное действие. Теперь, уже не только местные, но и наши, смотрели на меня, широко разинув рты.

— А можно, мне его подержать. — Попросил Гнездило.

— Ну, подержи, если тебе так хочется. — Не стал я возражать.

Гнездило протянул руку, и взялся за рукоять. То, что произошло, трудно поддается объяснению. Гнездило, шандарахнуло разрядом. Отлетев на несколько метров, он с ужасом уставился на меня. А я, с таким же ужасом, переводил взгляд с Гнездилы, на свой меч.

— Вот так вот, нечего хапать. Сей меч, только в руки самого Арта дается. — Выпятив грудь, на середину, выполз Жила. — Мы этот меч, в тяжком бою, у великого тамошнего героя отбили.

Ну, положим, это, мы, немножко сильно сказано. Хотя, тот бой, действительно вполне мог сложиться, не в мою пользу, уж больно силен был противник. Да, и в броне, знатной. Короче, если-бы не слепой случай, располовинил бы он меня за милую душу. Мой меч сломался, самого меня, нехило так, щитом приложили. От безысходности, я просто бросил в его сторону обломок, и попал, прямо в лицо. Вот, и весь героизм. Но, естественно, это никого не интересовало. Тем более что Жила, уже излагал, свою версию, эпического противостояния. Врал, сволочь, безбожно. Но, самое поганое, все ему верили. Это, было видно по лицам, и по бросаемым на меня, искоса взглядам.

Блин, а мне хоть сквозь землю провались, да и не надо мне этого героического багажа за плечами. Это, ведь геморрой, на всю жизнь. Уж лучше-бы, я издох, от лихорадки, на берегу Евфрата, или окочурился, от той молнии, поганой. Вот-же угораздило, и что теперь делать, как выкручиваться? Ну, Жила, ну гад, ладно, еще не вечер, будет и у меня праздник, а уж я, хоть человек и не злопамятный, но, все ему припомню.

— Ого, ты теперь у нас герой, вон былины уже про тебя слагают. — Положил, мне руку на плечо, Вадим.

— Слушай, ты только не начинай, и так противно.

— Ишь — ты, противно ему. А, когда ты, с Велесом успел повидаться?

— Да, когда в лесу отрубился.

— От ведь, и не словом не обмолвился.

— А что говорить, я думал, приснилось все.

— Теперь, уже так не думаешь?

— Да, ну тебя. — Махнул я рукой, на Вадима.

— Слушай, а какой он?

— Кто? — Не понял я.

— Велес. — Округлил глаза, на мою непонятливость, Вадим.

— Страшный. — Просто ответил я. — До сих пор, как вспомню, не по себе становится, как только в штаны не наложил.

— Ну да, это дело не хитрое, как раз, по плечу герою. — Заржал, довольный своей шуткой, Вадим.

— А, не пошел-бы ты, лесом. — Обиделся я.

— Да, ладно тебе. — Примирительным тоном, сказал Вадим. — Если честно, не дай боги такой встречи, я-бы точно, обделался.

— Вадим, ты ведь воевода, да и по возрасту, мне в отцы годишься, хоть ты, будь человеком, мне и так, мягко говоря, хреново. Вон, люди, как на чудо какое пялятся. Хоть сквозь землю провались. А я кто? Да никто. Дружинник простой, из меня герой, как из веника, дуб вековой.

— Не раскисай так. Завтра выходим, а там все понемногу уляжется. А сейчас, да пускай люди слегка душой отойдут. Сказки о героях, здешним мужикам силы прибавит. Сам видишь, жизнь здесь, не сахар. А наши, ты посмотри на них, вон, плечи расправились. Взгляд, уже не затравленный, а наоборот, озорством блещет. Неужели, я сотнику объяснять должен, как важно, дух молодецкий, в людях поддерживать. А ты, со своей постной миной, весь настрой ломаешь. Хочешь, не хочешь, а улыбку на морду натяни, да не ныкайся по кустам, а к людям иди. Соври, чего такого, а не хочешь, так хоть, просто постой, головой покивай, пока другие, байки придумывают.

Глава 5

Жизненный уклад,

Всегда меняется внезапно…

После заправки, Глафира, почти не разговаривала с Андреем. И вместо того, чтобы высадить его недалеко от города, довезла до Варшавского шоссе. И почему-то, ей было очень стыдно, когда он, поблагодарив, вышел из машины. Без приключений, доехав до дома, Глафира припарковала машину, и поднялась к себе в квартиру. С недавнего времени, она жила одна. Родители, с младшим братом, еще пять лет назад продали свою квартиру, и квартиру бабушки, и переехали жить в Черногорию. А ей, купили однушку, в спальном районе.

Глафира не поехала с родителями не потому, что не хотела, а потому, что только-только поступила в институт, и бросать учебу не собиралась. Вместе с ней, осталась и бабушка, так, присмотреть за глупым ребенком, но после успешной сдачи госэкзаменов, и она переехала, к отцу с матерью. Решив, что Глафира уже не ребенок, а вполне самостоятельная личность, которой не нужно утирать сопли.

Наверно любой другой и порадовался полной свободе, но Глафира наоборот, плохо переносила свое одиночество. Как-то, неуютно и холодно, жить одной, в огромном городе. Конечно, есть подруги, и даже ухажёр, но они близко не тянули на отношения, что были у нее с мамой, и бабушкой с которыми она могла поделиться абсолютно всем, а ее парню, было очень далеко до отца. Хотя, назвать Валеру своим парнем, Глафира могла с большой натяжкой. Так, время от времени встречались. Может, он и хотел большего, но Глафира не видела в нем того человека, с которым хотела-бы прожить свою жизнь.

Не смотря, практически на бессонную ночь, спать не хотелось. Из головы, все никак не выходила странная встреча, с не менее странным Андреем. Глафира прошла на кухню, включила чайник, и полезла в шкафчик за чашкой, когда раздалась трель дверного звонка. «Интересно кого это в такую рань принесло» — подумала девушка, подходя к двери и заглядывая в дверной глазок. За дверью, топтались два каких-то амбала.

— Кто там? — Спросила Глафира, не открывая дверей.

— Глафира Яринова? — Спросили из-за двери.

— Да. — Немного ошарашенная ответила Глафира.

— Откройте, мы из ФСБ. — И протянули к глазку какую-то картонку, что на ней написано было не разобрать, так как она почти вся скрывалась в огромном кулаке.

«Ага, как же разбежалась». — Подумала Глафира.

— Я не могу, я не одета.

— Мы вас надолго не задержим, нам нужно только поговорить.

— Ну, так говорите, я вас внимательно слушаю.

— Дело, государственной важности. — Выпалил, один из громил.

— Вы еще скажите, Родина в опасности. Или, президент, без меня жить не может. — Не удержалась Глафира.

— Послушай, открой лучше по-хорошему. Мы, просто зададим пару вопросов, и уйдем.

— Я, прекрасно могу их услышать, и ответить, и так. — Не сдавала, своих позиций, Глафира. — А если вы, не прекратите весь этот маскарад, я вызову полицию.

— Мы, не можем говорить просто так, на лестнице, слишком много посторонних ушей. Наше дело, касается человека, с которым вы провели, сегодняшнее утро.

— И, что тут такого, секретного? Я, просто подвезла парня, до города. Какое, это отношение имеет к делам, государственной важности?

— Откройте, и мы все объясним.

— Знаете ребята, а не пошли-бы вы в гости, к бабе Дарье. А я, вызываю полицию.

— Кто это, и какое она имеет отношение, к этому делу. — Донеслось из-за двери, но Глафира, не обращая внимания, на эти вопросы, набирала 02. Подойдя, поближе к двери, чтобы ее, было, слышно громко проговорила в трубку, как только, на том конце провода отозвались.

— Але, полиция? Тут ко мне в квартиру, ломятся два человека. Прошу вас, пришлите кого-нибудь побыстрее. — И, продиктовала свой адрес.

— Вот-же блин, дура, — донеслось из-за двери, и когда Глафира посмотрела в глазок, на площадке никого уже не было.

Глафира, прошла на кухню, насыпала себе в чашку кофе, залила кипятком из чайника, и села у окна, дожидаясь приезда полицейских. Благо, окна ее квартиры, выходили во двор. Полиция, приехала неожиданно быстро, не прошло и пяти минут, что само по себе можно считать маленьким чудом, но, что еще более удивительно, из подъезда, никто не выходил. Из полицейской машины, вышли два парня, поправили свои автоматы, и не спеша вошли в подъезд. Глафира дождалась, когда они поднимутся и открыла дверь.

— Ну, что у вас здесь, где эти, ваши громилы? — Уставшим голосом, спросил один из полицейских.

— Скажу честно, ушли, но из подъезда не выходили.

— Если не выходили, то где они тогда?

— А я почем знаю, может, где на этажах спрятались.

— Девушка, у нас для развлечения в виде беганья по этажам времени нету. Так что, если будет, что-то серьезное, звоните, а сейчас мы все оформим, как ложный вызов.

Глафира хотела возмутиться, но в этот момент, на площадке, появился мужчина. Весь, такой из себя ухоженный, с не большим, но придающим солидный вид животиком, и в каких-то старомодных очках, что абсолютно не вязались, с его имиджем. Слегка кашлянув, привлекая к себе внимания, он достал и протянул какие-то документы полицейским. Те, пробежав по ним глазами, тут же вытянулись в струнку.

— Спасибо ребята за службу, дальше, я уже сам, если вы не против.

Полицейские, были не против, и как-то, ну уж слишком поспешно, на взгляд Глафиры, покинули ее этаж.

— Ну, вот и ладушки, — потирая руки, сказал незнакомец, — теперь можно спокойна и поговорить. Надеюсь, вы человек гостеприимный, и угостите чаем или кофе своего гостя. — И направился, мимо опешившей Глафиры, прямиком на кухню.

Ей, ничего другого не оставалось, как закрыть входную дверь, и пойти следом.

— Вы уж, простите моих оболтусов, если они вас напугали. Подыскать, толковых служащих, во все времена, было делом трудным. В своем деле, они конечно мастера, но вот в общении с людьми, у них проблема. Хотя, это мне кажется, вам не интересно. Кстати, чтобы легче было общаться, Кащеев Эдуард Эдуардович. — Представился незнакомец.

Глафира кивнула головой, полностью согласившись, с незнакомым ей мужчиной. Она, спокойно сидела за столом, и пила свой кофе. Персонаж, сидевший напротив, ее нисколько не пугал, а представляться, так он и так знал, как ее зовут.

— Я, не буду ходить вокруг да около, меня очень интересует тот человек, с которым вы, познакомились сегодня утром.

— Господи, да это просто несчастный парень, который хочет вернуться домой. — Вступилась за Андрея, Глафира.

— Для вас, наверное, несчастный парень, а для меня, поверьте, самая настоящая головная боль.

— Да, что такого он натворил?

— Пока ничего, но поверьте мне на слово, может натворить, очень много. Все, что мне нужно, это встретиться с ним, и поговорить.

— Неужели, это было, так сложно сделать? — Удивилась Глафира.

— Еще как, сложно. — Кивнул головой Кащеев. — Видите ли, он никак не идет на контакт.

— Еще-бы пошел, он говорил мне о знакомстве с полицией, которое оставило неизгладимое впечатление. Лично я, его понимаю. — С вызовом, глядя на Кащеева, сказала Глафира.

— Что касается людей, я с ним полностью согласен. Но, к тому инциденту, мы не имеем, никакого отношения. Ладно, это все ерунда. Скажите, вы готовы оказать мне содействие, в встрече с ним?

— Вообще-то, если честно, то я не знаю, как с ним связаться, мы просто попрощались и все.

— А, вы случайно, не знаете, куда он идет?

— Домой. — Просто, ответила Глафира.

— А, куда именно? — Донимал, ее вопросами Кащеев.

— В Минск, он там живет.

— А, где именно, в Минске?

— На улице Интернациональной.

— Ну, вот и хорошо, предлагаю вам, посетить столицу, дружественного нам государства. — Улыбнулся Кащеев.

— Ну, не знаю. — Пожала плечами Глафира. — Это, еще нужно, с работы отпрашиваться.

— Полноте, голубушка. Вы, после окончания института, в свободном поиске, если можно так выразиться, и пока еще, нигде не устроились. Так что, с сегодняшнего дня, вы работаете у меня, и отпрашиваться ни у кого не нужно.

— У вас, это где? — Поинтересовалась Глафира.

— Всему, свое время. — Улыбнулся ей Кащеев.

Глава 6

Куда ведет дорога в неизвестность?

А если-б знал, наверно не пошел…

До Переяславля, мы добрались, без особых проблем, знай себе шагай, да и всех делов. Как-никак, на дружественной территории, находимся. Ну, встречали нас, во встречных городах, не с распростертыми объятьями. Оно и понятно, кому понравится, когда рядом с твоим домом, толпа вооруженных людей околачивается. Свои, не свои, а всякое случиться может. Вот даже, к примеру, как с Аскольдом и Диром получилось. Позвали из города, мол, купцы богатые приехали. А те, уши развесили, да слюни попустили, мол, подарков надарят. А там, вместо подарков, Олег со своей дружиной. Пошинковали их, в мелкий винегрет, и в Киеве сел Олег княжить. Так что, как говорится, свои, это те, которые рядом, а все остальные, это надо посмотреть.

Купцы, с приграничной крепости, что шли вместе с нами, поблагодарили Вадима за помощь, в доставке товара, и тихенько слиняли. Нужно сказать, что из тех трех возов, что они с собой тащили, половину, еще до Переяславля распродали. Это и понятно, амуниция, оружие, да сбруя ходовой товар. Могли все распродать, да дедок, что у них за главного, видно решил, что в Переяславле барыш больше будет. Так не так, не знаю, да и все равно мне. Они нам помогли, мы им, а дальше, у каждого своя дорога.

Торир, еще несколько дней назад, в небольшом городке, купил себе, и своим людям лошадок, и в Киев маханул. Оно понятно, человек служивый, это мы, пока свободные птицы, и вроде спешить некуда. Да, и не угнаться, пешему за конными. Так что топай себе не спеша, а дорога сама, к дому выведет. Хотя где мой дом, я как раз и не помню.

Вадим, к себе в Новгород завет. Обещает, что и дом будет, и в кармане денежки не переведутся. Мол, такими сотниками не разбрасываются. Жила, только за, а меня, что-то сомнения гнетут. Дело не в том, что будет все не так, как Вадим говорит, тут никаких сомнений. Только вот, не тянет меня в большой город, со своим геройским прицепом.

Если-бы, ребята позубоскалили, да забыли, это одно. Так ведь, не фига подобного, во всех местах, где только были, баек про меня наплели. И ладно, только-бы про меня, так и себя родных, не забыли. Но, круче всех, конечно Жила. Как оказалось, боги его попросили. Нет, ПОПРОСИЛИ, присмотреть, за своим детищем. А то я, как-бы еще мал, и неразумен.

Вадим, глядя на Жилу, который теперь ходит, неизменно выпятив грудь колесом, ржет до икоты. Но, самое удивительное, что с юмором, все это, воспринимает только он. Остальные, ведут себя так, уж если напрямую не обласканы богами, то, во всяком случае, стояли где-то рядом. Если честно, хочется куда-нибудь смыться, и зарыться поглубже, да так, чтобы рядом никого не было. Вот только, куда, я пока не знаю.

Мы привычно, не спеша, выстроившись в походный порядок, топали по дороге. Еще два перехода, и мы в Киеве. Оттуда, планировали сесть на ладьи, и уже водным путем, добираться до Новгорода. Вадим, пытался меня приободрить, и обещал приструнить особо ретивых рассказчиков, а я делал вид, что верю. Поэтому, не сразу обратил внимания, на стоящего рядом с дорогой волхва. Волхвы не редкость, но они редко покидают свои капища, да и вообще, живут, на своей волне. Естественно, их все уважают, а еще больше, боятся. Уж кто-кто, а эти ребята, точно якшаются с богами. Стать волхвом, без божественной протекции, нереально. Только, как это происходит, никто не знает.

Ткнув, в мою сторону, своим грязным, заскорузлым пальцем, он просто прошамкал.

— Иди за мной.

И развернувшись, даже не удосужившись посмотреть, пойду я за ним или нет, направился в лес. Я, посмотрел на Вадима, и поплелся следом за волхвом.

— Уважаемый, извините, но у нас, не так много времени. — Придержав меня за руку, сказал в спину волхва Вадим.

Волхв остановился, повернул голову, и все также тихо, сказал Вадиму.

— У тебя, свой путь, тысячник, а у него, свой. И, не советую тебе, спорить с судьбой, проиграешь.

Вадим, тут же отпустил мою руку. И, глядя себе под ноги, попрощался.

— Ну, значит не судьба нам, в Новгород вместе идти, но ты не забывай, если что, есть у тебя друзья, которые никогда в помощи не откажут.

— Спасибо воевода, на добром слове. И вообще, спасибо за все. Даст судьба, еще свидимся, жизнь долгая штука.

Вадим, просто мотнул головой в ответ, а я, повернулся и пошел следом за уходящим волхвом, словно телок на поводке.

— Э, куда, меня забыли. — Заорал Жила, бегущий в сторону повозок.

— Хорошо, давай подождем, твоего безумного, у которого язык когда-нибудь, к гортани присохнет, если он им, молоть не перестанет. — Остановившись, сказал волхв.

Мы подождали, пока Жила собрал какие-то пожитки с воза, и с гордым видом и высоко поднятой головой, не стал рядом со мной.

— Не лыбся раньше времени, как-бы потом, плакать не пришлось. — Сказал Жиле, волхв.

— Чему быть, того не миновать. — Ответил, глядя прямо в глаза волхву, Жила.

— Ну, пошли тогда, великий учитель божественных детей.

Я заметил, как у Жилы подкосились ноги, но он быстро справился с собой и бодрым шагом, зашагал вслед за волхвом. Я, еще раз оглянулся на Вадима, и дружину, махнул всем рукой, и двинул следом за ними.

Целый день, я как-бы находился в эйфории, на мне не висел груз постоянного внимания. Ощущение легкости, и бодрости, а также хорошее настроение позволили мне протопать целый день, и даже не поинтересоваться. Куда мы идем? Мне, было абсолютно наплевать, я наслаждался покоем и свободой, от той тяжести, что давила меня все эти дни.

За целый день, мы прилично потопали, почти два стандартных перехода. Это и понятно, нет обоза, мы налегке, да и привал не устраивали. Когда солнце, коснулось верхушек деревьев, я пришел в себя, и наконец, услышал недовольное бурчание Жилы. «Мол, вот куда мы премся, за этим мутным волхвом». Вообще-то, резонный вопрос, к тому же, он даже не сказал, как его звать, величать. Это не принципиально, я мог мы и сам поинтересоваться, но мои мозги, были заняты другим, или просто, на время отключились. Хотя, спросить, никогда не поздно.

— Дедуля, а как тебя звать величать? А то, как-то неудобно, даже не знаю, как разговор начать.

— Но, ведь начал. — Ответил, продолжая идти, и не оборачиваясь, старик. — А, что до имени, так если тебе проще будет, зови меня Гердень.

— Меня Артом кличут, а он Жила. — Кивнул я, головой на Жилу.

— И без тебя знаю, кого как зовут. — Отозвался волхв.

От ведь, противный старикашка. Ведет куда-то, да еще делает вид, что одолжение большое нам делает. Мухомор мохнатый.

— Слышь, Гердень, а куда мы идем?

— Я не знаю.

Не фига себе, ответик. Я, просто выпал в осадок.

— Это типа, куда ты ведешь нас, не видно не зги. Идите за мной, не волнуйте мозги. А закончится все, примерно так. Куда ты завел нас, Сусанин Иван? Пошли-бы вы на фиг, я сам заплутал. Так, что ли?

— Я не знаю, о ком ты говоришь, но могу ответить. Я знаю дорогу, куда она приведет, мне не ведомо.

— Это, как?

— Да, очень просто, мне говорят куда идти, туда и иду.

— А, кто тебе говорит? Я здесь, кроме нас, никого не вижу.

— Для того, чтобы слышать, не обязательно видеть. Путь, мне боги указывают. А то, возился-бы я тут с вами.

— Слушай дедунь, ты вот только одолжение не делай, не нравится, так вали на все четыре стороны. А то, рожи корчит тут, только настроение все испортил.

Волхв остановился, выпучил на меня свои бельма, и только рот разевает, как рыба, выброшенная на берег. Ишь ты, дыхало ему, как перехватило.

— Ты это, успокойся, а то еще Кондратий обнимет, а нам яму капай. — Поддал, я ему парку, как говорится. А что, нечего тут, из себя кренделя строить.

Он, еще немного постоял, половил ртом воздух. Раздулся слегка, от негодования, но потом ничего, вроде успокоился даже, причем, так ничего и не сказал. Видно, слова знакомые, от злости позабывал. Развернулся, прошел еще метров двести, и плюхнулся под деревом.

— Привал, что ли? — Спросил я волхва.

Он, молча кивнул головой и отвернулся. Ой-ой, какие мы обидчивые. Вот, не фиг было, себя так вести, сейчас-бы и не обижался ни на кого. Да, и вообще, мне на его обиды, плюнуть и растереть. Тоже мне, кисейная барышня. Правда, Жила моего отношения к Герденю, не разделял. Только мы, все расселись под деревом, как он тут же полез в свой заплечный мешок, и стал доставать оттуда еду. И что меня слегка задело, предложил сначала волхву, а только потом мне. В другое-бы время, я на это и внимания не обратил-бы, а тут почувствовал, что начинаю злиться. Нехорошо это, со злости, можно абы чего натворить, потом самому стыдно будет. Я встал и пошел в лес.

— Арт, ты куда? — Крикнул мне в спину, переполошившийся Жила.

— Пойду, осмотрюсь. — Не оборачиваясь, ответил я ему. — Ужинайте, я скоро.

Вот ведь, не удержался. Теперь, Жила себя виноватым чувствовать будет, хотя, все правильно, сначала стариков покормить, а уж потом и самим можно. Старость, нужно уважать, ведь сами когда-нибудь такими станем. Хотя, почему когда-нибудь, жизнь коротка, оглянуться не успеешь, а часы твоего бренного существования подходят к концу. И руки, не такие сильные, и ноги еле держат, да, и спину ломит, и еще болезней, целый букет, наследство, от безалаберной молодости.

От этих дум, мне стало не хорошо. Вот, чего я на него взъелся? Ну, бурчит там себе что-то, пусть и бурчит, я что, от этого рассыплюсь, что ли. Раньше, такой вспыльчивости за собой, не наблюдал. Что-то я, подозрительно нервный, а это в жизни воина, не то что минус, это считай, погребальный костер. Походив еще немного вокруг, я вернулся на место стоянки. Перекусив, куском вяленого мяса с луком, и запив водой. Я, подошел к волхву, положил ему руку на плечо и извинился.

— Гердень, ты прости меня. Не прав я.

— Да, что уж там, сам виноват. Гордыня, наш самый сильный враг. Трудно ей не поддаться, вот, и я не смог устоять. — Опустив голову и глядя в костер, печально сказал Гердень.

Мы с Жилой разбили ночь, кому сколько дежурить. Притушили костёр, а то в ночи его будет видно издалека. Дикий зверь нас обойдет, боятся звери людей, вот лиходеи пожаловать могут. Хотя мало разбойничков по Руси шныряет, но нет-нет, да и встретятся. Воровство да разбой, самое тяжкое преступление. Убийца, вирой откупиться может, если родня согласится. А вот ворам и разбойникам один путь, плаха. Поэтому, в Русских городах и селениях, замков нет, а на столе еда оставлена, если хозяева отлучились. Мало ли, путник с дороги завернет, так чтобы не ждать хозяев, когда те вернутся, мог спокойно поесть, и отдохнуть. Такое поведение славян, изумляло, представителей других народов. Но, для нас, это было, всего лишь нормой жизни. Так, поступали предки, и не стоит нам, менять их обычаи.

Ночь прошла спокойно, без всяких происшествий. Так что утром, отдохнувшие и повеселевшие мы продолжили свой путь. Мы, немного поболтали с Герденем, оказалось, он не настолько стар, как выглядит. Длинные волосы, и густая борода, не позволила сразу рассмотреть его лицо, да в принципе, никто, и не присматривался. Хотя, по тому, как он бойко вышагивает по тропе, можно было, и задуматься, а сколько лет этому старцу, столь резво шевелящему ногами.

Как оказалось, его сдернули с насиженного места, и отправили неведомо куда. Такое, никому не прибавит настроения. Но, спорить с богами, что мочиться против ветра, сам себя и обольешь. Так что, хочешь, не хочешь, а в путь отправляйся. Вот отсюда, и выросла его недовольная мина, на которой я подорвался.

Мы, немного позубоскалили, на эту тему, отчего на душе, стало намного спокойнее. Не друзья конечно, но уже и не смотрели друг на друга, волком. Вдруг, Гердень остановился, лицо его как будто окаменело. Если честно, меня, от столь резкой перемены, пробил озноб. Мы с Жилой, стояли рядом, переглядывались и не понимали, что нам делать.

— Нам, туда. — Вдруг, резко придя в себя, указал, в какую сторону идти, Гердень.

— Слушай, а что это, только что, с тобой было? — Не удержался я, от вопроса. — Я, даже испугался.

— Ничего странного, такое бывает. — Дрожащими губами, ответил Гердень. Видно, общение с высшими, не сахар, если его так колбасит. Да уж, занятие не из веселых, я вспомнил свою встречу с Велесом, и меня передернуло.

— А что, в той стороне?

— Толком не знаю. — Ответил Гердень. — Но, надо торопиться. Там, на месте, и разберемся.

Ну, в сторону так в сторону. Неприятно немного, словно тебя за ниточки дергают, но и спорить не хочется. Примерно через полчаса мы вышли к небольшому поселку. Недалеко от него, толпились люди. Что-то там происходило, но что именно, разобрать было трудно. Мы, еще были на приличном удалении.

— Давайте быстрее. — Переходя на бег, крикнул Гердень.

— Да, чтоб тебя. — Процедил я, сквозь зубы, и припустил следом.

Подбегая, я увидел поленницу дров, видать хоронить кого-то собрались. Рядом, два мужика, яму роют. Интересно, зачем? Да, рогатый его знает. Может, у них, порядки такие. От толпы, отделились трое, и двинулись нам на встречу. Со стороны, все как-то, глупо выглядит. Трое бегут, трое навстречу идут не торопливо, идиотизм.

— Добрый день, люди добрые. — Поприветствовал нас, дородный мужик. Видно, представитель местной власти.

— И вам, того же. — Переходя на шаг, ответил я. — А, что у вас тут, происходит? — В принципе, это как-бы, не мое дело, но с чего-то, нужно разговор начинать. Гердень, не обращая внимания на мужиков, посеменил дальше.

— Да вот, убийцу судим. — Ответил, на мой вопрос мужик, провожая глазами волхва.

— Да, стерву, ночью мужу горло перегрызла. — Поддержал его другой.

Ну, тогда понятно, для чего яма. Сначала, ее живой закопают, а над ней уже, погребальный костер, для мужа разведут. Может, это и жестоко, но, такие законы. Жены, редко переживают своих мужей. Ну, разве что, княгини да боярыни, могут позволить себе жизнь вдовы. Для простолюдинки, лучше уж лечь рядом с мужем, на погребальный костер, чем влачить вдовье бремя. Ну, а если жена на мужа руку подняла, тут один закон, смерть.

Понимаю, может жизнь ее была не сахар, но, по большому счету, всем глубоко фиолетово, на чью-то семейную жизнь. Это, внутреннее дело супругов. Конечно, бывает по-разному. Бывает, что родичи вступаются за свою дочь, тогда уже, все решается миром. Жена, может уйти от мужа, выплатив ему виру, но тогда, выйти повторно замуж, ей уже не светит. Но это, все же выход.

А здесь, если все так плохо, почему родичи не вмешались? Теперь, женщину от смерти, может спасти только чудо.

— А родичи, куда смотрели? Как они, до такого допустили?

— Так это, сирота она. Нема у ней, никого. — Ответил мне, тот, что обозвал девицу, стервой. Главный из них, нахмурился, и грозно повел очами, на говорившего. Тот, тут же осекся и умолк. Тут, я заметил Герденя, который, вел за руку, сильно избитую девушку. Когда они подошли ближе, то я смог ее рассмотреть лучше. Почти ребенок, не больше пятнадцати лет. За ними следом, шла молча, вся толпа.

Насколько я понял, это и была убийца, и позволили ей куда-то идти, только потому, что страх перед волхвом, был сильнее.

— Перед тобой убийца, но боги решили, чтобы мы разобрались, справедлив ли приговор. — Сказал Гердень, глядя мне в глаза.

От этих слов, собравшийся вокруг народ, стал похож на потревоженный улей. Правда, о чем они там переговаривались, мне было все равно. Вот блин, опять попал в переделку. Мне, только роли судьи не хватало, в моей жизни.

— Что тут разбираться, она мужа убила, и так ясно, наказание, только смерть. — Выкрикнул, кто-то из толпы. Народ, тут же загудел в поддержку. Не обращая, на этот галдёж внимания, я обратился к девчушке.

— А ты, что скажешь?

Она, подняла на меня глаза, в которых не было ни страха, ни затравленности, одна решимость.

— Убила. И убила-бы снова, если-бы можно было убить дважды. — Ломким, но твердым голосом, ответила, глядя мне прямо в глаза.

— Это, что же такого он сделал, что ты его, так люто ненавидела? И зачем тогда, замуж шла?

Правда, даже меня, повидавшего многого в жизни, покоробила. Как оказалось, сын старосты, это того мужика, что встретил нас. Решил взять себе в жены вторую жену. Дело обычное, и ничего из ряда вон не представляющее. Никто, многоженство пока не отменял. Правда, не каждый на такой шаг решается, но дело хозяйское. Да, только родители девочки, были против. Сынок, не принял отказа, и убил ее родителей, со своими дружками, а за одно, и двух братьев. Чтобы, кровников не оставлять, а ее, прямо там, на месте, над телами убитых, изнасиловал. Так сказать, в жены взял.

Потом с дружками, прямо над трупами, гулянку устроили, а нагулявшись, его снова на плотские утехи потянуло. Только вот, она извернулась, да горло ему перегрызла.

— По закону все. — Дослушав девушку, сказал староста.

— По закону. — Согласился я, с ним. Жила, попытался что-то сказать, но я, остановил его, подняв руку. — А, виру за убийство ее родных, уплатил?

— Так, не кому платить, все мертвы. — Улыбнулся староста.

— Ну, так если я сейчас тебя, и всю твою семью, на тот свет отправлю. То, некому судить ее будет.

От моих слов, староста отшатнулся. Оглядевшись по сторонам, глухим от волнения голосом просипел.

— За такое убийство, тебя люди не простят, а наш боярин, мстить будет.

— Ну, с людьми я как-нибудь договорюсь, а на твоего боярина, мне как-то начихать. Точно также, как ему на тебя. А если, кто со мной окажется не согласен, вслед за тобой пойдет. — Обвел я толпу глазами.

Желающих, со мной поспорить не нашлось, наоборот, вся толпа, потиху стала пятиться от меня подальше.

— Забирай ее. — Крикнул староста и, растолкав толпу, пошел в сторону поселка. Вслед за ним, потянулись и другие селяне.

— Эх, надо было, с него еще виру, за родных содрать. — Высказался Жила.

— Ты что, дурак. Какая вира. Давай, пошли отсюда, пока они не опомнились. — Толкнул я, Жилу в бок. Развернулся, и, не оборачиваясь, двинул в противоположную сторону.

— А ты чего, дуреха, стоишь? Пошли быстрее. — Услышал я, за спиной, голос Герденя.

Как можно поспешней, мы скрылись в лесу, и, не останавливаясь, топали до самого вечера. Конечно, такой темп передвижения для девушки, оказался сущим испытанием, и хоть ей было очень тяжело, она не ныла, и не скулила, а стиснув зубы, шла следом. Вечером, на привале, ко мне подошел Гердень.

— Боги, благодарят тебя, за то, что не пролил крови.

— И как, это понимать? — Спросил я, Герденя.

— А я почем знаю. — Ответил Гердень. — Я, только озвучиваю, что мне говорят.

— А, с ней, что делать? — Кивнул я, головой на девчушку. — Случаем, не говорили?

— Это, тебе решать. Только, насколько я знаю, боги, просто так, ничего не делают.

— Что значит, просто так, ничего не делают?

— Давай, лучше ложиться спать. Утро, вечера мудренее. А время, все расставит на свои места.

Ну вот, мало мне этого волхва малахольного, так еще девчонку на шею повесили. С этими нерадостными мыслями, я укутался в плащ, и провалился в объятия Морфея. Сегодня, первым на страже Жила постоит. Эх, если я думал что этим и закончится, то глубоко ошибался. Нет, с девчонкой не было никаких проблем. Наоборот, она старалась помогать из-за всех своих сил. Чем, на мой взгляд, стал пользоваться Жила. Который, потиху перевесил на ее, мало что сумки, так еще и булаву свою всучил.

— Жила, тебе не кажется, что это уже через-чур. Она ведь, все-таки человек, а не вьючное животное.

— А что я? Я ничего. — Отвел глаза Жила. — Она, сама попросила помочь.

— Да дяденька, не ругайте его. Я сама так решила, а дядька Жила, меня биться обещал научить.

— Да, зачем тебе это? — Опешил я.

— Чтобы, от зверей, в человечьем обличии отбиваться, и вам помогать, если нужда будет.

Ну, что тут на такое скажешь? Вот, и я ничего не сказал. Пусть делают, что хотят. Только интересно, как Жила думает, ее своим шестопером махать научиться? Она же, его еле в руках тащит.

Вечером, сидя у костра, я наблюдал за тренировкой. Конечно, шестопер никто не трогал. Жила, учил Малинку, так зовут девчушку, как обращаться с боевыми ножами. Пока, они просто кидали их в дерево, а Жила объяснял, как нужно стоять, как кидать. Я, конечно, тоже могу кидаться ножами, но до Жилы, мне далеко. Попасть, с 15–20 метров, точно в шею, или сочленение доспехов, это действительно мастерство. У Жилы, это классно получалось. Мои же достижения, куда как меньше, максимум, это кинуть почти в упор, да и то нет шансов, что попаду, куда метил.

Они с таким азартом занимались, что я не выдержал и присоединился. Очень забавно смотреть на Малинку, когда она промахивается в дерево, то чуть не плачет от досады, зато, когда попадает, куда метила столько неподдельной искренней радости. Так мы и промаялись дурью до самой темноты. Еще, Малинка настояла, что ночное дежурство теперь, распределяем на троих. Мелочь, но приятно, пара лишних часов отдыха не помешает.

Мы, продолжали свой поход, обходя большие города. Если что нужно было, закупали в небольших селениях, благо здесь их хватало. Больших дорог, старались избегать, так, на всякий случай, мало ли что. Но, это мало ли что, все равно нас подстерегло. Не знаю, может это, и боги подстроили. Зачем? Да кто их разберет.

Мы шли себе, по маленькой, еле заметной тропке, и не знаю, как получилось, нос к носу, столкнулись с варягами. Они видно, решили разжиться добром, на окраинах. Слава богу, мы наткнулись не на весь отряд, а только на ту часть, что охраняла награбленное добро, и захваченных людей. К сожалению, Русские княжества, являются основным поставщиком ценных во всем мире рабов.

Если внутри княжеств, рабство не очень обременительно, в том плане, что захваченных людей селят в другой местности, помогают обустроиться. И их жизнь, фактически не отличается от той, что они вели до того момента. За одним исключением. В течение обговоренного времени, они выплачивают определенную мзду, захватившему. И по истечении срока, или выплаты оговоренной суммы, вновь становятся свободными. То, участь тех, кого продают в другие земли, незавидна. И если, в центральных областях, любого княжества, за такой разбой, варягов просто уничтожили, то здесь, на окраине, в глуши, они чувствовали себя, полными хозяевами.

Наглые, и беспощадные, когда чувствуют свою силу, но стоит дать им по зубам, сразу меняют свое отношения. С их приходом, в княжие дружины, стычки между князьями, сразу-же стали более жестокими и кровавыми. Основная цель, их жизни, нажива. Ради золота, они готовы, проливать море крови. И вот, надо было случиться, такой встрече, на лесной дорожке.

Давать задний ход, поздно, нас уже заметили. Так что ничего не остается, как просто стоять, и ждать их приближения.

— Что стали, смерды? — Выкрикнул, подъехавший к нам варяг. И, скользнув по мне взглядом, уставился на мой меч.

— Снимай меч, он для воина, а не для деревенщины.

Ага, прям бегу и спотыкаюсь.

— Но, и не для тебя, недомерок. — Сказал я, спокойным, ровным голосом. Находящиеся, позади его варяги, заржали. А этот герой, позеленев от злости, замахнулся на меня хлыстом. Зря он, это сделал. Его рука пошла вниз, а моя с выдернутым талваром вверх. Результат, встречи меча и руки, предсказуем. Обратным движением, я просто снес ему, голову. Все, произошло настолько стремительно, что варяги все еще ржали над шуткой, и только, когда безголовое тело их товарища, упало под копыта коня, опомнились.

— Зря, ты так поступил. — Сказал выехавший вперед варяг. — Если-бы, просто отдал меч, мог-бы жить. Убейте их. — Отдал, он приказ своим.

Полный десяток варягов, это много. Хотя, их уже девять, но все равно, не мало. Эти люди, приучены биться с детства. Вся их жизнь, война. Но, бежать некуда, а просить пощадить себя, я не буду.

Они, не стали нападать все скопом. С лошадей слезла четверка воинов и не спеша, направилась к нам. Двое, к ставшему рядом со мной Жиле, двое ко мне. Жалко, что щитом не обзавелся, но, на нет и суда нет. Тот, что справа, приближался не спеша, помахивая своим топором. А левый, демонстрируя свою ярость, покусывал верхнюю часть щита. Ай-ай-ай, как страшно, прям, в штаны наложил.

Я, сделал к нему несколько быстрых шагов на встречу, и со всей дури, врезал ногой в нижний край щита. Такого я, конечно, не ожидал, но, был доволен, наблюдая за заваливающемся на спину противником. Щит, влез ему в пасть, и не просто влез, а практически располовинил черепную коробку. Тут же, разворот и отскок. Лезвие топора, прошло в опасной от меня близости. Падаю на колени, пропуская над собой обратное движение, и бью по ногам. Ничего так получилось. Одна нога перерублена, удар пришелся прямо по колену. С диким ревом, варяг подает на траву, хватаясь за обрубок руками. Не жилец, 2–3 минуты, и он истечет кровью.

Поворачиваю голову в сторону Жилы. Жила стоит над телами мертвых варягов, и лениво помахивает шестопером. Ого, да мы круты, не по детски. Глядя, прямо в лицо вожаку, подхожу к безногому, и быстрым ударом добиваю. Дернулся козёл, это тебе, не беззащитных крестьян потрошить. Нагибаюсь и подбираю щит. Простой, деревянный, скреплен четырьмя металлическими полосами, но, все же защита. К нам уже спешит, оставшаяся четверка, а их командир, все также сидит на лошади. Странное поведение, но думать об этом некогда.

Очередная пара, уже приблизилась вплотную. Аккуратно, обходят с двух сторон, беря в клещи. Все верно, все правильно, ну, по-другому, и быть не должно, они же не новички. Быстро сокращаю дистанцию с левым, и подставляю щит. Парень, оправдал мои надежды, и нанес излюбленный варяжский удар, снизу. Зацеп щита, а дальше, либо своим щитом приложит, либо руку вывернет. Проходили, знаем, но я этого и добивался. Сам-то он, щитом прикрыт, а вот рука, которая топор держит, открыта. Рублю по запястью, но варяг, гад, опытный попался. Почти сумел, блокировать мой удар своим щитом, так что, вместо запястья, отхватил только несколько пальцев. Но, и это хорошо, держать топор в правой руке уже не сможет, да и боль наверно адская.

Варяг, отпрыгнул в сторону, разрывая дистанцию. Оно понятно, нужно время, чтобы перекинуть щит на больную руку, а здоровой взять топор. Но, этого сделать я ему не дам. Резко кидаюсь на правого, бью щитом в щит. Такого он не ожидал, и отступает на несколько шагов назад. Сбросив свой щит с руки, кидаюсь снова к левому. Он, все еще возится и практически безоружен. Так что вогнать в него меч, никаких трудностей не составляет. Правый, потеряв хладнокровие, бежит ко мне с диким ревом. То, что нужно. Вспоминаю прием, показанный мне одним арабом. Меч в землю, перехватываю руку с топором, разворачиваюсь спиной, и одновременно припадая на колено, рву руку вниз. Варяг, с широко открытыми глазами, валиться передо мной спиной на землю. Отпускаю руку, быстро выдергиваю меч из земли, и удар в грудь. Готов, но расслабляться рано, вскакиваю на ноги и поворачиваюсь в сторону Жилы. Из груди, вырывается вздох облегчения. Перед Жилой лежит варяг, прикрываясь от удара поднятой рукой. Вот, шестопер летит вниз, отбрасывая руку и сминая череп. От такого зрелища, у меня по спине, побежали мурашки. Перевожу взгляд, на последнего варяга. Тот, все также сидит на лошади. Такое ощущение, что его все это не касается.

— Вы сильные враги. Когда я убью вас, я, пожалуй, даже сложу песню.

Во блин, да он еще и поэт. Хотя, на мой взгляд, не знаю что он за бард песенник, но что с мозгами не дружит, это точно.

— Будешь ее, своим дружкам петь, в Валгалле, или куда вы там попадаете. — Ответил, я ему, дожидаясь пока он слезет со своей лошади.

— У нас будет честный бой, или вы нападете вдвоем?

Это, конечно наглость, но, как я говорил, стоит дать по зубам и варяги сразу меняются. Как, сами по четверо на двоих нападали, это нормально. А как, жаренным потянуло, о честном бое заговорил.

— Что-то, мало вы о честном бое думали, когда скопом лезли. — Озвучил, мои мысли Жила.

— Ну, они это они. — Кивнул, в сторону мёртвых, варяг. — А я, это я.

— А, какая мне разница? — Ответил ему Жила. — Для меня, вы все на одну морду.

— Так что, честный бой, или как? — Не обращая на Жилу внимания, и глядя мне в глаза, снова спросил варяг.

— Будет тебе, честный бой. — Ответил я, на его вопрос.

— Арт, ты что? — Начал говорить Жила. Но, я просто отмахнулся рукой.

Никаких вопросов, что он пробил меня на слабо. Да, и благородством, я не страдаю. Просто, какой-то внутренний голос мне говорил, что нужно поступить именно так.

— Я, Снорри Скальд, сын Тьялви Красные Уши.

Господи, что за бред. Какое мне дело, кто ты, и какого цвета были уши твоего папаши. Мы, вроде не на княжьем пиру, а готовимся глотки друг другу перерезать. Но, это чудило, стояло и ждало моего представления. И что ему сказать, да фиг его знает.

— Арт. Смертоносные Молнии, сын Перуна. — Выкрикнул из-за моей спины Жила. Вот ведь, мля, наградили боги, другом.

— Сын, вашего бога? Теперь, я точно сложу, об этом песню.

Не-е, пора прекращать этот балаган. К тому же, такое ощущение, что он просто время тянет.

— Меньше разговоров, больше дела. — Буркнул я, и двинулся на Снорри. Тот, моментально приготовился к бою. Должен сказать, что мечом, он владел лучше меня. Это, просто чудо, или супер везение, что я остался цел. Даже не представляю, чему, или кому я обязан своей победой. По чистой случайности, я как-то, даже сам не заметил как, зацепил его ногу. И только, благодаря его кровопотери, стою сейчас над ним, помахивая своим талваром.

— Это, был честный, и хороший бой. Жаль, я не сложу о нем песню, но, я проиграл достойному противнику. Теперь, ты можешь добить меня, я все сказал. — Прохрипел Снорри.

Не, ну точно, чокнутый. Ему помирать, а он какое-то театральное представление устраивает. Больной, на всю голову.

— Ну, что ты медлишь, или тебе приятно смотреть на мои муки?

— Не зуди. — Сказал я варягу. — Жила, подай веревку, или ремень.

— Ты что, решил его подвесить? — Спросил Жила, подходя ко мне и протягивая ремень.

— Я, сейчас тебя подвешу. — Ответил я Жиле. Склонился над Снорри и перетянул ремнем ногу, выше раны.

— Выживешь ты или нет, пусть боги решают, а мы, раненых и беззащитных, не добиваем.

— Намотай, ему на руку, поводья его коня. — Попросил я Жилу. Жила, ничего не сказал, только мотнул головой.

Отойдя на несколько метров, я прислонился к дереву. Господи, как же я устал. Ноги противно дрожали, а из груди, вырывалось прерывистое дыхание. Только вот, расслабиться и отдохнуть, мне не дали. Ко мне, подошла целая делегация, из захваченных варягами людей.

— Что нам делать? — Спросил меня, один из мужиков.

«Что делать? Что делать?» — Раздраженно подумал я. — «Пукать да бегать. Блин, стояли там себе, в сторонке, а теперь, что делать. Хотя, действительно, чем они могли помочь против варягов, положа руку на сердце, ничем».

— Идите вон, Жиле помогайте. — Кивнул я в сторону Жилы, который в этот момент, занимался мародеркой.

— А что с нами дальше будет? — Спросил другой.

— Что будет, то и будет. — Ответил мужику, подошедший Гердень.

У людей, сразу-же отпала охота задавать вопросы, и они всей толпой, пошли помогать Жиле.

— Не простое, ты себе имечко выдумал. — Сказал мне Гердень, и по его заросшей физиономии, было не понятно, толи он усмехается в свою бороду, толи хмурится.

— Это, не я выдумал. — Ответил я ему. — Это вон, та ошибка природы. — Кивнул я головой, в сторону Жилы.

— Мне кажется, таким именем, называться не стоит. А то и до беды недалеко. — Гнул свое, Гердень.

— А, я что против, я только за. Ты лучше, в ту голову вбей, держать язык за зубами. — Снова, кивнул я, на Жилу.

— Ну, если дело только за этим, думаю это не беда.

— Ну-ну. — Улыбнулся я, Герденю.

— Что с людьми, добром, да скотиной делать будешь?

От блин, и этот туда-же.

— Ничего делать не буду, пускай идут куда хотят. У нас, своих забот, полным полно, еще такой якорь на шею цеплять.

— А куда они пойдут, как ты думаешь?

— Слушай Гердень, что ты ко мне пристал? Куда пойдут, куда пойдут? Да хоть на кудыкину гору, мне дело?

— Так ведь, у людей ничего не осталось. Их дома точно варяги пожгли. И, куда-бы они сейчас не сунулись, рабской доли им не избежать.

— Ну, что ты ко мне прилип, как банный лист к ягодицам? Я-то им, чем помогу?

— Так, я же прямо говорю, пусть с нами идут. Мы им защиту, они нам службу.

О, блин, защитничек нашелся. Как мечом махать, так это мне с Жилой отдувайся. А роль спасителей, он на себя возьмёт. Ого, жучара еще тот. Хотя, чего это я, если он этой оравой сам управлять будет, то и флаг ему в руки, лишь-бы меня не трогали. Ко мне подошел, довольный Жила.

— А неплохо мы варягов причесали. А Малинка, так вообще молодец.

— При чем здесь Малинка? — Удивился я. И посмотрел на подошедшую девушку.

— А, так ты не заметил, как она мне помогала? Что ты, так ловко одного из первой двойки ножом пригвоздила, любо дорого смотреть было. Да, и потом, оставшихся двоих нервировала, не давала им мной в плотную взяться. Если честно, без нее, даже не знаю, как крутился-бы.

Мне, стало немного обидно, нет ну, правда. Ему вон помогала, а я сам крутись, как можешь. Я, снова посмотрел на зардевшуюся от похвалы девушку.

— Ну, и мне-бы помощь не помешала. — Сказал я ей.

— Не-е, дядьке Жиле нужнее было. Вы, сын Перуна, сами вон, как легко управились. А, дядька Жила, простой человек. Куда ему, с вами тягаться.

От сказанного Малинкой, у меня, аж дыхание перехватило. Я, строго посмотрел на Жилу.

— Жила, ты в своем уме? Зачем, ты девчонке эту ахинею, в голову вбил? Какой я тебе на фиг, сын Перуна? Заканчивай со своими фантазиями, а то, все это, плохо кончится.

— Ну, я же сам видел, да и не я один. — Начал было мямлить Жила, но, я его перебил.

— Да, даже если ты что-то необъяснимое видел, разве стоит об этом трепать всем и каждому.

— Я, не каждая. — Влезла в разговор Малинка.

— Идите вон, к Герденю, пусть он вам объясняет. — Махнул я с досадой рукой, на эту, так быстро спевшуюся пару.

Глава 7

Мы строим жизненные планы,

Однако планам, наплевать на нас…

Весь понедельник, Глафира прождала, неизвестно чего. Даже, из дома не выходила. Но, никто к ней не пришел. Никто не стал объяснять, где она будет работать, и какие у нее будут обязанности. Правда, позвонила Дашка, чтобы высказать свое фе, по поводу поездки за город. Наверно Глафире, после такого разговора, должно было стать стыдно, но, никакого стыда она не испытывала, а только, раздражение.

Вечером, позвонил Валера, с одним только вопросом, когда она собирается ехать, к своим родителям в гости, и чтобы, его заранее предупредила. Так как он, может быть загружен работой, и ему придется договариваться, чтобы его отпустили. Все это, конечно хорошо, но он даже не поинтересовался, хочет ли сама Глафира, ехать с ним, к своим родителям. Правда, прямо она ему это не сказала, как-то, язык не повернулся. Но, этот разговор, оставил неприятный осадок на душе.

Вечером, ложась спать, Глафира говорила самой себе, что наверно сейчас, ей делают какие-нибудь пропуска, или допуски, и на все это, нужно время, поэтому она, просто, слишком торопит события. А вот завтра, ей обязательно сообщат, куда приходить на работу. Все-таки там, наверное, секретная служба, а не шарашкина контора. К сожалению, и вторник, ее ничем не обрадовал. И в среду, к ней никто не пришел. Плюнув на все, Глафира весь четверг провела в походе по магазинам. Покупала родителям и брату подарки. «Завтра закажу билеты на ближайший рейс, предупрежу родителей о приезде, и буду, как тюлень, валяться на берегу Адриатического моря, греясь на солнышке.» Примерно с такими мыслями она и уснула.

Утром, ее разбудила трель дверного звонка. Глафира, бросила взгляд на часы, 8 утра. «Ну, вот какому уроду, делать не фиг.» — Подумала девушка, выковыриваясь из теплой постели. За дверью, стоял какой-то парень, в очень даже, цивильном костюме.

— Глафира Яринова? — Удостоверился он, что это именно Глафира, через дверь.

— Она самая. Чего тебе? — Не слишком любезно, отозвалась девушка.

— Вас, ожидают возле подъезда. Будьте любезны, не задерживайтесь. — И, сказав все это, ушел.

Глафира, подошла к окну, и слегка ошалела. Во дворе, стоял самый настоящий, президентский кортеж. Такие автомобили, она видела только по телевизору, когда суръезные дядьки съезжались, на так называемые саммиты. Глафира быстренько почистила зубы, и, не мудрствуя лукаво, одела свою повседневную одежду. То есть, просто джинсы, кроссовки и майка. Чай, не Золушка, не на бал еду, а хоть-бы и на бал, так все одно, пущай тот прынц принимает ее, такой как есть.

Когда, она вышла из подъезда, здоровенный амбал, услужливо открыл заднюю дверцу, и под соседские взгляды, Глафира нырнула в салон. На заднем сидении, уткнувшись носом в компьютер, сидел Кащеев.

— Ох, женщины. Неужели, нельзя было подготовиться заранее. Все-то вас ждать нужно. — Пробурчал он, себе под нос.

— Для начала, нужно было предупредить, что заехать надумали. А то, приперлись нежданно, негаданно, да еще бурчите недовольно.

— Что значит, нежданно? — Удивился Кащеев. — Вас вчера, должны были предупредить. Я, специально вчера, отправил к вам посыльного.

— Ну, может он приходил, не знаю. Меня, вчера, целый день дома не было.

— Ладно, я с этим разберусь. — Глафиру, аж передернуло, от того, как это сказал Кащеев. Кажись, кому-то здорово достанется, на орехи.

— А куда мы едем? — Чтобы перебить паузу, поинтересовалась Глафира.

— Как куда? Как и договаривались, в Минск.

— От блин, я ведь даже ничего с собой не взяла. — Расстроилась Глафира. — А, хоть надолго мы туда, или сразу обратно?

— Ну, это как получится. Не все от меня зависит. А что, вы взять с собой намеревались, что так расстроились?

— Как минимум, предметы личной гигиены. И хотя-бы, смену из одежды и белья. Это вы, мужчины, можете ходить в одном и том же месяцами.

На это заявление, Кащеев только усмехнулся.

— Какие пустяки. Все это, можно купить в любом магазине.

— Можно. — Согласилась Глафира. — Но, меня так подгоняли, что я денег с собой не взяла. Это во первых, а во вторых, я не настолько богата, чтобы тратить деньги на то, что у меня и так есть.

— О-о, можете мне поверить, тут я полностью вас понимаю, и в этом вопросе полностью поддерживаю. Деньги, требуют к себе, бережливого обращения. И просто глупо, разбрасывать их на право, и налево. О, раз уж мы заговорили о деньгах. — С этими словами, Кащеев достал, из внутреннего кармана своего пиджака конверт, и протянул его Глафире.

— Что это? — Спросила Глафира, беря конверт в руки.

— Ваша зарплата, за неделю. — Ответил Кащеев.

Глафира заглянула в конверт. Там лежала, только пластиковая карточка. Перехватив Глафирин вопрошающий взгляд. Кащеев тут же принялся объяснять.

— Во первых, мы не всегда можем встретиться. А так, каждую пятницу, вам будут перечисляться деньги. Так, как вы являетесь единственным человеком, работающим непосредственно на меня. Мне пока, трудно определиться, с уровнем вашей зарплаты. Поэтому, я пока решил платить вам, пятьсот евро в неделю. Если, вас что-то не устраивает, говорите прямо сейчас.

Держа конверт в руках, Глафира переваривала услышанное. Пятьсот евро в неделю. Да еще, если учесть, что она всю эту неделю сидела дома, и никто ее не дергал. Вроде-бы неплохо. Но, бесплатный сыр, бывает только в мышеловке.

— Вкратце, вы можете мне объяснить, что входит в мои обязанности? А то, все это, как-то туманно?

— Что тут объяснять. — Пожал плечами Кащеев. — Сейчас едем в Минск, встречаемся с Андреем. А дальше, дальше будет видно. Я, не привык, заглядывать далеко.

— Знаете, а меня очень даже интересует это, дальше. Все-таки, хотелось-бы какой-нибудь ясности, во взаимоотношениях.

— Ну что же, наверно так даже лучше. Если честно, я понятия не имею, что мне с вами делать дальше. У меня, никогда не было помощников. Я, привык работать один.

— Если не секрет, что у вас за работа такая, что вы в одиночку добились такого. — Глафира кивнула головой, намекая на машины, и охрану.

— Если вы об этом. — Пренебрежительно махнул рукой Кащеев. — То, все это не мое. Я, не настолько расточительный, чтобы тратить деньги, на всю эту мишуру.

— Это как? — Опешила, от такого заявления, Глафира. — Что-то, я вообще перестала, что-либо понимать.

— Нечего тут понимать. — Снова, пожал плечами Кащеев. — Когда мне, что-либо нужно, мне все это предоставляют.

— Ладно, фиг с ним, проехали. И все-таки вы не ответили, а что со мной?

— Глафира, давайте к этому вопросу вернемся после встречи с Андреем. Если я пока не знаю, что мне с вами делать дальше, это не значит, что я отказываюсь от своих слов. Я сказал вам, что вы работаете у меня, значит, вы будете у меня работать. Не смотря на то, что я пока и сам не знаю, как и где.

— Но вы поймите, что не всякая работа может устроить меня. — С нажимом, проговорила Глафира.

— Не волнуйтесь, ничего неприличного я вам не предложу. — Поспешил ее заверить Кащеев.

— Надеюсь. — Вздохнула Глафира.

Немного посмотрев в окно, Глафира не выдержала, и задала мучавший ее вопрос.

— Скажите Эдуард, а как вы узнали об Андрее?

— Да, как всегда, случайно. — После небольшой паузы, ответил Кащеев. — По сути, странник, до сих пор остается для нас загадкой.

— А чем все-таки, грозит появление, как вы выразились, странника?

— По-разному бывает. Иногда ничем не грозит, и его появление ни на что не влияет. А, в конкретном случае, для меня. Встреча со странником, чуть не закончилась моим забвением. — Сказав это, Кащеев погрузился в свой компьютер, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать разговор.

Глава 8

Здесь были райские места,

Пока, не появились люди…

— Ну, вот мы и пришли. — Сказал с облегчением Гердень, резко остановившись.

С одной стороны вроде-бы радость. Все-таки, этот поход, меня здорово вымотал. Здоровенный обоз, куча людей, да еще всякая живность в придачу. Мы передвигались, если можно так выразиться, черепашьим шагом. В начале, я каждую минуту ожидал появления варягов. Что ни говори, а это не те люди, которые безнаказанно позволят забрать свою добычу. Но, как-то обошлось. Не знаю, какие у них появились причины, чтобы не преследовать нас, но я рад, что вышло именно так, а не по-другому.

Еще для меня остается загадкой, почему все эти люди, идут за мной? Что их удерживает? Скажу честно, если-бы они расползлись, каждый своей дорогой, я был-бы только рад. Но, они упрямо тащатся сзади, не взирая на все трудности пути. Посмотрев, на то место, куда указывал Гердень, я не испытал восторга. Твою же полковую казну мать, кроме заросшего лесом полуострова, окруженного с трех сторон водой, на берегу огромного озера, я больше ничего не увидел. Ни жилья, ни каких-либо следов пребывания в этой местности людей.

О чем это говорит, да о том, что уже сентябрь. Еще пока тепло, но скоро пойдут дожди, а там, через месяца полтора и зима нагрянет. А здесь ничего, пустота, голый васэр. Ну, вот как из этой глубокой Ж., выбираться теперь? И главное, как я эту радостную новость, людям скажу, что за моей спиной. Хорошо, если просто побьют, а то ведь, могут и голову снять. Тут, даже Жила отмахаться не поможет, если всей толпой попрут, затопчут.

— Радуйтесь, вот то место, благословленное Велесом, где вы сможете жить мирно, и в достатке. — Заверещал Гердень.

Меня, аж подбросило, от неожиданности. Ничего приятного, когда кто-то, начинает внезапно орать тебе в ухо.

— Твою душу, чтобы тебя за ногу дернуло. Ты чего ревешь, белугой? — Накинулся я на Герденя.

— Весть радостную, людям возвестил. — Как ни в чем не бывало, улыбаясь на все свои 32 гнилых зуба, ответил Гердень. Про зубы, это конечно я так, для красного словца брякнул. Зубы у Герденя, как говорится, дай бог каждому. Здоровые да крепкие. Но, нельзя же так людей пугать.

— Какая же она нах радостная? — Начал я закипать от злости.

— Да, ты сам погляди, аль не видишь? — Все, также довольно ухмыляясь, кивнул головой Гердень.

Я медленно обернулся назад, и застыл столбом. Люди, счастливо улыбались, и радостно хлопали друг друга по плечам. Серьезно, они были счастливы. Тут, на одну из телег, вскарабкался Жила.

— Порадовались и будет. Впереди работ, непочатый край. Так что, за работу мужики, за работу. Праздновать, и веселиться, потом будем, когда крыша над головой появиться.

Он, слез с телеги и уверенным шагом двинул по перешейку, что соединял полуостров, так сказать, с материком. За ним следом, что-то радостно говоря друг другу, потянулись и все остальные. А я, облегченно выдохнул. Не знаю, что дальше будет, но пока, оплеуха в ухо вроде отменяется.

Народу, у нас вроде и не очень много, но это с какой стороны посмотреть. 14 полных семей, с детьми. Да, еще в разнобой, в основном отроки да девчата, не старше Малинки. Таких сирот, еще человек 17, это дети тех родителей, что под варяжский меч попали, бороня свои семьи. Как ни крути, а родительской ласки, им никакое сострадание не заменит. Ребята, нужно отдать им должное, на жалость не били, а работали наравне со взрослыми. Организовали между собой, что-то вроде дружины, старшей у них Малинка. Вот что значит молодость.

По вечерам, после работ, собираются невдалеке от лагеря и бойцовским навыкам тренируются. Инструкторам у них Жила. Меня, ни разу, не позвали. Да, и вообще, меня никуда не зовут, сторонятся, как чумного. Нет, не то, чтобы стороной все обходили, а просто работы никакой не дают, пока сам не напрошусь.

Я понимаю, что работник тот еще. Но деревья валить, землю капать, особого навыка не требуется. Так и то, пока лопату, или топор, из чьих-либо рук не вырвешь, фиг допросишься. А они потом, к Жиле бегут жаловаться, мол, работы их лишили. А тот, в свою очередь, прибегает, и охать начинает. Мол, у меня других забот хватает, и нечего, не своим делом заниматься. На мои возражения, мол, какие у меня нафиг заботы, Жила только машет рукой. Вот и шатаюсь иной раз, как неприкаянный по острову.

Правда, теперь у меня любимое место появилось. Почти, сразу за перешейком, холм высокий. На самом верху, расчистив от леса и подровняв площадку, сейчас ставят общий дом. До зимы, ведь ничего другого и не успеем. На будущий год, отдельные дома ставить будем. Многие, себе и место присмотрели. А пока вот, один на всех. Все честь по чести, обнесли частоколом, да вышки наблюдательные поставили. Вот на одной из этих вышек, я и коротаю дни.

Должен сказать, вид оттуда, просто изумительный. Сегодня, я как обычно забрался на смотровую площадку. По перешейку, двигались несколько телег. Это, поехали сено заготавливать. Тут, километрах в двух, речка из озера вытекает. По берегам, луга заливные, а у нас скотины, ну не то, что бы немерено, но хватает.

Коров 11 голов, да два бычка, отара овец, в два десятка голов, да еще почти столько же коз. О лошадках, я вообще молчу, тут целый табун. И всех кормить надо. Да уж, не простая, нам зимовка предстоит. Но, глядя на то, как люди работают, весело переговариваясь, прорвемся. Особенно, ценен мой вклад. Я, как та муха на воле, что утирая пот, всем говорит, что мы пахали.

— Ну, здравствуй. Давно не виделись. О чем это ты так задумался? — Услышал я голос. От этого голоса по спине побежали противные мурашки страха. Я медленно обернулся. За спиной у меня стоял Гердень, только вот выглядел он, просто закачаешься. Глаза закатились, морда посерела, волосы дыбом, борода торчком. Хорошо, что утро, встреть его под вечер, так и портки потом стирать пришлось-бы.

— Что-же у тебя за привычка такая, людей до усмерти пугать? — Чуть не плюнул я под ноги Велесу. Но, вовремя сдержался.

— Что, взаправду испугался? — Улыбнулся Велес. Правда, эта улыбка, на лице Герденя, больше выглядела оскалом мертвеца.

— Не очень, но все равно неприятно. Хотя, вот эта твоя улыбка, из душевного равновесия, и мертвого выведет. Слушай, а Гердень человек, или это ты, все это время прикидывался?

— Человек. — Успокоил меня, Велес.

— А ему, ничего плохого не сделается, после вот, такого?

— Да, нет. Ну, может башка немного поболит, да слабость ненадолго навалится, но, это поправимо, отваров попьет, и снова, как новенький будет.

— Выходит, ты с каждым такое сотворить можешь? — И я, представил себя, на месте Герденя. От такой перспективы, меня, аж передернуло.

— Нет, конечно. — Удивился, моему вопросу, Велес. — Это, только если человек сам, этого всем сердцем желает. Над людьми, мы не властны. Вы, сами делаете свой выбор, хотя потом, последствия сваливаете на нас.

— Что-то, слабо вериться.

— Дело твое. Хочешь, верь, хочешь, нет. — Пожал плечами, Велес. — Вообще-то, ты меня удивил.

— Это, чем же? — Удивился я.

— Тем, что людей в беде не бросил. Слабых защитил. Не ожидал, от тебя такого.

— Ага, значит это ты, весь этот геморрой на меня навесил?

— Вот, яркий пример, о том, что я тебе только что говорил. Ты сам, делал свой выбор, и нечего теперь, на меня пенять.

— Да, какой к чертям собачьим, выбор. Разве, у меня было из чего выбирать? — Сорвался я, на крик.

— Конечно. — Не обращая, на мою горячность, ровным счетом никакого внимания, ответил Велес. — Ты, мог пройти мимо беды, что приключилась с Малинкой. Людей, скотину, и все не нужное тебе барахло, продать в ближайшем поселении, или просто их разогнать, если с продажей возиться лень. Так что, выбор у тебя, был.

— И кем-бы я стал? Поступи, так как ты говоришь. — Если честно, я просто опешил, от предложенных вариантов выбора.

— Да, ни кем-бы ты не стал. Человек, как человек. Многие-бы так поступили. Ничего, из ряда вон, выходящего. Можно сказать, обычное явление, или лучше, норма жизни.

— Ты, это серьезно?

— Конечно. Ты оглянись вокруг, да раскрой глаза. Вот тебе, пример из недавней истории. Новгородцы, дело свое расширить решили, да попутно, конкурентов ослабить. А чтобы самим, в Византию не переться, перевалочную базу, в Киеве организовать захотели. Так проще, да риска меньше. Из Киева, в Новгород, по защищенной территории, товары без потерь доходить будут. Да, и на лишнюю охрану, тратиться не нужно. А все риски на себя, Киевские купцы возьмут, что в Византию, или в Крым, ходят. Сказано сделано. Снарядили Олега дружиной, на варягов раскошелились. И пошел он, в Киев, попутно из других княжеств, князей выпроваживая. Кого извели, кто убег, схоронившись до лучших времен. А вместо них, наместников, из своих сажали. В Киеве, тоже, без особых хлопот обошлось. А потом, всей объединённой силой, на Царьград двинули. Византийцев, хорошенько прижали, да торговый договор, на своих условиях заключили. А то, что при этом, народу безвинного много полегло, кого такие мелочи волнуют.

— Оно, наверно так. — Перебил я Велеса. — Но, объединившись, мы стали сильнее.

— Пролитой кровью, ничего объединить нельзя. — Нахмурился Велес. — Эта кровь, всегда поперек станет. Новгородцы, от своих чаяний, только пшик получили. Олег, сев в Киеве, болт на них забил, и на их жалкие напоминания, плевал со сторожевой вышки. А, после его смерти, так и вовсе, все прахом пошло. Княжьи семьи, те, кто выжил, потиху в свои города перебираться стали, выгоняя оттуда наместников. А там, где наместники остались, потиху беззаконие процветать стало. Игорю, севшему на место Олега, за данью самому ходить пришлось, да при этом, со всей своей дружиной. Хотя, и эта мера предосторожности ему не помогла. Сам, поди, знаешь, как его Древляне подловили, да к праотцам отправили. Сын его, Святослав, за отца как водится, отомстил, хоть ребенку всего 4 года отроду было. Но, дело не в этом, а в том, что благодаря одному необдуманному решению, расплачиваются потомки. Сам видел, варяги творят, что хотят. На те торговые договора, что Олег заключил, никто внимания не обращает. Хазарам, откуп платим, печенегов, в узде держать некому. Вот тебе, и стали сильнее.

— А, я-то что могу, сделать? — Спросил я, после непродолжительной паузы.

— Не знаю. — Ответил Велес. — Да, я это не к тому говорил, чтобы тебя к каким-то действиям подтолкнуть.

— А, к чему тогда?

— Да так, может кругозор расширить поможет. Да прежде, чем что-либо сделать, о последствиях задумаешься. Да, мало ли причин, ты уж сам выбирай, которая тебе ближе.

— Наговорил, леший знает чего, а мне голову ломай, зачем, почему? Вот, что ты за человек такой?

— Я, не человек. — Засмеялся Велес.

— Оно и видно, нелюдь, вам-бы только над нами, людьми, поизгаляться. — Улыбнулся я тоже.

— Это, еще кто над кем изгаляется, посмотреть надо. — Перестав смеяться, сказал Велес.

— Ты это к чему?

— Да к тому, что из-за ваших амбиций, и мы пострадали.

— Это, как это? — Удивился я.

— Как-как, очень даже просто. Создатель создавал рай, а вы, люди, умудрились из рая, сотворить ад. Да, и нас, с собой потянули.

— Ой, ли? — Прищурился я.

— Вот тебе и ой ли. — Вздохнул Велес, немного помолчал, и потом добавил. — Хотя, и нашей вины хватает, чего уж там.

Мы, на некоторое время, погрузились в молчание. Каждый, думал о чем-то своем. Хотя соврал, я не о чем не думал, а просто пялился на озерную гладь.

— Слушай, а долго ты так бездельем маяться собираешься? Не надоело еще? — Вдруг, ни с того, ни с сего, спросил Велес.

— Надоело. — Честно признался я. — Да, только мне, делать ничего не дают.

— Ну, это дело поправимое. Я там, среди всякого барахла, наковальню видел, так что, сооруди вон там кузню. — Указал, на место под холмом, Велес. — Я тебя, кузнечному делу поучу. Если хочешь, конечно.

— Конечно, хочу. — Обрадовался, я предложению.

Глава 9

Что бремя встреч сулит?

Тут, нечего гадать, узнаешь после встречи…

Заняться, в машине, особо нечем было. Поэтому, Глафира просто смотрела в окно, на быстро проносящиеся пейзажи. На удивление, ехать было приятно. Что ни говори, а буржуи знают толк, в комфорте. К тому-же, никаких резкий перестроений, или изменения скорости. Помимо, двух машин сопровождения, впереди шла машина гаишников, распугивая ротозеев своей сереной, и мигалками. И уж очень ей понравилось, что встречные сотрудники ДПС, вытягивались в струнку, и отдавали честь. Мелочь конечно, но приятно. Хотя интересно, вот если-бы они знали, кто едет в этой машине, тянулись-бы так, или нет?

Думать о том, что ждет ее впереди, абсолютно не хотелось. Да и правильно, чего мозги раньше времени напрягать, от этого будущее не изменится. За своими разными мыслями ни о чем, Глафира не сразу заметила изменившийся ход машины. Они перестроились в правый крайний ряд и начали притормаживать. Глафира повернулась к Кащееву.

— Небольшая остановка. Ноги разомнем, да за одно и перекусим. — Заметив ее движение, все также уткнувшись носом в свой компьютер, сказал Кащеев.

Выйдя из машины, Глафира опешила. На простой стоянке, развернулась походная кухня, возле которой суетились повара, в своих дурацких белых колпаках. Под деревьями, стоял шикарный большой стол, накрытый нарядной скатертью. И, в данный момент, на него ставили разные вкусности. От запаха и вида этих блюд, Глафирин желудок, можно сказать, сошел с ума. Он стал громко урчать, и требовать немедленного наполнения.

Господи, чего только не выставляли, на этот стол. Молочный поросёнок, гуси с яблоками, здоровенный осетр, про разные колбасы, и копчёности, и упоминать не приходится. Глафира, с удовольствием-бы накинулась на эту гастрономическую красоту, но ждала, когда из машины вылезет Кащеев. А этот урод, как будто специально, тянул время, и не выходил. Глафира не выдержала, подошла к машине, и громко крикнула.

— Эдуард Эдуардович, ну где вы там, ведь стынет все?

— Еще пару минут, вы пока начинайте без меня. — Отозвался Кащеев, из салона машины.

«Однозначно, урод. — Как любит выражаться, господин Жириновский, про себя подумала Глафира. — Сразу что ли, сказать не мог, а то блин, сидит там, по клавишам щелкает, а тут люди с голодухи загибаются.»

Второго приглашения, Глафира ждать не стала, и больше, ни на кого не обращая внимания, решительно направилась к столу. Сев за стол, девушка отбросила в сторону, чувства неловкости, и стала накладывать в свою тарелку, всего понемногу. Но, это понемногу, закончилось тем, что она сидела над наполненным с горкой подносом. Ей было, абсолютно наплевать, как на нее смотрят. «Можно подумать, у меня появиться когда-нибудь второй шанс, чтобы такое попробовать. Сейчас, изображу из себя скромницу, а потом локти кусать буду, фиг вам, не дождетесь. Лопну, но хоть понадкусываю.»

— А, как же фигура?

Глафира, оторвалась от еды и подняла глаза. Напротив ее, сидел Кащеев, с бокалом вина, его тарелка, можно сказать, была девственно чиста.

— Перебьется. От нее не убудет, если я хоть раз в жизни, поем как человек. — Ответила Глафира.

— Тогда попробуйте еще вот это. — И Кащеев кивнул головой кому-то стоящему позади Глафиры. Тут же перед ее носом появилась рука держащая тарелку, с каким-то вроде паштетом.

— Что это? — Тыкнула в блюдо вилкой Глафира.

— Гусиный паштет. Знаменитое Французское блюдо. Не волнуйтесь, наисвежайший, и к нему попробуйте, еще вот этого вина.

Снова, из-за Глафириной спины, показалась рука, и поставила перед ней полный бокал.

— Эх, двум смертям не бывать. Лопну, но попробую. — Пообещала Кащееву, Глафира. — А трюфелей, у вас тут часом нет?

— Я, не любитель трюфелей. Но если вы хотите, их специально для вас приготовят. — Улыбнулся Кащеев.

— Пожалуй, не стоит. Я уже и так чувствую, что переоценила свои силы. А вы, почему не кушаете? Неужто на диете?

— Да нет, я не сторонник диет. Просто я уже поел, что хотел.

— А для кого тогда все это? — Обвела стол рукой Глафира. — Или решили произвести впечатление на девушку? Если да, — не дав ответить на свой вопрос Кащееву, продолжила Глафира, — то вам это удалось.

— Я, рад. Хотя, должен признаться, что это обычный обеденный стол.

«Интересно, а какой тогда праздничный» — Подумала Глафира. «Вот так вот и бывает, кто-то на макаронах сидит, а кто-то от трюфелей кривится.»

Осознав, что больше уже физически ничего съесть не сможет, Глафира откинулась на спинку стула. Кащеев встал из-за стола, подошел к столику, заставленному разными бутылками, наполнил два бокала, и повернулся к Глафире.

— Давайте немного прогуляемся. — Предложил он, ей протягивая бокал.

Глафире очень не хотелось вставать из-за стола, но она не смогла найти достаточный повод, чтобы отвертеться от этого предложения. Поэтому вздохнув, и приняв бокал, пошла за Кащеевым. Отойдя метров на 100 вглубь придорожного леса, Кащеев остановился, и медленно потягивая вино, стал слушать щебетание птиц. Глафира не зная, что ей делать, стала рядом с ним, и, закрыв глаза, тоже вслушалась в звуки леса. Так они, молча и простояли, пока их не окликнули от дороги.

Больше остановок до самого Минска не было. Кащеев опять уткнулся в свой комп. И Глафире ничего другого не оставалось, как снова пялиться на дорогу. За этим занятием, она даже и не заметила, как уснула, и проснулась уже только тогда, когда их машина, стояла уже возле гостиницы «Минск.»

— Последствия обеда. — Смутившись, сказала Глафира.

— Ничего страшного. — Успокоил ее Кащеев. — Мы все равно только что подъехали.

Оценив свой номер, Глафира поняла, что ей абсолютно не хочется в нем сидеть. И так как вечер еще только начинался, она решила прогуляться по магазинам. Выйдя из гостиницы, она обнаружила, что следом за ней следует один из парней, из машины сопровождения. Ее это немного расстроило после того, когда она представила, как это выглядит со стороны.

«Такое ощущение, словно под конвоем» — Зло подумала Глафира. Хорошо хоть, рядом с гостиницей, находился торговый комплекс «Столица». Быстро купив себе товары первой гигиенической необходимости, она просто вернулась в номер.

Заняться было нечем, поэтому она включила телевизор и уселась на диване. Смотреть, особо ничего не хотелось, и Глафира тупо переключала каналы. От этого, увлекательного занятия, ее отвлек стук в дверь. За дверью, стоял один из охранников. Слегка поклонившись, он сообщил ей, что ее ожидают в ресторане. Видя, что он не собирается уходить, Глафира, вздохнув, вернулась в номер, выключила телевизор, и в сопровождении бодигарда спустилась в ресторан.

Там, ее за накрытым столом, уже ожидал Кащеев. На сей раз, стол не ломился, от сказочных яств, а был представлен, ресторанным меню, что, однако тоже впечатляло. Глафира, не чувствовала себя голодной, ее желудок еще боролся, переваривая то, что она съела во время остановки.

— Вы всегда, столько заказываете? — Обвела, она взглядом, стол. — Интересно, зачем?

— Нет, конечно же. — Накладывая, себе в тарелку драники со шкварками, ответил Кащеев. — Просто, я не знаю, чтобы вы хотели, поэтому, на всякий случай, заказал всякого разного.

— А просто спросить, не догадались?

— Да, действительно, было-бы куда как проще. Вы уж извините, жизнь меня не часто балуют женским обществом.

— Вот, уж с трудом верится. Такой богатый, и привлекательный мужчина, и вдруг лишен женского внимания.

— Вы что, заигрываете со мной? — Кащеев, удивленно посмотрел, на Глафиру.

— А, почему-бы нет. — Поражаясь сама себе, ответила Глафира. — Или, это строго настрого запрещено?

Кащеев смутился, и как показалось Глафире, даже слегка покраснел.

— Мягко говоря, это немного неожиданно, для меня. Мне, трудно это объяснить, просто мне, не везло с женщинами.

После этих слов, Глафиру осенило. Ну, все правильно, ухоженный аккуратист, чурающийся женского общества, как же она сразу-то не догадалась. Вот-же дура, да еще заигрывать стала. Теперь, надо как-то выкручиваться. Вдруг, он из тех, кто тщательно скрывает свою принадлежность. Не каждый, может в открытую заявить, что он Гей. Хоть, это сейчас и в моде.

Тщательно подбирая слова, чтобы ненароком не обидеть, Глафира попыталась выкрутиться из щекотливой ситуации.

— Извините меня за то, что я завела этот бестолковый разговор. Даю вам слово, что нигде, и не при каких обстоятельствах, я не буду вспоминать об этом разговоре, и ни кто не узнает о вашей тайне.

— Тайне? — Удивился Кащеев. — О, какой тайне, вы говорите?

— О ваших предпочтениях. Не переживайте вы так, сейчас уже пол мира не скрывает своей ориентации.

— Ориентации? Что? — Кащеев задохнулся, от того, что до него дошел, смысл слов. — Вы что, решили, что Я, гей?

От его вида, и от его голоса, по спине Глафиры поползли мурашки, ноги стали ватные, руки затряслись, а во рту пересохло. И вообще, ей очень захотелось сейчас быть где-нибудь в другом месте, а желательно на каком-нибудь другом континенте, хоть и Антарктиде, только-бы подальше.

Кащеев, стал медленно подниматься из-за стола, и как начало казаться Глафире, заполнил собой весь ресторан. Она, вжалась в стул и закрыла глаза. Но, время шло, а ничего не происходило. Наконец, она набралась смелости и приоткрыла один глаз. Напротив, как ни в чем не бывало, сидел Кащеев. Заметив ее взгляд, он слегка раздражённо бросил.

— Что-то, аппетит пропал. Давайте немного прогуляемся, ничто так не способствует сну, как вечерняя прогулка. И, еще одна просьба, никогда не напоминайте мне об этом разговоре.

— Уже забыла, как страшный сон. — Тут же, ему пообещала Глафира.

Кащеев, молча кивнул, и, встав из-за стола, направился к выходу. Глафира с чувством, что идет на эшафот, последовала следом.

Пройдя немного по центральному проспекту, они свернули на боковую улицу, и вышли к кинотеатру «Победа». Перешли дорогу и через арку вошли во двор дома. За все это время, Кащеев не произнес ни слова, а для того, чтобы зайти за ним следом, в темную арку, Глафире понадобилось собрать всю свою силу воли в кулак. Во дворе, Кащеев остановился напротив, отдельно стоящего двух этажного дома. Глафира, остановилась рядом с ним, и тоже стала рассматривать дом. Ничего особенного, в этом доме, не было. Разве что, фасад недавно отремонтировали, да новые окна вставили. На углу дома висела табличка, которая говорила о том, что этот дом, является памятником архитектуры.

— Вот сюда, он и придет. — Неожиданно произнес Кащеев.

— Кто? — Вздрогнув, от голоса Кащеева, спросила Глафира.

— Странник. То есть Андрей. — Поправил себя Кащеев.

— С чего вы взяли, что он придет именно сюда, а не к себе домой?

— Потому-что, это и есть его дом, или вернее, он его таковым считает.

— Но, ведь это памятник, а не жилой дом? Или, я чего-то не понимаю?

— Памятником, этот дом, стал относительно недавно, а раньше, в нем жили люди. Ну что же, место встречи посмотрели. Давайте еще немного пройдемся. — Предложил Кащеев, взяв под руку Глафиру.

Через, другую арку, они вышли напротив городской ратуши, перешли дорогу, и остановились напротив собора.

— Немиги, кровавые берега. — Вдруг, ни к кому непосредственно не обращаясь, произнес Кащеев. И повернувшись, спросил у Глафиры.

— А вы знали, что здесь когда-то стоял княжий терем? А сам город, находился немного в стороне?

— Откуда? — Удивилась Глафира.

— Ну да, конечно. — Кивнул головой Кащеев.

— А при чем здесь, Немиги кровавые берега? — Задала вопрос Глафира. Не то, чтобы ей это было интересно, скорее, просто для поддержания разговора.

— Вы читали, «Слово о полку Игореве.»? — Спросил ее, Кащеев.

— Нет. — Честно призналась Глафира.

— Ну, в этом нет ничего удивительного, нынче молодежь мало уделяет внимания истории. Жаль, ведь государство без истории, это, как человек без памяти.

— А зачем мне, знать историю, чужого государства? — Пожала плечами Глафира.

— Действительно, зачем? Хотя, это произведение, считается Русским художественным достоянием.

— Неужели, вам доставляет удовольствие, гнобить своим интеллектом, несчастную, простую девушку?

— Ну, прямо-таки несчастную, и простую. — Улыбнулся Кащеев. — И гнобить, я вас, не собирался. Просто думал, что вам будет интересно.

— А вы-бы, просто сказали, что хотите рассказать мне одну историю, об этом месте, и я-бы с удовольствием согласилась. Честное слово, я люблю такие истории.

— С вами легко общаться, Глафира. Обычно, у меня, так не получается.

— Значит, я необычная. — Засмеялась Глафира.

— Возможно. — Глядя себе под ноги буркнул Кащеев. — Но, мы немного отвлеклись. Итак, здесь стоял когда-то княжий двор, возле которого произошла грандиозная, по тем временам, битва. После той битвы, горожане перенесли сюда город, решив, что старое место, не счастливое. И действительно, Минск упоминается в летописях, не со дня основания, а со дня сожжения. Причем, жгли его дважды, в очень небольшом промежутке времени. Во время, походов Ярославовичей, против Полоцкого княжества. Когда, Минск сожгли второй раз, объединенные силы Ярославичей, подошли к стенам княжьего терема, и взяли его в осаду. Но, на помощь обороняющимся, успел прийти Полоцкий князь, Всеслав Чародей, и здесь, произошло столкновение двух дружин, так красочно описанных в сказании. Правда, с одной поправкой. Ярославовичи, не победили Всеслава, а вынуждены были вернуться в свои пределы. Где, стали на границе, вновь собирая силы. Тоже, касается и Всеслава, потеряв большую часть дружины, он не преследовал отступающего врага, а просто двигался позади. О том, что здесь действительно произошла жестокая сеча, говорит и тот факт. Что, даже собрав силы, враги не стали, повторно нападать друг на друга. Ужас, кровавого побоища, витал над обеими дружинами. Официальная история, победу в той битве, отдала Ярославичам, но, как видишь, все было немного не так, как принято считать.

— Не поняла. — Призналась Глафира.

— Это, я к тому, что иногда, правду искажают.

— Для чего?

— А, неважно. Пойдемка, лучше баиньки, завтра у нас, может быть тяжелый день.

Глава 10

Мы, все мечтаем, о спокойной жизни,

Но, голова покоя не дает…

Мое предложение, о постройке кузницы, особого энтузиазма не вызвало. Жила не понимал, для чего, нам кузница. Ведь, среди нас, не было кузнеца. А я не знал, как ему объяснить, что кузнецом, буду я. Или вернее, буду учиться кузнечному делу. Даже не знаю, чем-бы это закончилось, если-бы не оклемавшийся Гердень. Стоило ему, за шкирку оттянуть в сторону Жилу, и поговорить пять минут, как вопрос был решен. Причем Жила, еще пять минут назад отнекивающийся, вприпрыжку поскакал к занятым работой мужикам, на ходу раздавая, ценные указания.

Довольный, достигнутым результатом, я, обводя взглядам поселение, вдруг, остановил свое внимание на воротах, где дежурили две девчушки, из импровизированной Малинкиной дружины. В раскрытые ворота, два мужика вносили бревно. «Да, ведь это, не наши», — ожгла меня мысль. И еще, не до конца осознав, что делаю, я уже бежал к воротам, на ходу выдергивая свой талвар. Время, как будто замедлилось. Я увидел, медленно сваливающееся бревно, с плеч мужиков на землю, и они, как-бы не хотя, достают из-за своих поясов топоры, и кидаются на охранниц.

В уши, ударил отчаянный крик, и я увидел занесенный топор над одной из девчушек, парализованной ужасом. Не знаю как, но я успел оказаться за спиной нападающего прежде, чем топор пошел вниз, и просто, полоснул мужика по спине. Тот, выпустил топор из рук, и всей своей массой грохнулся на девчонку, подминая ее под собой. Я развернулся, и с облегчением выдохнул, вторая охранница, не впала в ступор, а сумела уклониться от удара, поднырнув под руку, и теперь, изогнувшись дугой, пропускала мимо себя, обратное движение топора. Я, не стал испытывать судьбу, наблюдая чем это закончится, и прыгнул на нападавшего. Нанося удар сверху. Он, только что и успел, открыть рот, когда мой меч, разрубив ключицу, застрял у него в груди.

— Ворота закрывай. — Крикнул я, в широко раскрытые испугом, глаза девчонки, и выскочил наружу.

На холм, лезла ватага мужиков, не меньше десятка. Фактически, они уже преодолели половину холма. А меня, начала душила злость, она, просто разрывала меня на части. Я, на лету перехватил кинутый в меня дротик, и запустил его обратно. Из моей груди, вырвался яростно-радостный крик, когда я увидел, что пущенный мной снаряд, попал в цель. И ринулся вниз, на опешившую, и не ожидавшую такого поворота событий толпу.

Разбойнички, вроде как передумали подыматься, и потиху стали пятиться назад. Помочь им, быстрее принять решение, помогла прилетевшая из-за моей спины стрела, вонзившаяся точно в грудь одному из них. Развернувшись, они бросились бежать. Правда, далеко им уйти не удалось. Оттолкнувшись от земли, я пролетел несколько метров по воздуху, и врезался в спину, одному из них. Мужик, не удержал равновесия, и кубарем покатился под гору. Еще помню, что полоснул по кому-то мечом, а потом, меня накрыло. В чувство, я начал приходить, от того, что кто-то вроде, звал меня по имени. Пелена, застилавшая глаза стала потихоньку спадать. Вокруг меня, лежали люди, вернее то, что от них осталось. Самого меня, слегка потряхивало.

— Арт. Арт. Успокойся, уже нет никого. Ты меня слышишь, Арт?

Я, медленно повернул голову, и увидел медленно подходящего Жилу, с вытянутыми вперед руками. В глазах, явно читался ужас. «Чего он испугался так?» — Подумал я, «сам же говорит, что врагов больше нет». На всякий случай, я оглянулся кругом, кроме мертвых тел, действительно никого. Хотя нет, под горой, кто-то стонет. Но, никакой видимой опасности кругом, чего же он тогда так напуган?

— Арт, ты как, в порядке? — Делая ко мне, осторожный шаг, спросил Жила.

— Да, в порядке я. Если не считать, что ты меня пугаешь. — Не понимая, его поведения, ответил я.

— Фух. — Облегченно выдохнул Жила. — Ну, вот и ладушки.

— Ты хоть, толком можешь объяснить, чего так переполошился?

— Еще-бы не переполошиться. Ты ведь знаешь, кто такие берсеркеры? — Не столько спросил, сколько утвердил Жила.

— А кто же этого не знает. — Удивился я. — Видеть, в живую не видел, но уж рассказов о них, наслушался.

— Ты рассказы слышал, а мне однажды увидеть довелось. Вернее, теперь уже дважды. — Поправился Жила.

— Не понял. Среди них что, берсеркеры были?

— Не, среди них нет. — Замотал головой Жила.

— Ты меня запутал. Я вообще ничего уже не понимаю.

— А что тут непонятного? Сам же знаешь, что когда они своих мухоморов опиваются, то у них бошку напрочь сносит. К боли не чувствительны, и рубят всех кого не попадя, своих да чужих, всех без разбору. Я видел, как их после битвы останавливают. Их просто убивают, свои же.

— То, что их свои же рубят, честно, не знал. Но, все одно не понимаю. Если среди них не было берсеркера, к чему эти разговоры о них?

— Как, к чему? — Повысил, голос до крика, Жила. — Ты был берсеркером, ты.

— Да, ну тебя. Ты что, волчьих ягод нажрался? Я же никаких зелий не пил. С чего мне, берсеркером становиться?

— Да я, почем знаю? Глаза бешенные, рычишь, как зверь лютый, а еще этот твой смех, когда людишек кромсал. Да, я же теперь, по ночам спать спокойно не смогу. Меня, вон видишь, до сих пор от страха колотит.

— Так, ты меня решил теперь, до икоты запугать? Жила, кончай мне ужасы рассказывать.

— Ну тебя. — Махнул на меня рукой, Жила.

В этот момент, к нам подошел отрок.

— Там это, раненый под кустом лежал. Мы его опросили. Он сказал нам, где они своих коней оставили, под присмотром. Там, два охранника всего. Малинка, отобрала шестерых наших, они с ними разберутся, а меня к вам, все рассказать отправила.

— В какую сторону они пошли? — Спросил я, у парня.

— Не скажу. — Ответил, насупившись тот.

— Что значит, не скажу? Парень, ты что, белены объелся? Там-же, не дай боги, ранить кого-нибудь могут, или еще чего похуже. — Повысил, я голос.

— Могут. — Согласился со мной отрок. — Но, это не только твое, но и наше дело. — Выдержав, мой гневный взгляд, твердым голосом ответил мне подросток.

— Жила, а ты какого ляда молчишь? — Повернулся я к Жиле, за поддержкой.

— А, что тут говорить? — Пожал плечами Жила. — Они, не малые дети, чтобы им сопли подтирать. Все верно, пущай потиху к взрослой жизни привыкают. А то, как же они воинами станут, если все время за чьей-нибудь спиной прятаться будут? И нечего на меня, глазами зыркать. Иди лучше, отдохни, дай людям спокойно делом заняться.

— Каким делом? — Опешил я, от такой отповеди.

— Да, хоть-бы эти куски мяса, что после тебя остались, поубирать. Все, иди, не дури голову. — Замахал он, на меня руками.

Я, понурил голову и стал подыматься на холм, недовольно бурча себе под нос, что вот мол, дожился. Никто не слушается, руками только на меня машут, да еще покрикивают, чтобы, мол, под ногами не вертелся. Хрен, уважения, или благодарности дождешься. Поднявшись на холм, я плюхнулся на землю, подперев спиной частокол. Занятый, своими не веселыми думами, я даже не заметил, что ко мне кто-то подошел.

— Господин, а можно вас попросить.

От неожиданности, я вздрогнул, и сердито посмотрел на храбреца, осмелившегося прервать мои невеселые думы. Рядом со мной, стояла девочка, она вроде, была одной из охранниц, что стояла у ворот. Я напряг память, вспоминая, как ее зовут. Стеша кажется.

— Какой же я тебе господин, Стеша? — Все еще, злым голосом, буркнул я.

Бедная девчушка побледнела, и покрепче стиснула, держащий в руках лук, который был, чуть ли не с ее ростом.

— Простите г…, простите дядька Арт.

— И не дядька я тебе. — Перебил я девчонку. — Подумаешь, на пару лет старше. Так что уж давай проще, по имени.

— Хорошо, Арт. — Все еще смущаясь, кивнула головой Стеша.

— Ну, вот так намного лучше. Так что ты хотела? — Спросил я, Стешу.

— Чтобы ты меня биться поучил. — Ответила она, еле слышно.

Да, что это за жизнь такая. Девчонкам, совсем о другом думать положено, а не мечом размахивать. Я понимаю, жизнь у нас не сахар, но, это уж через-чур противоестественно. Конечно, я видел женщин, так сказать воительниц. Откровенно говоря, ничего хорошего, а в своей жестокости любого мужчину переплюнут.

— Зачем тебе это. Лучше давать жизнь, чем отнимать.

— Я с тобой полностью согласна. — Кивнула головой Стеша. — И я, совсем не хочу всю жизнь таскать, какую-нибудь железяку. Но, точно также, я не хочу беспомощно прятаться за спины, когда в наш дом, придет беда. А для этого, мне нужно уметь его защищаться.

В наш дом, эти слова словно вгрызались в мою голову. Повторяясь снова и снова. Пока, до меня, полностью не дошло, ведь это и мой дом. То место, куда я так стремился попасть. Отсюда и та злость, с которой я набросился на разбойников. Я, защищал свой дом. Я, защищал тех, кто в нем живет. Просто, я тугодум, и до меня, все медленно доходит. Я, посмотрел на Стешу. Которая тихонько стояла рядом, нервно теребя тетиву лука.

— Ну что же, вольному воля. Вот, только чему тебя учить? Меч, не для тебя, слабовата ты больно. Из лука стрелять? Тут извини, я не очень хороший учитель, потому как, сам стрелок аховый. Как с луком обращаться, скорее всего, вам Жила и так рассказал, ничего нового не скажу. Так что. — Я запнулся на полуслове. Перед глазами, встала картинка, как Стеша, ловко уворачивается от напавшего на нее разбойника.

— Положи-ка лук на землю. — Сказал я, расстроенной девушке.

— Зачем? — Чуть не плача, спросила Стеша.

— Если действительно, хочешь учиться, делай что говорю, и без всяких вопросов. — Нахмурил я сердито брови. В тот же миг лук полетел на землю.

— А теперь, повращай вот так кистями. — Покрутил ими сам, показывая движения. Стеша пожала плечами, и легко повторила все движения.

— Хорошо. — Похвалил я девушку. — Значит так. Твое дело, лук, ну еще, если есть желание, потренируйся у Жилы ножи метать. А я тебя, этими ножами, в ближнем бою владеть поучу. Ты, нос от земли, оторви. — Сказал я, разочарованно опустившей голову, Стеше. Видно, не этого она ожидала.

— И запомни, такой вид боя не каждому по силам. Им, только особого склада люди, обучаться могут.

— А когда начнем? — Посмотрев на меня, загоревшимися глазами, спросила Стеша.

— Вот, с разбойничками разберемся, и тогда приступим. — Пообещал я девушке, и пошел с холма вниз. Там, только-что вернувшиеся, Малинка с ребятами, что-то рассказывали Жиле.

— Все целы? — Поинтересовался я, подходя.

— Конечно. — Вздернула, свой нос к верху, Малинка. — Там, всего делов-то, что двух увальней повязать. Ничего сложного.

Жила, гордо выпятил свой живот, вот, мол, вон каких молодцов воспитал. Я еле сдержался, чтобы не улыбнуться, и, сохраняя строгий вид, продолжил задавать вопросы.

— Что они сказали? Это, вся их ватага была, или еще кто есть?

— Есть. — Кивнула Малинка. — Говорят, тут недалеко, верстах в восьми, поселок есть. Вообще-то, они туда и направлялись. Нас, случайно заметили. Потом, посовещавшись, решили двойной куш сорвать. Мы, для них, не очень опасными показались. Поэтому, тут меньшая часть их шайки осталась, остальные, на то городище ушли.

— Ну, что делать будем? — Посмотрел я, на Жилу.

— А что тут делать? Нас вроде, это не касается, если к нам сунутся, то дадим по щам. Чего тут еще, думать? — Пожал плечами Жила.

— То, что они к нам заявятся, разграбив то поселение, у меня никаких сомнений не вызывает.

— Да, пусть приходят. Чего ты переживаешь так? Встретим, что мало не покажется.

— Жила, мы вроде, как здесь жить собираемся? — Посмотрел я, на Жилу.

— Ну. — Кивнул, соглашаясь со мной Жила. — Это ты к чему?

— Да к тому, что мне как-то не очень хочется соседствовать с разбойниками. Это во первых. А во вторых. Как ты думаешь налаживать отношения с соседями, если в трудную минуту, мы им не помогли?

— Можно подумать, они-бы бежали к нам на помощь, ага, аж спотыкались-бы, так спешили. Да, и нет у нас таких сил, чтобы им помогать. — Отвернулся Жила.

Вот тут, Жила действительно прав. С кем на разбойников идти? Мужиков с собой позвать? Так у них семьи. Они пойдут, если я скажу. Но, только ведь вижу, не лежит у них душа, к этому делу. А если кого ранят, аль убьют. Как ни крути, такое запросто случится, может. Вдвоем с Жилой пойти? Не смешите мои лапти, не такие мы герои, чтобы кого-то испугать. Да уж, видно другого выхода и нет, как только за своим частоколом, спрятаться.

— Там, их чуть больше двух десятков. — Вдруг заговорила Малинка. — Мы тут, с ребятами посовещались. Если, на них внезапно напасть, то можно будет легко справиться. Это ведь, не варяги, а так, сброд разный.

— Малинка, кто тебя за язык тянет? Ты чего поперек лезешь? — Зашипел, на Малинку, Жила.

— Насчет сброда, это ты зря. — Посмотрел я на Малинку. — Им, кровь чужую пролить, что тебе воду. Но, если вы действительно готовы рискнуть, можно попробовать. Ты, — я повернулся к Жиле, — давай, тут заканчивай все быстрее, и из-за частокола не высовывайся, пока, мы не вернемся.

— Ты что, сдурел? Чтобы я, тебя одного оставил? Да, еще с детворой? Не дождешься. Эй, Блуд. — Повернулся Жила к мужикам. — Ты, за главного. Дозорных расставишь, и чтобы все при оружии были. Понял?

Мужик, к которому обратился Жила, закивал головой, как китайский болванчик, и, понурив голову, с другими мужиками, обойдя нас стороной, засеменили за частокол.

— Эй, вы куда? — Заорал на них Жила. — Порядок тут наведите, сначала. Как мастеровые, цены им нет. — Сказал, повернувшись ко мне Жила. — А, вот с духом, слабовато, видать варяги их здорово обломали.

— Дай время, оклемаются. — Хлопнул я, по плечу Жилу.

Вместе со мной и Жилой в поход пошли шестеро парней, и четверо девчат, тех, что с лука лучше других стреляли. Впереди, под присмотром двух парней, ехали пленные разбойники, показывая путь. Не доезжая, пары верст до селения, их пришлось связать и заткнуть рты, просто пришибить, рука не поднялась. Ну, не могу я, убивать безоружных, а приучать к такому делу молодых, и вовсе преступление.

Теперь, впереди ехали мы с Жилой, пристально осматривая окрестности. Вскоре, впереди послышались крики и брань. Кажется, сражение уже идет в полном разгаре. Мы, слегка пришпорили лошадей, и через пару минут, перед нами, предстало поле битвы.

Пара десятков мужиков, ломала ворота поселка. Защитники, защищаясь, кидали в них дротики и стреляли с луков. Нападающие, прикрывшись щитами, не оставались в долгу, и видно по всему, не без успеха. Потому, как смельчаков высовывающихся из-за частокола, было не много. Я, повернулся к подъезжающим ребятам и девчатам.

— Давайте, спешивайтесь. Коней не распускаем. Берите луки, вон ваши цели. Тут метров сто, посмотрим, чему вы научились. И запомните, как только крикну, садитесь на коней и в лес, без разговоров. Я, все понятно говорю?

Малинка и ее дружинники, кивнули головой.

— Жила, а мы с тобой, немного в сторону отъедим.

— Зачем? — Непонимающе уставился на меня Жила.

— Затем, что с фланга бить, легче будет, чем в лоб.

— А-а. — Протянул Жила, разворачивая своего коня вслед за мной.

— А когда нам стрелять? — В спину мне, спросила Малинка.

— Да, как готовы будете, так и палите. Только желательно, чтобы все разом, а не вразнобой.

Мы, успели отъехать метров на двадцать, когда первый десяток стрел, полетел в спину нападавшим. За ним, через небольшой промежуток, полетел второй рой, за вторым, третий. Похвастаться точностью, не приходится. Да, и трудно ожидать прицельной стрельбы, от ребят, недавно в руки взявших оружие. И все-таки, пока до нападавших дошло, что к чему, пятеро из них лежали, уткнувшись носом в землю.

Увидев, кто по ним стреляет, разбойнички взвыли от злости. И бросив ворота, двинулись на наших стрелков. Подождав, когда они отойдут от ворот, на метров тридцать, и тем самым, дав время еще на два залпа, я заорал, чтобы ребята уходили. А сам с Жилой, вылетев из-за деревьев, разгоняя коней, полетел на толпу. Конечно, врезаться в нее, я не стал. Не настолько я отчаянный. Моей целью, были самые крайние.

Пролетая мимо разбойничков, на всем скаку, я полоснул по ближайшему мечом, но, он успел подставить щит. А я, чуть не вывихнул запястье, все-таки, конный бой, не мое. Я, всегда пешим бился, стоя в строю. Жиле, с его шестопером, повезло больше, и в спину нам, полетели крики боли и проклятия.

Второй заход, оказался более удачным. Не в плане того, что я по кому-то попал, просто, один счастливец, подвернулся под копыта моего коня. Конечно, так долго продолжаться не могло. Но, уж больно быстро среагировали разбойнички, видно, среди них, и бывшие служивые есть. Они собрались в кучу, прикрывшись щитами, а из-за переднего ряда, в меня с Жилой, полетели стрелы. Очень неприятно, особенно для меня. Потому-что я, как последний идиот, снова оказался без щита. Все времени не хватало, чтобы обзавестись.

— Кажись, сваливать пора. — Прикрывшись щитом, хохотнул Жила.

— Не кажись Жила, а действительно, пора. — Кивнул я головой, соглашаясь с ним.

Мы уже развернули коней, чтобы дать тягу, но тут заметили, что на опушку, высыпала наша детвора. У меня от злости, аж дыхание перехватило.

— Убью, выпарю, места живого на шкуре не оставлю, и только попробуй, возрази. — Зашипел я Жиле.

— Я тебе помогу, а потом до скончания времен, коровам хвосты крутить отправлю. — Отозвался Жила.

На новую угрозу, разбойнички снова быстро перестроились. Насколько человек, развернулись к нашим лучникам, прикрывая своих товарищей щитами. А в ответ, на, в общем то бестолковую стрельбу ребят, полетели стрелы более профессиональных стрелков.

— Слышь Арт, может, берсеркером обернешься, их тут осталось, не больше, что к нам лезло. Ты, тогда за пару минут, со всеми управился. — Сделал мне, гениальное предложение Жила.

— Ага. — Кивнул я головой. — Мне-бы только узнать, как это работает.

Я не знал, что предпринять. Ничего путного в голову не приходило. Только одна мысль, врезаться на полном скаку в толпу, и попытаться ее разметать. Есть только одно но, в живых я навряд ли останусь. Разбойники в это время, не разрывая строя, двинулись к опушке. Дойдут до леса, там им особого труда, перебить ребят не составит, и мы с Жилой, на своих лошадках, мало чем поможем. Вздохнув, я уже было решился пойти на самоубийство, как на сцене, появились новые действующие лица. Вернее не новые, а мною позабытые.

Со стороны поселения, в разбойников, сначала полетели стрелы, а потом открылись ворота и оттуда стали выходить люди. Такого оборота, нападающие не выдержали, и, наплевав на строй, ломанулись в лес. Каждый, спасал свою жизнь. Тут уж, мы с Жилой, ждать не стали, не сговариваясь, пришпорили коней и кинулись вдогон. Покромсать бегущих, особого труда не составило, но все равно, пару человек ушло. Хотя, теперь для нас, они особой опасности не представляют. Разборку с ребятами, я отложил на потом, сейчас появилось более важное дело. Медленно подъехав к людям, вышедшим из поселка, я поздоровался.

— Доброго дня вам, люди добрые. Рады, что успели вовремя прийти к вам на помощь. Меня Артом кличут.

— И мы рады. — Ответил за всех, уже в годах мужичок. — Откуда вы? На память, я пока не жалуюсь, но с вами, ранее видеться не доводилось. — Настороженно спросил он.

— Мы, недавно здесь поселились. На берегу озера. — Махнул я, в сторону нашего поселения рукой. — Да, сегодня на нас, лиходеи напали. От тех, кто в живых остался, про вас узнали. Вернее, что на ваше поселение, другая их часть напасть решила. По нашему разумению, негоже соседей в трудный час бросать, и мы решили подсобить.

— Похвальное решение. — Кивнул головой мужичок. Назвать его стариком, язык не поворачивается, не смотря на прожитые годы, выглядел он довольно солидно. — Рады, что у нас такие соседи появились. Тут вишь, князь-то наш Тройдень, мужиков к себе созвал, чтобы эту заразу выкорчевать, а оно вишь, как получилось. Видать, заранее знали, что мужчины уйдут.

«Полоцкого князя, Рогволод кличут, это куда же нас занесло?». — Подумал я.

— Слушай Арт, а как добычу делить будем? — Вдруг, без всякого предисловия, задал вопрос мужик.

— Какое делить. — Тут же, вскинулся Жила.

— Поровну. — Положив руку на плечо Жиле, ответил я. — Как и водится, у добрых соседей.

— Меня, Полюш зовут. — Представился, наконец, мужик. — Я, старейшина в этом городе.

«Ого, они такую деревню городом называют». — После виденных мной городов, это поселение, ну никак, на город не тянуло. Но, это не мое дело, хотят городом зваться, да ради бога, пусть будет город. Тут из леса, таща за собой в поводу коней, стали выходить наши с Жилой дружинники. Быстро пересчитал их и облегчённо выдохнул. Все целы. Вот только что, коней они больно много выводили.

— Арт. — Обратился ко мне Полюш. — Может, ты нам лучше наших лошадок вернешь? Что лиходеи у нас уперли. А все остальное, берите себе.

Жила, снова заерзал, и попытался что-то сказать, но я сдавил его плечо. Нечего сейчас жадничать. Хорошее отношение, ни за какие деньги не купишь. А лошадей этих, так нам своих девать некуда. Зима на носу, все одно ведь всех не прокормим.

— Бери. — Кивнул я, соглашаясь головой. — Нам чужого не надо.

— Вот и добре. — Обрадовался Полюш.

— Ребята, отдайте коней, что не наши. — Крикнул я своим.

Полюш, присмотрелся к моим воинам, и его брови удивленно поползли вверх.

— Это же дети? И их что, родители на бой отпустили?

— Нет у них родителей. — Ответил я.

— Как это нет? — Опешил Полюш.

— Варяги побили.

— Вон оно как. Да, это дело нам знакомо. Они, к нам тоже наведывались. Да, только Тройдень, с дружиной, их быстро отвадили. Князь у нас хороший, никого в обиду не дает.

Тем временем, ребята, сдав коней, столпились невдалеке от нас.

— Ну, чего стали? — Прикрикнул на них Жила. — Ну-ка, живо трофеи собирать, или мне за вас, всю работу делать?

Ребята, тут же молча, разбрелись по полю. Оно и понятно, видно чувствуют, что впереди их ждет серьезный разговор.

— И много у вас, таких? — Кивнув на ребят, спросил Полюш.

— Есть немного. — Просто ответил я.

— Да, уж дела. Вы, если нужда в чем будет, присылайте гонцов. А мы подсобим, чем сможем. — Тяжело вздохнул Полюш.

— Спасибо. — Поклонился я старику. — Мы, в долгу не останемся.

Глава 11

Друзья иные, хуже, чем враги.

А враг, вдруг в одночасье другом может стать…

Утром, спустившись в ресторан к завтраку, Глафира не обнаружила ломящегося от блюд стола. Все было довольно просто и буднично. Стакан сока, омлет и кофе. Поздоровавшись с Кащеевым, она молча поела, и, откинувшись на спинку стула с чашкой кофе, стала ждать, когда Кащеев наиграется со своим компьютером.

— Какие планы на сегодня? — Спросила Глафира, как-только Кащеев отложил в сторону свой ноут.

— Как я и говорил, позавтракаем и пойдем ждать, когда появится наш друг. — Как всегда с улыбкой на лице ответил Кащеев.

— Вообще-то, не знаю как вы, а я уже поела.

— Замечательно. — Сказал Кащеев, поднимаясь из-за стола. — Тогда чего же мы ждем? Надеюсь, нас ждут сегодня великие дела.

— Что-то вы больно веселы? — Подозрительно посмотрела Глафира на Кащеева.

— Немного нервничаю. — Честно признался тот.

Дойдя до места встречи, Кащеев сразу-же устроился на скамейке, и снова уткнулся в комп. «Что он там все время высматривает?» — Подумала Глафира, но спрашивать не стала, кто его знает, как он отреагирует. Просто так сидеть рядом, было скучно, да и заняться вроде нечем, а сколько ждать никто толком не сказал. Глафира прогулялась немного по дворику, обошла вокруг дома, и больше не найдя себе занятия решила растормошить Кащеева. Он ее сюда привез, так вот пусть и развлекает. Она уже почти подошла к Кащееву, когда краем глаза заметила, что кто-то вошел в арку. Повернув голову, она увидела Андрея. И в этот момент, ее словно придавили прессом.

От давления, она не могла не вдохнуть, не выдохнуть, а из глаз хлынули слезы. Сквозь размытые очертания, она увидела, что зажата между двумя лучами. Один исходил из Андрея, другой от Кащеева. От боли и ужаса, ей хотелось кричать, но вместо крика, вырвался какой-то мышиный писк. Вдруг, луч со стороны Кащеева, метнулся к своему хозяину, образовав сферу. А луч Андрея, опрокинув Глафиру на землю, старался, как тараном пробить в ней брешь. Больно ударившись коленками, и расцарапав руки об асфальт. Глафира от боли, и пережитого ужаса, стала кричать.

— Придурки. Уроды. Дебилы. Только и умеете, что пиписьками меряться, кто круче. Так вот ни кто из вас не круче. Потому-что вы уроды, придурки и дебилы.

Луч, исходящий из Андрея исчез, а сам он виновато захлопал ресницами.

— Прости Глафира, я не знаю, как это у меня получилось, но я знаю точно, что он, — Андрей мотнул головой в сторону Кащеева, — враг. А это, наверное, какая-то защитная система.

— Это кто враг? — Напыжился Кащеев. Сфера, окружавшая его, тоже пропала. — Мне помнится, это ты вломился в мой дом, и пытался меня убить.

— Потому-что ты зло. — Набычился Андрей.

— Ага, — кивнул головой Кащеев, — а ты, стало быть, у нас добро, которое обязательно должно поставить зло на колени, и зверски отрубить ему голову. Так, видишь ли, не будет зла, неоткуда будет взяться и добру. Да и вообще, это еще посмотреть надо, кто из нас зло, а кто добро.

— Это ты на что намекаешь? — Стал в позу Андрей.

— Я не намекаю, — поднялся со скамейки Кащеев, — я прямо говорю. Поматросил девушку, и свалил в свои неведомые дали.

Дальше дела добрые вершить. Герой блин, защитничек хренов.

— Ты выражения подбирай, а то ведь я могу и в грызло заехать. — Сжал кулаки Андрей.

— Кто-бы сомневался. У тебя все проблемы только кулаками решаются. Только, знаешь ли, я и ответить могу.

— Ну, точно, дебилы. Напыщенные, самовлюбленные дебилы. — Сидя на земле, крикнула Глафира.

— А девушка не так и далека от истины. — Услышала голос из-за своей спины Глафира.

— Тебя здесь только не хватало. — Буркнул себе под нос Кащеев.

— Велес? — Удивился Андрей.

— Вот ведь болваны. Так собой заняты, что помочь подняться девушке никто не додумался. — Протянул незнакомый Глафире человек руку. — Обопритесь, пожалуйста.

Выглядел он довольно экстравагантно, в каком-то старом костюме, который, небось, носили, чуть ли не тысячу лет назад. Здоровенная борода лопатой, да и голова лохматая нечёсаная. Короче персонаж из сказки, точнее не скажешь.

— Спасибо. — Поблагодарила, хватаясь за протянутую руку Глафира, и подымаясь, сморщилась от боли.

— Зато, ты у нас, весь такой участливый, прям, к ранам прикладывай. — Скривился Кащеев.

— Прикладывать, не обязательно. — Улыбнулся незнакомый дядя, Глафире, и подул на ее ладошки, и разбитые коленки.

На глазах, у изумленной девушки, ранки быстро затянулись, о них только напоминала, новенькая розоватая кожа.

— Не фига себе. — Выдохнула, изумленная Глафира. — Да, вы волшебник.

— Не то, чтобы волшебник, но, кое-что могу.

— Ай-ай ай, какие мы скромные. — Плюнул себе под ноги Кащеев. — И как всегда, он весь в белом, а остальные дерьмом обляпаны.

— Послушай Кащей, ну чего ты завелся-то так? И никого я, дерьмом не ляпал, просто девушке нужна была помощь, я и помог. — Пожал плечами Велес.

— Тут, и без тебя есть, кому помогать. — Все больше и больше злился Кащеев.

— Так и помог-бы, вместо того, чтобы со странником лаяться.

— Мы, с ним не лаялись. Это, просто предисловие, для дружеской беседы.

— Да что ты говоришь. — Хлопнул в ладоши Велес. — Вот-бы не подумал.

— Нечего тут думать. — Тут Кащеев хлопнул себя по лбу. — Я понял, ты опять решил меня подставить?

— Столько веков минуло, а ты все никак не успокоишься. — Покачал головой Велес. — И это не я тебя подставил, а твоя жадность. И между прочим, если ты помнишь, нас тогда обоих одинаково наказали.

— Наказали. Только, ты вон выкрутился, а я до сих пор отдуваюсь. Некоторые, даже за моей головой охотились. — Кивнул, в сторону Андрея, головой Кащеев. — А ведь я, тогда для людей старался. И как водится, ни одно доброе дело, не останется безнаказанным.

— О чем это вы? — Вклинилась в разговор Глафира.

— Это, старые дела. — Улыбнулся ей Велес. — Если Кащей захочет, пусть сам расскажет.

— Эдуард Эдуардович. — Повернулась к Кащееву Глафира. — Расскажете?

— Не время сейчас. — Буркнул обескураженно Кащеев. — Да и не место. Нам еще много чего, вон с этим персонажем обсудить надо. — Кивнул он на Андрея.

— Вот собственно, для этого я и пришел. — Сказал Велес. И тут же поднял руку, как-бы говоря Кащееву, дай договорить. — Я вас сейчас, в одно тихое место переброшу, чтобы здесь зря людей не нервировать, а там в спокойной обстановке все и обсудите. К тому же страннику, все равно время нужно, чтобы от последствия воды из реки забвения оклематься.

— Меня, Андрей зовут, это во первых, а во вторых, с чего вы взяли, что я куда-то с вами пойду?

— Имен, у тебя много. — Повернулся к Андрею Велес. — Пусть будет Андрей, мне без разницы. А насчет того, пойдешь или нет, так ты сам ответ знаешь. Ты ведь меня узнал, так что знаешь, что ничего дурного против тебя никто не замышляет.

— Я тоже согласна. — Стала перед Андреем Глафира.

— Как-бы это вам сказать. — Начал говорить Велес, но его перебили сразу два голоса, сказавшие одновременно. — Это, не обсуждается.

Кащеев с Андреем посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Не обсуждается, так не обсуждается. — Спокойно согласился Велес. — Тогда пошли.

Глафира уже собралась куда-то идти, но как оказалось, они уже пришли. Она так и не поняла, что произошло. Вернее, ничего не произошло, просто она оказалась стоящей на берегу красивого озера, рядом с великолепным, огромным, деревянным домом. Велеса нигде не было видно, на берегу стояли только Андрей, Кащеев и она.

— Видно, на совет слинял. — Зло буркнул Кащеев. — Сейчас, будет рассказывать, как он катастрофу, вселенского масштаба, предотвратил.

— Как только ты живешь, если все в черном цвете видишь? — Покачал головой Андрей.

— Учителя хорошие были. — Огрызнулся Кащеев.

— Ребята, а где мы? — Спросила, озираясь кругом Глафира.

— Места, как будто знакомые. Только вот, когда я здесь побывать успел, не помню. — Почесал затылок Андрей.

— Сейчас разберемся. — Сказал Кащеев, доставая из своего кармана тарелку с яблоком. У Глафиры брови стали подбираться к макушке. Нафига таскать в кармане тарелку с яблоками, да и вообще, как они там поместились? Не обращая внимания на Глафиру, Кащеев положил яблоко на тарелку.

— Ну-ка, покажи нам, где это мы находимся. — Вгляделся в тарелку. — Так теперь увеличь масштаб. Ага, понятно. — Кащеев посмотрел на Андрея с Глафирой.

— Браславские озера. Его любимые места. Здесь до сих пор его жертвенные камни стоят, и местные дары приносят. Ну, кто-бы сомневался. — Сообщил им Кащеев.

— Кому, ему? — Спросила ничего не понимающая Глафира.

— Велесу, богу покровителю. — Ответил ей Андрей.

— А-а, богу. — Кивнула, как будто все поняла Глафира, а сама подумала. «Может мне за завтракам, отравы какой подсыпали, что меня так колбасит».

— Ну, чего стали? — Глядя на Глафиру с Андреем сказал Кащеев. — Давайте, хоть на удобства посмотрим. А то вдруг еще окажется, что кроме стен, в этом доме больше ничего нет. С него станется так пошутить. — И направился прямиком к дому.

Глафира с Андреем молча пошли следом. Опасения Кащеева оказались напрасными. Дом был упакован по полной, на самый изысканный вкус. Прекрасная мебель, самая продвинутая техника, и со вкусом и изяществом подобранный интерьер. Глафира рассматривала дом с широко раскрытыми глазами, что и говорить, этот дом ни шел, ни в какое сравнение с ее убогой однокомнатной бетонной камерой, в которой она проживала.

— А мы здесь надолго? — Посмотрела на Кащеева Глафира.

— Все, от него зависит. — Указал он на Андрея. — А тебе что, здесь понравилось?

— Еще-бы, такой уютный и красивый дом. Я о таком даже и мечтать не смею.

— Ничего особенного. — Пожал плечами Кащеев. — Мой дом, намного лучше, и уютней.

— Это, ты о своем каменном недоразумении говоришь? — Улыбнулся Андрей. — Там-же, кроме голых стен, ничего и нет.

— Я не обязан обустраивать разные сараи, в которые меня люди поселили. А ты, как раз в таком сарае и был. — Глафире показалось, что сейчас Кащеев покажет Андрею язык. — Глафире, я говорил о своем доме, куда, разным прощелыгам, хода нет.

— Прощелыга, это как понимаю, я. — Ткнул себя в грудь пальцем Андрей.

— Ну, не я же. — Пренебрежительно пожал плечами Кащеев.

— А ну-ка, прекратите сейчас-же. Взрослые люди, а ведете себя как дети малые. — Встала между ними Глафира. — Вы еще поплюйтесь.

— Еще чего не хватало. — Гордо вскинул голову Кащеев.

— Не волнуйся Глафира, драки не будет. Если он нарвется, будет просто избиение. — Посмотрел на Кащеева Андрей. — Послушай, доходной. Ты там что-то насчет того говорил, что я кого-то поматросил и бросил. Меня это задело. Может я и без памяти, но точно уверен, что так поступить не мог.

— Расслабься. — Махнул рукой Кащеев. — С этой мадам, до сих пор, никто ужиться не смог. И не называй меня доходной. Обидно. Если я тебя Иванушкой дурачком называть буду. Тебе, будет приятно?

— Ладно. — Подумав некоторое время, согласился Андрей. — Договорились.

— О какой мадам речь? — Поинтересовалась Глафира.

— Да, о Василисе. Которая, в одном варианте, прекрасная, а во втором, ну очень премудрая. Сколько же она из меня нервов достала, да кровушки попила. Бррр. — Передернул плечами Кащеев. — Какое имя, таков и характер. Одним словом, Басилевса.

— Что-то мне кажется, что наговариваете вы. — Нахмурилась Глафира.

— Ничего я не наговариваю. Сказка это сказка, а жизнь совсем другое дело. А я, между прочим, с ней жил. У меня и так, проблемы с общением были, а после нее я вообще в людей верить перестал.

— В людей, или женщин? — Уточнил Андрей.

— А-а. — Махнул рукой Кащеев, и отвернулся.

— Хорошо, с тобой понятно. А что насчет меня? — Допытывался Андрей.

— Да, запилила она тебя. Ты ведь не я. Тебе вообще по жизни мало что надо. А ей же, комфорт подавай. В один прекрасный день, ты под шумок и свалил. Между прочим, люди за тебя рады были, что ты, наконец, на волю вырвался.

— А с ней что? — Зло спросила Глафира.

— Да, ничего. Нашла себе другого дурня. Не обижайся, я не тебя имел в виду. — Повернулся Кащеев к Андрею.

— А что на правду обижаться. К тому же, мы походу, оба в одной упряжке побывали. — И Андрей с Кащеевым засмеялись.

— Ладно. — Отсмеявшись, сказал Кащеев. — Пора и делом заняться. Сколько мы здесь пробудем, неизвестно, нужно слегка дом в порядок привести.

— В какой порядок? — Хмурясь, спросила Глафира. Может эта Василиса, и на самом деле была стерва, но все равно неприятно. — Тут, и так, все в порядке.

— Все, да не все. — Ответил ей Кащеев. — Домового нету, а дом без домового, мертвый дом. К тому же, нечисть всякую отгоняет.

— Нечисть? — Переспросил Андрей, и, переглянувшись с Глафирой, зашлись смехом.

— Ха-ха-ха, как смешно. — Посмотрел на них Кащеев. Потом улыбнувшись, бросил. — Я скоро. — И исчез.

Глава 12

Мы, ждем божественных вещей,

А прилетают, только муки…

Вчера вечером, после нашего возвращения, состоялся серьезный разговор. Между прочим, не я был инициатором той беседы. Видно, получив нагоняй от своих жен, разговор начали взрослые мужики. В принципе, их понять можно, они ремесленники, а не воины. И оружие берут в руки, только тогда, когда их семьям грозит непосредственная угроза. Да и то, с оглядкой. Ведь если поселение захватят, они самое драгоценное, что в этом поселении есть. А если в руках оружие, кто там будет разбираться, кем ты являешься на самом деле. Да и семьям их, особо ничего не грозит. Потому как с семьей, ремесленник гораздо больше стоит. Семья, это такой якорь, который лучше любых цепей держит. Да и на внешние рабовладельческие рынки они попадают, ну очень редко, потому как любому князю, аль боярину самим нужны. Это же прямая экономическая выгода.

Естественно, каждая профессия стоит по-разному, особо ценятся ювелиры и кузнецы. За такими людьми, можно сказать, идет постоянная охота. Потому их берегут пуще княжьей казны. Короче, мужики решили принимать непосредственное участие, в защите нашего поселения. И потому, обратились ко мне и Жиле с просьбой, и их тоже обучать воинскому ремеслу.

Нет, держать в руках топор, или махать мечом они могут, но против дружинника, или варягов, тут без вопросов, просто смазка для мечей. Не знаю, что повлияло на их решение, но я был рад. Ибо мое ребячье воинство, хоть и было полно отваги, но это все-таки дети. Не спорю, некоторые девчушки вошли в тот возраст, когда выходят замуж. Пятнадцать шестнадцать лет, самый возраст. Если девушка к 20 годам не замужем, она уже старая дева, и вряд-ли ей светит счастье семейной жизни. Им, не за оружие браться надо, а женихов искать.

К слову, еще одна проблема, и не малая. Про мальчишек вообще молчу. Старшему 16, еще двоим по 14, а остальным и того меньше, самому младшему 10. Это те, что без родителей. А если учесть, что из 17 душ таких детей, парней всего 7 вот и выходит, что вся моя дружина, это детский сад. Когда сегодня утром встречался с Велесом, намекнул ему, чтобы он хоть как то посодействовал. Ничего не вышло. Он ответил, мол, это наши проблемы, нам их и решать. Короче дал понять, что по мелочам не работает, а поможет, только в том случае, когда его помощь действительно понадобится. Хоть-бы намекнул, что это за случай такой.

Теперь вот сижу на вышке, и голову ломаю, как дальше жить.

— Чего горюешь? — Спросил, подкравшийся Гердень.

— А чему тут радоваться? — Вопросом на вопрос, ответил я.

— Да, жизни радуйся, и не смотри на воз, что вроде-бы большой да тяжелый. Тяни помаленьку, оглянуться не успеешь, а воз уже и пуст.

— Такие возы, никогда пустые не бывают. — Я грустно вздохнул.

— Твоя, правда, особливо, если ты сам себе груз подкидываешь. — Улыбнулся Гердень.

— Не понял? — Уставился я на улыбающегося волхва.

— Вот, все тебе разжуй, да в рот положи. Своим умом дойдешь, если конечно сподобишься. — И без всякого перехода спросил. — Слушай, а что ты решил с пленными разбойничками делать?

Я почесал потылицу. А действительно, что с теми двумя увальнями делать, что ребята повязали? Вроде как они нам ничего плохого не сделали, коней стерегли, и в атаке на наше поселение не участвовали. Так что, и жизни их лишать вроде не за что. У себя их держать? Да ну их нафиг, их же кормить надо, а у нас и так не валится, и не ломится. Вывод один, вытолкать взашей, и пускай валят на все четыре стороны. Только с одним условием, чтобы близко к нашему поселению не подходили.

— Что с ними делать? Дать пинка под зад, и пусть проваливают. — Озвучил я свои мысли.

— Мудрое решение. — Кивнул головой Гердень, соглашаясь со мной. — Пускай в лесу, как злобные твари погибают.

В принципе он не далек от истины. Без оружия и пропитания, они долго не протянут, если в рабы к кому-нибудь не попадут. Судьба изгоя, не завидна.

— Да ладно, не тяни, чего ты там надумал? — Поняв, что неспроста весь этот разговор, посмотрел я на Герденя.

— Ничего я не надумал. — Пожал плечами Гердень. — Просто хотел, чтобы ты их мне оставил.

— На кой они тебе? — Пожал я в недоумении плечами.

— А ты хоть с ними разговаривал? — Вопросом на вопрос ответил Гердень.

— О чем мне с ними беседы водить? Мне что, заняться больше нечем?

— Ну конечно, у тебя ведь дел по горло. К примеру, тут на вышке сидеть.

— Послушай Гердень, вот чего ты меня злишь?

— Да не злю я тебя. Просто если-бы ты с ними поговорил, то понял-бы, что никакие они не разбойники, а просто пытающиеся как-то выжить люди. Два брата это, погодки. Младший, как люди выражаются, не от мира сего.

— Дурень, что ли? — Перебил я Герденя.

— Сам ты дурень. — Огрызнулся тот. — Он умнее нас с тобой вместе взятых. Просто люди ему не интересны. Его боги особым даром наградили.

— Это, каким же? — Снова перебил я Герденя.

— Лучше не перебивай, а то вообще ничего не скажу. — Пригрозил мне Гердень. Я уже хотел ответить, что больно таки это мне и надо. Но вовремя прикусил язык. Ведь Гердень просто так, по пустякам, языком молоть не будет.

— Все, извини. Я тебя очень внимательно слушаю.

— Ладно, слушай. — Сменил гнев на милость Гердень. — Младший с животными говорить умеет, ну не так как мы с тобой лясы точим, конечно, по-своему. Как? Не знаю, мне это не ведомо. Только вот животные к нему сами тянутся. И еще, если-бы ты ребят, что их вязали порасспросил-бы, то узнал-бы, что не будь кони на привязи, то просто растоптали-бы их, когда они напали.

— Дела-а. — Я снова принялся чухать потылицу. Видно от этого у меня мыслительный процесс лучше идет. — А как же они в разбойнички записались? С таким даром их в любом поселении с распростертыми объятьями примут.

— Как видишь, судьба по-своему распределяет. Они, родителей рано лишились, там у них какое-то поветрие прошло. Много людей схоронили. Старший, на работы разные нанимался, чтобы хоть как-то перебиться. А младший, почти из дома не выходил. Над ним, детвора тут же измываться начинала. Ну, и как водится, в один прекрасный день, старший заступился за младшего, да переусердствовал малек. Хорошо хоть, без смертоубийства обошлось, так что их просто вытолкали взашей за ворота. А жить ведь, как-то надо. Случай свел с разбойниками, те хоть и изгалялись над ними, но не гнали, так как младший, за конями смотрел, да ухаживал. Вот такая вот, история.

— Понятно. Слушай, а старший тебе зачем, если он ничего не могет?

— Так ведь, где один, там и второй. Толку мне от него конечно мало. Да только если он увидит, что с младшим порядок, то и тебе, во всяком случае, пригодиться сможет. Лишняя пара рук, никогда не помешает.

И то верно. Если парень толковый, то уж точно лишним не будет. А мы не в том положении, чтобы взрослыми людьми разбрасываться. Пожалуй, и мне стоит с ними потолковать. Мы пошли к нашим пленникам, что сидели связанными возле частокола. Ну а где их прикажете держать, не в дом же их тащить. Ночи пока еще теплые, так что и на улице посидят ничего с ними не станет. К тому же поруба у нас нет, не построили еще, да и думаю, он нам не нужен. Во всяком случае, пока, а там жизнь покажет.

Парни, видя, что мы к ним идем, слегка оживились, вернее старший, младший как был на своей волне так там и остался. Сидит себе, чему-то улыбается, действительно какой из него разбойник. Он даже позу не поменял, когда Гердень вытянул из-за пояса нож. Зато старший, задергался как паралитик, пытаясь прикрыть собой брата.

— Не елозь, мешаешь только. — Посмотрел на наго Гердень.

— Суки, — выдохнул парень, — меня режь, брата не тронь. Он никому ничего плохого за всю жизнь не сделал.

— Ты других по себе не суди. — Сказал ему Гердень, и повернулся ко мне. — Оттяни этого дурня, мешает.

Легко сказать оттяни, когда он брыкается, как умалишенный в истерике. Пришлось ему слегка сунуть по загривку, да мордой в землю окунуть, придавив каленом. Ну а как иначе, если по-другому не получается. Гердень разрезал веревки, помог парню подняться, и повел за собой. Хорошо конечно, только веревки мог и не резать. Неужели так трудно узлы развязать. Я понимаю, если-бы у нас было их завались, а то ведь самим не хватает. Жила над всякой мелочью трясется, а он просто так взял и порезал, как будто они в другом месте не пригодились-бы. Тьфу ты нелегкая, о чем это я, видать, от Жилы заразился.

— Слушай, не дергайся. Я тебя сейчас развяжу, разговор есть. А за брата не волнуйся, он теперь при волхве жить будет. Если понял, кивни.

Из-под меня донеслось невнятное мычание. Что оно означало, понять было трудно. Но я тоже молодец, додумался. Сижу верхом на парне, голову ему в землю упер, да еще говорю, мол, кивни. Развязав веревки, я помог парню сесть. Подождал пока он отплевал набившуюся ему в рот землю.

— Ну, ты как, готов к разговору? — Сделал я шаг назад, и приготовился дать отпор, если вдруг он на меня бросится.

— На счет брата не врешь? — Отплевавшись, и глядя исподлобья спросил парень.

— А на кой? Если-бы хотели прибить, зачем так заморачиваться. Воткнул-бы нож под лопатку, да и всех делов.

— И то верно. — Согласился он с моими доводами. — С братом ясно. А меня что ждет?

— Это от тебя зависит. Можешь тоже при волхве быть. Только предупрежу сразу, ты ему без надобности, так что на это особо не рассчитывай. Можешь в поселении остаться, если на тебе крови нет, и клятву дашь, что ни делом, ни умыслом никому здесь не навредишь. Ну, и самое простое. Ты свободен, можешь идти на все четыре стороны. Только если близко от поселения заметим, пеняй на себя. Я разбойников, хоть и бывших, возле нашего поселения не потерплю. Так что думай, что выберешь.

— Нечего мне думать. Если брата обижать не будете, я на все согласен, хоть рабом твоим до конца жизни быть.

— Рабы, мне без надобности. Ты, ремеслом каким-нибудь владеешь?

— Нет. — Опустил голову парень. — Отец, свою премудрость передать не успел, а учеников, сам знаешь, никто не берет.

— Плохо, — вздохнул я, — ну, на нет, и суда нет.

— Ты теперь меня прогонишь? — Опустил глаза в землю парень.

— С чего ты взял? Плохо конечно, что ты ничего не умеешь, но и без этого дел разных невпроворот. Хотя-бы поселение, от бывших подельников оберегать. Слушай, а отец твой, чем промышлял?

— Украшения разные, из серебра, да злата делал. Да камни, или янтарь в них вставлял.

Ух ты, их отцом ювелир был. Для нас, это конечно пока без надобности, но вот когда-бы обжились, такой мастер в поселении точно-бы не помешал. Жаль, что не сложилось.

— Тебя, как с братом зовут? — Вздохнув, о прошедшей мимо удаче, спросил я парня.

— Брата, Любомиром кличут, а меня Годином. — Представился парень.

— Меня Артом, а с остальными сам перезнакомишься со временем. Ладно, иди вон к тому дяденьке, — указал я на Жилу, — он тебя к какому-нибудь делу пристроит.

Утром, открыв глаза, я не спешил вставать. Торопиться-то, все равно, особо некуда. Тем более, когда есть крыша над головой. Этот общий дом, конечно не предмет мечтаний, и не художественное произведение зодчества, но особо привередничать не приходится. Главное, есть, где укрыться от зимней стужи.

Я еще немного повалялся, прислушиваясь к звукам, доносящимся со двора, что-то было не так. Но вот, что? И тут я понял, что не слышу мужских голосов, стука топоров, перекрикивания, да ругани, без этого вообще никак. Вскочив с лежака, я прицепил ножны с мечом к поясу, и как чумной вылетел, наружу испугав своим неадекватным поведением женщин, что что-то кашеварили в общем котле. Не обратив на них, ровным счетом никакого внимания, и даже не поздоровавшись, я метнулся к наблюдательной вышке.

Осмотр окрестностей не прояснил ситуацию. В поселке, и его окрестностях я видел только женщин. Это что еще за фигня такая? Куда подевались мужчины? Повернувшись, я увидел отовсюду спешащих ко мне женщин, они даже кашеварить бросили, лица встревожены.

— Что случилось? — Запыхавшись от бега, взволнованным голосом крикнула Малинка.

— А где все мужчины делись? — Спросил я ее, спускаясь с вышки.

— Чего? — Переспросила Малинка.

— Я говорю. Мужики где? — Повторил я свой вопрос.

— Тьфу, на тебя. Перепугал только. Я уж думала, чего страшного случилось. Все бабёнки, расходитесь, — повернулась она к женщинам, — все хорошо, ничего не случилось. Просто у Арта спросонок, немного мозги переклинило.

— Не понял. — Возмутился я.

— А чего тут понимать, — огрызнулась Малинка, — у тебя что, языка нет? Просто спросить не мог? Носишься тут по двору, как будто на нас варяги напали. Переполошил всех. Бабы аж заикаться начали.

— Ладно, ладно, понял. Дурака свалял. Только это ни как мне не объясняет, куда мужики подевались?

— Куды-куды. Гердень их всех спозаранку собрал, да ускакали куда-то на конях.

— Куда? — Не унимался я.

— Так, а я откуда знаю? Мне никто не сказал, куды их понесло. Да и какое мне дело, чего они там удумали. Своих дел невпроворот. — Сердито ответила Малинка.

То, что сердилась, это понятно. Действительно, переполошил всех почем зря. Хотя, что значит переполошил? Что мне теперь, и побегать нельзя? А вдруг, это у меня, зарядка утренняя такая, или я, боеготовность в поселке проверяю? Да, и вообще, как им, так пугаться можно, а мне что, даже думать не моги? Я почувствовал зарождающееся раздражение. Нет, ну действительно, что за дела такие? Куда Гердень, леший его побери, мужиков увел, даже отроков и тех нет. А меня даже в известность не поставили, что они там затевают. Я здесь кто?

А ведь действительно, хороший вопрос. Вроде я здесь, как самый главный. Только с одной поправкой, походу всем на это наплевать. Всяк, занимается всем, чем хочет. Видно пришло время, расставить все на свои места. Пора этот бедлам прекращать. Приняв такое решение, я отправился к озеру искупнуться.

Вода уже холодновата, зато приятно бодрит. Окунувшись пару, раз я остыл, и стал смотреть на свою проблему слегка по-другому. В принципе, так заводиться, и причины-то особой нет. Ну, не сказали мне куда умотали, ну, и что с этого? Можно подумать, я сам как будто чем-то особо интересуюсь. Ни кто меня не спрашивал, как дом строить, однако же, вон он, стоит. Кто, хозяйство ведет, я вообще не знаю. Нет, я догадываюсь, что это дело в своих цепких руках держит Жила, но что там к чему и как, понятия не имею. Однако никто не жалуется, еды и запасов вроде хватает. За скотиной смотрят, тоже без моего участия. Да и вообще, люди довольны, улыбаются. Планы строят на будущее. Подумаешь, не сказали куда уехали. Главное, что обратно вернутся.

Вот они, желания. Еще недавно, я хотел тишины, покоя, и уединения. А теперь от одной только мысли об одиночестве, меня пробивает дрожь. Я, хотел избавиться от всех этих людей, считая их обузой. Теперь-же, не представляю, как-бы я жил без них. Так что в поселок я пришел, полностью расслабленным и успокоившимся.

Время перевалило за полдень, когда вернулось мужское население нашего поселка. Я, ожидал чего угодно, только не то, что увидел. Кони, впряженные цугом, тянули здоровенный камень, а возле них, и волокуш, на которых он лежал, суетились мужики. Впереди, всей этой процессии, гордо вышагивал Гердень. Мне, стало очень интересно, нахрена нам нужна эта каменюка? Да и вообще, где он откопал этот здоровенный булыган, что весь наш табун еле тянет? К своей чести, могу добавить, что я не полетел сломя голову с расспросами, а гордо стоял на своем наблюдательном посту, взирая на все это действо, свысока.

В этом своем наблюдении, я был не одинок. Наши бабаньки, высыпали за ворота. О чем-то, оживленно щебеча, между собой. Видно, я опять что-то упускаю, раз у людей такая реакция. Но, сила воли, плюс характер, помогли мне дождаться прихода мужчин, когда они, закончив свою работу за холмом, довольные вернулись в лагерь. Герденя среди них не было, он остался колдовать, возле своего булыжника. Да, и фиг с ним, пускай колдует.

— Ну вот, теперь у нас есть жертвенный алтарь. — Сообщил мне радостную весть Жила. — А еще Драгомир, — Жила тыкнул пальцем в сторону одного мужика. — Завтра начнет лики богов вырезать, и будет самое настоящее капище. Теперь наше поселение будет под надежной защитой. Можно будет подносить дары богам, и просить их о милости, и помощи.

— Здорово. — Моя физиономия расплылась в улыбке. Если люди хотят верить, что боги их слышат только тогда, когда они молятся у куска дерева, лично я не тот человек, который будет их переубеждать. А вот в том, что появление капища, и жертвенного камня, изменят статус нашего поселения, я не сомневался. Вот только к добру ли?

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

Часть 2

Иду на Вы

Глава 1

Спокойная жизнь, приводит нас к скуке,

И мы, начинаем мечтать о войне…

Сидя на вышке, я осматривал окрестности. Что тут поделаешь, мне нравится этот пейзаж, и это место. Я, могу часами любоваться на водную гладь, которая наполняет меня чувством умиротворения. Правда, в последнее время, у меня это не часто получается. Заботы.

За прошедшие три года, со дня основания поселения, многое изменилось. Нет, мы не выросли до города. Да, и население, не сильно прибавилось, если не считать родившихся детей. За это время, моя молодая дружина немного подросла, и многие решили начать новую, семейную жизнь. Так как, выбор особо не велик, парни переженились с девчатами. Вообще-то, оно и понятно, уж так сложились, время и обстоятельства.

Хотя, несколько девчат, выбрали себе парней, из поселения Полюша. Бесприданницами, они в свои новые семьи не ушли, родителей они лишились, но, приобрели новую семью, в лице всего нашего поселения. Не знаю уж, как так получилось, мы все не родня по крови, но живем одной большой, дружной семьей. Ну да, теперь у каждой семьи свой дом, свое хозяйство, свое любимое дело, но, как не странно, это не разъединяет, а наоборот, где-то даже объединяет наших поселенцев. Ведь ничего не стоит помогать другим, зная, что и тебе не откажут в помощи.

Наш бывший общий дом, теперь что-то вроде дома для пиршеств и советов. Каждый вечер, все собираются в нем, если появились проблемы, то сообща решаем, как с ними быть. К примеру, налаживание добрососедских отношений, с ближайшими поселениями, или формирования торгового каравана. Какие товары мы повезем, кто пойдет в сопровождении, и что необходимо самим прикупить в первую очередь.

Несколько раз, оказывали военную помощь Тройдену, в его спорах с соседями. Войной, такие походы назвать нельзя, потому как, заканчивались они часто, просто переговорами, и все расходились по домам. Дань традиции, а дружина за спиной, это скорее необходимый атрибут, чтобы предать вес переговорам. И то верно, чего зазря мечами махать, когда не единожды за одним столом бражничали. Дружинники, не просто знают друг друга, а так сказать дружат семьями. Это не редкость, когда из одной дружины переходят в другую, и никто ни на кого не косится. Мало ли, причин много, заработок, семья, друзей больше старых. Это в больших городах кровью умываются, потому, как варягов нанимают, а здесь в глуши, все по старинке.

Был, правда, еще один поход, это, когда Ливы помощи запросили, чтобы варяжский набег отбить. Большую дружину, тогда собрали. Даже, Полоцкий князь Рогволод, своих воев прислал. Варягов прогнали, слава богам, у нашей маленькой дружины, потерь не было. Так, пару порезов не серьезных.

Конечно, все это благодаря упорному труду, на тренировочной площадке, и еще, немного везению. Не смотря на размеренную, спокойную жизнь, мужчины не отложили мечи в сторону, а каждый день ими столбы обчесывают. Особо, и просить не надо, у Ливов насмотрелись, как может дело обернуться.

Хорошо, вот так вот стоять, но пора браться за дело. В кузне, лучше раньше Велеса оказаться, а то опять весь день бурчать будет, и рассказывать, что руки у меня, не с того места растут. Я ведь, теперь кузнец еще, по совместительству. За три года, такому ремеслу не научишься, если только в наставниках у тебя, не бог ремесленник. Тяжело, но мне нравится.

Правда, Велес, наотрез отказывается мне помогать, оружие справное делать. Мол, сила не в оружии, а в любви. Тоже мне, миролюб выискался. Ежели, к нам варяги нагрянут, я их что, ромашками встречать должен. Можно подумать, они от такого вида, зальются слезами умиления, и ни кого не тронут. Как же, держи карман шире.

Если честно, то с Велесом интересно. За время, наших долгих бесед, я многое узнал о мире, и о той роли, что играют в нем боги. Не все мне понятно, и вопросов, больше чем ответов, зато есть о чем подумать.

— А ну, стой. — Донесся до меня грозный окрик. Я медленно обернулся, ко мне шла Малинка, сердито сдвинув брови.

— Что, опять в свою кузню, на цельный день, не емши, намылился. Дайна, неси узелок, что на столе, а то это горе, так, цельный день голодным и проходит. Вот, приедет Жила с Полоцка, он тебе быстро голову промоет. Виданное ли дело, цельный день, молотом на голодный желудок махать.

В этот момент, из дома вышла Дайна, неся в руках узелок с едой. Жила ее, из последнего похода с собой привел. На его решение, взять эту женщину, с двумя детьми, с собой. Скорее всего, повлияло не человеколюбие, а простой расчет. Дайна, превосходная травница, к тому же, здорово по хозяйству помогает. Ну, и чего тут таить, иногда согревает мне постель. Все мы, живые люди, и каждому хочется, хоть немного, человеческого тепла.

— Спасибо Дайна. — Поблагодарил я, беря у женщины узелок с едой. — Чтобы я без вас делал?

— Завшивел-бы весь, да с голодухи помер. — Улыбнулась Малинка. — Ладно, ступай уже в свою кузницу, будь она не ладна. Только, сильно не шуми, мы хоть и привычные, но все одно, как-то жутковато.

Издревле считается, что кузнецы не просто ремесленники, но еще, и колдуны в придачу, а в моем случае, так видно думают, что я еще, и со всякой нечистой силой якшаюсь. Потому как, когда мы с Велесом ругаемся, не то, что люди, звери лесные, по своим норам прячутся. Гердень тогда, сломя голову к кузне бежит, да только топчется рядом. Даже у него, смелости не хватает, заглянуть внутрь. Потом только, мне, все свое негодование высказывает.

Правда, такой шум, явление не частое, да и давно мы уже не ругаемся так. Во всяком случае, пытаемся сдержать свои эмоции, вернее я пытаюсь. Потому как, Велес постоянно всем не доволен, чтобы я не делал, и все время, пытается это выразить в едкой форме, и обязательно в оскорбительных выражениях. Я, конечно, понимаю, что это форма обучения такая. Сам так себя вел, когда людей держать оружие в руках учил. И теперь, до меня дошло, что это не лучшая форма обучения. Иногда, очень хочется, послать всех лесом, за каким-то интересом. Только, чтобы не слушать, что на меня зря тратят драгоценное время, и легче камень научить танцевать, чем до меня дойдет премудрость ремесла.

С такими рассуждениями, я вошел в кузню, положил свой обед на полку, и принялся раздувать огонь мехами в горне.

— «Все-таки, странно устроено, мироздание. Мы люди, самые слабые, а умудрились дать жизнь богам, да при этом наделили их колоссальной силой. И что удивительно, они потом нас же, учили жизни. Преподавали нам премудрость ремесел, устанавливали обычаи, и пытались привить свои законы. Оберегали от нечистой силы, которую в принципе оживили тоже мы сами. Вернее наши страхи, и неуверенность в собственных силах.

Долгий путь, проб, и ошибок, как с одной, так, и с другой стороны, а как же иначе, ведь помимо всего, боги получили от нас, и наши пороки, а совместное проживание, всегда ведет к конфликтам. Проще говоря, к выяснению, кто в доме хозяин. Только, после того, когда люди создали им отдельные миры, положение дел немного нормализовалось.

Но, в большей степени для нас, людей. Боги осознали, что без нас, людей, их бессмертная жизнь закончится, и им пришлось менять свое отношение к совместному проживанию. Для тех, кто этого не осознал, пришло время забвения, что послужило хорошим уроком остальным, и на некоторое время мир, более-менее устоялся.

Но, время не стоит на месте, мир постоянно меняется, и вот наступили времена, когда богам снова нужно принимать какие-то решения, чтобы определить более менее свою дальнейшую судьбу. Их, пугают перемены, и та неизвестность, что за ними стоит, конечно, кто-то, из них обжившись, в тех мирах, что создали для них люди, наивно полагают, что перемены их не коснутся. Другие, как Велес, ищут благоприятный вариант возможных последствий.»

— Бог в помощь. — Донеслось, до меня, из-за моей спины.

— И тебе не хворать. — Ответил я, не поворачивая головы, а зачем, и так понятно, кто там стоит. Только вот, смотреть сейчас на ухмылку Велеса, мне как-то не хотелось. Настроение не то, еще ляпну чего-нибудь, не того.

— Что-то ты, сегодня кислый какой-то. Может, съел чего не того? — Участливо так, поинтересовался Велес. — Герои, должны излучать силу, и уверенность, и всегда находиться в добром расположении духа.

Как же он достал меня, этими своими, тупыми шуточками. Ему что, заняться больше нечем, как только меня доставать? От того случая на берегу, когда меня по башке шандарахнули, все они, неплохо так, себе авторитет подняли. По всем княжествам теперь, сказки гуляют, о великих героях и защитниках, которые при помощи богов, злых Хазар победили.

Вадим Воевода, Трумир Соколиный глаз, Жила Железная рука, Путята Богатырь, да Спирк Грозные очи. Узнали о набеге Хазар, и встретили их полчища на порубежье. И была, сеча велика, и победиша богатыри злых Хазар. Почти никто, из того набега в степи не вернулся, а те что вернулись, весть своему Кагану принесли, что Русь подымается, героями свои ряды полня, и отныне не будут дань больше платить, а сами за данью явятся, и приведет их сын бога Перуна, под стены их стольного града Итиля.

Богатыри же, победив Хазар, разошлись по Руси, оберегая ее границы. Путята на Западных пределах, Вадим Новгород бережет, Спирк да Трумир при Киевском князе Святославе, службу несут, а Жила, по стране ходит, и за порядком следит, да воров, и Варягов, что разбой учиняют, наказывает.

Хорошо еще, что меня в чертоги отца, так сказать отправили, но при этом добавляют, как только будет во мне нужда, я тут же приду со всей мощью богов. Про Жилу, мне все понятно, с ним у меня был отдельный разговор, да, правда толку, от того разговора. Жила только, свой дегенеративный животик вперед выставил, и заявил, что имеет полное право, а если кому-то что-то не нравится, то это его проблемы.

— Эй, чего молчишь, или фигню всякую про меня думаешь? — Прервал ход моих мыслей Велес.

— Больно надо. — Буркнул я себе под нос. — Ты-бы вместо того, чтобы дурью маяться, помог-бы лучше.

— Да как ты не поймешь, дурья твоя башка, не могу я. Ведь прикоснись я к твоим железякам, силу они наберут, а кому это надо, чтобы по стране артефакты разрушительные разгуливали. Вдруг в не те руки попадут. Ты об этом подумал?

Я уже хотел было ответить, что никому ничего дарить не собираюсь, когда дверь кузни внезапно открылась. Из открытой двери раздался придушенный всхлип, и вроде кто-то шмякнулся на землю.

— Ты если без спросу врываешься, то хоть дверь прикрывай, дурья твоя башка. — Сказал кому-то за моей спиной Велес.

Я медленно повернул голову, и увидел медленно оседающего возле косяка Герденя. Я не сдержался, и по-дурацки хихикнул. Вид у Герденя и вправду был забавным. Брови, где-то на затылке, глаза вылезли из орбит, как у рыбки телескоп, борода дыбом, что уж тут про волосы говорить, пасть открыта, только слюни на бороду пускает. Короче загляденье, а не вид.

— Что случилось Гердень? — Спросил я его, но было ощущение, что Гердень меня не слышит, а только пялится на Велеса.

— Ладно, вы тут решайте свои дела, а я пошел. Потом договорим. — Сказал Велес и растворился в воздухе. А я который раз подивился такой способности, появляться из ниоткуда и пропадать в никуда.

— Кончай статуей прикидываться. — Сказал я Герденю, и громко принюхался. — Ты там случайно не оконфузился, а то потом только и разговоров будет, о Гердене бздуле, что при общении с богами в штаны гадит.

Как не странно, но это подействовало. Гердень даже себя по штанам сзади похлопал, проверяя на наличие дерьма. Потом зыркнул на меня злым взглядом.

— Нашел время шутки шутить. — Просипел он осипшим голосом.

— Да какие шутки. — Улыбнулся я. — Я его, когда первый раз увидел, сам чуть в штаны не наделал, до сих пор как вспомню ту встречу, коленки трясутся. Правда я думал, что он эту свою способность, как-то отключил, потому как меня так больше не штырило, а выходит, это наверно я немного пообвыкся, что на меня теперь его воздействие не действует. Ладно, бог с ним с Велесом. Что случилось, что ты в кузню приперся?

— Там гонец от Тройденя прискакал. Со стрелой в руке. — Голос Герденя все еще дрожал от пережитого. От таких переживаний не так легко обрести обратно душевное равновесие, уж я то знаю. Но теперь понятна и причина, заставившая Герденя сунуть свой нос в кузню. Никогда прежде такого не было, даже когда с Полочанами к Ливам ходили. Видно большая беда на пороге, раз Тройден всех на помощь зовет, кого только можно, а может враги уже и не на пороге, а в сам дом влезли.

— Где он? — Спросил я у более-менее оклемавшегося Герденя, открывая дверь.

— В детинце. — Прочистив горло, ответил Гердень.

Я шагнул за порог, и остановился. Напротив двери, на земле лежал Годин. Теперь понятно, кто так звонко приложился затылком о землю. Я начал было склоняться над телом, но Гердень пихнул меня в спину руками.

— Иди уже, я тут сам управлюсь.

И то верно, чего это я торможу. Как парня в чувство привести, я ведь все одно толком не знаю, а сейчас каждая минута на счету. Поэтому пройдя мимо, я припустил на гору. Забежав во двор крепости, я увидел парня, жадно пившего квас из кружки. Пританцовывая на месте от нетерпения, я еле дождался, пока он допьет.

— Давай, рассказывай. — Приказал я ему, как только он оторвался от кружки. Парень утер рот с зажатой в руке стрелой, и сказал одно только слово.

— Варяги.

— Сколько? — Мои брови сердито сошлись возле переносицы.

— Три ладьи. — От моего хмурого вида парень, вытянулся в струнку, опустив руки по швам.

Три ладьи. Даже если это кноры, то и то выходит не менее сотни, а сотня варягов немало бед натворить может, это действительно грозная сила.

— Где?

— Вчера вечером, мимо Бузунов прошли.

— Просто прошли? — Переспросил я на всякий случай, вдруг ослышался. Парень согласно кивнул головой. Конечно Бузуны, приличное городище, там больше сотни дворов, но это и удивительно. Почему прошли? Почему не напали? В таком городище есть чем поживиться. От Бузунов до озера поселений больше нет, а здесь на озере только мы. Ходу от Бузунов до нас, день не более, а это значит, что гостей надо ждать, с минуты на минуту. Так что это не мне к Тройдену, а ему ко мне поспешать надо.

— Убери ее, что ты в меня своей стрелой тычешь. — Только сейчас я обратил внимание на гонца, который пытался всучить мне стрелу. — Бери ее с собой обратно, и передай Тройдену, пусть не мешкает, а со всей поспешностью к нам идет. Парень что-то хотел ответить, но его прервал крик со смотровой площадки.

— К нам ладья приближается.

Я посмотрел на застывшего гонца.

— Пошли кого-нибудь к Полюшу. Вдруг они еще не далеко ушли, а их помощь совсем лишней не будет. Да, и предупреди всех, пусть в крепость идут. И еще, отряди кого с Любомиром, пусть скотину в лес угоняют, да схоронятся там, до поры до времени. А где Дайна?

Малинка в ответ пожала плечами.

— Увидишь, скажи, чтобы доспех мой на вышку принесла, я там буду.

Поднявшись на вышку, я увидел ладью, что шла к острову, который находился примерно в километре от нас. Небольшой такой островок, покрытый лесом, и густым кустарником, со всех сторон обросший тростником. Наши рыбаки, в одном месте вырезавшие тростник, и освободившие небольшую полянку от деревьев, использовали это место для кратковременного отдыха.

Но, вот зачем туда поперлись варяги, непонятно. Если от нас прятались, то более дурацкого способа и придумать невозможно. Здесь ведь, все как на ладони, как-бы не старались, а все одно незаметно не пройти. Странно, все это как-то, и не понятно, а то, что непонятно, очень здорово напрягает. Ну, да шут с ними, время покажет, что это за хитрость такая.

Я, перевел взгляд, к подножию холма. Люди, без излишней спешки и толкотни, спешили за стены крепости. Никакой паники на лицах, все спокойны и уверены, что ничего плохого, с ними не случится. Эх, мне-бы их веру, и уверенность, хотя, и я вроде, особого мандража не испытываю. Может, это так мирная жизнь, на нас повлияла. Три полных года, без особых потрясений, вот и расслабились, слегка.

В этот момент, меня кто-то подергал за рукав, отвлекая от мыслей. Недоумевая, я уставился на паренька, что стоял рядом со мной. Малец, вроде сынок Блуда, как его там зовут? Миролюб, вроде.

— Чего тебе? — Кивнув головой, спросил я у парня.

— Да вон, гляньте, еще две ладьи приплыли. — Ткнул в сторону рукой парень.

Я посмотрел, в указанном направлении. Точно, вдоль берега, крались еще два корабля. Ох, тыжь, защекочи меня кикимора, два дракара. Свезло, так свезло. Это же, считай с тем кнором, полторы, две сотни варягов. Твою налево, и Велес гад, ни словом не обмолвился, вот ни в жисть не поверю, что он этого не знал. И вместо того, чтобы как-то помочь, слинял, чтобы в его шкуре, блохи не переводились.

Да ладно, что толку лаяться, надо к битве готовиться. Только-бы Полюш далеко не ушел, с его людьми отбиться намного легче было-бы.

— Ты, вот что парень, беги к Малинке, скажи, пусть мои машины к бою готовят. — Посмотрев, в след убегающему пареньку, я снова перевел взгляд на дракары. По спине, пробежали мурашки, но, я даже не обратил на них внимания, перед дракой, они всегда там бегают.

Глава 2

Твори быстрей добро,

Чтоб, камнем в спину запустили…

— Хорошо-то как. — Потянувшись на шезлонге, сказала, в общем-то, ни к кому собственно не обращаясь, Глафира, и сделала несколько глотков из бокала с коктейлем.

— Согласен. — Согласился с ней Андрей, лежащий на соседнем шезлонге.

— Праздность, мать всех пороков. — Буркнул, оторвавшись от ноутбука Кащей.

— Твое мнение никому не интересно. — В один голос ответили ему Глафира с Андреем. — Работаешь, вот и работай, и нечего людям мешать получать положительные эмоции. Когда еще такой шанс выпадет, отдохнуть по человечески. — Глафира поставила бокал на установленный рядом столик. Конечно это не Черногория, здесь нет гор, и вода озерная, а не Адриатическое море, но комфорт, и обслуживание. Такого комфорта и обслуги, ни один пятизвездочный отель не обеспечит. Вот где вы можете, загорая под солнцем, наблюдать за дождем, что идет практически в двух шагах от вас. Слышать его тихое шуршание, и любоваться каплями воды, падающими с небесных высот и разбивающимися о водную гладь озера.

— Давно я под дождем не плавала. Кто со мной? — Спросила Глафира, подымаясь с лежака.

— Лень. — Даже не подняв головы, ответил Андрей.

— Некогда мне дурью маяться, тут активы спасать надо. — Не отрывая своего носа от компа, буркнул Кащей.

— Скучные вы. Вот, уйду я от вас, поздно потом будет локти кусать. — Глафира разбежалась по мостику, что на несколько метров выходил в воду, и нырнула в озеро.

Кащей с Андреем подняли головы, посмотрели друг на друга, пожали плечами, и каждый снова занялся своим делом. Андрей, тюленем греться на солнышке, а Кащей, увлеченно клацать по клавиатуре. Отплыв немного, Глафира оглянулась, и посмотрела назад. Берег, как берег, ничем не примечательный ландшафт. Одни заросли камыша, и густой кустарник, доходящий до кромки воды. Моросит унылый, по-осеннему прохладный дождик, который кроме скуки ничего другого навеять не в состоянии. Короче, обстановка, как-бы выразилась ее подруга Дарья, не комильфо, но, стоит немного вернуться назад, и как по мановению волшебной палочки, светит ласковое солнышко, а на берегу стоит прекрасный, сказочный домик, возле которого, лениво развалившись на своих лежаках, отдыхают Андрей и Кащей.

Очень странная пара парней, постоянно переругивающаяся между собой, и при этом получающая от этой ругани наслаждение. Глафира зажмурилась, и подумала про себя. «Господи, как же мне повезло, попасть в такую сказку. Это, если кому про такое рассказать, то дурдомом будешь обеспечен, до конца своих дней».

Глафира, поднялась по специальной лесенке на помост, и с гордо поднятой головой, прошла к своему лежаку. Только вот, два мужлана, находящиеся рядом, на это, никак не отреагировали.

— Что вы развалились тут, как какие-нибудь барышни кисейные. Видите девушке скучно, хоть-бы развеселили-бы как-нибудь, или рассказали, что-нибудь.

Джентльмены, отреагировали по-разному. Андрей, перевернулся на другой бок, а Кащей, поднял повыше свой комп.

— Бяки. — Надула губки Глафира, но, буквально через пару мгновений, ее лицо озарила улыбка. — Эдик, а что у тебя там за история вышла с Велесом? Да, отложи ты свою эту железяку в сторону, никуда от тебя твои барыши не уйдут.

Андрей, тут же вернулся в исходное положение, и поддержал Глафиру. — Давай, кались. Уж, очень хочется послушать, так сказать, из первых уст.

Кащей, тяжело вздохнул. Положил свой комп на столик, еще раз вздохнул и посмотрел на две пары глаз, с интересом за ним наблюдающие.

— Вам, делать больше нечего, как только меня допекать?

— Неет. — Хором ответили, Глафира с Андреем.

— Ладно, так и быть, слушайте. — Поерзав немного на шезлонге, поудобней примостившись, Кащей начал свой рассказ.

— Давно это было. Я, тогда еще совсем молодой был, глупый. В великие идеалы верил, и от всей своей молодой души, пытался помогать людям, обучая их искусству торговли, а также бережливости.

— Давай, без этих вступлений, переходи прямо к делу. — Перебил Кащея Андрей.

— Я тебя, в слушатели не нанимал. Не нравится, не слушай. — Огрызнулся Кащей.

— Вот, только не надо сейчас, этих ваших перепалок. — Прикрикнула на обоих Глафира. — Пусть рассказывает, как хочет, лично мне, все интересно.

Андрей пожал плечами, но, спорить с Глафирой, не стал. Кащей, одарил его победным взглядом, прокашлялся и продолжил.

— Так вот, как я говорил, мы только-только пришли на смену старым богам.

— А что, были еще и старые боги? — Перебила Кащея Глафира.

— Конечно. — Утвердительно кивнул головой Кащей.

— А какие? — Широко раскрыв глаза, спросила Глаша.

— В принципе, многих ты и без меня знаешь.

— Это кого? — Недоумевая пожала плечами Глафира.

— К примеру, Рода, или Чура.

— А откуда мне о них знать?

— Ну, как же. — В недоумении развел руками Кащей. — Род, растворился в этой земле, и вы его постоянно вспоминаете, говоре о своих родных, о родине, все, что имеет корень род, все связано с ним.

— Ладно, проехали. Признаю, опростоволосилась. А с этим твоим Чуром, что связано? Только не говори, что от его имени, пошло слово чурбан.

— Нет, конечно. Это, бог охранитель, от всякой нечисти людей оберегал. До сих пор ведь, как только что-нибудь такое происходит, люди говорят, чур, меня, чур. Также считается, что он стоял у самых истоков, то есть еще до того, как арии двинулись на запад. Поэтому его и называют пращуром. Некоторые намекают, что был он, драконом.

— Действительно, интересно. А кто еще был? — Перевернувшись на живот, чтобы удобней было смотреть на Кащея, спросила Глаша.

— Ну, еще были Сварог, он, кстати, и при нас еще в совете заседает, вместе со своими сыновьями, Сварожичами, а также Вит. Об этом, мало что сохранилось, его особо Друговиты, да Дреговичи почитали.

— А это, кто такие?

— Это, племена. Одно, на территории теперешней Сербии осело, другое здесь, в Белоруссии. У них, очень много имен и слов, с корнем Вит сохранилось. Все, не перебивай меня, а то, я так пока до истории с Велесом дойду, поседею.

Глафира фыркнула, но промолчала. Кащей, еще некоторое время покосил в ее сторону глазом, и продолжил.

— Не буду утомлять особо подробностями. В то время, особое внимание уделяли скотоводству, а те породы, что были у людей, мало чем отличались от своих диких собратьев. А у нас, были выведены специальные, селекционные образцы, выгодно отличающиеся, от своих земных собратьев. Мы тогда, с Велесом решили, что это не вполне этично, по отношению к людям. Короче говоря, мы те стада угнали, с наших пастбищ, и отдали в человеческие руки.

— Конечно, распоряжаться чужим имуществом без спроса, это плохо. — Помахала головой Глафира. — Но, если честно, я тобой горжусь. Ты ведь, не для себя старался, а для людей.

— В принципе, да. — Покраснел от похвалы Кащей. — Но, и приговор был суров. Нас с Велесом, лишили божественного места жительства, и заперли на земле. Правда, Велеса, через некоторое время, вернули обратно, посчитав наши действия разумными, а меня, определили в вечные злодеи. В виде, козла отпущения.

— Ты ничего не упустил? — Донеслось из лежака Андрея.

— Ты на что намекаешь? — Напрягся Кащей.

— Да, ни на что я не намекаю. Просто, если рассказываешь, то говори уж все на чистоту, без утайки.

— И что я, по-твоему, такого утаил? — По лицу Кащея, пошли красные пятна.

— Ну, хотя-бы то, — не обращая внимания на реакцию Кащея, ответил Андрей, — что Велес, свою часть животных, сразу людям перегнал, а кое-кто заныкал. За что, в принципе, и пострадал.

— Я ничего не ныкал. — Вскочил со своего лежака Кащей. — И свою часть животных, тоже передал людям. — И переведя взгляд на Глафиру, добавил. — Просто, не удержался, и провел ряд всевозможных тестов. Поэтому, немного задержался с передачей.

— Ага. — Хмыкнул Андрей.

— А я Эду, верю. — Вскочила со своего места Глафира, и, подойдя к Кащею, взяла его за руку. — Эдуард не плохой, просто он медлительный, и любознательный. Лично я, не вижу здесь, ничего плохого. И вообще, подумаешь, примочек каких-то божественных лишили, и без них прожить можно. Правда, ведь? — Посмотрела в глаза, опешившему от такой речи Кащею, Глафира.

— Да, я вообще-то, не очень-то и переживаю. — Плюхнулся, на свой лежак, обескураженный Кащей. — Даже и рад, что так все вышло. У меня, появилось много свободного времени, которое я могу тратить исключительно в своих интересах. К тому же, я уже давно научился обходиться без божественной подпитки, да и мое бессмертие, при мне осталось. Вот, еще-бы не доставали-бы тут разные, добрые люди. Вообще, был-бы предел мечтаний.

— Ой, да кому ты нужен. — Лениво потянулся на своем лежаке Андрей.

— Мне нужен. — Выпалила Глафира, и густо покраснела.

Андрей, приподнялся на локтях со своего места, посмотрел на Глафиру. — Дела-а. — Протянул он и плюхнулся обратно. Кащей, подхватив свой комп, метнулся к дому. — Пойду, с обедом потороплю.

Глава 3

Месть, выжигая душу,

Рождает только месть,

Прощение, дарит муку…

Надевая принесенный Дайной доспех, я огляделся по сторонам. На удивление, все три катапульты, что были пристроены на стене, уже находились в боевом положении. Странно, если учесть, что когда я настоял на их постройке, Жила только пальцем у виска покрутил, не видя необходимости тратить на них время и средства. В какой-то мере, он был прав. В земле, где не слишком любят воевать, а тем более, брать города приступом, они без надобности. Да, и сам я, утешал себя больше простым, авось пригодится, и на всякий случай. Насчет эффективности, никаких иллюзий, но, время от времени, поглядывая на них, я ощущал какое-то чувство защищенности. К тому же, детям была забава, эти озорники, любили пометать из катапульт, камни в воду.

Помимо доспеха, Дайна принесла, еще одно мое не слишком удачное новшество, самострел. Такие я тоже видел на Востоке, во время похода. Отменная пробивная мощь, только вот пока перезарядишь, тебя стрелами из лука так нашпигуют, что не хуже ежа выглядеть будешь, что мне с успехом продемонстрировал, все тот же Жила. Выбросить, или спалить, было жалко, так он и валялся где-то в доме. Но, говорить Дайне, что она принесла бесполезную игрушку, не стал. Она ведь, просто помогать пытается, из-за чего тут злиться.

Тем временем, дракары подобрались ближе, и теперь находились в какой-то сотне метров от берега. Я зачем-то слегка наклонился над частоколом, и гаркнул, что было мочи. Хотя и надобности такой не было, звуки и так над водой далеко разносятся.

— Табань весла. Кто такие? Чего надобно? — Как будто я не вижу, кто они, и не подозреваю, чего им надо.

Дракары слегка притормозили, и с них донесся ответ.

— Дайте нам пополнить запасы, заплатите откуп, и скажите, в какую сторону уплыл кнор, и мы никого не тронем.

Я даже подумал, что можно было-бы и согласиться с таким предложением. Деньги, дело наживное, главное людей сберечь. Только вот с кнором тем непонятно. Хитрят что-то, рожи злодейские. Ответить я не успел, это сделала за меня Малинка. Вот уж где еще одна головная боль. Прям, зеркальное отражение Жилы. Да еще не известно, кто из них хуже.

— А ху-ху не хо-хо. Смотри, как бы рожа не треснула.

От такого заявления, я на миг лишился дара речи. Но когда обрел способность как-то общаться, с удивлением обнаружил довольные лица сограждан. Уж очень им ответ Малинки понравился.

— Вы, сами сделали, свой выбор. Теперь, пеняйте на себя. — Донесся, злой голос, с дракара.

Ну, вот и все. Как говорится, понеслось там что-то по кочкам.

— Бейте, по первому кораблю, разом. — Прорезался, мой командирский голос, и спустя пару мгновений, в сторону дракаров, полетели три увесистых каменюки.

Одна плюхнулась рядом с кораблем, при этом переломав несколько весел. Одна радость, может там, кому обломком по зубам засветило. Зато, два других камня, ухнули прямо вовнутрь корабля. Днище, правда, не пробили, да какое днище, они видно и верхнюю палубу не проломали, а срикошетили. Один камень, подскочив, перелетел корабль, и ухнул за ним в воду, при этом, правда, шмякнув одного варяга, и смахнув его с палубы словно перышко.

«О, вот и прикорм пошел», — промелькнула в голове, идиотская мысль. Другой же, наделал шороху больше. Видно, угодил по людям. Донесся такой звук, как будто таракана тапкам придавили. К тому же, он не подпрыгнул так высоко, как его собрат, а врезался в борт, при этом, его удачно проломив. С кораблей, в нашу сторону, полетели злобные голоса, на не понятном языке. Хотя, перевод не требовался, и так понятно, чего они там надрываются.

Я, посмотрел на ближайшую катапульту, и был приятно удивлен. За столь короткий промежуток времени, она уже практически готова была сделать еще один выстрел. Детские забавы, не прошли в пустую. Без излишней суеты, подростки быстро приводили механизм, в боевую готовность, а мужики, уже закидывали в ковш очередной валун.

— Пали. — С каким-то детским энтузиазмом заорал я, приплясывая на месте от нетерпения, и в тот же миг навстречу кораблям полетело еще три камня.

Два из них врезались в мачту, переломав ее сразу в нескольких местах, а третий прошелся вдоль борта. Не знаю, уж скольких он там зацепил, но, воинственный настрой варягов, резко по-притух. Так что, они дали задний ход. Пока они, выползали из зоны обстрела, мы еще успели несколько раз отослать им, наши увесистые гостинцы.

Правда, добиться успехов, подобных первым двум залпам, нам было не суждено, но, однако их интенсивное шевеление веслами, радовало мою душу. А уж как ликовало мое воинство на стенах, это вообще не передать словами. Такое ощущение, что они одержали победу, ну как минимум над титанами. Хотя, если честно, до победы еще, ой как далеко. Да, мы нанесли им урон, в этом нет сомнений, но также и здорово разозлили, а еще, они прекрасно понимают, что ограничены по времени, поэтому не задержатся со второй попыткой.

Отплыв от крепости, метров на пятьсот, варяги пристали к берегу и стали выгружаться на сушу. Небольшой отряд, сразу-же скрылся за деревьями. Это понятно, пошли искать ствол, для тарана. Но, вот что меня все еще напрягало, это странное поведение варягов, на кноре. Все это время, они так и находились в тени, как будто, их и не было вовсе. Ко мне подошла Малинка.

— Сейчас наверно по земле пойдут. Я вот подумала, может не большими валунами по ним пульнуть, а нагрузить ковш камнями поменьше? Все одно, если такой каменюкой попадет, то приплющит.

Я только хмыкнул, такое ощущение, что рядом Жила стоит, даже словечки и манеру говорить подобрала. Правду люди говорят, муж и жена, один лапоть. То, что варяги, если полезут, то по земле пойдут, это и так понятно. Для них, самая большая ценность, это их дракары, они их будут беречь, как зеницу ока, а если учесть, что мы эти дракары слегка помяли, ладно один дракар, но, это сути не меняет, то вывод просто очевиден.

На счет камней, что лучше, один, но большой, или много, но маленьких, сразу сказать трудно, особенно если сам первый раз этим делом занялся. Во время похода, я сталкивался с такими машинами. Там их часто используют, оно и понятно, они же почти все время воюют, как будто больше заняться нечем. Хотя, чему удивляться, там столько народов намешено, да еще Ромеи, постоянно свое влияние расширяют. То есть, стравливают одних с другими, а потом их же и глушат, как только те в междоусобице ослабнут. Тьфу ты, что-то меня не туда потянуло.

— Попробуй, может, что и получится. — Малинка тут же развернулась, чтобы бежать к машинам. — Подожди не спеши. — Остановил я ее. — Ты это, пусть еще ту фигню зарядят, что большими стрелами стреляется, авось тоже сгодится.

— Уже снарядили. — Улыбнулась мне Малинка. — Мужики как увидели, что эти машины с каменюками натворить могут, так сразу все чего настроили, позаряжали. Даже твои непонятные лотки, жиром смазали.

Интересно, это когда успели? Да ладно, какая разница. Главное, варягов еще пара сюрпризов ждет, и то, что они будут неприятные для них, я не сомневался. Хотя, кому может в голову прийти, что в какой-то, стоящей так сказать в глухомани, маленькой деревушке, вдруг появятся машины больших городов.

Я посмотрел на валяющийся под ногами самострел. Чего уж тут, надо использовать, не зря же я мучился, когда его мастерил. Зарядив самострел, я приставил его к стене, и сам примостился рядом. Чего толку, пугалом над частоколом торчать, в ногах правды нет, а как полезут, так все одно узнаю.

Даже не заметил, как задремал. Проснулся от того, что кто-то потеребил меня за плечо.

— Варяги идут. — С широко раскрытыми глазами от страха, почему-то шепотом, сообщила мне Дайна.

— Ну, вот и хорошо. — Нарочито бодрым голосом, вставая, ответил я ей. И заглянув, в ее полные ужаса глаза, добавил. — Не бойся, отобьёмся.

Хотя, у самого меня большой уверенности и не было, но я постарался, чтобы мой голос звучал ровно. Ужас, пережитый этой женщиной во время нападения варягов на ее родное поселение, наверное, будет преследовать ее всю жизнь, и понадобится много времени, чтобы его хоть как-то приглушить, при условии, что мы сегодня отобьёмся.

— Ты вот что, иди к дому, да приготовь там травы свои, да мази разные. Мало ли что может случиться, вдруг, кого из наших зацепит.

Дайна, молча кивнула головой, и как-то сгорбившись, как будто ей на спину нагрузили тяжелый мешок, пошла к дому. Следить за ней взглядом, я не стал, переживания переживаниями, а тут у нас есть дела поважнее. Я, посмотрел на перешеек, что соединял наш остров с землей. К нему, не спеша, подходила толпа варягов, где-то десятков семь, не меньше. Которые тянули, здоровенное бревно, и прикрывались, сбитыми здоровыми щитами.

Я посмотрел туда, где должна была находиться Малинка. Та как раз, что-то колдовала возле катапульты, отдавая приказы мужикам, которые двигали машину из стороны в сторону. Малинка подняла руку, и мужики тут же замерли на мгновение, а потом разошлись в разные стороны. Я, посмотрел на другие установки, там происходило то же самое. Причем одной из катапульт командовал пацаненок, лет 12 не больше, но мужики его слушали, и выполняли без роптания все, что он им говорил.

Малинка обернулась, посмотрела на три поднятых руки, подождала пару ударов сердца, и резко опустила руку вниз. Тут же, сработали катапульты, и в сторону варягов полетело множество камней. Все-таки, один большой, в данной ситуации, был-бы эффективнее, чем куча мелких. Если-бы не эти, большие сбитые щиты, за которыми укрылись варяги, такой удар принес-бы плоды, а так, камни просто отскочили от щитов, не причинив особого вреда. Ну, впредь наука будет. Если у нас будет эта впредь, а сожалеть сейчас об утраченной возможности, глупо.

Варяги, приободренные своим успехом, с медленного шага перешли, на бег трусцой. Стараясь, поскорее выйти, из зоны обстрела. Ученые, заразы. Я переместился ближе к воротам, где находилась моя машина, стреляющая стрелами. Ее зарядили, но пока не пускали в действие, ожидая моих указаний.

— Не торопитесь мужики. Пускай, поднимутся повыше. Сначала, камни по желобам пустим, а уж после, вы их стрелами, из этой машины угостите.

Мужики, молча покивали головами, не спуская глаз, с лезущих на холм варягов. Я повернулся, и посмотрел на Година с Богушем. Застывших, с огромными валунами, возле лотков. Лотки те, у земли заканчивались закруглением, как у трамплина.

Было видно, что мужики держали камни из последних сил, но, я все равно не отдавал приказ их опускать в желоб, пока варяги не поднялись до середины холма. Стрелы, что пускали со стены, особых неудобств им не доставляли, мало того, что доспехи у них хорошие, так еще, эти щиты проклятые. За все это время, только трое, в землю мордой клюнули.

— Годин, пускай. — Отдал я приказ.

Годин с Богушем, покраснев от натуги, приподняли свои камни, и опустили их в желоба. Те, ухнув вниз по желобу, вылетели с трамплина, не хуже чем с катапульты. Причем, не катились по земле, теряя энергию, а летели по воздуху. И встретились с варягами, аккурат на уровне груди. Встретившиеся им на пути щиты, разнесло в дребезги, а самих варяг раскидало в стороны, а вслед за первой парой валунов, полетела вторая. Попавшая по варягам, тянувшим бревно. Обрадованные успехом, Годин с Богшей, забыв об усталости, пихали в лоток очередные камни, что подкатывали им подростки.

— А теперь можно и стрелами угостить. — Улыбнулся я мужикам, что стояли возле машины.

В сторону варяг, полетело сразу девять стрел, размером с метательный дротик, а мужики засуетились, перезаряжая машину. Я не спеша поднял свой самострел, приладил его между бревен, тщательно прицелился, выбрав жертву, и надавил спусковой механизм. С легким щелчком, железный болт, полетел к цели. Выбранный мной варяг, видно был из командиров, потому-как орал на других пытаясь, навести порядок, и никак не ожидал такой подлости, а может, очень сильно на доспех надеялся. Не повезло мужику, не повезло. Железяка, ударившая ему в грудь, мало что доспех пробила, так и откинула на добрый пяток метров.

Варяги, увидев такое безобразие, утвердились в своем мнении, что, наверное, пока лучше отступить. И побросав все, что могло помешать им, исполнить свой план, попытались очень быстро покинуть не столь гостеприимное место. Если честно, я был удивлен таким поведением варягов, но, посмотрев в сторону их дракаров, мне стало понятно, почему они так поступили.

Их дракары, пылали ярким пламенем, а в метрах тридцати от них, на воде застыл кнор, что прятался за островом. Вслед убегающим, полетели камни, и когда только, перезарядить успели? На сей раз, накрыли удачно, не то, что в прошлый. Это, добавило прыти убегающим варягам.

Но, на этом, битва не закончилась. На встречу убегающим, из леса, высыпали точно такие же варяги, и с упоением принялись рубить своих соплеменников. Я даже головой встряхнул, и глаза протер, не веря увиденному. Напавших было не много, десятка два, не более, и не смотря на то, что мы положили, чуть ли не половину, отступавших все одно было раза в два больше. Напавшие, правда, за счет неразберихи, быстро уравнивали этот перевес. Но варяги, нужно отдать им должное, прирожденные воины. Так что очень быстро, напавшие лишились эффекта неожиданности, а еще через небольшой промежуток времени, друг напротив друга, стояло две группы варяг, ощетинившиеся мечами и топорами.

— Арт, а мы чего сейчас делать будем? — Спросила меня, подошедшая Малинка, которая тоже, как и я, не спускала глаз, с этих неправильных варягов.

— А я почем знаю. — Пожал я плечами.

— Может это, пускай они друг друга кромсают, а мы потом добьем тех, кто выживет. — Перевела она взгляд, с варягов, на меня.

Заманчивое предложение. Только, какое-то оно не правильное. Даже не знаю, как это объяснить, но, в середине, меня всего аж передернуло.

— Знаешь. — Медленно проговорил я. — На востоке есть пословица, враг моего врага, мой друг.

— Это как? — Спросила Малинка.

— А, потом объясню. — Махнул я рукой. — Открывай ворота. — Крикнул я мужикам, стоящим у ворот.

Мой небольшой отряд, состоящий из десятка мужиков, и почти двух десятков женщин и детей, вооруженных луками приблизился к выясняющим отношения варягом. Те, все еще переругивались, стоя друг против друга. Соотношение почти равное, полтора десятка против двух.

— Может, кто сдаться желает? Жизнь гарантирую. — Не очень вежливо, прервал я их беседу, своим криком. На мой крик, прекратив ругань, разом повернулось сорок голов. Почему-то, ужасно захотелось икнуть, но, вместо этого, я постарался пошире расправить плечи, и придать своему идиотскому лицу, геройское выражение. Не очень уверен, что у меня это получилось, но, тем не менее, мне ответили.

— Никаких пленных не будет, они наши. — Голос, был молодой и звонкий, такое ощущение, что ответил подросток.

Если честно, то он больше на женский смахивал. Но, женщина среди варягов, да еще имеющая право голоса? Я такого даже и не слышал. Нет, там у них в стране есть, конечно, женщины, и приказы могут отдавать, потому как жены или дочери их правителей, но вот чтобы по миру в ладьях шастали, такого точно быть не может. С другой группы варягов, мне ответило угрюмое молчание. Ну, на нет и суда нет, я настаивать не буду.

— Давайте-ка, все в крепость. — Повернулся я к своим. — Ну, и по дороге, слегка порядок наведите, а то там у нас, возле крепости, намусорено шибко.

— А ты? — Спросила Малинка.

— А что я? Я ничего, постою тут, понаблюдаю. Только, не надо со мной оставаться. — Тут же добавил я, пресекая ненужные разговоры. — Одному мне, убегать сподручней будет, в случае чего.

— Так и побежишь? — Полная недоверия, спросила Малинка.

— Еще как. — Ответил я ей, улыбаясь на все свои 32 зуба. — Хрен, конный догонит.

— Ага, как же. — Не веря ни одному моему слову, кивнула она головой.

Но, спорить все-таки не стала, а завернув все наше воинство, быстрым шагом направилась к крепости. Вот и ладушки, теперь можно ни за кого не волноваться. Варяги, опять стали между собой лаяться, готовя себя к столкновению. Не обращая на их ругань внимания, я обошел их по дуге, и приблизился к той группе, что была меньше. Это те, что напали на наших нападанцев.

Перед ними, стоял обладатель звонкого голоса. По виду, точно подросток. В сравнении с другими варягами, уж больно щуплый. Хотя, судя по росту и не совсем мал. Дорогой доспех, да и меч не из дешевых. Наверно, точно сынок кого из ярлов, или их конунгов. Интересно, и чего это он так, на своих попер?

— Эй, вы драться будете, или так и будете лаяться, до тех пор, пока рак на горе не свиснет? — Снова невежливо перебил я их выяснения отношений. — Время-то идет. Вон, скоро и солнце уже сядет, или вы так до утра тут орать и будете. Ребята, имейте совесть, при таком шуме ведь фиг уснешь. — Своей речью я снова приковал к себе внимание. — Я так понимаю, эти ребята, — я ткнул мечом в сторону варяг стоящих напротив, — вам очень крупно задолжали, а отдавать не хотят. Давайте их всех убьем, а все что у них, было, заберем себе. Согласны? Тогда вперед. — И не дожидаясь ответа, кинулся на противоположную группу.

Те тоже, были абсолютно не готовы, к такому повороту событий. Поэтому, я можно сказать, шутя, снес две головы, и отпрыгнул в сторону. Ко мне, дернулась пара ближайших варяг, но, добежать не успели, так-как на них, налетели варяги из другого отряда. Я, отбежал слегка в сторону. Потому как, пойди, разбери, кто из них кто. А рубить всех кто рядом, тоже как-то не выход. Вдруг тех, кто нам сейчас помогает, больше зарублю. Да, и вообще, в такой свалке, где не поймешь, где свой, где чужой, очень даже легко по кумполу получить.

Поэтому, с чувством честно выполненного долга, я наблюдал за разыгравшейся передо мной мясорубкой, со стороны. Особо, следя на тем пареньком, что был предводителем, у так называемых союзников. Голосок нежный, но рубился парень, на загляденье здорово. И кто только, паршивца, обучал. Если честно, не хотел-бы я сойтись с ним один на один. Быстрый и верткий, как ласка. Движения скупы, но до омерзения, точны. После нескольких столкновений, враги варяги, старались оказаться от него подальше.

Варяги с кнора, одерживали убедительную победу, при этом, почти не понеся потерь. Несколько, наивных северных парней, попытали счастья, попробовав убежать и скрыться в лесу. Не знаю, на что они надеялись, но, сегодня точно, был не их день. Паренек, бросившийся за ними в погоню, легко догнал обоих, а потом, также легко пришиб, не смотря на то, что они вроде, изъявляли желание сдаться. Вообще, как он и обещал, пленных не было. Ну что же, одной проблемы, в виде общего врага, стало меньше.

Теперь можно перейти к другой. А именно, кто наши нежданные союзники? Почему помогли нам? И самое главное, чем это грозит мне, и поселению в ближайшем будущем? За поселение, я не очень переживал. Здесь, на этой поляне, в живых осталось двенадцать варяг, считая их предводителя. Ну, пусть на кноре будет еще десяток, это максимум. Итого, два десятка. Это, разумеется, мало, чтобы захватить крепость. Максимум, что они могут сделать, это разграбить дома, что за пределами стен. Неприятно, но не смертельно.

К тому же мы, всегда их сможем здорово пощипать, за этим делом, потому как, дома стоят в пределах стрельбы не только машин, но, и луков. Так что, лезть грабить дома, им дорого будет стоить. Остается, целостность, моего дорого тела. Если, судить по тому, что варяги вложили мечи в ножны, и засунули свои топоры за пояса, то вроде, как и опасаться нечего. Вот, только стали они так, что перекрыли мне подход к перешейку. Единственную дорогу в крепость.

Может случайно, но что-то слабо верится. Все эти мысли, промелькнули у меня в голове, пока паренек подходил ко мне. Не дойдя пары шагов, он остановился и стал разглядывать меня, через прорезь в своем шлеме. Я, не торопясь согнулся, сорвал травинку, засунул ее в рот, и демонстративно, окинул его спокойным, оценивающим взглядом. Он хмыкнул, поднял руки и снял шлем.

— Я, Ирма, дочь ярла, Сигурд Крепкая рука. — Не сказать, чтобы меня так сильно это удивило, все-таки, у меня промелькнула такая мысль. И наверно, именно поэтому, на мое лицо наползла идиотская улыбка, которая заставила нахмурить, брови Ирмы.

— Я Арт. — Поспешив придать лицу, серьезный вид представился я. — Рад приветствовать вас, на своей земле, а также благодарю за помощь, которую вы оказали. Надеюсь, наши будущие отношения, останутся дружескими, и нам не придется обнажать клинки.

— Я и мои люди, тоже хотели-бы того же. Мы, не промышляем грабежом. Скорее наоборот. Мы, готовы предоставить свои мечи, для защиты ваших людей, от набегов разбойников.

— Это, радует. Хотя, предупрежу сразу. Нам, не нужны наемники. — Мои слова, задели Ирму. Быть может, ей очень не понравилось слово наемники, или, она правильно поняла мой намек на то, что им тут не очень рады. Я это понял, по едва промелькнувшему проблеску глаз. И чтобы, хоть как-то, смягчить обстановку, тут же добавил.

— Мы, не большое поселение, и содержать, даже небольшую дружину, нам не по силам. У нас, просто, нет на это денег. — Развел я в стороны руки, и пожал плечами.

Ирма, повернула голову в сторону своих воинов, как-бы спрашивая у них совета, как поступить дальше. В этот момент, к нам подошел Гердень. Вот ведь, неуемный старикан, вечно ему нужно всунуть свой нос, куда не просят. Он, остановился возле меня, и стал пристально разглядывать Ирму. От его взгляда, Ирма передернула плечами.

— Чего уставился? — Ее брови, грозно сошлись, возле переносицы. Я ее прекрасно понимал, мало, кому доставит удовольствие, когда тебя, вот так вот рассматривают. Гердень, пропустил ее вопрос мимо ушей, и, повернувшись ко мне, спросил.

— Ты, видел Валькирий?

— Ты что Гердень, белены объелся? Какие Валькирии? Откуда им здесь взяться? Они живут, в этой, как ее, Вальхалле.

— Верно. — Кивнул головой Гердень. — Они живут в «Чертогах убитых», но всегда появляются там, где гибнут варяги, для того, чтобы отобрать достойнейших. Ведь Валькирия означает «выбирающая убитых». — Он развел руки в стороны. — Здесь, сегодня погибло много воинов. Поэтому и спрашиваю. Ты, видел Валькирий?

— Ты меня пугаешь. — Сказал я Герденю, и протянул к его лбу руку. Мало ли, вдруг у него горячка. Гердень, зло отмахнулся, от моей руки.

— Перестань говорить загадками, и нести разный бред. Я, никогда не видел Валькирий, ни сегодня, ни раньше. — Поведение Герденя, разозлило меня не на шутку. Нашел время, шутки шутить, пердун старый. В этот момент, глаза Герденя закатились, волосы и борода стали дыбом, и от него ощутимо разошлись волны страха. Варяги, сбились в кучу, в одно мгновение, ощетинившись клинками. Ирма, надела на себя шлем, и достав свой меч, уперлась ногами в землю, как будто, ее пытался сдуть с места сильный ветер.

— Тебя только не хватало.

— Помолчи. — Бросил, в мою сторону Гердень, голосом Велеса, и повернулся в сторону Ирмы.

— Что привело тебя, в наши земли?

— Случай, или судьба. Я не знаю. — Голос, доносящийся из-под шлема, был глухим. Поэтому, пришлось прислушиваться, чтобы понять, что она говорит.

— Перестань пугать девчонку. — Попробовал я, заступиться за Ирму.

— Не суй свой нос, не в свои дела. — Повернулся ко мне Гердень, или точнее, Велес.

Тут я почувствовал, как меня накрывает волной злости.

— Я, буду совать свой нос туда, куда захочу, и ты мне не указ, нравится тебе это или нет.

— Разве ты не понимаешь, чем это может грозить? — Удивился Велес. — Нам, абсолютно ни к чему, любые трения с Одином. Мы, не намерены подвергать, это шаткое равновесие, испытаниям.

Мне-бы подумать, но я уже закусил удила.

— Плевать мне, на ваше равновесие. Если возникнут вопросы, я сам на них отвечу, хоть Одину, хоть кому угодно другому.

Первым, от нашей перебранки, опомнился Велес. Посмотрев на застывших, с широко раскрытыми ртами варягов. Он буркнул. — Потом поговорим. — И Гердень, мешком осел на землю. Меня, еще трясло от переизбытка чувств, и, не зная как успокоится, я вызверился на варягов.

— Чего стали тут, рты пораззявили. Представление окончено. Так что, валите отсюда, по добру по здорову. — И зыркнув, злым взглядом, подхватив под мышки Герденя, пошел в сторону детинца, ни на кого не обращая внимания.

— Подожди. — Хриплым голосом, крикнула мне в спину Ирма.

— Нечего тут годить. Да, и некогда мне, делов по горло. — Не оборачиваясь, и не останавливаясь, бросил я через плечо.

— Пожалуйста, выслушай. — Она обогнала меня и стала передо мной.

Я остановился, окинул ее недовольным взглядом. Вообще-то, мне было неудобно, вот так вот стоять, с обвисшим на руках Герденем. И тем более, что-то слушать.

— Я тебе уже сказал, нам наемники не нужны. Что тебе еще надо?

— Защиты. — Ответила Ирма.

От неожиданности, я упустил из рук Герденя, шмякнувшегося нам под ноги.

— Чего?

— Я понимаю, что не имею права тебя об этом просить. Но, только не отвечай сразу, а хотя-бы выслушай. — Попросила меня Ирма.

Но, прежде чем она еще что-то успела сказать, до нас донесся хриплый голос.

— Сволочь. Какая же все-таки сволочь.

Я, посмотрел себе под ноги. Там сидел Гердень, держась обоими руками за голову и слегка раскачиваясь.

— Просто гадина. Безмозглая, тупая гадина.

— Эй, Гердень, ты чего? Нельзя так, отзываться о богах. Я понимаю, что тебе сейчас больно, но все-таки, лучше наверно потерпеть, чем бросаться такими оскорблениями. Ты-бы это, не гневил богов. Кто его знает, чем это обернуться может.

— При чем здесь боги? Ты сволочь, ты безмозглая гадина. — Задыхаясь от гнева, глядя мне в глаза, прохрипел Гердень.

— Я-то здесь при чем? — Искренне удивился я.

— При чем? — Задохнулся от злости Гердень. — У тебя что, совсем мозгов нет? Неужели ты не понимаешь, что натворил? Никто, не встает на защиту изгоев. Особенно, если они отмечены местью богов.

Ответить, я не успел. Внезапно налетевший ветер, ударил мне в спину, я еле-еле устоял на ногах. Следом, донесся раскат грома, и вдалеке засверкали молнии, с каждым мгновением, все ближе придвигаясь к нам. С удивившим меня спокойствием, я повернулся в их сторону и подождал, пока молнии не придвинулись ближе. Потом, просто вскинул руку.

— Остановись.

Молнии, и неведомая сила, словно наткнулась на стену, в бессильной ярости, эта сила стала ломать деревья, словно это были сухие ветви. Кто-то могущественный, выплескивал свою бессильную ярость, на ни в чем неповинный лес. Перед нами, бушевал ураган, который был словно запечатан, в невидимом сосуде.

— Я не ищу ссоры, но если вы бросаете мне вызов, я его приму. — Сказал я, в сторону урагана.

Молнии, все еще сверкали, и ветер не унимался, но, он только раскачивал деревья, а не вырывал их с корнем. Через несколько ударов сердца, я почувствовал на себе, оценивающий взгляд. Подняв глаза, я увидел немолодое лицо. Оно, рассматривало меня, своим одним глазом, второй был прикрыт куском кожи, плотно прикрывавшим глазницу. Наши взгляды на мгновение встретились, по его лицу пробежала тень изумления, и в тоже мгновение, все кончилось. О недавнем буйстве стихии, напоминал только небольшой участок, поваленных и разбросанных деревьев, посреди леса.

— Хи-хи. — Услышал я смешок снизу. Я опустил глаза, и встретился, с закатившим глаза, взглядом Герденя. — Вот так вот, просто. Если честно, я поражён. Ты, полон сюрпризов. — Гердень прикрыл веки, встряхнул головой, и посмотрел на меня уже своими глазами. — Чего уставился? Лучше-бы помог подняться. — Недовольный моей непонятливостью, ворчливо пробурчал он себе под нос.

Я наклонился, подхватил его под мышки, и легко поставил на ноги. Потом еще, зачем-то, отряхнул с его коленей песок.

— Это, правильно. — Пробурчал он. — Старость, нужно уважать.

— Ой, да брось ты. — Отмахнулся я рукой. — Ты еще, всех нас переживешь. — И мы засмеялись, сбрасывая с себя напряжение пережитого. Отсмеявшись, я посмотрел на Ирму, тихо стоявшую рядом с нами. Было такое ощущение, что она даже, дышала через раз.

— Ну. — Посмотрел я на нее. — Чего стоим? Кого ждем? Пойдем, расскажешь нам, свою историю. — Я, повернулся в сторону, сбившихся в кучку, как отара перепуганных овец, варяг. — И смотрите у меня, чтобы без баловства. Я, этого не люблю.

Дальше, был вечер, наполненный печальным рассказом Ирмы, истории любви Валькирии, к живому смертному, и о том какую цену им пришлось заплатить за свою любовь. О ее рождении, и коротком счастливом промежутке жизни рядом с родителями. О гибели отца, и неизвестной судьбы матери. О бегстве, из родных мест тех, кому удалось уцелеть, и полное страданий, и лишений скитание изгоев, преследуемых по пятам своими врагами.

Глава 4

Искатель правды,

Порождает ложь…

Обед прошел, в теплой, дружеской обстановке. То есть молча. Не сказать, чтобы это было редкость, скорее норма. Но, обычно, Андрей с Кащеем успевали перед едой поцапаться, а Глафира за столом, устраивала разбор полетов, пытаясь сгладить острые углы. В принципе, они неплохо ладили, но, какие-то старые обиды, время от времени, вылазили наружу.

К тому же Андрей, все время, пытался шутить по поводу того, что Кащей постоянно сидит в своем компьютере, следя за прибавлением своих барышей. На это, Кащей всегда отвечает одной фразой, что только дурню, ничего не надо.

Сегодня, все было по- другому. Андрей, не обращая внимания на Кащея, лениво ковырял вилкой в своей тарелке, напряженно о чем-то думая. Кащей, вообще практически ничего не ел, и отчаянно создавал видимость, что его очень интересуют цифры и графики на экране компа. Да, и у самой Глафиры, слегка пропал аппетит.

Она пыталась понять, откуда вдруг взялась горячность, с которой она, встала на защиту Кащея. Скорее всего, злую шутку, сыграло время. Попробуйте провести, почти три недели, в обществе двух парней, домовые не в счет, к тому же, они муж и жена. Волей неволей, начнешь кому-то, отдавать предпочтение.

От размышлений, Глафиру оторвало робкое подергивание за локоть.

— Чего тебе. — Чуть наклонившись, спросила Глафира, у стоявшей рядом с ней домовой Феофанны.

— Неужели все так плохо приготовлено, что вы ничего не едите? — В ее глазах, был явно заметен испуг.

— Да нет, что ты, блюда как всегда обалденные. — Успокоила ее Глафира.

— А чего тогда? Аль поругались шибко? — Сразу успокоившись, зашептала Феофанна.

— Тебе заняться больше нечем? — Не дав Глафире ответить на вопрос, прикрикнул на Феофанну Кащей. Феофанна испуганно подскочила на месте, и, кланяясь как китайский болванчик, задом попятилась за барную стойку.

— Зачем ты так, Эдуард? — В голосе Глафиры прозвучал упрек.

— Ты их не знаешь так, как знаю я. Им только дай волю, враз на шею сядут. Мелкие паршивцы с маленькими загребущими руками, все под себя гребут.

— Да неужели. — Хихикнул Андрей. — И в кого они только такие?

Кащей не стал отвечать Андрею, просто скривился как от зубной боли, и демонстративно уткнулся носом в комп, показывая всем своим видом, что не намерен продолжать разговор. Конечно, в чем-то Кащей был прав. Все домовые, без исключения, страшные собственники.

Глафира, многое о них узнала, за то время, как их привел в дом Кащей. По своей сути, они невидимки, в них, на генетическом уровне, заложено умение отводить глаза. Поэтому, люди практически не знают, как они выглядят на самом деле. То, что их видит Глафира, это заслуга Кащея. Как он этого добился, известно только ему одному, во всяком случае, он этим секретом не делился. Да, его никто и не спрашивал, по большому счету.

Домовые не обладают большим ростом, и практически лишены, каких-либо, магических способностей, но, в доме, обладают неимоверной силой. К примеру, в дом, где живет домовой, никогда не сможет проникнуть нечисть, ни под каким видом. Домовых мало интересует, какие хозяева живут в доме, главное для них, сам дом. Но, если хозяева, по их мнению, плохо смотрят за своим жилищем, то могут устроить им, если можно так выразиться, развеселую жизнь. К примеру, человек будет постоянно спотыкаться, ударяться об углы и косяки, терять нужные ему вещи. Короче говоря, по мелким пакостям, им нет равных.

Раньше, к домовым относились, с глубоким уважением. Дом, без домового, мертвый дом. В обязательном порядке, им оставляли на столах угощения. Таким образом, показывая свое уважение. До сих пор неизвестно, как они расселяются. Домовые, не живут вне дома. И живут они столько, сколько стоит дом. Если дом разрушается, то вместе с ним, гибнет и домовой. А еще, они практически не готовят еду. Тем более удивителен тот факт, что Феофан выполняет функции слуги, а Феофанна готовит завтраки, обеды, и ужины. И нужно отдать ей должное, ее еда просто объедение.

На простой Глафирин вопрос, «почему», она получила такой же простой ответ, «попробуй, откажись». Не нужно быть всевидящим, чтобы увидеть, что домовые боятся Кащея, до икоты, до дрожжи в коленках, до самой последней молекулы их организма, а еще они боятся, что Кащей отправит их обратно в свое жилище, лишив возможности жить, в таком замечательном доме.

От этих мыслей, Глафира вдруг вспомнила, что уже давно не была у себя дома. Да и вообще, уехала, никому ничего не сказав, никого не предупредив. Это только, кажется, что предупреждать некого. Глафира живо представила, как видно волнуются ее родители. Конечно, они разговаривали не каждый день, но на неделе, как минимум несколько раз. Нужно, срочно как-то выбраться домой, хотя-бы сообщить родителям, что я в порядке, и им не о чем волноваться. Просто, я устроилась на работу, которая требует от меня постоянных разъездов.

— Ребята, мне срочно, нужно попасть домой.

— Зачем? — Практически в один голос, спросили Кащей с Андреем.

— Как это, зачем? — Удивилась Глафира. — Вы представляете, какой у меня дома беспорядок образовался, за это время?

— Нет. — Синхронно кивнули головой парни.

— Если в этом проблема. — Сказал Кащей. — То давай, просто пошлем к тебе домой, какого-нибудь, из этих мелких паршивцев. Ничего с ними не сделается, если присмотрят за твоей конурой, пока тебя нет.

— Если можно, то отправьте Главу. — Робко, из-за барной стойки, попросила Феофанна. — Он, уже взрослый мальчик, ему давно уже пора, обзавестись своим домом.

— Мелким, слово не давали. — Грозно сдвинул брови Кащей, и Феофанна мгновенно исчезла из поля зрения. Из-за барной стойки, донеслось злое шипение. Видно Феофан, делал выговор, своей жене.

— Не только в этом дело. — Не обращая внимание, на шипение из-за барной стойки, покивала головой Глафира, и, покраснев, добавила. — Я с родителями давно не говорила, они наверно очень сильно волнуются. К тому же, сколько еще времени мы здесь пробудем? Да и потом все как-то туманно.

— А чего раньше-то не сказала? — Спросил Андрей.

— Потому-что мне было так хорошо, что я вообще обо всем забыла.

— А сейчас плохо стало, что вспомнила? — И он грустно улыбнулся.

— Нет, конечно. — Удивилась его выводу Глафира. — Глупость какая. Я-бы может никуда и не поехала-бы, если-бы у меня была возможность общаться с родителями.

— Не вижу никаких препятствий. — Вступил в разговор Кащей. — Сейчас все устроим. Феофан. — Позвал Кащей. Из-за барной стойки показалась бородатая голова Феофана. — Ты не против, если я, твоего сына отправлю. Правда должен предупредить, там немного не такой дом как у меня, или здесь. Как думаешь, твой сын справится?

— Он парень обстоятельный, не подведет. — Не веря своему счастью, заверил Кащея Феофан.

— Так тому и быть. Ты предупреди, чтобы подготовился. — И повернувшись к Глафире, махнул ей рукой, засовывая свою руку в карман. — Иди сюда, сейчас будем связь налаживать.

Глафира подошла к Кащею, уставившись на вынутую им из кармана тарелку, и небольшое яблоко.

— Ты и это себе прикарманил. — Искренне изумился Андрей. — От пройдоха.

— Что значит прикарманил? — Сделал грозный вид Кащей. — Не прикарманил, а сберег. Я его в хламе нашел, повезло, что не разбили. Совсем люди с ценными предметами обращаться не умеют.

— И много у тебя таких ценных экспонатов? — Поинтересовался Андрей.

— Хватает. — Все еще хмурясь, ответил Кащей. — И относятся с должным уважением, не так как некоторые.

— Ладно, ладно. — Поднял руки в примирительном жесте Андрей.

— Как связываться будем? — Повернулся к Глафире Кащей.

— А как можно? — Спросила у него Глафира.

— Да как хочешь.

— А может лучше по скайпу, через твой компьютер? — Предложила Глафира.

— Не выйдет. — Покачал головой Кащей. — Он для этого не приспособлен.

— Ладно, показывай тогда, как этим пользоваться. — Кивнула головой на тарелку Глафира.

— Посмотри в середину, и подумай, кого-бы ты хотела увидеть. — С самым серьезным видом сказал ей Кащей.

— Маму. — Ответила ему Глафира. — Но ты же знаешь она в Черногории.

— Смотри в середину, говорю, и не отвлекайся.

Глафира уставилась в середину тарелки, и представила себе маму. Кащей тем временем, с ловкостью крупье, запустил по краю тарелки яблоко. Через пару мгновений середина тарелки покрылась рябью, а потом, как-бы фокусируясь, выдало изображение женщины, сидящей за столом, и неотрывно смотрящей на монитор.

— Мама. — Вскрикнула Глафира. Женщина оторвалась от монитора и стала оглядываться по сторонам.

— Подожди немного, сейчас настрою. — Проговорил Кащей.

— Кто здесь? — Глаза женщины расширились от испуга.

— Все, готово. — Удовлетворённо выдохнул Кащей.

— Мама, я здесь. — Помахала рукой Глафира, увидев свое отображение на мониторе.

— Глафира? — Женщина потерла свои глаза, не веря, что видит свою дочь на экране.

— А кто же еще. — Радостно улыбнулась Глафира.

— Ты где была? — Начала выговаривать ей мать. — Знаешь, как мы тут все переволновались. Отец поехал билеты покупать.

— Зачем? — Удивилась Глафира.

— Как зачем? Тебя искать. Соседи сказали, что ты уехала с какими-то бандитами, и уже три недели от тебя ни слуху, ни духу.

— Какие бандиты, мама, о чем ты? Просто я устроилась на работу. И в этой связи мне срочно нужно было уехать в командировку.

— Что это, за работа такая? — Нахмурилась женщина.

— Да, нормальная работа. Не переживай. Если мне не веришь, то вот, рядом со мной, мой начальник стоит, он тебе подтвердить может. — И Глафира, повернула зеркало, в сторону Кащея. Тот, энергично махал головой, явно показывая, что у него нет никакого желания, общаться с ее родителями, но, Глафира не обращала на его протесты, ровно никакого внимания. Поняв, что ему не отвертеться, Кащей натянул улыбку до ушей, и вежливо поздоровался.

— Добрый день. Глафира, действительно, сейчас находиться в командировке, вместе со мной. Вам, не стоит переживать, здесь замечательная охрана и обслуживание.

— Охрана? — Переполошилась женщина. — Значит, там опасно? Где вы находитесь?

— Мама, какое опасно. Просто, Эдуарду Эдуардовичу, по статусу полагается охрана, вот он ее и упомянул, а заодно, чтобы тебя успокоить. Чего ты так, переполошилась?

— А чем он занимается, что ему охрана нужна? — С подозрением спросила женщина.

— Он, бизнесмен. — Тут же, ответила Глафира, то, что пришло ей в голову.

— Понятно. — Снова нахмурилась женщина. — А ты, кем у него работаешь?

— Советником по экономическим вопросам. — Ляпнул, через плечо девушки, Кащей.

— Советником значит. — Кивнула головой женщина, и этот кивок сказал больше чем слова.

— Мама, я скоро приеду и мы поговорим. — Сразу заторопилась Глафира. — А теперь, нас ждут на конференции. Все пока. — И прежде, чем женщина успела что-то ответить, Глафира зашипела на Кащея. — Как это отключается?

Кащей, тут же смахнул яблоко с тарелки, изображение дернулось, и погасло.

— Фу-у. — Вытер он ладонью, вспотевший лоб. — Давно я, такого напряжения, не испытывал.

— Это, еще что. — Хихикнул со своего места, Андрей. — Толи дело будет, когда ты еще, с папой познакомишься.

— Тьфу, на тебя. — Перекрестился Кащей. — Изыди, нечистая сила.

— Не поняла. — Уткнула руки в бока Глафира.

— А мы что? Мы ничего. — Виновато развели руками Кащей с Андреем, и переглянувшись, ломанулись наперегонки к входной двери.

Глава 5

Кто слышал голос долга?

Отзовись…

— О своем долге подумай, когда будешь принимать решение. Все-таки…

— Что? — Повернулся Арт, к Велесу, оторвавшись от наковальни. — Каму это я что задолжал?

— Но, как же. — Поднял руку и стал загибать пальцы Велес. — Во-первых, это твоя родина, во вторых…

— Велес. Если ты не хочешь, чтобы я стал ругаться, то, пожалуйста, перестань нести чушь. Я никому, ничего, не должен. Все эти россказни, о долгах, оставь тем, кто в них верит.

— Зря ты так. — Покачал головой Велес. — Чувство долга, придает ответственности, твердости, и решимости.

— Ага, и загоняет в долговую яму. — Буркнул Арт. — Спасибо, я уж, как-нибудь без красивых слов обойдусь. Надоели уже, все со своими долгами. Жила, с долгом повышения благосостояния, Гердень, с долгом перед богами, Ирма, со своим долгом мести. Да, кого ни возьми, все про какие-то долги говорят, а я ни хочу, никому, ничего, быть должен. Я хочу, просто жить, и делать то, что хочу. Без всяких долгов. — Арт отвернулся от Велеса, и взялся за кузнечные щипцы, но отворачиваясь, он заметил, что Велес улыбается. «Наверно опять, он меня перехитрил, и добился именно того, чего хотел».

Я, вытащил щипцами заготовку меча из горна, и стал стучать по ней молотом, больше для того, чтобы легче думалось. Сам меч, меня сейчас не интересовал, но, стуча по нему молотом, и делая вид, что очень занят работой, я мог спокойно осмыслить, мой разговор с Велесом.

Из последней своей торговой поездки, Жила привез не только новые байки, но, и весть о том, что Святослав, собирает дружинников со всех княжеств. Не ополчение, а именно дружинников, или людей, имеющих представление о ратном деле. Как таковых, дружинников не очень много. Люди, больше предпочитают заниматься ремеслами, или возделывать землю, чем всю жизнь, махать мечом.

Представляю, какую головоломку он подкинул князьям. При этом, не требует, а просит, не мешать тем, кто согласен к нему присоединиться, добровольно. Цели, тоже не скрывает, поход на Хазар. Все-таки интересно, какой будет сделан выбор. Жить, как и прежде, выплачивая дань и терпя унижения, или все-таки схлестнутся, с самым сильным врагом на востоке. Да что на востоке, на данный момент, в мире есть две могучие силы. Византия и Каганат. Бросить вызов, какой-либо из этих империй, нужно обладать храбростью, и уверенностью в своих силах, или отсутствием мозгов. В случае поражения, страшно даже представить, что будет.

Велес меня отговаривает, чтобы я не совал туда свой нос. Да, и взять с собой, по сути некого. Жила, отказался на отрез, мол, кто за хозяйством присмотрит. Ирма, готовится нанести визит на север. Я уж ее, и так, и этак отговаривал, но, попробуйте переубедить женщину, если она вбила себе что-нибудь в голову. Она уйдет, а здесь останется четыре десятка женщин и детей, что она привела с собой, по осени.

Теперь, у них есть дома и живность. Немало, приобретению всего этого поспособствовало то, что досталось нам от варяг, что на нас напали. Да и люди теперь, это наши, а значит, их защита ложится грузом на мои плечи. Вот, все против того, чтобы я куда-то уходил. Нет, сдаваться я не буду. Хотя-бы, в Новгород схожу, Вадима повидаю, да и лучше самому узнать, что в мире делается, а то засиделся я что-то тут. Так и одичать недолго. Все, решено, иду в Новгород, а там, видно будет.

Я сунул заготовку в горн.

— Думай что хочешь, но я иду в Новгород. — Глядя в глаза, твердо сказал я Велесу.

— А почему не в Полоцк? Он же ближе? — Поняв, что отговаривать, бесполезно задал вопрос Велес.

— В Новгород. — Тряхнул я головой.

— Ну, в Новгород, так Новгород. — Подозрительно быстро согласился Велес. — А когда собираешься?

Я посмотрел на горн, где лежала заготовка. Очень хотелось доделать себе меч, под левую руку. Не знаю даже, как получилось, но свой Талвар, я переделал. Теперь, он не отличался ни чем, от обычных мечей. Конечно, он и раньше мне неплохо подходил, но, все-таки привлекал, не нужное внимание.

— Завтра и поеду, чего откладывать. — Почему-то, злясь на самого себя, ответил я Велесу, и сунул заготовку в кадку с песком.

— Чего уж прям, так и завтра? К чему, такая спешка? Ты же вон, вроде меч себе вначале, выковать собирался? Если на то пошло, то я и помочь могу.

— С чего-бы это вдруг? Ты же сам говорил, что не дело это, артефакты пускать, погулять по свету. Да, и не любо тебе, оружие мастерить.

— Я и не отказываюсь. Не хочу я, свои руки, к орудию смерти прикладывать. Даже, из благородных побуждений. Как ни крути, а любое оружие, смерть несет. Правое это дело, или левое, без разницы. А что касается артефакта, так от твоего меча, и так силой несет, что мое присутствие, даже, и не заметят.

Я посмотрел на Велеса. Он был очень серьезен, и от его обычной веселости, не было, и следа.

— Спасибо тебе за предложение, но знаешь, я все же лучше завтра уйду, а меч, его я доделаю, когда вернусь, не такое уж это дело, первостепенной важности.

— Хозяин барин. Тогда, мне вроде, здесь делать больше нечего, а тебе еще в дорогу собираться, да и у меня самого, дел по горло, так что, прощевай пока. Придет время, свидимся.

— Угу. — Мотнул я, угрюмо головой, и посмотрел на то место, где еще мгновение назад сидел Велес. Пару раз глубоко вздохнул, и решительно открыл дверь кузни. Впереди меня, ждал не очень приятный разговор с Жилой, Герденем, и как я подозревал, Ирмой.

Свежий ветерок, приятно холодил кожу на лице. В километре, передо мной, раскинулся Господин Великий Новгород. Я, вздохнул полной грудью, и радостно улыбнулся. Все-таки, странные мы существа, люди. Еще недавно, я мечтал о тишине и уединении, а теперь, меня обуревали ощущения, что я как будто вырвался из клетки, на свободу. Вот и пойми, что человеку надо, ничто его полностью не устраивает, все время чего-то не хватает.

Я еще раз окинул открывшийся вид взглядом, и ударил своего коня пятками, направив его к городским воротам. Возле въезда в город, как и положено, скучали пару служивых. Посматривая, ленивым взглядом, на проходящих и едущих, мимо людей. Скучное это занятие, заниматься охраной городских ворот.

— Мужики, не подскажете, как мне к дому Воеводы Вадима, пройти?

— Мужики в поле землю пашут, а мы, дружинники Новгородские. Лапоть ты, деревенский. — Не очень дружелюбно, ответил на мой вопрос, один из стражников. Никак не отреагировав на ответ, я продолжал улыбаться.

— Хорошо, дружинники. Ну, так подскажете, где мне его дом искать?

— А с чего ты взял, что он будет, с какой-то тлей деревенской, разговаривать. — Видно у парня, было плохое настроение, и ему жуть как, хотелось сорвать его, на ком-нибудь.

— Да, будет тебе, Твердило, чего ты на парня взъелся. — Постарался успокоить, своего напарника, второй дружинник. — А зачем тебе, к тысяцкому надо? — Повернулся он ко мне.

— Мне к тысяцкому не надо. — Помотал я головой. — Мне Вадим нужен.

— Все верно. — Мотнул головой стражник. — Вадим, у нас тысяцкий. Другого не знаю. Он сейчас, в детинце должен быть, только тебя вряд-ли к нему пустят, если только, у тебя не дело княжьей важности.

— Да, какое может быть дело, у оборванца. — Не унимался дружинник, которого звали, Твердило.

Скажем прямо, на оборванца я никак не тянул, и прекрасно понимал, что меня просто задирают, и как я не пытался сохранить хладнокровие, но, этот боров, меня достал.

— Тебя здесь посадили, чтобы следил, чтобы никто ворота городские не упер, вот и сиди себе молча, и нечего на прохожих, как пес шелудивый, тявкать. — Я-бы мог еще продолжить, но меня перебил, тот, второй страж ворот, что более дружелюбно со мной говорил.

— Эй, парень, ты-бы попридержал свой язык.

— Извини, тебя я уж точно обидеть не хотел. Только уйми, своего жизнью недовольного напарника, пока он всех своей желчью не обляпал. — Я даже договорить не успел, как Твердило, взревел, будто ему кто на больной мозоль наступил.

Откинул в сторону, копье со щитом, и ринулся на меня, потрясая кулаками. Прежде, чем он до меня добрался, так как ему пришлось расталкивать зевак, незнамо откуда повылазивших, я соскочил со своего коня и принял оборонительную стойку.

— Твердило, угомонись. — Попытался остановить его напарник.

Но, его оклик не возымел никакого действия. Глаза парня, были налиты кровью, и было понятно, что он ничего не слышит, и никого не видит, кроме своего обидчика, то есть меня. Его неуемная злость, меня здорово развеселила, и вместо того, чтобы закончить этот поединок одним ударом, я стал уворачиваться, и подныривать под его кулаки, насмехаясь над неуклюжестью Твердилы, что еще больше приводило того в ярость, и наоборот веселило, уже неплохо разросшуюся, толпу зевак. Которая, только подливала масло в огонь, комментируя промахи Твердилы, и хлопая в ладоши моей ловкости.

Даже сам не знаю, как долго это представление могло-бы продолжаться, во всяком случае, оно приносило мне пока удовольствие. Но, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Через толпу, протиснулся видно кто-то из начальников.

— Что тут происходит? Твердило стоять. — Несмотря на свою злость, Твердило замер на месте, и тяжело дыша, продолжал меня сверлить своим гневным взглядом.

— Еще раз спрашиваю, что тут происходит? — Повторил свой вопрос, довольно внушительных размеров дядечка, рядом с которым даже довольно крупный Твердило, казался просто обычным человеком.

— Ну? — Требовательно прогудел он басом, и обвел тяжелым взглядом меня и Твердилу. От которого я почувствовал себя как нашкодивший отрок.

— Мы это. Твердило мне дорогу, к дому Вадима объяснял. — Не найдя ничего более умного ляпнул я. Брови у богатыря удивлённо полезли в верх.

— Чего?

— Ну да. — Уже более уверенно подтвердил я. — Дорогу показывал.

— Это как интересно? — Разошлись в улыбке губы великана.

— Да как обычные люди показывают. Мол, сначала прямо, потом свернешь налево, пройдешь немного прямо, и первый поворот на право. — Я повернулся к застывшему столбом Твердиле, и поклонился. — Спасибо Твердило, что так точно дорогу описал. Пойду я, не буду от дела вас отвлекать. — И отвернувшись, от удивления открывшего рот Твердилы, пошел к своему коню. За спиной раздался гулкий смех.

— Ну чего стали, рты пораззявили. Расходитесь, давайте, а то весь проход загородили. А ты Твердило, если еще кому дорогу объяснять надумаешься, уж будь добр, не бросай на землю щит с копьем. Для того чтобы дорогу объяснить, это делать не обязательно. Марш на ворота, и чтобы больше никаких объяснений, если неприятностей не хочешь.

Еще через пару мгновений, мне на плечо легла здоровенная лапища, слегка придавив к земле.

— Пошли весельчак. Может, Твердило, и хорошо дорогу объяснил, но со мной точно не заплутаешь. — Отойдя немного от ворот, я услышал. — Может, зря ты ему, в лоб не закатал. Глядишь, парень умишком-бы поправился, а то уже достал, своей злобой, на весь белый свет. Постоянно задирается, одни проблемы с ним. Тот Атр, которого я знал, поступил-бы именно так.

Я, с изумлением посмотрел на великана. Он меня знает? Но откуда? Я точно не помню, чтобы встречался с ним раньше.

— Неужели, я так сильно изменился? — Улыбаясь, продолжал он. — Или, там где ты был, таких как я много?

Таких, как он? Да, я в жизни видел только одного, подобного ему человека. Правда, тот никак на этого не походил.

— Перенег? — Я был не уверен, но больше никого вспомнить, хоть отдаленно похожего, не мог.

— А то кто же? Конечно, это я. — Еще шире улыбнулся богатырь.

Ничего удивительного, что я его не узнал. Тот Перенег, которого знал я, носил густую бороду и усы, которые даже не подравнивал. Это, была его гордость. Да и выглядел он намного старше, чем тот человек, что теперь шагал рядом со мной.

— Извини, но тебя действительно трудно узнать, ты так изменился. А почему ты сбрил бороду и усы? Ведь ты ими так гордился?

— Это, все были детские забавы. Рано или поздно, человек взрослеет, и его взгляды меняются, к тому же я женился, а моя Красава, терпеть не может, какую-либо растительность на моем лице.

— Чего только не сделаешь, для любимого человека. — Улыбнулся я.

— Во всяком случае, это не та причина, из-за которой стоит ссориться. — Слегка смутился Перенег.

— Не хмурься, я и не думал над тобой подшучивать. Я сам прекрасно знаю, что если женщина что-либо решила, то будет именно так, а не по-другому. Уж, в этом они мастера, особенно, когда знают, что их любят.

— Это да. — Вздохнул Перенег. — Легче, голой задницей в улей диких пчел лезть, чем ей отказать. Безопасней будет.

За разговорами, мы и не заметили, как подошли к Детинцу.

— Ты, подожди меня немного здесь. Пойду, узнаю, не слишком-ли сейчас Вадим занят. Сам понимаешь, на нем сейчас весь город, с пригородами. Мне его, иной раз жалко, такой груз тянуть, не каждому по силам. Если честно, я-бы от такой чести, отказался.

— Чего ты оправдываешься? Не маленький, все сам понимаю. Я, вон там пока, в тенечке посижу. — Кивнул я головой, в сторону конюшни. Перенег, пригнув голову, скрылся в дверном проеме, а я, привязав коня к коновязи, привалился спиной к бревенчатой стене конюшни. Прикрыл глаза, и расслабился, слушая радостное пение птиц, да ласковый шелест весеннего ветерка.

— Я же сказал, потом поговорим. У меня сейчас и поважнее дело есть. — Донеслось до меня, со стороны Детинца. Открыв глаза, я увидел улыбающегося Вадима, идущего ко мне своей быстрой, размашистой походкой. Позади, семенил Перенег, стараясь пристроиться к размеру шагов Вадима.

— Нашел место, где развалиться. — Еще шире улыбнулся Вадим и, махнув рукой, в приглашающем жесте, добавил. — Идем, сын богов, расскажешь, где пропадал.

Меня перекривило, как от зубной боли.

— Столько времени прошло, а вы никак не успокоитесь.

— Да, я-бы может и успокоился, но тут видишь, какая фигня получилась. Я ведь, тоже героем стал. И мне, это нравится. Я-бы наверно загрустил, если-бы эта слава кончилась. Неужто, ты эти байки не слыхал?

— Как же, не слыхал. Мне Жила, ими все уши прожужжал, особливо, когда с торжища возвращается.

— Да ты, видать, купцом заделался, раз торг ведешь? Чего же к нам, так ни разу и не заглянули? Аль думал, что дружбе нашей конец пришел?

— Да, ни какой я не купец. Так, по мелочи, излишки на разное добро меняем, вот и весь торг. А к вам не заезжали, так далеко ведь.

Солнце уже давно село, а мы все сидели с Вадимом за столом, рассказывая друг другу о том, что с нами происходило за эти годы. Перенег давно уже ушел, так как дома его ждала жена, и как-бы он не хотел еще посидеть с нами, но огорчать жену не решился.

— Совсем, девка парня в бараний рог скрутила, а ведь какой воин бесстрашный, был. — Покачал головой Вадим, когда уходил Перенег.

— Думаю, если дело до драки дойдет, то Перенег, каким был, таким и остался. А с женой себя так ведет, любит он ее, что тут говорить. — Заступился я за Перенега.

— Понятное дело, что любит, но, не до такой же степени. — Возмутился Вадим. — Жену в узде держать надо, а не баловать.

— Я тебе, твои слова припомню, когда ты сам женишься. — Пообещал я Вадиму.

— Нечего будет припоминать. Как-бы не было, но, таким я не буду. — Упрямо мотнул головой Вадим.

— Ну-ну. — Только и усмехнулся я.

После, этого разговора, мы перешли к другим темам. Так я узнал, что еще в прошлом году, Святослав предпринял поход против Камских Булгар и Буртасов, союзников Хазар. Разгромил их войска, и теперь находится в их столице Булгаре, готовясь к походу на сам Хазарский Каганат. Собственно, туда сейчас и отправляются дружины, что решили присоединиться к походу.

— Веришь, нет, у меня ведь опытных дружинников по пальцам пересчитать можно. — Сокрушенно качал головой Вадим. — Их места неоперившиеся отроки занимают. Случись что, даже не знаю, как отбиваться будем. Сейчас-то вроде тихо, но кто его знает, как все сложится, может.

— Ну, видно не у тебя одного такие проблемы. — Попытался я его успокоить. — Наверно и в соседних княжествах положение не лучше, сам ведь говорил, что большие отряды через Волок на Каму идут, из других мест. Только мне интересно, откуда у Святослава столько денег вдруг взялось, ведь расходы довольно приличные должны быть?

— Ну, большую часть Ромеи дали. Да и наши купцы слегка мошной тряханули. Особливо как ромеи пообещали вернуть старые договоры в силу, о беспошлинной торговле. Опять-же, было-бы неплохо иметь безопасный соляной путь, сам понимаешь какие барыши на этом заработать можно.

— Ромеи? — Удивился я. — А эти, каким боком здесь оказались?

— Как это, каким? — В свою очередь удивился Вадим. — Они посольство свое прислали, с дарами многими, да уговорами о торговле, если мы им помощь в их разногласиях с Хазарами окажем. Те им, здорово хвост в климатах, прищемили. Они вначале Печеногов подкупили, чтобы те против Хазар пошли. Да, только сам знаешь, Хазары печенегов почитай и за людей не считают, а как увидят, давят, как зазевавшуюся блоху. Печенеги, правда, рыпнулись, но как только в носяру схлопотали, деру дали, и без поддержки, выполнять свои обязательства, наотрез отказались. Так что ромеям ничего не оставалось, как к нам с предложениями идти.

— Святослав конечно молод. — Покачал я головой. — Но, неужели у него советников хороших не было, чтобы отказаться от этого союза. Да, и как я слышал, Киевлянами, Ольга, мать Святослава, правит. Она-то, куда смотрела? Ты ведь знаешь, ромеям нельзя доверять.

— А не кто им, доверять и не собирается. — Улыбнулся Вадим. — Мы, не столько им помогаем, сколько свои проблемы решаем, и заметь, они нам их, и оплачивают. Так или иначе, но Святослав все равно против Хазар пошел-бы, а тут еще, так удачно, ромеи подвернулись. Я, встречался с князем несколько раз, парень молод, можно сказать еще совсем отрок, но, все его суждения, не юношеский вздор, а помыслы, умудренного опытом человека. Хотя, может его мечта, о расширении влияния Киева, немного наивна, но, как говорится, поживем, увидим. К тому же, у него очень большое желание, вырваться из-под опеки матери. О, кстати, когда ты успел дорогу советнику князя Свенельду перебежать?

— Какому еще Свенельду? Не знаю я такого. — Удивленно посмотрел я на Вадима.

— Так уж и не знаешь? А чего он тогда землю носом рыл тебя разыскивая? Тут наместник, что из Киева прислали, целый год все про тебя выспрашивал да вынюхивал.

— Да почём я знаю, что этому Свенельду от меня понадобилось. Говорю тебе, не знаю я такого. Зачем мне тебе неправду говорить.

— А когда ты в свою глушь пробирался, с тобой ничего особенного, не случалось? — Все никак не мог уняться Вадим.

— Да, особого ничего. — Пожал я плечами. — Правда, натолкнулись один раз на варяг, они разбоем промышляли. Мы-бы мимо прошли, да они в драку полезли, другого выхода, как только за меч браться, и не оставалось.

— Ну вот. — Отчего-то радостно потер руки Вадим. — А среди тех варяг, случаем, скальда Снорри, не было?

— Был такой. — Кивнул я головой. — Не помню только прозвища, толи Красная морда, толи Длинные уши.

— Снорри Скальд, сын Тьялви Красные уши. — Заржал во все горло Вадим. — То-то он везде песню свою орал, о том, как он не побоялся с сыном Перуна меч скрестить. А, правда, что сам Перун, на поле битвы явился, и только поэтому он не смог отбить твой удар? А потом еще, сам Один, его своим плащом укрыл, скрыв его от вашего взора?

— О брехун. — Разозлился я. — Да, они всем десятком, на нас с Жилой полезли, а когда мы их отделали, он о поединке заговорил. Жаль я Жилу не послушал, нужно было прибить брехуна.

— Десяток варяг уложили? — Вадим уважительно покачал головой.

— Ну. — Буркнул я. — Только этот красноухий и остался. Зря я его там не добил. — Махнул я в сердцах рукой.

— Может и зря. — Согласился со мной Вадим. — Потому как, это были дружинники Свенельда. У него своя дружина, сплошь из варягов состоит. Теперь понятно, чего он на тебя так осерчал. Мало того, что его дружинников побил, так и добычу увел. Тебе теперь действительно, осторожней надо быть, варяги такого не прощают.

— А куда тогда, Святослав с Ольгой смотрят. — Разозлился я. — Он же, разбоем промышляет.

— Промышлял. — Согласился со мной Вадим. — Только, не на земле Киевской, а это сам понимаешь, другой разговор. За тот разбой, он дружину из варяг содержал, что по количеству, Киевской дружине не уступала. А вскоре, они в Киеве себя, как хозяева вести начали. Правда, тут уж Святослав молодец, быстро с ними управился. Кого-то придавили по тихому, как-бы ненароком, кому голову, прямо средь бела дня снесли. Варяги бузить начали, но уж тут, толи Свенельд слабину дал, а может планы поменял, но, стал на сторону Святослава. Так что основная часть варяг, быстро собрала свои пожитки, да в Византию подалась.

— А с этим Свенельдом что?

— Да ничего, как был при князе, так и остался. — Приложился к кружке с медовухой Вадим. — Знаю, о чем ты думаешь. — Утер он тыльной стороной ладони усы, и посмотрел на мое скривившееся лицо. — На счет веры ему, я того же мнения, что и ты. Только, наши с тобой суждения, никому не интересны.

— Ну да. — Кивнул я, головой соглашаясь с Вадимом. — По большому счету, это даже не наше дело. У Ольги и Святослава, своя голова на плечах есть.

— А ты вообще, надолго к нам пожаловал? — После непродолжительной паузы, спросил Вадим. — Или дела у тебя здесь?

— Да, никаких дел нет. Просто, выбрался узнать, что в мире происходит. Да, с тобой повидаться. Хотя, сейчас думаю, а может и мне к Святославу в дружину податься? Вспомнить былое, да и Хазарам должок вернуть.

— Это ты, так сейчас, сам себя уговариваешь? — Хохотнул Вадим.

— Наверное, да. — Согласился я с ним. — С одной стороны, не очень-то и тянет, а с другой, возвращаться так быстро назад не хочется.

— Ну, я тебе тут не советчик. — Вадим потянулся за блюдом с олениной. — Если решишь идти, то могу тебя сотником поставить над нашими, а то еще, и над Изборцами, как их дружина подойдет, или воеводой сразу, над людьми от земли Новгородской.

— Спасибо тебе за доверие, но, только я, как простой ратник лучше пойду.

Вадим, некоторое время сверлил меня своим взглядом, а потом, что-то решив про себя буркнул. — Как знаешь. Может, так оно и лучше будет.

Глава 6

Память нам жить и творить помогает,

Беспамятство, дарит забвения груз…

— Что-то, скучно становится. — Глафира сидела напротив камина, в котором весело потрескивали дрова, и потягивала какой-то коктейль приготовленный Феофанной. — Нет, парни серьезно, вам не надоело еще это однообразие? Может хоть делом, каким займемся?

— А каким? — Уставившись в камин, грустно спросил Андрей.

— Вообще-то, я-бы мог вам предложить небольшое дельце. — Отложил свой компьютер в сторону Кащей.

— Какое? На счетах твои барыши подсчитывать? — Как-то нехотя пошутил Андрей.

— Наконец-то тебе самому эти плоские шутки надоели. — Посмотрел Кащей на Андрея. — Просто пока ты своей памятью занимаешься, могу тебе предложить то, чем я последнее время занимался.

— И чем же? — Перебила его Глафира.

— Да нечисть разную вывожу потихоньку. — Кащей гордо задрал подбородок.

— Кто? Ты? — По голосу было слышно, что Андрей не поверил такому заявлению.

— Да. Я. Правда, это не наши, пришлые. Развелось паразитов, спасу от них нет. — Кащей посмотрел в глаза Андрею. — Было бы не плохо, пока ты вспоминаешь, зачем к нам притащился, чтобы хоть помог немного.

Андрей хмыкнул, и расправил плечи.

— Знаешь, а я не против. Все веселей, чем вот так сиднем сидеть.

— Парни и я с вами. — Оживилась Глафира. — Я, правда, не знаю, чем помогу, но честно, обузой не буду. Буду делать все, что не скажете. А что, за нечисть такая? Как мы с ней, бороться будем?

— Да, много разных тварей появилось. Люди мастера всяких страшилок выдумывать. — Посмотрел на Глафиру Кащей. — А бороться, это как получится. Кто-то обратно сбегает, откуда вылез, а кому-то и голову снимать приходится.

— Боюсь, я головы резать, не смогу. — Передернула плечами Глафира. — И хоть я не настолько страшная, чтобы кого-то напугать, все равно я с вами.

— Кого бить будем? — По-деловому поинтересовался у Кащея Андрей.

— Есть на примете, один персонаж, я давно за ним наблюдаю. — Поправил очки Кащей. — Принеприятнейшая морда.

— Так что, мы его мутузить будем, только потому, что он рожей не вышел? — Усмехнулся Андрей, а Глафира с недоумением посмотрела на Кащея. Тот слегка смутился, под взглядом Глафиры, и прочистил горло.

— Кхм, кхм. Простите, кажется, я не так выразился. По моим прикидкам, этот гад, является финансовым спонсором нежелательных нам фигурантов, а самое лучшее средство борьбы, на мой взгляд, это лишение финансовой поддержки.

— Короче, ты хочешь его дело под себя подмять? — Уточнил Андрей.

— Я-бы не отказался от такого хода событий. — Утвердительно кивнул головой Кащей.

— А может, ты просто конкурента, нашими руками убрать спланировал? — По лицу Андрея, скользнула не добрая ухмылка.

— Да, пристало это мне, Кащею, такой мерзостью заниматься. — Возмутился Кащей.

— Вообще-то, это как раз в твоем духе. — Андрей не спускал пристального взгляда с Кащея, а Глафира растерянно наблюдала за обоими.

— Вот, откуда в тебе, столько недоверия? — Покачал головой Кащей. — Ты вроде на страже добра стоишь, только вот ни кому не веришь. Неправильно это, как-то. Мне кажется, невозможно делать добрые дела, ни кому не доверяя. Андрей, мы же одна команда, в одной упряжке идем. — Печально опустил голову Кащей, а Глафира подумала, «Если это игра, то Станиславский обрыдался-бы от радости, такому таланту.»

— Андрей, мы ведь действительно, команда. — Решила она вступиться за Кащея. Тот, с благодарностью посмотрел, на Глафиру. — Я не думаю, что он ради своих целей, поставит наше отношение к нему, под удар.

— Ладно. — После не продолжительной паузы согласился Андрей. — Сделаю вид, что поверил. Только учти…

— Давай, без угроз. — Перебил его Кащей. — Мы люди взрослые, и так все понятно.

— Хорошо. — Согласился Андрей с Кащеем. — Тогда, давай прямо по делу.

— Вот это, другой разговор. — Потер, улыбаясь руки Кащей. — Итак, сволочь эта, сидит на строительных подрядах. Все, крупные строительные объекты, находятся в его руках. Не напрямую конечно, сам он старается, вообще нигде не светиться, но, тем не менее, все финансовые потоки проходят, как раз, через его руки.

— Неужели, там настолько большие деньги, что это тебя так заинтересовало? — Искренне удивился Андрей.

— Вот, яркий пример, экономической безграмотности. — Ткнул пальцем в Андрея Кащей, повернувшись к Глафире.

— Ты в меня, корявками своими не тыкай, а то вмиг обломаю. — Хмуро сдвинул брови, Андрей. — Без выкрутасов своих, объяснить не можешь? Видишь ли, мне не довелось, высшим образованием обзавестись, вместо учебы, я на войну загремел.

— Строительство, одна из основных экономических отраслей. — Пытаясь, разрядить обстановку, пояснила Андрею Глафира.

— Умница. — Улыбнулся Глафире Кащей. — Там, крутятся очень приличные денежные потоки, даже, по моим меркам. При этом строительство, как и война, не поддается учету. То есть средства, очень легко разворовывать. Особенно, если учесть специфику, теперешнего состояния дел.

— Ты можешь, говорить по-человечески? Ведь не фига не понятно. — Попросил Андрей.

— Да, что тут не понятного. — Всплеснул руками Кащей. — Деньги воруют, в большом объеме, и тратят их, на поддержание всякой нечисти.

— Ах, вот оно что. — Андрей поднялся с кресла, в котором сидел, заложил руки за спину, и стал ходить взад вперед. — Понятно. — Остановился он, напротив Кащея, посмотрел ему в глаза. — У тебя уже есть план, по которому мы будем действовать?

— Есть ли у меня план? — Кащей обвел взглядом Андрея, и Глафиру, и пожал плечами. — Конечно, есть, и не один. Я ведь, все-таки Кащей, а не хухры мухры.

Глава 7

Военная слава,

Мечта для убогих, лишенных радостей жизни…

Ладья мягко ткнулась носом в песок, и дружинники, стали быстро выскакивать из нее на берег. Дожидаясь своей очереди, я посмотрел на крепость, что виднелась невдалеке. Мы, достигли намеченной цели, перед нами виднелись стены Саркела. Путешествие, до этой крепости, ничем особым, от обычных будней не отличалось. После, прихода Изборской дружины, мы двинулись в путь.

Вадим предлагал мне сменить имя, на всякий случай, но я посчитал это излишним. Как мне кажется, мало, кому в голову взбредет думать, что сказочный герой, служит простым дружинником. Единственным, кто знает, кто я, помимо Вадима и Перенега, это наш сотник, что возглавляет дружину земли Новгородской, Твердохлеб. Он, тоже был из тех, кто выжил в Хазарской степи. Я его, если честно, не помню, он служил не в моей сотне. Нужно отдать ему должное, за все время он, ни словом, ни делом не выдал моей тайны, и даже пригрозил меня выпороть, если я еще позволю себе безобразничать.

Мое безобразие заключалось во вливании в дружный коллектив дружинников. Своего рода проверка, что я за человек. Кажется, я слегка перестарался, это событие вылилось в несколько изрядно помятых боков, пары вывихнутых челюстей, ну и по мелочи, вроде расквашенных носов, и приобретении некоторыми, осветительных приборов под глазами. Не смотря на это, никто на меня злобы не затаил, а даже наоборот, я был благосклонно принят, и стал полноправным членом дружины. Больше ничего интересного со мной не происходило.

Спрыгнув на берег, я перекинул со спины щит в левую руку, и поправил копье в правой. Стандартное оружие дружинника, как у всех. Мне их выдали в Новгороде, впрочем, как и всем другим, кто их не имел. Быстро пробежав пару метров, я занял свое место в строю. Со стороны крепости, на нас надвигалось куча пыли, поднятая копытами лошадей. Определенно, нас здесь ждали. Хотя, ничего удивительного. У Святослава странная привычка, предупреждать своих врагов. В этом походе он не изменил своему правилу, и прежде чем мы тронулись в путь, послал к Хазарам гонца, который должен был передать их Кагану всего три слова, «Иду на вы».

Я посмотрел на Твердохлеба, ожидая его команды. Нужно было немедленно отойти от берега, чтобы дать возможность высадиться другим, но Твердохлеб только крутил головой, и все никак не мог принять хоть какое-то решение.

— Копьеносцы, строй минимум пять шеренг и бегом вперед, пока не поздно. — Закричал я, не выдержав, сейчас дорого было каждое мгновение. Мой крик вывел из ступора Твердохлеба, он бросил на меня быстрый взгляд.

— Пошевеливайтесь, раздери вас леший. Хазары ждать не будут. — Криком подогнал он дружинников, а у меня отлегло от сердца. Больше всего я боялся, что вместо того чтобы действовать, он начал-бы разглагольствовать, кто здесь командир. Призрак власти многим туманит мозги, возвеличивая их над другими.

— Мы никуда не пойдем, в поле нас отрежут от основных сил, и перебьют. — Донеслось до меня откуда-то справа.

— Придурок. — Заорал я. — Мы и так отрезаны от своих, нам нужно освободить и обезопасить место для высадки. Останемся здесь, нас перебьют еще быстрее, и никто нам не поможет. Сейчас мы не отличается от стада беззащитных баранов. Некогда спорить, трусы могут остаться на берегу. — И не оборачиваясь, я побежал навстречу надвигающимся Хазарам. Пробежав метров двести, я остановился и поднял руку.

— Копейщики вперед, пять шеренг, плотный строй. Две задние шеренги на два шага назад. Щиты в землю, подпереть плечом. Копья наперевес, подоприте их для устойчивости ногой. — Все это я прокричал не столько для того чтобы отдать команду, сколько для того чтобы отогнать противные щупальца страха. Которые, помимо моей воли, поползли у меня по спине. Боковым зрением я видел ряд копий выставленных навстречу Хазарам, что немного меня успокоило, все-таки не один.

— Спасибо. — Прохрипел кто-то рядом, пытаясь восстановить дыхание. Я повернул голову, рядом со мной стоял Твердохлеб.

— Серьезно, спасибо. После того похода, я стал десятником в Новгородской дружине, но одно дело десяток, и совсем другое, дружина. Я говорил Вадиму, что не потяну, да он не послушал. — Твердохлеб не оправдывался, он просто говорил, что думал.

— Воеводами не рождаются. — Улыбнулся я Твердохлебу улыбкой, больше похожей на оскал. — Ими становятся. Ты будешь не плохим воеводой, если выживем, конечно.

— Спасибо, утешил. — Ответил мне такой же улыбкой Твердохлеб.

— Даже и в мыслях не было. — Успел я сказать прежде, чем на нас налетели Хазары.

В очередной раз, мне здорово повезло. Конь, не пошел на людей, а встав на дыбы, повернулся боком. Всадник, прильнул к лошади, пытаясь удержаться в седле. Не раздумывая, я ударил в бок коню копьем. Он, попытался отскочить в сторону, но врезался в другую лошадь. От удара, их отбросило в разные стороны. Та коняка, которую я ткнул копьем, завалилась мне прямо под ноги, и, хрипя от страха, стала биться, пытаясь, стать, но ноги.

Всадник не успел выскочить из седла, и теперь придавленный тушей лошади, орал во все горло от страха, и боли. Я ударил копьем, сначала лошадь, а потом седока, и между мной и всадниками образовалась буферная зона. Теперь я не боялся, что на меня могут налететь со всего маху. Твердохлебу повезло меньше. Вторая лошадка, падая, зацепила его боком, и от удара его откинуло куда-то назад. Проверять, жив он или нет, времени не было, потому как в образовавшуюся брешь, пытался пробраться очередной хазар.

Скаля мне свои зубы, он направил своего коня прямо туда, где был Твердохлеб. Вклиниваясь между мной, и дружинником, что стоял слева от Твердохлеба. Я смотрел, как он медленно просачивается, и ничего не мог сделать. Мне нужно было, либо бросать копье на землю, либо надеяться на то, что кто-то прикроет брешь из задних рядов. Хазарин, фактически поравнялся со мной, замахнулся своей саблей, но видя, что я сейчас ничего ему сделать не смогу, ударил по дружиннику, стоявшему с другой стороны. Видно дружинник отбил удар, так как хазар снова замахнулся, и чтобы удар был сильнее, привстал в стременах.

От злости, у меня потемнело в глазах. Я отпустил щит, дотянулся левой рукой, до засапожного ножа, и что было силы, вогнал его в бок лошади, та громко заржала и дернулась, но, тут ей в голову воткнулось копье. Сила удара была такова, что лошадь, вместо того чтобы завалиться на бок, отбросило назад, за пределы нашего строя.

— Кажись, во время подоспел. — Улыбнулся мне дружинник, ставший рядом.

— Да. — Кивнул я головой, соглашаясь. — Еще немного, и они вполне могли развалить наш строй. Что там сзади. — Кивнул я головой в сторону берега.

— Теперь нормально. Оттесняют в сторону хазар, что вас обошли. — Улыбнулся мне дружинник. Перед нами толпились хазары, но это было уже не страшно. Между нами валялись на земле трупы лошадей, которые не давали возможности подлететь к нам на полном скаку. По этой причине, особо ретивых, которые все-же пытались до нас дотянуться, мы лениво отпугивали своими копьями.

— Разойдись народ. Дайте место удали молодецкой. — Проорал кто-то невдалеке от нас. И из наших рядов, вперед вылетел парень, размахивая здоровенным топором.

— Да уж, силы внучку отмерило много, жаль что в ущерб мозгам. — Процедил сквозь зубы дружинник стоящий рядом. — Прибьют ведь дурня.

— Внучку? — Я уставился на стоящего рядом. На вид ему было, лет тридцать, максимум тридцать пять.

— Я, Яровит. — Сказал он таким тоном, как будто это имя должно было мне все объяснить, но видя, что это не возымело должного эффекта, добавил. — Бог — воин.

— Что-то не особо ты на бога тянешь. — Я не смог сдержать улыбки. — Был-бы ты богом, давно-бы разметал хазар по степи. Только не обижайся. — Добавил я, увидев, как он хмуро сдвинул брови. — Я тебе верю, только другим не говори.

— А другим и знать не положено. — Вдруг подмигнул он мне, из-под насупленных бровей, и, посмотрев вперед добавил. — Не думал я, что у меня безмозглые потомки будут.

Я посмотрел по направлению его взгляда. Парень с топором оторвался уже от строя на добрых метров двадцать, и теперь кружился в окружении хазар. Пока его молодость и сила его спасали, но было видно, что это ненадолго.

— Всем, два шага вперед. — Прокричал я, стараясь перекричать шум битвы. Строй качнулся и сделал два шага. — Еще два шага. — Снова отдал я команду. Так, медленно, но уверенно, мы стали продвигаться к окруженному хазарами парню. Когда до него оставалось несколько метров, он крутанул по кругу своим топором, отгоняя хазар, и прыгнул к нашему строю.

— Спасибо тебе. — Поблагодарил меня Яровит. — А этому герою, я с задницы, всю кожу сдеру. Может, через ту задницу, немного ума вправлю.

— Не поздновато ли учить? — Улыбнулся я.

— Учить и учиться никогда не поздно. Хотя ты прав, никакая учеба мозгов не добавит. — Тяжело вздохнул Яровит.

Мы стояли, прикрывшись щитами. Хазары уже не пытались продавить нас своей конницей. Теперь они только кружили рядом, осыпая нас стрелами. В свою очередь и мы не могли им чем-нибудь ответить. Лучников не было, а пешему за конным все одно не угнаться, пришлось просто стоять и ждать дальнейшего развития событий. Вдруг по рядам прошел радостный гул. До меня не сразу дошло, чему так радуются дружинники, но выглянув из-за щита, я увидел разворачивающихся хазар, они, нахлестывая коней, уходили в степь.

— Ну, вот и Святослав с конной дружиной подоспели. — Улыбнулся мне Яровит. — Свидимся еще. — Хлопнул он меня по плечу, рука у мужика оказалась довольно тяжелая, я невольно поморщился от боли. — Только с внучком парой слов перекинусь. — И ловко лавируя между дружинниками, скрылся в толпе. Я попытался проводить этого странного человека взглядом, но у меня ничего не вышло, он, словно растворился. Озираясь по сторонам, я увидел Твердохлеба.

— Слава богам, что уберегли тебя. — Крикнул я ему. — Я уж думал все, пришла твоя пора по Лете плыть.

— Я тоже так подумал. — Улыбнулся мне Твердохлеб. — Здорово меня той конякой приложило. Но видно сегодня мне боги улыбнулись. Вот. — Протянул, показывая мне руку Твердохлеб. — Только руку сломало, да пару ребер помяло, а так в полном порядке. Арт. — После непродолжительной паузы продолжил он. — Я не понимаю, почему ты отказался дружину вести? Ведь если-бы тебя здесь не оказалось, там, на берегу сейчас-бы, много воинов пищей для воронов стали. Не мы победе радовались-бы, а хазары на наших костях отплясывали.

— Ты ведь знаешь про байки, что про меня люди навыдумывали, а я просто такой же, как и все. Боюсь, от такой славы только вред будет.

— Да какой вред? О чем ты говоришь? — Замахал здоровой рукой Твердохлеб. — Байки, подумаешь. Ерунда это все. Вон, один молодец во все горло горлопанит, что внук Яровита. И что? Да ничего, ребята только веселятся, да подшучивают над ним. Да и с меня груз тяжкий снимешь, не по силе он мне.

Я стоял молча, рядом не зная, что ответить Твердохлебу. На мое счастье наш разговор прервал крик.

— Воеводу Новгородского, князь Святослав ищет. Эй, кто его видел, отзовись?

— Тебя кличут. — Кивнул я, в сторону кричащего, головой.

— Ладно. — Хмуро бросил Твердохлеб. — Потом договорим. Только просьба у меня к тебе. Ты крепко подумай, от этого жизни людей зависят. — Он развернулся, и пошел к ищущему его гонцу. — Я воевода Новгородский. Чего надобно?

— Тебя на разговор Святослав зовет, идем со мной.

Я проводил их взглядом и медленно побрел к берегу. Мне было о чем задуматься. Тут кто-то пихнул меня в бок.

— Эй, это тебя что ли Артом кличут?

Я повернул голову и посмотрел на молодого парня.

— Ну, меня. Тебе какое дело?

— Так это. — Почесывая задницу, отвел глаза парень. — Мне дед сказал, чтобы я рядом с тобой был.

— А на кой ты мне сдался? — Удивился я такому заявлению. — Слышь, шел-бы ты со своим дедом куда подальше.

— Да ты знаешь, кто я, и кто мой дед? — Выпятил он грудь.

— Не знаю. — Честно признался я. — Да и знать не хочу. — Я попытался обойти загородившего дорогу парня. Но он снова преградил мне путь.

— Да чтоб ты знал, я Сила Яринович, внук Яровита. — Он гордо вскинул голову. От такой наивной детской простоты, я еле сдержался, чтобы не заржать во все горло.

— И что, мне теперь голову пеплом посыпать?

— Зачем? — Изумление в его глазах было таким искренним, что я все же не выдержал и заржал.

— Уж точно, видно Макошь обошла тебя стороной, когда ты родился. — Утирая от смеха выступившие слезы, сказал я парню.

— Это, ты надо мной, насмехаешься? — Упер он руки в бока.

— Честное слово, не я. Скорее природа. — Подавился я новым приступом смеха.

— Да, я же тебе сейчас голову, голыми руками оторву. — Лицо у Силы пошло пятнами от гнева.

— Не надо, мне голову, голыми руками рвать. — Хохоча, отскочил я от Силы. — Она мне еще пригодится.

Глаза парня покрылись пеленой гнева, и он, выставив вперед руки, кинулся ко мне. Я отбросил в сторону щит с копьем, чтобы не мешали уворачиваться, и, пританцовывая вокруг Силы, отвешивал ему шлепки по заднице. Видно Яровит сдержал свое слово, от каждого такого шлепка, глаза Силы закатывались от боли, но не прекращали его попыток поймать меня, а наоборот подстегивали. Я-бы еще долго мог так изгаляться над парнем, но вокруг нас уже стала собираться толпа народа. Изловчившись, я что было силы, приложил его по пятой точке, отчего он схватился двумя руками за задницу, забыв от боли на несколько мгновений обо мне.

— Все хватит. — Поднял я руку. — Видно мало тебе Яровит ума вложил, раз до тебя так туго доходит, как себя вести надо. Надеюсь, этот урок ты запомнишь надолго. — Я поднял свой щит и копье, и, не оборачиваясь, приказал. — Иди за мной. — И пробравшись через толпу зевак, пошел в сторону, где не было людей, слыша за своей спиной обиженное сопение, плетущегося по моим стопам Силы.

— Меня, богатыря русского. — Он громко хлюпнул носом. — И так опозорить. Что теперь люди скажут?

Я повернулся и посмотрел в глаза полные слез.

— Пошли, горе луковое. Богатырь печального образа.

Глава 8

Женская логика, также загадочна, и непонятна,

Как русская душа…

— Ирма объясни мне, зачем мы возвращаемся? Если только ради мести, то я скажу тебе то, что думают многие из нас. Мы не сможем отомстить всему миру. Если-бы мы по-прежнему были изгоями, то это был-бы единственный путь, но сейчас у нас есть место, которое стало нам домом. У нас есть жилье, скот и земля. У нас есть все, чтобы жить в мире и достатке, и мы должны оберегать оставшихся в живых жен, матерей, и детей. Я не вижу смысла в том, чтобы оставить их без защиты. Если мы погибнем, кто будет их защищать?

Ирма повернулась, и посмотрела в глаза седому воину.

— Какая месть, Сверрир? О чем ты? Мы возвращаемся, потому-что я надеюсь, что еще кто-нибудь выжил после резни. Наш долг помочь обрести и им, свободу, и новый дом. А заодно, если повезет, и подвернется случай, я не откажу себе в удовольствие снять еще пару голов у наших врагов.

— Вся в отца. — Улыбнулся старый воин. — Такая причина всем придется по душе. Хотя есть еще одно, что не дает нам покоя. Я не боюсь людей, но я боюсь гнева богов. Ты, как и я, видела Одина, он не стал нас трогать только потому, что его остановил Арт, и мы были на земле подвластной другим богам. Мы будем беспомощны, когда он обрушит на нас свой гнев, ведь у нас не будет уже защиты, мы будем на его земле.

— Пока об этом не стоит беспокоиться. Один мудр, и я не думаю, что он будет и дальше преследовать нас своей местью.

— Почему ты в этом так уверена?

— Я совсем в этом не уверена. — Ирма положила свою руку на плечо воина. — Никто и ничто не смогло-бы остановить Одина, но мне кажется, что он что-то рассмотрел, и хоть у него остался только один глаз, он им видит гораздо больше, чем все вместе взятые. Так что нам стоит рискнуть.

— Ты можешь положиться на меня. К тому же, как и у тебя, мой счет не до конца оплачен. Все кого я любил, мертвы, и это терзает мне душу.

— Ты сам сказал, нельзя жить прошлым, к тому же я видела, как ты смотришь на Дайну.

— Она заставляет мое сердце биться сильнее, когда я ее вижу, или думаю о ней. — Потупил свой взор старый воин, и тяжело вздохнув, продолжил. — Но она женщина Арта.

— У него будет одна женщина. И поверь мне, это не Дайна. — Гордо вскинула голову Ирма. И посмотрев с улыбкой на Сверрира спросила. — А хватит ли у тебя сил на молодую жену?

Сверрир выпятил грудь колесом, и поднял свой двухлезвенный топор. — Если у меня есть сила держать его в руках, то я найду силу и на молодую жену.

— Вижу корабль. — Долетел до них крик вперед смотрящего. Ирма вместе со Сверриром повернули голову на крик, а потом в море по направлению руки.

— Держим курс на корабль. — Повернулась Ирма к Сверриру.

— Зачем? — Искренне удивился он.

— Как зачем? Они могли нас заметить.

— Ну и что с того? Мало ли кораблей в море плавает? К тому же не факт, что они действительно нас заметили. Они идут морем, мы вдоль берега, поэтому не очень-то и заметны на его фоне. Ирма если мы начнем топить все встречные суда, мы никогда не доберемся туда, куда плывем. И еще одно, нас слишком мало, чтобы ввязываться в драку. Подумай о людях.

— Именно об этом, я и думаю. Я, ни хочу подвергать их, излишнему риску.

— Если это так, доверься старому волку. Надо держать прежний курс. — Сверрир знал характер Ирмы, если она что-то решила, то переубедить ее будет невозможно, поэтому ждал ее решение затаив дыхание.

— Ладно. — Из груди Сверрира вырвался вздох облегчения. — Пусть будет так, как ты сказал. — Было видно, что это решение далось Ирме нелегко, она раздражённо передернула плечом, и поплотнее укутавшись в плащ, села на щит, прислонившись спиной к мачте. Сверрир пристроился рядом.

— Ирма, у нас долгий путь. Я верю в тебя, и в то, что у нас все получится. — Ирма угрюмо кивнула головой, а через некоторое время пихнула Сверрира плечом.

— Я рада, что ты рядом.

Сверрир улыбнулся, и заботливо поправил плащ на плечах Ирмы.

— Ты также мудра, как и твоя мать.

Ирма рассмеялась. — Ты определись, я все-таки вся в отца, или в мать.

— Ты объединила в себе все лучшее, что было в них. — Сказал ей очень серьезно Сверрир.

— Послушай Сверрир, а может, пойдем морем? Вскоре держаться берега станет опасно, да и если все пройдет хорошо, это займет слишком много времени.

— Ты-же знаешь, кнор не приспособлен для моря.

— Знаю. — Кивнула головой Ирма, соглашаясь с Сверрером. — Но все-таки может, рискнем?

Сверрир потеребил свой ус, раздумывая, а потом посмотрел в глаза Ирме. — Твой отец отрубил-бы мне голову, за такой риск, а твоя мать отправила-бы кормить крабов, возле столба позора. — Он повернулся к рулевому. — Эй, Тьялви, меняем курс. Идем напрямик.

— Через море? — Удивленно переспросил Тьялви.

— Да. — Подтвердил Сверрир, и посмотрел, на довольно улыбающуюся Ирму.

Глава 9

Жизнь, это пьеса про негодяя, с трагическим концом…

Глафира сидела в своем автомобиле, дожидаясь конца рабочего дня Андрея. Решившись на действия, они сразу-же столкнулись с массой организационных вопросов. Первым был вопрос, куда перенести их базу. Их цель, большую часть своего времени, проводила в Химках. Там-же, проживала и Глафира. Но было, одно но. Квартира Глафиры, не подходила, по многим параметрам. Да, что там по многим, по всем. Если еще Кащей с Андреем, могли смириться с совместным проживанием в однокомнатной квартире, то Глафира была категорически против. Она к ним неплохо относилась, но жить в одной комнате с двумя мужчинами, нет уж, увольте.

Можно было снять квартиру, но ни Андрей, ни Глафира, не обладали достаточными финансовыми возможностями. Конечно, такой возможностью обладал Кащей, но этот жмот наотрез отказался тратить деньги. Видите ли, они ему достаются тяжким трудом, и он не намерен так просто ими разбрасываться. Для начала, Глафира выразила недоверие, по поводу того, что не верит, что Кащей не имеет никакой собственности в Москве. Кащей по этому поводу заявил, что не любит большие города, и большое скопление людей. Мол, все это вместе, мешает продуктивно работать, а так как он большую часть своего времени проводит в своем замке, то не видит необходимости тратить деньги на содержание жилья, где не проживает.

Тогда Глафира намекнула воспользоваться связями Кащея. Здесь ее тоже ждал облом. Кащей сообщил, что уже проработал этот вопрос, но все его знакомые предпочитают жить в других районах, находящихся в приличном удалении от Химок, что в свою очередь может представлять целый ряд неудобств. Зайдя в тупик, Глафира выразила свое мнение, что вся их затея, чистой воды фарс. Кащей с ее мнением был в корне не согласен, и, заявив, что преодоление трудностей путь к успеху, исчез на целые сутки.

Вернувшись, он объявил, что все устроил в лучшем виде. В результате оказалось, что Андрей устроен на работу охранника, в офисе их цели, а проживать будет в гостинице, специально арендованной для сотрудников. Правда, вместе с ним в одном номере будут проживать еще пять человек, но это так сказать, небольшие издержки производства. К тому же, эти трудности, лишь только подстегнут к скорейшему выполнению их миссии. На вопрос, где в это время будет проживать сам Кащей, он только махнул рукой, и тяжело вздыхая, заявил, что не стоит ради него переживать, он тоже готов пойти на лишения ради успеха. Короче, было ясно, что гад что-то мутит, но как говориться, не пойман не вор.

Разобравшись с вопросом жилья, возник вопрос транспорта. Место, где проживал Андрей, находилось в 40 минутах езды от работы. Можно добраться на общественном транспорте, но туда, ходил только один автобус, и то, довольно редко. Плюс ко всему, нужно платить за проезд, а еще питание. То есть, нужны деньги. Кащей тут же заявил, что у него проблемы с наличностью, и предложил пока Глафире взять на себя расходы. Естественно, Глафира была против такого решения вопроса. Она не спорила, что за это время у нее на карточке появилась кое-какая сумма, но это ее личные деньги, и тратить их в общественных интересах она не собирается.

За все время прений, Андрей не издал ни звука, он тихо сидел в сторонке, и наблюдал за битвой Глафиры с Кащеем. В итоге, Глафира выбила обещание Кащея о возмещении потраченных средств, в двойном размере. После заключения договора, Кащей не сводил восхищенного взгляда с Глафиры, чем ее только смущал.

И вот теперь, она сидит в своем авто, и ждет конца смены Андрея, чтобы отвезти его сначала на встречу с Кащеем, к себе домой, а потом в его гостиницу. Заметив Андрея, идущего к ее машине. Глафира открыла дверцу, улыбнулась ему, и помахала рукой. Андрей, тоже поднял руку, в приветственном жесте, и в это мгновение, на него налетели три амбала. От неожиданности, Глафира застыла на месте. Но прежде, чем к ней вернулась способность соображать, все уже фактически закончилось. Двое из нападавших лежали на земле, один не подавал признаков жизни, а другой орал от боли, ухватившись двумя руками за ногу. Третий стоял спиной к Андрею на коленях, с вывернутой за спину рукой, матерясь и грозя, что Андрею не жить на этом свете. Андрей склонил немного голову, вслушиваясь в угрозы, и вдруг резко нажал на сгиб руки. Громила страшно взвыл от боли, а Андрей, как ни в чем не бывало, переступив через него, пошел к машине.

— Ненавижу холуев. — Садясь на переднее сиденье, сказал он Глафире. — Не так страшны разного рода диктаторы, как их холуи. Как правило, они отдают приказы, что само по себе не столь страшно, а вот выполняют их холуи, и не потому, что не могут не выполнить, а потому что им нравиться выполнять такие приказы.

— Как ты можешь так говорить? — Глафиру бил озноб, и она все никак не могла завести машину. — Любой диктатор, прежде всего монстр.

— Не более чем и все остальные люди. — Повернулся к ней лицом Андрей. — Взять, к примеру, такое исчадие ада, как Гимлер. Надеюсь тебе не надо напоминать, кто это такой.

— Не надо. — Мотнула головой Глафира.

— Так вот этот страшный монстр, только один раз посетил концентрационный лагерь, и от увиденного там, бился в истерике, и рыдал навзрыд, от жалости к людям.

— Но не отменил своих приказов.

— Не отменил. — Согласился Андрей с Глафирой. — Но, видишь ли, в чем дело, подписывать бумажки, в которых уже нет разницы, нулем больше, нулем меньше, и непосредственно мучить и убивать, все-таки есть разница. Поэтому я и говорю, холуи намного хуже своих хозяев.

Глафира наконец-то справилась с дрожью, завела машину и вырулила со стоянки.

— А почему они на тебя набросились?

— Да тут хлыщу одному не понравилось, что медленно шлагбаум на стоянке поднимается, и он не нашел ничего лучше, как выразить это в весьма неприглядной форме.

— Понимаю. — Кивнула головой Глафира. — И ты надо понимать, не сдержался.

— Ну, нельзя же так относиться к людям. Да в принципе ничего такого я ему не сделал. Подумаешь, сливу накрутил, да пенделя выписал. — Глядя в окно автомобиля, хмуро буркнул Андрей. Дальше до квартиры Глафиры они ехали молча.

— Как ты мог так с нами поступить? — Вышагивал перед Андреем Кащей. — Своим поведением, ты поставил на грань срыва всю операцию. Я уже не говорю о деньгах, уплаченных за твое место проживания. Подумать только, пять тысяч рублей выброшенных на ветер. Скажи мне, кто нам их вернет? — Остановился он перед Андреем. — Нет, лучше молчи. — Кащей сорвался с места, и снова стал мерить ногами комнату. Андрей сидел на диване, понурив голову, и всем своим видом пытался показать, что он очень раскаивается в своем поступке.

— Да ладно, чего ты так разнервничался. Ну, извинюсь я завтра, перед этим хлыщем, да и с гостиницы этой, если уплачено не съеду. Подумаешь, еще две недели пожить.

— Да твои извинения никому не нужны. — Отмахнулся от Андрея Кащей. — И шантрапа эта тебя в покое теперь не оставит, а та гостиница, самое удобное место тебе голову свернуть.

— Не доросли они еще до этого. — Махнул рукой Андрей.

— Да плевать мне, кто до чего дорос. На кону такие деньги, и мне абсолютно не хочется отвлекаться на разную мелюзгу.

— Почему-бы тебе не воспользоваться своим умением отводить глаза, и не навестить этого Кремня дома. — Попробовала вклиниться в разговор Глафира.

— Я же вам объяснял, там очень много охраны. Сам я пройду, но как быть с этим. — Ткнул пальцем в Андрея Кащей. — А лишний шум, и тем более жертвы, нам ни к чему.

— Ну, так навести его один. — Не уступала Глафира.

— Я воспитанный человек, и стараюсь не прибегать к грубой физической силе. Для этого есть вот он. — Кивнул в сторону Андрея Кащей. — Боюсь что без некоторой грубости, переговоры могут зайти в тупик. Так что как ни крути, без Андрея ничего не выйдет.

— Ну, если не лезть к нему домой, то вполне реально пробраться к нему в офис. Он часто в нем ночует. Там под его рабочую квартиру, два этажа отведены. — Предложил Андрей.

— Почему ты сразу об этом не сказал? — Повернулся к Андрею Кащей.

— Я думал, ты знаешь? — Пожал плечами Андрей. — Ты же сам все время повторяешь, что разработка плана на тебе, и чтобы мы тебе не мешали.

Кащей изобразил задумчивый вид. Еще пару раз прошелся по комнате.

— Решено, как только он останется в офисе, нанесем ему визит. С гостиницы тебе все же придется съехать. — Андрей попробовал возразить, но Кащей жестом показал ему, чтобы тот молчал, и продолжил. — Да съехать, это не обсуждается. Но учти, потерю денег тебе придется компенсировать.

— Хорошо. — Пожав плечами, не стал спорить Андрей.

— Глафира. — Повернулся Кащей к Глафире. — Пожалуйста, съезди с ним, пусть заберет свои вещи, и если тебя это не очень стеснит, приюти его на время, пока я не подберу ему другое жилье.

— Хорошо. — Согласилась Глафира. — Наверное, так будет даже лучше, а то надоело мне мотаться туда-сюда. Ты подожди нас, мы быстро. Приеду, приготовлю чего-нибудь перекусить домашнего, а то, небось, питаешься за заботами абы как.

— Так ведь дел сколько. — Пожал плечами, и развел руки в стороны Кащей. — И все на мне.

— Дождись нас. — Закрывая дверь, еще раз попросила Глафира.

Дорога до гостиницы, где проживал Андрей, и обратно прошла без всяких осложнений. За все это время они перекинулись только парой ничего не значащих фраз. Разнос, устроенный Кащеем, угнетающе повлиял на обоих.

— Не дождался. — Огорчилась Глафира, когда они вернулись.

— Интересно, а как он вообще к тебе попадает, через закрытую дверь. — Оглядывая квартиру, спросил Глафиру Андрей.

— Ну, он же все-таки не совсем простой человек. — Пожала плечами Глафира. — И еще что-то упоминал про домового.

— Насколько мне помнится. — Наморщил лоб Андрей. — Его вроде Глава зовут.

— Да вроде. — Подтвердила Глафира.

— А ты его хоть раз видела? Или он как-нибудь еще о своем присутствии намекал?

— Ты знаешь, ни разу. — Пожала плечами Глафира. — А может он не такой, как Феофан с Феофанной.

— А какой? — Андрей удивленно посмотрел на Глафиру.

— Ну, может он страшненький, или ущербный. — Предположила Глафира.

— И нечего я не страшный, и не ущербный. — От неожиданности Глафира подскочила с дивана. — Просто я стесняюсь, я почитай отроду людей не видел.

— Слышь Глава, подь сюда. — Позвал домового Андрей. — Что ты там, в прихожей топчешься. Разговор у нас к тебе есть.

Из прихожей в комнату вошел маленький человечек, почти как две капли воды похожий на Феофана, только в какой-то старинной перелатанной одежке, и нечёсаной, неухоженной прической и бородой. Он робко посмотрел на Глафиру и Андрея. У Глафиры защемило сердце, таким несчастным ей показался домовенок.

— Если тебе плохо здесь, ты только скажи. Мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы ты мог видеться с папой и мамой, и не чувствовал себя брошенным.

— Да ничего я не чувствую себя брошенным. — Пожал плечами Глава. — Работы много конечно, уж больно дом большой, но к работе мы привычные, это не беда. Да и с родителями я в любой момент повидаться могу.

— Это как? — В один голос удивились Глафира с Андреем.

— Как всегда, через туннель. — Ответил удивленный домовой. — Мы всегда так делаем. Ну, в начале-то мы их не умели делать. — Поправился он. — Но жизнь заставила, а то из-за вас, людей, нас-бы уже всех давно не было.

— Это, как? — Опешила Глафира.

— Очень просто. — Нахмурился Глава. — Вы ведь все время воюете, дома рушите, а вместе с домами и нас убиваете. Вот мы и научились тоннели строить, чтобы хоть как-то спастись.

— Ты хочешь сказать, что при помощи такого тоннеля связан с домом Кащея и своими родителями? — Уточнил Андрей.

— Только с родителями. В дом Кащея такой тоннель не построишь, он ведь в другом мире. Туда без разрешения Кащея вообще никак не попасть.

— А мы можем им пользоваться? — Поинтересовалась у Главы Глафира.

— Запросто. — Кивнул головой Глава. — Кащей по нему все время ходит, когда с вами встречается.

Глафира растерянно посмотрела на Андрея.

— Вообще-то я ожидал от него какой-нибудь пакости. — Прищурился Андрей. — А не навестить ли нам Феофана с Феофанной. — Посмотрел он в глаза Глафире.

— С удовольствием. — Еле сдерживая свои эмоции, поддержала его предложение Глафира.

Кащей сидел за заставленным различными блюдами столом, и нервно постукивал вилкой по пустой тарелке.

— Ну, где вы там делись, мелкие гадкие твари, долго вы меня еще голодом морить будете.

— Если-бы вы нас заранее предупредили, что хотите мясо по-ирландски. — Донеслось до Кащея из-за барной стойки. — Его же так быстро не приготовишь.

— Поговорите у меня еще, ленивые замухрышки. Совсем обнаглели, и обленились, ну ничего я вас быстро в чувства приведу.

— Видишь, Глафира как Кащею тяжело приходится, мы по сравнению с ним, просто как сыр в масле катаемся, а ему ни отдохнуть, ни поесть по — нормальному не удается. Трудится бедолага в поте морды, аки пчела.

Кащей повернул голову, и изумленно уставился на Андрея и Глафиру.

— Я думала вы, а вы. Вы. — Голос Глафиры предательски задрожал, а на глаза навернулись слезы. — Видеть вас не хочу. — Глафира развернулась и дернула Андрея за рукав. — Пойдем отсюда, нам здесь больше делать нечего.

Андрей, посмотрел в глаза Кащею, и его губы искривились в печальной улыбке. — И кто, из нас, дурак? А?

Глава 10

Для, одних герой,

Для, других убийца…

Не сказать, чтобы разговор с Силой был тяжелым, на поверку он оказался далеко не глупым парнем, во всяком случае, не пытался больше лезть в драку, и хоть, и с большой неохотой вначале, но все же пошел на контакт.

— Видишь ли, Сила, ни кто не будет тебя уважать лишь только за то, что у тебя славные предки. Наоборот, чем больше их слава, тем выше планка которую тебе придется преодолеть. Я знаю, что твой дед Яровит, но это не значит, что об этом нужно повсюду кричать. Такое родство ко многому обязывает, и уж поверь мне, сегодняшняя твоя выходка не столько тебя прославила, сколько опозорила твоего деда. Такое ощущение, что раз у него такие потомки, то и сам он не очень далекий парень.

— Ты деда не тронь. — Нахмурился Сила.

— Да не я его трогаю, а ты позоришь. Неужели сам не догадываешься, почему Яровит тебе мясо с задницы содрал.

Сила только сильней нахмурился да стал тискать рукоять своего топора. Я прекрасно понимал, что ему не нравится весь этот разговор, но все же попытался еще раз достучаться до его сознания, затуманенного ложными понятиями о героях.

— Ладно. Давай взглянем на твой героизм моими глазами. Ты разорвал строй, создав в нем брешь, и нарушил главное правило дружинника, беречь того кто стоит рядом. Наше счастье, что хазары этим не воспользовались, но повернись все иначе, жертв среди наших воинов было-бы не избежать, и их смерть легла-бы на твои плечи. Второе, один бросился на толпу врагов. Слово даю, не будь рядом Яровита, я-бы и пальцем не пошевелил, а только-бы вздохнул свободней, что одним дурнем меньше стало, и при этом никто больше не пострадал, и мне не нужно было делать то, что я сделал. Из-за твоей выходки, мы прошли по трупам лошадей и людей, что лежали между нами и хазарами, при этом каждым шагом рискуя разорвать строй. Мы вышли за пределы своего укрытия. Ничто больше не мешало хазарам ударить по нам с новой силой. Вот только удар этот был-бы намного опасней, чем первый, прогнуться-то некуда, позади трупы и скользкая земля от крови и внутренностей, по которым скользит нога. Нам повезло, что подоспела конная дружина Святослава. Вот так я все это видел, а теперь скажи мне, где то место в твоих действиях, которыми я-бы мог восхититься?

Сила молчал, опустив голову. Я тоже молчал и ждал, если поймет, то тогда можно продолжить разговор, а если нет, то и тратить на него время не имеет смысла.

— Знаешь, как нас называют дома? — Сила отвернулся и смотрел в сторону, было видно, что каждое слово дается ему с трудом. — Отца сучьим сыном, а меня сучьим отпрыском. И это даже не смотря на то, что мой отец сделал для них. — Он повернул голову и посмотрел мне в глаза. В его взгляде было столько боли, что у меня перехватило дыхание. — Наш дом стоит в лесу, отец был еще совсем мал, когда их навестили люди из ближнего городка, они издевались над ним и моей бабушкой, когда им на помощь пришел Семаргл.

— Семаргл? — Наморщил я лоб, пытаясь вспомнить, слышал ли я это имя раньше.

— Да. Он друг, и побратим деда. Он явился в образе пса, и разогнал всех, а потом иногда появлялся возле нашего дома, отпугивая незваных гостей. Люди объявили мою бабку ведьмой, и обвинили в связи с собакой. Они боялись, и ненавидели их. Потом, возле городка, осела большая банда разбойников, которая постоянно грабила население. Горожане попытались прогнать их, но были разбиты. Среди разбойников хватало еще разной нечисти, вроде упырей, да оборотней, это обстоятельство повлияло на исход боя. Биться против людей одно, а сражаться с нечистью другое. Люди смирились со своей долей. Тогда мой отец вышел один против всей этой шайки, и победил их, а те, кто жив, остался, разбежались в разные стороны.

— Твой отец герой, в этом нет никаких сомнений. — Перебил я Силу.

— Да. — Согласно кивнул головой Сила. — Только вот отношение к нам почти не изменилось. Люди только больше бояться стали. Отец жену себе взял, мою мать, из другой земли, потому как местные до сих пор от нас шарахаются. И шепчутся за спиной, мол, вон, сучий выродок пошел.

— Так всегда бывает. Для одних ты герой, для других убийца. Понятно, тебя это сильно печалит. А что твой отец?

— Да ничего, он вообще как будто ничего не замечает. Пашет землю, да за скотиной смотрит. Мне кажется, что для него, кроме мамы, больше ничего и не существует.

— А ты?

— Нет, ну и меня конечно. — Лицо Силы осветилось добрыми воспоминаниями, о родном доме.

— Понятно. — Улыбнулся я. — За славой богатырской из дома сбежал. — Сила хотел что-то ответить, но я ему не дал. — Только вот слава, разная бывает. Взять, к примеру, твоего деда, Яровита. Вроде в круг основных богов не входит, да и люди не особо ему молятся, дружинники больше Перуна предпочитают. А ведь благодаря славе Яровита, никто из других богов, плохого против наших земель не замышляет. Знают, что отгребут по полной, по самое не могу, так что мало не покажется. Лично мне, такая слава по сердцу, а не то, что все время врагов искать, и грозить всему миру, вот ужо я вас.

За время нашего с Силой разговора, из ладей выгрузилась вся наша дружина, и теперь не спеша двигалась в сторону Саркела. Так что мы прервали наш разговор, и двинули искать своих Новгородцев. Там меня уже поджидал Твердохлеб, после своей встречи, с князем Святославом. Уже издали было видно его хмурое лицо.

— Чего, хмурной такой? — Подходя, окликнул я Твердохлеба, он повернулся, окинул меня недовольным взглядом.

— Да, вот не знаю, толи морду тебе бить, толи спасибо говорить. Правда, в морду дать, хочется больше.

— Не фига себе, воскресный день. Это, чем же я такую милость заслужил? — Опешил я, от такого признания. — Вроде, я ничего плохого тебе не сделал.

— В том-то и дело. — Тяжело вздохнул Твердохлеб.

— Что-то, ты меня совсем запутал. Ты, толком объяснить можешь, что там у тебя случилось, а морду набить друг другу, мы завсегда успеем.

— Могу. — Кивнул головой Твердохлеб. — Я, как ты знаешь, тут с князем виделся.

— Ну, виделся и виделся, эка невидаль, ты, что князей ни разу в жизни не видел. — Пожал я плечами. — Постой, или это он тебе так хвост накрутил, что ты на людей с кулаками кидаться готов? Так ведь вроде не за что.

— Да, ничего он мне не крутил. — Отмахнулся от меня, здоровой рукой Твердохлеб. — Наоборот. Хвалил за умение, отвагу, да стойкость. Мол, богата еще на людей ратных земля Новгородская. Не токмо торговый люд, но и воинов справных без счету рожает.

— Тогда, я вообще ничего не понимаю.

— А что тут понимать. Тысяцким он меня назначил. Понимаешь? — Повысил голос Твердохлеб.

— Ну, ешкин в лоб. Твердохлеб, право слово, странный ты какой-то. Любой на твоем месте только радовался-бы.

— Чему тут радоваться? За одно лето, из десятника в сотника Новгородского, а из сотника Новгородского, в тысяцкого Киевского. Какой к лешему из меня тысяцкий? — Буравил меня глазами Твердохлеб. — Я с Новгородцами управиться не смог, а тут. — Твердохлеб отвернулся, и замолчал.

— Если это так тебя гнетет, то надо было все князю сказать. — Положил я ему руку на плечо.

— Я говорил. — Повесил голову на грудь Твердохлеб. — Всю правду сказал. Даже то, что нет моей заслуги в битве на берегу, что ты всеми командовал, а сам я просто растерялся.

От такого признания, у меня мурашки побежали по телу, и резко в горле пересохло. Вот, колобахи вам под пахи. Не надо мне было все-таки в этот поход идти. Вадим говорил, Свенельд дюже злопамятный. Ну да ладно, чему быть того не миновать. Чего прежде времени печалиться. Кали беда кручина нагрянет, тоды и кумекать буду.

— Ну и? — Подогнал я замолчавшего Твердохлеба.

— Там Спирк был, что в твоей сотне служил. Он теперь при князе Святославе, один из его ближников. Как про тебя услышал, обрадовался. Они там о чем-то в сторонке пошептались, да и выдали нам приговор. — Опять тяжело вздохнул Твердохлеб. — Мне тысяцким быть. К нашей дружине, еще небольшие дружины из земель Дреговичей, Родимичей, Смолян, и Полочан присоединяют, под мою руку. Да еще, полсотни конных, под водительством какого-то Чурилы, дают. Нам нужно Саркел перекрыть. Чтобы во время битвы, хазары, что там укрылись, в тыл нам не вдарили. Ну а коль удастся и крепость захватить, то будет честь нам, и слава.

— На счет крепости, это они погорячились. — Хмыкнул я. — Ее, так просто, с наскока не возьмёшь. Тут, время понадобится, да и подготовки много.

— Да они, это и сами понимают. Потому основная задача, хазар не пустить. — Твердохлеб посмотрел мне в глаза. — Арт, я же в этом деле совсем не смыслю, что же мне теперь делать?

— Для начала, не хныкать дядя. — Вылез из-за моей спины Сила. — Мы все же, витязи. Так что, и хазарам рыло намылим, и крепость эту ихнюю в порошок сотрем. Эка невидаль, через стену перелезть.

— Это еще, что за недоумок. — Удивленно уставился на Силу, Твердохлеб. Сила хотел возмутиться, но я его задвинул рукой за спину.

— Не обращай внимания. — Улыбнулся я Твердохлебу. — Парень он не плохой, молодой только, глупый. Думает, что герой, это тот, кто больше черепов проломит. — Я повернулся к Силе и сделал строгое лицо. — И лезет туда, куда не просят.

— А-а, понятно. Молодая поросль, вечно они работу мясника, с воинской равняют. — Заглянул мне за спину Твердохлеб. — Что мил человек, кровушки захотелось?

— Я богатырь, а не мясник. — Обиделся Сила.

— Богатырь. — Улыбнулся Твердохлеб, и подмигнул мне. — Ну, тогда другое дело.

Я посмотрел в сторону крепости, а потом на проходящих мимо дружинников.

— Пошли Твердохлеб. У нас работы много. Пока основная дружина далеко не ушла, нам лагерь подготовить надо. Хазары нам время навряд-ли выделят, так что поспешать надо.

Работы и вправду было много, но к полуночи, более-менее управились. Наш отряд увеличился теперь вдвое, против прежнего. Теперь в нем более шести сотен воев было, а если прибавить полсотни верховых, то и все семь выходило. Вроде сила не малая, только вот, сколько хазар за стенами крепости укрылось, нам пока было не ведомо, да и то, что дружинники из мест разных, могло много хлопот доставить. Нужно отдать должное Твердохлебу, он быстро разобрался с сотниками, и согласно нашему плану, распределил их обязанности. Да сделал все это так уверенно, что никто не косил в его сторону глазом, сотники признали его право на главенство, избавив нас от ненужных никому трений.

Ночь, можно сказать, прошла почти спокойно. Правда, верховым пришлось изрядно попотеть. Хазарские гонцы шныряли как в крепость, так и из нее. Мы успели перенять некоторых из них, но, к сожалению не всех. Одно хорошо, теперь мы знали, сколько хазар укрылось в крепости, и знание это не слишком радовало. Если пленные не врали, то хазар было, почти в два раза больше чем нас. К сожалению, об их планах, разведать так ничего и не удалось. Нам попались исключительно сопровождавшие гонцов стражники. Так что замыслы хазар, так и оставались загадкой за семью печатями. Вернее, замысел-то понятен, битвы не избежать, только вот когда ударят, а то ить, весь день в броне торчать, дело не радостное. Телу тоже роздых нужен.

— Ну как у вас тут? Тихо пока? Вижу, Твердохлеб спит, ну пущай отдыхает, намаялся, поди, за ночь?

Я повернулся и посмотрел на подошедшего дружинника.

— Трумир? Тебя каким лешим к нам занесло? Аль как соглядатая отправили?

— Я, тебя тоже рад видеть, Арт. — Улыбнулся Трумир. — Подглядывать тут за вами, у меня времени нет. Так что сейчас обратно поскачу. Мы тут верстах в десяти от вас стоим. Вечером с хазарами встретились, так что сегодня денек жаркий будет. А к вам заглянул не просто так. Я с собой еще сотню печенегов привел, что ночью к нам присоединились. Святослав решил, что лишними у вас тут не будут.

— Печенеги? — Удивился я. — Они-то, откуда сюда выползли?

— По договору. — Хлопнул меня по плечу Трумир. — Святослав хошь и молод, но парень башковитый. Обо всем заранее побеспокоился. Большой подмоги от печенегов не ждем, стойкости в них маловато, но ить и блоха кусаеть. А печенеги сгодятся. Больно они хазар не любят. Так что когда хазары тыл покажут, печенеги, что те шакалы, добивать подранков будут. У нас ведь конницы маловато. Да и за этими степными лошадками, нашим боевым коням не угнаться. А нам нужно все их войско тут положить, а не по степи за ними бегать.

— О как?

— Именно так. — Кивнул головой Трумир. — Надеюсь, после битвы не сбежишь? Давно ведь не виделись, хоть расскажешь, где ты да как. А то мы с парнями уж думать начали, что сгинул где-то наш сотник лихой.

— Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. — Я крепко обнял Трумира. — Как же мне вас не хватало.

— Если не хватало, чего прятался? — Отстранился Трумир.

— Я не прятался. Забот, да дел разных, просто много навалилось.

— Ты побереги себя. Нам о многом поговорить надо. Все, пора мне. — Трумир развернулся, и пошел к группе всадников, что ждала его невдалеке. Отойдя на несколько метров, он остановился, обернулся, и махнул мне рукой. — До встречи, сотник.

Я тоже помахал ему на прощание. Почему-то неприятно защемило грудь.

— Зря он обернулся. — Буркнул с земли Твердохлеб. — Примета плохая.

— Да не каркай ты. — Зло посмотрел я на Твердохлеба. — Не хватало еще, чтобы беды накликал.

— Я что. — Поелозив, поудобней примостился Твердохлеб. — Я ничего. Да я вааще сплю.

— Ну, вот и спи. — Я присел на землю рядом с Твердохлебом.

Битвы всегда начинаются неожиданно. Это, как дождь. Ты видишь тучи, которые заполонили все небо. Ты знаешь, что дождь пойдет, и даже заблаговременно можешь укрыться под плащом, но первые капли, всегда падают нежданно. Вот, точно также и сейчас. Мы знали, что драки не избежать, по мере сил приготовились, и все же, когда ворота открылись, и оттуда хлынула орда хазар, во всяком случае, я, как оказалось, не совсем был готов.

Сейчас, я лихорадочно пытался сообразить, всё ли мы сделали правильно. Сомкнутые ряды, ощетинившиеся копьями, если устоим хазарам не пробить, это я знал точно. Беспокойство вызывало другое. А ну, как они просто, обойдут нас стороной, и уйдут в степь. Даже с учетом печенегов, наша конница для них, ровным счетом ничего не значила. Так, мелкая преграда, которой они фактически и не заметят. К тому же Чурила, которому в подчинение отдали, сотню Кури, на мой взгляд, распорядился не лучшим образом. Вместо того чтобы стать за нами, и прикрывать спину, он разделил свои силы поровну, и теперь огибал наши фланги.

Я повернулся к Твердохлебу.

— Это ты его надоумил, так поступить?

— Нет. — Бросив взгляд по сторонам, ответил Твердохлеб. — Видно парень решил, что так будет лучше.

По моей спине, пробежал холодок, и волосы зашевелились под шлемом. Обогнув наши фланги, два конных отряда ринулись на хазар.

— Сам зарублю, если жив, окажется, молокосос недоумок. — Я посмотрел на Твердохлеба. — Их сейчас на наши копья отбросят.

— Но мы, не успеем их пропустить. Нас тогда сомнут.

— Освободим небольшой проход. Десять человек в твою сторону, десять в мою. Кто прощемится, тот прощемится. Потом попробуем соединиться, если все еще живы будем.

— Согласен. — Кивнул головой Твердохлеб, соглашаясь с моим решением.

— Девять человек от меня, вовнутрь строя. Не стоим, бегом — бегом. Остальным копья не опускать. Два задних ряда развернитесь, прикройте спины.

— Так там-же наши. — Выкрикнул кто-то из строя.

— Наши все сейчас здесь. — Крикнул я во весь голос. — А там сволочи, что наши жизни под удар поставили. Если жить хотите, то не рассуждайте.

Мы, еле успели, освободить проход. Передовой отряд хазар, легко опрокинул печенегов, и теперь гнал их на наши копья. Дружинники Чурилы, сбившись в кучу, отчаянно отбивались, от окруживших их врагов. Не успев начать сражение, мы его практически проиграли. Теперь для хазар, мы не представляли серьезной угрозы. Единственное, что оставалось, это подороже отдать свои жизни. Я только что и мог, рычать от бессильной ярости. Часть печенегов не вошла в разрыв, и со всего маха рухнула на наш строй. Вминая, под себя, переднюю линию. Дальше, мне уже некогда было оглядываться по сторонам, пришла пора взяться за копье.

Хазары не ушли в степь, опьянённые своим успехом, они решили вырезать нас всех. Нашим отрядам, так и не удалось соединиться, и теперь каждый из них бился по отдельности, окруженный со всех сторон врагами. Я уже давно лишился копья, и теперь отмахивался от наскакивающих хазар мечом. Очень сильно хотелось пить, да и держать щит, уже больше не было сил. Рука, просто не могла, поднять его вверх. В голове образовался, какой-то туман, и глаза словно прикрыло пеленой. На меня навалилась неимоверная тяжесть, как будто кто-то очень сильный, стал давить мне на плечи. Никогда раньше я не испытывал такого ощущения. Даже когда нас три дня гнали по степи, я и то не чувствовал себя таким разбитым.

— Держись Арт, я тебе помогу. — Услышал я чей-то шёпот.

Я покрутил головой, в надежде увидеть того, кто говорил. Только вот рядом, никого и не было. Вернее того, кто мог — бы прошептать мне это на ухо. Я встряхнул головой, пытаясь рассеять пелену, и в этот момент на меня наскочила лошадь. От удара, я выронил щит и полетел кубарем на землю. Копыта лошади взрыхлили почву рядом с моей головой. Мне стоило неимоверных усилий откатиться в сторону, и попытаться подняться на ноги.

Еще не успев распрямиться, я заметил снова надвигающуюся на меня грудь коня. Я еле поднял руку, и ухватил его за узду, задирая лошадиную голову вверх, практически не соображая, что и как делаю, ударил мечом в конскую грудь. Конь взвился на дыбы, снова опрокинув меня на землю. Видно я не удачно упал, спину скрутило болью, но как не странно, эта боль, принесла мне очищение. Пелена, застилавшая глаза развеялась, а по телу пробежала дрожь, унося прочь усталость. С земли я поднимался, уже совсем другим человеком.

Все страхи, и волнения, исчезли вместе с усталостью, а на битву я смотрел, скорее больше как посторонний наблюдатель, а не участник. Наклонившись, я достал из лошадиной груди свой меч. Посмотрел на придавленного своей лошадью хазарина, который извиваясь на земле, пытался достать свою ногу из-под тела лошади, а потом с хладнокровием, поразившим самого себя, снес ему голову. Дальше, я просто убивал, если можно так выразиться, легко и не принужденно. Без всяких фехтовальных выкрутасов. Равнодушно, и отстраненно, как будто меня это все не касается, а мельтешащие вокруг люди, и кони лишь вызывали некое подобие раздражения.

Глава 11

Что одному, правда,

То другому, ложь…

Ирма, молча стояла, и смотрела на сожжённые, и разрушенные дома, которые когда-то были ее домом. Место, недавно наполненное жизнью, где прошло ее детство и юность, было убито по прихоти богов. Она прекрасно отдавала себе отчет, что не сможет тягаться с богами, но вот с людьми, которые все это сотворили по их воле, ей вполне по силам. Она не сможет простить, и обязательно отомстит. Если не прямо сейчас, то через десять лет, или двадцать. Время значения не имеет.

— Глупо было ожидать, что здесь кто-нибудь останется из выживших. — Донесся до ее сознания голос Сверрира. Ирма повернула голову и посмотрела ему в глаза.

— Я знаю. Но сердце питала надежда, а вдруг. Пойми, мне нужно было сюда прийти, иначе я не смогла-бы дальше спокойно жить.

— Да все я понимаю. — Тяжело вздохнул Сверрир. — Сейчас то, что делать будем? Может домой? — С надеждой спросил Сверрир, и осекся. Уж больно не к месту это прозвучало.

— Домой? — Переспросила Ирма, а Сверрир, сам не зная почему, втянул в голову в плечи. Он всю свою жизнь прожил в этом месте, но сейчас пребывание здесь, его тяготило. Перед глазами проносились только картины смерти, и разрушения, а все доброе и теплое, что связывает нас с домом, переместилось сейчас в то место, где они нашли приют.

— Да, домой. — Сверрир нашел в себе силы выпрямиться, под тяжелым взглядом Ирмы.

— Ты как всегда прав, старый вояка. — Ирма перестала хмуриться, и печально улыбнулась. — Пора возвращаться. — Ирма развернулась, и направилась к группе воинов, стоящих в стороне.

— Подожди-ка. — Остановил ее голос Сверрира.

— Ну что еще? — Недовольно буркнула, останавливаясь Ирма.

— Смотри, вон там. — Сверрир указывал рукой на вершину холма. — Там кто-то прячется.

Ирма пристально всмотрелась в сторону холма, на который указывал Сверрир, но, ничего не увидела. Можно было подумать, что Сверриру просто померещилось, или на худой конец там прошмыгнула лиса, или еще какой зверь. В конце концов, Сверрир далеко не молод, да что там молод, по меркам людей он глубокий старик. Сколько ему лет, точно ни помнил никто, но что перевалило за пятьдесят зим это точно. Только вот, по нему, этого не скажешь. Сверрир до сих пор, выглядел довольно внушительно, он по-прежнему был в хорошей физической форме, а его глаза были зорче, чем у большинства молодых парней. Так что не доверять ему, не было ни каких оснований.

Если Ирма никого не заметила, это не означало, что там никого нет. Все еще всматриваясь на вершину холма, Ирма коротко кивнула головой. Сверрир, как-бы что-то объясняя, махнул рукой, и несколько варягов отделились от отряда, и отошли от общей группы, как-бы по нужде. Зайдя за огромный валун, они пригнулись к земле, и ринулись в сторону, огибая холм с другой стороны.

— Что ты заметил? — Отвернувшись от холма, спросила Ирма. — Нам готовиться к битве?

Сверрир покачал головой. — Не думаю. Особой угрозы я не почувствовал. За нами пока просто наблюдали.

— Хорошо, подождем, что парни скажут. — Ирма привыкла доверять ощущениям Сверрира.

За свою жизнь, он провел столько битв, что и сам, поди, не помнит их количество. В нем выработался, практически животный инстинкт. Любую опасность, он чувствовал издалека. Именно благодаря Сверриру, и его чутью, они вырвались из той бойни, что устроили им враги, и впоследствии, еще не раз оно предупреждало их о засадах, и всевозможных ловушках. Вскоре на вершине холма показался один из воинов, и помахал им рукой. Не тратя время на вопросы, Ирма быстро забралась на вершину, и с обратной стороны холма увидела двух своих воинов пытавшихся обезоружить паренька. Тот, прижавшись спиной к валуну, выставил перед собой нож, и скалил зубы, не хуже загнанного волка.

— Кто ты, и зачем следил за нами? — Грозно спросила Ирма, подойдя поближе. Парень повернул к ней голову, и вместо ответа, ощерился оскалом, но при этом, не переставал косить глазом в сторону воинов. Он был очень худой, в каких-то грязных лохмотьях, и Ирму даже передернула от отвращения, когда на лоб парня выползла жирная вошь, видно решившая посмотреть, кто это мешает ее благоденствию.

— Я знаю его. — Раздался голос из-за спины Ирмы. — Это сынок Орма плотника.

Парень вытянул шею, посмотреть на говорившего, и слегка отвлекся, чем сразу-же воспользовались воины стоявшие рядом с ним. Они ловко сбили парня с ног, и отобрали у него нож. Оказавшись на земле, и без оружия, парень не сдался, он извивался и брыкался, как пойманный дикий зверь. Даже два дюжих воина, еле удерживали его прижатым к земле.

— Успокойся, мы не сделаем тебе ничего плохого. — Присела на корточки, рядом с парнем Ирма. — Посмотри на меня. Если ты сын Орма, то тогда должен знать, кто я. — И она сняла с головы свой шлем.

Парень, пристально посмотрел на Ирму, и вдруг разом обмякнув, зарыдал, уткнув голову в землю. Воины молча разошлись в разные стороны, некоторые смахнули набежавшие слезы, представив, что довелось пережить пареньку. Ирма аккуратно положила на его плечо руку, она не могла говорить, горло сдавили спазмы. Она так молча и просидела рядом с парнем, пока он не успокоился. Прежде чем начать расспрашивать парня, Ирма сначала приказала его покормить. Только предупредила, чтобы много еды сразу не давали, а потом соорудили для него походную баню, и выдали новую одежду. Каждый из воинов считал своим долгом, как-то поддержать парня, и если не словом, или делом, то хотя-бы дружеским похлопыванием по плечу.

— Тебя как зовут, и как ты здесь оказался? — Спросила, разомлевшего после бани и еды, парня Ирма.

— Я Эрик, сын Орма. — Гордо ответил мальчуган. — Когда на нас напали, мама сказала убежать, и прятаться до тех пор, пока все не закончиться. Я видел, как вы, прорвавшись, сели на корабли, и уплыли, и сначала не знал что делать, но я верил, что вы вернетесь, и вот дождался. — Лицо Эрика расплылось в счастливой улыбке. Ирма не стала расспрашивать о том, как он жил, хватило того не многого, что парень рассказывал пока мылся и ел, чтобы волосы на голове шевелились от ужаса, а рука не произвольно тянулась к мечу, увеличивая и так не маленький счет их врагам.

— Ты не знаешь, еще кто-нибудь из наших выжил? — Не особо надеясь, задала мучивший ее вопрос Ирма.

— Очень мало. — Опустил голову Эрик. — В основном женщины, мужчин всех убили. Почти всех к себе забрал лендрманн Бъерн Козел, их всех насиловали, даже девочек и не один раз, а я ничего не мог сделать. — Ударил он кулаком по земле, и от нахлынувших воспоминаний, по его щекам снова побежали слезы.

— Бъерн Козел говоришь. — Ирма подняла глаза на Сверрира. — Я думаю, нам стоит его навестить.

Сверрир утвердительно кивнул головой.

— Этого похотливого урода не зря прозвали козлом, давно надо было отрезать ему яйца. Жаль твой отец придерживался закона, и не вмешивался во внутренние дела своих лендрманнов.

— Именно поэтому они его и уважали. — Поднялась на ноги Ирма.

— Однако это уважение не помешало им предать его, и убить.

Ирма пожала плечами. Она не нашла слов для ответа. Конечно, с волей богов не поспоришь, но все-таки было много разных путей для выбора. Взять того же Сверрира, он наплевал на Одина, и стал рядом с отцом.

— Что толку, говорить о прошлом. Время не повернуть назад. Давай лучше подумаем, как мы освободим, женщин из плена.

— Для начала, нужно узнать, где их держат. — И Сверрир перевел взгляд с Ирмы на Эрика. — Ты случайно не знаешь где, малыш?

— Я не малыш, я воин. — Гордо вскинул голову Эрик. — Я, не прошу у вас меч, верните мне мой нож, и меч себе я добуду сам, а женщины, почти все, в усадьбе у Козла.

— А остальные? — Положила руку на плечо Эрика Ирма.

— Несколько девочек отвезли в Бирку, на невольничий рынок. Я подслушал разговор слуг, они говорили, что Бъерн Козел получил за них не плохие деньги. — Тяжело вздохнул Эрик.

— Остается узнать, сколько у него людей в поместье. — Посмотрел Сверрир на Ирму.

— Не много. — Дернул Сверрира за рукав Эрик.

— Откуда ты знаешь? — Сверрир и Ирма снова повернулись к парню.

— На последнем тинге, лендрманны так и не договорились, кто займет место ярла. Правда теперь осталось только два претендента, это Бъерн Козел, и Ивар Языкастый. — Эрик не переставал удивлять своей осведомленностью.

— А для того чтобы перетянуть на свою сторону большее число сторонников из лендрманнов и бондов, нужны деньги. — Ирма посмотрела на Сверрира, и улыбнулась. — Он должен отослать большую часть своих людей в набег.

=Эрик, ты не против заглянуть на огонек, к Бъерну Козлу. — Положил руку на плечо парня Сверрир.

— С удовольствием. — Сжал кулаки Эрик. — Только можно, я буду тем человеком, который отрежет ему яйца? — С надеждой посмотрел он на Ирму.

— Можно. — Потрепала Эрика за плечо Ирма.

Весь день, дожидаясь ночи, Ирма с воинами провела, укрывшись в лесу, в миле от усадьбы Бъерна. За самим поселением, в это время наблюдали разведчики, во главе с Эриком, хорошо знавшим местность, и всякие укромные места вокруг усадьбы. Он часто наведывался к близлежащим поселениям, в надежде добыть, что-нибудь съестное, при этом стараясь оставаться незамеченным. Жизнь приучила его к скрытности, и осторожности. Небольшого роста, худощавый, он выглядел намного меньше своих тринадцати лет, но в тоже самое время жилистый и выносливый, что в принципе и позволило ему выжить, ни смотря, ни на что.

Ирма была против того, чтобы Эрик ушел с разведчиками, но Сверрир ее отговорил, заметив, что не стоит обижать парня, через, чур, сильной опекой. Теперь, сидя в лесу, и дождавшись темноты, они с нетерпением ожидали возвращения своих людей.

— Кажется, идут. — Почему-то прошептал на ухо Ирме Сверрир.

— Я ничего не слышу. — Также шепотом ответила Ирма.

— Не удивительно. — Хмыкнул Сверрир. — Парень здорово наловчился передвигаться бесшумно. Мне вначале даже показалось, что просто почудилось. — Сверрир нахмурился. — Странно, кажется он один.

— Как один? — Переполошилась Ирма. — А где остальные?

Сверрир пожал плечами. — Сейчас узнаем, он уже совсем рядом.

— Да где же рядом? — Разозлилась Ирма.

— Не кричите вы так. — Донесся до Ирмы злой шепот Эрика. — А то вон, за версту слышно. Хорошо еще, что рядом нет никого, кто вас только прятаться учил.

— Ладно, иди сюда, учитель. — Повернула голову на голос Ирма. — Ты чего один? Где остальные?

— Там остались. — Махнул рукой в сторону усадьбы Эрик. — Пока мы подойдем, они решили женщин по-тихому вывести.

— Я им выведу. — Грозно пообещал Сверрир. — Еще не хватало всех там переполошить.

— Да некого там полошить. — Улыбнулся Эрик. — Там в усадьбе, всего десяток мужчин остался, ребята сказали если что, то и сами управятся.

— Я им управлюсь. — Уже не на шутку разозлился Сверрир. — От рук отбились, нюх потеряли. Но ничего, я мозги быстро на место вставлю.

Эрик, посмотрев на разозлившегося Сверрира, как-бы ненароком спрятался за спину Ирмы. Ирма повернулась к нему лицом, положила руки на плечи.

— Ты не прячься, веди, давай быстрей. — И легонько толкнула.

Эрик мотнул в знак согласия головой, и засеменил к усадьбе, постоянно боязливо озираясь назад, и с испугом поглядывая на хмуро идущего позади Сверрира. Захват усадьбы, прошел на удивление спокойно. Воинам Ирмы, практически никто не сопротивлялся. Все случилось настолько быстро, что люди поняли, что на них напали только тогда, когда им стали вязать руки за спину. Бъерна Козла, стянули с девочки, которой было не больше девяти лет. Козел он и есть, Козел. Задыхаясь от злобы и страха, он грозил всем вокруг всевозможными карами. Ирма подала Эрику ножницы, для стрижки овец.

— Твой выход парень. Все как ты просил.

Эрик взял в руки ножницы, с благодарностью посмотрел на Ирму, и твердым шагом подошел к разложенному на земле Бъерну.

— За отца, за мать, за сестру. Получи тварь. — И не дрогнувшей рукой, сделал из Бъерна Козла, Бъерна Козу. От дикого крика, у Ирмы заложило уши. Прооравшись, Бъерн нашел глазами Ирму, и стал орать, что он с ней сотворит, правда не долго. Хорошо поставленным ударом, Ирма снесла ему голову, и повернулась к Сверриру.

— Может и зря, пускай-бы еще помучился. Только кто о чем, а козел о козлином, и думаю, что никому не интересно слушать его предсказания о том, что я издохну, разорвавшись от спермы.

— Все равно, как-то это не правильно. — Пожал плечами Сверрир. — Такого лендрманны точно не простят.

— А тебе нужно их прощение? — Зло посмотрела на Сверрира Ирма. — Ты думаешь, что сможешь вернуться? Ты сам сказал, эта земля перестала быть для нас домом, а раз так, плевать мне на то, как на это посмотрят какие-то лендрманны. Лучше пусть у них дрожат поджилки, от осознания неотвратимой мести, за предательство. А теперь я хочу навестить, и слегка укоротить язык, Ивару Языкастому, чтобы ни у кого не вызывало желание, занять место моего отца.

— Боюсь, потом у нас под ногами запылает земля. — Уставившись в землю, тихо произнес Сверрир. — Один нам такого не простит.

— А после этого. — Ткнула мечом в тело Бъерна Ирма. — Она, по-твоему, будет просто тлеть? — Ирма подошла к Сверриру и положила на его плечо руку. — У нас нет пути назад. Остается только сделать так, чтобы нас надолго запомнили, а если-бы Один так желал нас покарать, поверь, он-бы давно уже это сделал. Не сомневаюсь, что он хотел гибели моего отца, но уверена не того, что они устроили.

— Ну, Языкатый, так языкатый. — Вздохнул, соглашаясь с Ирмой Сверрир. — А с этими что делать? — Кивнул головой в сторону пленных.

— Повесить, как и положено смутьянам, а усадьбу сжечь. — Пожала плечами Ирма. — После отца, я здесь судья и закон, по праву.

— Всех? Женщин и детей тоже? — Глаза Сверрира стали похожи на две тарелки.

— Ты белены объелся? — Искренне удивилась Ирма. — Женщин и детей просто заприте в амбаре. Мы же не звери, мы только совершаем правосудие.

Глава 12

Мы путь добра,

Оружием проложим…

Я, отцепил флягу от пояса, и сделал пару глотков. Давно я так, не маршировал под палящим солнцем, пытаясь не нарушить, единожды усвоенный закон, не пить много на жаре. Чем больше пьешь, тем больше хочется, а вода в степи на вес золота. Я, встряхнул флягу, воды в ней осталось, меньше четверти. Ну да ничего, до Итиля уже рукой подать, попытался я мысленно приободрить сам себя.

В битве под Саркелом, Святослав наголову разбил Хазар. Примерно, только четверть Хазарского войска, ушло в степь, но это еще не значило, что они спаслись. По их следам, как оголодавшие псы ринулись Печенеги, попутно вырезая и грабя, встреченные по пути стойбища Хазар. К слову сказать, и самой крепостью мы овладели в тот же день. Об этом, я не очень люблю вспоминать. Столько крови пролил, что самому страшно. Словно, вырвавшийся на свободу, какой-нибудь ангел смерти. Особенно, когда хазары дрогнули, и попробовали укрыться в крепости, и устроили там давку, возле ворот.

Ну, и я был-бы не я, если-бы не нажил себе, еще одного врага. Печенежский сотник, Куря. Эта скотина, мало что всех под удар подставил, и во время боя свалил в степь, так после битвы, я застал его лениво перебирающим трофеи, что к его ногам таскали печенеги из его сотни. Мало мертвых хазар обдирали, так и наших дружинников обчищали в чистую. Такого, я стерпеть не смог, да и отходил его плетью, как пса шелудивого. Теперь жалею, надо было сразу, эту тварь там зарубить, вони было-бы меньше. Кто же знал, что эта мразь, окажется ханским сынком, и побежит жаловаться своему папе, а тот выставит претензии Святославу, мол, такое оскорбление можно смыть только кровью.

Князь, молодец. Сказал, что если им так невмоготу, то могут вызвать меня на поединок. Можно сказать, на этом вопрос был решен, желающих померяться, силой не нашлось. Только вот теперь приходиться поглядывать за спину, и спать с открытыми глазами. Приукрасил, конечно, среди дружинников мне особо остерегаться некого, но осторожность не помешает. Особенно если вспомнить еще злобные взгляды Свенельда в мою сторону.

Теперь, вот в тысяче Путяты, служу. Всех кто остался жив, от тысячи Твердохлеба, к нему перевели. Сам Твердохлеб, с обозом раненых, и трофеев на родину ушел. Недолго он пробыл тысяцким, но это не беда, главное жив, остался, а раны заживут, глядишь, и снова тысячу под свою руку получит.

— О чем задумался, служивый?

Я повернул голову, и уставился на улыбающееся лицо Яровита.

— О, здорово. Давно не виделись. Куда это ты так после Саркела запропастился? Я тебя даже за помощь поблагодарить не успел. — Пихнул я Яровита плечом.

— За какую помощь? — Удивился Яровит.

— Ну как же. Меня тогда какая-то сила к земле гнула, а ты крикнул, что сейчас поможешь, и у меня все как рукой сняло.

— Нет Арт, то не моя заслуга. — Покачал головой Яровит. — Магичить я не умею, правда и против меня магия бессильна. Я ведь больше воин.

— Ну, ведь это ты сказал, что поможешь? — Не сдавался я.

— Это было. — Подтвердил кивком головы Яровит. — Только это я внучку крикнул, он, как увидел, что тебя конем топчут, так в самую гущу и полез, как же тут в стороне остаться, родная кровь все же.

— А кто же тогда меня от той напасти освободил?

— Могу с уверенностью сказать, что никто. — Хлопнул по моему плечу Яровит. Посмотрел на мое вытянувшееся лицо, и улыбнулся. — Ты сам себя освободил, сам.

Я помолчал некоторое время, переваривая услышанное.

— Ладно. — Тряхнул я головой. — Может, тогда хоть скажешь, что это за сволочь была, что такую подлянку кинула?

— Это запросто. — Оживился Яровит. — Никакой тут тайны нет. Это брошенные.

— Кто? — От удивления, я аж вытянул шею.

— Ну, брошенные. — Посетовал на мою недогадливость Яровит. — Вы люди, нас оживили, силу дали, а потом во что-то другое поверили, а про нас забыли. Ну, это как с куклами. Поигрались в свое время, да выбросили, только вот боги все-таки не куклы.

— Это ты на Хазарских богов намекаешь? — Уточнил я у Яровита.

— Угу. — Кивнул он в ответ.

— А чего они на меня накинулись? Это же не я Хазар в иудейскую веру переманил.

— Да, кто их знает. — Пожал плечами Яровит. — Может, там под Саркелом, тоже чей-то родственник был, ну или просто, пытались на себя внимание обратить. Мол, хоть позабыты, но живы еще, и по прежнему стоим на страже народа Хазарского.

— Как думаешь, они еще пакостить будут? — Поинтересовался я у Яровита. Он посмотрел на меня удивленным взглядом.

— Не знаю. — Подумал немного, и добавил. — Больно много на тебя сил потратили. Хотя, на всякий случай я-бы не стал их сбрасывать со счетов.

— Слушай Яровит. Если они так о своих Хазарах пекутся, чего они ко мне лезут? Ведь это не я войско веду.

— Да ты хоть в конце колонны тянись, от тебя же силой на полмира фонит. — Захохотал Яровит. — Она же, как магнит, все внимание к себе притягивает.

— И что прикажешь мне теперь делать? — Опешил я от таких признаний.

— Да что хочешь, то и делай, это же твоя жизнь. — Яровит повернул голову в сторону, как-бы кого-то высматривая. — Ну, заговорился я с тобой, а у меня еще делов разных куча. — Он повернул ко мне голову и подмигнул. — Не вешай нос, прорвемся.

— Ага. — Понуро кивнул я головой. — И тебе не хворать.

Яровит сделал несколько шагов в сторону, и затерялся среди марширующих дружинников, оставив меня один на один с невеселыми думами. Не знала баба клопоту, купила парася. Еще, какие-то потерянные, свалились на мою голову. О пруха, обзавидуешься. Я приподнял голову и втянул в себя воздух. Кажись, свежестью повеяло, видно река Итиль уже рядом. Это, потом ее назовут Волга, а сейчас также как и столицу Каганата. Видать с воображением у Хазар туго, раз своей столице другое название придумать не смогли. Да ладно, какая разница. Тут битва не за горами, а я о фигне всякой. Хазары столицу без боя не сдадут, здесь и к маме не ходи. Так что драка предстоит серьезная.

Подтверждая мои мысли, по строю покатились команды, и мы стали перестраиваться из походной колонны в боевой строй. Ну, вот и накаркал. Я посмотрел на солнце, оно было еще высоко, значит фиг нам, а не отдых, и почитай остались считанные минуты перед боем. Ну и правильно, зачем откладывать мир на завтра, если его можно добыть мечом сегодня.

После перестроения, я оказался в последнем строе копейщиков, да, причем не по самому центру, а ближе к правому краю. Вроде должно было быть обидно, все-таки не последний воин в дружине, но в душе порадовался, хоть не первым придется конницу на щит принимать. За спиной, с нетерпением ожидая начала битвы, топтался Сила, тиская свой неизменный здоровенный топор.

— Да, что они жилы тянут. Начинали-бы ужо.

— Что же тебе неймется так, паря? — Откликнулся, на стенания Силы, кто-то из дружинников.

— Да, все одно лучше будет, чем так без дела под солнцем парится. — Ответил кому-то за спину Сила.

— Уж лучше под солнцем, чем на погребальном костре. — Пошутил кто-то с другой стороны.

На эту шутку никто не ответил, так как под ногами вздрогнула земля, это Хазарская конница начала свой разбег. Я поудобней перехватил копье, ну боги, светлые да темные, помогай, какие есть. Крича и завывая, вовсю мочь своих легких, на нас неслась стена из людей и коней. Говорят, крик смелости прибавляет, не знаю, не пробовал. Да и как тут закричишь, когда вокруг дружинники бьются молча, не принято у нас орать без дела.

Удар Хазар, был страшен. Наши первые ряды, просто смело как метлой, вроде, как и не было их вовсе. Строй опасно прогнулся внутрь, но устоял. Из последней шеренги копейщиков, я теперь оказался в первой, но, мы всё же погасили, эту силу таранного удара, и теперь за дело взялись, вооруженные топорами, дружинники. Словно лес валят, подымаются и опускаются их топоры, ни крика, ни гама, ни суеты. Методично, спокойно и молча, они вырубали цвет Хазарского войска, и Хазары не выдержали, побежали.

Утерев пот с лица, я с облегчением перевел дух, и стал наблюдать, как вслед уходящим Хазарам, огибая наши фланги, вылетела Печенежская конница.

— Вот это махачь был. — Просипел кто-то на ухо.

Я посмотрел на довольно ухмыляющегося Силу, с головы до ног заляпанного кровью, и грязью.

— Если ты думаешь, что это конец, то глубоко ошибаешься. — Также просипел я в ответ, отцепил флягу с пояса, и сделал пару глотков, прочищая горло. — Это только начало. Еще их Каган в бой не вступал.

— Ничего, и его уговорим. — Беспечно махнул рукой Сила и потянулся к моей фляге. — Дай глотнуть, а то совсем в горле все пересохло.

— Свою иметь надо. — Недовольно буркнул я в ответ, но флягу передал.

Сила одним махом допил всю воду, и протянул мне пустую флягу обратно. — Так есть она у меня, только пустая давно. — И хихикнул, как не разумное дитя.

— Парни, не расслабляемся, выравниваем строй. Скоро Хазары очухаются, и снова вдарят. — Донесся до меня со стороны голос Путяты.

Дружинники, что стояли рядом, позасовывали свои топоры за пояса, и стали выискивать уцелевшие копья. Все-таки копьем, сдерживать конников, лучше, чем топором. Пока мы готовились, картина боя снова поменялась. Теперь, уже Печенеги, улепетывали во все лопатки, от наседавших на них Хазар. Хорошо хоть, они их в степь уводили, а не к нам перли, а то если-бы еще и Печенегов пришлось валить, то совсем туго-бы стало.

Я прищурился, чтобы лучше было разобрать, кто на нас прет. Етитька в титьки, Арабская тяжелая конница, о таракан им в печенку, подфартило. С этой братией я встречался, нечета Хазарам, хорошо, что сейчас между нами буферная зона из трупов есть, а то дорого-бы нам такой удар обошелся. Хотя и с буферной зоной мало не покажется.

— Гвардия Кагана в бой пошла. — Выкрикнул, оповещая всех Путята. — Коли выдюжим, то победа наша.

— Да не уж-то. — Выкрикнул я в ответ. — От спасибо мил человек, а то мы не знали. — По рядам прокатились смешки, а я вспомнил свои зажигательные речи перед битвами.

Да ну его, чтобы я еще хоть раз выступал, это ить стыда не оберешься. Путята на мой выкрик не ответил, да и некогда уже было, ибо вокруг заплясала смерть, скаля зубы, и размахивая своей косой. Вечером, сидя возле небольшого костерка, и пытаясь ножом, выковырять засохшую под ногтями кровь, я тихо радовался, что все еще живу.

— Как думаешь, Хазары еще полезут? — Развернулся ко мне боком, рядом развалившийся Сила. — Или мы им сегодня основательно хребет сломали?

— Да уж основательней некуда. — Бросил я заниматься дурным делом. — Сам видишь, вся степь телами усеяна. Не один день уйдет, пока тут все разгребут.

— А ты в их столице, Итиле был? Интересно, что за город. Говорят он на островах стоит. — Сила лениво подбросил в костерок обломок копья.

— Нет, в Итиле мне быть не доводилось. Да даже если-бы и был, что толку рассказывать, если через пару дней и сам увидишь.

— И то верно. — Согласился со мной Сила. — Я тут слышал, дружинники говорили, что после Хазар, Святослав на Ясов и Косогов идти собрался. Мол, заодно свое влияние в Тмутаракани усилит, а то им житья там от горцев нету. — И Сила уставился на меня своими детскими глазами.

— Ну, коль собрался, то пойдет, это его княжеское дело. — Я сидел, смотрел на огонь, и не очень-то вслушивался в болтовню Силы.

— Как-то ты спокойно об этом говоришь?

— А как я говорить должен? — Перевел я на него взгляд.

— Ну, не знаю. — Нахмурил свой лоб Сила. — Но ведь битвы новые впереди, места неизведанные. Неужто тебя это никак не заводит?

— Нет. — Отрицательно покачал я головой.

— Это как так? — Аж приподнялся на локтях Сила.

— Да так. — Пожал я плечами. — До Итиля дойдем, там князь рассчитается, и я домой. Хватит с меня, сыт кровушкой по горло. Домой хочу.

— А я все-таки дальше пойду. — Плюхнулся на место Сила. — Мне на эту Тмутаракань поглядеть охота. — Заложил он руки за голову, и уставился в ночное небо. — Мужики бают, там в этой Тмутаракани, князей из самых сильных людей выбирают.

— Да ты никак в князья намылился? — Рассмеялся я.

— А чем я хуже? Силы во мне немерено. Опять- таки, я герой, вон, сколько подвигов совершил. Ну чем не князь?

— Спи уж лучше. — Сказал я ему, подымаясь. — Ты когда спишь, таким умным кажешься.

— А ты куда? — Пропустил мою колкость мимо ушей Сила.

— До ветру схожу, или мне прямо тут отлить?

— Не-е, лучше отойди. — Буркнул Сила, поворачиваясь на бок.

Я не успел сделать и пары шагов, как за спиной раздался его богатырский храп. Да уж, такому восприятию жизни, можно только позавидовать. Я вон, вроде с ног от усталости валюсь, а уснуть не могу. Закроешь глаза, и тут же перед тобой кони, люди, все вперемежку, и залито кровью. Все никак от горячки боя отойти не могу. Кошмары, одним словом.

Я отошел подальше от людей в темноту ночи, не то чтобы я был стеснительный, просто вдруг захотелось побыть одному, чтобы ни одной живой души рядом. Только ночь, степь, да я. Поднял лицо к звездному небу, и закрыл глаза. Вместо картин кровавого боя, я вдруг оказался в залитом солнцем, родном городище. Все мое тело окутало теплом и любовью. Господи, за каким чертом я поперся в эти неведомые дали, ради чего?

Ответить на этот вопрос самому себе я не успел. Я не услышал, а скорее почувствовал, что рядом со мной появился кто-то чужой. Мгновение, и я стою в боевой стойке, выставив перед собой клинок.

— Тьфу, на тебя, кошка дранная. — Плюнул я в сторону, неизвестно откуда появившегося рядом со мной гепарда. — Откуда только приперся? Тебе что, места больше в степи нет, как только рядом с людьми околачиваться? — Гепард чуть припал к земле, и, рыча, оскалил свои клыки.

— Ты мне еще поскалься. — Прикрикнул я на него. — Не посмотрю, что ты быстро бегаешь. Догоню, все клыки повыбиваю.

Гепард перестал скалиться, как будто понял, что я ему говорю. Не спуская с меня своего взгляда, сделал пару шагов в сторону, а потом как-то обиженно тявкнул, и скрылся в ночи. Слегка обескураженный такой встречей, я вернулся в лагерь, пристроился рядом с Силой, и даже не заметил, как уснул. Потом ушло несколько дней на то, чтобы предать земле погибших, да собрать трофеи, и отправить их вместе с раненными на родину. Еще полдня ушло на переход до Итиля, и вот она перед нами, столица Великого Каганата. Город нас встретил тишиной, и безмолвием, ни человека, ни зверя, ни птицы. Жуткое зрелище.

— Да — уж, нехило хлопнули дверью брошенные, но ушли красиво. — Я обернулся на голос. Ничего удивительного, рядом стоял Яровит, и как заворожённый смотрел на город. — Ты в город не ходи. — Повернул он ко мне голову. — Мертвый он, и думаю, все кто туда сунется, долго не проживут.

— Почему они это сделали? — Почему-то шёпотом спросил я.

— Да кто его знает. — Пожал Яровит плечами. — Лично я не знаю, что буду делать, когда окажусь на их месте.

— Ну тебя. — Пихнул я его в плечо.

— Ну не ну, а рано или поздно, но придет и наш черед. — Грустно вздохнул Яровит. — Причем быстрее, чем нам-бы того хотелось. — И он снова повернул голову в сторону мертвого города. Раскинувшегося на островах реки. Тем временем в город, по мосткам, уже влетала Печенежская конница. Кто-кто, а Печенеги своего не упустят, в деле грабежа им равных нет. Вот и сейчас, купившись на покрытые золотом крыши, они в предчувствии наживы, только нахлестывали своих косматых лошадок. Дружина князя в город не пошла, он приказал нам расположиться невдалеке, и по возможности в город не соваться.

— А Святослав молодец, осторожный. — Похвалил князя Яровит. — И без подсказок западню чует, а главное людей на золото не разменивает. Жаль будет, если она его в свою веру перетянет. Плохо нам тогда придется.

— Точно, Ольга ведь христианство приняла. Хотя, мне кажется, вам нечего так бояться, пока он с дружиной. — Понял я, кого он имел в виду.

— Ну, иногда лучше испугаться заранее, чтобы потом поздно не было. Ты ведь сам видел, во что мы можем превратиться. — Тяжело вздохнул Яровит. — Дело не в боге, он-то как раз настоящий, да только вот люди людьми остаются. Разве не заметил, что прикрываясь его именем разные непотребства творят, да вместо того чтобы заповеди его блюсти, карманы золотом набивают, людей почем зря губят, души развращают. Уж как мы обрадовались, когда он в мир пришел, а тут видишь, как все сложилось.

— Мне, в ваши дела, влезать некогда, своих забот, полон рот. — Решил поставить я точку в таком щекотливом вопросе.

Мне еще только их разборок не хватало. Да и вообще, не благодарное это дело, религия. Вроде, есть заповеди, живи по ним, так ведь нет, все там перекручено да переверчено, не в заповедях конечно, а в этих разных догматах, да трактовках. Было-бы лучше, если-бы люди в бога верили, как его не назови, а не людям, что говорят от его имени. Вот это-то и пугает, не меня конечно, богов.

Они обрадовались, когда в мир пришел спаситель, на поклон к нему ходили, и если-бы не людское упорство, да что было, то было, чего уж сейчас. Хотя для них действительно, самое время беспокойства. От вечной жизни, да в забвение, бр… Не сладкая перспектива. Ох, дела, дела, ну да бог с ними, поживем, увидим, как оно все будет, а пока нужно с князем повидаться, на счет города шепнуть, мало ли чего, да и домой путь держать.

Глава 13

Люди прощают обиды,

Только, осадок остается…

Когда Андрей, вернулся следом за Глафирой, в ее квартиру, то застал ее нервно ходящей из угла в угол. Поэтому, чтобы не попасть под горячую руку, тихонько пробрался на кухню.

— Что у вас там такого произошло? — Прошептал за его спиной Глава. — Хозяйка на себя не похожа, вон как по комнате мечется.

Андрей повернулся, и посмотрел в испуганные глаза домового. Парень потиху начал обживаться в этом мире, вон хламиду свою сменил на джинсовый комбинезон, детский, правда, но ему в пору, кроссовки где-то стырил, короче прибарахлился. Андрей еле сдержался, чтобы не рассмеяться, уж очень забавно он в этом выглядел, особенно с его нечёсаной шевелюрой, и бородой торчком.

— Да подловила Кащея, так сказать на горячем. — Тоже шепотом, чтобы не привлекать Глафиренного внимания ответил Андрей.

— Ой, беда. — Запричитал домовой. — Если-бы знал, что так обернется, ни в жисть бы вам путь не указал, а теперь что, теперь поздно. Повезет еще, если обратно в дом к Кащею запрут. Ой, беда-беда на мою голову. Что же мне теперь делать-то? Кащей ведь не помилует. — С тоской посмотрел на Андрея Глава.

— Не переживай. — Положил ему на плечо руку Андрей. — Глядишь, все как-нибудь, да и утрясется. Да и скорее всего не до тебя сейчас Кащею.

— Ты Кащея не знаешь. — Тяжело вздохнул Глава. — Если он на кого зуб наточил, не успокоиться пока со свету не сживет.

— Пусть только попробует, очкарик чертов. — Андрей с Главой повернулись, и уставились на Глафиру, стоящую в дверном проеме. — Я ему так изживу, что сам жизни рад не будет.

— Ого, как ты на него взъелась, аж оторопь берет. — Мягко улыбнулся Андрей. — Ты уж так не руби сгоряча.

— А по-твоему что, понять и простить, как выражается один известный персонаж. — Глафира тяжело вздохнула. — Мне ведь показалось, что он вполне нормальный, ну если не считать его чрезмерный интерес к обогащению. Правильно люди про него сказки рассказывали, гад, он и есть гад.

— Глафира, успокойся. Не такой уж это большой повод, чтобы так радикально менять отношения к человеку.

— Небольшой? — Глафира аж захлебнулась от эмоций. — Ладно, я, а как он с тобой обошелся? Неужели тебе не обидно? Да и не человек он вовсе.

— А чего на него обижаться? — Пожал плечами Андрей. — Поверь, в его понимании, это всего лишь безобидная шутка. Невинная шалость, если можно так выразиться, я-то уж его хорошо знаю, к тому же ты правильно подметила, он совсем не человек, и довольно долгое время чурался человеческого общества. Вся его жизнь, одни сплошные цифры, а за ними, как известно, людей не рассмотреть.

— Я не понимаю, ты его еще и защищаешь? — Удивление было так велико, что Глафира прошла на кухню, и села на стул.

— Да нет. — Оперся плечом о стену Андрей. — Просто, как я сказал, я его очень хорошо знаю, да и не его одного.

— К тебе что, память вернулась?

— А она никуда и не пропадала. — Улыбнулся Андрей.

— Подожди. — Растерянно подняла руку Глафира. — Я чего-то не понимаю. Если у тебя память никуда не пропадала, получается, ты прикидывался просто. — Она с удивлением посмотрела на Андрея. — Зачем? Или, это какая-то секретная миссия?

— Зачем? — Повторил Глафирин вопрос Андрей, и пожал плечами. — Да сам не знаю, просто интересно наблюдать за их суетой, как они сами постоянно выискивают, какие-то подводные камни, ищут скрытый смысл, которого нет, как нет и никакой секретной миссии. Я ведь и сам не знаю, что я такое. Мне иногда кажется, что я просто побочный эффект, какого-то неудачного эксперимента, вынужденный вечно скитаться по мирам. Вначале я искал ответы, а потом бросил. Чем больше ответов, тем отчетливей виден тупик.

— И давно ты так маешься? — Сочувственно спросила Глафира.

— Прилично. Самое поганое, что вся моя жизнь, постоянная война. Вот уж где не подфартило. — Андрей оторвался от стены, и подошел к кухонному столу. — Может, чайку сообразим?

— Давай. — Кивнула головой, соглашаясь, Глафира. — Ты оказывается тоже, еще тот «фрукт». — Улыбнулась она Андрею, когда он поставил чайник. — Это получается, никому верить нельзя. Кругом все врут.

— Конечно. — Легко согласился Андрей. — Не понимаю, почему ты так удивилась. Можно подумать ты всегда говоришь правду. — Глафира попыталась что-то ответить, но Андрей просто отмахнулся рукой. — Лучше ничего не говори, и так все ясно. Просто прими тот факт, что весь мир состоит изо лжи, и сразу жить станет проще. Меньше будешь забивать свою голову глупым вопросом, как же жить, если никому не верить. Самое лучшее, верь себе, а не тому что тебе говорят.

— Я уже поверила себе. — Тяжело вздохнула Глафира. — И вон как оно получилось.

— Не переживай ты так. Лучше учись воспринимать людей такими, какие они есть, со всеми их недостатками. Ты же не переживаешь так, когда по телевизору умные дядьки втюхивают разную туфту. Ты просто знаешь, работа у них такая, врать с умным видом.

Глафира улыбнулась, принимая в руки поданную ей чашку с чаем.

— Знаешь, а я ведь по большей части этим дядькам верю.

— Да это тоже нормально. — Приложился к своей чашке Андрей. — Людям проще верить обещаниям, чем думать.

— А может, ты мне сейчас сам туфту втюхиваешь? — Улыбнулась Глафира.

— Может. — Кивнул головой Андрей и рассмеялся.

— Андрей, а когда ты появился в первый раз?

— В этом мире? — Уточнил Андрей у Глафиры, она кивнула головой. — Во времена Игоря Старого.

— А это кто такой? — Спросила Глафира, и в смущении уставилась в кружку.

— Князь Киевский. Отец Святослава, прозванного последним военным демократом.

— А я и про этого Святослава, ничего не знаю.

— Жаль, конечно. При нем чудные дела творились.

— Это какие? Расскажешь? — Глафира поерзала на стуле, устраиваясь поудобней.

— Можно и рассказать, коль интересно. Тем более что при его правлении, все сильные мира того, тряслись только при одной мысли, что Русь может в гости пожаловать. Сам Святослав не столько княжил, сколько воевал. Да и как иначе. Вырос среди дружины, в четыре года первый раз повел войска в битву.

— Так уж и в четыре года? — Не поверила Глафира.

— А что делать. — Пожал плечами Андрей. — Отца убили. Вот ему черед и выпал, войско в бой вести. Возраст значения не имеет, он ведь князь. В то время князья сами дружины в бой водили, да еще и в первых рядах.

— Ужас какой. — Передернула плечами Глафира.

— Ужас не ужас, а за смерть отца отомстил, а через десяток лет вел свои дружины уже на Булгар с Буртасами, союзников Хазар, что жизни Руси не давали, а на следующий год, и по самому Каганату ударил. Да так, что в одно лето, из великой империи, соперничающей в могуществе с Византией, само понятие Хазар, перестало существовать. Нет в истории больше примера, когда за один год, империя превратилась в пустой звук.

— И что, от этих Хазар ничегошеньки не осталось? — Не поверила Глафира.

— Столица их, Итиль. Святослав город не тронул. Его описание, после похода Руси, один араб сделал. Мол, страшное впечатление на него город произвел. Не было в городе жизни, даже деревья голые, без листьев стояли. Вот какие ужасные эти Русы. Представляешь, дома не тронули, золото с крыш не пообдирали, зато все листья сожрали. Ужас. — Сделал большие глаза Андрей, чем рассмешил Глафиру. — Между прочим, город тот, до сих пор археологи ищут, только вот найти не могут. Как будто и не было его вовсе.

— А почему не могут? — Глафира аж подалась телом вперед.

— Проклят он был брошенными богами Хазарскими, как и сами Хазары, что с теми богами сгинули в неизвестность. — Вздохнул Андрей. — А Святослав в тот год еще на Ясов с Касогами ходил, разбил их в пух и прах, а пленных рабов в Киев привел.

— Что, молодость свою вспоминаешь? — Раздался голос из-за спины Глафиры, от неожиданности она аж подпрыгнула на стуле. Испуганно повернула голову, и плюнула под ноги стоящему там Кащею. — Тьфу, на тебя придурок, напугал только. Зачем пришел? — Глафира встала из-за стола. — Тебя здесь не ждали.

— Знаю, что не ждали. Знаю, что обижены. — Кащей поднял руку, призывая чтобы его дослушали. — Имеете полное право. Сам понимаю, перегнул палку слегка.

— Слегка? — Гневно сверкнула глазами Глафира.

— Хорошо, не слегка. — Тут-же пошел на попятную Кащей. — Но я все осознал, и даю свое честное, Кащейское слово, что постараюсь исправиться, к тому же у нас все-таки дело общее есть, не следует его бросать на полпути. Я понимаю что злодей, и веры мне мало, но приложу все силы, чтобы больше такое не повторилось.

Глафира перевела взгляд на Андрея, в ее взгляде явно читалось, что она хочет простить Кащея, но сама этого не скажет.

— Хорошо. — Кивнул Андрей головой. — Ради общего дела, так тому и быть.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.

Часть 3

Глава 1

Для одних, праздник,

Для других, беспокойство в душе…

В который уже раз я стоял, и поглаживал свой бок, пытаясь унять боль. Напротив меня стояла Ирма, и, глядя на меня с печальной улыбкой покачивала головой.

— Не понимаю, ты столько прошел битв, как ты жив остался? Извини, но оружием ты владеешь на уровне ребенка. — Потихоньку, меня уже начало раздражать ее высокомерие. Мы такие непобедимые, ну-ну, посмотрим вечером, позлорадствовал я про себя. Хотя чего я тут храбрюсь, все равно ведь сдамся первым.

— Так уж и ребенка? — Недовольно буркнул я.

— Ну, с виду ты конечно похож на мужчину, да и в постели великолепен. — Игриво поиграла бровью Ирма, как будто прочитала мои мысли, отчего я невольно передернул плечами. — Но с мечом все же сущий ребенок. — Как у нее только, получается, быть одновременно, такой хрупкой и нежной, а через мгновение перед тобой разъяренная львица. Не дай бог дорогу не уступишь, порвет на сорок восемь клиньев, и даже не заметит.

— Ну что? С тебя на сегодня хватит, или продолжим? — Лениво поигрывая мечом, елейным голоском, и ехидной улыбочкой, глядя куда-то в сторону, поинтересовалась она у меня.

— Пожалуй, я еще некоторое время сегодня побуду мальчиком для битья. — Моя, вроде беззаботная улыбка, получилась слегка, кисловата. — Тем более что тебе доставляет удовольствие, издевательство надо мной. Это не большая цена за то, что ты чувствуешь себя счастливой, а мне не стоит особого труда ее уплатить.

— Какой же ты дурак. — В одно мгновение лицо Ирмы стало ласково печальным. — Я чувствую себя счастливой просто от того, что ты рядом. — И вновь перемена. Взгляд стал жестким, я-бы даже сказал, немного злым. — И прихожу просто в бешенство от того, что ты шляешься по каким-то походам, где тебя запросто могут убить.

Ну да, можно подумать сама только и делает, что дома сидит, да в окошко смотрит. Вон, у себя на родине какого шороху навела. Это ведь, нужно было додуматься, с такой-то малой дружиной, и лезть головы резать самым знатным мужам, да у них только одной охраны в три раза больше было. Хорошо еще, что так сложилось, что сама жива, осталась, людей сберегла, да еще умудрилась своих соотечественников из неволи вывезти. Немногих, правда, да и большинство дети, но кому- кому, а нам они не помеха. Время быстро летит, даже заметить не успею, как вырастут. Да и как не крути, не совсем они нам и чужие.

Ну да, боги разные, да корни одни. Что они, что мы, из славного племени арийцев выходцы. Только что каждый своей дорогой пошел, но на то они и дороги, то сходятся, то расходятся, это как жизнь повернет.

— Ты давай не мечтай, а работай. — Зло прикрикнула на меня Ирма, едва не наградив меня тумаком по черепушке.

— За собой следи. — Проскальзывая ей за спину, и награждая шлепком чуть ниже спины, оскалился я в улыбке.

— Ах так. — Рассердилась Ирма. — Ну что же, сам напросился.

И ее меч, заплясал возле моей улыбающейся, физиономии. Тут уж не до шуток, пришлось проявлять всю свою изворотливость. Ой, проявляй не проявляй, не было у меня таких учителей, как у нее. Валькирии, сами по себе, для войны рождены, это у них в крови. Одной этой мелочи достаточно, чтобы перечеркнуть все мои жалкие потуги. А если учесть, что ее мама обучала, а потом, когда мамы не стало, папа продолжил. Отец, правда, послабее будет, да елы палы, у меня и таких учителей не было.

По сути-то я, самоучка. Да в принципе, в плотном строю не нужно быть виртуозом фехтования, достаточно просто этот строй держать. Как меня учили. Плечо товарища, щит, и копье, вот что необходимо, для того чтобы выжить, и победить. И чего мне только взбрело в голову, двуручным боем овладеть.

Я болезненно сморщился, получив чувствительный тычок в грудь. От ведь, разозлил на свою голову, даже смотреть страшно, еще чего, пришибет ненароком в запале, толку мне от того, что потом сама же и пожалеет. А вдруг и жалеть не будет? Женщины, они такие, сначала говорят, люблю, а потом молотят по голове со всей дури. Я, аж зажмурился от боли, когда Ирма рубанула, что есть маху, по левой руке.

Раскудрить твою качалку, пора завязывать, а то точно живым не выйти. Хорошо мечи тренировочные, так что жив пока, и кажется ключевое здесь слово, пока. Кое- как отбив еще два очень не приятных выпада, я принял окончательное решение. Попросту дал деру.

— А ну вернись, трус проклятый. — Полетел мне в спину грозный крик. Ирма сорвалась с места, и кинулась за мной вдогонку, а так как я не очень быстро драпал, в два счета меня догнала, что мне и нужно было. Я кубарем плюхнулся ей под ноги, сбивая ее с ног, и не теряя ни мгновения, прыгнул сверху, крепко прижимая ее руки к земле.

— Ирмачка, счастье мое, успокойся милая. — Попытался я успокоить, яростно сопротивляющуюся подо мной Ирму. — Совсем не обязательно убивать меня таким варварским методом, лучше ночью придуши подушкой. — Она что-то попыталась ответить, думаю что, что-то обидное, что мне не очень и хотелось-бы услышать, поэтому я просто закрыл ей рот своим поцелуем, а еще через некоторое время прекратилось и яростное сопротивление.

— На счет подушки, я подумаю. — После того как перевела дыхание, после поцелуя, мило улыбнувшись, сообщила мне Ирма. Потом посмотрев, как я, морщась, потираю левую руку, сочувственно добавила. — Что, сильно приложила? Извини. В следующий раз, вообще отрублю, если снова позволишь себе такое.

Я ласково погладил ее по волосам, а про себя подумал, и ведь отрубит, ну и бог с ним, пускай рубит, для нее ничего не жалко.

— Эй, заканчивайте там, в пыли валяться. Идите, мойтесь, да за стол, завтрак уже давно стынет.

У входа в дом, стоял Жила, и, судя по тому, как колыхался его живот от смеха, он был свидетелем моего бесславного поражения. Аккуратно пристроив мечи на стойке, мы умылись, и вошли в дом. Там за столом уже сидело, все мое семейство. Для постороннего, это могло выглядеть несколько странно. Мало того, что не родные по крови, так еще из разных народов. Я, Жила, да Малинка с Герденем, славяне, Дайна из ливов, Сверрир и Ирма варяги. Кому как, а по мне нормально, у нас и так теперь в поселении больше половины, варяги, и ничего, дружно живем. Правда, иной раз странно чужую речь слышать, особенно от своих, про детей вообще молчу, те лопочут на двух языках, как будто оба их родные.

Ой, да не в языке дело, главное никто на своих и чужих не делит, мы здесь все свои. Каждый занимается тем, что ему по душе, друг другу помогают. Варяги, так те вообще меня удивили, никак не ожидал, что они мечи на соху поменяют. Оказалось, что это мечта о своем клочке земли, их так по миру гонит. У них на родине, с землей туго, все старшим в роду достается, а младшим приходится счастье по миру искать. А с нашими, так вообще беда, что было, отняли, и назад дороги нет. Мы им не просто приют, да землю дали, смысл жизни вернули, и взамен ничего не просим, и если не дай бог с кем из них беда случится, все как один на защиту станем. Да и сами варяги, за любого из нас, кому хошь горло перегрызут.

С соседями не ссоримся, наоборот, вон с поселением Полюша, не тропа, прямая дорога проложена, да и родственными связями уже обзавелись. Не одну свадьбу сыграли. Тройден, князь Литовский, нам верный друг, и союзник.

— Вы как, не передумали еще свадьбу играть? — Усаживаясь за стол, спросил я, сидящих рядом, Дайну со Сверриром. Они переглянулись между собой, и Сверрир положил свою руку на руку Дайны.

— Нет, не передумали. — Твердым голосом, глядя мне в глаза ответил Сверрир, а Дайна, подтверждая его слова, молча кивнула головой.

— Ну, вот и ладненько. — Потер я с улыбкой руки. — Люблю на свадьбах пировать, а то жметесь в темных углах, как дети малые. Вроде взрослые люди. — Покачал я укоризненно головой. — А только столько времени зря дурью маялись.

— На себя-бы посмотрел. — Буркнул Сверрир, отводя глаза в сторону. Вот ведь хитрец старый, как повернул.

— В отличие от тебя, я Ирму давно за себя выйти прошу, только она не соглашается, ей обязательно героя подавай. А я кто? Так, погулять вышел. — Попробовал я извернуться, и кинул украдкой взгляд на Ирму.

Точно, быть мне придушенным подушкой, и не исключено, что прямо этой ночью.

— Это когда это ты меня замуж звал? — Глаза Ирмы превратились в две щелочки, не суля мне ничего хорошего.

— Да хоть-бы вот прямо сейчас. — Делая простодушную физиономию на своем лице, и глупо улыбаясь, ответил я Ирме, и театрально развел руками.

— Да-а? Тогда я согласна. — Кивнула головой Ирма, и нежно так улыбнулось. Отчего мне вдруг захотелось срочно куда-нибудь уйти, и желательно подальше, и желательно надолго.

— Ого, сразу две свадьбы. Да каких. — Влез в разговор Жила. — Ну, други мои, такой пир закатим, что не хуже чем у Святослава будет.

— Постой. Князь Киевский женился? — Вот это новость. — Неужели на той рабыне, что от него понесла?

— Да нет, что ты. — Замахал на меня руками Жила. — На какой-то Угорской принцессе. Говорят, сама Ольга ему жену выбирала. Уж сколько времени прошло, как свадьбу сыграли.

— Так он же сам только из похода на Ясов с Касогами вернулся? Это когда же он успел еще и сватов заслать к Уграм? — Удивленно уставился я на Жилу.

— Так я же говорю, Ольга расстаралась. — Посетовал на мою невнимательность Жила. — От ведь, год на свадьбы выдался. Вадим тоже вон жениться собрался. На свадьбу звал, а у нас у самих праздник выдался. — Скалил в счастливой улыбке зубы Жила.

— Откуда ты знаешь? — Спросил, и тут же осекся, что-то я тупить начал.

Жила ведь только с Новгорода воротился, куда за новостями ходил, да товар кой-какой попутно купцам тамошним сбывал. Не сказать, чтобы большая выгода от этого была, больше для того в такую даль поперся, чтобы быть в курсе того, что в мире делается. Проще говоря, мы ведь на таком отшибе сидим, что пока новости дойдут, пылью забвения покрываются.

Ладно, раньше еще Велес в курсе того что в мире делается сведущ был, и всегда делился. Так вот, запропастился куда-то. То две недели проходу не давал, как я с похода воротился. Светился весь от радости. После победы над Хазарами, их мир так окреп, что смог избавиться от пуповины, и теперь, даже, вдруг, если люди резко о них забудут, им есть, где свободно можно продолжить свое счастливое существование. Уже пару месяцев свой нос не кажет, кто его знает, может в том мире обживается.

— Ты о чем задумался? — Пихнула меня плечом Ирма. Прерывая мои размышления. — Или уже не рад, что замуж позвал? — В ее глазах блеснул опасный огонек.

— Что ты, солнышко. — Ласково обнял я ее за плечи. — Жить с тобой, это то, о чем я мечтал с первой нашей встречи. — Самое удивительное, что в этот момент, я был искренен, как никогда.

Глава 2

Мы, люди добрые,

В нас, желчи, просто много…

— Ну-с, и как будить будем? — Спросил Андрей Кащея, потирая руки. Кащей, стоя в изголовье огромной дубовой кровати, в ответ только пожал плечами, и посмотрел на мирно спящего щуплого человека. — Да как хочешь, так и буди. Только сильно не усердствуй, он нам во вменяемом состоянии больше полезен будет. Я в том смысле, что если раньше в чувство приведем, то быстрей домой поедем.

— Ну ладно. — Хмыкнул Андрей. — Тогда по-простому, казарменным методом. — Наклонился над спящим, и гаркнул тому чуть ли не в ухо. — Рота подъем!!!

Бедного человека подкинуло, как на батуте, после чего он вжался в спинку кровати, обводя безумными глазами спальню. Андрей повернул голову к Кащею, и счастливо улыбнулся.

— Сейчас все выложит как на духу. Навис над съежившимся человеком, и снова гаркнул. — Кались гадина, на кого работаешь? — И в тоже мгновение, получив мощный удар в грудь двумя ногами, сопровождаемый недоуменным взглядом Кащея, вдруг оторвался от пола, и пролетев метра три по воздуху, впечатался спиной в стену.

— Ну, все недомерок, конец тебе. — Прохрипел Андрей, подымаясь с пола, и потирая ушибленную грудь. Недомерок, к которому обращался Андрей, с таким решением, судя по всему, был не согласен, а посему, резво соскочив с кровати, метнулся к Кащею.

— Ты на кого руку поднял? Глист навозный. — Зашипел на подскочившего к нему человека Кащей. — Совсем нюх потерял, червь недоделанный. — От гнева Кащей весь покраснел. Андрею даже показалось, что и очки, сидевшие на носу у Кащея, вдруг полыхнули ярким пламенем. Человек весь сжался в комок и плюхнулся перед Кащеем на колени.

— Не губи Владыка, не признал я тебя. — Заскулил, уткнувшись лбом в пол. — Думал просто, душегубы по мою душу заявились. Кто же знал, что это вы, своей собственной персоной, ко мне в гости пришли.

— Ты мне еще поюродствуй. — Успокаиваясь, но, тем не менее, грозно, буркнул Кащей. — Червь могильный. — И повернулся к изумленному Андрею. — Вот уж не думал, что наш фигурант Цвергом окажется. — Как-будто Андрей знал, кто это такие. — Гномы это такие, чтобы тебе понятней было. — Словно прочитав мысли Андрея, пояснил Кащей.

— Понятно. — Кивнул головой Андрей, и напрягся, вспоминая, где он раньше слышал это название.

— Давай, колись жук навозный, кто за тобой стоит? — Прошипел, чуть наклонившись Кащей, да так, что и у Андрея мурашки по спине побежали.

— Все как на духу выложу. — Запричитал человек, или вернее гном. — Я же не знал, что в твою отчину вторгаюсь, Владыка. Что сказали, то и делал.

— Владыка. — Усмехнулся Андрей, и игриво пошевелил бровями.

— А то. — Выпятил грудь Кащей. — Что, думаешь, если в подземный мир загнали, то все, кранты Кащею. Фигушки вам. — Покрутил фигу перед носом Андрея Кащей. — Не на того напали.

— Ты давай, не отвлекайся. — Кивнул Андрей в сторону ползающего в ногах гнома. — Крути этому Кремню бейцы, чтобы всю правду выложил.

— У меня не забалует. — Кащей наклонился над Кремнем. — Все скажет, ничего не утаит, а если не дай бог сбрешет, ух я ему не завидую.

Ох, и нервное это дело, на стреме сидеть. Глафира, уже порядком извелась, дожидаясь своих подельников. То ей мерещилось, завывание полицейских сирен, а то казалось, что вот-вот, ночную тишину, разорвут автоматные очереди. Она несколько раз выходила из автомобиля, и порывалась подойти поближе к офисному зданию, но всякий раз чуть ли не бегом возвращалась, а ну как сейчас они выскочат, а за ними погоня. Так пока она к машине вернется и заведет, их поймают. Как она потом ребятам в глаза смотреть будет. А они ведь обязательно ерничать начнут, что, мол, с таким простым делом, и то не справилась.

Глафира собрала волю в кулак, и стала гипнотизировать здание, стараясь уловить хоть какое-то движение возле него, но как старательно она не следила, все равно проморгала появление Кащея с Андреем. Те, бодрым шагом, о чем-то переговариваясь, беззаботно шлепали к машине. Глафира, не выдержав выскочила им на встречу.

— Ну, что, получилось? Как все прошло? — Начала она сыпать вопросами. — Вообще, что у вас там было? Чего вы так долго?

— Успокойся. Не суетись ты так. Давай сядем в машину, там все и узнаешь. — Перебил ее поток вопросов Андрей.

— Да. — Садясь на заднее сидение, поддержал Андрея Кащей. — Нужно учиться быть сдержанней. — И тут же недовольно сморщился, уперевшись коленками в переднее сидение. — Неужели нельзя было машину попросторнее купить.

— Денег дай. Куплю. — Огрызнулась Глафира, садясь на водительское место.

— Ишь ты, сразу дай. — Набычился Кащей. — Все только на халяву и надеются. Нет, чтобы заработать.

— Тогда хотя-бы скажи, где такую работу найти, чтобы лимузины покупать. — Не поворачивая головы, зло буркнула Глафира. И совсем другим голосом попросила Андрея. — Ну, давай рассказывай, не томи.

— Представляешь, этот Кремень, гномом оказался. — Улыбаясь, сообщил ей Андрей.

— Гномом? — Удивленно подняла бровь Глафира.

— Ага. — Мотнул головой Андрей. — А точнее Цвергом. — Ткнул он пальцем в вверх.

— А это еще кто такие? — Поерзала она на своем сиденье. — Что за дурная привычка останавливаться на полуслове. Чуть ли не клещами все вытягивать приходится. — Недовольно мотнув головой, посмотрела она на Андрея.

— Цверги, это гномы из скандинавской мифологии. Там у них было две разновидности гномов. Цверги, темные гномы, боятся солнечного света, и светлые гномы, Альвы, этих больше любили изображать, как светлых духов. Кстати, всеми так любимые Эльфы, из той же песни, но речь сейчас не о них. — Махнул рукой Андрей. — Так вот, Цверги появились на свет из червей, что жили в теле Имира.

— Фу, какая гадость. — Скривившись, перебила Андрея Глафира.

— Родину, как говориться, не выбирают. — Усмехнулся Андрей. — И, между прочим, не смотря на свое происхождения, этих парней есть за что уважать.

— Это за что же? — Глафира все никак не могла избавиться от видения клубка червей, копошащихся во внутренностях.

— Ну, хотя-бы за то, что они обладали многими знаниями и умениями, к тому же были прекрасными ремесленниками и кузнецами. Которые, между прочим, создавали украшения, и ковали оружие, для высших богов, а еще они прекрасно разбирались в магии, и были не плохими колдунами, и волшебниками. Кстати, ты как минимум знаешь четверых из них, или, во всяком случае, уж точно слышала.

— Это кого это я там знаю? — Вопросительно подняла бровь Глафира.

— А я тебе сейчас имена скажу, авось что-нибудь на ум придет. — И прежде чем Глафира успела как-то отреагировать, выпалил имена на одном дыхании. — Нордри, Судри, Аустри, Вестри.

Глафира посмотрела на Андрея взглядом, говорящим, что у того, как минимум не все дома, или что ему уже давно пора латать крышу.

— Ну, и что это было?

— Как это что? — Возмутился Андрей. — Неужели это тебе ничего не говорит? — И прочитав немой вопрос в глазах Глафиры пояснил. — Норд, зюйд, ост, вест.

— Ну, четыре стороны света. — Недовольно буркнула Глафира, а через некоторое время ее глаза широко раскрылись. — Ты хочешь сказать, что это имена Цвергов.

— Именно. — Чуть ли не захлопал в ладоши Андрей. — Они держат четыре стороны света. Бедолаги окаменели, когда на них попали лучи солнца.

— Я очень рада, что ты меня просветил, но не пойму, что это нам дает?

— О чем это ты сейчас? — Удивленно посмотрел на Глафиру Андрей.

— Вы меня извините, что я прерываю вашу занимательную беседу. — Раздался голос Кащея с заднего сидения. — Но если вы, Глафира, желаете узнать результаты нашего дела, то вам следовало обратиться не к Андрею, а к другому лицу, непосредственно этим делом занимающимся.

Глафира посмотрела в зеркало заднего вида, на довольно таки кислую физиономию Кащея.

— Что-то вид у вас, Эдуард Эдуардович, не очень счастливый. Я так понимаю, что не все у нас гладко получилось? Что, облом с деньгами, и не видать мне лимузина?

— Дался тебе этот лимузин. — Как от зубной боли скривился Кащей. — Кажется, мы наступили на хвост тому, кто и по зубам больно врезать может.

— Да ладно тебе нагнетать. — Повернулся к нему Андрей. — Если что, сунем пару раз по сопатке, вмиг отстанут.

— Как-бы самим по сопатке не схлопотать. — Сквозь зубы процедил Кащей, и, отвернувшись, уставился в окно.

— Ребята давайте сейчас поедем домой, а там вы все толком расскажете. — Глафира нервно повернула ключ зажигания, заводя машину. Поведение Кащея, откровенно пугало, и заставляло задуматься о неизвестных пока, но явно нехороших последствиях, а легкомыслие Андрея, все это только подчеркивало. Из этого следовало, что просто забавное приключение, могло перерасти в нечто, с не очень счастливым концом.

Глава 3

И будни, станут в радость,

Коль праздник, в тягость…

Вот почему нельзя все было сделать по-простому. Обязательно, что ли нужно было такой праздник устраивать. Нет, я не против, чтобы люди веселились, да отдыхали от забот. Сам с удовольствием на чужих свадьбах гулял. Только вот собственная, как-то не сильно порадовала, и дело не в том, что я на Ирме жениться не хотел. Наоборот, я был счастлив оттого, что чувствовал, что нашел именно свою половинку сердца. Женщину, на которой не просто хотел-бы жениться, а хочу прожить с ней, всю свою жизнь. Даже если весь мир будет лететь в тартарары, а она в этот момент будет мне улыбаться, то и плевать мне на этот мир.

Только вот к роли жеребца на ярмарке, я готов не был. Спасибо, что хоть в зубы не заглядывали. Да и откуда-же столько народа набежало. Я конечно не против, в конечном счете, не мне столы таскать, да на те столы накрывать. Удивляло меня другое, какие-то незнакомые люди, рядом отираются, ерунду разную несут, хорошо хоть не рассказывают, как нянчились со мной с пеленок. Не знаю ребята, как кому, а мне женихом быть, очень не понравилось. Вы даже представить не можете, с каким облегчением, я рванул с этого пира, когда пришло время уединиться с невестой в спальне. И плевать было на соленые шутки, что, мол, вон как невтерпёж жениху с невестой женихаться. Главное слинять, куда-нибудь в тихое место.

А если вы думаете, что на этом мой праздничный вечер закончился, то вы ошибаетесь, потому как в разгар торжества, приперлись с поздравлениями Велес с Яровитом, да еще Макошь и Симаргла с собой до кучи притащили. И хоть вроде, мы с Ирмой, в свои покои сбежали, Яровит и Макошь нам и там еще долго покоя не давали. Короче, одно я знаю точно, второго такого праздника, в моей жизни больше не будет, и я полностью поддерживаю высказывание, что свадьба бывает, только один раз. Какой же дурень на вторую согласится?

Второй и третий день празднества, прошли более спокойней, чем первый. Было заметно, что люди потиху начинают от такого праздника уставать. Да и гостей стало заметно меньше, оно конечно все хорошо, но когда еще и боги рядом оттираются, как говориться праздник праздником, да дома дела ждут, вдали от них все-таки здоровее будешь, да и вообще, богов лучше любить издали.

Так что, только я расслабился, к нам незваный гость заявился. Один, собственной персоной. Вот это, должен вам сказать, был подарок. Ну что же, эмоции вроде улеглись, теперь начнем рассказывать все по порядку. Если честно, я уже и не помню, кому в голову пришла мысль отложить свадьбу не время. Мол, к такому событию, нужна соответствующая подготовка, чтобы было все честь по чести, как у всех. Гостей, да друзей известить, припасов наготовить. Мне-бы еще тогда насторожиться, ну да бог с ним, что было то прошло. Планировали за месяц, полтора управиться, да не вышло, так и до морозов дотянули.

Как по мне, я не сильно переживал. Повышал свое мастерство двуручного боя, да в кузне работал. Особо в подготовке участие не принимал, а просто жил своей обычной жизнью, но примерно где-то за неделю до обряда, начали потиху подтягиваться гости, и пришел конец моей спокойной жизни. Причем, все незнакомые мне люди, купцы с Полоцка, да Новгорода. Полочане, это торговые партнеры, которых Жила пригласил, а Новгородцы, от наместника Новгорода Вадима, да тысяцкого Перенега, дары привезли. Также с Киева, целый караван народу подвалил. Дары от Святослава, да друзей моих, Спирка, Путяты, Трумира, да Твердохлеба привезли, что у него в дружине в тысяцких ходят.

Потом потиху и местные собираться стали. Полюш, практически со всеми своими людьми пришел, но оно и понятно, все-таки соседи, Тройден с небольшой дружиной, да ближними боярами, с ним еще несколько князей, со своим народом, с коими в походы ходили. В скором времени, столько народу насобиралось, что встал вопрос с размещением. Мороз не мороз, а только пришлось столы на двор выносить, да односельчанам моим, в своих домах потесниться. С организационными вопросами отмучились, пришла пора приступать к праздничному обряду.

Только, Гердень свою свадебную речь окончил, только люди, за столы уселись, началось светопреставление. Громы загремели, по небу молнии ударили. Небо озарилось багровыми сполохами, и это зимой-то. Из леса лешие с кикиморами поперли, с дарами лесными, и где только грибов да ягод насобирали. Лед проломился на озере, и водяной стал рыбой разной из лунки швыряться, дары, етить его в дышло, а по радужной дорожке, к нашему застолью четверо небожителей с небес с улыбочкой приветливой спускались.

Яровит с Макошью еще ничего, в нормальном человеческом обличие, Велес же в своей шкуре медвежьей, только народ пугать, но всех переплюнул Симаргл, в своем образе здоровенного крылатого пса. Детям-то, было проще, они сиганули, да попрятались по-заугольям, а вот взрослым было не до смеху, их потом, еще долго пришлось медом хмельным от икоты отпаивать, а от некоторых даже душком неприятным потянуло. За все время, пока они свою речь толкали, Ирма крепко держала меня за руку, и мило улыбаясь, твердила одно и тоже.

— Улыбайся милый, улыбайся, и головой приветливо кивай. Да не хмурься ты так, словно тебя разбойнички обобрали. Терпи, день не вечен, так что скоро все закончится.

Да уж, если-бы не Ирма, неизвестно чем-бы эта свадьба обернулась. Один-бы я, точно не сдержался, потому как к такому сюрпризу, готов не был.

Между тем, и боги свою поздравительную речь завели. Правда она больше патриотической пропагандой отдавала. Нас с Ирмой только краем задели, в основном речь о единении людей да богов шла. Мол, коль люди богов почитать будут, то и боги их в своей милости не оставят, ну и все в таком духе. Нашли-же время полит агитацией заниматься. Хорошо хоть выступление было не долгим, окончив свою речь, Велес с Симарглом удалились обратно, по радужной дороге на небеса, заботы о земле родной засиживаться в гостях не позволяют. А Яровит и Макошь среди людей затесались.

Макошь на женскую половину ушла, где ее сразу-же бабоньки наши обступили. Оно и понятно, лучшего знатока по женским делам в мире не найдешь, а тут есть кому свои беды, да хлопоты поведать. Даже Ирма невольно дернулась, чтобы к ним присоединиться, да потом с тоской в глазах все в их сторону поглядывала. Яровит среди воинов затесался, да так хорошо вписался, что люди вскоре позабыли, кто с ними рядом сидит, хлопали его по плечам, да кубками с медом хмельным чокались.

Даже лешие, с кикиморами, никого уже не пугали, бедолаги жались возле ворот. Хозяин их, Велес, слинял, и никаких распоряжений не отдал, а по своей охоте в лес бежать боязно, не отпускал же никто. Пришлось и их за стол звать, нечисть не нечисть, но не по-людски как-то, их так возле ворот держать. Водяной легче всех отделался, нашвырял рыбы на лед, да и булькнул обратно в озеро, никого не с просясь. Молодец, самостоятельный мужик, уважаю.

Вскоре, как только люди больше захмелели, свадьба, как обычно, все больше стала приобретать образ, огромной совместной попойки. Мне с Ирмой все меньше стали уделять внимания, чему я откровенно был только рад, и все больше переходили к своим насущным вопросам. Купцы, к примеру, Жилу обступили, и как я понял, там у них нешуточный торг пошел. Оно и понятно, под такое дело любой товар сбыть можно, с неплохими барышами.

Жила потом с довольным видом мне поведал, что купцы все из наших запасов вымели, даже свистульками детскими не побрезговали, да к тому же, нечего теперь караваны торговые составлять, купцы сами в гости захаживать будут. К слову сказать, эти же купцы первыми со свадьбы и отчалили. Как говориться, куй железо пока горячо, а они к тому же и первые в свои города весть понесли, о празднике великом. Так что товар, коим торгуют, из первых рук, их сами боги благословили, и все в таком духе.

Местные тоже озаботились. Тройден, к примеру, от Герденя не отставал, чтобы тот рощу дубовую рядом с его городищем освятил, да негасимый огонь, Знич запалил, так как верный слуга Велеса, и все Яровита в бок локтем тыкал, чтобы тот благим намерениям посодействовал. Князья Литовские, что с ним приехали, согласно кивали головой, и бурно, вытаращив глаза, выражали поддержку такому решению, правда, пихать Яровита как Тройден, поостереглись. Видать от увиденного, ребят хмель не брал, а на трезвую голову бога пихать, рука не поднималась.

Когда пришло время нам с Ирмой в спальне уединиться, Яровит и Макошь следом увязались, и не прогонишь ведь. Да и судя по Ирме, она только рада была. Чуть ли не в обнимку с Макошью, уселись на свадебном ложе, и принялись о чем там щебетать. Так что мне ничего другого не оставалось, как притулиться на лавке, да слушать Яровита, об их новых грандиозных планах.

Правда, начал он, как говориться издалека. Поведал сперва о Силе, что сбылась мечта идиота, и теперь он, князь Тмутараканский, и хоть право называться князем, пришлось добывать в тяжелом поединке, парня это нисколько не смутило, наоборот, он был просто счастлив. О Святозаре, бывшем князе, упомянул только вскользь, оно и понятно, о покойниках либо хорошо, либо никак.

Если честно, я не знал, кого больше жалеть, Силу, или народ Тмутараканский, с таким приобретением. Одно было ясно, покоя в том княжестве не будет. Я, правда, не удержался от шпильки.

— Слушай Яровит, а чего вы внучку твоему, такое грандиозное представление не учинили?

Яровит хитро улыбнулся.

— А толку? Сам знаешь, княжество от остальных земель оторвано печенежской степью, устраивать там показательные выступления, абсолютно не логично. Овчинка выделки не стоит, а у тебя как раз, то, что нужно.

От, трясца им в печень, логисты фиговые, и крыть-то в принципе нечем.

— Да ты не тушуйся. — Продолжал тем временем Яровит. — Ты в наше положение войди. Свой мир мы конечно заимели, что верно, то верно, но его ведь обжить надо, красками жизни раскрасить. Мы конечно и сами можем, но это же, сколько времени займет, а так смотришь, верой, сказками да былинами, он вмиг жизнью наполнится.

От молодцы, а то, как мне жить дальше, так это по барабану, выкручивайся, как знаешь.

Так за разговорами, до третьих петухов просидели, а когда они ушли, мы с Ирмой не раздеваясь, просто завалились спать. Да уж, та еще брачная ночка, на всю жизнь запомнишь. Следующий день прошел под знаком всевозможных конкурсов, и соревнований, как можете догадаться, массовиками затейниками выступили все те же, то есть Яровит и Макошь. Макошь женщин напрягала, а Яровит с мужчинами развлекался, устраивая бои. И ведь что удивительно, люди с удовольствием участвовали. Короче, никому скучать не пришлось.

После таких игрищ, на следующий день, гости Киевские, да князья Литовские, кто своим ходом, а кого и понесли, по домам направились. Следом за ними, и Макошь с Яровитом отбыли. Перед прощанием Яровит заявил, что, мол, хорошо погуляли, неплохо было-бы и повторить. Ага, повторить, держи карман шире, я не жадный, но все же меру-то знать надо.

На одной этой гулянке, столько припасов изничтожили, что мое поселение до весны жило-бы припеваючи. Сами судите, пару зубров, да тура умяли, пятерых лосей приговорили, с десяток оленей, да кабанов обглодали, про прочую мелочь, в виде зайцев, гусей да уток, вообще молчу. Меда хмельного все запасы выдули, шутка ли, десять бочек досуха вылакать, про квас, кисель да сбитень и говорить нечего. Мало того, что все запасы, что в моем амбаре хранились, слопали, так еще в клети к односельчанам лезть пришлось.

Я, конечно, понимаю, что голод нам не грозит, особенно когда под боком такая кладовая как лес, но на тот момент, от одной только мысли о повторении, меня всего заколотило. А вас-бы не заколотило, один вид, в усмерть набравшегося лешего, храпящего под забором, чего стоит, я уже про хихиканье хмельных кикимор молчу. Это пережить надо, а ему, видите ли, повтор подавай. Нет уж, тут и так воспоминаний на несколько лет хватит. Сначала нервную систему в порядок привести надо, а уж потом о повторе думать.

Ну, стало быть, только народ разъехался, только прибрались, тут странник чудной на огонек заглянул. Я когда вышел гостя встретить, опешил слегка, а потом за бок хвататься начал, там, где меч обычно висит. Шутка ли, Один на огонек заглянул, а чем нам такой гость обернется, и спросить-то некого. Следом из дома Ирма выскочила, да так и застыла соляным столбом. А Один стоит, из-под своей шляпы на нас своим глазом зыркает, и не поймешь сразу, то ли хмуриться, а то ли веселится.

— В дом гостя пустите, или так на пороге держать станете? — Прогудел басом.

— Входи, коль пришел. — Посторонился я от двери. — Закон гостеприимства для всех един. Если голоден, накормим, а коль сильно устал, то и место для ночлега найдем. Гостям в нашем доме всегда рады, если гость камень за пазухой не держит. — Добавил я с намеком.

— Нет у меня никакого камня. — Усмехнулся Один, распахивая полы своего плаща. — Я к вам с миром пришел, а уж как выйдет, то не мне, а вам решать.

Весть о приходе Одина, как пожар разнеслась по всему поселку, и не успели мы за стол в доме сесть, как туда уже набилось народу. Не только все варяги сбежались, но и наши мужички, их поддержать, если что присунулись. Один внимательно так всех молча осмотрел, а потом ко мне с Ирмой повернулся.

— О таком единодушии, между разными народами, можно только мечтать. — И ласково улыбнулся. — Мне такое чудо, никогда сотворить не удавалось.

— Зачем пришел? — Хриплым голосом, не совладав с эмоциями, задала вопрос Ирма.

— Как зачем? — Пожал плечами Один. — Я ведь уже сказал, чтобы не было меж нас недопонимания, а только мир, да согласие.

— Ты у меня мать отнял. — Сорвалась на крик Ирма.

— Она нарушила закон. — Поднял руку Один. — И поэтому понесла наказание.

— А отец мой, какой закон нарушил? А люди, что с нами жили, в чем виноваты? — Справившись с волнением, уже спокойным, но, тем не менее, злым голосом поинтересовалась Ирма.

— Что же, тут, правда твоя, и то, что я в гневе был, не оправдание. Даже убийство соотечественников твоих на себя возьму, хоть в этом и нет моей вины, это ваши, человеческие желания.

— Так о каком согласии, между нами, может идти речь? — Сжала кулаки Ирма.

— Все мы, рано или поздно, совершаем поступки не красящие нас. Такова уж природа жизни. Ты ведь тоже огнем по земле прошла, и много людей безвинных от твоей мести пострадали. Так что нам есть, что прощать друг другу, или ради мести, ты готова себе всю душу выжечь?

— А как по-другому? — Вскинулась Ирма. — Зная, что ты отца и мать на муки обрек.

Один в ответ ничего не сказал, а приподняв голову, просто тихо свистнул, и в тоже мгновение в дом влетели два его ворона, Хугин, что в переводе означает «думающий», и Мунин «помнящий.» Они сели на его плечи, и каркнули, как-бы выплевывая то, что несли в клюве. Ирма сорвалась с места, и с криком мама и папа, бросилась к появившемся, словно ниоткуда двум фигурам.

Я, никогда не видел родителей Ирмы, и теперь с интересом их разглядывал. Они в свою очередь, тоже изредка кидали на меня свои оценивающие взгляды. Родители Ирмы меня впечатлили. Мать, с головы до ног закованная в броню, можно было-бы сказать, что ликом прекрасна, только уж через, чур, от нее холодом веяло, да и этот суровый взгляд серых глаз. Я аж нервно плечами передернул. Отец Ирмы, хоть и явный представитель суровых северных земель, и то показался мне более симпатичным, если можно так выразиться.

Выбор Ирмы, вроде и одобрили, хоть и с кислой миной, видно не очень я им приглянулся. Но, это меня не сильно расстроило, мне ведь с ними не жить. Я, даже с благодарностью глянул на Одина, хоть вроде, это и не очень хорошо, с моей стороны наверное, такие думы думать.

— Ну, а нам и вообще делить нечего. — Прервал мои наблюдения Один. — Так что никаких препятствий, для мира меж нами, можно сказать нет.

— Даже плохой мир, и то лучше драки. — Кивнул я, соглашаясь с ним головой.

— Вот и хорошо. — Потер довольно руки Один. — Теперь и перекусить можно, не опасаясь отравы в еде. — Весело подмигнул он мне, своим единственным глазом.

Я кинул быстрый взгляд в сторону Ирмы и родителей. Ирма о чем-то быстро, и радостно щебетала, а они со снисходительными улыбками, на своих холодных лицах, ее внимательно слушали, кидая в мою сторону суровые взгляды. В голове промелькнула мысль, «хорошо все-таки, что они там, в своем бойцовском раю, а то видно не сладко-бы мне пришлось». Согласен, не самая добрая мысль, но так уж получилось, и тяжело вздохнув, поплелся следом за Одином к столу.

Глава 4

К самопожертвованию, призывают те,

Кто обычно, отсиживается в тылу…

— Кащей, прекращай жуть нагнетать. — Хмыкнул Андрей, глядя на то, как Кащей нервно плеснул из бутылки в бокал приличную дозу коньяка. — Глупо бояться того, что только может случиться. Ты вон своим видом, Глафиру уже до икоты запугал.

— Именно это и отличает меня от тебя. — Раздраженно бросил Кащей Андрею, и одним махом выпил все содержимое бокала. — Ты никогда не задумываешься о последствиях, прешь как танк на пролом, а потом удивленно руками разводишь. Мол, интересно, и как это так получилось? Хотел же, как лучше, а получается все через одно место.

— Коловорот тебе в печень. — Ругнулся Андрей. — Чего же он тебе такого нашептал, что тебя так проняло?

— Ничего он не шептал. — Зло огрызнулся Кащей. — Ты рядом стоял, и все сам слышал.

— Вот поэтому и не понимаю, чего тебя так колбасит. — Пожал плечами Андрей. — Вроде ничего такого страшного Кремень не говорил.

— Одного слова хватило. — Тяжело вздохнул Кащей, и, прочитав на лицах Глафиры и Андрея немой вопрос, опустив глаза в пол, тихо выдохнул. — Наблюдающие.

— Это еще кто такие? — Хмыкнул Андрей.

Глафира веселье Андрея не разделяла, наоборот, в сердце закралась тревога, и прочно там обосновалась, поэтому она с напряжением ожидала, более детальных пояснений Кащея.

— Наблюдающие, это карающий орган, с неограниченными возможностями. — Сипло выдавил из себя Кащей. — Был недавно специально создан, союзом божественных сущностей. Уж очень их напрягли, события последней сотни лет. Мало того, что люди себе новых демонов напридумывали, так непонятным образом, в последнее время, резко активизировались отверженные. Так что, мы сами сунули голову в петлю. — Посмотрел он печальным взглядом на Глафиру с Андреем.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто, куда чего засунул. — Бодрым голосом отозвался Андрей. — Мне-бы только оружие свое вернуть, сразу-же разговаривать с кем угодно легче станет.

Кащей презрительно хмыкнул. — Ты думаешь, автомат, или пулемет тебе помогут? Ошибаешься друг мой, на этих ребят другой калибр нужен.

— А кто говорит о стрелковом оружии? — Улыбнулся Андрей. — Хотя в принципе и оно пригодиться сможет, но я не о нем говорил. Я свое личное имел в виду, жаль, что меня сюда без него кидануло.

— Кидануло? — Удивленно поднял бровь Кащей. — Как это кидануло? Я думал ты сам, по своей охоте по мирам прыгаешь?

— Делать мне больше нечего. — Хмыкнул Андрей. — Нет, конечно, я и сам могу, но из своего личного опыта знаю, что обязательно в какую-нибудь… — Андрей запнулся и искоса посмотрел на Глафиру. — Короче говоря, ты понял. В разного вида неприятностях, по уши увязну, но иногда бывает и так, как случилось. Почему, да как, не спрашивай, я сам не знаю.

— А почему ты обратно, в тот мир, где тебе хорошо, не уходишь? — Подала свой голос, молчавшая все это время Глафира.

— Так ведь не могу, едри его в корень. Словно цепями приковали. — Расстроенно махнул рукой Андрей. — А у меня там дел недоделанных тьма. Хорошо еще, что собачки мои взрослые уже, догляду не требуют.

— Ну, ты даешь? — Брови Кащея удивленно взлетели вверх. — Он еще о псах каких-то беспокоится.

— Не о каких-то. — Зыркнул на Кащея Андрей. — Мне их Симаргл, на моей свадьбе подарил. Они из ваших божественных псарен. Других таких во всех мирах нет.

— Это ты о щенках Гавра и Ставра сейчас говоришь? — Уточнил Кащей.

— Угу. — Кивнул головой Андрей.

— Нефига себе, тебе подфартило. — Подскочил взбудораженный такой новостью Кащей. — Я-бы многое отдал за щенков от них, так ведь меня убедили, что у них не может быть потомства, что они стерильны. А ты точно уверен в их родословной? — Глаза Кащея подозрительно сузились.

— Угу. — Опять кивнул головой Андрей.

— Что в них такого, что ты так переполошился? — Улыбнулась Глафира, глядя на возбужденно скачущего Кащея.

— Как это что? — Остановился он напротив Глафиры, и замахал руками. — Это же раритет. Единичный экземпляр, сколь хочешь землю носом рой, других не найдешь. Ты представляешь, сколько они стоят?

— Не-ет. — Удивленно покачала головой Глафира.

— Вот именно, даже я сказать не смогу. Слушай. — Кащей повернулся к Андрею, и его лицо приобрело выражение истинно влюбленного человека. — Андрюшенька, а что если нам это дело, так сказать, поставить на поток.

— Ты что имеешь в виду. — Насторожился Андрей.

— Ну, разведение породы. — Ласковым голоском заверещал Кащей. — Щеночки там. — Увидев, как на лицо Андрея набегает хмурая тень, тут же быстренько добавил, пока его не перебили. — Сбытом займусь лично, все будет честно, пятьдесят на пятьдесят, как у приличных партнеров. Ты не руби сгоряча, подумай сначала, я тебя не тороплю.

Настроение Андрея стремительно опускалось к нулю, и неизвестно чем-бы это аукнулось Кащею, но того спасла Глафира.

— Послушайте, собачники, у вас что сейчас, дела другого больше нет, как только породу улучшать? — И повернувшись к Кащею хмуро буркнула. — Вот чего ты так засуетился? Пять минут назад сидел нос, повесивши, и все причитал, что мы голову в петлю сунули. Так подумай лучше, как ее оттуда достать. А ты. — Она повернулась к Андрею. — Об оружии своем каком-то талдычил. Так давайте, шевелитесь, потом своими раритетами займетесь.

— Действительно, что-то я не в ту степь ударился. Извините, так бывает у истинных коллекционеров, как что-нибудь стоящее в поле зрения попадает, все другие проблемы тут же улетучиваются. — И бросив косой взгляд на Андрея, тихо добавил. — Но ты все-таки над предложением подумай.

Андрей сделал вид, что не услышал последних слов Кащея, а может, так и было на самом деле. Повернулся к Глафире, и, почесывая потылицу, с виноватым видом признался.

— Да, с оружием я погорячился, тут Кащей прав, простой железкой против сущностей не попрешь, это как на танк с голой задницей, эффект один и тот же, раздавят и не заметят. Была у меня правда еще одна вещь. Кинжал, мне его Святослав, после битвы с Хазарами подарил. Замечательное оружие, в левой руке как влитой сидел. Жаль я его потерял на Днепровских порогах.

— А как он выглядел? — Вдруг заинтересовался Кащей.

— Да как как, обычный такой. Хотя, что это я глупости несу. Короче, с виду чисто декоративная вещь, правда, по сути убойный.

— Ты от темы не отвлекайся. — Перебил его Кащей. — Или тебе так трудно его описать?

— Да нет. — Пожал плечами Андрей. — Я же говорю, с виду декоративный. Я его еще брать не хотел, подумал, нафиг мне простая игрушка. Толку мне от его красоты. Ну и сдуру, в щит им тыкнул.

— Это ты можешь. — Хихикнул Кащей. — Ты все так сдуру делаешь.

— Эдуард, не перебивай его. — Вмешалась Глафира. — Так быстрее до сути доберемся.

Кащей тут же поднял руки к верху, мол, все, нем как рыба, и слово с него не вытянешь.

— Так вот, — между тем продолжал Андрей, не обратив на комментарий Кащея, ровно никакого внимания, — и сунул его прямо в центр, там, где металлическая чаша, и что вы думаете, он прошел насквозь, как будто я его в буханку хлеба вогнал. Святослав тогда еще рассмеялся, говорит «неужели ты думаешь, что я в оружии ничего не смыслю, и всякую ерунду дарить буду». Мне тогда так стыдно было.

На сей раз, его перебила уже Глафира. — Андрей, а просто описать ты его можешь, без всяких там предисловий.

Кащей меж тем, уже не сдерживаясь, откровенно веселился, хихикая, еле выдавил из себя. — А еще говорят, что военные люди лаконичны. Ты же пока команду отдашь, война закончится.

Глафира укоризненно посмотрела на Кащея, тот приложил свою ладошку к губам, но его животик продолжал колыхаться, от беззвучного смеха.

— Интересно, и что я такого смешного рассказал. — Насупился Андрей, глядя на веселящегося Кащея. — Сами же просили про кинжал рассказать, я и рассказываю, и ничего такого смешного не вижу.

— Не обращай на него внимания. — Махнула в сторону Кащея рукой Глафира. — Это он на нервной почве, хохотунчика поймал. Время-то идет, а мы так и топчемся на месте. Поверь, мне очень интересно было узнать, как он к тебе попал, и какое это замечательное оружие, но ты просто можешь сказать, как он, черт побери, выглядел.

— Да как как, ножны серебряные, какой-то вязью покрыты. Клинок, тоже можно за серебряный принять, но на самом деле, настоящая булатная сталь. Серебро просто напылением сверху лежит, и по самому клинку, тоже какая-то вязь руническая идет. Что за она, не знаю, у кого не спрашивал, никто толком ничего не сказал. Набалдашник на рукояти, большой камень молочного цвета, удерживается несколькими полосами, из, все той же напыленной стали, соединившись, перевиваются, и выступают сантиметра на три, очень удобно, потому как если приложишь, особенно по кумполу, то человек уже навряд-ли поднимется. Каму он раньше служил, не знаю, к нам среди трофеев попал после битвы под Итилем. Вроде все. — Выпалил на одном дыхании Андрей.

— Ну, вот и славно. — Похлопала Глафира Андрея по плечу. — Теперь дело за Эдуардом. Что скажешь? — Повернулась она к Кащею. — Тебе такая штуковина встречалась?

Кащей перестал хихикать, и задумался. — Вроде что-то такое похожее видел, но точно утверждать не буду, проверить надо.

— Так проверяй. — Подогнала его Глафира.

— Проверяй. — Недовольно буркнул Кащей. — Знаешь сколько у меня всякого да разного собранно? Это время займет.

— Хозяин, — вдруг подал голос домовой, — да что там искать, вы Груняте его опишите, он же у вас за оружейную отвечает, он сразу же скажет, есть у вас такая вещь, или нет.

— Тебе кто-нибудь слово давал? — Набычился Кащей, и стал сверлить злым взглядом Феофана. — Вот твари мелкие, нигде от них покоя нет, всюду свой нос поганый суют.

Перепуганный домовой юркнул за барную стойку, подальше с глаз, разозлившегося Кащея.

— Не поняла. — По слогам произнесла Глафира. — Это почему это Феофан тварью стал? — Она с гневным укором, метнула убийственный взгляд на Кащея. — Он вроде помочь хотел, и насколько я поняла, предложил быстрое решение вопроса. Или ты снова какую-нибудь гадость удумал?

— Да нет, конечно, — пошел на попятную Кащей, — все-то вам заговоры какие-то мерещатся. Просто я в этот момент, как раз и думал, как-бы быстрее все устроить, а он меня перебил, вот я и не сдержался. Эй, Феофан, — позвал он домового, — где ты там спрятался? Вылазь давай, дело есть.

Домовой с опаской высунул голову из-за барной стойки, и виноватым взглядом посмотрел на Кащея.

— Ну что дорогой, — ласковым голосом обратился к нему Кащей, правда от этого голоса, Феофан весь сжался, и стал выглядеть в два раза меньше, — сам вызвался, тебе и отправляться. Только смотри, больше меня так не огорчай, мое терпение не безгранично, и не задерживайся там, одна нога здесь, а второй может и не быть. Понял? — Феофан испуганно закивал головой, а Кащей перевел свой взгляд на Глафиру. — Думай что хочешь, а без строгости никак нельзя, я-то их за столько лет хорошо изучил. Ну чего застыл? — Гаркнул он на домового. — Задание получил, выполняй.

— Так ведь это, — чуть ли не шепотом промямлил Феофан. — Путь откройте.

— А, ну да. — Стукнул себя по лбу Кащей. — Пошли, провожу. — И направился к входной двери. Следом за ним, словно на эшафот, опустив голову, засеменил Феофан.

— Совсем бедолаг, затерроризировал. — Глядя им в след, покачал головой Андрей.

— Ладно, — махнула рукой Глафира. — Дай срок, перевоспитаем. Главное, дело с мертвой точки сдвинулось, а там как говорится, поживем, увидим.

— Согласен, — кивнул головой Андрей, — теперь, только-бы с кинжалом срослось. Если выгорит, мы тогда еще посмотрим, что это, за наблюдающие такие.

Глава 5

Вся наша жизнь,

Это, мельтешение противоречий…

— Я уж думал, совсем ты меня забыл. — Засмеялся Вадим, заключая меня в свои медвежьи объятия, и хлопая по спине.

— На себя посмотри, — улыбнулся я в ответ, — я к тебе уже второй раз в гости заглядываю, а ты у меня еще ни разу не появился.

— Я-бы с радостью, — Вадим протянул руку Ирме. — Да кто же меня отпустит. Как-никак наместник, едри его в корень. Был-бы свободным, ты-бы меня из своего дома и веником не выгнал-бы. Столько чудес про вас рассказывают, что завидки берут, у вас там жизнь ключом бьет, а у меня одна скука, с купцами возиться. Вот сброшу с себя эту ношу, сразу-же к тебе подамся. Выделишь землицы по старой дружбе?

Я так и не понял, толи он это в серьез сказал, толи это шутка такая, и пока я обдумывал ответ, вместо меня ответила Ирма.

— Да сколько душа пожелает, главное чтобы сдюжил. Примем, как полагается, друзья Арта, — посмотрела она на меня, — считай, что родня по крови.

— О как. — Поднял брови Вадим, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

— А по-другому никак. — Улыбнулась ему в ответ Ирма.

— Что же это я родню на пороге держу, — спохватился Вадим, — милости прошу, заходите в дом гости дорогие. — Посторонился он, и приглашающим жестом указал на входную дверь, и мы с Ирмой взявшись за руки, улыбаясь друг другу, пошли в детинец наместника Новгорода.

Это, наш первый выход, так сказать в свет, за более чем полтора года совместной жизни. Да, со дня свадьбы прошло почти два замечательных года. Однако, как быстро время бежит. Правду говорят, счастливые часов не наблюдают, я-бы даже немного перефразировал, что счастливые годов не замечают. Не очень звучит, ну и фиг с ним, главное мне хорошо, и я счастлив, что рядом любимый человек. Наши счастливые будни не могли омрачить даже заглядывания, так сказать на огонек, Велеса с Яровитом, для поддержания созданного ими имиджа.

Изредка, но они наведывались в гости, причем уже открыто, особо никого не таясь. В принципе, люди пообвыкли, и уже почти не обращали на эти вояжи внимания, я имею в виду наши, на людей пришлых, это очень даже действовало. Особенно их здорово шугало от Велеса, уж больно аура у него сильная, или что у них там, а к Яровиту наоборот тянулись, особенно варяги Ирмы, оно и понятно, все-таки воины, хоть пока и землю пашут.

Правда, если думаете, что к нам народ повалил со всех земель, как на курорт, то это не так. Купцы, что к нам захаживают, путь в секрете держат, потому, как конкуренция им на фиг не упала. Я, на них за это не в обиде, наоборот, всеми руками только за. Еще паломников на мою голову не хватало.

Вот так и живем по тиху, а что в Новгород выбрались, так на то причина веская есть. Первенец у Вадима, что-же я за друг, если лично не поздравлю. На свадьбе его погулять не довелось, так уж сложилось, сами тогда свадебными хлопотами по горло заняты были, но с рождением наследника, поздравить просто обязан. Дело понятное, что к большому пиру опоздали, путь все-таки не близкий, да пока к нам весть дошла, пока мы добрались, но оно и к лучшему. Не люблю я большого скопления народа, неуютно мне, а так, среди своих, совсем другое дело.

— Привет отшельник. — Прогудел Перенег, входя в горницу. — Наконец-то из своей норы выполз, друзей старых вспомнил.

Я встал из-за стола, и, подойдя к Перенегу, мы крепко обнялись. Из-за его широкой спины, с интересом выглянула его жена.

— Знакомься, это моя Добронрава. — Ласково обнял он, своей здоровенной медвежьей лапой, невысокую симпатичную женщину.

— А это моя супруга, Ирма. — Улыбнулся я стоящей рядом Ирме.

— Пойдем к Предславе. — Схватила Добронрава Ирму за руку. — Ну их этих мужиков, у них одни драки на уме, а мы хоть с маленьким понянчимся. — Ирма бросила на меня быстрый взгляд, пожала плечами, и пошла следом за Добронравой.

— Вот и добре, — улыбнулся Перенег, — так-то оно, мужской кампанией, проще будет.

— Проще, проще. — Хлопнул нам по спинам вошедший Вадим. — Ну что, за стол, или Жилу ждать будем?

— Да чего его ждать, — отмахнулся я, — если он у купцов завис, то это надолго.

— Ну и фиг с ним. — Кивнул головой Вадим. — Пусть на себя пеняет, что первым делом к ним сунулся. Ну что, чего стоим? Еда стынет, да хмель из меда выветривается, а без доброй снеди, какой же быть беседе.

Дальше, все как обычно, после здравниц, плавно перешли на то, что в мире делается. Последние походы Святослава на Вятичей, да Радимичей. Если Полоцкое княжество Святослав не трогал, предпочтя просто заключить мирный договор, то остальные земли крепко держал в своих руках, пресекая любые вольнодумства.

Особое время уделили походу на Радимичей, так как возглавлял дружину князя там, Твердохлеб, получивший прозвище Волчий хвост. Компанию он провел блестяще, даже поговорка появилась, что, мол, Радимичи от волчьего хвоста бегали. Забавная аналогия, ну знаете, как волк овец в овчарне гоняет, когда добраться не может. Гад серый, засовывает свой хвост в овчарню, через воздуховод, и начинает им крутить, а овцы, вот уж пугливые создания, носятся по овчарне, как умалишенные, так что к утру, еле не ногах стоят.

Не знаю, что за радость такая волку, но сволочи часто такую пакость устраивали, пока у нас сторожевые псы не появились. Что-то вроде этого, Твердохлеб с Радимичами провернул, гоняя их по их же собственной земле. При упоминании Твердохлеба Вадим тяжело вздохнул.

— Жаль, такого тысяцкого упустили. С нимбы мне много проще было.

Я с недоумением посмотрел сначала на Вадима, потом на Перенега. Ну, вроде как неудобно стало. Перенег-то вроде сейчас тысяцкий Новгорода, а Вадим при нем о Твердохлебе кручинится. Не правильно это как-то. Перенег на слова Вадима не обиделся, просто головой покачал.

— Я говорил, какой из меня Тысяцкий? Не лежит у меня душа к этому делу. Так ведь нет, сам настоял, чего теперь бубнишь? Лучше избавь ты меня от этой доли, я тебе только спасибо скажу. Одно дело мечом в поле махать, и другое, с купцами бодаться. Они из меня уже всю душу вымотали.

— Да ладно тебе причитать. — Отмахнулся Вадим. — С купцами он бодается. Ты на мое место сядь, тогда поймешь, что значит бодаться.

— Да ты мне приплати, оно мне надо? — Хмыкнул Перенег, и повернулся ко мне. — Интересно, а ты как в своем городе управляешься? Голова не пухнет?

Я посмотрел на Перенега с Вадимом, те с любопытством уставились на меня, ожидая ответа. А что им сказать? Ну, вроде как да, я в поселении главный. Только не управляю я никем. Люди сами знают, что им делать, живут и живут. Вроде никто не жалуется. Да и чего жаловаться, дом, земля, живность, одежа да еда есть. Разбойнички не лютуют, ворог в закрома не лезет. Ну, бывает, повздорят, так свои же, как поругались, так и помирятся, дело-то житейское. Да и сам я вроде на троне не сижу, в кузне работы столько, что только успевай поворачиваться. Вот что тут ответить?

— Знаете други, врать не буду. Ни чем я, по сути, не управляю, все само как-то устаканивается. Хотя, поселок-то у нас маленький, с Новгородом никак не сравнишь. Так что и ответить мне вам нечего.

В этот момент в горницу ввалились Жила с Годином, видно добро с купцами посидели, раз из стороны в сторону водит, а вслед за ними тихой мышкой, Стеша проскользнула. Вот уж где можно сказать, черт в юбке. Упрямая, до одури. Я думал, что подрастет, и блажь воинским ремеслом заниматься из головы-то выветрится, куда там, только крепче стала, особенно после знакомства с Ирмой. А как она со своими ножами управляется, все только диву даются, даже варяги, уж, на что воины крепкие, а и то уже перед ней пасуют. Быстрая, гибкая, и очень ловкая, как ласка, иной раз даже глаз за ней не поспевает, и не смотри, что девка, если вдарит, то и запросто с ног свалить может.

— Где Ирма? — Глядя прямо на меня поинтересовалась Стеша, как будто в горнице больше никого и нет. Вадим с Перенегом только недоуменно переглянулись меж собой. Я их понимаю, пришла тут девка какая-то, вопросы задает, да и ноль внимания на всех, несмотря на то, что тут хозяин сидит.

— На женской половине, с дитем нянькаются. — Пожал я плечами.

— Ладно, — кивнула головой Стеша, и толкнула в спины Жилу с Годином, — вот, принимайте тут к себе пополнение обормотов, если-бы силой от купцов не вырвала, небось, там-бы под лавкой и уснули.

— Ты девка того, — покрутил перед ее носом пальцем Жила, — не забывайся, с кем говоришь, а то возьму, да и выпарю.

— Ой, страшно-то как, аж до одури. — Передернула плечами Стеша, и снова глянула на меня. — Если что, я тут за дверями. — И не дожидаясь ответа, вышла из горницы.

— Это что такое было? — Спросил Вадим, обводя взглядом всех оставшихся в горнице.

— Да жена вот этого обормота. — Ткнул в Година пальцем Жила. — Злющая до одури, как только он с ней живет?

— Ничего она не злющая. — Вступился за жену Годин. — Наоборот, добрая и нежная, а что строгой иногда бывает, так это мне только на пользу. — Парень икнул, и, прикрыв рот рукой, виновато обвел всех глазами. — А то ить и то верно, что под лавку свалиться могли. — Он снова икнул. — А мы же сюда не с купцами пить приехали, да байки травить. Ой, други, ноги не держат, я тут с краешку посижу, отдохну маленько. — Нетвердой походкой, Годин дочапал до стола, плюхнулся на лавку, и, подложив руки под голову, почти мгновенно захрапел.

— Эх, молодежь. — Посмотрел на Година Жила, и махнул рукой. — Слабак.

Перевел взгляд на нас, и прикрыл один глаз, явно фокусируясь.

— Чего такие хмурные сидите? Праздник ведь. О, мы же еще за здоровье наследника не пили. — Он поерзал по лавке, получше примащивая свою пятую точку. — Вадим наливай. — И обведя взглядом, стол перед собой удивленно вскинул голову. — Кто видел, куда я кубок поставил?

Вадим молча придвинул к себе чашу, наполнил ее до краев медом, и так же молча пододвинул к Жиле.

— Вот она моя родная. — Лицо Жилы расплылось в широкой улыбке. Обхватив чашу двумя руками, видно чтобы не расплескать по дороге, Жила выдул ее одним махом. Аккуратно поставил ее на стол, икнул, точь в точь как Годин, и пододвинувшись к нему по лавке толкнул того локтем. — Подвинься, а то ишь, развалился.

Годин что-то пробурчал, не поднимая головы. Жила же еще немного поелозил по лавке, явно устраиваясь по удобней, и подложив себе под голову руки, точно также как и Годин, опустив голову сонно пробормотав. — Давно-бы так. — Захрапел с ним в унисон.

Я бросил виноватый взгляд на Вадима с Перенегом, стыдно все-таки как, но увидев улыбки на их лицах расслабился.

— Во дает. — Одобрительно кивнул головой в сторону Жилы Вадим. — Видать, здорово намастырился с купцами торговаться.

— У Жилы к этому делу всегда тяга была. — Прогудел Перенег.

— Откуда такие выводы? — Непонимающе уставился я на обоих.

Вадим с Перенегом переглянулись улыбаясь.

— Так тебя купцы просто так и спаивать будут. — Нравоучительно проговорил Вадим. — Видно что-то им здорово понадобилось, раз на вино, да хмельной мед раскошелились.

Подтверждая слова Вадима, Жила перестал храпеть, и пробормотал.

— Что ты мне, свои кругляши, в морду тычешь. У нас и так их, девать некуда, а жрать их не будешь, да и на задницу не натянешь. Ты давай, товар показывай, да не гниль разную, а то ить я и к другому купцу пойду, если ты мне опять фуфло разное толкать будешь.

— О вишь, даже во сне торг ведет. — Хохотнул Вадим. — Видать намучились с ним купцы наши, и поделом им, а то совсем нос задрали. Особливо, как соляной путь нам подконтрольным стал, да доступ к дальним южным странам открылся, в обход ромеев.

Разговор плавно перетек в обсуждения преимуществ, полученных нашими землями после походов на Булгар, и Хазар. Пока дорога была открыта, но уж больно кусок большой перепал Святославу, весь сразу и не переварить, а как говориться, свято место пусто не бывает, вот только кто, когда, и откуда, в бывшие Хазарские земли нагрянет, да и как это нам аукнется, неведомо.

— Да, совсем из головы вылетело. — Нахмурился Вадим. — Тут купец, что в Византию с товаром ходил, недавно вернулся. Так говорит, что по дороге посольство от ромеев встретил. Видать, опять что-то Византийцы мутить будут.

— Ну и чего им надо?

— Не тупи Арт, я же откуда знаю. — Пожал плечами Вадим, и, хмыкнув, добавил. — Я ведь сказал, что еще только прутся, а вот о чем договорятся, узнаю, когда гонец от князя пожалует. Пока одно радует, Никифор, Басилевс Византийский, свое слово крепко держит, и купцов наших не обижает. Вот только долго ли еще он править будет, вот вопрос. Сам знаешь, любят они, за свои красные сапоги, кровь друг дружке пускать.

Я согласно кивнул головой. Странные они, эти имперцы. Насмотрелся я на них, в своем первом походе. Гордые такие, заносчивые, можно подумать, что умнее всех на свете, других и за людей не считают, мы для них понятное дело варвары. Может оно и так на самом деле, может, я чего-то не понимаю. Только, жить по их закону курятника, у меня желания нет. То есть, толкни ближнего, нагадь на нижнего. Такая жизнь, точно, не для меня.

А еще их эти красные сапоги, что может носить только Басилевс. Попробуй, надень кто другой, в миг головы лишишься, если за твоей спиной большой армии нет. Многим в принципе и армия не помогает, потому как они больше убийствами, да ядами свои дела решать любят. И ведь что удивительно, от желающих примерять на себя эти злосчастные сапоги, отбоя нет. Тот же Никифор, на трон забрался ухайдохав предыдущего правителя, а теперь сам сидит, трясется, да головой как сова крутит, ну нафиг такую-то жизнь.

Глава 6

Крепки умом все задним,

Вопрос, а это как?…

Кремень метался по своей спальне. «Ну вот как-то, так-то. Откуда он только взялся. Вот ведь гадство, и принесло же его из нижнего мира на мою голову, а ведь как все хорошо получалось. Контракт аж на двадцать лет заключил, ну да, не все сразу сложилось, но за семь лет такое дело раскрутить получилось, как говориться, только жизнь налаживаться стала, и на тебе, получи пендаль под зад. Каждая тварь тобой помыкать норовит, а я ведь тоже, не просто так погулять вышел, пускай хоть к нижней, но все же божьей ветви отношусь. Да ладно, кого я обманываю, это еще когда люди в набедренных повязках бегали, прокатить могло, а теперь лучше об этом вообще не заикаться. Эх, был-бы это не Кащей, а какие-нибудь левые людишки, я-бы им устроил показательный ликбез, задолбались-бы кровью умываться, а против Кащея не попрешь, да особенно если еще должен, как земля колхозу. Как не крути, а только ведь благодаря ему я могу, не боясь, что окаменею, под солнцем спокойно гулять. От ведь, и не спрячешься, кто же меня с тех переговоров отпустит, а ну как они чего не поделят, да пиписьками меряться начнут, ведь зашибут ненароком, и что больше всего обидно даже не заметят. Подумаешь, крутился тут какой-то цверг под ногами».

Кремень с тоской, кинул взгляд на телефон, сколь не причитай, да себя не жалей, а звонить придется.

— Как-то я себя не очень чувствую. — Призналась Глафира заруливая на стоянку рядом с офисом Кремня. — Что — то мне совсем не хочется, опять одной в машине сидеть, а вдруг пока вы там разговоры разговаривать будете, меня тут в оборот возьмут. Я ведь на ваших божественных разборках ни разу не была, да я вообще ни на каких разборках не была.

— Глафира в чем-то права. — Подал голос с заднего сиденья Кащей. — Может, ты Андрюша один пока сходишь, а я тут за Глафирой пригляжу.

— Слышь, мешок с костями, ты совсем сбрендил. Сам все дело замутил, а меня посылаешь расхлебывать. — Резко развернулся на своем сиденье Андрей.

— Да ни куда я тебя не посылаю. — Сморщился, как от зубной боли Кащей. — Я о Глафире забочусь. Неужели не видишь как ей страшно?

Андрей посмотрел на Глафиру. — Глафира, если очень страшно, идем тогда все вместе. Особо не трусь, и старайся всегда за моей спиной держаться. — И увидев, как сжалась Глафира, тут же быстро добавил. — Ну, так, на всякий пожарный, хотя я думаю, что особо боятся нечего, а если что… — И Андрей резко хлопнул кинжалом, загоняя его в ножны. — Пусть на себя пеняют.

— Вот умеешь ты успокоить. — Хмыкнул Кащей, посмотрев на Глафиру. — Хотя в одном ты действительно прав, отправлять тебя на переговоры без присмотра, да еще по экономическим вопросам, это верх неблагоразумия. Глафира, незачем тебе с нами идти, да и ждать не следует. Мы сейчас пойдем, а ты лучше домой езжай, так всем спокойней будет.

— Точно. — Поддержал предложение Кащея Андрей. — И как это я сам не додумался.

— А вдруг меня по дороге перехватят? — Выдала новую версию Глафира. — Увидели на чем вы приехали, и по дороге засаду устроят.

— Может, хватит себя так параноидально накручивать. — Бросил укоризненный взгляд Кащей. — Такими темпами, мы черти до чего додуматься сможем. Возьми себя в руки. Все, мы пошли, а ты давай, дуй домой.

— А вы как доберетесь? — Глафире стало стыдно, за свое истеричное поведение, но пересилить свой страх она никак не могла.

— Мы же не маленькие, как-нибудь доберемся. — Подал голос Андрей.

— Да уж, как-то не подумали. — Печально глядя вслед удаляющейся машины, тихо проговорил Кащей. — Втравили девчонку не знамо во что. Нам-то особо бояться нечего. Подумаешь, тушку попортят, так ведь не помрем же, в конце концов, и другую оболочку вырастить можно, хоть и время много занимает, а не дай бог, что с ней случится, тут же уже ничего не поправишь.

— Давай с этим делом разгребемся, а там глядишь, чего-нибудь да придумаем. — Положил свою руку на плечо Кащея Андрей. — И как только тебя так вляпаться угораздило, с твоим-то нюхом. Только не говори, что ты про этих наблюдателей не знал.

— Знал. — Не стал отнекиваться Кащей. — Но как ты сам понимаешь, я ведь не состою ни в какой организации, так, вольный стрелок. — Печально улыбнулся Кащей. — А тут оказывается вон, как все закручено.

— Я не понял, тебя что, наняли что ли, чтобы со мной валандаться?

— Да какой там найм, — отмахнулся Кащей, — так, авторитетом придавили, что фиг выкрутишься. После того, как божественной сути лишили, для меня это все уже не игра, как для некоторых, я же теперь легко под категорию отверженных попадаю. Прихлопнут как муху, и поминай, как звали. Единственная радость, что свой мирок остался, где заныкаться можно, но ведь там такая скукотень, что и не передать.

— Пока время еще есть, может, в двух словах объяснишь, что у вас там за игры такие. Да и вообще, хоть кратко, но не пора ли ввести меня в курс действий.

— Да объяснять особо нечего. Если коротко, то войти так сказать в контакт, наладить взаимоотношения, а там уж вроде они сами по обстоятельствам. Насколько я знаю, в прошлый раз, наши на тебе здорово поднялись, причем практически использовали тебя вслепую. Обидно конечно, — Кащей бросил быстрый взгляд на нахмурившегося Андрея. — Только, и их понять можно. Столько лет на вершине власти, и вдруг трон под задницей зашатался. Я понимаю, что не у них первых, да ведь историю никто не учит, каждый надеется, что его пронесет, а фиг там. Если самих падших перекрутило, то, что уже о нас говорить.

— Подожди, — перебил его Андрей, — это ты про тех ангелов сейчас говоришь, что за любимым учеником Создателя на землю ушли?

— А про кого еще? — Кащей хмыкнув, пожал плечами. — Я долго над этим думал, благо время много было.

— Ну и чего надумал? — Улыбнулся Андрей.

— Да так, о многом. — Покривился Кащей. — Но один факт меня очень сильно смущает.

— Это какой? — По виду Андрея было видно, что эта тема его заинтересовала.

— Да понимаешь, как-то странно все это выглядит, особенно с древом познания. Вот скажи мне, зачем его нужно было в рай тащить, если не хочешь чтобы его трогали, это раз, — загнул Кащей палец. — А если, больше деть его негде не было, тогда можно было его так огородить, что фиг кто доберется, а оно вдруг, без всякой защиты, растет себе преспокойненько, это два. Согласен, предупреждение было ничего там не трогать. Только ведь, это ерунда полная получается, люди ведь первым делом под запрет лезут, а про женское любопытство и упоминать не стоит.

— Заговор. — Хохотнул Андрей.

— Точно. — Ткнул в Андрея пальцем Кащей, не обратив внимания на его ироничный тон. — И я к такому же выводу пришел. Особенно если учесть, что треть всех ангелов на землю сигануло.

— Слушай, Кащей, а может не лез-бы ты в эти дебри, а то ведь так и сбрендить недолго.

— Не волнуйся, — беспечно отмахнулся Кащей, — я, как только чувствую, что шарики за ролики заходят, сразу на что-нибудь другое переключаюсь.

— Тогда, кажется, пора переключится. — Всмотрелся в сторону офиса Андрей. — Кажись, переговорщики пожаловали, так что и нам пора двигать.

Кащей тоже присмотрелся, у входа стояло несколько машин, возле которых прохаживались какие-то люди.

— Очень интересно. — Пробормотал себе под нос Кащей. — С такими особями я еще не сталкивался. Интересный гибрид.

— Что ты там бубнишь? — Обернулся Андрей.

— Да ерунда какая-то. Видишь охрану, что возле машин крутится, уж больно на кшатриев смахивает, только неправильные они какие-то, да и что тут сущности далекого Индостана забыли? — Кащей посмотрел на Андрея так, как-будто-бы тот знал ответ, но Андрей только пожал плечами.

— Забей. Сначала дело, а думать потом будем.

— Ну, кто-бы сомневался в другом ответе. — Тяжело вздохнул Кащей, и ускорил шаг, догоняя Андрея. — Чего мандражировать, за нами, правда. — Постарался он сам себя приободрить.

— Ага. — Хохотнул Андрей. — Ты еще скажи, на святое дело идем, карманы твои набивать.

— Ох, твои-бы слова да богу в уши. — Улыбаясь, потер руки Кащей. Ничто не поднимало его настроение так, как упоминание о возможных барышах.

— Ты может, защиту накинь, так, на всякий случай. — Сказал Андрей, не останавливаясь.

— Вот черт, не выходит. — Отозвался через некоторое время Кащей. Андрей на ходу обернулся, и бросил быстрый взгляд на Кащея.

— Кащей, не до шуток сейчас, я же вижу на тебе защиту.

— Да на себя я навесил без проблем, на тебя не получается. — Пропыхтел, что-то шаманящий Кащей.

— Перестань дурью маяться, на меня эти ваши колдовские штучки не действуют. Смотри как-бы я тебя твоей же магией и не приложил.

— Хи-хи. — Засмеялся Кащей. — Забавно-бы получилось, но знания лишними не бывают. Отрицательный результат, не значит что бесполезный. Теперь буду знать.

Между тем, они подошли ко входу в здание. Охрана, что крутилась возле входа, окинула их злыми взглядами, но никаких попыток остановить не сделала, так что они спокойно вошли. В холе первого этажа, обнаружилась еще трое таких же персонажей. Один стоял возле лифта, двое других расположились рядом с загнанными в угол человеческими охранниками.

— А что это, за кшатрии такие, почему они неправильные, и с чего ты взял, что они Индусы? — Остановившись возле входа, и рассматривая угрюмых верзил, тихо спросил Андрей Кащея.

— Раньше, воины герои, удостоившиеся чести служить богам. — Тихо зашептал Кащей. — Неправильные, ты посмотри на их, они как близнецы друг на друга похожи, такое ощущение, что их под копирку делали, а то, что у них восточный тип лица, ты и сам прекрасно видишь, так что вывод очевиден.

— Понятно. — Кивнул головой Андрей. — Ну что, пошли, чего тут у порога топтаться. — И твердым шагом Андрей направился прямо к лифту.

— Человек туда. — Ткнул пальцем, в сторону столпившихся охранников в углу сказал кшатрий, стоящий у лифта. — Нечего тебе наверху делать.

— Тебя забыл спросить. — Улыбнулся ему Андрей. — Тебя здесь лифт посадили сторожить, вот и сторожи, и не суй свой нос, куда не следует, а то ведь так и прищемить недолго.

Видно слова Андрея, очень не понравились грозному дяденьке, и он решил наказать наглеца, что-то грозно прорычав, он молнией метнулся в сторону Андрея, а через мгновение, уже путешествовал по воздуху в сторону лифта. Его напарники не оценили этот способ вызова кабины, и, нахмурившись, двинулись в сторону Андрея с Кащеем, но очень быстро передумали, увидев, как Кащей перекидывает с одной руки в другую разряды молнии.

— Как я понимаю, здесь мы разобрались. — Посмотрел на Кащея Андрей. — Теперь поехали наверх.

И не дожидаясь ответа Кащея, шагнул в лифт. Кащей молча, продолжая поигрывать своими молниями, вошел следом.

— Может все же не стоит начинать разговор с рукоприкладства, как-никак мы сюда на переговоры пришли. — Недовольно буркнул Кащей, когда двери лифта закрылись.

— Да у меня и в мыслях такого не было. — Отозвался Андрей. — Ну, ты же видел, он сам первый полез, я только защищался, — и, толкнув плечом Кащея, подмигнул, — небольшая разминка не повредит.

Кащей ничего не успел ответить, так как створки лифта разошлись, и они оказались в гостиной Кремня. Сам Кремень сидел, затравленно сжавшись в уголке, а напротив него стояли два человека, мужчина и женщина. Правильней было-бы сказать, парень и девушка. Они медленно развернулись, и с изумлением уставились на вышедших из лифта Андрея и Кащея.

— Человек и отверженный. — Удивленно произнес парень, и посмотрел на цверга. Под его взглядом бедный Кремень сжался еще больше. — Неожиданно. — Хмыкнул парнишка, посмотрев на свою подругу. — С другой стороны нам работы меньше.

И они одновременно, выбросили из своих рук, какие-то сгустки энергии. Энергия, выпущенная из рук девушки, конкретно приложила Кащея, отчего его бросило на двери лифта, которые от удара тела прогнулись внутрь, из разбитого носа, на лицо бедолаги хлынула кровь. Сгусток же парня, выпущенный в Андрея, просто впитался в тело, и пока парень с непонимающим видом смотрел на него.

Андрей не теряя время, быстро сократил дистанцию, и впечатал свой кулак тому в грудь, присовокупив всю ту энергию, которую получил. Парень здорово в печатался в стену, отчего та не выдержала, и пошла трещинами, а несколько блоков вообще вывалились наружу. Не обращая внимания на упавшего, Андрей прыгнул к девушке, и приставил к ее горлу свой кинжал.

— Ну-ну красавица, успокойся, если не хочешь отправиться вслед за другом. — Спокойным голосом, как будто ничего не произошло, проговорил Андрей.

— Человек, ты понимаешь, что ты натворил? — Уставившись на неподвижное тело, изумленно спросила девушка. — Ты хоть представляешь, что такое месть богов?

— Одной больше, одной меньше, какая разница. — Пожал плечами Андрей, и повернул голову в сторону стонущего Кащея. — Ну, ты как там, живой?

— Живой, живой. — Отозвался Кащей, вытирая кровь платком. — Вот ведь стерва малолетняя, вместо нормального разговора сразу в драку лезет. Кто вас только воспитывал, недорослей. О, — обратил внимание Кащей на тело парня, — а придурок видать доигрался. Ну и поделом ему, пускай теперь помучается, пока другую оболочку найдет.

— С чего ты решил, что они молодые? — Не обращая уже внимания на стоящую рядом девушку, спросил Андрей, при этом все также держа кинжал возле ее горла.

— Да по ним же видно, лет двести, максимум, молоко на губах еще не просохло. — Поморщился Кащей, устраивая свою задницу в одно из кресел.

— Спорить не буду, тебе виднее, — пожал плечами Андрей, — хотя подожди, это что же получается, с ними можно говорить, или еще кто припрется?

— Чего ты у меня спрашиваешь? — Пожал плечами Кащей. — Ты, лучше у нее спроси.

Глава 7

Познание истины,

Есть путь, в никуда…

— Давай передохнем немного, да заодно кваску хлебнем, а то в горле пересохло. — Предложил я тяжело дышащему Годину.

Видно же, парень устал, но упертый, сам не признается, пока с ног не свалиться. Недалеко от нас кружились друг возле друга Ирма со Стешей. Причем Стеша практически не уступала в быстроте Ирме, а это о многом говорит, особенно тем, кто видел Ирму в настоящем бою. Я присел на землю, наблюдая за этим увлекательным поединком, рядом плюхнулся Годин.

— Как только они выдерживают такой темп. — Тяжело дыша, пропыхтел он. — Если-бы я столько двигался, помер-бы, наверное, уже.

— Дело не столько в том, сколько ты двигаешься, а дело в том, как. Ты больше полагаешься на броню, и на щит, у тебя неплохо, получается, сидеть в глухой защите. Только ведь одной защитой бой не выиграть, особенно если против тебя опытный противник.

— Да это понятно. — Согласился со мной Годин, потирая свой бок, который я зацепил незадолго до перерыва. — Да только легче сказать, чем сделать, как только я в атаку перехожу, ты в меня сразу мечом, или своим ножом тычешь.

— А как по-другому, если ты, так тупо подставляешься.

Посмотрел на насупленное лицо Година, подбодрить-бы его, да вот беда, не умею я это делать, не получается. К тому же, особых универсальных приемов, что-то вроде палочки выручалочки, не существует. Во всяком случае, это мое личное мнение. Любой бой непредсказуем, и чаще всего победа достаётся тому, кто первый поймает противника на ошибке. Не хотелось-бы говорить избитые фразы, что и опытные воины погибают от рук новичков, но все-таки это факт, с которым стоит считаться.

— Я-бы хотел тебе помочь, но ведь свои мозги не вложишь, так что скажу то, что обычно, смотри, запоминай, и старайся научиться использовать ошибки.

Вот-же, свалились телохранители, на нашу с Ирмой голову. Понятное дело, они нам не нужны. Только вбить эту мысль в их упрямые мозги, ни как не получается. Вообще-то я планировал махнуть к Вадиму налегке, вдвоем с Ирмой, ну Жилу еще прихватить, все-таки вместе, как говориться, не один пуд соли съели.

Жила же, в этом мероприятии, увидел шанс улучшить наши торговые дела. Так что налегке уже никак не выходило. Хоть я и ограничил его во времени, но он как-то умудрился собрать товара на две телеги. Еще и Годин со Стешей вдруг решили, что без охраны никуда нас не отпустят. Потом и Сверрир бубнить начал, что, мол, мало нас, да еще товар тянем, да путь не близкий, а за каждым деревом по разбойнику сидит. Только тем и отговорились, что поселение без охраны оставлять никак нельзя, да то, что кроме Сверрира никто лучше не присмотрит, Жила ведь с нами едет, а чтобы не так сильно переживали, я с собой собак взял, что Симаргл на свадьбе подарил.

Как только такое решение огласил, все сразу успокоились. Собачки хоть еще и молодые, но уже немного подросли, мордой в грудь тычутся. Одним своим видом легко страх нагоняют. Про них, кстати, тоже успели байки сплести, что, мол, они охраняют врата в город, предвестник так сказать рая. Да еще пускают только тех, кто достоин.

Ну, болтают и болтают, мне то что, все равно ведь всем рты не закроешь. Зато в округе, ни одного хищного зверя не встретишь, даже медведи, и те нас стороной обходят. Если раньше, особенно по зиме, волки много беспокойства доставляли, то теперь можно ни о чем не беспокоиться, Серый и Чепрак всех отвадили. Это, так моих собачек, зовут. Я не сильно заморачивался, и назвал их по масти.

Интересно, чем они сейчас занимаются, в город я их не пустил, нечего людей пугать, сказал, чтобы рядом дожидались. В этом нет ничего удивительного, звери-то не простые, умные, от Ставра и Гавра, что постоянно при верховных находятся. Сказывают, что за ночь те всю землю оббегают, а утром рассказывают, что, где, да как происходит. Не знаю, где мои по ночам бегают, врать не буду, во всяком случае, мне об этом не говорят, а вот что говорить могут, это точно, во всяком случае, я и Ирма их прекрасно слышим.

Задумавшись, я не заметил, как к нам подошли Вадим с Перенегом.

— Вот Перенег, учись. Видишь, никто людей в шею не гонит, сами до седьмого пота мечами машут, а у тебя не то, что дружинники, сотники забыли, как меч из ножен доставать.

— Вадим, ты бы это, не передергивал-бы так. — Обиделся Перенег. — Дружина у нас что надо, все парни крепкие, не одним боем проверенные. Дело свое крепко знают.

— Но лишний раз мечом помахать не помешает. — Не успокаивался Вадим. — К тому же в последнее время смотрю, по городу в разные концы расползаются, а случись что, кто их бегать искать будет.

— Так ведь спокойно все. — Отговаривался Перенег. — Что им всем в казарме делать, у большинства семьи, с женами да детьми время-то веселей проводить, чем клопов в казарме пальцем давить.

— Ну, вот как с ним говорить? — Посмотрел на меня Вадим. — Я ему про Фому, он мне про Ерему. Вот дождетесь, — погрозил он пальцем Перенегу, — что варягов на службу возьму, посмотрим, что тогда запоете. Причем и напрягаться не надо, их ватаги постоянно в город приходят. К слову сказать, пару дней назад очередной дракар пришел, десятков пять воинов, не меньше.

— Да бери. — Обиженно пожал плечами Перенег. — От напугал. Я хоть спокойно своими делами займусь, и то лучше, чем от тебя все время нагоняи получать.

— А-а, — махнул рукой Вадим, и повернулся ко мне, — а ты как, с уходом не передумал? Может, все-таки еще погостишь?

— Я-бы с удовольствием, — посмотрел я на Вадима. — Только ведь, сам понимаешь, никто за меня мои дела решать не станет, а их, наверное, уже много накопилось. Да и Жила уже телеги товаром нагрузил, копытом землю роет. Его тоже понять можно, к тому же видишь, как его купцы достали, что он целые сутки из твоего терема нос на белый свет не кажет. Так что завтра с утречка и двинем.

— Ну, нет, так нет. — Вздохнул Вадим. — Ладно, пойду, распоряжусь, чтобы столы накрывали, гульнем напоследок.

Утром, слегка маясь от последствий вчерашних посиделок, я бросил прощальный взгляд с холма на Новгород. Эх, когда еще доведется с друзьями свидеться, да и доведётся ли когда-нибудь. Ну да хватит кручиниться, впереди не близкий путь, да еще собачек своих поискать надобно. Хотя чего это я, их же просто позвать можно, а они где-бы не находились сами услышат, и прибегут. В этот момент со мной поравнялась о чем-то задумавшаяся Ирма.

— Чего хмурная такая? — Поинтересовался я у нее.

— Да так, — пожала плечами Ирма. — Показалось, что знакомого одного встретила.

— Показалось, или встретила? — Уточнил я, прикидывая, чем нам грозит такая встреча. Потому как радости от нее, на лице Ирмы заметно не было.

— Да черт его знает, там такая толкучка у ворот была, может действительно показалось. Ой, какая разница, мы же не в городе остались, а домой едем, так что особо и тревожиться нечего.

Ну и я вслед за Ирмой выбросил этот разговор из головы, но как видно зря. Через несколько дней, утром, мы как раз со стоянки снимались, ко мне подбежал Серый.

— Там это, за нами люди идут. Точь в точь по нашим следам.

— Ну, идут и идут. — Не придал я этому известию значения. — Может им в одну с нами сторону? — Предположил я.

— Может. — Согласился со мной Серый. — Только мы ведь, не по наезженному тракту, идем. Да и там не торговцы вовсе, а воины, вооруженные с головы до пяток.

Действительно, большой дорогой, тропинку по которой мы идем, назвать можно только лишь с очень-очень большой натяжкой, а известие о вооруженной толпе мужиков, чапающих по нашему следу, в один миг развеяло мое благодушное настроение.

Вот ведь напасть, живешь себе тихо мирно, никого не трогаешь, так всевозможные неприятности сами липнут. Я с тоской осмотрел наш небольшой караван, особо-то мы не куда не спешили, лошадки тянут не спеша свой воз, ребята вон радостно переговариваются. Жила так вообще на седьмом небе от счастья. Сговорился, с каким-то немцем купцом, как он только умудрился, что тот на будущий год к нам с товарами пожалует. Из каких земель тот купец, да кто его знает, он же немец, то есть немой. Для нас все, кто не по-нашему балакает, немые. Кто его разберет, чего он там лопочет. Немые, тоже чего-то мычат, так ведь один фиг ничего не понятно.

Нет, я прекрасно знаю про разные народы, хоть и в лесу живем, но от мира-то не оторваны. Так что знаю, где земли Данов да Саксов находятся, Германская империя, в коей императором Оттон какой-то сидит, и про земли Франков да Бритов слышали. Просто далеко до них, и особого интереса, кроме торгового, не представляют.

Ладно, надо чего-то решать, узнать для начала сколько их, да как далеко от нас находятся. Спрашивать Серого, сколько их, бесполезно, считать-то не умеет, придется самому на разведку идти.

— Насколько они от нас отстают?

Серый сначала призадумался, видно соображая как-бы мне попонятней объяснить.

— Я-бы за час быстрого бега нагнал, а так трудно сказать. — Крутанул он своей медвежьей головой.

— Как, на верхах идут, или пехом?

— В основном пехом, но есть и верховые. — Сразу-же без раздумий откликнулся Серый.

— О чем шепчетесь? — Спросила нас подъехавшая Ирма.

— Да вот, Серый говорит, что по нашим следам какая-то ватага прет. Надо-бы глянуть, кто такие, да чем дышат. — Я посмотрел на Ирму. — Я смотаюсь быстренько туда и обратно, а ты тут за нашими присмотри, чтобы не волновались шибко.

— Ага, так я тебя и отпустила одного.

— Так я же не один, со мной Серый будет.

— Ты меня не зли, — улыбнулась ласково мне Ирма. — Я женщина нервная, и вспылить могу, а о попутчиках не беспокойся, на наше отсутствие они даже внимания не обратят. — И пришпорив свою лошадку, поскакала к повозке Жилы. Там они пошептались маленько, и Ирма направилась снова ко мне. Жила посмотрел в мою сторону, и как-то непонятно замахал руками, скаля свой рот в улыбке до ушей.

— Что ты ему там нашептала? — Удивленно спросил я подъехавшую Ирму.

— Да сказала, что тебе невтерпёж стало, а я как любящая жена должна ублажить мужа. Так что все в порядке, можем двигать. — Огорошила меня улыбающаяся Ирма.

— Раз так, то я не против. — И обхватив Ирму руками, я пересадил ее перед собой на свою лошадь.

— Ну не сейчас-же дурак. — Ткнула мне в грудь кулачком Ирма, заливаясь смехом.

— А что ты там говорила насчет любящей жены? — Прижимая Ирму к себе, прошептал я ей на ушко.

— Ну, все, уговорил, — хохотнула Ирма. — Давай где-нибудь примостимся, да сделаем все по быстрому.

— Ну, это уж как получится. — Принял я гордый вид.

Утехи утехами, но и о деле забывать не приходится, так что вскоре мы уже пришпорив лошадей, неслись по лесной тропинке. Где-то впереди бежал Серый, так что таиться, пока особо нужды не было. Практически обратно мы отмахали на стандартный переход, когда нам на встречу из кустов выскочил Серый, и предупредил, что преследователи уже совсем близко. Спешившись, мы облюбовали небольшой холм, с которого очень хорошо просматривалась тропинка. Ждать пришлось не особо долго, так что вскоре мы увидели пятерых вооруженных мужчин, бодро вышагивающих по нашим следам.

— Разведчики, следопыты. — Зачем-то очевидное, прошептала Ирма. — Судя по всему, Даны.

Она удивленно посмотрела на меня. В ответ я просто пожал плечами, показывая, что сам не понимаю, когда мы успели перейти им дорогу. Еще минут через десять начали выползать основные силы.

— Свеи, Саксы, Англы.

Изумленно прошептала Ирма, а потом напряглась явно кого-то, высмотрев, и отползла вниз по склону. Я спокойно досчитал, сколько же там по нашу душу чапает человек, и присоединился к ней.

— Что, знакомого увидала?

Ирма хмуро утвердительно кивнула головой.

— Бенгейр Улыбка, родич Ивара Языкастого.

— Та-ак, — протянул я. — Значит, не сдержал свое слово Один, а я думал, меж нами крепкий мир будет.

— Один здесь ни при чем. — Мотнула головой Ирма. — Это все наемники, ну кроме Бенгейра, этот точно мстить идет, но главный не он, а Ван, с ним еще пара ворлоков, вот именно эти трое и стоят во главе этой шайки.

— Понятно, — кивнул я согласно головой. — А теперь, объясни так, чтобы до меня дошло.

— Да что тут объяснять. — Скривилась Ирма. — Есть Асы, и есть Ваны, когда-то в старину между ними была жуткая война. Потом они заключили перемирие, явно палки в колеса друг другу не вставляют, а вот подгадить исподтишка, это хлебом не корми.

— А ворлоки эти, что за звери такие?

— Маги колдуны, ну кудесники, по-вашему. — Отмахнулась рукой Ирма, и посмотрела на меня. — Что делать-то будем? Эти не отстанут, если по дороге не нагонят, так на поселение нападут. Да еще Ван этот, тут без поддержки богов не обойтись. Ваны, они же к высшим относятся.

Да уж, задачка, от людей отмахались-бы запросто, особенно если-бы до поселения их дотянули. Ну и что, что их девять десятков, мы раньше и меньшим числом больше били, а теперь у нас еще и свои варяги имеются, так что в этом опасности большой не вижу. Колдуны, иттить им в дышло, да и на них управу-бы легко нашли. Остается этот Ван, был-бы он один, не проблема, особой силы с которой-бы я не справился, я не заметил. Так что можно было-бы и потягаться, да только вот как к нему подобраться. Было-бы не плохо у наших помощи попросить. Да где их искать, они сами по себе приходят, когда им приспичит.

— Может леших, с кикиморами на них натравить? — Внес свою лепту в обсуждение Серый. — Да, лесовиков подключить, пускай их по лесам поводят?

— Как ты это сделаешь? — Уставился я на Серого. — Лично я не знаю, как с ними общаться, на свадьбе-то они у нас гуляли, да и только.

— Да чего с ними общаться, — расплылась в улыбке пасть Серого. — Вон один рядом колодой прикинулся. — Мотнул он головой в сторону старого пня.

— А ты что их видишь? — Изумился такой способности своих собак я.

— Конечно. — Оскалился довольно на мой вопрос Серый.

Мы с Ирмой удивленно переглянулись, и уставились на пень. Через несколько мгновений пень зашевелился, и из-под земли показалась морда лешего, с этим самым пнем на голове.

— Ну, чего зенки вылупили? — Недовольно пробурчал он. — Можно подумать, первый раз свиделись. Лежал себе и лежал, чего трогали?

— Да не кто тебя не трогал, — как можно спокойнее ответил я. — Спал себе, вот и спи дальше. Нужен будешь, я тебя действительно подниму.

— Ходят тут, бродят разные. — Забурчал недовольно леший, устраиваясь на прежнее место. — То будят, то обратно спать отсылают. Сами не знают, чего хотят, только такой сон попортили.

— Слышь, старшой, а чего ты его обратно отправил? — Удивленно вытянул морду Серый.

— Потому, как он пока нам без надобности. — Погладил я голову собаке. — А скажи мне, друг любезный, много по лесу вот таких вот индивидуумов?

— Да завались. — Ответил Серый, заваливаясь на спину, и подставляя брюхо.

— Это хорошо. — Пробурчал я, автоматически чеша ему грудь.

— Только против Вана с ворлоками они не потянут. — Присоединилась ко мне Ирма, а Серый от удовольствия аж задергал лапой.

— Поэтому придется вначале с эти Ваном разобраться и его ворлоками. — Хмыкнул я.

— А как? — Спросила Ирма.

— Пока не знаю. — Пожал я плечами. — Но это только пока, посидим, покумекаем, глядишь чего и придумаем. — Подмигнул я Ирме.

Глава 8

Фанатизм, прекрасное средство,

Для выращивания злобы…

Добравшись, домой, Андрей с Кащеем обнаружили нервно вышагивающую из угла в угол Глафиру, и хмуро сидящего на диване Велеса. Посмотрев на Кащея, Глафира всплеснула руками, и усадив того в кресло, осматривая его опухший нос, и наливающиеся синевой фингалы под глазами, принялась выговаривать Андрею.

— Да как же, так, и куда только ты смотрел? Что это за переговоры такие, где людям носы разбивают? Эдуард, у тебя сейчас ничего не болит? Может, стоит врача вызвать? — Строгим голосом она спросила у расплывшегося от удовольствия Кащея, щупая его лоб. По его довольной роже было видно, что такая забота доставляет ему массу удовольствия.

Велес, сидя на своем диване, бросил хмурый взгляд вначале на расплывшегося от удовольствия Кащея, а потом перевел его на Андрея.

— Ну и как это понимать? — Он грозно сдвинул брови. — Что это за бандитские выходки? Вы должны делом заниматься, а не устраивать какие-то рейдерские захваты. Какого черта вы к ним полезли? Вам что, финансирования не хватает? — Выговаривал он сердитым голосом, не спуская сердитого взгляда с Андрея.

— Какое финансирование? — Взвился со своего места Кащей. — Те крохи, что вы дали, ты называешь финансированием? — Набросился он на Велеса. — Да их даже не хватило, чтобы хоть как-то развернуть свою деятельность. Одно дело, если-бы наши противники ходили открыто, тогда вопросов не было-бы, но ведь это не так. Они прекрасно укрыты всевозможными тайными обществами, да секретными сектами, к которым просто так, за здорово живешь, не подберешься. К тому же все это крутится в высших сферах, а не на уровне простых обывателей. Поэтому те ваши жалкие гроши даже не покрыли наших расходов, и нам пришлось принимать соответственные меры. К тому же согласись, очень подозрительно, что фирму возглавлял цверг. Мы просто обязаны были проверить, и узнать, кто за ним стоит, ну и попутно отбить, заметь, свои личные сбережения, вложенные в дело. Люди там по мелочам не размениваются, а чтобы тебя хотя-бы заметили, — поднял он палец к верху. — Пришлось выложить не маленькую сумму.

Разумеется, все прекрасно понимали, что Кащей врал, но врал так убедительно, что даже Велес решил замять потиху тему, связанную с деньгами. Пытаться вывести Кащея на чистую воду, бесполезное занятие, сам же еще и в проигрыше останешься.

— Ладно, бог с ними с деньгами, пусть этим вопросом другие занимаются, меня это мало интересует, но зачем вы, узнав кто за этим цвергом стоит, в драку-то полезли? — Вопрос явно адресовался Андрею.

— Мы и не лезли. — Пожал Андрей плечами. — Мы даже слова не успели сказать, как они сами на нас напали. Если-бы Кащей не успел защиту поставить, его-бы точно по стенке размазали. Разбитым носом и синяками он-бы не отделался. Поэтому, волей неволей нам пришлось ответить.

— Однако не хило ответили. — Усмехнулся Велес. — Одного развоплотили, ему сейчас родня сопли утирает, а папаша рвет и мечет, крови требует. Вторая в истерике бьётся, что какие-то беспредельщики чуть голову не отрезали. В совете сейчас по этому поводу, полный бедлам творится, все на ушах ходят. Да уж, заварили вы кашу.

— Ничего мы не варили. — Буркнул себе под нос Андрей. — Да и вообще, кто они такие, и чего тут по нашим землям шарятся? Наблюдатели, пускай за своими наблюдают, а мы тут сами как-нибудь управимся. Да, вот вопрос к тебе, какого фига тут чужаки делают, или вы настолько чем-то заняты, что вам уже все пофиг, кто в вашей вотчине хозяйничает?

— Поверь, совсем не пофиг. — Устало вздохнул Велес. — Просто обстановка сейчас не совсем простая. Назревает межрелигиозный конфликт, во что может это обернуться, объяснять надеюсь не надо, к тому же на лицо разжигание межнациональной ненависти. Люди здорово научились манипулировать сознанием. Фанатики разного толка, как на дрожжах растут, того и смотри, полыхнет так, что мало не покажется. Всю землю кровью зальют, сволочи.

Религиозные войны, страшное дело. Андрей, вспомнил времена, крестовых походов. Ох и крови же тогда пролили, прикрываясь именем бога. Естественно, под это дело, некоторые свои карманы набивали, спустив с поводка толпы фанатиков, все уничтожающих на своем пути, но разве это, кого-нибудь чему-нибудь научило. Подумаешь, семена, посеянные в ту эпоху, потом еще столетия всходы давали, да что там давали, до сих пор всходят, а если к этому еще и национальное превосходство приписать, подымая, таким образом, патриотизм, то вообще муторно становится.

Жаль, что люди не в бога верят, а в церковь, и неважно к какой религии относится, там-ведь такие же люди сидят, локтями за власть толкаются, можно подумать, от этого ближе к Творцу будут. Разве в заповедях написано, убивайте во имя мое, и будет вам счастье, нет, первая заповедь не убей, но только кто те заповеди читает, отсюда и вопрос, какому богу служите?

Тьфу ты черт, вот, сколько себя помню, все время люди к миру шли через войну. Вот никак не могли просто спокойно жить, постоянно кто-то со стороны мешает, а в последнее время у нас так вообще кругом одни враги, вот спят и видят, как-бы за наш счет поживиться, хоть вроде кроме драных штанов и взять-то нечего. Национальные богатства? Так они уже давно простым людям не принадлежат, поэтому особо и терять-то нечего.

Раньше, благосостояние государства, определялось по благосостоянию его жителей, чем лучше они жили, тем крепче и процветающей было государство. Конфуций даже определение вывел. В сильном государстве стыдятся бедных. В плохом стыдятся богатых. Интересно, а чтобы он сказал о нашей стране, где бедность возведена в ранг государственного достоинства?

Да уж, не повезло нам, когда-то свободными людьми были, каждый сам решал, что ему делать и как жить. Когда же мы из свободных людей в рабов превратились? Европе повезло, вон от зверя как-то умудрились отмахнуться, а у нас он крепко окопался. Запачковался так, что по живому, с мясом драть видно придется, да вот только вырвется ли? До фанатиков доводами разума не достучишься, если перемыкает, никакие слова не помогут, а попробуй, тронь их лже героев, так и камнями закидают.

— Ну а ты у нас на кой? — Хмуро спросил Велеса Андрей.

— Теперь, это не раньше. — Вздохнул Велес. — Сам знаешь, в былые времена у нас такого бардака не было, любую тварь к нам нос сующую быстро отваживали. Я и сейчас готов с кем угодно схлестнуться, знать-бы только с кем. Да и не одна здесь тварь воду мутит, так что от любой помощи не отказываемся, и наблюдатели эти здесь не, потому что им так хочется, а потому-что буча по всему миру идет, и хоть что-то да надо делать. Если земля екнется, то и наши миры рано или поздно накроются, а жить все хотят.

— Ты ведь говорил раньше, что вам это вроде не грозит? — Удивился такому заявлению Андрей.

— Предположения и действительность, это разные вещи. Мы предполагали, что ничего не грозит, но как выяснилось процветание наших земель напрямую связано с землей.

— Не понял?

— А что тут не понятного. — Пожал плечами Велес. — Перерождение, на землю завязано, поэтому и население земли так подскочило, а случись с землей что, все наши люди перемрут, да и мы вместе с ними, потому, как без людей все наши миры просто схлопнутся. Так что в свете всего вышеизложенного, мы будем сотрудничать со всеми заинтересованными сторонами. Хотя не буду скрывать, такой щелчок по задранному носу этих восточных всезнаек мне понравился, но впредь от таких действий лучше воздержитесь, нам еще всем вместе работать.

Андрей согласно молча кивнул головой.

— Но надеюсь, активы Кремня переходят к нам? — Подал свой голос, зашевелившийся в своем кресле Кащей.

— Кто о чем. — Устало улыбнулся Велес. — Делай что хочешь. Ладно, пошел я, скоро очередное заседание совета, ох и надоела мне эта говорильня, но ведь не отмажешься. Понахватались у людей за красивыми словами свои делишки обтяпывать, а то, что мир под откос катится, такое ощущение, что и не волнует никого, лишь-бы себя героем выставить, да кусок послаще откусить.

Велес устало поднялся с дивана и направился к выходу. Возле двери он остановился и обернулся, постоял так пару мгновений, снова тяжело вздохнул и вышел, так ничего и не сказав.

— Вот умеет он страху нагнать. — Буркнул из своего кресла Кащей, когда за Велесом закрылась дверь. — Такое ощущение, что в глаза Великой Пустоте заглянул, бр-р. Одно радует, все активы Кремня теперь в наших руках, ох и развернемся. Ну чего вы такие хмурные? — Обвел он глазами призадумавшихся Глафиру с Андреем. — Ой, да выбросьте вы все это из головы, люди постоянно по грани апокалипсиса ходят, и ничего, живем, а с деньгами Кремня еще лучше жить будем.

— Эдуард, неужели только деньги тебя и интересуют? — В грустном голосе Глафиры проскользнули непонятные Кащею нотки.

— Оказывается, фанатизму подвержены не только люди. — Хмыкнул Андрей.

— Что ты хочешь этим сказать? — Пристально глядя на Глафиру, спросил сбитый с толку их поведениям Кащей. — Ребята, я не понял, вас наше финансовое улучшение, не радует что ли? — Он перевел взгляд на Андрея. — Вот, к примеру, ты, о долге можешь забыть. Скажу даже больше, теперь тебе и работать не надо, спокойно можно будет выделить, небольшую правда сумму, на твое содержание. И Глафире, мало того что выплатим все по договору, так и оклад поднимем. Враг окопался глубоко, — продолжил он, прибавив в своем голосе пафоса. — Но, мы его достанем, и все их денежки станут нашими.

— Ты для начало их найди, а потом уже дебит с кредитом подбивать будешь? — Попытался осадить разошедшегося Кащея Андрей. — Их вон боги высчитать не могут.

— Потому-что они считать не умеют. — Заулыбался Кащей. — А мы по больному, по деньгам ударим, они сами и выползут. Естественно, все их денежки на людей завязаны, вот их и будем трясти как грушу, глядишь, кто-нибудь и свалится. Вы во мне не сумлевайтесь, у меня все просчитано, до последней копеечки, еще кое-какие подробности у Кремня уточню, и в бой, а там как говорится, Карфаген будет разбит, и землю солью перепашем.

Глава 9

Самый действенный метод борьбы,

Это, фига в кармане…

Всю дорогу, что мы обратно скакали к нашему небольшому каравану, меня мучил один вопрос. Вот чего они к нам достебались, у них сейчас один общий враг, церковь, которая их анафеме предала, да врагами рода человеческого объявила, а они нет, чтобы как-то объединится, бяки друг другу устраивают, да еще меня мишенью выбрали, а может я им и не нужен вовсе, а все дело в Ирме? Так ведь и она не та фигура, из-за которой стоило-бы бучу разводить. Но ответить так и не смог, потому-как в голову ничего умного не пришло.

Ну, хоть убей непонятно, чего этот Ван к нам приперся. Ладно, был-бы воинствующим Асом, еще можно понять, делать нефиг, скучно в Ваннахейме стало, вот и решил мечом помахать. Так ведь фиг там, они боги волшебники, а не боги герои. Во всяком случае, более-менее мирные люди, тьфу, боги. В драку они, дай бог памяти, первыми не лезли, хотя и ответить могли так, что мало не покажется.

Вспомнить хотя-бы их заваруху с Асами, которые на их богатства позарились. Тужились, те тужились, да так ничего сделать и не смогли. Мечами да молотками много не намашешь, когда тебя со всех сторон магией поливают, а если учесть, что Ванам еще ворлоки помогали, то видно совсем Асам не сладко пришлось. Конечно, не сладко, было-бы по-другому заложников не оставили-бы, а так пришлось Ньерду, со своим сыном Фрейром, залогом мира послужить.

Говорят еще, что Ваны пророческим даром обладают, может в этом все дело? Может нашаманил там себе чего-то, вот и приперся? Но опять-таки, чего он там нашаманить мог со мной связанного, я же ведь их никаким боком не касаюсь? Да еще ораву наемников притащил, садовод-любитель, вместо того чтобы шаманить потиху на своем огороде, но ведь это явно не для мирных переговоров. Если так дальше дело пойдет, гляди следом еще, и Турсы-великаны их набегут. Но все-таки, зачем?

С Одином я никаких военных договоров не заключал. Так, поговорили по душам просто. Он обещал прекратить травлю, на Ирму и ее людей. Я, что не буду совать свой нос в их дела и верования. Тем более что мне все равно, кто во что верит. Главное, чтобы эта вера другим людям спокойно жить не мешала, а их разборки меня вообще не касаются. Короче, вполне нормальный мирный договор, о сосуществовании. И тут на тебе, получи подарок, в виде Вана с сотней варягов. Ну и хрен с ними, хотите войны, будет вам война.

Только вот надо придумать способ, как от Жилы с ребятами отделаться, чтобы под ногами не мешались. Сейчас они не столько помощники, сколько обуза. Вот еще одна задачка, надо же это сделать так, чтобы не обидеть никого ненароком. Хотя кого я обманываю, просто боюсь, что с кем-нибудь из них беда может приключиться. Умом понимаю, что не маленькие, но душой прикипел так, что от одной только мысли, что могу кого-нибудь из них потерять, муторно становится, для меня любой из нашего поселения мне родней стал. Лучше уж одному, вернее с Ирмой, она уж точно меня одного не оставит, скорее сама зарубит, чем одного отпустит. Ну а не выйдет, тогда придется всем миром отбиваться.

О, вон уже и телеги наши в поле зрения появились. Однако быстро мы их догнали.

— Плохо дело. — Ответил я на немой вопрос улыбающегося Жилы, как только мы поравнялись с телегами. Веселье Жилы как рукой сняло, он то ведь думал, что мы миловаться с Ирмой отъезжали, а у меня это за своими думами, как-то из головы вылетело. Ну да ладно, так даже лучше. — По нашим следам ватага варягов чешет, во главе с одним из представителей их божественного пантеона.

Бедолага от такого неожиданного известия аж икнул. Не таких новостей он ожидал, да видать еще речь подготовил, явно с подколками похабного характера. А тут, как пыльным мешком по голове огорошили.

— Это как? — Все еще переваривая услышанное, только и смог спросить изумленный Жила.

— Да, как-как. Обычно, кто верхом, а кто пехом, но идут быстро, так что время на раздумья почитай и нет. По большей части вариант один, смазать колеса жиром, и делать ноги. Правда не знаю, как с товаром быть, скорее всего, бросить придется, с гружеными телегами точно не уйдем. — Тут я надеялся на прижимистость Жилы, а вернее на то, что он скорее даст изрубить себя на куски, чем все бросит. Однако я просчитался. Жила тут-же развернулся к Годину со Стешей.

— Чего стали, рты раззявили? Скидавай все с телег да поживее, аль не слышали, что Арт сказал?

Я так и застыл соляным столбом, ну не ожидал я такой реакции от Жилы. Выручил Годин, который дал мне несколько мгновений, на обдумывание сложившейся ситуации.

— Как же так, тут столько добра? Да и соли целый мешок, мы же так за нее бились? Неужто другого выхода нет?

— Тьфу ты дурень. — Плюнул ему под ноги Жила. — Жизня, она дороже. Хотя, если-бы дело касалось только меня, или тебя, дурня. Я-бы еще побарахтался, но ставить жизнь Арта с Ирмой против мешка соли? Не сегодня так завтра еще добудем, а вот где мы, таких как они найдем? Кто нас от бед, да от нечисти разной оберегать будет?

Годин ничего не ответил, так-как получив тумака от Стеши, молча кинулся спешно все сбрасывать с телеги на землю, но этого времени мне как раз хватило, чтобы прийти в себя.

— Подожди Годин, не спеши. — Остановил я парня. — Жила прав, жизнь дороже. Так мы за собой на поселение хвост притянем, а там ведь никто не знает, что беда идет. Все вместе отобьемся, но только вот скольких потеряем? Подготовиться-то времени не будет.

— Одного не пущу. — Поняв, к чему я веду, перебил меня, насупившись, Жила.

— А я один идти и не собираюсь. — Улыбнулся я ему. — Со мной вон Ирма будет, да еще Серый с Чепраком. Не горячись, — остановил я жестом попытавшегося что-то возразить Жилу. — Сам подумай, лишней лошадки у нас нет, а пешим ты нас только по рукам и ногам свяжешь, не столько поможешь сколько подставишь. К тому же никто лучше тебя поселок к обороне не подготовит, а еще, если вдруг у нас кто из наших покровителей гостить будет, то и их предупредить надо. Опять-же, кроме тебя некому. И еще одно, пока мы тут разговоры разговариваем, враги от этого дальше не становятся, так что грузите быстренько все обратно на телеги, а я вам проводников пойду, поищу, чтобы короткой дорогой провели.

— Где ты тут кого искать собрался? — Хмуро, забрасывая сброшенный товар обратно на телегу, поинтересовался Жила.

— Да лесовиков попрошу. — Ответил я, Жиле беря с телеги щит, и забрасывая его себе за спину. — Авось не бросят в беде, помогут.

— Ну-ну. — Буркнул обиженно Жила, и отвернулся.

Закрепив на спине щит, и заодно проверив, что он там не болтается, и не мешает двигаться, я вместе с Ирмой и собаками отошел в сторону.

— Серый, а как лесовика вызвать?

— Не знаю. — Мотнул головой пес. — Когда им чего надо они сами появляются.

Я не стал уточнять, чего это надо было лесовикам от моих собак. Если честно, я раньше не очень много времени им уделял, пропадая все время в кузне, и уж точно меня меньше всего интересовало, куда они бегают по ночам. Как только они меня своим вожаком выбрали, уж больно независимы, и сами себе на уме. Ой, да ладно, признали и то хорошо, а как да почему, какая разница.

— Может, лешего найдешь, у него спросим. — С надеждой спросил я собаку.

— Не зачем, он тебе то же самое скажет. — Как-бы пожал плечами Серый.

— Вот черт, и что теперь делать? — Посмотрел я на Серого.

— Ты у меня спрашиваешь? — Удивился пес. — Почем я знаю. Позови его сам, вдруг откликнется.

— А как?

— Да как хочешь. — Серый плюхнулся на задницу, и стал с невозмутимым видом чесать ухо задней лапой. Вот — же зараза, но делать-то нечего, надо звать. Я представил, как все это выглядит со стороны, хорошо еще, если не подумают, что я свихнулся, а так, пошуткуют да посмеются, уж больно нелепо все выглядит.

— Лесовик, хозяин леса. Нужда в тебе великая есть. Прошу, отзовись. — Гаркнул я во все горло.

— Чего орешь? Чай не глухие. — Вдруг сказал кто-то у меня из-под ног. От неожиданности я аж подпрыгнул.

— Осторожней увалень, не наступи. Ишь пугливый какой, расскакался как олень во время гона. Говори, чего звал?

Я глянул себе под ноги. Рядом со мной стоял старичок боровичок, нет вполне серьезно. Старичок со шляпкой боровика на голове, а чуть поодаль точно такой же, только шляпка от сморчка. Маленькие такие, сантиметров пятьдесят росту, не больше. Вот только глянув им в глаза, враз соблазн шутки пошутить испарился. Не умом, а нутром почуял, любая шутка боком выйдет.

— Нам-бы это, — начал мямлить я. — Обоз наш короткой дорогой в поселение доставить, да следы запутать, гонятся за нами, да не люди, а вороги пострашнее. Поможете, а? — Даже сам не заметил, как поклонился им в пояс.

— Да не тушуйся ты так. Конечно, поможем. — Качнул своей шапкой старичок. — Только с тем Ваном нам бодаться не с руки. — Подал свой голос старичок со сморчком на голове. — Он, нас враз оприходует, мы даже мявкнуть не успеем. Не те у нас силы, чтобы супротив него выходить.

— Не надо ни с кем бодаться. — Замотал я головой. — Со всем остальным мы сами разберемся. Нам надо только товар доставить, короткой дорогой, да людей предупредить.

— Ну, это раз плюнуть. — Махнул ручкой старичок боровичок. — Только предупреди, чтобы шибко двигались, не отставали. — Добавил старичок сморчок.

Я подошел к телеге, на которой уже восседал Жила, достал из-под лавки свой самострел, и колчан с болтами.

— Ну что Жила, все слышал? Главное не отставай, и ничего не бойся. — Подмигнул я ему.

— Ага. — Кивнул он головой. — Хорошо-бы только шептунами отделаться, а не полными штанами, засмеют ведь как прознают. — Расплылось его лицо в улыбке, а в глазах явно читалась тревога, не за себя, за нас с Ирмой. — Вы это, поосторожней там, на рожон не лезьте, лады.

— Лады. — Кивнул я головой. В этот момент, лес как будто дрогнул, и деревья стали расступаться в стороны, выстраиваясь как-бы вдоль дороги.

— Эх, пошли залетные. — Хлопнул вожжами Жила, и лошадка взяла с места мелкой рысью, следом загрохотала повозка, на которой ехали Годин и Стеша. Я повернулся к Ирме, она уже сидела верхом, слегка горяча своего скакуна, а повернувшись обратно, я уже не увидел дороги, передо мной стоял лес, как он был до этого.

— Ну что, поехали поздоровкаемся. — Подогнала меня Ирма. — Глядишь до вечера какой-нибудь гостинец и оставим.

— Поехали. — Кивнул я, залезая на свою лошадку.

Как ни странно, но обратно мы успели доехать до темноты. Толи варяги через чур быстро двигались. Толи Серый с Чепраком вели нас более короткой дорогой, лично я так и не понял, почему так получилось, но особо по этому поводу не расстроился.

— Было-бы не плохо пленного взять, хоть узнали-бы толком чего им надобно. — Прошептала Ирма лежа рядом со мной, притаившись за стволом сосны.

— Было-бы, — согласился я с ней. — Только тут уже как получится. Четверых снимем сразу, а вот с пятым. Если шибко шустрый окажется, ну его за ним гоняться. — Пристраивая болт на ложе самострела, прошептал я ей в ответ. — Сколько их, мы и так знаем, а чего за нами прутся, так ведь и так понятно, что не пряниками угощать.

— И то верно. — Согласилась со мной Ирма, приподнимаясь, и выцеливая заранее оговоренную цель.

Выстрелили мы с ней практически одновременно. Я с самострела, она из лука. Оба выстрела попали в цель, да и трудно было-бы промахнуться с шагов тридцати. Так что два передних варяга даже понять не успели, откуда прилетела их смерть. Трое оставшихся, на удивление среагировали быстро, не разбирая, что да как, увидев, что их напарники ткнулись носом в землю, свалившись с лошадей, они тут же развернули своих и попытались удрать.

Только вот попытка не удалась, потому-как на них тут-же налетели Серый с Чепраком, которые уделали их в одно мгновение, причем вместе с их лошадьми. Однако, грозные у меня собаки, не хотел-бы я стать против них лицом к лицу, или правильней сказать к морде. Пятого же, выбил из седла незнамо откуда взявшийся леший. Который, пробурчав что-то вроде «ходють тут разные, спать мешают», также внезапно исчез. Я его даже поблагодарить за участие не успел.

В результате скоротечного боя, мы сократили число варяг на пять человек, и обзавелись заводными конями. Очень хотелось собрать все трофеи, не потому-что я такой крохобор, а потому-что в нашей жизни ничего лишнего не бывает, а уж кольчуги да броня и подавно, но ограничились только мечами, топорами и ножами, уж это я точно не брошу, да и, слава богу, есть на кого грузить это добро. Быстренько похватав, все что под руку попало, мы тут же дали тягу в лес, подальше.

Конечно, был соблазн посмотреть, что будут делать остальные, когда обнаружат такое безобразие, но такое любопытство может дорого обойтись, так что некоторое время лучше держаться от них подальше, а в гости наведаемся, когда они слегка остынут. Тут ведь дело такое, до поселка еще прилично чапать, торопиться особо нечего, еще успеем кровь попортить. Так-что отъехав немного в сторону, мы с Ирмой спокойно перекусили, да и спать завалились, при такой-то охране как Серый с Чепраком, особо беспокоиться было не о чем. Ну не сразу конечно, но об этом говорить не стану, у каждого свои эротические фантазии, а своими делиться я не любитель, главное, что они мне нравятся, а другие пусть сами свои выдумывают.

Отдохнувшие и довольные, мы встали еще до восхода, и решили навестить наших гостей, а то еще расслабятся, нюх потеряют. Парней нужно в тонусе держать, чтобы жизнь медом не казалась, и один раз и навсегда отбить охоту шариться по чужим лесам, и мешать людям, жить спокойно. К моему великому сожалению, варяги к происшествию отнеслись серьезно. Я-бы даже сказал через-чур. Два кольца охраны, да еще как сказал Серый, магией какой-то себя окружили. Короче, полный облом. Даже с самострела часовых не достанешь, из-за этой магической нити. Пришлось отступить, и следить за их лагерем издалека, авось все-таки кого выцепить получится.

Однако случай так и не подвернулся. Вскоре они выстроились в походный порядок, и двинули по старым следам, оставленными нашими повозками. Дозорных вперед посылать не стали, да еще оба их ворлока шаманили чего-то постоянно, так что подступиться возможности пока не было видно. Ван, шел чуть поодаль, высоко задрав голову, постоянно к чему-то принюхиваясь. Хотя, может просто пытался глотнуть свежего воздуха, потому-как от варяг изрядно воняло, даже до нас с Ирмой их тяжелый дух долетал. Оно и понятно, поползай по лесу обвешанным всевозможной броней несколько дней, да еще не мывшись, понятное дело, свежестью нести не будет.

Так мы их и провожали, до того места, откуда лесовики наш обоз под свою опеку взяли. Там с интересом понаблюдали, как они землю носом роют. Причем в натуральном виде, выискивая наши следы. Однако лесовики поработали на славу, никаких следов, даже намека не осталось, как будто телеги по воздуху укатили. Я уж даже грешным делом понадеялся, что они вот сейчас потолкутся тут, да и обратно двинут, уж больно вид у них был удивленный, но походу варяги сдаваться не собирались. Они как тараканы расползлись по округе, выискивая следы.

Меж тем ворлоки о чем-то оживленно переговаривались с Ваном, и видать совсем позабыли о своем шаманстве, чем тут же воспользовались Серый с Чепраком. Середину они не сунулись, но вот по краю прошлись знатно, и истошные вопли варягов, словно прекрасная музыка, ласкали мой слух. Бедолаги только и могли, что вопить, противопоставить что-либо моим псам им было нечего. Да и как бороться, когда на тебя вдруг из неоткуда, вылетает здоровенная зверюга под двести кило весом, которая одним ударом лапы ломает закованный в броню хребет.

Не знаю, скольких мои ребятки оприходовать успели, но шороху наделали изрядного, а уж как Ван с ворлоками засуетились, любо дорого было смотреть. Бедолаги молниями во все стороны швыряться начали, да еще кажись своих же и зацепили. Серый же с Чепраком, сделав круг, прибежали обратно, и, ткнувшись мне мордой в грудь каждый, улеглись рядом явно довольные собой, и, подставляя свои массивные бошки под ласку, но делать нечего, надо чесать за ухом, заслужили.

Между тем, варяги уже слегка успокоились, я имею в виду, что не метались по лесу, а ворлоки вместе с Ваном, не швырялись заклятиями. Теперь они, с опаской поглядывая на каждый куст, стаскивали своих пострадавших собратьев в кучу. Если я правильно все сосчитал, то вроде семерым не повезло. Не скажу, что я уж очень этому огорчился. Чем их меньше, тем нам лучше.

Собрав павших, они стали что-то высказывать Вану, тому явно не очень нравилось, что ему выговаривали. Он стоял все с тем же гордым видом, высоко задрав голову, и иногда морщился, видно, когда ему говорили особо нелицеприятную гадость. Что именно ему говорили, отчетливо не было слышно, все-таки мы с Ирмой были на приличном удалении, но опять мелькнула надежда, может, все-таки завернут в обратную дорогу. Надежда как мелькнула, так и пропала, когда до нас донесся голос Вана, усиленный магией. Разумеется, я ни бельмеса не понял. Нет, некоторые знакомые слова встречались, но общий смысл уловить было сложно.

Не спорю, многие из поселения неплохо навострились балакать на Ирмином наречии, особливо дети, но мне, особо вдаваться в тонкости их языка, не было времени. Ладно, если честно, то и желания. Единственное что я хорошо выучил, так это ругательства. Ирма, в начале наших отношений, нередко с ласковой улыбкой честила меня, на чем свет стоит, а я как тот баран, радостно скалился от счастья, думая, что она говорит мне ласковые слова.

— Ну, и чего он там, так разоряется? — Посмотрел я на Ирму.

Ирма улыбнулась в ответ.

— Если в двух словах, то говорит, что истинные герои так не поступают, не прячутся за спины животных, а все решают в честном поединке, и если у тебя осталось хоть капля чести, то ты будешь биться, как полагается.

— Во дурак, — удивленно округлил я глаза. — Где он тут такого героя найдет?

Ну, что не я буду тем идиотом, это точно. Это же надо такое придумать, одному против толпы злых мужиков в чисто поле выйти. Да даже если-бы знал, что всех положу, и то не полез-бы. Мало ли какой недобиток в спину пырнет.

— Да уж, — хохотнула Ирма. — И как только меня угораздило, за тебя замуж выйти? Нет в тебе, героических позывов.

— И не нужны они мне. — Я пожал плечами. — Не хочу я, чтобы потом какой-нибудь восторженный дурень говорил, он погиб как настоящий герой, сражаясь один против целой рати. Я на такое пойду только в одном случае, если деваться больше некуда будет, да и то, если честно сказать, не уверен. И вообще особой разницы я не вижу, героически я кого-то зарубил, или просто так. Зарубил и зарубил, и дело с концом, результат-то один. Как только люди на подобную чушь ведутся?

— Хватит тебе уже квохтать. — Пихнула меня в бок Ирма. — Вон, Ван ответ от тебя ждет.

— Ага, вот прямо все брошу, вылезу и буду с ним разговоры разговаривать, пока остальная братия меня в оборот возьмет.

— Ничего отвечать не будешь? — Спросила Ирма.

— Нет, конечно. — Отмахнулся я. — Пускай, таких дурней героев, в другом месте поищет.

Глава 10

Демоны, не возле,

А внутри нас…

— А как отличить того же отверженного, от обычного человека? — Спросила Глафира Андрея, лежа в шезлонге, и рассматривая озерную гладь.

— Да никак. — Отозвался Андрей, наблюдая за колокольчиком донки. В отсутствии Кащея, который маханул на встречу с Кремнем, он решил немного порыбачить. Когда еще такой шанс выпадет, вот так вот спокойно посидеть, да рыбку половить. — Если он в человечьем обличие, то разницы никакой нет, ну разве что сильнее да умнее, но это особо в глаза не бросается. Так что пока личину не сбросит, ни в жизнь не догадаешься.

— А как их убивать?

— Да, так же как и обычных людей. Только вот убить не получится, всего лишь раз воплотить. Многие потом себе новое тело веками, а то и тысячелетиями подыскивают, но если судить по человеческим меркам, то считай что убили.

— А тот бог, которого ты…. — Но договорить Глафире не дал звон колокольчика на донке. Андрей отмахнулся рукой от Глафиры, и дернул на леску.

— Есть. — Радостно заорал он, выбирая леску. — Попалась голуба.

Глафира заинтересованно подняла голову.

— Ну и что ты там поймал?

— Сейчас вытяну, узнаем. — Обернулся к ней радостно улыбающийся Андрей. Через несколько секунд, он уже снимал с крючка приличного размера окуня, и бережно опустил того в садок. — Еще один окунек. Так глядишь, на знатную уху наловим. — Подмигнул он Глафире, цепляя новую наживку. Закинув леску в воду, Андрей повернулся к Глафире. — Что ты там спрашивала?

— Да просто интересно. — Снова ложась на прежнее место, откликнулась Глафира. — Тот бог, которого ты развоплотил, он будет нам мстить?

— Не волнуйся, — отмахнулся Андрей, — если кому и будет, то только мне.

— А его родные? — Продолжала допытываться Глафира. — Неужели ты их не боишься?

— Если бояться того, что возможно произойдет, так и шизу заработать не сложно. Да, кстати, — он повернулся к Глафире и улыбнулся, — ты знала, что абсолютно здоровых людей нет, все шизофреники. Шекспир когда-то сказал, «Весь мир театр, а люди в нем актеры». Знаешь, он был не прав, — хохотнул Андрей, — весь мир палата номер шесть, а мы в ней пациенты.

— Дурак ты, — улыбнулась ему Глафира, — шут балаганный.

— А я никогда и не говорил, что умный. — Не оборачиваясь, ответил Андрей. — Подожди, вроде опять клюет. — Склонился он над леской. — Нет, ну точно сегодня классную уху забацаем. — Снимая с крючка очередную рыбку, радостно улыбаясь, пообещал он Глафире. В это время из дома, можно сказать, выскочил, встревоженный Феофан. Глафира лениво повернула голову на звук хлопнувшей двери, и, посмотрев на испуганного подходящего домового, лениво поинтересовалась.

— Ты чего такой переполошенный? Случилось что?

— Там это. — Переминаясь с ноги на ногу, смущенно произнес Феофан. — Хозяин приехал.

Глафиру раздражало раболепство, и страх домовых перед Кащеем. Она отдавала себе отчет, что это последствия совместного многовекового проживания, от которого вот так вот в одночасье не избавишься, но как ей казалось, не до такой же степени.

— Ну и хорошо, что приехал, что в этом такого особого. — Глафира демонстративно пошевелилась, как-бы поудобнее устраиваясь на лежаке.

— Он это, велел сказать, чтобы вы быстрее шли в дом. — Зачем-то озираясь по сторонам, чуть ли не шепотом проговорил домовой.

— Сейчас Андрей наловит рыбы, сколько ему надо, и придем. — Глафира не смогла сдержать нотки раздражения в своем голосе. Ей вообще не нравилось, как ведет себя Кащей в последнее время. Из милого, интеллигентного мужчины, который ей очень понравился, он все больше превращался, Глафира даже точно не могла подобрать определение в кого.

— Я так понимаю, что вас уже мало заботят результаты моих переговоров в нашем общем деле. — Раздражённо крикнул Кащей, появившись на пороге. — Я, понимаете ли, тружусь на общее благо, а они тут развлекаются. Не на того напали, я один лямку тянуть не намерен.

— Шел-бы ты со своей лямкой. — Раздражение Глафиры вырвалось наружу. — Можно подумать, что весь мир должен крутиться только вокруг твоей величественной персоны. Не видишь что ли, мы делом заняты? — Глафира бросила быстрый взгляд на Андрея, ожидая его поддержки, но Андрей вел себя как-то странно. Вернее он вообще себя никак не вел, он как будто застыл над своей примитивной рыбной снастью, ни на что не реагируя.

— Вижу. — Пристально вглядываясь в Андрея, и медленно к нему подходя, кивнул Кащей. Потом зачем-то ткнул в того пальцем. Посмотрел на Глафиру, и снова несколько раз ткнул в Андрея. — Могла-бы просто предупредить, что у вас тут экстраординарный случай. Вместо того чтобы на меня кричать. — Примирительно сказал Кащей. — Очень интересный случай.

— А что с ним такое? — Не ожидавшая такого поворота событий, испуганно спросила Глафира.

— Можно будет с уверенностью сказать, только после научного изучения данного феномена. — Поднял палец кверху Кащей. — Интересненнько, это окаменение сказалось на его весе, или нет. Сейчас проверим. — И обхватив Андрея, Кащей попытался его поднять, но ровным счетом ничего не добился, даже не пошевелил. Такое ощущение, что Андрея словно приклеили каким-то суперклеем к поверхности настила.

— Интересно, а если его столкнуть в воду, он захлебнется или нет?

— Я тебе столкну. — Вскочила со своего лежака Глафира. — Так столкну, что костей своих не соберешь.

— Я же в научных интересах. — Поднял руки вверх Кащей. — Неужели ты могла подумать, что я намеренно хочу причинить вред Андрею?

— Судя по тому, как ты изменился, причем не в лучшую сторону, вполне допускаю такую возможность. — Глядя прямо в глаза Кащею ответила Глафира.

— Глафира, я такой, какой я есть. — Вздохнув, и уставившись в пол, тихо произнес Кащей. — Мне очень жаль, что я не соответствую твоему идеалу, но поверь, я очень пытаюсь, и еще одно, у меня нет даже намеков на мысль, вредить как-нибудь тебе, или Андрею. Но просто здесь настолько интересный случай, что просто уму непостижимо. Ты что-нибудь слышала о Лопырях? — Без всякого перехода от одной темы к другой спросил Кащей.

— Нет? — Обескураженная только что услышанным, мотнула головой Глафира.

— Это такая народность в Карелии. Сейчас их осталось практически единицы. Так вот, при каких-то определенных условиях они имеют возможность впадать, ну что-то вроде транса, при этом их тело становится практически неуязвимым. Его нельзя было пробить ни ножом, ни копьем. Кстати, — Кащей повернулся к Феофану, — а ну-ка дружок, принеси-ка мне какой-нибудь нож из столовой.

— Зачем? — Снова забеспокоилась Глафира.

— Не боись. — Усмехнувшись, подмигнул ей Кащей. — Мы только проверим правдивость этих данных.

— Ты что, его резать собираешься? — Надвинулась на Кащея Глафира.

— Зачем сразу резать? — Прячась за Андрея, отозвался Кащей. — Попробую просто уколоть. Как ты не понимаешь, ведь нужно же удостовериться, что это не просто какие-то досужие домыслы, а, правда.

— Лучше-бы ты в чувство попытался его привести. — Буркнула Глафира.

— Если-бы знал как, то непременно так и сделал-бы. Потому как, такие вот закидоны, меня не радуют. Представь, что мы с ним пошли на какое-нибудь опасное дело, и в самый ответственный момент он возьмёт, и превратится в статую. И что мне прикажешь делать? Ведь по сути, это будет самая настоящая подстава. До него один фиг не доберутся, а меня ведь могут порвать, как Тузик грелку, на сорок восемь маленьких британских флагов, а оно мне надо?

— Ты только о себе и думаешь. — Упрекнула его Глафира.

— Не только, — отозвался из-за Андрея Кащей, — о тебе я думаю гораздо чаще.

От такого признания Кащея, лицо Глафиры запылало ярким румянцем. Не найдя слов для ответа, она смущенно развернулась, и отойдя села на шезлонг. В это время, домовой прибежал обратно, неся в руках кухонный нож. Из дверей, ведущих в дом, выглядывала Феофанна, явно заинтригованная событиями, разворачивающимися во дворе. Короче, никто не остался равнодушным к происходящему.

— Итак. — Театральным жестом, подняв руку с ножом, обвел всех присутствующих взглядом Кащей. — Опыт номер один. — И с этими словами он ткнул ножом в руку Андрею. — Ишь ты, не обманули летописцы. — Отойдя на пару шагов, изумленно покивал он головой. — Знаешь Глафира, ты только сразу на меня не кричи, хорошо. Я тут подумал, вот если-бы Андрею можно было-бы немного позу поменять, да на камень усадить. Точь в точь Роденовский мыслитель получился-бы. Вот это номер-бы вышел, представляешь? Иван-дурак, мыслитель.

Кащей, улыбаясь собственной шутке, посмотрел на Глафиру, но прочтя на ее лице, как минимум не одобрение, смутился.

— Ну вот, и помечтать уже нельзя. — Огорченно буркнул он в сторону. — Ладно, переходим к опыту номер два. — С этими словами он резко подскочил к Андрею, и полоснул по его спине ножом, крест-накрест. Нож, разрезав рубаху не оставил никаких следов на теле.

— Вот это да. — Восхитился Кащей. — Мне бы такую непробиваемость. И ведь даже намека на какой-либо след от удара нет. — Он провел пальцем по лезвию ножа, пробуя остроту. — От ешкин-кот, ты смотри, острый. — Выставил он свой порезанный палец на всеобщее обозрение. — Итак, опытным путем мы подтвердили, что режуще-колющие предметы Андрею в таком состоянии нипочём. Остается перейти к более серьезным вещам. Исключительно ради чистоты эксперимента. — Поспешно добавил Кащей, как только увидел, что высказывание о серьезных вещах напрягло Глафиру. — Во всяком случае, как мне кажется, ему, — он ткнул пальцем в Андрея, — теперь и ядерная бомба не страшна. Защита будь здоров, уж мне на зависть, это точно. Феофан, — обратился он к крутящемуся вокруг его и Андрея домовому, — скажи-ка любезный, а нет-ли у тебя в хозяйстве топора, или на худой конец молотка?

— Только кухонный. — Тут же отозвался домовой. — Феофанна им мясо отбивает.

— Годится. Тащи. — Милостиво разрешил Кащей.

Домовой тут же пулей метнулся в дом, да так, что Феофанна еле успела отскочить в сторону с его дороги. Уж кто-кто, а они точно не были разбалованы подобными зрелищами сидя в замке Кащея. Домовые никогда-бы по своей воле не причинили вред Андрею, но то, что сейчас происходило на их глазах, иначе как чудом не назовешь, и чего только не сделаешь для того, чтобы это чудо продлить. Так что Кащею, который словно акула, ходил кругами вокруг Андрея, долго ждать не пришлось.

— Вот. — Протянул Кащею кухонный топорик вернувшийся Феофан. Кащей зачем-то осмотрел орудие со всех сторон, потом как-бы взвесил его в руке, и сделал несколько маховых движений эмитирующих удар.

— Сойдет. — Вынес он свой вердикт, и подступил к Андрею. — Итак, кто посоветует, куда бить будем. — И обведя притихших зрителей взглядом, кивнул головой. — Я так понимаю на мое усмотрение. Может, по уху звезданем, даже если и отколем, то все-таки не так заметно будет? — Посмотрел он на каждого участника, ища у них поддержку своим выводам, но никто не выразил ни одобрения, ни осуждения, все напряженно ждали продолжения балета.

— Молчание, знак согласия. — Снял с себя всякую ответственность за последствия Кащей, и, подступив к Андрею несколько раз примерился, как-бы лучше ему нанести удар. Потом резко выдохнув, взмахнул и ударил, но его рука с молотком застыла на полпути к уху, перехваченная рукой, пришедшего в себя Андрея.

— Ой. — Присев от неожиданности вякнул Кащей.

— Я не понял. — Не выпуская руку Кащея, грозно заговорил Андрей. — Ты что мешок с костями, совсем офонарел? Сейчас я тебе самому этим молотком в лоб закатаю, да так, что позвонки в трусы посыпятся.

— Меня нельзя по голове бить. — Испуганно заверещал Кащей, дергаясь, и извиваясь всем телом, пытаясь вырваться из хватки Андрея. — Я же не такой каменный как ты.

— А это мы сейчас проверим. — Андрей вырвал топорик из рук Кащея и замахнулся для удара.

— Помогите. Убивают. — Завопил во всю мощь своих легких Кащей. Глафира молча вскочила со своего места, и бросилась к Андрею, из-за охватившего ее страха за судьбу Кащея, она вдруг лишилась дара речи, но была полна решимости, остановить того, и не дать свершиться смертоубийству, а то, что так оно и будет, Глафира не сомневалась. Уж очень гневно выглядел Андрей. Она не успела добежать до них, когда Андрей повернул к ней голову, и, улыбнувшись, подмигнул. От неожиданности Глафира остановилась, некоторое время постояла с растерянным видом, а потом попятилась обратно к своему месту. Увидев, что так спешащая к нему подмога дала задний ход, Кащея просто накрыло волной паники. Он забился в руке Андрея как припадочный, не просто удвоив, а, пожалуй, утроив усилия, чтобы вырваться, подвывая и скуля от ужаса. И даже когда ему удалось освободиться от захвата, он еще некоторое время дергался и извивался, стоя рядом с Андреем, прежде чем до него дошло, что он освободился. Отскочив на несколько метров, не веря в свое счастье, Кащей ощупал свою голову плечи, и грудь, чтобы убедиться, что ничего не пострадало.

— Идиот. Придурок. Разве можно на людей с топором кидаться, а еще друг называется? — Заорал он, стоя на почтительном расстоянии от Андрея. — Или еще мозги от окаменения не отошли?

— Так это значит, я стоял над тобой, и примеривался, как удобней заехать по уху молотком, а ты просто агнец невинный, совсем здесь не причем? — Рыкнул в ответ Андрей.

— Так-то ведь только ради научного эксперимента. — Немного отойдя от пережитого ужаса, уже более спокойно отозвался Кащей, и на всякий случай сделал несколько шагов назад, еще более увеличивая расстояние между собой и Андреем.

— В следующий раз, может головой думать будешь, а не сущностью своей поганой. — Уже спокойным тоном проговорил явно успокоившийся Андрей.

— Уж кто-бы говорил. — Буркнул в ответ Кащей. — Ну что, мир? Предложил он, но подходить, поближе явно не спешил.

— Мир. — Хмыкнув подтвердил Андрей, и все с явным облегчением выдохнули.

Глава 11

Мы через-чур наивны, пологая,

Что очень много знаем…

Когда Ваны появились в этом мире, они не бросились, как остальные боги, захватывать новые территории, пытаясь расширить свои владения. Их не слишком интересовала власть над людьми. Они выбрали другой путь, путь познания. Медленно, педантично и скрупулёзно укрепляя свои небольшие границы, давая людям развиваться без войн, помогая им своими знаниями. Они вскоре ограничили себя от всевозможных потрясений, и занялись своим любимым делом, познанием тайн могущества старых богов канувших в лету.

Вскоре, о Ванах почти совсем забыли, многие даже перестали признавать их родство, все чаще называя колдунами, а не богами. На них, перестали обращать внимания, не считая их больше ровней себе. Ваны, к этому, отнеслись совершенно равнодушно, они продолжали копаться в земле, ползали по развалинам, постоянно что-то выискивая, и тряслись от возбуждения, когда находили всякие безделушки из наследия прошлого. Но, шло время, и вскоре Асы с удивлением обнаружили, что, не смотря на все те огромные, ими завоеванные территории, не смотря на огромное население. Они даже близко не могут сравниться с богатствами, которыми обладали Ваны.

Вместо того, чтобы задуматься, откуда они у них взялись, Асы решили действовать в своей манере, то есть отобрать. И каково же было их удивление, когда Ваны вместо того чтобы задрать лапки к верху, в своей спокойной манере дали отпор. Вместо того, чтобы отдать свои богатства, они направили в Асгард на переговоры одну из старейшин, Хейд. В непозволительно гордой манере, эта казалось едва стоящая на ногах старая карга, от имени всех Ванов, отказалась выплатить им требуемую дань, и даже пригрозила тяжелыми последствиями для Асов, если они не прекратят своих посягательств. Кто-то из разгневанных Асов, не выдержав такого оскорбления, проткнул эту ведьму копьем, но вместо того, чтобы благополучно сдохнуть, она рассмеялась им в лицо злорадным лающим смехом. Придя в бешенство, Асы изрубили ее на куски и сожгли, они повторили эту процедуру трижды, так как Хейд не понятным для их разумения образом возрождалась вновь, продолжая насмехаться. В конечном итоге, она просто растворилась в воздухе, оставив изумленных Асов одних.

Но, Асы не вняли предупреждению. Разъяренный Один, вместо того чтобы осмыслить увиденное, бросил в сторону Ванов свое копье. Так началось великое противостояние Асов и Ванов. Это, было началом конца, безграничного могущества Асов, приведшее их к закату их золотого века.

Ваны уступали Асам в грубой силе, но превосходили в использовании магии, которой Асы в сравнении с Ванами владели, если можно так выразиться, в зачаточном состоянии. К тому же, Ваны делились своими знаниями, со своими людьми. Которые помогали им, в этом противостоянии, отстаивая и свои интересы. И хоть такой человек маг, их называли ворлоки, не мог в одиночку противостоять богу, но несколько ворлоков объединив свои усилия, успешно боролись против многих Асов.

Ничего не добившись, и видя, что их могущество стремительно катится вниз, трезво оценив ситуацию, хоть это и било по самолюбию, но Один пошел на заключение мира, и даже больше. Ему пришлось отправить в земли Ванов заложников из Асов, так как Ваны отказались просто поверить ему на слово. Казалось-бы что после такого исхода войны, Ваны как минимум должны были заявить о своем могуществе всему миру, но. Они просто вернулись к тому, чем занимались раньше, как будто ничего особенного и не произошло. Хотя кое-что все же изменилось, теперь они спокойно передвигались по всем землям в своих исследовательских экспедициях, и никто им в этом не мешал. Все предпочитали делать вид, что просто их не замечают. Ну, ползают и ползают, копаются там, в земле, чего-то выискивают, ну и фиг с ними, главное никого не трогают, ни во что не вмешиваются, и никому этим особо не мешают.

Ван стоял и морщился, как будто съел что-то кислое, но морщился он не оттого, что ему что-то выговаривал стоящий рядом с ним воин, а от своих невеселых мыслей. Он, не мог понять, как же так получилось, что он, без пяти минут магистр исследований вдруг попал в такой дурно пахнущий переплет, да что там пахнущий, воняющий на всю округу неприятностями. Теперь даже, если он оставит все как есть, и вернется к выполнению основного своего задания, на которое его отправили, эта история еще долго будет служить поводом для едких шуточек, и всевозможных подколок коллег.

Еще-бы, им не насмехаться, ведь ему не удалось сразу справиться с каким-то человеком, и никого не будет интересовать, что с этим самым человеком, заключил какой-то договор, сам Один, что само по себе, что-то невероятное. Еще никогда Асы, не снисходили на заключение, каких-либо договоров с теми, кто слабее их, минимум, этот кто-то, должен быть равен по силе.

Вот почему эта мысль не посетила его раньше, почему этот факт не насторожил? Где гулял его пресловутый внутренний голос, который раньше так часто его выручал, подсказывая верные решения. Он не жалел, что у него не было таланта к предвидению, его сила была в другом. Правда, люди верят, что каждый Ван умеет заглядывать в будущее, но это не так. Очень немногие Ваны, обладают способностью заглядывать в книгу жизни, написанную Творцом, но всего-лишь единицы из них, способны хоть что-нибудь в ней разобрать, и то, без особой уверенности в правильности переведенного. Поэтому, предвидения провидцев, всегда стараются подкрепить данными о свершившихся, когда-либо похожих ситуаций, исследованиями. Зная прошлое, можно предсказывать будущее.

Ваны всегда следовали этому правилу, высказанному много веков назад одним из мудрецов. Изучая прошлое, они пришли к выводу, что история развивается по спирали. То есть, прокручивается один и тот же сценарий, говоря более простым языком, только с чуть разными вариациями. Да, у древних есть много чему поучиться. Они, имели доступ к таким знаниям, о которых в наше время можно только мечтать. Именно по этой причине и Ванахейм раскинул свои границы между Асами и Турсами. Ведь земли великанов находятся большей частью на территории раньше принадлежавшей загадочным и великим Гипербореям, чьи знания если и не больше, то, во всяком случае, не уступали знаниям падших. Некоторые из крупиц таких знаний попали в руки некоторых Етунов, перед которыми склоняют головы, за их мудрость и познания, даже постоянно воюющие с великанами Асы. Как говорят, некоторые предсказания, эта война должна закончиться Рагнареком, который их всех поглотит. Но, полной уверенности в этом предсказании нет, имеется в виду в самой концовке.

Некоторые, трактовали концовку не концом света, а наступлением нового золотого века, переродившихся Асов. Правда никто не может дать вразумительный ответ, как такое возможно, ведь в том противостоянии погибнут все без исключения.

Ван встряхнул головой, но о чем он думает, сейчас нужно сосредоточиться совсем на другом. Он повернулся к сопровождавшим его ворлокам.

— Чего хотел этот человек? — Кивнул он в сторону сгрудившихся возле погребального костра воинов.

Совсем не удивленные таким вопросом ворлоки, мало ли где витают мысли Ванов, а когда они о чем-то думают, то совсем не замечают что делается вокруг, пожали плечами и один из них ответил.

— Попробовал высказывать претензии, и требовал более действенной помощи. Иначе будет считать договор расторгнутым.

Ван вопросительно поднял одну бровь.

— Они хотят, чтобы ты им дал силу противостоять зверям на нас напавшим, и жаждут крови людей натравивших их, ибо этого требуют духи погибших. — Тут-же внес пояснения другой ворлок.

— Духи погибших ничего не требуют, им теперь нет дела до мира живых. — Усмехнулся Ван. — Эту сказку выдумали боги, чтобы легче было управлять людьми, и влиять на их решения, но мы не будем говорить это нашим сопровождающим. Передайте им, что в свое время они получат все что просят, и мы с радостью поможем им в их мести.

— Значит, мы продолжим преследование этого человека? — Уточнили ворлоки.

— Да. — Принял решение Ван. Отгоняя от себя, прочь, скребущие его душу сомнения. В конечном счете, нужно разобраться, почему перестали действовать всегда помогавшие ранее элементали стихий, вернее они до сих пор его слушают, но отказываются против каких-либо действий связанных с этим странным человеком. Но он вполне может обойтись и без них, у него достаточно обширные магические возможности, которые помогут легко справиться с этой задачей. Пока он только стоял в стороне, а теперь возьмётся за дело всерьез. И никакие невиданные до сего дня звери не помогут этому человеку, он сметет его, и раздавит как букашку.

Мы, удобно устроившись, продолжали спокойно наблюдать за лагерем варягов. Можно было-бы этого и не делать, мои четвероногие друзья предупредили-бы нас вздумай там начаться хоть какое-нибудь движение, но просто мне было интересно за ними понаблюдать, особенно за Ваном. Хотя если честно, ничего такого особенного увидеть не удалось. После того, как он накричался, Ван просто застыл изваянием, и за все время еще ни разу не шелохнулся, он даже никак не реагировал на подходившего к нему несколько раз варяга, видно командира их отряда, который что-то через-чур эмоционально ему выговаривал. Ну не знаю, это какую силу воли надо иметь, чтобы так столбом торчать на одном месте не шелохнувшись, мне бы точно выдержки не хватило. Я потешил себя мыслью, что может это мы довели его до такого состояния. Но вскоре это однообразие стало навевать скуку.

— А что еще интересного ты знаешь об этих Ванах. — Пихнул я локтем клюющую рядом со мной носом Ирму. Ирма сладко зевнула и лениво грациозно потянулась. Посмотрев на меня, слегка пожала плечами.

— Знаешь, особо-то и сказать нечего, они не очень популярны, особенно среди воинов. Их вроде относили к богам плодородия, но сам понимаешь, для воинов это почти что пустой звук, так что и рассказывать особо нечего.

— Ну, хоть что-нибудь о них говорили? — Не отставал я от Ирмы.

— Ну, говорили, что они завернуты на магии. — Стала неохотно перечислять услышанные когда-то слухи Ирма. — Поэтому их чаще называют волшебниками, а не богами, ну еще говорят, что в их землях, я имею в виду Ванахейм, люди живут ни в чем, не нуждаясь, у них всегда вдоволь еды и рыбы. Еще говорят, что их очень тяжело убить, что сражаются они не так как воины, а при помощи своей любимой магии, при этом от нее практически невозможно защититься.

— Магия, это хорошо. — Перебил я Ирму.

— Что же в ней такого хорошего? — Посмотрела на меня удивленно она.

— Да то, что на меня она вроде как не действует. — И увидев, что Ирма меня не совсем поняла, попытался объяснить получше. — Ну, понимаешь, она вроде как-бы действует, но не так как на остальных, да и сам я вроде могу с ней управляться, только правда в каких-то определенных условиях. Только не спрашивай при каких, я сам толком в этом не разбираюсь, да вроде как раньше и нужды особой-то не было.

— А вот это ты зря. — Теперь уже перебила меня Ирма. — Настоящий воин должен знать, и уметь пользоваться как своими преимуществами, так и слабостями, а магия это такая штука, которой не при каких обстоятельствах пренебрегать не стоит. Если-бы ты знал, как я жалею, что моя мать не успела передать мне те магические приемы, что известны настоящим Валькириям.

— И что это за приемы такие? — Мне действительно стало интересно.

— Основные, это способность летать и быть невидимыми. — Гордо вскинула голову Ирма.

— Круто. — Восхитился я. — А еще?

— А тебе что, этого мало? — Засмеялась Ирма. — Лично-бы мне и таких способностей хватило. Ты только представь, — в ее глазах промелькнул мечтательный блеск, — вот лег ты спокойно спать, а я к тебе ночью прилетаю, — Ирма пододвинулась ко мне поближе, — и одним ударом, отрубаю голову. Утром просыпаешься, а головы-то на шее нет, она просто лежит, отдельно, да глазками хлопает. — Я невольно испуганно отшатнулся, а Ирма радостно захихикала.

Ну и фантазии у моей милой женушки, я понимаю, что это вроде шутка такая, но как-то не очень сильно мне дается, этот своеобразный, северный юмор.

Да и вообще, их иногда довольно трудно понять, я понимаю, что тут намек еще на смерть в постели. Они идут на все, лишь-бы избежать такой участи. Еще-бы, ведь после такой смерти им закрыт доступ в так любимую ими Вальгаллу, и остается одна дорога в Нифльхель, промозглое царство мертвых, куда отправляют все отребья и трусов. Там они и прозябают, дожидаясь свой Рагнарек, последнюю битву перед концом света, вот только выйдут они сражаться против героев Вальгаллы, и обязательно отгребут люлей по полной. Поэтому большинство предпочитает погибнуть как-нибудь иначе, но только не в постели, все хотят в Валгаллу, к героям.

Поняв, что я не очень сильно оценил ее юмор, Ирма решила привести более доступный для моего понимания пример.

— Или вот представь. Я-бы сейчас стала невидимой, и просто пошла-бы, да и поотрубала головы всем без исключения придуркам, что толкутся на той поляне. — Кивнула она головой в сторону стана варягов. — Вообще-то, забавно было-бы. — Она, снова погрузилась в мечты. — Я даже представляю, как-бы они засуетились, увидав, как их головы просто слетают с плеч.

Какая милая и добрая у меня жена, правда, только вот, даже ненароком, расстроить ее каким-нибудь пустяком, теперь боязно будет. Может, поэтому мы и не ругаемся, я на подсознательном уровне пытаюсь сохранить свою голову там, откуда она растет.

Я невольно провел рукой по шее, проверяя все ли там у меня в порядке.

— А еще кто-нибудь, кроме Валькирий, такой невидимостью обладает? — Вдруг охрипшим голосом поинтересовался я на всякий случай. Мало ли кому доведется по жизни на хвост наступить. Ну, и естественно, намекая на Вана.

— Ну, Один еще может. — Слегка расстроенная моим непониманием, отозвалась Ирма. — Говорят что под пологом невидимости, он раздает свои подарки достойным, и особо отличившимся.

— Это, конечно очень хорошо, но, я вообще-то думал про этого, — мотнул я головой в сторону Вана. — Он, как ты думаешь, тоже может?

— Точно не скажу. — Пожала плечами Ирма. — Но, вполне вероятно.

— Да далась вам, эта невидимость. — Зевнул Чепрак. — Толку-то от нее.

Я с удивлением уставился на пса, но Чепрака, поддержал Серый, своим пояснением, сразу все расставив по своим местам.

— Незримый, еще не значит невидимый. Запашком, от всех тянет одинаково.

Ну да, действительно, глаза отвел, но вонь осталась. У меня конечно не очень развито обоняние, но, на что мне тогда Серый с Чепраком, эти точно, никого мимо не пропустят. До захода солнца, еще оставалось часа два.

— Как думаете, они сегодня еще куда-нибудь пойдут, или здесь заночуют? — Зевая, и прикрывая рот ладошкой, задал я вопрос сразу всем.

— Да куда они, на ночь глядя попрутся, я думаю, здесь останутся. — Сонно проговорила, снова ставшая клевать носом, Ирма.

— Поддерживаем. — Не подымая голов, в один голос, отозвались Серый с Чепраком.

— Ну что же, тогда давайте, немного кимарнем. — Меня снова потянуло на зевоту. — А ночью, еще раз, попробуем наведаться в гости.

Я проснулся сразу же, как только село солнце. Подыматься совсем не хотелось, так было приятно лежать рядом с Ирмой, на земле или в кровати, для меня значения не имело. Я уже все для себя давно уяснил, все, что мне нужно в этом мире, это чтобы она всегда была рядом. А кто-бы знал, как у меня поджилки за нее трясутся, когда мы влипаем в какой-нибудь переплет. Я-бы конечно дышал спокойно, если-бы знал, что она, к примеру, сейчас дома, и ей ничто не угрожает, но как ее удержишь, для нее такие приключения и есть жизнь. Конечно на правах мужа, я мог-бы попробовать ограничить ее свободу, только вот кому от этого было-бы лучше? Если-бы я только попробовал так сделать, я-бы ее точно потерял.

— Долго ты еще тут бревном притворяться будешь? — Пихнула меня в бок Ирма, прерывая мои мысли. — Ишь развалился, как дома на кровати. Вставай, давай лежебока, пора за дело приниматься.

Время на подготовку ушло не много, да особо и подготавливать не чего было. Так, проверили еще раз хорошо ли закреплено снаряжение, да лошадок распутали, которых стреножили когда спать ложились. Вот по большей части и все приготовления. Так что, через небольшой промежуток времени, мы уже осторожно спускались, от нашего наблюдательного пункта, к лагерю варягов. Чуть впереди собаки, за ними мы с Ирмой.

Не на много отойдя от нашего лагеря, мы уткнулись в сигнальную магическую нить. Если быть честным, то обнаружили ее Серый с Чепраком, я-бы не в жизнь ее не заметил. Однако на нехилое расстояние ее раскинуть можно, но дивиться будем потом, теперь нужно придумать, как через нее перебраться.

— Может через нее как-нибудь переступить, или перепрыгнуть можно? — Спросил я своих собак, сидевших рядом друг с другом и на что-то одним им видимым смотрящим.

— Может. — Не оборачиваясь, ответил Серый. — Только точно я тебе не скажу, сработает она или нет. Мы ведь сами с такой штукой первый раз столкнулись.

— Глянуть-бы, что это за гадость такая. — Буркнула из-за моей спины Ирма.

— Простому человеку ее ни в жизнь не увидеть. — Отозвался Чепрак. — Тут как минимум способностью к магии обладать надо.

— А у вас, стало быть, такая способность имеется. — Я не спрашивал, я подтвердил очевидное.

— Конечно. — Повернул ко мне свою голову Серый. — Надеюсь, ты еще не забыл о нашей родословной.

— Какие мы гордые. — Махнул я рукой. — Лучше покажи, где она тут тянется.

— Все равно ведь не увидишь. — Я скорее почувствовал, чем увидел, как он морщится.

— Давай показывай, а не рассуждай, а уж увижу или нет мое дело. — Улыбнулся я псу. — Ну, так, где она у нас тут?

— Вот здесь. — Ткнул он своим носом чуть впереди себя, на уровне моего колена.

Я присмотрелся, но, ничего не увидел. Подошел поближе, уселся на траву рядом с псами, и снова уставился в ту точку. Ничего. Никаких нитей, или еще, какой хрени не видно. Даже не глядя на своих собак я чувствовал, как они смеются, конечно, можно было, и обидеться, но я ведь сам напросился. Что тут говорить, я смирился с поражением, и поворачивал к своим собакам голову, когда боковым зрением отметил, что-то блеснувшее в окружающей нас темноте.

Не поворачивая голову, я еще раз искоса посмотрел на то место. Точно, серебристо-голубая полоска, не выпуская ее из вида, боясь моргнуть глазами, я аккуратно и медленно повернулся опять. Нить не исчезла, я продолжал ее видеть.

— А ничего так, красивенькая. — Любуясь этой нитью, я склонил голову на бок.

— Ты что ее видишь? — Услышал я изумленный голос Серого.

— Угу. — Я утвердительно кивнул головой.

— Ну, старшой, ты даешь. — Восхитился мной Чепрак. — Вот-бы никогда-бы не подумал, что ты на такое способен.

— Ну, не одним же вам, своими способностями кичиться. — Хохотнул я.

— Ну ладно, ну увидели мы ее, а дальше-то что? — Раздражённо спросила у меня за спиной Ирма. — Разве это что-нибудь меняет?

Не отвечая ей, я протянул руку к нити, я услышал встревоженные голоса моих псов, что не надо ее касаться, но мне было все равно. Эта нить тянулась сама ко мне не меньше, чем я к ней. Я ласково коснулся ее рукой, ощущения, которые я испытал можно сравнить наверно, с ощущениями человека долго находившегося под палящим солнцем, когда вдруг на него подул ласковый ветерок, несущий с собой прохладу. Только этот ветерок был не снаружи, а внутри меня, и я очень огорчился, когда все это закончилось. Перед глазами снова была пустота, одно радовало, что эта нить свернулась в клубок, и теперь находится во мне.

— Обалдеть. — Я посмотрел на отвисшую челюсть Серого. — И чего только ты Ваньку валял, что в магии ни бельмеса не смыслишь? — Выпучил он на меня свои глаза.

— Ни чего я не валял. — Пожал я плечами. — Я и сам не знал, что так умею.

— Что ты там умеешь? — Ухватила меня Ирма. — Чего вы тут натворили? Ну, давайте, рассказывайте. — Тряхнула она меня за плечо. — Чего жилы тяните?

— Ирма, ничего мы не натворили, и ничего не тянем. Просто сигнальной нити больше нет, так что путь свободен.

— А куда она подевалась? — Прищурилась Ирма. — Может нас засекли и ее специально убрали, заманивая нас в ловушку?

— Нет, не засекли, но вполне вероятно, что засекут, когда поймут, что нить исчезла. Так что если не передумали напасть, нужно двигаться быстрее.

— Тогда чего расселись? — Подогнала нас Ирма. — Давайте, шевелите своими задницами. — И, показывая, как это надо делать, двинулась в сторону лагеря.

Мы с собаками естественно подскочили, и припустили следом. Варяги, не ограничились одной лишь сигнальной нитью, по периметру лагеря, были выставлены посты, где дежурило по два человека. Всего таких постов, Серый с Чепраком насчитали четыре.

— Жаль, что по-тихому подобраться не получится. — Поскреб я выросшую за эти дни щетину на щеке, и посмотрел на Ирму. Она в ответ просто пожала плечами, наверное, это означало, как есть, так и есть, и нужно пользоваться тем, что подвернулось.

— Вы берите этих. — Кивнул головой в сторону ближних часовых подползший ко мне Серый. — А мы, займемся остальными.

— Давай договоримся. — Остановил я начавшего отползать Серого. — Если пойдет что ни так, вы сразу-же заслышав мой свист уходите.

Серый повернул ко мне свою голову и улыбнулся, выставив напоказ свои милые страшные клыки. — А як-жежь, как только так сразу. — И не дав мне, время на ответ растворился в темноте. Ирма ткнула меня в плечо, я повернулся к ней, она молча кивнула головой в сторону, где исчез Серый, и, махнув рукой, прошептала мне на ухо.

— Не волнуйся, ничего с ними не случится, к тому же, им уже давно пора было выходить из щенячьего возраста, а хорошая драка, этому только посодействует.

Ну, спасибо родная, успокоила. Мне вот, сразу-же так вдруг легко стало, и все беспокойство как рукой сняло, но я ничего не ответил Ирме, да и что говорить, и так все ясно, а страх и беспокойство не исчезнут сами по себе. Вернее, они спокойно могут исчезнуть, но это будет означать, что мне мои милые песики стали безразличны. В данной ситуации я уже все равно ни на что повлиять не мог, так что, вздохнув, я взвел свой самострел и, вложив в него болт, пополз к месту, где притаились часовые.

Слишком близко подкрадываться не стали, мало ли что, да и расстояния, примерно шагов с десяти было достаточно, чтобы не промахнуться. Мы одновременно спустили тетиву, и варяги молча ткнулись головами в землю, ни издав, ни звука. Перебравшись немного в сторону, мы выбрали позицию, откуда весь лагерь был как на ладони, и стали терпеливо ждать известий от наших питомцев. Те, не заставили себя ждать, и быстро расправившись с остальными постами, вскоре уже сидя возле нас, слушали план дальнейших действий.

Вернее, как такового плана можно сказать не было. Серый с Чепраком пробираются в лагерь, и душат как можно больше спящих врагов, а если поднимется шум, то мы с Ирмой их отход прикроем стрелами. Вот и весь план. Может кого-то и передернет от омерзения, но я уже говорил, и еще раз напомню, я не герой, и рисковать ни своей жизнью, ни жизнью тех, кто мне дорог просто так не намерен. Единственно, что попросил, чтобы особо близко ни к ворлокам, ни к Вану не лезли, кто их разберет этих магов, лучше пока держаться от них в стороне.

Вначале, все шло, просто замечательно. Серый с Чепраком, молниями метались, в отблесках потухающих костров, нигде особо не задерживаясь, как вдруг, эту картину, прервал чей-то истошный крик. Кто заорал и почему, теперь уже было не важно. Лагерь, в одно мгновение, превратился в растревоженный муравейник.

Варяги, это вам, не пальцем пиханные вояки. Проснувшись, они не удивленно озирались по сторонам, а сразу же вступили в дело, так что пришел действовать и наш черед с Ирмой. Конечно, мне с моим самострелом, за луком Ирмы, было не угнаться, но, я старался, как мог.

Свистом, отозвав собак, и выпустив очередной болт в одного из варягов, я тут же стал перезаряжаться, как услышал злой возглас Ирмы, и она резко развернувшись чуть в сторону, послала в том направлении одну за другой две стрелы. Посмотрев в ту сторону, я сжал зубы. Один из ворлоков кидался молниями в моих псов, несущихся на большой скорости в нашу сторону.

— От него, стрелы отскакивают. — Сквозь зубы, зло, процедила Ирма.

Между тем, рядом с ворлоком, прямо из ниоткуда, материализовались и Ван, вместе со вторым помощником. Ван, что-то крикнул, и между мной и моими собаками, вдруг выросла, стена огня.

— Ах ты тварь. — Заорал я во все горло, и вскинув самострел выстрелил в Вана, но того, прикрыл своей грудью, один из магов.

— Попал. — Радостно закричала Ирма, когда увидела, что от удара моего болта ворлока откинуло назад, и он покатившись под ноги Вану сбил того с ног.

Пламя тут же исчезло, и заметавшиеся было псы, пулей метнулись в чащу, мы с Ирмой резвой рысью побежали следом. Далеко отбежать, мы не успели, так как нас нагнала, кинувшиеся следом группа варяг, во главе с Ирминым знакомцем, Бенгейром. Пришлось развернуться и дать бой.

Их было пятеро, но за ними могли последовать и другие, поэтому следовало торопиться. В идеале было-бы свиснуть прилично оторвавшимся от нас псам, но тут, я услышал, возбужденный возглас Ирмы.

— Бенгейр мой, его не трогай.

Крикнув это, Ирма метнулась на встречу варягом, какой уж тут свист, я естественно бросился следом, и почти сразу же вильнул в сторону, повернув голову боком, мимо моего носа просвистел нож, он был настолько близко, что меня поневоле передернуло, и каким только чудом я успел среагировать. Но, думать было некогда, откинув в сторону самострел, я сам, в свою очередь, выхватил два метательных ножа, и метнул их с двух рук, в набегавшего на меня варяга. Тот, очень ловко успел прикрыться щитом, резко остановившись, и слегка присев. Я же, не останавливаясь, слегка подпрыгнув в воздух, в полете выхватил меч и что было силы, рубанул сверху на подставленный щит.

Согласен, не лучшая идея, но в этот раз сработала. Меч выдержал удар, а вот щит раскололся. Варяг, вскрикнув, ушел от меня перекатом в сторону, но последовать за ним, у меня не было времени, так как на меня налетел другой воин, отчаянно размахивающий топором. Я еле успел извернуться от нескольких его ударов, парировать мечом топор, не самый лучший выход, так можно и меча лишиться. Но, чем плох топор, у него большая амплитуда. Так что, мне не составило труда, подловить противника, не зря же мы с Ирмой тренировались до седьмого пота, и через пару мгновений, его топор, вместе с кистью, державшей его, упали на землю. Добить раненого, было делом пары секунд, и вот я уже развернулся к варягу напавшему первым.

Нужно отдать ему должное, он не ушел, хотя и мог-бы, никто его не стал-бы винить. Руку я ему не перерубил, но, точно сломал. Освободив ее от щита, он сейчас стоял передо мной, с высоко поднятым мечом, на что только надеялся. Но, восхищаться безумством храбрых, у меня сейчас не было времени. Потому-что в это же время, Ирма билась сразу против троих. Поэтому, сделав всего пару движений, я просто снес парню голову с плеч, и бросился на помощь жене.

Ирма уже успела расправиться с одним, в голове варяга торчал подаренный мной ей клевец. Правда, Ирма теперь отбивалась одним мечом, щита-то у нее не было. Недолго думая, я напал на ближайшего ко мне бойца, естественно со спины, а как еще по быстрому кого-то грохнуть, и проявлять благородство, у меня не было, ни времени, ни желания.

— Бейнгер мой. — Прохрипела Ирма, предупреждая меня, чтобы я не вмешивался. — У нас будет честный бой.

— Да, на кой он тебе сдался? — Глядя на скалившего свои зубы, в подобии улыбки, Бейнгера, возмутился я. — Да и не такой он уж и честный, раз они втроем на тебя навалились. — Попытался я переубедить Ирму, изменить свое решение. — К тому же того и гляди, сейчас и остальная их братия сюда пожалует. Ты бы обо мне подумала, ведь изрубють меня, как пить дать. Где такого другого найдешь?

Толи моя болтовня этого Бейнгейра отвлекла, толи Ирма с ним просто развлекалась, но не успел я закончить свою пламенную речь, как варяг рухнул на землю, пуская изо рта кровавые пузыри.

— Какой ты у меня бояка. — Чмокнула меня в щеку, подскочившая ко мне, счастливо улыбающаяся Ирма. Я даже застыл на мгновения, от удовольствия, но быстро взял себя в руки. Подобрав свои разбросанные вещи, мы постарались как можно быстрее покинуть место битвы, и добраться до места нашей стоянки, где нас ждали лошади, и наши четвероногие питомцы.

Глава 12

Мы, ищем смысл в жизни,

А смысла-то и нет,

Вокруг, одна лишь только, суета сует…

Андрей с Глафирой молча наблюдали за Кащеем. Вернее за тем, как он восстанавливает свое пошатнувшееся душевное состояние, а попросту говоря, наливается спиртными напитками. Глафира понимала, что это лучший, всемирно известный способ снятия стресса, и как оказалось им пользуются не только люди. Вот только, смотреть на то, как Кащей заливает свой испуг, ей было неприятно. Особенно раздражали, его трясущиеся руки. Вначале, он вообще разлил в несколько раз больше, чем попало в его бокал. Да и весь его облик, буквально менялся на глазах, вызывая неприятное чувство гадливости.

Из милого, интеллигентного вида толстячка, он превращался в рыхлого, неопрятного брюзгу. Который все это время, что то зло бубнил себе под нос. Хорошо еще, что было не разобрать, что он там гундосит.

— Может, хватит уже?

Попыталась она остановить Кащея в очередной раз. Он посмотрел на нее мутным взглядом, из-под перекосившихся очков, в очередной раз пробурчал что-то невразумительное, поднялся со своего места, и демонстративно покачиваясь из стороны в сторону, подойдя к барной стойке и взяв с нее, почти целую бутылку водки, такой же нетвердой походкой вернулся обратно на свое место.

— Не трогай его, пусть немного расслабится. — Андрей был спокоен и невозмутим, и сидел в своем кресле со спокойствием Сфинкса. — Уже недолго сталось, скоро он совсем успокоится, и снова станет таким, каким ты его знаешь.

— Ты имеешь в виду, что скоро он свалится, налакавшись до беспамятства, словно лошадь? А потом, будет полночи никому не давать спать, бегать пугать белого медведя? Утром стонать от того что мухи паразитки жужжат через-чур громко, а муравьи топают как стадо слонов? Спасибо, прекрасная перспектива, всю жизнь о таком мечтала.

— Надеюсь, до такого не дойдет. — Каменное выражение лица Андрея расколола улыбка. — Просто у них, — Андрей кивнул в сторону Кащея головой, — перед людьми, есть небольшое преимущество. Они не подвержены синдрому похмелья, да и если он захочет, через несколько минут будет трезв, как стеклышко.

— Не понимаю. Тогда, для чего все это?

— Да я же тебе говорил, пусть немного расслабится, да выговорится самому себе, что на душе накипело. Может, план мести составит, да и успокоится.

— И тебя не беспокоит, что он будет тебе мстить, или ты имеешь в виду, что мстить он будет всем, кто там был? — Глафира замерла, ожидая ответа, вот уж чего ей совсем не надо, так это мести Кащея.

— Да не очень. — Пожал плечами Андрей. — Может, мстя его, и будет жестокой, но, мне как-то на это наплевать. До этой самой мсти, пройдет очень много времени. Он конечно злопамятный и вредный, но не дурак, и отдает себе отчет, что мы сейчас одну лямку тянем, и лишняя распря, никому не нужна. Так что успокойся, и просто подожди.

Андрей оказался абсолютно прав. Выпив почти всю бутылку. Кащей погрозил несколько раз кому-то в воздухе кулаком, гневно пробурчал пару тирад себе под нос. Разобрать, что он там себе рассказывал, не было никакой возможности, он бурчал на каком-то тарабарском наречии. Потом счастливо похихикав, мирно обтек в кресле, и стал, причмокивая сладко посапывать, пустив себе на подбородок тонкую нить слюны. А еще через полчаса, он поднялся, оглядел себя брезгливым взглядом, извинился за свой неопрятный вид, и, попросив подождать его несколько минут удалился в свою комнату.

— Я же тебе говорил.

Подмигнул Андрей Глафире. Она в ответ сделала большие глаза, и изумленно покачала головой. Через пару минут в гостиную спустился Кащей таким, каким они привыкли его видеть.

— Ну что господа, хватит дурью маяться, у нас с вами дел невпроворот, но для того чтобы к ним перейти я должен знать, как давно, и часто с тобой, — он кивнул на Андрея, — такое случается? Ну, чтобы постараться избежать ненужных сюрпризов.

— Вообще-то, насколько я помню, со мной такое в первый раз. Может когда и случалось нечто подобное, но, лично я, не помню.

— А что это было, за состояние? Ты понимал, что с тобой происходит? Ты можешь что-нибудь рассказать об этом?

— Когда был там, да. Все было таким ярким и понятным, но теперь, я почти ничего не помню. — Пожал плечами Андрей. — Остались только ощущения. Я теперь даже не могу вспомнить свою беседу, хотя тогда мне казалось, что ее я уж точно не забуду.

— Ты с кем-то разговаривал? — Встал в стойку Кащей. По нему было видно, что это известие его очень заинтересовало.

— Да. — Спокойно ответил Андрей. — Только не спрашивай с кем, я не знаю. Был, просто голос.

— Очень интересно. — Возбужденно проговорил Кащей, подтащил свое кресло поближе к Андрею, и уселся в позе психолога.

«Вот только блокнота и карандаша не хватает», глядя на него подумала Глафира. Кащей меж тем, поправив очки, пристально уставился на Андрея. Это было забавно, вот такой Кащей, Глафире очень даже нравился, и ее недавнее состояние как рукой сняло. Теперь она с интересом наблюдала, что же будет дальше.

— Молодой человек, — начал свою речь Кащей, — очень рекомендую вам избегать каких-либо контактов с потусторонними голосами, как известно ни к чему хорошему такое общение не приводит. — Кащей поднял руку, останавливая что- то попытавшегося ответить Андрея. — Молодой человек, достаточно несколько примеров, чтобы вы поняли насколько я прав. Одним из ярчайших примеров такого общения может служить, надеюсь всем известная, Жанна Д'Арк. И к чему же это ее привело? — Задал вопрос Кащей и тут же на него ответил. — Разумеется, ее сожгли на костре, и еще. Если вдруг вы окажетесь в темном туннеле, не спешите идти на свет. — Глафира не выдержала, и прыснула смехом, прикрыв рот ладошкой, Кащей строго посмотрел на нее и продолжил. — Итак, с голосами мы разобрались, надеюсь, вы прислушаетесь к мнению профессионала. Что еще вас беспокоило в том вашем состоянии?

— Да, в принципе, ничего не беспокоило. — Улыбнулся Кащею, Андрей.

— Хорошо, — откинулся тот в кресле, — подойдем к этому вопросу с другой стороны. Что вы можете рассказать, из того, что помните? Поверьте, мне это нужно знать, чтобы я мог оказать вам достаточно квалифицированную помощь.

— Вообще-то, очень мало, я фактически ничего не помню.

— О-о, — разочарованно протянул Кащей, — чего еще можно ожидать, от такого, как ты.

Но Андрей, на слова Кащея не обиделся, а наоборот, мило улыбаясь, продолжил беседу.

— Но, ради твоего любопытства, я попробую описать то, что помню. Хотя особо и описывать-то нечего. Там было очень много дорог, они были тонкими как нить паутины, и охватывали собой все пространство вокруг, у меня создалось впечатление, что эти нити бесконечны, но как-бы хаотично они не были разбросаны, они упирались в своего подобия вехи, тем самым, достигая пункта, казалось бы, своего непредсказуемого пути.

— Как выглядели эти вехи? — Перебил Андрея, Кащей.

— Ну, что-то вроде жирной точки. — Андрей пожал плечами.

— Жирная точка в форме круга? — Спросил доморощенный психолог — А случайно, там не было флажка, или палочки, в центре круга? — Уточнил он.

— Да, вроде нет. — Удивленно ответил Андрей.

— Ну и бог с ними, — махнул рукой Кащей, — и без них все понятно. Следуя учению своего наставника, смело могу утверждать, что это ваше состояние, вызвано половой неудовлетворенностью. — Пафосно вынес, он свой вердикт.

Глафира с Андреем не выдержали, и заржали во все горло. Кащей-же смотрел на их согнувшиеся от смеха тела с удивительным для него хладнокровием.

— А это ничего, что твой любимый наставник, сам был глубоко больным человеком, поэтому все и подводил к своим болячкам, объявляя все человечество сексуально неудовлетворённым? — Утирая выступившие от смеха слезы, задал вопрос Андрей.

— Я-бы попросил вас воздержаться, от каких-либо неприличных намеков, в сторону, великого гения Зигмунда Фрейда. — Ответил он ледяным тоном, и демонстративно обиженно отвернулся, от корчащихся, от смеха тел, Глафиры и Андрея. Дождавшись, когда они вволю насмеются, он снова повернулся к ним лицом.

— Вообще-то это не шутки, такие вещи просто так не проходят, и никто не скажет, чем все это может обернуться. Одно ясно, этот твой столбняк неспроста.

— Да, кто-бы спорил. — Согласился с выводом Кащея Андрей.

— На моей памяти, последний закидон, подобного рода, приключился как раз, перед Второй мировой войной, с небезызвестным всем Гитлером. Который вдруг, из безызвестного бомжа, превратился в крупного политического лидера.

— Серьезно? — Спросила Кащея, удивленная таким сообщением, Глафира. — Это он таким стал, потому-что в него демоны вселились?

— Серьезно. — Кивнул утвердительно в ответ головой Кащей. — Конечно, не обязательно, чтобы это был злой демон, или обиженный на весь мир отверженный. Этим кем-то, мог быть кто угодно, кто имеет достаточно силы. Хотя, для тебя будет привычней демон, так как церковь, в свое время, всех существующих сущностей именно так и определила, как силы зла, мешающие жизни людей.

— А кто нашептывал, или управлял Гитлером? И что, с этим кем-то, случилось потом? Ведь зло, обязательно должно быть наказано. С самим Гитлером ясно, его сожгли, а что сделали с его патроном?

— Да, кто же его знает. — Задумался Кащей. — А таких противостоящих друг другу сил, как добро и зло, вообще не существует. Вернее существуют, но действуют не так, как люди себе это представляют.

— Что-то я запуталась. — Тряхнула головой Глафира.

— Попробую объяснить. — Тяжело вздохнул Кащей. — По моему субъективному мнению, это и есть та сила, из-за которой люди, выпустив ее на свободу, лишились рая. Впоследствии, они разделили их пополам, отнеся одних к силам добра, других естественно, к силам зла. Создав, что-то вроде великого равновесия. Этим силам даже имя дали. Светлым, или добрым, называй, как хочешь, дали имя агуры, ну, а злобных, прозвали дэвами. Их всегда ровное количество, правда, сколько никто не знает. Они вроде-бы противостоят друг другу, но очень часто перескакивают из одного строя в другой, меняя окрас. По этой причине их даже у некоторых народов меняют местами в их направленности, чтобы было понятней, дэвы добрые, а агуры злые. Но, по сути, они нейтральны, любой из них может быть злом в чистом виде, а через некоторое время окрашивается цветом добра.

— Вот теперь точно, вообще ничего не понятно. — Расстроенно призналась Глафира.

— Да все очень просто. — Поморщился Кащей. — Делая для кого-то доброе дело, ты одновременно совершаешь злой поступок для другого.

— Понятно. — Кивнула головой Глафира. — А при чем здесь Гитлер?

Кащей аж застонал.

— Да не при чем, я его просто как пример привел.

— Какой пример? — Надулась Глафира. — Что этот упырь хорошего сделал?

— Ну, если отбросить в сторону эмоции, то никто ни до него, ни после, за столь короткий срок, не сумел так, в экономическом плане, поднять экономику страны, и улучшить благосостояние населения.

— Конечно, на него вся Европа работала. — Зло бросила Глафира.

— Все это было сделано еще до начала Второй мировой. — Тихо буркнул в сторону Кащей. — И вообще, давайте замнем эту тему. Наполеона, тоже вон когда-то, и сыном антихриста обзывали, и честили во все корки, а потом взяли и сделали национальным героем, про церковь вообще молчу, сколько она невинной крови пролила в средневековье со своей инквизицией и охотой на ведьм, население пол Европы под нож пустили, а если еще вспомнить Крестовые походы. А еще хороший пример, Ленин, его за то, что он пролил море крови, на божественный пьедестал вознесли, и молились как на икону, а теперь просто в землю предлагают зарыть, чтобы значит побыстрее с глаз долой. Да и Сталин, особой брезгливостью не отличался, со своими упырями, правда, ради развлечение, он и их иногда под нож пускал, так это только ради того, чтобы более молодым и не зажравшимся еще, дорогу освободить. Ай, ну вас людей, — махнул рукой Кащей, — все у вас шиворот навыворот. Единственное, если что-нибудь не так, то сразу потусторонние силы виноваты, только они все время подгадить могут, а вы всегда такие белые, и пушистые. Я же сказал, — замахал он руками на попытавшуюся что-то возразить Глафиру, — мы этой темы не касаемся. У нас свои проблемы есть, которые требуют решения. Вот на них, мы и сосредоточим, все свое внимание. Итак, хочу сразу предупредить, Андрей тебе завтра на работу.

— Это, на какую? — Удивился, тихо сидевший в сторонке, Андрей.

— Ты теперь помощник начальника охраны Кремня. У меня к тебе будет просьба, съезди завтра в офис, и отбери самых крепких парней. В свете того чем мы собираемся заниматься, нам с Глафирой лишняя охрана не помешает. Конечно, до серьезных парней мы не доберемся, кишка у нас тонка, но, тем не менее, разная мелочь, обязательно попробует добраться, до нашего нежного комиссарского тела. — И Кащей как придурок захихикал сам над своей шуткой.

— Слушайте ребята, а мне что делать? Роль балласта, мне уже изрядно надоела, я тоже хочу заняться чем-нибудь полезным. — Поднялась со своего места Глафира.

— Подготовка у тебя слабовата. — Промямлил Кащей, и отвел глаза в сторону.

— Ну, так значит нужно ее подтянуть. — Стояла на своем Глафира.

— Ну не знаю. — Пожал плечами Кащей, и посмотрел на Андрея. — Можно ее ко мне отправить, там и библиотека не плохая, места для тренировок хоть отбавляй, да и на территории моих владений безопасно, и учителей я ей подберу хороших. Как думаешь?

— А это надолго? — Забеспокоилась Глафира.

— Все от тебя зависеть будет, как дело пойдет. За полгода, год, всех премудростей, конечно, не осилишь, может и больше времени понадобится, но ты не тушуйся, — Кащей подошел, и успокаивающе положил свою руку на плечо Глафире. — Мы со временем немного помудрим, конечно, не через пять минут обратно вернешься, но уверяю, мы ничего серьезного и задумать не успеем, как ты уже будешь тут как тут. Ну что согласна?

— Согласна. — Печально кивнула головой, Глафира.

— Ты не печалуйся так, — поддержал ее Андрей. — Может так случится, что обратно сама возвращаться не захочешь, а мы тебя, обязательно навещать будем, да новости рассказывать.

— Скажешь тоже. — Улыбнулась Глафира. — Как же вы меня навещать будете, если здесь времени мало пройдет?

— Да, кто его знает? — Пожал плечами Андрей.

В этот момент из кухни выглянул Феофан.

— Вы сення, уху кушать будете, или как? — Крикнул он от дверей. — А то ить, остынеть совсем. Вкус потеряеть.

— Это дело. — Потер руки Кащей. — Ну что, хлебанем ушицы напоследок, да под водочку.

— Няма водочки. — Отозвался Феофан. — Вы ее, почитай всю перевели.

— Я тебе переведу. — Нахмурился Кащей. — Ты мне еще скажи, что и припасы заканчиваются.

— Так ить, как в воду смотрите, кладовая совсем пуста, ужо давно по сусекам скребем. — Склонился в поклоне домовой.

— Опять расходы. — Застонал Кащей, и повернулся к Андрею с Глафирой. — Все-таки, надо будет побыстрей экспроприацией заняться, а то ведь так, и по миру пойдем.

Глава 13

Пока играем в жизнь, стремительно стареем,

И только постарев, лишь начинаем жить…

Добежав до места нашей стояки, мы быстро сели на лошадей, и пустили их в галоп. Соглашусь, не самая умная идея нестись так по ночному лесу, но тогда об этом как-то не думалось. Хотелось просто унести ноги подальше. Очутившись в седле, нервное напряжение отпустило, и я зашелся в счастливом истерическом смехе, Ирма скакавшая рядом тоже смеялась во весь голос. Еще-бы нам не радоваться, мы все выбрались из опасной передряги, при этом никто ни получил, ни царапины. Слегка подпаленная шерсть моих собак не в счет. Остановились мы только на рассвете, отмахав прилично от того места где остались Ван с варягами, и продолжая по-идиотски хихикать разбили лагерь, не особо уже опасаясь, что нас будут преследовать.

— Как ты думаешь, что они теперь делать будут? — Откусывая изрядный кусок вяленого мяса, поинтересовалась у меня Ирма. — Сегодня ночью мы им изрядно пустили крови, как думаешь, успокоятся или нет?

На счет крови, это да, а вот что они будут делать дальше, я уж точно не имел ни какого представления, о чем честно и признался Ирме. Будь я на их месте, я-бы ушел туда, откуда пришел, и при этом недолго-бы раздумывал. В чужой стране, на незнакомой местности, без надежды на поддержку, ни имея, ни малейшего понятия о возможностях противника, это было-бы самым разумным решением. Итак слишком много потеряли людей. Я бы, попытался сохранить жизнь оставшимся. Но вот что будет делать Ван? С их вывихнутыми мозгами разве разберешь.

В это же время Ван находился в их старом лагере, он уже немного отошел после ночного боя, но его по-прежнему душила злоба. Еще-бы, он не ожидал внезапного нападения, не каждый сможет обойти сигнальную сеть, и при этом не задеть ее. При малейшей попытке, какого-либо воздействия, она как правило всегда срабатывала. Это была его личная разработка, и он по праву гордился ей, считая себя, и не без основания, мастером охранных систем. Но, как-бы там ни было сеть обошли, но, не смотря на внезапность, он все равно практически поймал в ловушку напавших на них зверей, не хватило каких-то мгновений, чтобы с ними покончить. Ах, если-бы там, рядом не суетились эти его наемники, и не вовремя рухнувший на него всем своим весом ворлок, он-бы жахнул сразу из всего своего арсенала, накрыв максимально возможную площадь, никто-бы не ушел от этой силы, и с этим дерзким человеком было-бы покончено раз и навсегда. Но, он опять ускользнул, да еще непонятным образом умудрился убить, так не вовремя сбившего его с ног мага.

Наемников тоже полегло не мало, больше половины. Но, их не жалко, это всего лишь легко восполняемый расходный материал, а вот маги. Он их лично воспитывал и обучал, более ста лет ушло на то, чтобы они достигли, наконец, приличного уровня, и вот теперь такая потеря, а ведь он мог служить ему еще как минимум сто лет. Изыскания показали, что, не смотря на урезанный срок жизни людей, когда-то они способны были жить довольно долго, нередко достигая возраста в тысячу лет, но потом что-то случилось, и срок их жизни был урезан, как впрочем, и способности их мозга. Никто сейчас толком не ответит, по какой причине, и кем это было сделано, можно только догадываться, но подтверждающих фактов нет. И, тем не менее, человеческое тело, по расчетам, подтвержденным практикой, легко могло достигать двухсот-двухсот пятидесяти летнего возраста. Просто люди расточительно расходуют свой потенциал, и тем самым укорачивают свою жизнь.

— Почему же этот дурак, не воспользовался личной защитой? — Ван так задумался, что произнес это вслух.

— Он, активировал защиту. — Тут же отозвался, стоящий рядом, второй ворлок. — Я сам лично видел, как она отклонила, две ранее пущенные стрелы.

— Так почему же она не справилась, с каким-то железным болтом? — Уставился на ворлока Ван тяжелым взглядом.

Тот опустил глаза в землю, и в ответ молча пожал плечами. В нем не было магии, и даже пробив грудь, и смертельно ранив, не смог-бы сразу убить чародея, а вовремя запущенный процесс регенерации, через некоторое время вновь-бы вернул того к нормальной жизни, и ворлок эту регенерацию получил, да только вот беда. Болт попал в амулет полный энергии, и загнал его глубоко в грудь при этом, повредив, а вырвавшись на свободу, та просто выжгла все внутренности, ни оставив магу, ни единого шанса. Но, все равно, остается вопрос, почему этот болт прошел через защиту? Это случайность или….

— Вернемся в лагерь, наденешь свой доспех, и будешь ходить в нем, не снимая. — Строгим голосом приказал он оставшемуся в живых ворлоку. — Хватит с нас всяких неожиданностей.

Ворлок не возражая, снова молча утвердительно кивнул головой.

— Ладно, тут мы все осмотрели. Особо ничего интересного нет. Разве только, что они провели под нашим носом столько времени незамеченными. Знать-бы как им это удается? — И развернувшись в глубокой задумчивости, побрел в сторону их лагеря. Ворлок молчаливой тенью последовал следом. Вернувшись в лагерь, Ван сразу же направился к телу погибшего мага, чтобы еще раз досконально его осмотреть, а вдруг упустил в спешке что-нибудь важное. От этого занятия его оторвало тихое покашливание за спиной. Повернувшись, Ван увидел переминавшегося с одной ноги на другую ворлока.

— Ну что еще? — Его лицо исказилось в недовольной гримасе.

— Больше половины, оставшихся в живых викингов, оставили наш лагерь и ушли. — Тихим голосом, проговорил маг.

— Ушли и ушли, — дернул плечом Ван, — на то их воля, и заставить их передумать я не могу.

— Но, это нельзя просто так оставить. — Нашел в себе смелость, возразить ворлок. — За непослушание, они должны быть наказаны.

— Ты предлагаешь мне догнать их и убить? — Прищурился Ван.

Ворлок стоял перед ним, опустив глаза в землю, но весь его облик говорил, что именно этого он и ожидает от него. Любой из людей именно так-бы и поступил, но ведь он не человек. Поступи он, таким образом, и об этом станет известно, и тогда то лучшее на что он может рассчитывать, это стать изгоем со всеми вытекающими из этого положения последствиями.

Довольно часто, боги являются причиной гибели большого количества людей, но они это делают не напрямую. Любое покушение на человеческую жизнь, строго карается. Единственное исключение, это наказание преступивших закон, и то, так наказываются уж порядком насолившие экземпляры. Но, это то, что людям знать не положено, именно этот закон и вяжет его по рукам и ногам в его противостоянии с тем человеком. Нужно иметь обоснование, почему он его убил, и теперь они у него имеются, вдруг отчетливо понял Ван.

— С предателями мы разберемся чуть позже. — Хищно улыбнулся Ван. — Но сначала мы закончим начатое. Ты сказал, что ушло больше половины? — После непродолжительной паузы спросил Ван ворлока. — А что же остальные? Какова причина, что они остались?

— Выдвинули условия, что продолжат поход, если им заплатят всю долю целиком, и за убитых, и за ушедших. — Ворлок посмотрел в глаза Вану.

— Человеческая жадность. — Усмехнулся Ван ворлоку. — Прекрасная черта характера людей, при ее помощи, ими так легко управлять. Можешь легко соглашаться на их условия, а также от моего имени, можешь им пообещать, что их личное вознаграждение увеличивается ровно в два раза. Иди, обрадуй их приятной новостью, но прежде, одень доспехи, как я тебе приказал.

Ворлок молча кивнул. Отойдя к своим пожиткам, он подхватил с земли увесистый сверток, и направился к группе варяг с нетерпением ожидающих ответа.

Сытно позавтракав, мы с Ирмой расседлали коней. Как ни крути, а после такой скачки им тоже нужен роздых.

— И все-таки как думаешь, что они теперь делают? — Снова спросила меня Ирма, бросая седло на землю, и расстилая рядом свой плащ.

— Да откуда мне знать. — Пожал я плечами, пристраивая свое седло и плащ рядом с Ирмиными. — Вот отдохнем, дадим круголя, зайдя с другой стороны, да и узнаем. Чего тебе так неймется-то?

— Так ведь интересно. — Посмотрела на меня Ирма. — К тому же вдруг они действительно драпака дадут, это же потом, сколько времени пройдет, пока нагоним.

— А зачем? Если они обратно повернут, то и пусть валят. Скатертью дорожка. Вот еще, гоняться я за ними буду. Делать больше нечего.

— Ты что, вот так вот спокойно готов дать им уйти? — Ирма уселась на своем плаще, и стала пристально меня разглядывать. Я невольно поежился под ее взглядом, но, тем не менее, ответил ровным голосом. — Да.

— Но ведь они сами на нас напали. — Горячо заговорила Ирма. — И теперь, когда они почти разбиты, ты готов дать им просто уйти? Неужели ты не понимаешь, что это воспримется как слабость? И через некоторое время они снова вернутся, только их будет намного больше.

— Да с чего ты все это взяла? — В свою очередь задал я вопрос Ирме. — Это из-за того, что среди них был этот, как его Бейнгейр? Кстати, кто он такой?

— Один из ближайших друзей и соратников Языкастого. И уж поверь мне, он не единственный, кто с удовольствием отрубил-бы мне голову. Так что если до их ушей дойдет весть, где меня искать, будь уверен, они припрутся всем скопом. — Ирма уже улегшись на свой плащ, приподняла голову, и, посмотрев на меня спросила. — Или, это твой хитрый план, как стать вдовцом?

— Да ну тебя. — Пихнул я ее рукой. — Откуда только такие фантазии. Это же надо такое выдумать. — Покачал я головой. — Ладно, хоть мне это и не нравится, но ради твоего спокойствия я готов убить их всех, и даже лошадей, что тянут их телеги, да и сами телеги порублю, так, на всякий случай.

— Лошадей и телеги, так и быть, можешь не трогать. — Милостиво разрешила Ирма, и, пододвинувшись ближе, прижалась ко мне. — А вот остальных, пожалуй, все же придется убить, чтобы мы и дальше могли жить спокойно.

— Ладно, вы тут это, отдыхайте пока. — С ехидцей в голосе, влез в наш с Ирмой разговор, Серый. — А мы тогда, пока на разведку сбегаем, чего зря время даром терять.

— Вы-бы тоже, отдохнули. — Повернул я голову к своим псам.

— Да мы и не устали. — Улыбнулся мне в ответ Чепрак.

— Ну, если так уж охота, бегите. — Разрешил я песикам. — Только будьте осторожны, и ни в какую драку не ввязывайтесь. Ван этот, вам не шутка.

— Ясное дело. — Согласился со мной Серый. — Мне и самому попадаться ему на глаза не очень-то охота. — Поддержал его Чепрак, посмотрев на свой, правда, уже начинающий заживать бок. И они, рванув с места, скрылись с глаз в ближайшем кустарнике. Проводив их взглядом, я повернулся к Ирме.

— Ну, ты довольна? — Улыбнулся я ей.

— Угу. — Прикрыв глаза, кивнула головой Ирма.

— Ладно, давай отдыхать. Ты поспи, а я пока подежурю, потом поменяемся.

— Договорились. — Согласилась со мной Ирма, и, повернувшись на бок, уже через пару мгновений сладко посапывала во сне.

Чтобы разогнать наваливающуюся на меня дрему, я решил немного походить, и собрать хвороста на костер. Не сказать, чтобы он был и нужен, этот хворост, но так уж я точно не усну. Собрав охапку сушняка, я вернулся назад, и, сбросив все это в кучу напряженно замер. Мой внутренний голос предупредил меня, что на поляне мы не одни, только вот никого не было видно. Вдруг у себя за спиной я почувствовал какое-то движение. Выхватив меч, я резко развернулся, выставив его перед собой. Перед кончиком моего меча, с испугом на лице застыл леший.

— Ты это, железку-то убери. Ишь размахался, так ить и продырявить недолго. — Глядя на меня стукнул узловатым пальцем по клинку леший.

— А ты чего крадешься, как тать? — Хмыкнул я.

— Проверить хотел, насколь ты осторожен. — Улыбнулся леший. — Больше такой фигней страдать не буду. — Пообещал он. — Мы тут это, подсобить тебе решили. — Обойдя меня стороной, присев, облокотившись спиной к дереву, сказал леший. — Не дело это, когда чужие тут ходють, и порядки свои пытаются наводить, колдовством своим поганым, опять-же, лес почем зря палють, не порядок это. Да и вы, нам чай не чужие.

— Спасибо на добром слове. — Поклонился я лешему.

— Да чаво-уж там. — Явно польщенный отмахнулся леший. — Коль вы к лесу с душой, то и мы, со всем к вам понятием. Уважая, друг дружку, и жизня веселее. — Улыбнулся он.

Спорить я не стал, кто же с истиной спорит. Лес действительно для нас, и дом, и кладовая, и крепость. Люди издревле относились с уважением к лесу, и лес платил им за это сторицей. Если и встречались те, кто этого не понимал, то их было очень мало, да и жили они не долго, и несчастливо. С такими, лес расправлялся быстро, своими силами.

Леший к примеру, может так закрутить, что не в жизнь дороги не найдешь, хоть и будешь рядом бродить, а как из сил выбьешься, тут за тебя кикиморы примутся, от них не вырвешься, до смерти защекочут. Так что сгинуть в лесу, это очень даже запросто, и это уж точно не сказки.

— Сколько вас на битву выйти сможет? — Поинтересовался я.

— Да и много, и не очень. — Уклончиво ответил леший. — Мы, так как вы, сражаться не умеем, так что не обессудь, но в открытый бой мы не пойдем, но коль случай подвернется, то и в стороне не останемся.

Странный ответ, не совсем для меня понятный, но кто его знает, как да что сложится. Может еще так выйти, что от их помощи наши жизни зависеть будут. Поживем, увидим, как говорится.

— Ты-бы это, не маялся. — Предложил леший. — Иди. Да рядом с суженной своей, отдохнуть ложись. А я уж, как-нибудь за лошадками, да вашим покоем пригляжу. Не боись, ничего плохого не случится.

— Да, я и не боюсь. — Пожал я плечами. — Охотно твоим великодушием воспользуюсь. Только если что, буди сразу, хорошо.

— Хорошо. — Отозвался леший.

Проснувшись, я не сразу разобрал, сколько сейчас времени, так как кроны деревьев переплелись над нашими головами, полностью перегородив небо. Одно понятно, раз еще достаточно светло, значит день. Ирма еще спала, она лежала напротив меня, обхватив двумя руками свой меч. Я постарался незаметно повернуть голову в ту сторону, где раньше сидел леший. Он все так же сидел, прислонившись спиной к дереву. Только теперь возле него разлеглись еще и мои собаки, который он гладил, что-то при этом тихо приговаривая. Я нарочито громко зашевелился, привлекая его внимание.

— Хорошо спалось? — Спросил меня леший, дождавшись, когда я к нему повернулся.

— Совсем как дома. — Потянулся я всем телом. Я сказал так не по тому, что хотел сделать приятное лешему, а потому-что, так оно и было на самом деле. Ощущение будто не на земле спал, а на мягких шкурах в своей постели.

— Ну, вот и добре. — Улыбнулся мне леший. — Ну что красавцы, — перевел он взгляд на псов, — таперича можете и рассказывать, чаво да как разнюхали.

Серый с Чепраком радостно виляя своими хвостами, поведали нам, что отряд разделился. Большая часть, состоящая из одних варяг, решила вернуться, а меньшая во главе с Ваном движется по нашим следам.

— Никого нельзя отпускать. — Раздался, из-за моей спины, голос Ирмы. — Я тебе уже объяснила, почему этого делать не стоит.

— Вопрос только, как это сделать? — Повернулся я к ней.

— Да чего там думать, — влез в разговор Чепрак, — мы с Серым, быстро с первым отрядом разберемся, не так уж это и сложно, а вы пока, второй за собой поводите.

Я не очень сомневался в силах моих песиков, тем более что видел, на что они способны, но все-таки отпустить их одних было немного боязно.

— Не волновайся, — видя мою нерешительность, сказал леший, — собачкам мы подсобим. Я уж послал весточку брательнику, охальников тех он пока попридержит, поводит кругами, а как песики подоспеют, то и в ратном деле подсобит.

— Ну, коль так, — неохотно решился я, — то так тому и быть.

Серый с Чепраком радостно заскакали вокруг меня, отчего земля под ногами заметно задрожала. Вот уж вымахали так вымахали, а ум один фиг щенячий, от радости так хвостами крутят, то того и гляди отвалятся.

— Чему радуетесь, бестолочи? — Прикрикнул я на разошедшихся псов. — Чай не зайцев в поле гонять собираетесь. Если с вами что случится, домой можете не возвращаться, прибью к чертям собачьим.

Псы сразу попритихли, только по их хитрым мордам было видно, что мой этот грозный окрик для них, что плевок в небо.

— Долгие разговоры, длинные проводы. — Подошел к псам леший. — Вон, видите ворона? — Ткнул он своим пальцев в сторону дерева, на ветке которого сидел черный ворон. — Ваш провожатый, он вас прямо к моему братцу выведет, так что не отставайте. Ну, все, геть отсюда. — Крикнул леший. И как по команде, ворон сорвался с ветки, а мои псы с радостным визгом кинулись за ним следом. — Ну, и нам пошевеливаться надо. Шибко быстро, ворог по следам идеть. Адкель тольки взялся такой? Ужо не далее чем в часе ходьбы от нас. Ну, ни чаво, — хитро глянул на меня леший, — тут недалече речка течет, авось там след потеряеть.

— Чего же ты молчал раньше? — Недовольно буркнул я, и повернулся к Ирме сказать, чтобы быстрее седлала лошадей, да так и застыл. Ирма, уже сидела на лошади, держа за повод заводного коня.

— Ну, долго ты еще стоять столбом будешь? — Хихикнула она. — Или пешим надумал идти?

А чтоб вас. Я быстро взнуздал свою лошадку, и влез в седло.

— А ты чего стоишь? — Посмотрел я на лешего. — Залазь на заводную.

— Не-е. — Покачал головой леший. — Отродясь на лошадках не ездил, не приучены мы, к такому баловству. Я уж, как обычно. Да ты не переживай, коль надо будет, то ты за мной и на лошадке своей не поспеешь.

— Хозяин барин. — Пожал я плечами, и ткнул пятками в бока лошади, направляя ее следом за лешим. Где-то, через полчаса езды мы выехали к реке, как и обещал леший. Потоптавшись на берегу, он повернулся к нам.

— Следует погодить трохи. Вода не моя стихия, — пожал он, как-бы оправдываясь, плечами, — так что где тут брод, чичас водник приплыветь да укажеть.

И действительно, через пяток минут из воды высунулась голова водяного.

— Брод тут недалече, — пробулькал он, — двигайте за мной. — И шлепнув по воде хвостом, поплыл против течения. Мы с Ирмой, молча переглянувшись, последовали следом. Конечно, не каждый день на твоем пути встречаются лешие да водяные, но удивляться будем потом, когда из этой передряги выберемся. Минут через десять, двигаясь в вверх по течению, мы вышли к броду. Вдруг леший застыл, прислушиваясь к чему-то, одному ему веданному.

— Как же такое может быть? — Изумленно вытаращил он на меня свои глаза. — Вороги, почитай зусим рядом. Того и гляди на шею свалятся.

— Это как это? — Удивился я. — Ты же говорил что они вроде еще далеко.

— Сам не ведаю. — Пожал он плечами. — Я вроде и след хорошо попутал, а он ить не последам идеть, а преть напрямую, как будто точно знаить игде мы.

Я посмотрел на Ирму. — Ну что, видно пришло время огрызнуться. Да и место не самое худшее.

Ирма, улыбнувшись мне в ответ, молча кивнула головой соглашаясь.

Ван был в приподнятом настроении. Охотничий азарт захватил его полностью. Он не просто чувствовал, а точно знал, что его противник уже совсем рядом. Если-бы они шли по его следам, то точно никогда-бы не догнали. Казалось, сам лес стал на его защиту, делая все, чтобы сбить их со следа, но ему не нужны были следы. У Вана было кое-что получше. Железный болт, и пара ножей, подобранных на месте боя, тянувшись к своему хозяину, вели его не хуже путеводной звезды.

Выйдя на берег реки, он увидел отчетливые следы на обоих берегах, и радостно улыбнулся. Наконец-то человек передумал убегать, он устроил тут им засаду. Ну что же, это не может не радовать, наконец-то он расправится с этой занозой. Придержав ворлока рукой, Ван кивнул головой викингам, давая команду начать переправу, и приготовился нанести удар. Теперь он не будет действовать с оглядкой, а жахнет всей своей мощью, как только человек проявит себя. Напряженно глядя на противоположный берег, он заметил подозрительное шевеление в кустах, а еще через мгновение оттуда вылетел болт, точь в точь такой же, что он держал в руках. Ван счастливо засмеялся, и ударил в то место. Сразу же за Ваном, туда же ударил и ворлок.

Будь река чуть по шире, а брод чуть поглубже, то место для засады было-бы просто идеальным, но и на то, что имеем, жаловаться особо не приходилось. Глубина брода, чуть выше пояса, к тому же он не очень широкий, а перед нашим берегом яма. Почитай, мне по горло будет. Плюс, берег на нашей стороне не пологий, а с подъемом, что тоже нам на руку. Конечно, всех не перебить, но пощипать знатно можно.

Мы с Ирмой облюбовали себе места по разные стороны от брода, чтобы особо друг другу не мешать. Отвели лошадей вглубь леса, метров на сорок. Пока варяги из воды выбираться будут, как раз добежим. Да и притаились в ожидании ворога. Конечно, непонятно было, как с Ваном бороться будем, но я постарался не забивать себе этим вопросом голову, положившись, на любимый авось.

Как и предсказывал леший, долго ждать не пришлось. Ван с ворлоком в воду сразу не полезли, пустив перед собой полтора десятка варяг. Я их особо не пересчитывал, так на глазок прикинул. Да и особой разницы это сейчас не имело. Выбрав себе варяга покрупнее в середине, я приподнялся тщательно прицеливаясь. Почему решил стрелять именно в того, кого целился, да кто же его знает, кто рукой в такой момент управляет.

Как-бы то ни было, я попал ему точно в грудь, и склонился перезарядить самострел, краем глаза отметив, что и Ирма начала стрелять из своего лука. И тут по мне шандарахнуло, да так что в глазах потемнело. Неведомая сила давила на плечи, грозя раздавить меня в лепешку. Я чисто инстинктивно передернул плечами, как будто сбрасывая с себя неимоверный груз, и вроде полегчало. Во всяком случае, в глазах прояснилось, и я увидел, что стою на четвереньках.

Только стал подыматься, как получил еще один удар в спину, отчего меня бросило на землю лицом в низ. Услышал истошный крик Ирмы, который заставил меня тут же подняться на ноги, и увидеть прямо перед собой варяга, с занесенным мечом. Я попробовал заблокировать удар наручем, но из этой затеи почти ничего не вышло. Горизонтальный рубящий удар, отбросив мою руку в сторону, ударил меня в грудь.

Не знаю, каким чудом я удержался на ногах, но отбросило меня изрядно. Дыхание сбилось, а от боли в груди меня скрутило, и снова почти пропало зрение. Приподняв голову, я увидел снова набегавшего на меня варяга, высоко над головой поднявшего меч для удара. Втянув голову в плечи, я сделал шаг к нему на встречу, доставая из ножен кинжал. Мне снова, просто повезло, удар варяга пришелся о край щита, что висел у меня за спиной, чуть немного в сторону, и я-бы точно остался без головы. Зато мой кинжал, почти по рукоять влез в его грудь, а от столкновения наших тел, он еще и завалился на спину.

Стоя над телом варяга, я, медленно доставая из ножен меч, огляделся. Ирмы нигде видно не было. Вокруг меня, примерно в радиусе пяти метров, все было выжжено, ни кустов ни деревьев, даже пепла, и того почти не осталось, а напротив в нерешительности топталось еще два варяга, с ужасом глядящие на меня.

Сморщившись от боли в груди, я ткнул острием, прямо в лицо лежащего под моими ногами, и мое тело скрутило в судороге. Давно я не испытывал такого, даже забывать стал. Правда, на сей раз меня не наполнило силой, а просто встряхнув, прояснило затуманенный разум, да заблокировало боль в груди. Нет, боль я чувствовал по-прежнему, только как-бы, просто не обращал на нее внимания.

Варяги, что стояли напротив, видно решили, что меня бьют предсмертные судороги, и ринулись добивать. Ребята здорово просчитались, и это стоило им жизни. Правда и сам я, после нашего столкновения, дышал как загнанная лошадь. Тут из подлеска, в котором она пряталась перед битвой, вышла Ирма. Ее кольчуга была разорвана, все лицо в крови, даже смотреть страшно. Увидев меня, она бросила свой меч на землю, и кинулась мне на шею, уткнувшись лицом в грудь.

Хоть и кривился от боли, я не произнес ни слова. Наоборот, одной рукой обняв и прижав Ирму к себе, другой я гладил ее по волосам, успокаивая. Первый раз в жизни я видел ее плачущей. В этот момент, мы были совсем беззащитны, но никто не нападал, по всей видимости, наши враги были или мертвы, или бежали с поля боя.

— Я думала, что потеряла тебя. — Совсем по-детски утирая нос, призналась Ирма после того, как наревелась у меня на груди. — Это было просто ужасно. — Уже почти успокоившись, и перестав шмыгать носом, начала она свой рассказ. — Сначала этот огненный вихрь, ударивший в тебя с небес, и ты, корчившийся под этим ударом. Потом ты вдруг засветился неимоверно ярким светом, даже смотреть больно было, и весь этот свет, и огонь, вдруг ушли в землю, а через мгновение, полыхнуло на том берегу.

Я посмотрел в сторону кивка Ирмы на тот берег, там отчетливо было видно точно такое же выжженное пятно, как и у нас под ногами.

— Только я обрадовалась, увидев тебя подымающемся с колен. — Продолжила она говорить, после небольшой паузы. — Как на тебя налетел сакс, ударивший тебе в спину топором. От испуга у меня даже в груди что-то оборвалось, но я не дала нанести ему второй удар. — Она кивнула головой в сторону варяга, лежащего на земле со стрелой в горле. — А потом на меня навалились сразу трое. Ты даже представить не можешь, как же мне было больно. — Снова захлюпала носом Ирма, а я снова обняв ее, стал утешать, что все страшное уже осталось позади.

Чуть позже, я дивился на свой расколотый заплечный щит, в котором застрял топор, как только позвонки выдержали, и даже думать не хотелось, что со мной было-бы, если-бы я не устоял от удара в грудь, а упал на спину. Пришлось так же снять с себя свою старую кожаную броню, служившей мне верой и правдой столько лет, и теперь спасшей меня от верной гибели.

Хорошо, что в свое время я нашил второй слой дубленной зубриной кожи, вложив между ними металлические полосы. Именно такая полоса, хоть и расколовшись, не дала клинку добраться до моего тела. Так что, по сути, на мне не было ни царапины, только огромные синяки на все тело, как на груди, так и на спине, да судя по всему, пара сломанных ребер.

Ирма тоже отделалась только тем, что, так же как и я, осталась без брони, но это было не так уж и важно. В наших руках оказались воистину богатые трофеи. От Вана осталось пара, незнамо каким чудом, уцелевших амулета, от ворлока и того меньше. Его доспех, в котором он был, сплавился в один кусок железа, но это ничего, в хозяйстве все пригодится. Зато комплект второго ворлока, оказался в целости и сохранности. На удивление легкий, и в то же самое время очень прочный, он удивительным образом облег фигуру Ирмы, словно это не броня, а платье, да так, что она в этой чешуйчатой броне смотрелась, просто соблазнительно.

В особый восторг привел ее шлем, полностью прикрывающий голову, с маленькими металлическими крылышками по бокам. Надев его, она аж взвизгнула от удовольствия, увидев свое отражение в реке. На одной из телег, были свалены особо дорогие вещи, ранее погибших варяг. Все мы одинаковы, тут и говорить нечего. Тем более что к этим вещам я добавил то, что осталось нам от погибших на переправе. На второй телеге, помимо брони ворлока, лежали какие-то книги, наверное, Вана, написанные на непонятном языке. Немного припасов, да два сундучка. В одном было золото, а в другом, побольше, серебро. То-то Жила обрадуется таким трофеям.

Особо мы никуда не спешили, и не торопились, теперь это было не зачем. Так что, мы спокойно предали, тела погибших воинов, погребальному костру. Хоть и закончили это дело только к ночи. Не след бросать тела на поживу диким зверям, враги не враги, а всеж таки люди. Может, когда придет и мой черед, со мной поступят точно также, упокоив мою душу на погребальном костре. Правда, после всех этих трудов проспали до полудня, но, как и говорил ранее, торопиться-то было некуда, да и песиков своих дождаться надо было.

Они вернулись только утром следующего дня, веселые и довольные собой. Хвастливо, наперебой рассказывая о своих подвигах. Особо с Ирмой, прощаясь, мы поблагодарили лешего с водяным, как оказалось, после того как погиб Ван, они приняли в битве непосредственное участие. После такого, обозвать их нечистью, язык не повернется. Они ни нечисть, а родичи наши, просто выглядят слегка по-другому, да и не очень общительны от рождения.

Через несколько дней нашего неспешного пути, нам навстречу из леса высыпало все мужское население нашего поселка, да еще с соседями в придачу, возглавляемое Яровитом. Их явление, остановило наше продвижение еще на сутки, измотав меня и Ирму своими вопросами. Яровит особо все про Вана выспрашивал, чуть ли не обнюхивал амулеты того, да все книжки листал. Кто его знает, может чего и понял. Хотя нужно признаться, его появление мне здорово помогло. Порывшись в вещах чародеев, он, достав какую-то склянку, протянул мне.

— На-ко дружок, выпей. Сразу полегчает, и чего только так долго боль терпел, имея снадобье под рукой?

— Больно я знаю, что это такое. — Пробурчал я в ответ, но взяв склянку, выпил содержимое. На вкус, обыкновенная вода, ничего особенного. — Ну? — Посмотрел я на Яровита, ожидая объяснения.

— Это аналог нашей живой воды. — Усмехнулся Яровит. Можно подумать мне сразу стало все понятно. Посмотрев на меня, и поняв, что я ни бельмеса не понял, Яровит покачав головой пояснил. — Целебная микстура, помогает раны заживлять. Через некоторое время, ты о боли в своих ребрах и не вспомнишь.

Ну, это другое дело, а то словами мудреными кидается, аналог, микстура, так сразу и не поймешь, чего говорит, вдруг просто лается. Но как-бы там ни было, а Яровит оказался прав. Уже через полчаса я забыл о боли, и спокойно снял перетягивающую мою грудь повязку. Так мы и добирались до нашего дома, но на этом приключения еще не закончились.

В поселке нас дожидался Велес, с каким-то пожилым дяденькой, удивительно похожим на погибшего Вана. Как оказалось, Ван действительно погиб, что и вызвало переполох в Ванахейме, откуда и прибыло посольство. После не очень продолжительного разбирательства, нас с Ирмой признали пострадавшей стороной, что не могло не порадовать. Перспектива жить с прицелом на спине, как-то не особо прельщает. В знак примирения, мне были презентованы доспехи, в обмен на утерянные, и заверения, что подобных инцидентов больше не повторится. Потом, был серьезный разговор с Велесом, в котором он мне предложил присоединиться, к готовящемуся походу Святослава на Болгар. Тем более что именно с юга, наступает самая большая угроза, для всей земли Русской.

Content

Ричард Артус
ПОСЛЕДНИЙ ВОЕННЫЙ ДЕМОКРАТ

Предисловие

Часть 1 Возвращение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть 2 Иду на Вы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13