Стивен Баррер

ОСТОРОЖНО, СПОРТ!

О ВРЕДЕ БЕГА, ФИТНЕСА И ДРУГИХ ФИЗИЧЕСКИХ НАГРУЗОК

Перевод с английского

МОСКВА

2015

Эта книга поможет:

- узнать многое о травмоопасности популярных видов спорта;

- ближе познакомиться с механизмами возникновения и последствиями спортивных травм;

- научиться соблюдать осторожность и относиться к физическим нагрузкам не как к волшебному способу сделать фигуру идеальной, а здоровье — железным, а как к действенному, но довольно опасному инструменту для самосовершенствования.

УДК 796.012.6:616-001 ББК 75.12:75.091 Б25

Переводчик И. В. Евстигнеева Научный редактор проф. А. В. Королёв Редактор А. К. Рябов

Баррер С.

Осторожно, спорт! О вреде бега, фитнеса и других физических нагрузок / Стивен Баррер ; Пер. с англ. — М. : Альпина Паблишер, 2015. — 230 с.

ISBN 978-5-9614-5127-6

УДК 796.012.6:616-001 ББК 75.12:75.091

Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru

© Steven J. Ваггег, MD, 2014

Originally published in English by Seven Stories Press, New York, U.S.A.

ISBN 978-5-9614-5127-6 (pyc.) ISBN 978-1-60980-535-7 (англ.)

© Издание на русском языке, перевод, оформление.

ООО «Альпина Паблишер», 2015

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мы считаем, что наше тело способно справиться практически с любыми физическими нагрузками, которым мы его подвергаем, но это не так. Современное массовое увлечение различными видами спорта, безусловно, можно расценивать как признак оздоровления общества. Но у каждой медали есть своя оборотная сторона: важно понимать, что попытки «преодолеть себя» ради спортивных достижений и даже ради собственного здоровья часто приводят к сомнительным результатам.

Опытный нейрохирург Стивен Баррер поднимает на страницах своей книги тему влияния на здоровье людей популярных видов спорта и физических упражнений — от бокса до безобидного, на первый взгляд, фитнеса.

Мнение доктора Баррера поначалу удивляет: спорт представляется неискоренимым злом, возведенным в культ бизнес-империями и калечащим людей под благопристойным предлогом. То, что должно делать людей сильнее, убивает их. Однако основная идея книги заключается отнюдь не в разоблачении коммерсантов, желающих заработать на пристрастии людей к физическим упражнениям.

Тренируясь, нагружая мышцы, нужно хорошо представлять себе риск возможных негативных последствий, а в погоне за результатами не следует забывать, что платой за них может оказаться здоровье спортсмена.

В книге рассматривается физиология патологических процессов, возникающих из-за увлечения различными видами спорта. Многочисленные примеры из медицинской практики автора и из его собственного жизненного опыта, а также наглядные иллюстрации, которыми сопровождается книга, делают чтение чрезвычайно увлекательным. Благодаря великолепному чувству юмора Стивена Баррера, а также выбранному им популярному стилю изложения, книга читается легко: все, о чем пишет автор, будет понятно и интересно даже неспециалисту. Но и для специалистов в области физической культуры и медицины «Осторожно, спорт!» также станет полезным и познавательным чтением.

Проф. Андрей Королёв, хирург-травматолог-ортопед, Главный врач и Медицинский директор Европейской клиники спортивной травматологии и ортопедии (ECSTO)

Посвящается моим детям:

Хилари,

твое мужество воодушевляет меня; Эндрю, знай, мечты сбываются;

Элизабет,

ты всегда будешь в моих мыслях и моем сердце, я люблю тебя и скучаю по тебе.

А также моей жене Пэм, которая сделала все это возможным

ВВЕДЕНИЕ

Мне никогда не удавалось приобщиться к занятиям спортом без того, чтобы не получить какую-нибудь травму. Иногда повреждения были незначительными, иногда — довольно серьезными. Позвольте мне рассказать об этом более подробно.

Несколько лет назад во время езды на велосипеде я сломал запястье — не такая уж безобидная травма для хирурга. А ведь даже не падал! На какое-то мгновение я отвлекся, руль немного повернулся, и велосипед съехал на обочину. Асфальтированная дорога имела небольшой уклон для отвода воды. Рядом с дорогой шла канава, а впереди, всего в нескольких метрах от меня, сбоку подходила подъездная дорожка с бугром дренажной трубы поперек нее. Вот к этому-то бугру я и приближался на полном ходу. Произойди столкновение по прямой — велосипед бы резко застопорился и меня бы катапультировало вперед через руль.

В такие сюрреалистические моменты, когда вы осознаете, что сейчас случится беда, время словно замедляется: я ясно представил, что должно произойти и какими страшными травмами для меня это чревато. Я понимал, что авария неизбежна. Вопрос лишь в том, насколько она будет серьезной.

В отчаянии, усиливаемом паникой, я попытался изменить курс. Было всего несколько микросекунд, чтобы принять решение, и я резко повернул велосипед обратно на асфальтовую дорогу, понимая, что могу упасть. Но лучше уж упасть вместе с велосипедом на небольшой скорости, чем быть катапультированным в воздух.

Поначалу мне показалось, что все удалось. Переднее колесо наткнулось на асфальтовую кромку, немного подпрыгнуло и приземлилось на поверхность дороги, за ним последовало и заднее колесо. Я вернулся на дорогу, удержался в седле и даже продолжил двигаться в правильном направлении. Никто из знакомых, которые ехали вместе со мной, кажется, ничего не заметил.

Однако удар переднего колеса об асфальт передался через колесную вилку на руль, а от него и на ладьевидную кость моего левого запястья. На боль, вначале вполне терпимую, я не стал обращать внимания, решив, что отделался всего лишь растяжением. Я испытывал большое облегчение от того, что мне не потребовались услуги местной скорой помощи, а также втайне гордился собой, поскольку мне удалось так легко избежать, казалось бы, неминуемой катастрофы. Вместе с друзьями я доехал до пункта назначения, погрузил велосипед в машину и поехал домой.

К вечеру запястье распухло и боль заметно усилилась. Я отправился в свою больницу и сделал рентген. На снимке было видно повреждение, похожее на перелом, но, так как в моей практике мне редко приходится сталкиваться с рентгеновскими снимками конечностей, я обратился к коллеге из отделения скорой помощи. Он подтвердил перелом.

Ладьевидная кость — одна из восьми костей, которые образуют наше запястье. К несчастью, у таких переломов довольно высокий процент несращений: кость не срастается вообще или срастается неправильно, что приводит к хроническим болям, а для тех, кто работает руками, это чревато недееспособностью.

Я проконсультировался со своим другом, хирургом Бобом Такеи (да-да, кузеном Джорджа Такеи, сыгравшего Хикару Сулу в знаменитом сериале «Звездный путь»), который предложил мне два варианта: либо загипсовать руку на двенадцать недель, после чего, если перелом не срастется, сделать операцию и зафиксировать фрагменты кости винтом, либо сразу вкрутить винт, и в этом случае я смогу приступить к работе всего через месяц.

На следующий день мне сделали операцию, и через две с половиной недели я уже вернулся в операционную — в качестве хирурга. Боб не был доволен такой спешкой, но радовался тому, что выздоровление шло хорошо. На самом деле медики — худшие пациенты из всех, за исключением, возможно, медсестер.

Почему я рассказываю об этой травме? Да потому, что весь мой личный опыт, а также более тридцати лет медицинской практики убеждают меня в том, что любой спорт — это травмы.

Ладьевидная кость запястья

Так выглядит винт в ладьевидной кости на рентгеновском снимке

Возможно, мне просто не везет. Людей, подобных мне, обычно называют подверженными травмам, хотя я склонен подозревать, что к таковым относятся все люди, занимающиеся каким-либо видом спорта. За несколько лет до велосипедной травмы, играя на третьей базе за команду своей больницы по софтболу[1], я бросился за низко летящим мячом и услышал тревожный треск в задней части моей голени. Я почувствовал резкую боль, и в скором времени гиперемия кожного покрова чуть выше задней части лодыжки указала на наличие кровоизлияния. Выяснилось, что я порвал подошвенную мышцу — небольшую мышцу голени, относящуюся к задней группе. Целый месяц я провел на больничном. Костыли (потом трость) и унижение стали моей наградой. Я получил травму, играя в так называемый мягкий мяч!

Потом было айкидо.

Мой двоюродный брат Дэвид Голдберг имеет третий дан по айкидо (и мастерскую степень по фехтованию на самурайских мечах) и является сэнсэем в собственном додзё неподалеку от моего дома. Айкидо — это боевое искусство, основанное на использовании силы противника против него самого: вы перенаправляете энергию на него самого. Это не только вид единоборства, но и жизненная философия. Дэвид предложил мне походить к нему на занятия, чтобы лучше понять и то и другое. Поэтому я приобрел себе кимоно (а вместе с ним и весьма воинственный вид) и решительно встал на путь к здоровью и мастерству самообороны. Это не продлилось и месяца. Во время очередного кувырка на татами — в айкидо различные кувырки и перекаты занимают важное место — я перекатился боком через собственную руку. Там, где между татами и ребрами попал мой локоть, раздался характерный хруст. Резкая боль и невозможность глубоко вдохнуть свидетельствовали о переломе ребра. Так закончилась моя очередная попытка заняться спортом. Переломы ребер очень болезненны, и для их полного срастания требуется несколько месяцев. Если вы получили такую травму, постарайтесь не кашлять.

Что еще? Небольшое сотрясение мозга во время игры в баскетбол на местной спортплощадке и еще одно повреждение трехглавой мышцы голени во время катания на лыжах в Колорадо вместе с друзьями-коллегами из моей больницы. Огромное спасибо Полу Анготти, подиатру, который наложил мне фиксирующую эластичную повязку и дал возможность если уж не кататься на лыжах, то хотя бы передвигаться на своих двоих.

Но и это еще не все. Однажды я играл в гольф вместе со своим соседом Бобом Фридманом. Я встал примерно в двадцати метрах от Боба, превосходного игрока в гольф.

Как я считал, на таком расстоянии я вполне мог чувствовать себя в безопасности. Оказалось, что это не так. Боб попал по мячу пяткой клюшки, и тот полетел в мою сторону со скоростью ракеты. Я пытался отбежать с его траектории, но не успел. Мяч угодил мне прямо в голень. От боли у меня посыпались искры из глаз, а в ушах раздался звук, похожий на удар выбивалки о висящий на перекладине ковер. Знаете, телесные травмы сопровождаются удивительно разнообразным набором звуков! Нет, на этот раз обошлось без переломов, но на ноге у меня образовалась гематома размером больше гусиного яйца. Мяч, разумеется, вместо того чтобы попасть в заросли деревьев позади меня, откатился прямо на фервей[2], почти на 100 метров вперед. Поинтересовавшись моим самочувствием, Боб поблагодарил меня за рикошет. Вот так я получил травму. Играя в гольф!

А теперь расскажу вам о своей «самой любимой» травме. Еще учась в школе, во время одного баскетбольного матча я попытался принять передачу, но мяч отскочил от моих рук и при этом сильно ударил по двум выставленным вперед пальцам. В результате я получил переломы дистальных фаланг средних пальцев. Это были внутрисуставные оскольчатые переломы, поэтому для вправления и фиксации осколков в правильном положении требовалось удерживать пальцы в выпрямленном состоянии. Можете представить себе комментарии других учеников, когда я шел по школе с растягивающими приспособлениями на средних пальцах обеих рук! Чтобы описать все эти комментарии, потребовалась бы отдельная книга.

Кроме перечисленного, мой перечень травм включает два перелома ключицы, перелом пальца ноги, перелом указательного пальца и три перелома ребер. Плюс множество самых разных растяжений, вывихов, ушибов, ссадин и ран, которые сопровождали любые мои попытки заняться спортом, да и вообще всякую физическую активность, на протяжении всей моей жизни. Во время игры в теннис, еще в школе, я получил удар мячом прямо в глаз и с тех пор страдаю от «плавающих мушек» перед ним.

Так кто же я такой? Я врач. Точнее, нейрохирург. Я делаю операции на головном мозге, позвоночнике и периферических нервах. Поскольку я работаю в центре травматологии, мне приходится регулярно сталкиваться с травмами (в том числе спортивными), затрагивающими именно эти важнейшие части человеческого тела. Кроме того, хотя я не хирург- ортопед, не инструктор по лечебной физкультуре, не травматолог и не специалист по спортивной медицине или реабилитации, мне, благодаря моим собственным травмам, довелось тесно соприкоснуться с каждой из этих профессий. Через меня каждый год проходит множество пациентов с травмами головы. В последние годы в новостях можно часто услышать о том, что сотрясение головного мозга прервало карьеру того или иного известного спортсмена. Я видел множество случаев сотрясений мозга, а также еще более страшных вещей, таких как ушибы мозга, внутримозговые кровоизлияния и переломы черепа. Я видел ужасающие, круто меняющие человеческую жизнь спинномозговые травмы, которые чаще всего являются результатом контактных видов спорта, верховой езды и даже дайвинга.

Я знаю немало случаев, когда боли в спине, шее, руке или ноге, нарушения походки, онемение конечностей — плоды многолетнего добровольного насилия над человеческим телом — стоили людям карьеры и даже дееспособности. Многие пациенты приходят ко мне тогда, когда любая физическая активность вызывает у них боль и они хотят избавиться от этой проблемы. Я напоминаю им старый анекдот о докторе и пришедшем к нему на прием больном: «Доктор, когда я поднимаю руку, мне больно!» — «А вы ее не поднимайте». Но пациентам не нравится эта шутка. Они хотят, чтобы их вылечили.

Все объясняется очень просто. Мы изнашиваемся. И чем старше становимся, тем больше изнашиваемся. В 45 лет мы не можем сделать то, что с легкостью делали в 25. Но и те, кому сейчас 25, не застрахованы от изнашивания, потому что зачастую склонны переусердствовать со спортивными занятиями. Однако большинству пациентов, особенно беби-бумерам, таким как я, не нравится это объяснение. Мы стали первым поколением, которое возвело занятия спортом в культ. У предыдущих, вплоть до поколения наших родителей, все было не так. Им этого не требовалось: люди просто вели более активный образ жизни. Среди них было больше рабочих и фермеров, их окружало меньше различных механизмов и транспорта. Дети, не имевшие компьютеров и других электронных гаджетов, целыми днями играли на улице. Люди ели здоровую пищу: в их рационе преобладали свежие продукты, было гораздо меньше обработанных, замороженных, напичканных гормонами и антибиотиками полуфабрикатов. Мы же, беби-бумеры, в большинстве стали работниками умственного труда, ведем сидячий образ жизни и придерживаемся весьма сомнительных пищевых привычек. В попытке сохранить свое здоровье и стройные фигуры мы выходим на корты и стадионы, упражняемся в тренажерных залах, бегаем на беговых дорожках, крутим педали на велосипедах и изнуряем себя сотнями других способов. При этом многие из нас, да и из тех, кто помоложе, доходят в этих усилиях до крайностей.

Ученые, которые занимались проблемой влияния на здоровье экстремальных видов спорта, обследовали участников Васалоппета, ежегодно проходящей в Швеции массовой лыжной марафонской гонки на 90 километров по пересеченной местности. Часть вопросов касалась долгосрочного здоровья спортсменов. В июньском номере журнала European Heart Journal за 2013 год доктор Каспер Андерсен, кардиолог в университетской больнице Упсалы (Швеция) и ведущий автор исследования, в ходе которого было изучено состояние сердца более чем 52000 участников Васалоппета[3], сообщил: «Мы обнаружили, что у тех, кто участвовал в пяти и больше забегах в течение десяти лет, риск развития какой-либо формы аритмии (нарушений ритма или темпа сердцебиения) был на 30% больше, чем у тех, кто участвовал только в одной гонке. Точно так же риск развития сердечной аритмии в последующие годы повышался на 30% для лыжников, имевших наибольшую скорость прохождения дистанции».

Ссылаясь на ошеломляющие результаты исследования Андерсена, Гретхен Рейнольдс в интернет-версии газеты New York Times за июль 2013 года задает вопрос: «Не переусердствуем ли мы в своем пристрастии к спорту?» На первый взгляд кажется: если есть что-либо хорошее, то чем его больше, тем лучше. Но это не всегда так. Например, мы, врачи, прописываем лекарства в строго определенной дозировке, которая тщательно рассчитывается для обеспечения максимальной эффективности и безопасности. И превышать дозировку даже самого полезного лекарства чрезвычайно опасно. Точно так же злоупотребление физической активностью может иметь пагубные последствия для здоровья человека и даже быть опасным для его жизни.

Почему именно у лыжников-марафонцев были обнаружены проблемы с сердцем, до конца неясно. Одним из возможных объяснений могут быть морфологические изменения сердца, наблюдаемые у заядлых любителей любых экстремальных нагрузок. В отчете об исследовании, опубликованном в Journal of Applied Physiology в 2011 году, авторы сообщили об обнаружении неожиданно высокой распространенности фиброза миокарда (рубцевания сердечной мышцы) у спортсменов старше 50 лет, которые на протяжении всей жизни занимались различными видами спорта, требующими особой выносливости. А рубцевание миокарда ведет к различным формам сердечной аритмии.

В поддержку этой теории высказываются и ученые из Монреальского университета Гауш и его коллеги. Они обследовали состояние сердца крыс, подвергавшихся интенсивным физическим нагрузкам (отчет об исследовании был опубликован в журнале Journal of American College of Cardiology за июль 2013 года). У многих животных была обнаружена дилатация предсердий (расширение верхних камер сердца) и, как и в описанном выше исследовании людей, фиброз миокарда. Кроме того, у крыс наблюдалась повышенная предрасположенность к фибрилляции предсердий (мерцательной аритмии), что подтверждает результаты исследований, связывающих наличие морфологических изменений сердца под воздействием интенсивных нагрузок и аритмию. У людей фибрилляция предсердий вполне поддается лечению. Но из-за возможности серьезных последствий, в первую очередь инфаркта, пациенты с такими нарушениями нуждаются в долгосрочном контроле.

Пока ничего определенного о том, что означают все эти открытия для любителей интенсивных нагрузок, сказать нельзя. Говоря в общем, любые перегрузки при наличии предрасположенности к нарушениям работы сердца ведет к сокращению продолжительности жизни. Тем не менее Рейнольдс в своей статье в New York Times ссылается еще на одно исследование, которое показало значительно меньшую распространенность такого нарушения, как фибрилляция желудочков (крайне опасного состояния, часто приводящего к внезапной смерти), среди тренированных крыс (отчет об этом исследовании был опубликован на ресурсе plosone.org[4] в июне 2013 года). Тридцать крыс были разделены на три группы: ведущие малоподвижный образ жизни; получающие непродолжительную физическую нагрузку и подвергающиеся физической нагрузке на протяжении длительного времени. У крыс, ведущих относительно подвижный образ жизни, мерцание желудочков встречалось значительно реже, чем у их малоподвижных собратьев, а самый низкий показатель был у крыс с тренированным сердцем из последней группы.

Взаимосвязь между результатами исследований здоровья животных и участников гонки Васалоппета является чисто гипотетической. Кроме того, результаты двух описанных исследований крыс отчасти противоречат друг другу. Как отмечает Рейнолдс, цитируя одного из ученых Монреальского университета, причина может быть в том, что во втором исследовании крысы подвергались менее интенсивной физической нагрузке, к тому же на протяжении менее длительного времени, чем в монреальском исследовании; поэтому у них не успел развиться фиброз миокарда и такие его последствия, как мерцание желудочков, и полученные данные свидетельствовали только о пользе физических упражнений.

Благотворное влияние физической активности на сердце, а также на здоровье и общее благополучие человека считается абсолютно доказанным фактом, который подтверждается огромным массивом всевозможных исследований, особенно осуществленных на протяжении последних десятилетий. Но, как я покажу вам в этой книге, есть и обратная сторона медали. Я утверждаю, что занятия спортом могут причинить вред вашему здоровью в нескольких отношениях. Травмы можно получить в результате даже самых простых и легких физических упражнений. Кроме того, серьезную опасность таит в себе кумулятивный эффект, который могут давать самые тривиальные травмы или же просто длительная чрезмерная нагрузка на наши суставы и мышцы даже при отсутствии травм. Злоупотреблять спортом опасно.

Далее на страницах этой книги я расскажу вам истории двух известных бегунов, умерших от сердечных приступов в относительно молодом возрасте. Безусловно, существует гораздо больше историй, прямо противоположных по смыслу, — о людях, которым интенсивные занятия спортом принесли только пользу; каждый из вас, читателей, вероятно, знаком с такими людьми. Тем не менее занятия спортом иногда могут быть вредны для вашего здоровья, и далее я постараюсь объяснить почему.

У меня было две причины для того, чтобы написать эту книгу. Я ненавижу заниматься спортом. Этот факт будет очевиден на протяжении всего повествования. Кроме того, я физически ленив, что также будет ясно. Я больше не извиняюсь за эти свои персональные качества. Раньше я стеснялся их и завидовал друзьям, которые были более дисциплинированны в своих спортивных усилиях. И я тоже старался изо всех сил. Выше я уже описал некоторые из своих спортивных подвигов, а ниже расскажу о попытках начать вести активный образ жизни. Признаюсь сразу: все эти попытки с треском провалились. Я так и не сумел преодолеть свою едва ли не врожденную неприязнь к спорту и в особенности к сопряженным с ним травмам и боли.

Со временем я пришел к осознанию того, что я не исключение. Многие люди думают в точности так же, как я. Даже среди моих коллег-врачей, которые, как предполагается, осведомлены лучше других и традиционно заявляют о важности физической активности для поддержания здоровья, распространено убеждение, что спорт — это необходимое зло (ударение на слове «зло»). Такое же отношение я обнаружил у многих людей, с которыми заговаривал на эту тему. Для меня это стало откровением. Выяснилось, что людей, подобных мне, очень много.

Я был не одинок, такие же проблемы оказались и у других, кому я мог признаться и рассчитывать на поддержку, а не ожидать насмешек. На самом деле мы, люди, очень мало знаем друг о друге, потому что у нас не принято откровенничать. Поэтому я решил принять себя таким, какой я есть, и перестать извиняться за свою физическую лень и неприязнь к спорту. Такой уж я есть и вряд ли когда-нибудь смогу измениться.

У меня было два варианта дальнейших действий. Первый — создать организацию для поддержки тех, кто не любит спорт. Я мог бы получить согласно Налоговому кодексу США статус 501 (с) (3)[5], который охватывает различные благотворительные организации, включая религиозные, образовательные, любительские спортивные, научные, литературные, организации по обеспечению общественной безопасности, а также по борьбе с жестоким обращением с детьми и животными. Думаю, моя организация подпадала бы сразу под несколько этих категорий, таких как образовательная (это понятно), любительская спортивная (ну или как анти- спортивная), как организация по обеспечению общественной безопасности (избежание травм!) и по борьбе с жестоким обращением с людьми (или людей с самими собой!).

И второй вариант — написать книгу.

Это подводит ко второй причине, подтолкнувшей меня к писательству: я хотел объяснить, почему ныне существует культ спорта, несмотря на то что занятия им чреваты потенциальными опасностями, как несомненными, так и не вполне очевидными: возьмите хотя бы неблагоприятное влияние на сердце экстремальных физических нагрузок, обнаруженное в упомянутых исследованиях Гауша и шведских ученых (обследование участников Васалоппета). Как хирург, перед проведением любой операции я этически и юридически обязан получить от пациента информированное согласие на это вмешательство. Каждый день я рекомендую операции своим пациентам; в конце концов, именно этим я зарабатываю себе на жизнь. Я определяю, могу ли я решить проблему пациента хирургическим путем, и подробно рассказываю, почему я так думаю, детально описывая саму проблему и суть операции. Я использую схемы и иллюстрации, которые либо беру из медицинской литературы, либо рисую сам, чтобы сделать наглядной конкретную проблему. При помощи рентгеновских снимков, томограмм и сканов органов пациента я показываю ему, что с ним случилось, и помогаю понять, что именно я рекомендую. Я говорю, какова вероятность успешного хирургического вмешательства, и объясняю, почему иногда операция не приносит результатов.

Полностью информированное согласие требует, чтобы пациент знал от меня в мельчайших деталях, что может пойти не так. Если пациент не в состоянии понять, что я ему говорю, я должен объяснить это опекуну. Если пациент не говорит по-английски, я юридически обязан предоставить ему информацию через сертифицированного медицинского переводчика, хорошо владеющего обоими языками. Если пациент страдает глухотой, нужно пригласить сурдопереводчика. Кроме того, я должен рассказать обо всех общих рисках, присущих хирургическим вмешательствам, таких как инфекции, проблемы с заживлением ран, кровотечения, а также об индивидуальных рисках, таких как осложнения после анестезии и реакция на медикаменты и переливание крови. В моей области — хирургия головного и спинного мозга — возможные осложнения могут быть особенно тяжелыми. Операции на головном мозге иногда приводят к параличу, слепоте, нарушению способности говорить, глотать или слышать. Операции на позвоночнике могут оставить пациента навсегда прикованным к инвалидной коляске и зависящим от других людей. Хотя такие осложнения редки — элективная нейрохирургия всех видов имеет очень низкий процент осложнений, — пациенты всегда задумываются, прежде чем подписать форму информированного согласия. Я лично распечатываю форму со всей перечисленной информацией и вручаю этот документ пациентам. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих пациентов считал, что я не объяснил ему всего, что он должен был знать, чтобы принять осведомленное решение о ходе лечения и особенно о хирургическом вмешательстве. В форме также указано, что я предоставил пациенту возможность задать любые вопросы и ответил на них удовлетворительным образом.

За все годы, что я покупал всевозможное спортивное снаряжение, силовые тренажеры, абсурдно дорогие шоссейные велосипеды, беговые дорожки, кроссовки и тому подобное, ни один продавец ни в одном магазине не рассказал мне о возможном вреде того вида физической активности, для которого требовалась приобретаемая мной вещь. К сожалению, в индустрии физической культуры и розничной торговле спортивными товарами не существует доктрины «информированного согласия».

А она необходима. Несмотря на то что принцип «пусть покупатель будет бдителен» — испытанная временем коммерческая максима, она неприменима к сигаретам, лекарственным препаратам, детским бассейнам, лестницам, пластиковым пакетам, автомобильным подушкам безопасности, алкоголю, электроудлинителям, детским игрушкам и массе других товаров и услуг. Разумеется, она не распространяется на медицинские услуги и в особенности на хирургическое лечение. Не должна она применяться и в такой области, как физическая культура и спорт.

Посмотрите когда-нибудь на свою переносную лестницу. Держу пари, что почти вся она заклеена разными предупреждающими этикетками. Если вы прочитаете все эти предостережения, вы никогда не подниметесь даже на первую ступеньку. К сожалению, до недавнего времени я не обращал на них внимания. Пока не произошло несчастье. В один из выходных дней в октябре 2012 года, перед тем как на северо-восточное побережье США обрушился ураган «Сэнди», я решил почистить водосточные желоба на крыше своего дома. Официально «Сэнди» классифицируется как тропический циклон со скоростью ветра, достигающей 185 км/ч. Слово «ураган» звучит страшнее, чем «циклон», хотя с метеорологической точки зрения это одно и то же природное явление. Я прислонил лестницу к краю крыши и принялся выгребать из желоба прелые листья, лежавшие там с прошлой осени. Внезапно лестница начала скользить, сначала медленно, потом все быстрее. Это была длинная лестница, и она возвышалась над крышей еще на добрых полтора метра. Поскольку она скользила ровно, не отклоняясь в сторону, я решил проехаться на ней и спрыгнуть на землю, прежде чем ее край соскользнет с крыши и она упадет. Хотя я контролировал свои движения и прыгнул с высоты не больше метра, я неудачно приземлился на ногу и сломал правую лодыжку.

Боль была такой сильной, словно меня полоснули по ноге ножом, и я рухнул на асфальтовую дорожку как подкошенный. Чтобы не удариться головой о твердую поверхность (это первое, о чем думает нейрохирург в подобных ситуациях), я прижал подбородок к груди и приподнял затылок. Радуясь тому, что мне удалось избежать сотрясения мозга, я вскочил на ноги, но тут же снова упал на землю из-за боли в ноге.

Хотя эта травма не связана с занятиями спортом, она служит наглядным примером того, что может случиться, когда человек не полностью информирован. Когда мне наложили гипс, я приковылял в сарай и изучил надписи на лестнице. Все предостережения отвечали здравому смыслу и были абсолютно логичными. На одной из этикеток было написано: «Несоблюдение инструкций по эксплуатации данной лестницы может привести к травмам и даже смерти». Надпись сопровождалась изображением падающего с лестницы человечка, размахивающего руками и ногами. В свое оправдание могу лишь сказать, что там не было этикетки, предупреждающей конкретно о переломе лодыжки.

Эта книга предлагает любителям спорта основу для информированного согласия. Если воспользоваться знаменитой формулой журналиста Пола Харви, она содержит «остальную часть истории»*. В книге я подробно обсуждаю некоторые из наиболее распространенных опасностей, возникающих при занятии спортом, и способы, как их избежать. В конце концов, физическая активность действительно полезна, и даже самая скептическая часть моего «Я» вынуждена признать, что спорт всегда будет присутствовать в нашей жизни. Однако спортивную историю писали тысячи авторов. Убежденность в том, что спорт полезен для нашего здоровья, укоренилась в сознании американцев столь же глубоко, как и любовь к яблочному пирогу. Представляя «остальную часть истории», я надеюсь убедить вас в том, что в нашем отношении к спорту должно быть место умеренности и здравому смыслу, поскольку спорт может причинять вред. Ежегодно занятия физкультурой и спортом приводят к гораздо большему количеству травм, чем число осложнений от всех видов хирургических вмешательств вместе взятых. Главная моя цель — помочь вам понять, что вы должны внимательно относиться к своему телу и его потребностям, а не становиться жертвой маркетологов, утверждающих, что в своем пенсионном возрасте вы должны выглядеть на 18 лет. Какой смысл иметь на животе шесть кубиков пресса в 60 лет, если для этого вам приходится изнурять себя непосильными упражнениями? То же самое касается и 50-, и 40-летних. Мне хотелось бы думать, что большинство людей обладают здравым смыслом. Именно к нему и обращается эта книга.

И последнее вводное замечание: я старался писать эту книгу с юмором, чтобы сделать чтение более приятным и уравновесить ее серьезную, порой даже тяжелую сторону. В ходе многолетней практики я научился тому, что врач должен поддерживать некий барьер между собой и теми заболеваниями, которые он лечит, чтобы сохранить нормальную психику. Существует много способов создать такой барьер, и один из них — юмор. Поэтому, пожалуйста, простите меня за те места книги, в которых мое отношение покажется вам неуместно легким и беззаботным. Это помогало мне выживать на протяжении последних сорока с лишним лет

.

Глава 1. КУЛЬТ СПОРТА И МЕХАНИКА ТРАВМ

Как было сказано во введении, наше поколение беби-бумеров возвело занятия спортом в культ. Почему это произошло? Люди всегда занимались физическими упражнениями и спортом. Йога — это древнейшее искусство. Олимпийские игры насчитывают тысячелетнюю историю. Все древние общества, как показывают археологические раскопки, культивировали спортивные состязания тех или иных видов. Коренные племена Северной Америки играли в разновидность лакросса, что нашло отражение в их легендах и было задокументировано еще в XVII веке. Еврейский ученый и врач Маймонид, живший в XIII веке, писал о питании и физических упражнениях. Он советовал делать упражнения перед едой, чтобы стимулировать наращивание мышц, а не жира, а также давал конкретные рекомендации, как нужно питаться для поддержания хорошего здоровья.

Или возьмите вышедший в 1975 году фильм «Человек, который хотел быть королем». Стремясь прийти к власти в вымышленной стране Кафиристан, двое авантюристов (их играют Майкл Кейн и Шон Коннери) побеждают местного правителя, подданные которого играют в разновидность поло, причем в качестве предмета, который нужно забить в ворота, используется голова поверженного врага, завернутая в мешок. Когда поблизости нет магазинов спортивных товаров, приходится импровизировать. Мне кажется, что использование отрубленной головы в качестве мяча — далеко не самая жестокая из игр наших предков, которые, как известно, не отличались излишней гуманностью.

Несколько лет назад я посетил Коста-Рику, и наш гид сказал мне, что в этой стране требуются всего три вещи, чтобы возникло поселение: церковь, бар и футбольное поле. По крайней мере два из этих трех «градообразующих элементов» действительно необходимы. Какие именно два, выбирайте сами.

Как видите, спорт и физическая активность оказывали непосредственное влияние на развитие мировых цивилизаций. Впрочем, как и киноиндустрия. Каждый из нас занимался каким-либо видом спорта в тот или иной момент своей жизни. Даже люди с ограниченными возможностями придумали способы присоединиться к всеобщей спортомании, например через Параолимпийские игры. В последние годы набирают популярность Специальные Олимпийские игры для детей и взрослых с различными нарушениями интеллектуального развития. Большую роль в развитии этого движения сыграла Юнис Кеннеди-Шрайвер, сестра президента Кеннеди.

Не совсем понятно, где истоки современного культа физкультуры и спорта. Определенно, это продукт XX века причем, скорее всего, первой его половины. На звание отца этого движения не может претендовать ни один конкретный человек. Тем не менее рискну назвать несколько кандидатур. История увлекательна, хотя и отчасти туманна. Все эти личности довольно легендарны, хорошо известны нашему поколению беби-бумеров, и особенно тем из нас, кто в юности зачитывался книгами о том, как превратиться из хиляка весом 50 кг в мускулистого Адониса с выпирающими бицепсами и мощным прессом, перед которыми не может устоять ни одна женщина. Но может статься, что наша одержимость спортом берет свое начало в мире питания, о чем мы и поговорим дальше.

Пол Брэгг, согласно его автобиографии, родился в 1881 году и вырос на ферме в штате Виргиния. Как гласит легенда, в конце своей жизни он был здоровым и бодрым и выглядел гораздо моложе своих 95 лет. Умер он в 1976 году, но не от старости: он утонул, занимаясь серфингом. Брэгг одним из первых привлек внимание широкой общественности к опасностям неправильного питания и приобрел известность и богатство как пропагандист здорового питания и правильного образа жизни. В нескольких книгах и бесчисленных интервью он изложил историю своей жизни и воспел свои принципы правильного питания.

В шестнадцать лет Брэгг заболел туберкулезом; в то время (в 1897 году) это заболевание считалось смертельным. Он был отправлен в туберкулезную клинику доктора Огюста Роллье в Швейцарию. В клинике применялся комплексный подход к лечению, включавший физические упражнения, воздушные и солнечные ванны и лечебное голодание. Молодой Брэгг был излечен от страшной болезни, и положительное влияние на здоровье столь простых мер стало для него откровением. Он вернулся в Соединенные Штаты и, развив эти идеи, сумел сделать свою концепцию известной во всем мире. Ее популярность сохраняется и по сей день.

Мало того, Брэгг стал спортсменом мирового класса и в составе команды по спортивной борьбе представлял Америку на двух Олимпийских играх (в 1908 и 1912 годах), участвовал в Первой мировой войне, играл в теннис с Теодором Рузвельтом и учил боксу сыновей президента. В 1912 году он открыл первый в Америке магазин здоровой пищи, начав строительство своей пищевой империи. В основе его теории здорового питания лежит лечебное голодание с использованием воды и соков для поддержания водного баланса организма. Традиционные американские блюда, большинство из которых, как любил повторять Брэгг, готовились на сковороде, он призывал заменять «живой едой» (натуральными продуктами).

Разработанные им продукты можно найти в продаже и сегодня. Среди наиболее популярных — органический яблочный уксус, органическое оливковое масло extra virgin, заправки для салатов и приправы. Его соус Liquid Aminos («Жидкие аминокислоты») — соевый экстракт с добавлением различных аминокислот — рекламируется как отличное дополнение практически к любому блюду.

Брэгг был одним из первых, кто поднял шум вокруг искусственно фторированной питьевой воды как источника скрытой опасности для человеческого здоровья. Благодаря умелой саморекламе и созданной им самим репутации он стал консультантом по питанию у богатых и знаменитых, особенно его любили обитатели голливудского Олимпа. За год до смерти он дал интервью журналу People, и у него спросили, когда у мужчин заканчивается сексуальная активность. «Поинтересуйтесь у кого-нибудь постарше. Мне всего девяносто четыре», — ответил он. Джек Лалэйн, «гуру фитнеса», считал Брэгга своим учителем, но о Джеке мы поговорим чуть позже.

К сожалению, большая часть известных нам фактов из жизни Пола Брэгга не является правдой. В опубликованной в 2007 году статье «Потускневшее наследие Брэгга» писатель Уэйд Фрейжиер, сам бывший последователь брэгговской оздоровительной системы, приводит доказательства обмана. Он начинает с фотографий Брэгга. Одна из них сделана в 1932 году, когда тому должен был исполниться пятьдесят один год. «Он похож на греческого бога, загорелый, мускулистый мужчина тридцати с небольшим лет...» Поскольку Photoshop появился только полвека спустя, можно предположить два варианта: либо проповедуемый Брэггом режим питания действительно творил чудеса, либо он солгал о своем возрасте, и ему на самом деле было едва за тридцать. Некоторые люди любят преуменьшить свой возраст, чтобы другие считали их моложе, чем они есть в действительности. Мне же всегда казалось, что гораздо лучше делать обратное. Если я скажу кому-то, что мне семьдесят восемь, тогда как на самом деле мне шестьдесят четыре, в ответ я услышу: «Неужели? Вы потрясающе выглядите!» Судя по всему, Брэгг думал так же, как я. Фрейжиер добавляет, что в последние годы жизни на фотографиях Брэгга были заметны явные следы Photoshop.

Целый ряд документов, в том числе военный билет Брэгга, сведения переписи населения, иммиграционные данные, а также ряд газетных статей указывали на сфабрикованные факты биографии. В документе о переписи населения, проведенной в США в 1900 году, было указано, что Пол Брэгг родился в 1895 году в штате Индиана, а вовсе не в 1881 году в Виргинии, как он утверждал. Некоторые предположили, что в то время могло существовать два разных Пола Брэгга, однако военный билет, который, без сомнения, был выдан «нашему» Брэггу и был им подписан, также подтверждал эту дату и место рождения. Кроме того, в нем была записана его профессия: агент по страхованию жизни. Наконец, свидетельство о рождении Пола Брэгга и сообщение в местной газете о его рождении также говорили о том, что он родился в 1895 году в штате Индиана.

Согласно записи в военном билете, Брэгг попросил освободить его от прохождения службы в Европе во время Первой мировой войны; он сослался на свою службу в Национальной гвардии в течение предыдущих трех лет и сообщил, что на его иждивении находится жена. Следовательно, его рассказы об участии в военных сражениях вряд ли соответствуют действительности.

Если исходить из более поздней — и, вероятно, более достоверной — даты рождения, Брэггу исполнилось всего тринадцать лет на момент Олимпийских игр 1908 года и семнадцать во время игр 1912 года. История знает примеры олимпийцев столь юного возраста, однако имя Брэгга не упоминалось в реестрах борцовской сборной США ни на одной из Олимпиад. Существенно расходится с реальными фактами и изложенная в автобиографии история его излечения от туберкулеза. Если Брэгг действительно родился в 1881 году и заболел туберкулезом в 16 лет (как он утверждал сам), он должен был лечиться в швейцарской клинике в 1898 году. Однако Огюст Роллье открыл свою клинику только в 1903 году.

В своей статье Фрейжиер приводит массу другой информации и доказательств. Судя по всему, Пол Брэгг был мастером в сотворении альтернативной реальности. Страховые агенты той эпохи считались людьми с весьма сомнительной репутацией, а само страховое дело — почти что мошенничеством. Я бы сказал (думаю, многие со мной согласятся), что отрасль пищевых добавок во многих отношениях также близка к мошенничеству; особенно это касается диетических добавок и добавок для похудения. Так что переход от страхования к питанию, вероятно, дался Брэггу без особого труда. Таким образом, все громкие заявления Брэгга по поводу эффективности его системы питания тускнеют в свете его фиктивной автобиографии. И если на момент смерти он действительно был в превосходной форме для своих якобы 95 лет, то для реальных восьмидесяти с небольшим он выглядел, надо признаться, так себе.

В принципах здорового питания Брэгга может иметься разумное зерно. К сожалению, как для самого Брэгга, так и для его последователей, эффективность этих принципов трудно доказать. Натуральные пищевые добавки, производимые из растительных и животных компонентов, которые существуют в природе (то, что Брэгг называл «живой пищей»), не подвергаются тщательной проверке со стороны Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов США. В отличие от них, синтетические продукты, предназначенные для внутреннего применения или имплантации, такие как лекарственные препараты или хирургические имплантаты, должны проходить строгие, трудоемкие и дорогостоящие тесты, чтобы доказать свою эффективность и безопасность. Эти тесты внимательно контролируются экспертами в соответствующих областях и должны отвечать установленным стандартам научных исследований. Обычно процесс сертификации занимает несколько лет, и, если Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и медикаментов считает, что продукт не соответствует требуемым стандартам, тот не может быть выведен на рынок, и все вложенные в его разработку деньги идут коту под хвост.

Подобных требований в отношении натуральных продуктов нет. В результате заявления об их благотворных эффектах зачастую являются преувеличением, поскольку они не подтверждены столь же строгими исследованиями, как в случае синтетических продуктов. Потребитель остается недостаточно информированным.

Вам может показаться, что я слишком далеко отклонился от главной темы. Но описанная история дает нам ключ к пониманию истоков современной спортиндустрии. Спорт и питание идут рука об руку. Регулярные физические упражнения были важной составляющей системы оздоровления Брэгга. И именно Брэгга считал своим учителем один из зачинателей индустрии фитнеса — чрезвычайно прибыльной отрасли, в которой сегодня крутятся миллиарды долларов.

Этим зачинателем был не кто иной, как Джек Лалэйн, на своем сайте именовавший себя «крестным отцом фитнеса». Ранние годы его жизни во многом схожи с детскими годами Пола Брэгга, однако (в этом их биографии различаются) рассказы о детстве и юности Лалэйна не вымысел. Лалэйн родился в бедной семье французских иммигрантов в Окленде в 1914 году. В некрологе в The New York Times сказано, что «семья жила в районе Сан-Франциско, и Джек рос болезненным и эмоционально неустойчивым ребенком». В 15 лет он впервые услышал лекцию Брэгга о пользе физических упражнений и здорового питания и решил резко изменить свою жизнь.

Лалэйн выстроил империю, которая затмила империю Брэгга. Он увлекся поднятием тяжестей и в 1936 году открыл в Окленде свой первый фитнес-клуб, в котором имелся зал для фитнеса, фитобар и магазин здорового питания. За этим клубом последовали тысячи других. В 1951 году он начал вести собственное фитнес-шоу на местном телеканале, а в 1959-м появился на национальном телевидении. Его шоу побило рекорды, продержавшись на телевидении до середины 1980-х годов. Он продавал электрические соковыжималки и тренажеры собственного изобретения, а также многочисленные книги и видео по фитнесу, открыл двери тренажерных залов для женщин и убедил пожилых людей в том, что занятия спортом помогут им избежать разрушительного действия старости.

Он стал национальной знаменитостью. О силе и выносливости этого человека можно судить по его спортивным подвигам: в возрасте шестидесяти и затем семидесяти лет он проплыл несколько миль, буксируя за собой лодки массой в несколько сотен килограммов. Его империя фитнес-центров охватила всю страну; они были открыты даже на Бали.

Больше всего мое сердце согревает тот факт, что, по признанию самого Лалэйна, он не любил заниматься спортом. Однако положительное влияние физических упражнений на его здоровье и, разумеется, финансовое благополучие заставляли его перебороть эту неприязнь.

Еще одной звездой, блиставшей на фитнес-олимпе в те же годы, что и Лалэйн, был Чарльз Атлас. Его также считают отцом-основателем индустрии фитнеса, и в период его расцвета он был признан человеком, имеющим самое совершенное тело в мире. В его биографии можно усмотреть уже хорошо знакомые нам мотивы. Он родился в Италии в 1893 году, получил при рождении имя Анджело Сицилиано; в 10 лет иммигрировал вместе с родителями в Соединенные

Штаты. В своих книгах и интервью он говорил, что в подростковом возрасте имел очень слабое здоровье и весил всего 50 кг. Я всегда считал, что знаменитая картинка из спортивных комиксов Атласа, где мускулистый хулиган на пляже бросает песок в лицо тощему, жалкому парнишке и уводит его девушку, — всего лишь рекламный трюк. Однако, как утверждает Атлас, это реальная история, которая произошла с ним на пляже в Кони-Айленде.

Униженный «50-килограммовый слабак» решил заняться бодибилдингом и создать себе идеальное тело, как у тех статуй греческих богов, которые он видел в Бруклинском музее. Работая с тяжестями и резиновыми эспандерами, Атлас попытался накачать себе тело Аполлона, но безуспешно. Однажды в зоопарке Бронкса он увидел потягивающегося в клетке льва, и это стало откровением. В его биографии «Совершенная мужественность» (Yours in a Perfect Manhood), написанной Чарльзом Гейнсом и Джорджем Батлером, говорится, что именно в этот момент родился знаменитый метод Атласа, названный им «динамическим растяжением», который позволил ему превратить свое тело в предмет зависти для всего мира и построить свою империю фитнеса.

Атлас осознал, что потягивания льва на самом деле были укрепляющими упражнениями для мышц: «Он напрягал одну мышцу, расслабляя все остальные!». Сегодня мы называем такой метод изотоническим. Опираясь на эту идею, Атлас разработал собственный комплекс упражнений. Новый подход дал результаты. Его друзья заметили, что его мышцы наливаются силой, становятся больше, и вскоре один из приятелей сказал ему, что его тело похоже на статую Атласа, стоящую на крыше близлежащего отеля. Так появилось второе, уже американское имя — Чарльз Атлас.

В отличие от Лалэйна, поначалу Атлас не планировал превращать свой личный успех в бизнес. Он мог бы так и остаться никому не известным, если бы однажды не был замечен на пляже художником, который попросил его попозировать. Атлас был представлен светской львице Гертруде Вандербильт Уитни, которая к тому же была известным меценатом и скульптором, и в его жизни началась новая эра. Его фигура пользовалась большим спросом, и он позировал для некоторых самых известных скульптур, украшающих аллеи нью-йоркского парка Вашингтон-сквер, здание Бруклинского муниципалитета (Боро-Холл), штаб-квартиру клуба Elk и американскую столицу. Его фотографии можно было увидеть повсюду — представлявшие модель «в классических позах, в обнаженном виде или близко к тому, с явным налетом эротизма», они показывали со всей наглядностью, что Атлас «любит камеру, а камера любит его».

Благодаря своей фотогеничности он одержал победу в двух фотоконкурсах, завоевав титулы «Самый красивый мужчина в мире» и «Самый физически совершенный мужчина в мире». К сожалению, к его внешности и накачанному торсу не прилагалось деловой хватки. Вместе с приятелем он открыл бизнес по рассылке своей программы тренировок по почте, но вскоре практически обанкротился. В 1928 году он познакомился с Чарльзом Романом, сотрудником рекламного агентства, который отвечал за компанию Атласа. Роман был гением рекламы и буквально за несколько месяцев возродил умирающую фирму. Атлас, впечатленный этим успехом, оказался достаточно умен и предложил Роману половину бизнеса при условии, что тот будет управлять им.

Все остальное — уже из области легенды. Как Брэгг и Лалэйн, Атлас — при помощи Романа — построил невероятно успешный и прибыльный бизнес.

Это и есть главный двигатель спортивной индустрии. Она позволяет многим людям получать много денег. Выше упомянуты лишь некоторые из тех, кто заработал миллионы на продаже и продвижении здорового питания и спорта. Я не хочу сказать, что все, кто пропагандирует здоровый образ жизни, — нечестные люди и думают только о деньгах. Но таковые среди них имеются.

Яркий пример — Пол Брэгг. Доказано, что богатство и известность были заработаны им во многом обманным путем. Мало того, как я уже отмечал, индустрия здорового питания и пищевых добавок не подчиняется юрисдикции строгой науки и очень часто обещает чудесные результаты под стать тем, о которых можно услышать от продавцов змеиного масла на Ближнем Востоке.

Лалэйн и Атлас, с другой стороны, были честными людьми. Они твердо верили в свои идеи, сами воплощали их в жизнь и не сомневались в том, что помогают миллионам людей, которые подписались на их программы. Те, кто знал Атласа, описывали его как очень скромного человека. Он вел простой образ жизни, не выпячивая, как Роман, свое огромное состояние. Всю жизнь Атлас прожил в четырехкомнатной квартире на шестом этаже в районе Бруклина вместе с женой и двумя детьми. Он был филантропом и активно помогал организации бойскаутов. Хотя он с наслаждением купался в лучах славы, любил находиться в компании красавиц и знаменитостей и был неутомимым самопиарщиком, какой-либо нечестности, насколько мы можем судить, он не проявлял и питал искреннюю веру в положительные эффекты своих методик.

Тем не менее вот вам цифра для размышлений: 180 000 000 000. Да-да, вы не ошиблись. 180 миллиардов. Долларов. Хотя оценки немного варьируются, именно такая сумма ежегодно тратится американцами на диетические продукты ($40 млрд), пищевые добавки ($75 млрд), тренажерное оборудование ($15 млрд) и членство в фитнес-клубах (еще $50 млрд). Каждый год! И эта цифра не включает в себя расходы на спортивную одежду, устройства для приготовления здоровой пищи, отдых на спа-курортах, туризм и медицинское лечение несчастных, получивших травмы. Последнее — по моей части. Я внес свою долю в эту круглую сумму. Из 15% американцев, оформивших членство в фитнес-клубах, всего 8% пользуются своими абонементами. Об этом мне тоже хорошо известно. У меня тоже есть абонемент, но я ни разу не был в спортзале.

В успехе нет ничего плохого. В конце концов это Америка — американская мечта, Горацио Элджер с его сотнями романов о том, как бездомные дети выбрались из грязи в князи, тысячи историй реальных людей, поднявшихся из бедности к вершинам богатства и славы. Брэгг, Лалэйн и Атлас — в этом ряду. У них возникла идея (кто-то может называть ее озарением или откровением), они ухватились за нее, начали активно ее выращивать и возделывать и в конечном итоге пожали богатые финансовые плоды. Айн Рэнд могла бы гордиться ими. Она была их современником[6].

Эти трое служат яркой путеводной звездой для тех, кто следует по их стопам. А таковых немало. Франшизы на фитнес-клубы, видео с авторскими методиками тренировок, телевизионные передачи, обучающие фитнесу, реалити-шоу, реклама, магазины здорового питания и социальные медиа способствовали интенсивному росту фитнес-индустрии. Интернет возродил померкнувший было интерес к трем «крестным отцам» фитнеса и здорового образа жизни, и продажи разработанных ими продуктов и методик сегодня вновь переживают всплеск.

Если на каком-то деле можно заработать деньги, эти деньги будут заработаны. А если считается, что это дело приносит пользу людям, на нем можно заработать большие деньги. Вот почему фитнес-индустрия не испытывает недостатка в желающих присоединиться к ее оздоровительным — и финансовым — благам. Производство спортивного оборудования, продуктов питания, витаминов и пищевых добавок, сфера сервиса, модная индустрия — вот лишь некоторые из вспомогательных отраслей, которые улучшают свое здоровье по мере того, как мы улучшаем свое. Сегодня все более популярным становится так называемый холистический (целостный) подход к здоровью и медицинской помощи. Когда я обсуждаю варианты лечения со своими пациентами, чьи проблемы не требуют конкретного курса лечения, я обычно говорю в том числе и об альтернативной медицине. Чаще всего я предлагаю иглоукалывание, особенно пациентам, страдающим хроническими болями различных видов. Я понятия не имею, как это работает, но некоторым иглоукалывание реально помогает. По крайней мере — при условии, что используются стерильные иглы, а пациент не страдает нарушением свертываемости крови, — оно не причиняет вреда.

Сегодня мы наблюдаем возрождение интереса к различным формам древней восточной медицины, которые практикуются на протяжении вот уже тысяч лет, и этой тенденции немало способствует рост популярности здорового питания и фитнеса. Идея естественного исцеления — один из постулатов холистической медицины, и в настоящее время в девяти штатах США и двух канадских провинциях действуют школы натуропатической медицины. Их учебные программы сосредоточены в основном на естественных методах лечения с использованием природных средств и того, что Брэгг называл «живой едой». Их выпускники получают лицензии как врачи общей практики, и некоторые медицинские страховые компании соглашаются покрывать расходы на их услуги.

Официальная медицина тоже не отстает. В последние десятилетия появилась такая узкая медицинская специальность, как спортивная медицина. Основная роль здесь отводится хирургам-ортопедам, но физиотерапевтам и врачам общей практики также предлагается специализация в этой области. Спортивная медицина включает в себя диагностику и лечение травм всех типов, но в первую очередь травм суставов и связанных с ними мягких тканей, таких как связки, сухожилия, а также хрящевых структур. Базисом этого вида медицинской помощи является физиотерапия, основные меры первой помощи при получении травм включают обеспечение покоя, наложение обездвиживающих повязок и использование противовоспалительных средств. Такие способы воздействия, как лед или тепло, акватерапия, электростимуляция, ультразвук и массаж также иногда дают хорошие результаты. Когда болевые ощущения исчезают, часто используется активный и пассивный стретчинг — эти упражнения помогают вернуть тонус и силу мышцам и способствуют их постепенному восстановлению. Короче говоря, задача спортивной медицины — как можно быстрее возвратить травмированного спортсмена обратно в строй.

Переломами занимаются специалисты по общей ортопедии, а изношенными суставами, уже не поддающимися нехирургическому лечению, — хирурги, специализирующиеся на эндопротезировании суставов.

Травмы позвоночника и черепно-мозговые травмы находятся в ведении нейрохирургов, таких как я, хотя некоторые ортопеды тоже берутся за лечение поврежденных позвоночников. Недавний всплеск легких черепно-мозговых травм, самым распространенным видом которых является сотрясение мозга, привел к тому, что в нашей больнице под моим руководством была создана специальная служба, чтобы справиться с растущим числом таких травм среди учащихся местных школ. К сожалению, дело процветает. Подробнее об этом я расскажу вам в одной из следующих глав.

Если перефразировать саркастическое замечание актера Гаррета Морриса в адрес латиноамериканских игроков в бейсбол, высказанное им в одном из вечерних субботних шоу, «увлечение спортом чертовски полезно для Америки».

Спортомания чертовски полезна для экономики, потому что создает целые отрасли, которых сто лет назад не было и в помине. Выше я перечислил некоторые из ее побочных продуктов, являющие весьма широкий спектр — от модной индустрии до черепно-мозговых травм. Хорошо это или плохо, влияние физкультуры и спорта на страну огромно.

Давайте посмотрим на некоторые из последствий этого влияния.

РАСТЯЖЕНИЕ И РАЗРЫВЫ МЫШЦ, СВЯЗОК И СУХОЖИЛИЙ

Я мог бы заполнить эту книгу описанием травм мягких тканей, которые потенциально влечет за собой любой вид спорта и физических упражнений. Несмотря на отсутствие достоверных подтверждающих данных, по моим эмпирическим оценкам вероятность получения этих травм равна 100%; я даже могу утверждать, что большинство людей в своей жизни получали более одной травмы из этого списка. Выше я описал два вида мышечных травм из собственного перечня «спортивных достижений»; к сожалению, таковых в моей жизни было гораздо больше. Растяжения лодыжки и выбитые пальцы сопровождали меня все детство, будучи неотъемлемой наградой за футбол, бейсбол, баскетбол и любые другие игры на школьном дворе. Боли в спине и суставах и ноющие мышцы сопутствовали мне уже во взрослой жизни как вознаграждение за мои попытки быть спортсменом по выходным дням.

Некоторые надежные данные все же можно найти. Янг и его коллеги из Университета Айовы изучили эпидемиологию перегрузочных травм и острых травм у университетских спортсменов. В своем исследовании они использовали определения Олбрайта и соавторов. Перегрузочные травмы — это травмы, которые развиваются постепенно, в результате повторяющегося перенапряжения или повреждения того или иного органа или участка тела. В этом случае причиной травмы является не конкретное событие, а перегрузочный эффект. Острая травма вызывается единичным конкретным событием, одномоментной перегрузкой. В исследование включались только те случаи, когда имелись клинические признаки повреждения тканей и травмированный игрок был не в состоянии вернуться к игре в тот же день.

В число перегрузочных травм были включены бурсит, деформация, импинджмент (синдром соударения), воспаление, гипермобильность суставов, усталостные переломы и тендиниты. Примерами острых травм были повреждения сосудов, переломы, вывихи, повреждения нервов, открытые раны, растяжения и разрывы. Помимо перечисленных, оба типа травм включали и другие виды повреждений.

Было установлено, что 573 спортсмена получили 1317 травм за трехлетний период, охваченный данным исследованием. Почти треть травм — перегрузочного типа; самыми распространенными из них были травмы, вызванные общим перенапряжением, а также воспаления и тендиниты — на них приходилось 30% от всего списка (386 случаев). Большую часть — 931 случай, или 70%, — составляли острые травмы, чаще всего растяжения связок и сухожилий.

Обсуждая результаты исследования, авторы делают несколько оговорок. В частности, они предполагают, что спортсмены с перегрузочными травмами, когда нет конкретного травматического события, могут не сообщать всех сведений о симптомах. Они могут недооценивать серьезность травм или просто не хотят информировать о них тренеров, не желая потерять игровое время, и поэтому прибегают к самолечению. Таким образом, фактическое количество травм такого типа может быть намного больше, чем было обнаружено авторами.

Это предположение подтверждается работой Кларсена и его коллег из Исследовательского центра травматологии при Норвежском институте спорта. Эти ученые разработали новый, более надежный метод мониторинга перегрузочных травм у спортсменов. В начале своей статьи они сетуют на то, что в спортивной травматологии этому типу повреждений уделяется мало внимания; из-за недостатка достоверных данных о распространенности и серьезности таких травм их профилактика фактически остается за рамками исследований. Авторы объясняют такое положение дел природой перегрузочных травм: распространено убеждение, что занятия спортом всегда сопровождаются болью, а травмы на начальной стадии обычно дают минимальные ощущения дискомфорта и не мешают продолжать тренировки. В результате спортсмены не обращают внимания на эту проблему, считая ее нормальной частью тренировочного процесса.

Авторы отмечают, что большинство исследований перегрузочных травм отслеживают только те из них, которые привели к неспособности спортсмена тренироваться с прежней интенсивностью. В статье, на которую ссылаются ученые (опубликована в 2009 году в журнале British Journal of Sports Medicine), говорилось о том, что травмы, не ведущие к выбытию спортсменов из игры или состязаний, редко включаются в исследования. Кларсен и соавторы предлагают более точный метод — отслеживать континуум травм, для чего регистрировать их по трем категориям: «любые жалобы на физическое состояние», «проблемы, потребовавшие медицинской помощи» и «проблемы, приведшие к временному прекращению занятий спортом». Ученые разработали реестр, включающий указанный более широкий спектр травм, и, использовав его для сбора сведений, затем сопоставили полученные результаты с данными по тем же спортсменам, собранными традиционными методами.

Всего анкетированием было охвачено 313 ведущих норвежских спортсменов, представлявших различные виды спорта: лыжные гонки, флорбол, гандбол, шоссейный велоспорт и волейбол. При использовании стандартной методики сбора данных в общей сложности было зарегистрировано 103 случая травм у 82 спортсменов из указанной группы (острых травм — 42, перегрузочных — 61). Однако при сборе данных новым методом были получены куда более шокирующие цифры: 419 случаев перегрузочных травм у 236 спортсменов, то есть 75% от общего числа! (По неуказанным причинам сведения об острых травмах в результаты исследования по новому методу включены не были.) Логично предположить, что фактический процент спортсменов из этой группы, сталкивавшихся с различными формами устойчивых травм, превышает даже эти шокирующие 75%.

Авторы говорят, что используемые сегодня методики исследований травматизма существенно недооценивают масштаб проблемы и показывают лишь верхушку айсберга. Полученные ими результаты подтверждают эту точку зрения. Будем надеяться, что будущие исследования позволят нам судить о реальных размерах айсберга.

Каждый из нас знает, причем на собственном горьком опыте, что такое растяжение мышц, связок и сухожилий. Если у вас никогда не было ни одной такой травмы, вы редкостный счастливчик. Независимо от того, как они были получены, все это реальные травмы, с определенной патофизиологией, и не всегда такие уж безобидные. Пожалуй, наиболее известный пример — повреждение передней крестообразной связки коленного сустава, которое часто кладет конец спортивной карьере.

Давайте чуть подробнее поговорим об этой самой распространенной категории травм, которые встречаются во всех видах спорта и физической активности.

Сухожилия и связки — это пучки волокнистой соединительной ткани, которые скрепляют части нашего тела. Сухожилия являются продолжением скелетных мышц и прикрепляют эти мышцы к костям скелета. Связки скрепляют между собой кости в местах их сочленения друг с другом, помогая формировать суставы. В некоторых суставах, таких как коленный, где структура сустава не обеспечивает стабильности положения костей относительно друг друга, необходимая стабильность создается только за счет связок и сухожилий.

Анатомия коленного сустава

Другие суставы, например тазобедренные или плечевые, хотя и относятся к шарнирному типу и характеризуются большей стабильностью, столь же подвержены травмам.

Надрывы сухожилий и связок обычно называют растяжениями. Более серьезной травмой является их полный разрыв. Отрыв связки или сухожилия от структуры, к которой они крепятся, называется авульсией. Данный тип травм подразделяется на три степени в зависимости от тяжести: первая состоит в небольших надрывах связки или сухожилия, третья, наиболее тяжелая, включает полный разрыв связки или сухожилия и авульсию.

Разрывы связок и сухожилий запускают воспалительный процесс, сложный каскад биохимических реакций на клеточном уровне, который используется организмом для восстановления поврежденных тканей. Травма вызывает непосредственное анатомическое повреждение соединительной ткани, из которой образованы сухожилия и связки. Также при этом повреждаются сосуды, что приводит к кровотечению, и нервы, что становится причиной возникновения болевых ощущений, порой очень сильных. Все мы видели травмированных спортсменов, корчащихся на земле с искаженным от боли лицом, держась за колено или лодыжку. Через несколько часов после получения травмы вокруг порванных волокон собирается жидкость, содержащая много клеточных веществ, которая и запускает воспалительный процесс.

Существует пять клинических признаков воспаления, которые каждый студент-медик выучивает еще на первом курсе. Вот их названия на латыни: rubor (покраснение), calor (местное повышение температуры), dolor (боль), tumor (отек, припухлость) и function laesa (нарушение функции). Первые четыре были описаны еще римским врачом Цельсом в I веке нашей эры, пятый — его коллегой и соотечественником Галеном, жившим во II веке. О Цельсе известно довольно мало, до нас дошло лишь несколько его трудов, хотя его имя связано с известной шкалой измерения температуры[7]. Гален был выдающимся врачом своего времени, и его сочинения, многие из которых, как было признано впоследствии, содержали неверные сведения, составляли основу медицинского образования вплоть до XVI века.

Лечение растяжений связок и сухожилий состоит в лечении собственно травмы и вызванного ею воспаления. Все меры первой помощи направлены на борьбу с воспалением. Лед уменьшает отек, снижает температуру и действует как анальгетик, то есть позволяет повлиять на три из пяти перечисленных выше компонентов. Удержание поврежденной конечности в приподнятом состоянии также уменьшает отек, что дополнительно способствует уменьшению боли, которая вызывается в том числе напряженными и растянутыми в результате отека тканями. Противовоспалительные препараты тормозят клеточную реакцию, приводящую к воспалению, и благодаря ослаблению воспалительного процесса также оказывают обезболивающее действие.

Как видите, для лечения вызванного травмой воспаления используются препараты, тормозящие тот самый процесс, который обеспечивает заживление поврежденной ткани. Это создает у врачей определенный когнитивный диссонанс. Предполагается, что сразу после получения травмы воспалительный процесс запускается слишком интенсивно и может выйти из-под контроля. Применение противовоспалительных препаратов снижает интенсивность реакции в определенных пределах — достаточно для того, чтобы ослабить боль, но не настолько, чтобы вообще остановить процесс заживления. Тем не менее недавно проведенные исследования показали, что противовоспалительные препараты действительно мешают исцелению. Согласно результатам двух исследований ибупрофен, компонент многих наиболее распространенных нестероидных противовоспалительных средств (НПВС), включая Motrin и Advil, замедляет восстановление поврежденных сухожилий у крыс, тормозя как пролиферацию клеток сухожилия, так и синтез белка. С другой стороны, третье исследование подтвердило замедление процесса заживления травм при применении всех видов НПВС, за исключением ибупрофена и ацетаминофена, активного компонента препарата Tylenol, который является не противовоспалительным средством, а анальгетиком.

Эти исследования проводились на животных, поэтому, как всегда, неизвестно, насколько полученные результаты могут быть применимы к людям. Хотя я не понимаю, почему ибупрофен прошел тест, я рад этому, поскольку широко использую его в своей практике. Я рекомендую его как основной препарат практически всем пациентам, жалующимся на болевые ощущения. По моему опыту, ибупрофен столь же эффективен, как и любой другой препарат этой группы, но он менее дорогой, особенно когда покупается в форме дженериков. Многие мои коллеги считают так же. Мы называем его «витамином М» из-за его торгового названия Motrin. Препарат продается в аптеках без рецепта, дороже всего стоит запатентованный оригинальный вариант этого лекарства. В своей аптечке я всегда держу упаковку дженерика ибупрофена (300 таблеток) и никогда не выхожу без него из дома. Чаще всего я использую его как средство от головной боли, но рекомендуемая доза в 400 мг недостаточна для человека весом больше 50 кг, поэтому я принимаю 600—800 мг, чтобы избавиться от боли. Но не верьте мне на слово. Посоветуйтесь со своим врачом, после чего примите собственное информированное решение.

Покой и иммобилизация — необходимые условия для заживления травмы. В течение нескольких дней запускается процесс восстановления тканей. На месте повреждения начинает образовываться грануляционная (зернистая) ткань. Если у вас когда-нибудь была открытая рана или порез, вы видели, как эта молодая ткань постепенно затягивает рану снизу вверх. Она ярко-красного цвета и на вид зернистая (отсюда ее название). Грануляционная ткань содержит макрофаги, фибробласты, сосудистый фактор роста и клеточные факторы, которые восстанавливают поврежденные ткани. Примерно на пятый день начинается образование нового коллагена, основного компонента связок и сухожилий. На раннем этапе процесс протекает неорганизованно, но по мере того, как образующийся коллаген переплетается с существующими волокнами сухожилия, он принимает форму нормального сухожилия. На заключительном этапе процесса заживления коллаген формирует васкуляризованную фиброзную ткань, и целостность связки или сухожилия в месте разрыва восстанавливается.

Подвижность в травмированном месте замедляет процесс, а если она чрезмерна, это может привести к неоптимальному восстановлению: образуются слишком толстые или длинные волокна соединительной ткани, что чревато хронической болью и нестабильностью сустава. При простом растяжении связок или сухожилий требуются 6-8 недель, чтобы произошло полное заживление и восстановилось нормальное функционирование, и несколько месяцев, прежде чем связка или сухожилие сможет выдерживать спортивные нагрузки. Чаще всего иммобилизация места травмы обеспечивается при помощи эластичных бинтов, шин, гипса, специальной обуви; также используются костыли и даже инвалидные коляски. В зависимости от затронутого сустава и тяжести травмы человеку может быть разрешено передвигаться, однако некоторые виды травм требуют абсолютного покоя.

Самые тяжелые повреждения сухожилий — 3-й степени (включающие полный разрыв и авульсию) — часто требуют хирургического вмешательства. Иногда достаточно просто сшить порванные концы сухожилия или прикрепить оторванный конец связки к кости. Если это сделать невозможно, прибегают к трансплантации сухожилия. При сложных травмах, особенно затрагивающих множество связок, необходима более серьезная реконструктивная хирургия. Восстановительный период после таких операций длится год и больше, и нередко даже после этого спортсмен не может вернуться к прежнему уровню спортивной подготовки. Немало профессиональных спортивных карьер закончилось таким образом.

Когда травма достаточно зажила, нормальное функционирование поврежденного органа помогают восстановить реабилитационные меры. Двигаться можно начинать, как только позволяет состояние. В случае простых растяжений связок или сухожилий достаточно несколько раз посетить физиотерапевта и самостоятельно выполнять упражнения. При более сложных травмах, особенно если производилось хирургическое вмешательство, требуется специальный курс реабилитации под контролем специалистов — в некоторых случаях в стационаре, в отделении интенсивной реабилитации.

Амбулаторное лечение в реабилитационном центре может длиться несколько месяцев и даже год. Если вы профессиональный спортсмен, имеющий много денег и окруженный тренерами и специалистами, это одно дело. И совсем другое дело если вы обычный человек, который работает по найму и должен содержать дом, жену и детей. Если же вы нейрохирург, зачастую вы бываете слишком самонадеянным и пренебрегаете здравым смыслом. А это большая ошибка!

По похожей схеме происходят и мышечные травмы. Каждая скелетная мышца состоит из тысяч мышечных волокон, которые сгруппированы в пучки и сверху покрыты оболочкой из соединительной ткани, называемой фасцией. На концах мышцы фасция утолщается и переходит в сухожилие, при помощи которого мышца крепится к кости. Каждое мышечное волокно окружено специфической тонкой мембраной — сарколеммой, которая передает импульсы от внешней среды и двигательных нейронов к мышечным волокнам и вызывает их сокращение. На клеточном уровне мышечные волокна состоят из миофибрилл, цитоплазма которых заполнена миофиламентами (белковыми нитями) — тонкими (актином) и толстыми (миозином). При поступлении нервного импульса движение ионов кальция через мембраны миофиламентов приводит к тому, что нити актина начинают скользить вдоль нитей миозина, в результате чего мышцы укорачиваются и, следовательно, сокращаются.

Чередование миофибрилл с расположенными внутри них нитями актина и миозина придает мышечной ткани характерную поперечную и продольную исчерченность, если смотреть под микроскопом. Отсюда и происходит их название: поперечно-полосатые мышцы.

К счастью для профессиональных спортсменов и всех любителей спорта, в мышцах имеются особые структуры, называемые клетками-сателлитами. Сотворившая нас сила — эволюция, если вы верите в теорию Чарльза Дарвина, или, если не верите в нее, некий высший разум — хорошо «понимала», что из всех органов человеческого тела мышцы наиболее подвержены травмам, которые могут стать результатом даже самой простой физической активности. В конце концов, можно потянуть мышцы, даже когда вы просто трете палку о палку, чтобы развести огонь в пещере, или поднимаете хрустальный бокал с мартини в своей мужской берлоге. Клетки-сателлиты — это, по сути, стволовые клетки мышечной ткани, которые активируются при повреждении мышечных волокон. Они начинают интенсивно делиться и дифференцироваться в миобласты, молодые мышечные клетки, которые восстанавливают поврежденную мышцу. Другие органы также обладают способностью к регенерации, но лишь немногие имеют собственные стволовые клетки. Считается, что некоторые клетки, в частности нервные, вообще не способны восстанавливаться.

Строение мышечных волокон

Как гласит теория эволюции, живое существо, которое движется при помощи мышц, имеет гораздо больше шансов выжить и воспроизвести потомство, если может быстро восстановить поврежденную мышцу, а вместе с ней и свою силу и способность быстро бегать. Если же быстрая регенерация невозможна, сила и ловкость живого существа ухудшаются, в результате чего оно не сможет добыть себе обед или само станет обедом для какого-нибудь животного.

В какой-то момент эволюции генетическая мутация даровала новорожденному предку человека ген, благодаря которому в его мышцах появились клетки-сателлиты. Способность к быстрому восстановлению мышц сократила периоды, когда он был беспомощным и беззащитным после травм, и помогла ему выжить. Он оставил после себя больше потомства, чем его соплеменники, и передал свой генный материал следующему поколению, которые, благодаря своей улучшенной регенеративной способности, также прожили дольше и оставили после себя больше потомства, и так далее. В конце концов такая генная мутация распространилась среди всех представителей вида. Эта теория красиво и убедительно объясняет, как мы, люди, стали такими, какие мы есть сегодня, и признается даже некоторыми очень верующими людьми, способными параллельно существовать в мире религии и науки.

Если же вы верите в божественное происхождение человека, вы можете представить себе, что Бог, увидев, как одно из его творений мучается от незаживающего растяжения лодыжки, не может добыть себе еду, становится слабым и в конце концов съедается на обед другими его творениями со здоровыми лодыжками, осознал свою недоработку. И вуаля! В одно мгновение всыпал по пригоршне взрослых стволовых клеток в наши мышцы.

Травму мышц можно получить в результате физического или химического воздействия или даже воздействия яда.

Как может случиться последнее, я расскажу в следующей главе, посвященной бегу. Физические упражнения приводят к физическим травмам. Растяжение мышц, с которым связывают практически любое болезненное ощущение в мышцах после физических занятий, — общий термин, обозначающий местное повреждение мышцы в результате чрезмерного растяжения мышечных волокон или перегрузки, вызванной превышением способности мышцы к повторным сокращениям.

Результатом растяжения становится разрыв мышечных волокон, и от степени этого разрыва зависит, насколько травма тяжелая, болезненная и сколько времени потребуется на ее заживление. По сути, растяжение, надрыв и разрыв мышцы — это синонимы, хотя они и могут отражать разные степени тяжести травмы, от легкой до тяжелой, в указанном порядке. При более тяжелых травмах, как правило, также затрагиваются сухожилия.

У молодежи травмы мышц встречаются чаще, чем травмы сухожилий. Молодые сухожилия более эластичны и способны выдерживать большее растяжение, чем мышцы. У спортсменов более старшего возраста сухожилия теряют часть своей юношеской эластичности и становятся более подверженными травмам. При травме мышц, как и при травме сухожилий, появляются признаки повреждения тканей, такие как кровоизлияние, боль и воспаление. Через некоторое время активируются клетки-сателлиты, которые начинают дифференцироваться и формировать новые мышечные волокна, и мышца восстанавливает сама себя.

Сроки заживления мышц после травмы такие же, как у связок и сухожилий. В случае легких травм и травм средней тяжести обычно бывает достаточно шести недель, но защита поврежденной мышцы так же важна, как и во всех остальных случаях. При сильном разрыве мышцы может потребоваться хирургическое вмешательство, и период заживления и реабилитации значительно увеличивается. Большие разрывы мышечной фасции, приводящие к выпячиванию мышечных волокон и образованию грыжи, также требуют оперативного лечения, хотя подобные травмы встречаются не так часто.

Сокращение мышцы

Многие люди, особенно я, проявляют недостаточное уважение к этому виду травм, то есть к растяжениям мышц. Из-за того что такие повреждения очень распространены и часто возникают в результате самых обыденных действий, а не занятий спортом, мы рассматриваем их как временные неприятности, а не реальные травмы. Но если эти «временные неприятности» повторяются и не вылечиваются до конца, они превращаются в хронические и могут стать источником постоянных болей. Я вижу это каждый день собственными глазами, когда ко мне на прием приходят пациенты с хроническими болями в спине или шее.

Лично мне никогда не хватает терпения долечивать до конца свои травмы. Я уже говорил, что я — отвратительный пациент. Все три раза, когда у меня были серьезные травмы этого типа (в результате катания на лыжах, игры в софтбол и падения с лестницы), я слишком рано вставал на ноги. Хотя в конце концов травмы заживали, этот процесс занимал больше времени, чем необходимо, и у меня до сих пор бывают периодические приступы боли, особенно в лодыжке. Моя дважды травмированная левая икра так и не вернулась к своему первоначальному размеру. Мне в голову приходит еще одна старая присказка, популярная среди врачей: «Делай так, как я говорю, а не так, как я делаю». Когда я сломал лодыжку при падении с лестницы, у меня были также травмированы сухожилия. Будучи образцово плохим пациентом (как и многие мои коллеги по цеху), я терпеливо выслушал все, что сказали мне мои друзья-ортопеды, и принялся делать то, что считал нужным, полностью игнорируя их слова. Я слишком рано начал давать нагрузку на ногу, слишком рано перешел от гипса к простому лонгету и даже его снял раньше срока. О физиотерапии я даже не думал. Кость срослась без проблем, но из-за замедленного заживления сухожилия у меня случился рецидив, и мне пришлось вернуться к лонгету. Даже сегодня, спустя девять месяцев после травмы, у меня продолжаются периодические боли и сохраняется припухлость на внутренней стороне лодыжки. Как ни странно, боль чаще всего возникает, когда нога находится в состоянии покоя, а не во время ходьбы. Наверное, мне нужно проконсультироваться по этому поводу с врачом.

«НЕТ БОЛИ — НЕТ РЕЗУЛЬТАТА»

Эта максима из мира спорта и физической культуры — самая большая глупость из всех, которые я когда-либо слышал. А слышал я ее из уст людей, считающихся экспертами в области спорта и здорового образа жизни. Приверженцы этой идиотской философии имеются даже среди докторов наук. Мне кажется, все эти люди крайне плохо осведомлены в физиологии травм.

Боль необходима. Она является результатом эволюционной адаптации к травмам и обеспечивает индивида необходимой информацией о его непосредственном окружении. Она повышает вероятность того, что человек выживет в случае наступления угрожающего его жизни или здоровью события, воспроизведет потомство и передаст свою ДНК следующему поколению.

Боль заставляет нас осознать, что случилось что-то плохое. Она может привести к немедленной рефлекторной реакции, такой как мгновенное сокращение мышц, отдергивающих нашу руку от раскаленной плиты. И вряд ли можно забыть вид футболиста, корчащегося на земле от сильнейшей боли, после того как на его колено налетел стокилограммовый полузащитник, способный сделать рывок на 40 ярдов[8] за 4,4 секунды.

Если какой-либо вид физической активности причиняет вам боль, значит, этот вид активности вам не подходит. Он приносит вам вред. Боль — это сигнал, огромный красный флаг, которым организм размахивает перед вашим лицом, предупреждая о том, что вам нужно срочно прекратить эти действия и позволить ему восстановить нанесенный ущерб. Когда инструктор по фитнесу кричит вам с телеэкрана: «Заставьте свои мышцы гореть!» — не верьте этому садисту. Ваши мышцы должны работать, а не гореть. Как только они начинают гореть, ОСТАНОВИТЕСЬ! Прекратите тренировку, пока травмирование мышц еще не началось, а не после этого момента. Если ваши мышцы действительно горят, особенно в результате чрезмерного напряжения, им требуется отдых, а порой и лечение. А в этом случае уменьшается вероятность как того, что вы сможете вернуться к упражнению, когда захотите, так и того, что вы вообще захотите к нему вернуться.

Итак, подведем итоги.

Нет боли — нет результата: глупость.

Появилась боль — это сигнал об опасности: остановитесь.

Если вы выполняете упражнения, не переутомляя мышцы, это может дать больше результатов. Пусть вы не будете похожи на мачо-тяжелоатлета, который, скрипя зубами, строя гримасы и обливаясь потом, пытается из последних сил выжать штангу. Но вы можете обрести великолепную форму так же быстро, как и эти фанатики. Вы просто будете тренироваться более стабильно и равномерно, проводить меньше времени в спортивном зале — и на больничном, вынужденно прерывая свои любимые занятия в результате полученных травм.

Когда вы перегружаете мышцы, в них запускается анаэробный гликолиз. Это физиологическое состояние, когда мышца, которая обычно расщепляет глюкозу с потреблением кислорода (аэробный гликолиз), больше не способна этого делать. В результате она расщепляет глюкозу без потребления кислорода. Побочный продукт такого способа производства энергии — молочная кислота. Накапливаясь в мышцах, она и вызывает болезненные ощущения, чувство тяжести и иногда судороги — словом, все то, что мы считаем мышечной усталостью.

Прислушивайтесь к своему телу. Боль — это всегда сигнал об опасности. Обращайте внимание на такие сигналы. Тогда у вас будет гораздо больше шансов остаться здоровым, счастливо жить и размножаться. А все мы знаем, сколько удовольствия доставляет нам процесс размножения.

Глава 2. АКТИВНЫЙ ОТДЫХ И МОДНЫЙ СПОРТ: БЕГ, ЕЗДА НА ВЕЛОСИПЕДЕ И ЙОГА

Бум, бум, бум,

Бум, бум, бум...

Представьте себе, что вы вбиваете в землю кол в вашем саду. Вы держите в руках тяжеленную кувалду и изо всех сил бьете ею по этому колу. Подумайте, какую силу вы обрушиваете, чтобы вогнать его в плотную землю. А теперь представьте свою ногу, когда вы бежите. И свое тело весом 60, 70, 80 или больше килограммов, которое надавливает всей своей массой на вашу ногу при каждом шаге, метр за метром, километр за километром, иногда в течение часа, на протяжении нескольких месяцев, лет или десятилетий.

Бум, бум, бум.

«Мне б лучше быть молотком, чем гвоздем», — поется в известной песне Саймона и Гарфункеля «Полет кондора». Хорошая мысль, но наши ноги — это гвозди.

Бум, бум, бум.

Вовсе не такую картину хотели бы вызвать в вашем воображении производители спортивной обуви. Но именно она точно отражает реальность. Я попытался подсчитать, какая совокупная сила, в килограммах на квадратный сантиметр, воздействует на ногу бегуна в течение жизни. Не буду утомлять вас сложными расчетами и цифрами, скажу лишь, что сила эта колоссальна. Оценки распространенности связанных с бегом травм значительно варьируются; согласно некоторым, этот параметр достигает 79%. Одно из исследований показало, что ежегодно от 37 до 56% людей, регулярно занимающихся бегом, травмируются тем или иным образом. Каждый год! Это означает, что большинство бегунов раз в год получают какую-либо травму, а некоторые и по несколько раз за год.

Я подозреваю, что в действительности эта цифра превышает 100%. Если подсчитать все мелкие растяжения (на них обычно не обращают внимания — и не лечат), все бегуны регулярно получают травмы. Их трудно избежать, учитывая регулярный характер самого бега. Эта идея будет красной нитью проходить через всю мою книгу. Я утверждаю, что ежедневно, изо дня в день спорт — профессиональный, любительский, оздоровительный и рекреационный — наносит человечеству невероятное количество травм.

Несмотря на то что основную нагрузку принимают на себя стопа и голеностопный сустав, чаще всего во время бега травмируются колени. На втором месте по подверженности травмам стопы и голеностопные суставы (лодыжки), за ними следуют тазобедренные суставы, затем поясница (это уже моя «территория»), мышцы и сухожилия бедра, икры, верхняя часть спины и шея (тоже моя «территория»). Это кажется очевидным, не так ли? Все движущиеся части тела, которые задействуются во время бега, подвергаются повторным нагрузкам в течение длительного времени и в конце концов не выдерживают.

Существуют разные виды травм. Они могут затрагивать — по отдельности или в комбинации — связки, сухожилия, кости, хрящи, суставные сумки и нервы. В позвоночнике к этому списку добавляются межпозвоночные диски. Некоторые травмы носят конкретные названия, такие как пателлофеморальный синдром («колено бегуна»), подошвенный фасциит (воспаление подошвенной фасции) и синдром подвздошно-большеберцового тракта (воспаление участка подвздошно-большеберцовой фасции на внешней стороне коленного сустава). Большинство травм затрагивают один или несколько видов мягких тканей, которые повреждаются в результате чрезмерного растяжения, скручивания, изгибания или воздействия ударной силы и реагируют на это воспалением. Нервы, обслуживающие эти ткани, в свою очередь сигнализируют о повреждении болью — это неприятный, но абсолютно необходимый механизм телесной защиты, который предупреждает нас о возникновении серьезной проблемы.

Со временем повторные травмы и воспаление берут свое и вызывают дегенерацию затронутых структур, что приводит к хроническим болям и дисфункции. К этому моменту воспалительный процесс уже не способен обеспечить восстановление тканей — в тканях происходят необратимые изменения, они перерождаются, и повреждение становится неизлечимым. В этом случае лечение обычно носит симптоматический, а не восстановительный характер. Если затрагивается сустав, на конечной стадии нехирургические методы лечения уже не позволяют снять болевой синдром, поэтому часто единственным выходом остается операция по замене сустава.

Перечисленные выше травмы — всего лишь некоторые из стандартных травм бегунов. Но любителей этого вида спорта поджидают и другие опасности. При беге по пересеченной местности ноги человека вынуждены преодолевать многочисленные неровности рельефа, что грозит вывихом лодыжки или зловещим переломом «у верха ботинка». Такой перелом (выше голеностопного сустава, в том месте, где у лыжников заканчивается ботинок) происходит, когда человек натыкается на углубление в рельефе. И, если мы говорим об информированном согласии, необходимо помнить о том, что во время пробежки на свежем воздухе вас может укусить собака, сбить автомобиль и в вас даже может попасть молния (такие случаи известны)! В этот список надо добавить солнечный ожог, натертые мозоли, вдыхание смога, ссадины от падения на асфальт, обезвоживание, синдром «расколотой голени» (медиальный большеберцовый стресс-синдром), боли в боку, укусы насекомых и змей, синдром «одиночества бегуна на длинные дистанции» и т. д.

Если оставить в стороне все эти несчастные случаи и вернуться к типичным для бега травмам, то большинство мер первой помощи при их получении направлены на снятие воспаления. Прежде всего нужно прекратить травмирующий вид деятельности, а травмированной части тела обеспечить состояние покоя, иногда с наложением повязок, фиксаторов или гипса. Удержание конечности в приподнятом положении и лед уменьшают отек. Кроме того, лед оказывает обезболивающее действие. Противовоспалительные препараты также уменьшают боль и тормозят воспалительную реакцию. Самые сильные из этого класса препаратов — стероиды, применяемые как внутренне, так и в виде инъекций.

При более серьезных травмах обычно используется физиотерапия. Она назначается после окончания инициальной фазы воспаления и, за счет контролируемого растяжения, увеличения тонуса и наращивания мышц, способствует полному заживлению поврежденной структуры, помогает восстановить сухожилия и связки и вернуть суставам нормальный диапазон движений.

Иногда требуется хирургическое вмешательство. В этих случаях спортсмен редко способен вернуться к своей прежней пиковой форме. Все мы слышали о профессиональных спортсменах, чья спортивная карьера закончилась после операции на колене или спине. Даже обычный любитель зачастую с трудом может вернуться к прежним уровням нагрузки после получения серьезной травмы.

Один мудрый кардиохирург, с которым мне довелось работать, сказал мне, что лучший способ предотвратить послеоперационные осложнения у пациентов — предвидеть их и избегать. С травмами дело обстоит так же. Их нужно предвидеть и избегать. Мой блаженной памяти отец дал мне совет, которому вы можете следовать: «Каждый раз, когда у меня возникает желание заняться спортом, я ложусь на диван и жду, пока оно пройдет». Единственным видом физических упражнений для моего отца было ношение гробов на похоронах своих друзей, которые активно занимались спортом. Другими словами, он несколько злоупотреблял малоподвижным образом жизни. (До первого сердечного приступа. После него он начал упражняться на велотренажере каждый день, когда ему не приходилось носить гробы на похоронах.)

Если вы все же решили заняться бегом, прежде всего вам нужно выбрать хорошую спортивную обувь. К сожалению, сегодня она стала до смешного дорогой, и в магазинах предлагается такое огромное разнообразие кроссовок всех моделей и стилей, что трудно разобраться, какие из них действительно обеспечивают обещанную высокую степень защиты и эффективности. Я подозреваю, что ни одни. Но если вам посчастливилось унаследовать приличное состояние, пойдите в торговый центр и подберите себе пару кроссовок, в которых ваши ноги чувствуют себя наиболее комфортно. И, если вы регулярно занимаетесь бегом, покупайте себе новые кроссовки до того, как у старых отвалится подошва. Кроссовки изнашиваются даже быстрее, чем ваши суставы.

По возможности бегайте по мягкой поверхности. Многие бегуны предпочитают асфальтовые дорожки. Они удобные, чистые, бесплатные (если не брать в расчет местные налоги), часто проходят по живописным местам и иногда начинаются прямо у дверей вашего дома. Но асфальт очень твердый, летом горячий, а зимой скользкий. И у него самый высокий «ударный индекс» (только что изобретенный мной термин).

Бум, бум, бум.

Дорожки на спортплощадках и стадионах часто имеют покрытие из композитного материала и лучше пружинят, снижая «индекс нагрузки на тело». Их труднее найти, и иногда они бывают заняты, если на них проводятся соревнования или школьные уроки физкультуры. Поля и другие природные поверхности еще мягче, но, как уже было сказано выше, они таят в себе скрытые опасности.

Поверхности в крытых помещениях, если они синтетические, мягче уличных. Кроме того, в помещении вы защищены от многих уличных опасностей. Однако это стоит денег. Если это спортзал или фитнес-клуб, вам нужно приобрести абонемент. Если это беговая дорожка у вас дома, вам нужно потратить деньги на ее покупку. И беговая дорожка — это чертовски скучно. Конечно, можно, занимаясь, слушать музыку, смотреть телевизор, читать или витать мыслями в облаках, но все равно это вовсе не так увлекательно, как бежать по национальному парку Гранд-Тетон или по Манхэттену мимо Центрального вокзала. Ни один пурист, которого я знаю, не будет заниматься спортом в помещении. Закрытые треки с покрытием из древесины лиственных пород выглядят потрясающе, но также имеют высокий «ударный индекс» и становятся скользкими от пота. И я уже упоминал о том, что они чертовски скучные?

Некоторые скажут, что рассказанные ниже истории — дешевый трюк, призванный произвести впечатление. Но о благотворном влиянии спорта кричат на каждом углу, поэтому я считаю честной игрой привести вам примеры обратного.

Джим Фикс был первым американским фитнес-тренером, «бегущим гуру». В 1977 году он написал бестселлер «Полная книга о беге» (The Complete Book of Running) и сыграл огромную роль в популяризации бега и здорового образа жизни в целом, интерес к которому в те годы начал быстро расти. Но в 1984 году в возрасте 52 лет он внезапно умер от инфаркта во время пробежки.

По иронии судьбы его книга «На пике спортивной формы» (Maximum Sports Performance) была опубликована после его смерти. В ней автор превозносил пользу спорта и особенно бега для физического и психологического здоровья человека.

Вскрытие показало застарелую ишемическую болезнь сердца с блокированием всех трех основных артерий. У Фикса имелся неблагоприятный семейный анамнез: его отец умер в 43 года тоже от инфаркта. Можно предположить, что Фикс умер бы еще раньше, если бы не занимался бегом. В конце концов до 35 лет, пока он не пристрастился к бегу, он страдал ожирением, весил 110 кг и был заядлым курильщиком. 17 лет спустя, на момент смерти, он весил на 30 кг меньше и не курил.

Но не в меньшей мере кажется правдоподобным и предположение о том, что, если бы он не подвергал свое сердце столь интенсивным нагрузкам, он был бы до сих пор жив. Я считаю, что существует разумная середина между малоподвижным образом жизни и фанатичной одержимостью спортом. Здесь нет универсальной точки, которая подходила бы всем и каждому. Каждый должен найти оптимальное соотношение между пассивным и активным времяпровождением — при этом помня о том, что я сказал о боли. Особенно это касается боли в груди.

Есть еще одна старая врачебная шутка, которая гласит, что каждому из нас в жизни отведено определенное количество сердцебиений. Чем быстрее бьется ваше сердце, тем быстрее вы расходуете свой запас. С другой стороны, чем лучше ваша физическая форма, тем медленнее бьется ваше сердце в состоянии покоя. Так что можно сказать, что одно компенсирует другое. А потеря веса и отказ от курения однозначно полезны для здоровья. Никакие исследования не докажут обратного, и я даже не собираюсь шутить на эту тему.

Но существует ли некий уровень физической активности, который вреден для здоровья? Бесспорно. Для каждого из нас этот уровень индивидуален. Хотел бы я знать свой... Когда вы достигаете такой точки, когда начинаете испытывать боль или получаете травму, совершенно очевидно, что вы обнаружили свой уровень. К сожалению, если этим сигналом является внезапная смерть, у вас нет возможности применить эти знания на практике.

Джон «Джек» Келли был отпрыском богатого и знаменитого филадельфийского семейства. Он был братом актрисы Грейс Келли, впоследствии ставшей принцессой Монако, и сыном олимпийского чемпиона. Сам он приобрел известность благодаря успехам в академической гребле и принял участие в четырех Олимпийских играх, завоевав бронзовую медаль на летней Олимпиаде 1956 года в Мельбурне. В 1947 году он получил приз Джеймса Салливана как «самый выдающийся американский спортсмен-любитель».

Келли был легендарным спортсменом. Помимо упомянутых наград, он завоевал золотую медаль в гонке на восьмиместных лодках на летних Олимпийских играх 1964 года в Токио. В 1970 году он стал президентом Союза спортсменов-любителей, а в 1985-м — президентом Олимпийского комитета США.

Он был постоянным посетителем Ботхаус Ро — района на берегу реки Скулкилл, расположенного чуть выше по течению от Филадельфийского художественного музея. Местный и университетский гребные клубы хранили там в эллингах свои лодки. Набережная реки со стоящими на берегу домами в стиле Тюдоров, каждый вечер освещаемая яркой иллюминацией, — уникальное по красоте зрелище, визитная карточка города. Келли можно было часто увидеть в ранние утренние часы разрезающим на лодке речную гладь, что немало способствовало популяризации этого вида спорта.

Средства массовой информации рисовали Келли как идеал пожилого человека, который упорно трудится над поддержанием своего здоровья и завидной физической формы. Мне кажется, он немного перестарался. В 1985 году, в возрасте 57 лет, он скончался после пробежки в Филадельфийском спортивном клубе. Утром того же дня он, как всегда, занимался греблей. Как и в случае Джима Фикса, вскрытие подтвердило застарелую ишемическую болезнь сердца. Как и Фикс, Келли не рассчитал свои силы.

Обе эти трагические смерти, произошедшие с разницей меньше года, случились до появления современных препаратов для снижения холестерина и защиты сердца. Вполне возможно, что, если бы эти два спортсмена мирового класса принимали такие лекарства, их сердце смогло бы выдержать стресс, приведший к смерти. Между тем это не единичные случаи, просто самые известные. Такие смерти происходят регулярно и представляют собой лишь малую толику всех неблагоприятных последствий занятий бегом.

Доктор Джеффри Темпл — семейный врач и мой коллега. Кроме того, он мой сосед и друг. И еще он страстный любитель бега, находящийся в превосходной форме для своих 54 лет. Однажды мы ужинали вместе с ним и его женой Андреа, и он рассказал мне, пожалуй, самую необычную историю из всей моей коллекции историй о беговых травмах. Она свидетельствует о том, какое несметное число негативных последствий потенциально сопряжено с занятиями спортом.

Через дорогу от дома Джеффа находится большое поле, которое используется местными жителями для отдыха. Несколько месяцев назад, совершая пробежку по полю, он почувствовал, словно кто-то укусил или ужалил его в икру ноги. Он отреагировал, как и все люди: потер больное место и побежал дальше. По сей день он не знает, что это было.

Вечером того же дня укус начал набухать и становиться все более болезненным. На следующий день температура у Джеффри подскочила почти до 40 °С, и он, как и все врачи, самостоятельно поставил себе диагноз, решив, что причина в попавшей в рану инфекции. Подозревая метициллин-рези- стентный золотистый стафилококк, он назначил сам себе антибиотики, но они не принесли улучшения. Через несколько дней, с высокой температурой, отеком ноги и неослабевающей болью, он отправился в отделение скорой помощи. Предполагая наличие абсцесса, хирург вскрыл шишку теперь уже размером с яйцо, но никакого гноя не обнаружил. Биопсия тканей показала не инфекцию, а васкулит, свидетельствующий о воспалении и некрозе тканей. Чтобы удалить некротизированную кожу и мышцы, потребовалась вторая, более серьезная операция. В какой-то момент, когда его состояние особенно ухудшилось, Джеффри со страхом думал, что может лишиться ноги или ее части.

Эксперты по ядам так и не сумели поставить точный диагноз. Никто из них не знал, укус какого насекомого мог вызвать столь сильную реакцию, а место укуса — в верхней части икры, почти под коленом — делало маловероятным, что это была змея. К тому же в нашей местности крайне редко встречаются ядовитые змеи.

У этой истории счастливый конец. Рана полностью зажила, и Джеффри вернулся к своим пробежкам по полю, хотя и с некоторой опаской. Признаю, что этот несчастный случай можно назвать спортивной травмой лишь с большой натяжкой. Но он вообще не произошел бы, если бы вместо пробежки по полю Джеффри спокойно лежал на диване. У матушки-природы припасены для нас самые причудливые травмы — спросите у моего соседа. Выше я привел целый список возможных неприятностей, которые могут случиться с человеком, занимающимся бегом на свежем воздухе. Я включил в этот перечень даже удар молнии, но, если бы я не услышал историю Джеффа, мне бы и в голову не пришло внести в перечень яд! Поскольку я предполагаю, что вероятность такого несчастного случая еще меньше, чем вероятность попадания в человека молнии, я посоветовал своему соседу ни в коем случае не бегать в грозу. Я видел людей, пораженных молнией. Это ужасно.

Бум, бум, бум.

ЕЗДА НА ВЕЛОСИПЕДЕ

Я честно пытался приобщиться к велоспорту. В нашей больнице есть группа врачей, которые серьезно увлекаются этим делом и часто совершают групповые велосипедные прогулки. Некоторые из них — продвинутые велосипедисты, а один, немец по происхождению, в молодости даже выступал за сборную Германии. Именно они пригласили меня на ту злосчастную велопрогулку, когда я сломал себе запястье (помните одну из историй о моих злоключениях, рассказанную во введении к этой книге?)

Вместе с ростом популярности велоспорта, шоссейного и горного велотуризма увеличивается и количество связанных с ними травм. Декалзи и его коллеги, изложившие результаты своего исследования в журнале Orthopedics за апрель 2013 года, изучили эпидемиологию травм в лос-анджелесской команде по шоссейным велогонкам. Авторы также проанализировали имеющиеся данные по спортивному травматизму.

В анкетах, разосланных по электронной почте почти 300 спортсменам, содержались вопросы, касавшиеся следующих показателей: продолжительность занятий велоспортом, наезженный километраж, количество тренировок и соревнований, травмы. Процент ответивших был низким: анкету заполнили всего 29 человек (10% от числа получивших). В общей сложности эти 29 спортсменов сообщили о 121 травме, что составило в среднем 4,2 травмы на человека. Эти результаты необходимо рассматривать с учетом ограниченного характера данного исследования. Из-за небольшого процента ответов результаты могут быть искажены вследствие ошибки выборки и не отражать реальной ситуации в спортивном клубе в целом. Кроме того, их трудно сравнить с результатами других исследований. Тем не менее обнаруженный высокий уровень травматизма — в среднем более четырех случаев травм на спортсмена при средней продолжительности занятий велоспортом 14 лет — согласуется с результатами, полученными другими исследователями.

В своей статье Декалзи и соавторы приводят статистику велосипедных травм. По данным американской Комиссии по безопасности потребительской продукции, в 2009 году американцы получили около 554 000 велосипедных травм. Среди детей эта цифра составила 300 000 травм, из которых 15 000 случаев потребовали госпитализации. Таким образом, езда на велосипеде является одним из самых травматичных любительских видов спорта. Травмы варьируются от незначительных (ссадины и раны в результате падения) до очень серьезных, особенно при столкновениях на высокой скорости (тяжелые черепно-мозговые травмы, множественные травмы и даже смерть). Также распространены хронические нетравматические повреждения, вызванные перегрузкой и положением велосипедиста во время езды. Тендиниты, мышечные и суставные боли — распространенные проблемы, связанные с повторяющимся характером движений. Компрессионная невропатия срединных и локтевых нервов в руках и половых нервов в паховой области обусловлена положением тела во время езды на велосипеде, а еще одна типичная проблема — боли в шейном отделе позвоночника — связана с тем, что велосипедист вынужден все время вытягивать шею, чтобы смотреть вперед.

По данным исследований, в одном только 2000 году в США на лечение велосипедных травм, полученных в результате несчастных случаев, было потрачено около $8 млрд. В своем исследовании Конн и его коллеги подсчитали, какое количество травм, требующих врачебной помощи, приходится на каждую тысячу человек, занимающихся основными любительскими видами спорта. Велоспорт оказался на втором месте с показателем 2,6 травмы на тысячу человек, уступив только баскетболу (3,9 травмы на тысячу человек).

Велоспорт во многих отношениях полезен для физического и психологического здоровья человека, но, как любой спорт, сопровождается риском. Высокие скорости, неровные или жесткие поверхности, используемые для езды, а также недостаточная защита тела велосипедиста создают множество потенциальных возможностей для травм. Давайте более детально рассмотрим некоторые из них.

Несмотря на то что я был прекрасно осведомлен обо всех этих рисках, я предпринял попытку приобщиться к велоспорту. Я купил себе хороший велосипед — высокотехнологичное детище известной фирмы Trek, с алюминиевой рамой и множеством скоростей. Переключатель скоростей (устройство, перебрасывающее велосипедную цепь на нужную звездочку) был встроен в рукоятку тормоза на руле — я даже не знал о существовании подобных моделей, так как все мое знакомство с велосипедами ограничивалось тяжелыми доисторическими механизмами, существовавшими во времена моей молодости. Я приобрел велосипед в специализированном магазине, принадлежащем бывшему профессиональному велогонщику. Прежде всего меня измерили всеми возможными способами (никогда бы не подумал, что с человеческого тела можно снять столько мерок), а потом заказали мне велосипед, подходящий конкретно под мои параметры. Высота и наклон сиденья и руля были отрегулированы таким образом, чтобы обеспечить оптимальное положение моего тела во время езды.

Хотя я потратил абсурдную, по моим представлениям, сумму, оказалось, что я приобрел заурядный дорожный велосипед. Итальянские модели с карбоновыми рамами продавались за пятизначные суммы — за такие деньги вполне можно купить новый автомобиль!

Да, не забудьте еще про одежду. Вы не можете заниматься велоспортом в обычных шортах и хлопковой футболке. Вы будете выглядеть чудаком на фоне своих правильно экипированных спутников, но это не главное. Дело в том, что хлопковая одежда не способствует надлежащему испарению пота, который во время езды выделяется из вашего тела в поразительно больших количествах, особенно в летнее время. Велосипедные шорты и майки делаются из микрополиэстера, материала из тонких синтетических волокон, очень легкого и хорошо отводящего влагу от тела, что ускоряет ее испарение. Первый раз я поехал вместе со своей больничной компанией до того, как сделал все эти инвестиции. Я взял напрокат старый внедорожный велосипед с широкими шинами и натянул на себя одежду из хлопка, которая больше впитывала пот, чем отводила его. К середине поездки моя футболка и штаны насквозь пропитались потом и не только стали тяжелыми, как рыцарские доспехи, но и не давали остальному поту испаряться с моей кожи. Тело не дышало, и я пыхтел как паровоз.

С велосипедными шортами — отдельная история. Они изготавливаются из такого же легкого микрополиэстера, но, кроме того, имеют специальную конструкцию, которая помогает уменьшить дискомфортные ощущения в области ваших седалищных бугров (костей, находящихся глубоко в ваших ягодицах), когда приходится по нескольку часов сидеть на узком седле. Хорошие велосипедные сиденья делаются из гелеобразного материала, и такие же гелеобразные подушечки вшиты сзади в шорты. Я был шокирован, когда владелец магазина, где я покупал всю эту атрибутику, сказал мне, что шорты дают максимальный эффект при езде в «шотландском» стиле, то есть когда у вас под килтом ничего нет. Если на вас нижнее белье, появляется дополнительный слой между кожей и гелевыми вкладышами, что создает ненужное трение и скольжение, — а известно, что никто не хочет ненужного трения и скольжения, если трутся и скользят его седалищные бугры.

Еще есть шлем. Это важнейшая часть экипировки велосипедиста, и, хотя шлем не делает человека неуязвимым, как я расскажу вам чуть позже, без него я бы вообще запретил людям садиться на велосипед, по какой бы поверхности они ни собирались ехать. Я купил себе лучший из тех, что продавались в магазине. Он был сделан из высококачественного пластика — легкого, прочного и ударостойкого. Внутри имелась сменная прокладка и регулируемые ремни, что удобно. Он был вытянутой аэродинамической формы, с небольшим козырьком, защищавшим мои глаза, а также помогавшим определить, где у шлема перед, а где зад, потому что, на мой непрофессиональный взгляд, этот головной убор был абсолютно одинаковым с обеих сторон.

Стоит заметить, что у одежды для велоспорта весьма специфичный дизайн. Используются яркие и насыщенные цвета, и от дикого сочетания этих цветов вкупе с разными фигурами, рисунками и надписями просто рябит в глазах. Если вы когда-нибудь смотрели велогонку «Тур де Франс», вы знаете, что такое велосипедная мода. Члены одной команды носят одинаковую одежду, чтобы отличаться от велосипедистов других команд-участниц, причем на создание этой одежды тратятся огромные деньги, потому что команды стараются привлекать для ее разработки известных дизайнеров.

У этой одежды есть одно неоспоримое преимущество: она очень заметна. Часто велосипедистам приходится ездить по проезжей части, и, если они будут незаметными для водителей автомобилей, это чревато серьезной опасностью. И хотя в последнее время появляется все больше дорог с выделенными вдоль обочин полосами для велосипедистов, я все равно хочу бросаться в глаза каждому водителю, который приближается ко мне сзади. Кто знает, понимает ли он, что та узкая полоса с нарисованным на асфальте велосипедом предназначена для моего двухколесного транспорта, а не для двух правых колес его машины? Не все водители столь уж сообразительны. А вы помните, что я говорил вам о выживании и размножении?

В первый раз, когда я надел этот наряд, я показался себе ужасно смешным. Обтягивающие шорты и короткая футболка изобличали мое выпирающее брюшко, а шлем, хотя и был разработан профессионалами, сидел на моей макушке, как шляпка гриба, под которой торчали два уха. Надо признаться, мне потребовалась немалая отвага, чтобы выйти в таком виде из дома.

Вся необходимая экипировка стоит весьма приличных денег. Качественный шлем, несколько комплектов одежды, хорошая обувь, велосипедный компьютер на руль, велосипедная сумка под сиденье, портативный насос, держатель для бутылки воды — все это обошлось мне в четырехзначную сумму. Добавьте к этому специальный багажник для перевозки велосипеда на автомобиле, автоматический насос, перчатки, спортивные очки, зеркало заднего вида... я мог бы продолжать до бесконечности. Надеюсь, вы получили представление.

Моя жена полностью поддерживала мое решение заняться велоспортом, понимая, что при моей нелюбви к любой физической активности это сродни подвигу. Она даже закрыла глаза на потраченную мной кругленькую сумму, решив, что дело того стоит. Это было мое первое велосипедное лето, я чувствовал, что постепенно обретаю спортивную форму и уже могу держаться более или менее наравне со своими опытными компаньонами. И именно в этот момент произошел тот самый инцидент с переломом запястья, о котором я рассказал вам в начале книги. Однако я умолчал об одном: о психологических последствиях этой травмы. Я уже немолод, но, хотя на момент того несчастного случая находился на последнем этапе своей карьеры, о пенсии еще не думал. Я все еще помогал материально своим взрослым детям, которые только начали профессиональную карьеру. Моя младшая дочь готовилась к поступлению в колледж, и, хотя я начал откладывать деньги на ее образование сразу после ее рождения, я существенно недооценил эту сумму, поскольку сегодня плата за обучение значительно возросла. Короче говоря, я не мог позволить себе уйти на пенсию. Зная, что может означать перелом ладьевидной кости запястья для хирурга, я пришел в ужас. Это напомнило мне историю моего друга Кима Марша.

Как и я, Ким по специальности был нейрохирургом. Мы вместе с ним учились в ординатуре в Пенсильвании, но он был на курс старше. Несколько лет назад Ким приехал в гости к нам с Пэм. Он был здоровым и загорелым. Как оказалось, загар был следствием его новой работы — после того как травма руки положила конец его карьере хирурга, он был вынужден стать капитаном круизного катера. Во время игры в софтбол (злосчастный софтбол!) он поймал мяч незащищенной правой рукой и получил оскольчатый перелом нескольких мелких костей кисти. Он перенес несколько операций, однако подвижность руки полностью так и не восстановилась, и Ким больше никогда не вернулся в операционную в качестве хирурга. Ему удалось оправиться после этого, начать новую карьеру, и он казался по-настоящему счастливым. И разумеется, редко увидишь столь замечательный загар, как у него.

В отличие от Кима, кроме как лечить людей, я больше ничего не умею. Я полный ноль в морском деле, а при малейшей качке меня начинает тошнить — последствие ужасного приступа морской болезни, который я однажды пережил в детстве, когда ловил с отцом марлинов в открытом море. И даже мои перспективы как писателя, несмотря на то что я пишу эту книгу, представлялись мне весьма сомнительными. Поэтому, когда я получил перелом запястья, мне было совершенно не до смеха: травма могла положить конец моей карьере. И хотя мой лечащий врач Боб Такей настаивал на высокой вероятности благоприятного исхода, он предупредил, что в некоторых случаях на полное восстановление может уйти год. Я мог бы выдержать месяц без работы, но при мысли о целом годе у меня начиналась паника.

Излишне говорить, что в моих занятиях велоспортом наступил вынужденный перерыв. Но несколько месяцев спустя я вновь обрел достаточную уверенность в своих силах и решил, что смогу без всяких травм и переломов совершить небольшую поездку по ровной дорожке, идущей вдоль берега реки Скулкил. На этот раз я упал. Помните, я упоминал о дорогущей велосипедной обуви? У нее специфическая конструкция: на подошве имеется особый шип для фиксации ноги на педали. Это позволяет увеличить эффективность езды, поскольку вы можете одной ногой давить на педаль, а другой тянуть противоположную педаль вверх. Тут требуется некоторая сноровка, и, хотя вы можете легко и быстро высвободить ногу, в некоторых случаях кажется, что она застряла. Хуже всего, когда это происходит во время внезапной остановки (вы представляете, к чему это может привести). Разумеется, во время первой после перелома поездки со мной именно это и случилось. Как правило, наша реакция при падении — выставить руку. Это рефлекторное защитное движение. Мне повезло: я упал не на руку со сломанным запястьем и почти полностью остановившись. И хотя я рухнул на вытянутую руку всем своим весом, мне удалось избежать травм — ну если не брать в расчет моего в очередной раз травмированного самолюбия.

После этого я не садился на велосипед целых два года. Но нынешним летом снова решился. Каждое лето мы с семьей две недели отдыхаем на знаменитых пляжах Нью- Джерси, в Стоун-Харборе. Городок расположен на одном из барьерных островов, цепь которых протянулась вдоль побережья Нью-Джерси от косы Санди-Хук на севере, недалеко от Нью-Йорка, до мыса Мэй на юге. Эти острова разные по размеру и в некоторых местах имеют ширину меньше ста метров. Они соединены между собой мостами, поэтому вы можете проехаться на машине по всей островной цепочке. Но из-за расположенных на островах городов с их многочисленными светофорами и повсеместным ограничением скорости до 40 км/ч там особо не разгонишься. Поэтому большинство туристов предпочитает использовать дамбы, связывающие каждый остров с материком и выходящие на высокоскоростную автомагистраль Гарден Стейт Парквэй, проходящую с севера на юг вдоль всего штата.

А вот велосипедистам островные дороги дают возможность насладиться увлекательным путешествием. Они ровные, пологие и, если держаться подальше от центра городов, проходят по фантастически живописным местам.

Узкая двухполосная дорога, начинающаяся на южной оконечности Стоун-Харбора, пролегает по заболоченной местности. Она мягко петляет среди заросших травой илистых лугов с их уникальными растениями и животными. Грациозные журавли, крачки и чайки плавают между густой растительностью, охотясь за изобилующей тут живностью. Уходящие в море заросли тростника мягко колышутся под порывами ветра, сливаясь в едином танце с прибрежными волнами и создавая иллюзию, будто между водой и сушей нет никакой границы.

Здесь остров сужается и исчезает под водой в узком заливе, отделяющем Стоун-Харбор от расположенного южнее городка Вайлдвуд. Именно на этих дорогах я и решился вернуться в мир велосипедного спорта. Поскольку моя спортивная форма явно оставляла желать лучшего, меня привлекло то, что дороги на островах были в основном ровными и пологими. Единственной проблемой были ветры, которые дуют здесь постоянно. Хотя они приносят приятное облегчение во время летней жары, порой они могут быть довольно сильными. Когда такой ветер дует вам в спину, вы ощущаете себя профессиональным велогонщиком. Когда же он дует вам в лицо, не так-то просто с ним бороться.

Стоун-Харбор и Авалон находятся на одном острове под названием Севен-Майл («Семимильный остров»). Догадайтесь, какой он длины? Раньше я думал, что Стоун-Харбор («Каменная гавань») — довольно странное название для города, где нет ни гавани, ни камней. Впоследствии я узнал от сотрудника городского музея, что город назван в честь капитана Стоуна, корабль которого сел на мель во время шторма у входа в цепь барьерных островов; это произошло в начале XIX века. Дорога от моего дома до любой оконечности острова и обратно составляла почти 23 км (14 миль) — не много для опытного велосипедиста, но вполне достаточно для такого новичка, как я. Это был мой обычный маршрут, хотя в некоторые дни, когда я чувствовал особый прилив сил, я переезжал через мосты на соседние острова. Однажды я совершил поездку на 40 км вглубь острова, где ветер был не таким сильным, но температура воздуха была гораздо выше. Мой личный рекорд до получения травмы запястья составил 51 км.

Я планировал совершать такие поездки каждый день, но за две недели в прошлом году ездил всего четыре раза. Кто-то может предположить, что причиной такого сокращенного графика была психическая травма, полученная вместе с переломом запястья, страх остаться без работы и печальный пример Кима Марша. Могу признаться, что причина в другом — в моей лени. Да, я всегда помню об опасностях, сопровождающих любую физическую активность, но моя неприязнь к спорту в равной мере объясняется моей непреодолимой любовью к ничегонеделанию. Возможно, прояви я немного упорства, я в конце концов получил бы тот самый желанный эндорфиновый всплеск, который прочно привязал бы меня к велосипеду — и к тому эндогенному наркотическому эффекту, который возникает в результате регулярного доведения собственного тела до предела его возможностей.

Теперь я вел себя очень осторожно. У меня было новое правило. Перед поездкой я набирал на своем телефоне с GPS-навигатором номер 911 и держал телефон в пределах досягаемости. Я надеялся, что если я вдруг попаду под машину или на безлюдной дороге у меня случится сердечный приступ, будет несколько секунд, чтобы вытащить телефон и нажать кнопку вызова, прежде чем я потеряю сознание. Я также надеялся, что полиция сможет определить мое местонахождение по GPS-сигналу и найти меня. Слава богу, мне никогда не пришлось этим воспользоваться. Но не все были так же удачливы, как я.

Колесо принято считать самым важным изобретением в истории человечества, оказавшим на его развитие большее влияние, чем все остальные изобретения. Я с этим согласен. Колесо присутствует в нашей жизни повсеместно и приносит нам как пользу, так и вред. Двигатель внутреннего сгорания с двумя или четырьмя прикрепленными к нему колесами в одном только 2012 году убил в Соединенных Штатах 37 000 человек. Два колеса, работающие от ножной тяги, имеют на счету свою долю печальных историй. Фред Эпштейн был известным детским нейрохирургом, долгое время работавшим в медицинском центре Нью-Йоркского университета и впоследствии основавшим Институт неврологии и нейрохирургии в составе медицинского центра «Бет-Изрэйел». Он был знаменитым хирургом и замечательным человеком.

Я имел честь несколько раз встречаться с ним, когда проходил стажировку в детской больнице в Филадельфии. Доктор Эпштейн был близким другом моего наставника Луиса Шата. Оба они стояли у истоков развития детской нейрохирургии, и каждый из них разработал собственную программу обучения, по которым нам, интернам, посчастливилось учиться. Научный интерес Эпштейна был сосредоточен на опухолях центральной нервной системы. На пике его карьеры у него, вероятно, был самый большой в мире опыт по удалению опухолей спинного мозга, и хирурги со всего мира приезжали к нему в Нью-Йорк поучиться.

Он был увлеченным и опытным велосипедистом и несколько раз в неделю совершал велосипедные прогулки в окрестностях своего дома в Гринвиче (штат Коннектикут). Двадцать пять километров были для него нормой. В воскресенье, 30 сентября 2001 года, он попал колесом в выбоину на дороге, и его катапультировало вперед через руль. Он упал на голову и, несмотря на шлем, который он всегда надевал, получил тяжелую закрытую черепно-мозговую травму. Он был доставлен в Стэмфордскую больницу, где компьютерная томография показала перелом костей черепа и острую субдуральную гематому: сгусток крови на поверхности мозга. Доктор Эпштейн находился в коме из-за травмы и давления, оказываемого на его мозг гематомой. Была выполнена срочная трепанация черепа, чтобы удалить сгусток крови и устранить повреждение, вызывавшее кровотечение.

Исход операций такого рода спрогнозировать очень трудно. Все зависит от тяжести травмы, а также от того, не были ли обнаружены, помимо основного, какие-либо дополнительные повреждения. Прогноз делается с учетом состояния пациента на момент прибытия в больницу, а доктор Эпштейн был доставлен в бессознательном состоянии.

Он пробыл в коме месяц. После выхода из комы его психическая деятельность начала постепенно восстанавливаться, и в конце октября, когда его перевели в реабилитационное отделение медицинского центра «Маунт-Синай», он уже был в состоянии узнавать людей, которых знал до несчастного случая. Со временем его мыслительные способности почти полностью восстановились.

К сожалению, этого нельзя сказать о его физических возможностях. Он страдал частичным параличом правой стороны тела и диплопией (двоением в глазах), поэтому был вынужден носить глазную повязку. Он так и не смог вернуться в операционную в качестве хирурга, и нейрохирургия потеряла гениального врача.

Доктор Эпштейн скончался 9 июля 2006 года, хотя и не из-за последствий травмы. У него развилась злокачественная меланома, самый опасный вид рака кожи, и он умер от метастатических поражений.

Еще одним наглядным примером двойственности велосипедного мира, несущего в себе как добро, так и зло, может служить мой коллега Херб Ауэрбах. Херб руководит отделением патологии в моей больнице. Он считает, что именно езда на велосипеде помогла ему вернуть телу идеальный вес и приобрести лучшую физическую форму за всю его жизнь. Он один из самых сильных гонщиков в группе наших врачей, любителей велоспорта, о которой я вам говорил и к которой, возможно, однажды присоединюсь снова.

В прошлом году они ездили в округе Бакс, полусельских окрестностях Филадельфии, с узкими дорогами, холмами и спусками; тамошние водители, как правило, уважительно относятся к велосипедистам. Их путь пролегал через множество крытых мостов, пересекающих многочисленные ручьи и речушки.

Когда вы въезжаете на такой мост в солнечный день, резкий переход от яркого света к тени вызывает кратковременное потемнение в глазах, пока ваши зрачки не расширятся, чтобы приспособиться к меньшей освещенности. Кроме того, эти мосты обычно располагаются у подножий холмов, поскольку вода течет по самым низким местам ландшафта. Херб любил ездить впереди группы. Время от времени он уезжал вперед, делал петлю и возвращался назад к группе. В тот день он тоже ехал впереди, вне поля зрения своих товарищей. Спускаясь с холма, он на большой скорости въехал на мост и из-за резкого потемнения в глазах не заметил двух женщин, шедших с противоположной стороны. В последнюю секунду он их увидел, резко свернул в сторону, чтобы избежать наезда, и упал.

Его шлем треснул, как и несколько ребер, повреждены были также нижняя губа и несколько зубов. Кроме того, у него было множество ушибов, ран и ссадин — стандартный набор травм, которые получает движущееся человеческое тело при столкновении с неподвижной твердой поверхностью. Легкий случай таких травм называют «асфальтовой болезнью». К счастью, его товарищи, все врачи по профессии, вскоре оказались на месте. Среди них был Стэн Сильверман, старший врач бригады интенсивной терапии в нашей больнице. После короткого обморока Херб пришел в себя, но его сознание оставалось спутанным, и Стэн предположил возможность серьезной травмы головы.

Они вызвали службу экстренной помощи 911, и Херб был доставлен к нам в больницу, в Центр неотложной травматологической помощи. Была активирована внутрибольничная система экстренного вызова, по сигналу которой в травмопункте собирается специальная бригада из врачей, медсестер, специалистов по респираторной терапии, рентгенологов, лаборантов и социальных работников. В тот день я тоже входил в эту бригаду как нейрохирург.

Большинство видимых повреждений у Херба были поверхностными и нетяжелыми. Однако рентген грудной клетки показал наличие пневмоторакса. Одно из сломанных ребер проткнуло легкое, что привело к его спадению. Немедленно ввели дренажную трубку и подсоединили ее к аспирационному аппарату, чтобы добиться расправления легкого.

Когда состояние Херба стабилизировалось, ему была сделана компьютерная томография, которая выявила множественные геморрагические ушибы головного мозга. Геморрагический ушиб — это повреждение, похожее на ту травму, которую получил доктор Эпштейн, но без большого скопления крови, давящей на поверхность мозга.

Повторное сканирование шесть часов спустя показало увеличение ушибов, но при последующих обследованиях они стабилизировались. Херб провел четыре дня в отделении интенсивной терапии. Его психическое состояние в течение нескольких дней становилось то лучше, то хуже, но затем начало устойчиво улучшаться и постепенно вернулось к норме. Травмы головы не всегда требуют хирургического вмешательства, и, поскольку Херб не впадал в кому, ему даже не потребовался контроль внутричерепного давления. Его жена Лайза, тоже врач по профессии и близкая подруга моей жены Пэм, находилась рядом с ним на протяжении всех этих страшных дней. Хотя такого рода травмы могут приводить к необратимым повреждениям, Херб избежал этого и полностью восстановился. Но с этого момента он входил в группу риска: любая травма головного мозга повышает вероятность того, что последующая травма, если таковая случится, будет гораздо более тяжелой и трудноизлечимой.

Казалось, все это никак не повлияло на Херба. Как только он худо-бедно оправился и смог сесть в седло, он вернулся к активным велосипедным поездкам — намного раньше, чем хотело бы большинство из нас, заботящихся о нем людей. Наверное, у него была более крепкая психика, чем у меня. После перелома запястья я не садился на велосипед несколько лет. Херб забрался на него через несколько недель после серьезной травмы головы. В свое оправдание могу лишь сказать, что, возможно, причина не в моей слабости характера, а в моей лени.

Какой смысл во всех этих велосипедных историях ужасов? Я хочу запугать вас? Именно так. Я не вижу смысла перечислять многочисленные преимущества велосипедного спорта для физического и психологического здоровья людей. Они хорошо известны любителям велоспорта и вполне очевидны даже для тех, кто к нему не причастен. Я также не хочу затрагивать здесь стандартные травмы опорно-двигательного аппарата, типичные для этого вида физической активности. Я уже описал их в главе, посвященной бегу. По сути, они те же: растяжения и разрывы связок, мышц, сухожилий и т.д.

Однако езда на велосипеде не то же самое, что бег. Это высокоскоростной спорт с использованием транспортного средства, которое не обеспечивает человеку абсолютно никакой защиты. На самом деле велоспорт ничем не отличается от мотоспорта, разве что чуть более низкой скоростью, а все мы знаем, как опасны мотоциклы. Нейрохирурги даже называют их «донорциклами», потому что высокий процент смертности от черепно-мозговых травм делает мотоспорт отличным источником донорских органов. Сильные велогонщики могут ехать по трассе со скоростью 35—40 км/ч, а на спуске достигать 65 км/ч и больше. Падение на такой скорости может привести к серьезным травмам, о чем свидетельствуют вышеприведенные истории. Никакой уровень подготовленности и никакие меры предосторожности не могут застраховать вас от несчастного случая. Выброс гравия, битое стекло на дороге, невнимательные водители, изменение освещенности, мокрые и неровные поверхности и сотни других потенциальных опасностей могут привести к аварии и травмам. Даже лучший шлем иногда может расколоться; но и оставшись целым, он не всегда может защитить мозг от удара о внутреннюю стенку черепа. Другие части тела не имеют вообще никакой защиты, поэтому трещины и переломы со смещением для велосипедистов — обычное дело.

Есть способы уменьшить риск. Позаботьтесь о своей экипировке. Регулярно проверяйте велосипед у опытного механика. Держите шестерни и цепь чистыми и смазанными. Убедитесь, что переключатель скоростей работает правильно, то есть что цепь быстро перемещается между звездочками, когда вам это нужно. Проверьте, нет ли в шинах дефектных мест: разрыв шины практически гарантирует вам падение. Надевайте соответствующую одежду, какой бы странной она вам ни казалась. Несмотря на все мои шутки на эту тему, правильная одежда необходима. Купите хороший качественный шлем. Повторяю еще раз: купите хороший качественный шлем. Тяжелая травма головы может навсегда изменить вашу жизнь — не в лучшую сторону. Мне довелось видеть огромное количество таких травм.

По возможности держитесь подальше от дорог с интенсивным движением. Выбирайте для велосипедных прогулок проселочные дороги с редким движением, где водители ожидают увидеть велосипедистов. Ездите в компании. Хотя мой трюк с предварительно набранным на мобильном телефоне номером службы спасения, вероятно, поможет, все же лучше всего ездить с друзьями, которые в случае травмы окажут вам немедленную помощь. Одно из преимуществ моей профессии состоит в том, что многие мои друзья тоже врачи.

Поэтому в нашей компании всегда найдется хотя бы еще один врач, помимо меня. Я рекомендую вам подружиться с врачами, по возможности с теми, кто работает в службе неотложной помощи, и ездить на велосипедные прогулки вместе с ними, как это делал Херб. Такая предосторожность не будет излишней, поверьте мне.

Подчас все зависит от того, как сойдутся звезды. Присутствие рядом Стэна, опытного врача неотложной помощи, возможно, спасло Хербу жизнь. Если бы он ехал один, он бы мог умереть.

И наконец, самое главное: будьте бдительны. Я всегда учу своих интернов, как в свое время учили меня, что лучший способ избежать проблем у пациентов — предвидеть эти проблемы. Подумайте, что может пойти не так, и предотвратите этот неблагоприятный вариант. То же самое можно сказать и о езде на велосипеде. Будьте внимательны к тому, что происходит вокруг вас, особенно к дорожному движению. Следите за поверхностью дороги и при необходимости корректируйте скорость и курс. Будьте осторожны на поворотах и старайтесь как можно раньше увидеть, что ждет вас впереди. Будьте осторожны в местах с резким изменением уровня освещенности. Подумайте, какие трудноразличимые препятствия могут возникнуть у вас на пути в местах с плохой видимостью. Не позволяйте себе отвлекаться. Помните, что случилось со мной, стоило мне лишь на мгновение потерять контроль над дорогой? Многие велосипедисты любят слушать музыку и другие аудиозаписи во время езды. Это нормально, если не усыпляет вашу бдительность. Бдительность — залог вашей безопасности.

БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ!

Так почему же я езжу на велосипеде? После травмы я не садился на него несколько лет, но в последнее время начинаю возвращаться к этому спорту. Дело в том, что ездить на велосипеде — интересно и здорово. Кроме того, я уже признался вам в существовании небольшого брюшка, которое так предательски выделялось под обтягивающей велосипедной майкой. Езда на велосипеде, если вы занимаетесь ею регулярно, — отличный способ избавиться от лишнего веса и подкачать мышцы. Однажды мы с Хербом заехали в Нью-Хоуп, небольшую деревушку на берегу реки, славящуюся своими художественными галереями, маленькими ресторанчиками и пекарнями. Мы остановились в одной из таких пекарен и съели вкуснейшую выпечку с чудовищным количеством калорий. Но, поскольку я знал, что сожгу большую часть этих калорий на обратном пути, меня совершенно не мучило чувство вины.

В прохладные дни прогулки на велосипеде доставляют особое удовольствие. Кроме того, они позволяют вам изучить малопроезжие и проселочные дороги в окрестностях вашего дома. Осенью, когда деревья окрашиваются в золотистые и багровые тона, зрелище становится особенно живописным, особенно если вы путешествуете по тихим проселкам округа Бакс в Пенсильвании, с их холмами, каналами и долиной реки Делавэр. Но, любуясь красотой осенней листвы, не забывайте о том, что она падает на дорогу, намокает и становится очень скользкой. Красота может таить в себе опасность. Будьте бдительны!

ЙОГА

Моя племянница Кэти недавно вернулась из двухмесячного путешествия в Индию, где она училась у известных мастеров йоги. Кэти — высокая статная женщина чуть за тридцать, типичный представитель поколения миллениума. Она живет на Манхэттене и работает в индустрии моды, занимаясь дизайном и маркетингом. И, как и многие молодые женщины, имеющие модную городскую профессию и заботящиеся о своем здоровье, занимается йогой. Более того, она не только занимается йогой, но и преподает ее. Я бы даже сказал, не только преподает, но и проповедует. По крайней мере именно это она делала на нашей последней семейной встрече. На свою беду я упомянул о том, что работаю над книгой, один из разделов которой будет посвящен рискам, связанным с занятиями йогой. Такой раздраженной свою племянницу я не видел никогда в жизни.

Не обращая внимания на мои попытки объяснить цель этой книги, она начала горячо протестовать и поставила меня в один ряд с автором недавней статьи в The New York Times Уильямом Броудом. Имея за плечами сорок лет занятий йогой и будучи двукратным лауреатом Пулитцеровской премии, Броуд написал книгу «Научная йога. Демистификация» (The Science of Yoga: The Risks and Rewards)[9], которая вышла в феврале 2012 года. Книга предлагает весьма позитивный и оптимистичный взгляд на практику йоги, однако одна из глав посвящена сопряженным с нею рискам, и Броуд вкратце изложил содержание этой главы в статье под названием «Как йога может разрушить ваше тело». Статья привлекла внимание практиков йоги, многие из которых, как и Кэти, восприняли ее в штыки, решив, что автор, сконцентрировавшись на незначительных отрицательных моментах йоги, не отдает должного огромным преимуществам, которые она дает. Статья была опубликована в январе 2012 года, за месяц до выхода книги, поэтому мало кто знал, что на самом деле статья должна восприниматься в контексте усилий автора по пропаганде йоги.

Кэти решила, что я тоже собираюсь сосредоточиться только на негативных аспектах йоги, и была совершенно права. Но она так и не дала мне возможности объяснить, почему я счел необходимым написать книгу о малоизвестной обратной стороне медали. Она была слишком раздражена. Может быть, она прочитает эту книгу и поймет, о чем я так и не сумел ей рассказать.

Мне не удалось узнать, получала ли Кэти какие-либо травмы, связанные с занятиями йогой. Весь остаток дня она меня избегала. Полагаю, что отныне малопочетное звание «плохого дяди» перешло от моего брата ко мне.

В своей статье в Times Броуд обсуждает не только типичные для занятий йогой травмы, но и причины их возникновения и, следовательно, дает рекомендации, как их избежать или по крайней мере свести к минимуму. Он также описывает серьезную группу травм, которые могут нарушить кровоснабжение мозга и привести к инсульту. Исследуя эти негативные последствия занятий, он ссылается на такой авторитет в мире йоги, как Гленн Блэк. Когда Броуд познакомился с ним в 2009 году, Блэк практиковал и преподавал йогу в течение почти сорока лет, а также был известен как специалист по лечению травм, полученных другими любителями йоги в результате неумеренной практики.

Несколькими годами ранее у Броуда развилась грыжа межпозвоночного диска, и он начал регулярно заниматься йогой, пытаясь от нее излечиться. Однажды в 2007 году во время выполнения одной из асан, которая якобы должна была восстановить его спину, его «позвоночник осыпался в штаны»: «А вместе с ним и моя, наивная в ретроспективе, вера в то, что йога может приносить только пользу и ни капли вреда». Броуд спросил у Блэка, может ли йога вернуть ему здоровую спину. На что Блэк ответил ему буквально моими словами: «Прекратите заниматься йогой. Полностью. Это слишком опасно для вашего здоровья».

Блэк считает, что наивная вера в чудесную целительную силу йоги присуща не только Броуду, но и подавляющему большинству последователей этой практики. Я тоже вижу проблему в том, что практически все, кто занимается спортом и физкультурой ради здоровья, не знают о сопряженных с этим рисках или же игнорируют их. «Не только ученики, но и многие знаменитые инструкторы йоги, по словам Блэка, травмируют себя упражнениями, поскольку большинство из них физически несовершенны или же у них есть те или иные слабые места, что делает серьезные травмы почти неизбежными».

То же самое можно сказать о любой физической активности. Хотя у йоги всегда была аура целительного искусства, Блэк утверждает, что ею могут заниматься только люди с отличным здоровьем. Обучение йоге в большой группе людей, имеющих разную физическую форму и разные истории болезней, фактически провоцирует травмы. В йоге не существует универсальных подходов. По мнению Блэка, она может быть использована в терапевтических целях, но инструктор должен хорошо знать ученика, чтобы определить с учетом всех условий, какие позы и позиции для него подходят, а каких ему следует избегать. Сам Блэк учился у выдающегося физиотерапевта, разработавшего специальные программы лечения проблем опорно-двигательного аппарата у актеров и танцовщиков. Однако подобного формального обучения в области йоги Блэк, по его собственному признанию, не проходил. Таким образом, при подборе упражнений для реабилитации различных травм, с которыми к нему обращаются люди, он опирается на свой сорокалетний опыт.

Блэк не одинок в своей озабоченности по поводу рисков, присущих занятиям йогой. Международная ассоциация йога- терапевтов (IAYT) издает специальный журнал International Journal of Yoga Therapy. В 2008 году в нем была опубликована статья Яни Микконена и соавторов под названием «Исследование травм опорно-двигательного аппарата у практикующих аштанга-виньяса-йогу». Авторы разослали анкеты тремстам практикующим йогу в двух центрах в Финляндии. При этом у исследователей не было персональной информации об этих людях, в частности о том, получал ли кто-либо из них травмы в результате занятий. Всего на анкету ответили 110 человек, или 37% опрошенных.

Основной задачей исследования было определить показатели частоты травматизма в расчете на 1000 часов занятий.

Дополнительной целью был сбор данных о местоположении, типе и исходе травм.

Из 110 респондентов 68 сообщили по крайней мере об одной травме, которую они лечили месяц и больше, что дает частоту травматизма в 62%. Всего было сообщено о 107 травмах опорно-двигательного аппарата, что означает наличие множественных случаев травм в подгруппе респондентов. Коэффициент первичного травматизма составил 1,18 на 1000 часов практики. При включении повторных травм и болей в пояснице коэффициент вырос до 1,45 травмы на 1000 часов занятий. Наряду с поясницей чаще всего травмировались нижние конечности — задние мышцы бедра (хамстринг) и колени. Никто из пострадавших не считал, что эти травмы вызывали стойкое повреждение.

От травм не застрахован никто, в том числе и инструкторы. Блэк говорит, что знает инструкторов, у которых настолько большие проблемы со спиной, что они вынуждены вести занятия лежа! В своей статье Броуд обвиняет некоторых мастеров в том, что они превозносят только преимущества йоги и скрывают ее темную сторону: «Они говорят, что эти занятия успокаивают, лечат, повышают энергию и укрепляют. И действительно, йога помогает понижать давление, вырабатывать естественные антидепрессанты и даже улучшает сексуальную жизнь. Но йога-сообщество долго хранило молчание о том, какую ошеломляющую боль она может причинить». Все три современных гуру йоги — Джаганнатх Ганеш Гун (Свами Кувалаянанда) в книге «Асаны» (Asanas, 1931), Индра Деви в книге «Вечная молодость, вечное здоровье» (Forever Young, Forever Healthy, 1953) и Беллур Криш- намачар Сундарараджа Айенгар, создатель собственного направления йоги, в книге «Свет йоги» (Light on Yoga, 1965)[10] — избегали щекотливой темы травм. Гуру Свами Гитананда, основатель нескольких ашрамов на нескольких континентах, провозгласил: «Настоящая йога так же безопасна, как молоко матери».

Моя двоюродная сестра Сьюзен — еще один адепт йоги в нашей семье. Она высокая и стройная, как и Кэти, и на двадцать лет старше ее. Моя дискуссия с ней на предмет опасности йоги оказалась куда более плодотворной, чем с моей племянницей. Сьюзен согласилась с Броудом в том, что без надлежащей осторожности занятия йогой чреваты потенциальными травмами. Она сказала, что, когда начала заниматься ею шестнадцать лет назад, йога была не так популярна, как сегодня. Считалось, что ею увлекаются только странные типы, любители эзотерики и бывшие хиппи. Инструктора групп, в то время небольших, в основном были опытными и хорошо знали каждого ученика. Например, Сьюзен все это время занимается у одного инструктора.

Она также согласилась с Блэком в том, что для предотвращения травм главное — обсуждать с инструктором свои физические проблемы и избегать упражнений, вызывающих неприятные ощущения. У Сьюзен никогда не было травм, связанных с занятиями йогой, и, по ее сведениям, в их группе не было случаев, чтобы кто-либо из учеников получал такие травмы. Просто есть такие асаны, которые она не делает, — например, стойка на плечах. И, если какая-либо асана вызывает болевые ощущения, Сьюзен немедленно из нее выходит, следуя моему принципу: боль — это сигнал об опасности. Сьюзен начала заниматься йогой, чтобы избавиться от хронической проблемы в паховой области, которая была заработана ею в школьной команде чирлидинга и периодически напоминала о себе ноющей болью. Они с учителем работали над этой проблемой на протяжении многих лет, но так и не сумели добиться улучшения. То же самое касается и периферической невропатии, затрагивающей ее ноги, а также управления стрессовыми состояниями: при помощи йоги ей не удалось добиться лучших результатов, чем те, что она получала при помощи профессионалов и используя фармацевтические препараты. Когда она достигла среднего возраста, она стала ощущать, что йога помогает ей поддерживать тело в хорошей форме, сохраняя его силу и гибкость. Надо сказать, что Сьюзен относится к числу редких исключений из моего правила, согласно которому каждый, кто занимается тем или иным видом физической активности, в конце концов становится жертвой какой-либо травмы. Хотя полученная ею в детстве травма в паховой области подтверждает это правило. Кроме того, Сьюзен демонстрирует нам прекрасный пример моей философии в действии: осторожность и умеренность являются залогом безопасности и здоровья.

В доказательство пользы йоги она рассказала мне о своих одноклассниках, которые много лет занимаются у того же учителя, что и она, и пребывают в добром здравии. Дело в том, что серьезные последователи этого искусства склонны вести более здоровый образ жизни в целом. Они стараются правильно питаться и много двигаются. Сьюзен, например, крутит обруч и ходит пешком, выгуливая свою собаку. Но, вторя Блэку, Сьюзен несколько раз повторила, что нужно обязательно найти хорошего тренера, поскольку грамотное руководство — ключ к предотвращению травм.

Сьюзен тревожит то обстоятельство, что с ростом популярности йоги резко увеличилось количество разных школ и учителей. Сегодня йогу преподают чуть ли не везде, даже в домах престарелых и детских садах. Если раньше йога-сообщество было малочисленным, все инструктора были на виду, а их образование тщательно контролировалось, то сегодня, с взрывным ростом армии тренеров, их уровень подготовки и знаний существенно снизился. А занятия с малоопытным инструктором, который работает с большой группой учеников и всем подряд, независимо от индивидуальных способностей и проблем со здоровьем, предлагает выполнять одинаковые упражнения, — верный путь к травматизму. Сьюзен известны случаи, когда новички попадали в продвинутые группы и инструктора заставляли их делать сложные упражнения наравне со всеми, тогда как они не были готовы к этому физически. В этом случае травмы фактически гарантированы — вспомните про мой перелом ребра на одной из первых тренировок по айкидо. Если же травма носит не столь явный характер и игнорируется длительное время, она может стать причиной хронических болей и необратимых повреждений.

Но люди обращаются к йоге, чтобы избавиться от болей и болезней, а не приобрести новые. Сьюзен во многом объясняет отсутствие у себя травм тем, что она занимается йогой Айенгара — наименее агрессивным направлением йоги, в котором широко используются ремни, одеяла и опорные блоки для принятия и удержания поз. В некоторых других разновидностях йоги применяются похожие методы. Соседка Сьюзен владеет собственной студией виньяса-йоги и старается применять к каждому ученику индивидуальный подход, чтобы помочь ему добиться лучших результатов и не навредить своему здоровью. Ее головная боль — это ученики, которые игнорируют рекомендации избегать определенных поз, в результате чего получают травмы, а потом обвиняют в этом инструктора! Как я ее понимаю! Будучи врачом, я регулярно сталкиваюсь в своей практике с подобными пациентами.

Броуд ссылается на публикации в нескольких медицинских журналах, описывающие случаи более серьезных травм, особенно неврологического характера, у практикующих йогу. Первые статьи появились несколько десятилетий назад, в 1970-х годах, в таких уважаемых изданиях, как Neurology, The British Medical Journal и The Journal of the American Medical Association. Один из первых описанных случаев касался молодого человека, у которого развился синдром «свисающей стопы» — состояние, когда человек не может согнуть ногу в голеностопном суставе и подтянуть носок на себя из-за слабости мышц-разгибателей стопы. В результате стопа остается в свисающем положении и мешает при ходьбе. Чтобы не задеть пальцами ноги землю и не упасть, особенно при подъеме по ступеням, человеку приходится высоко поднимать ноги, а опускание стопы на пол сопровождается характерным звуком хлопка. Такая походка с высоким подъемом ног получила название «петушиной». Очень часто синдром возникает в результате защемления нервов в поясничном отделе позвоночника из-за грыжи межпозвоночного диска или может быть следствием костной шпоры; он также является одним из симптомов заболевания, известного как ишиас. Однако у него могут быть и другие причины.

Оказалось, что этот молодой человек усиленно практиковал ваджрасану, проводя в этой позе по несколько часов подряд. Это типичная сидячая поза в йоге, когда человек подгибает ноги под себя, опуская ягодицы на пятки. В этой позе колени согнуты на 180 градусов и испытывают на себе давление всей массы верхней части тела. Однако под коленом у нас проходит поверхностный малоберцовый нерв, ветвь седалищного нерва, который иннервирует мышцы, отвечающие за подъем стопы.

Сидение в ваджрасане несколько часов подряд приводило к сдавливанию этого нерва и ухудшению его кровоснабжения, что и вызывало его дисфункцию и свисание стоп. Официальное название этого синдрома — компрессионная невропатия (одной из ее наиболее распространенных сегодня форм является синдром запястного канала). В описанном случае поверхностный малоберцовый нерв сдавливался между сухожилиями, которые прикрепляют мышцы к коленному суставу и одновременно растягиваются при полностью согнутом колене. Как только причина была установлена и молодой человек перестал практиковать ваджрасану, проблема со свисанием стоп исчезла. Но если бы такое сдавливание продолжалось, свисание стоп могло бы стать перманентным вследствие хронической ишемии (длительного нарушения кровоснабжения) нерва.

Ишемия головного мозга, приводящая к инсульту, — пожалуй, самое страшное из всех возможных последствий занятий йогой. Кровоснабжение головного мозга осуществляется четырьмя артериями: двумя сонными, располагающимися в мягких тканях в передней части шеи, и двумя позвоночными, которые проходят в костных каналах, образованных отверстиями поперечных отростков в шейном отделе позвоночника.

Расположение поверхностного малоберцового нерва в коленном суставе

Артериальная диссекция представляет собой надрыв стенки сосуда с образованием ложного канала между внутренней и мышечной оболочкой артерии, который наполняется кровью и ведет к сужению или полному перекрытию просвета артерии, что нарушает кровоснабжение мозга. Также часто используется термин «расслоение артерии», поскольку в результате надрыва кровь затекает между слоями стенки сосуда и расслаивает ее еще больше. Шея — очень подвижная часть тела, и все ее движения и положения отражаются на кровеносных сосудах. Вот почему диссекции у людей молодого возраста — моложе тех, кто подвержен развитию атеросклероза (а это еще одна причина диссекций сосудов, особенно аорты), — чаще всего затрагивают сонные и позвоночные артерии. Некоторые позы йоги, требующие избыточных изгибов шеи, могут приводить к ее травмам, а травмы шеи часто сопровождаются диссекцией артерий (хотя иногда диссекция может происходить спонтанно, не из-за травмы).

Броуд перечисляет некоторые асаны, особенно опасные для этих артерий: «Айенгар подчеркивал, что в позе кобры голова должна быть откинута назад как можно дальше». А в стойке на плечах (поза, которой избегает моя благоразумная кузина Сьюзен) голова, прижатая к груди, должна образовывать прямой угол с туловищем. Такую позу Айенгар называет «одним из самых ценных подарков человечеству от мудрых предков». Интересно, как, по его мнению, это соотносится с этическим монотеизмом.

В 1972 году видный нейрофизиолог из Оксфорда Ричи Рассел опубликовал статью в British Medical Journal, в которой утверждал, что некоторые позы йоги могут стать причиной инсульта у относительно молодых здоровых людей. Он подчеркнул, что такие случаи крайне редки, и я с ним согласен. За 39 лет работы нейрохирургом я видел немало случаев артериальных диссекций, но не помню ни одного, спровоцированного йогой. Однако у медиков есть поговорка: даже если что-то случается крайне редко, если это случится с вами, то случится на все 100%. Экстремальные положения головы и шеи, присущие некоторым упражнениям йоги, вполне могут приводить к травмам сонных и позвоночных артерий.

Рассел подчеркивал потенциальную опасность таких упражнений для позвоночных артерий, которые соединяются в базилярную артерию и снабжают кровью ствол головного мозга и мозжечок. Инсульты, затрагивающие ствол мозга, имеют особенно тяжелые последствия и нередко заканчиваются смертью. Дело в том, что через ствол головного мозга — небольшое образование размером примерно с большой палец — проходят все нервные пути, по которым сигналы поступают от мозга к телу и от тела к мозгу. В результате даже небольшое по площади повреждение этой деликатной области может привести к тяжелым неврологическим последствиям. Мозжечок по размерам значительно больше мозгового ствола и отвечает за движения и их координацию. Повреждения мозжечка могут приводить к атаксии (расстройству моторики), головокружениям, потере координации и нарушению равновесия тела. У людей мозжечок по размерам меньше коры головного мозга, которая отвечает за все те функции, которые делают нас людьми, — за язык, когнитивную деятельность, самосознание, способность рассуждать и т.д. У животных, выживание которых в большей степени зависит от их физических способностей (скорости, проворства, силы, умения лазать и плавать), мозжечок значительно превышает по размерам кору. Ствол мозга и мозжечок — эволюционно самые древние части головного мозга, появившиеся на сотни миллионов лет раньше большого мозга. Именно они обеспечивали выживание всех видов, предшествовавших появлению гоминидов, и в конечном итоге венца творения — Homo sapiens (да и, кстати сказать, обеспечивают его выживание и сейчас).

Не все диссекции артерий сопровождаются неврологическими симптомами. В моей практике большинство таких травм не приводило к инсультам и не требовало хирургического вмешательства. Обычно в течение нескольких недель применяется антикоагуляционная терапия, и сосуд в конце концов восстанавливается сам собой. Типичный и практически универсальный симптом артериальной диссекции — боль в шее. Надрыв стенки артерии вызывает боль, и при надавливании на поврежденную сонную или позвоночную артерию возникают болезненные ощущения. Причем указанные симптомы обычно внезапные. Появление у молодых, ведущих активный образ жизни людей болезненных ощущений в шее на фоне недавней травмы этой части тела — классические симптомы артериальной диссекции, которые легко распознаются неврологами и нейрохирургами, но могут быть не так хорошо знакомы другим врачам. Поскольку инсульты у практикующих йогу случаются редко, а большинство из них не воспринимают этот вид физической активности как травматичный, артериальных диссекций может быть гораздо больше, чем принято считать. Многие такие травмы не диагностируются как диссекции, а даже если диагностируются, зачастую не связываются с занятиями йогой. Они могут излечиваться и естественным путем — без специального лечения с применением антикоагуляционной терапии.

Броуд описывает два тех самых «крайне редких» случая. В 1973 году Виллибальд Наглер, известный специалист по реабилитации из медицинского центра Корнеллского университета, опубликовал статью о странном случае. Здоровая женщина 28 лет выполняла асану «колесо» (в обиходе называемую «мостиком»), при которой тело дугообразно прогибается назад и делается стойка с опорой на ноги и руки. Когда она принимала эту позу, в какой-то момент она балансировала на откинутой назад голове и вдруг испытала сильную головную боль. Подняться самостоятельно она уже не смогла, так же как и ходить. Когда женщина была доставлена в больницу, у нее появились симптомы синдрома Вал- ленберга — инсульта, связанного с позвоночной артерией и, в частности, с ее ветвью, называемой задней нижней мозжечковой артерией. Помимо развившейся атаксии, правая сторона тела больной потеряла чувствительность, левая рука и нога тоже плохо слушались, глаза косили влево, а на левом глазу наблюдался синдром Горнера — птоз (опущение века) и миоз (сужение зрачка).

Она была переведена в хирургическое отделение, где диагностическое обследование показало инфаркт — омертвение больших участков ткани — в левом полушарии мозжечка. После двух лет лечения женщина с трудом начала ходить, но левая рука и глаз по-прежнему не слушались. Симптомы инсульта, которые сохраняются на протяжении двух лет, уже не поддаются лечению.

Второй случай был описан доктором медицинских наук Стивеном Ханусом и его коллегами в журнале The Archives of Neurology в 1977 году. Этот случай во многом напоминал первый: инсульт вследствие поражения позвоночной артерии у 25-летнего человека, практиковавшего йогу. Молодой человек имел полуторалетний стаж ежедневных занятий, и его стандартный набор упражнений включал резкие повороты головы вправо-влево и печально известную стойку на плечах с прижатым к груди подбородком. Он был доставлен в чикагский госпиталь с жалобами на ухудшение зрения, затрудненное глотание (дисфагию) и плохо контролируемую левую половину тела (левосторонний гемипарез). Томография показала окклюзию (закупорку) левой позвоночной артерии. В таких случаях причиной почти всегда является травматическая артериальная диссекция. Через два месяца после инсульта молодой человек смог ходить с тростью, но моторика левой руки так и не восстановилась.

Артериальные диссекции в результате выполнения йоговских асан исключительно редки. Именно из этого обстоятельства исходили критики Броуда, но он в многочисленных интервью продолжал отстаивать свою позицию. Он ссылался на результаты глобального опроса инструкторов йоги, врачей и физиотерапевтов, проведенного в 2009 году командой исследователей из Колумбийского университета. Респондентов спросили, с какими самыми серьезными проблемами, вызванными йогой, им приходилось сталкиваться. В верхней части списка оказались повреждения поясницы, плеч, коленей и шеи (сотни случаев). Инсульт также присутствовал в этом списке, но таких случаев было отмечено всего четыре. Инсульты вследствие повреждения артерий больше распространены в других видах спорта, в частности в контактных.

Как это ни парадоксально, йога часто используется для реабилитации людей после инсульта. Типичные последствия этой болезни включают трудности с поддержанием равновесия и повышенный риск падений. Страх перед падениями — существенное препятствие для возвращения к нормальной жизни, особенно у людей пожилого возраста. Поэтому физиотерапевты работают над восстановлением у пациентов сил, координации и способности поддерживать равновесие, чтобы вернуть им способность самостоятельно передвигаться. Согласно результатам исследования, проведенного в госпитале для ветеранов в Индианаполисе (опубликованы в журнале Stroke в июле 2012 года), включение йоги в программу реабилитации одной из групп пациентов дало улучшение ряда показателей в этой группе по сравнению с другими, где йога не использовалась. Было получено статистически значимое улучшение по таким параметрам, как поддержание равновесия и снижение страха падения. Также было отмечено общее улучшение качества жизни и большая самостоятельность пациентов в повседневных видах деятельности.

Если разоблачения Броуда помогут спасти хотя бы одного любителя йоги от принятия асаны, способной привести к инсульту, значит, он выполнил завет, сформулированный в Талмуде: «Кто спас одного человека, тот спас весь мир». Инсульт не единственная связанная с йогой травма, которую обсуждает Броуд. Он ссылается на исследование американской Комиссии по безопасности потребительской продукции, собравшей данные о случаях обращения в службу неотложной медицинской помощи с травмами, связанными с йогой. Хотя число таких случаев невелико, в период с 2000 по 2002 год оно выросло в три с половиной раза, с 13 до 46 случаев.

Тенденция к увеличению, таким образом, очевидна. И, поскольку эти данные были собраны только по выборке отделений неотложной помощи и не являются исчерпывающими, реальные цифры могут быть гораздо выше. Кроме того, лишь небольшая часть связанных с йогой травм требует обращения за неотложной медицинской помощью, а за одиннадцать лет, прошедших с момента данного исследования, число практикующих йогу существенно возросло.

В конце своей статьи Броуд снова возвращается к Гленну Блэку. Тому все же пришлось перенести операцию на позвоночнике для лечения стеноза позвоночного канала — ему провели поясничную ламинэктомию и скрепили несколько позвонков. В развитии этого серьезного заболевания Блэк винил многолетние занятия йогой, но он был прав лишь отчасти. Стеноз позвоночного канала — это почти универсальный признак старения, в той или иной степени он присутствует почти у 100% людей старше шестидесяти лет. Он не всегда сопровождается очевидными симптомами, и большинство случаев не требует хирургического вмешательства. Но активный образ жизни определенно может способствовать его развитию. В конце концов все дело в изнашивании организма. Чем больше вы заставляете ваше тело работать, в том числе посредством йоги, тем сильнее оно изнашивается.

Потенциальные опасности йоги нельзя игнорировать. Это касается даже тех ее верных адептов, которые были раздражены статьей Броуда в Times. В последние десять лет специализированное издание Yoga Journal стало уделять больше внимания этой теме. Все большее число инструкторов публично признаются в полученных ими травмах и начинают менять собственные методы преподавания, чтобы избежать подобных проблем у своих учеников. Один из самых известных реформаторов Роджер Коул, инструктор йоги Ай- енгара и постоянный автор Yoga Journal, подчеркивает опасность экстремальных изгибов шеи и рекомендует делать модифицированную стойку на плечах с подкладыванием под плечи сложенных полотенец, чтобы уменьшить угол сгиба шеи.

Медицинский редактор журнала считает стойки на голове вообще слишком опасными для обычных людей. Его опасения основаны на собственном опыте: он обнаружил, что стойка на голове вызывает пережатие нервов плечевого сплетения, проходящих за ключицей, и, как следствие этого, синдром лестничной мышцы. В результате регулярного выполнения таких асан у него начались покалывания в правой руке и онемение. При отсутствии лечения такое состояние может перерасти в слабость верхних конечностей. Когда он прекратил делать эти асаны, все симптомы исчезли. Медицинский редактор также предупреждает, что стойки на голове могут ускорить развитие дегенеративного артрита шейного отдела позвоночника и привести к повреждению сетчатки из-за повышения давления в глазах. Особенно такие позы опасны для людей с глаукомой. Поскольку глаукома сопровождается повышенным глазным давлением, дальнейшее увеличение этого давления при выполнении перевернутых стоек может привести к внезапной и перманентной слепоте. Не стоит забывать и о том, что иногда глаукому вовремя не диагностируют и человек может о ней попросту не знать. К счастью, глаукома не очень распространенное заболевание. Она затрагивает всего 0,5% людей в возрасте до 50 лет, хотя среди людей старше 80 лет эта цифра увеличивается до 10%.

Йога. Острая боль. Никто этого не ожидал.

Глава 3. ИГРОВЫЕ И КОНТАКТНЫЕ ВИДЫ СПОРТА: БОКС, ФУТБОЛ И ХОККЕЙ

БОКС

Под боевыми искусствами понимаются все виды спорта, включающие драки, поединки и вообще любые разновидности мордобоя. Трудно сказать, какое из них самое древнее, но борьба была известна еще в Древней Греции и входила в программу первых Олимпийских игр. Многие боевые искусства, такие как дзюдо и карате, появились в Восточной Азии, по-видимому, примерно в то же время, что и борьба. Однако одно из них особенно выделяется на общем фоне, по крайней мере для меня. Речь идет о боксе.

Турниры по кулачным боям, напоминающим бокс, проводились еще в Древней Греции, где такие бои считались спортом богов. Гомер упоминает о бое на кулаках в своей «Илиаде», произведении, написанном в VIII веке до н.э.; в нем излагается история Троянской войны, датирующейся XIII веком до н. э. Как и гладиаторские бои в Древнем Риме, кулачные поединки в те времена подчас велись до смертельного исхода. Примерно тогда же появились аналоги боксерских перчаток. Противники защищали руки, обматывая их кожаными ремнями, в которые иногда вставляли металл, чтобы сделать удары смертельными.

После падения Римской империи упоминания о боксе почти исчезли вплоть до XVIII века, когда он вновь возродился в Англии. Вначале бои проводились фактически без правил, противники сражались без перчаток, голыми кулаками, и поединки не были ограничены по времени. Короче говоря, бокс мало чем отличался от обычной уличной драки.

В 1866 году маркиз Куинсберри предложил свод правил, которые легли в основу современных правил бокса и были названы в честь их создателя. Было введено обязательное использование перчаток, количество раундов устанавливалось заранее, а длительность каждого раунда ограничивалась тремя минутами. На протяжении следующих лет популярность этого вида спорта только росла, и сегодня он регулируется несколькими профессиональными организациями. Чемпионы в боксе становятся мировыми знаменитостями, и, пожалуй, самым яркий его представитель — Мохаммед Али.

Будучи нейрохирургом, я постоянно сталкиваюсь с черепно-мозговыми травмами. За всю мою практику у меня было больше тысячи таких пациентов. Я видел самые разные травмы, незначительные и смертельные, нанесенные всеми возможными способами как случайно, так и намеренно. Я видел открытые и закрытые черепно-мозговые травмы; травмы от удара тупым предметом и проникающие травмы; обычные шишки, вызванные падением с высоты роста, и травмы с размозжением в результате автомобильных аварий. Я видел такие травмы, которые не может нарисовать в своем воображении даже лучший голливудский режиссер!

Что я, нейрохирург, могу думать о спорте, цель которого — нанести противнику настолько тяжелую травму головы, чтобы он потерял сознание и не мог продолжать бой?

Закончить бой нокаутом — заветная мечта каждого боксера, по крайней мере в профессиональном боксе. Жестокость этого вида спорта напоминает нам о том, что он уходит корнями в гладиаторские бои в Древнем Риме.

Разумеется, бокс не обходится без кровопролития. Рваные раны лица, подкожные кровоизлияния, гематомы глаз здесь обычное дело. Существует даже такая процедура, как вскрытие гематомы, когда набухшее веко специально надрезают, чтобы дать стечь крови. В результате давление уменьшается и можно приоткрыть глаз.

Удары в голову наносятся с огромной силой. Вместе с развитием методик тренировок и появлением стимулирующих препаратов, таких как стероиды, сила и быстрота ударов профессиональных боксеров выросла. Все мы видели замедленные съемки боксерских поединков, где крупным планом демонстрируется, как кулак бьет прямо в лицо, нос и губы гротескно деформируются, голова резко откидывается в сторону и вокруг разлетаются капли пота и крови. Иногда можно увидеть, как боксер падает навзничь, ударяется головой о пол ринга и теряет сознание. Это не спорт. Это пережиток темного, жестокого прошлого, когда люди были вынуждены биться до смерти друг с другом или с каким-нибудь диким животным, в то время как жадные до крови зрители наслаждались зрелищем в безопасности амфитеатра.

Это безобразие необходимо запретить. Я не первый, кто это предлагает. В 1983 году Journal of the American Medical Association уже выступил с подобной рекомендацией.

Выше я затрагивал тему сотрясений головного мозга. В последние годы они привлекли к себе повышенное внимание, и многочисленные исследования показали, что травмы этого вида гораздо более серьезны, чем принято было считать. Классическое сотрясение мозга определяется как легкая форма черепно-мозговой травмы с кратковременной потерей сознания (обычно от нескольких секунд до нескольких минут). После возвращения сознания пострадавший обычно дезориентирован в пространстве и во времени и не помнит о травме, но в течение нескольких часов или дней его состояние восстанавливается. Как правило, при такого рода травмах тренер советует спортсмену «походить, чтобы прийти в себя», как будто хождение взад-вперед вдоль кромки игрового поля устранит последствия травмы. Понятно, что тренер хочет как можно быстрее вернуть спортсмена в игру, особенно если это звездный игрок. Но с такими вещами шутить опасно.

Сегодня нам известно, что сотрясение головного мозга не всегда сопровождается потерей сознания. В то же время какое-либо изменение психического состояния, сопровождающее любую травму головы, свидетельствует о сотрясении мозга. Если после столкновения или удара спортсмен оглушен, шатается как пьяный, смотрит пустым взглядом, говорит заплетающимся языком или у него двоится в глазах, значит, он получил сотрясение мозга. Специальный термин для этой группы травм — легкие черепно-мозговые травмы (ЧМТ).

Черепно-мозговые травмы варьируются от очень легких, таких как легкие сотрясения мозга, до очень тяжелых и смертельных. Один из разделов медицины, патофизиология, изучает нарушение функционирования отдельных органов и организма в целом под влиянием повреждений и болезней. Патология может проявляться на макроуровне (например, видимое анатомическое изменение сломанной ноги), на микроскопическом уровне (например, нарушение клеточных структур под влиянием бактериальной инфекции) и на биохимическом уровне — то есть на уровне белков, ДНК и химических взаимодействий, управляющих всеми жизненными процессами. Практически при всех заболеваниях затрагиваются все три указанных уровня.

Повреждением головного мозга, по сути, является любой процесс, нарушающий нормальное функционирование нейронной сети. Мозг представляет собой сложную систему, состоящую из миллиардов нервных клеток, называемых нейронами. Каждый нейрон содержит ядро и два вида отростков.

Дендриты — это разветвленные короткие отростки, которых у нейрона может быть несколько. Дендриты близлежащих нейронов соединяются между собой и обеспечивают взаимодействие между клетками. Аксон — это длинный одиночный отросток. Клеточные тела нейронов располагаются на поверхности мозга и образуют его кору, изрезанную большим количеством борозд и извилин, придающих мозгу его характерный складчатый вид. Из-за серого цвета коры ее называют «серым веществом».

Аксон сверху покрыт защитной миелиновой оболочкой, которая способствует быстрой передаче нервных импульсов между нейронами. Миелин имеет белый цвет и придает его внутренним структурам мозга, которые называются белым веществом. Аксоны могут проникать далеко вглубь мозга и передавать нервные импульсы к его глубинным структурам, таким как базальные ганглии, таламус, ствол мозга и спинной мозг, где они соединяются с другими нервными клетками.

Такие цепочки из соединенных между собой нервных клеток доходят до каждого органа нашего тела — до каждой мышцы, вызывающей движение, до каждой железы, вырабатывающей гормоны, и до каждого органа, выполняющего свою строго определенную функцию. По пути каждый нейрон посредством дендритов соединяется с миллионами других нейронов, что создает внутри нашего тела настоящий «нейронный Интернет» с примерно 100 триллионами синапсов (нейронных связей). Внутри этой невероятно сложной сети ежесекундно передаются триллионы сигналов и совершаются триллионы операций, в результате чего производятся столь простые рефлекторные действия, как моргание глазами, или порождаются столь таинственно непостижимые явления, как человеческая мысль.

Такая анатомия мозга объясняет его высокую подверженность травмам. Когда я читаю лекции по черепно-мозговым травмам студентам и интернам, я всегда заставляю их вспомнить кое-какой материал из школьной программы физики. Поскольку изучение в школе хотя бы одного курса физики является обязательным требованием для поступления в медицинский вуз, все мои студенты были вынуждены продираться сквозь дебри этой сложнейшей науки. И, хотя некоторым это даже нравилось, применимость физических знаний в повседневной медицинской практике весьма незначительна.

Нейронные связи

Однако нейрохирургам, лечащим черепно-мозговые травмы, такие знания могут пригодиться. Поэтому я напоминаю своим студентам второй закон Ньютона:

F = та.

Этот закон гласит, что сила, действующая на тело, равна произведению массы на ускорение. Это универсальное уравнение. Оно помогает доставлять астронавтов в космос, в свое время позволило Иоганну Кеплеру вывести законы движения планет, также оно объясняет, почему человеческий мозг столь плохо переносит резкие изменения в своем состоянии покоя или движения.

Черепно-мозговая травма может возникать в двух случаях: когда на находящуюся в состоянии покоя голову воздействует движущийся предмет либо когда находящаяся в состоянии движения голова ударяется о неподвижный предмет, что приводит к резкому изменению скорости ее движения, иногда до полной мгновенной остановки. Поскольку нервные клетки состоят из двух столь анатомически разных структур — клеточных тел, образующих серое вещество (св), и аксонов, образующих белое вещество (бв) — они неоднородны по массе. Другими словами,

то есть масса серого вещества не равна массе белого вещества.

(Оставайтесь со мной. В конце концов это всего лишь физика!)

Однако сила, прилагаемая к голове травмирующим предметом, прилагается одинаково и к серому, и к белому веществу. То есть

Отсюда мы можем вывести два уравнения:

Поскольку на обе части нейрона воздействует одинаковая травмирующая сила, левые части уравнений равны. Значит, правые части уравнений также должны быть равны:

Но, как нам известно, их массы не равны. Следовательно, придаваемое им ускорение также не может быть равным, то есть

Представьте себе ситуацию, когда находящийся в состоянии покоя мозг получает резкое ускорение под воздействием внешней силы. Или же находящийся в движении мозг подвергается резкому торможению (отрицательному ускорению) при столкновении с неподвижным предметом. Приведенные формулы говорят нам, что при этом серая и белая части нейрона ускоряются или тормозят с разной скоростью.

А теперь представьте себе мягкую длинную лапшу, которая находится в натянутом состоянии и движется в пространстве. Если произойдет внезапная остановка и разные концы этой лапши затормозят с разной скоростью, лапша деформируется. Или, если сила достаточно велика, она может порваться.

Нейрон реагирует точно так же. Разное ускорение частей одного нейрона в результате воздействия травмирующей силы приводит к повреждению в месте соединения аксона и клеточного тела, то есть на границе серого и белого вещества.

При легкой травме нейрон временно прекращает функционировать. Повреждение происходит на биохимическом уровне. Передача сигналов между нейронами осуществляется электрическим путем за счет движения ионов натрия, калия и кальция через клеточную мембрану нейрона. Травма приводит к нарушению этого процесса, и нейрон перестает работать. Если затронуто достаточно большое количество нейронов, происходят неврологические изменения, такие как описанное выше классическое сотрясение мозга с мгновенной потерей сознания, что обусловлено одновременным выходом из строя сразу множества нейронов. Другой типичный пример такого рода — когда вы слишком долго сидите со скрещенными ногами, они затекают, что сопровождается онемением и покалыванием. Еще пример — ощущение, словно от удара электрическим током, с последующим покалыванием в руке, когда вы сильно ударяетесь локтем и задеваете локтевой нерв.

Все это временные повреждения. Нейрон травмируется, но остается интактным (невредимым), как и все его вспомогательные структуры, включая миелиновую оболочку. Поэтому он довольно быстро восстанавливается (так происходит, например, в только что описанных ситуациях с ногой и локтем). В медицине такое повреждение называется нейропраксией. Когда функционирование нейронов восстанавливается, исчезают и неврологические симптомы: спортсмен приходит в сознание, в затекшей ноге прекращается покалывание и т.д. В то же время в случае сотрясения мозга другие симптомы могут сохраняться дольше. О них мы поговорим чуть позже.

При более тяжелой травме может происходить разрыв аксона внутри его оболочки, тогда как сама оболочка остается неповрежденной. Участок аксона, отделенный при разрыве, разрушается (такой процесс называется валлеровской дегенерацией), но, поскольку оболочка остается нетронутой, со временем аксон регенерируется, вырастая вдоль сохранившейся оболочки. В этом случае неврологические последствия бывают более тяжелыми и долговременными. Восстановление нервных функций происходит по мере регенерации нейронов, но в этот процесс часто вкрадываются ошибки, приводящие к образованию рубцов в местах повреждения аксонов, что может помешать их полной регенерации. В результате остаточные симптомы и неврологические расстройства являются распространенными осложнениями при таких травмах. Полное восстановление может занять год и больше. Медицинское название такого вида травм — аксонотмезис.

Наконец, в худшем случае травмирующая сила настолько велика, что приводит к полному разрушению нейрона: аксона, вспомогательных структур и миелиновой оболочки. Нервные волокна полностью разрываются. Это необратимая травма, при которой восстановление уже невозможно: пострадавший мгновенно теряет сознание и входит в состояние глубокой комы. Такие черепно-мозговые травмы часто сопровождаются травмами других частей тела, и в этих случаях процент летальных исходов очень высок. Типичные причины таких травм — автомобильные и мотоциклетные аварии. Со временем место травмирования нервных волокон рубцуется, и любые попытки аксонов регенерироваться заканчиваются ничем, поскольку они не могут преодолеть рубец, блокирующий им путь внутри оболочки. Медицинский термин для таких травм — нейротмезис.

Последние два типа черепно-мозговых травм часто называются диффузным аксональным повреждением головного мозга (ДАП).

Диффузное аксональное повреждение головного мозга (ДАП)

Такие травмы затрагивают все три уровня — макро- (анатомический), микро- (клеточный) и биохимический. Травматические изменения можно увидеть на снимках мозга, полученных при помощи магнитно-резонансной и компьютерной томографии: они представляют собой небольшие кровоизлияния на границе серого и белого вещества.

Врачи часто называют такие травмы «сдвиговыми» (shear injury) в силу того, что в результате разного ускорения слоев происходит сдвиг коры по границе с серым веществом и, как следствие, разрыв аксонов. Если пострадавший выживает, он, как правило, становится инвалидом. При наиболее тяжелой степени повреждения, нейротмезисе, выживший обречен оставаться в перманентном вегетативном состоянии. У пациента сохраняются вегетативные и двигательные рефлексы, однако он перестает быть мыслящим существом. Он не может говорить, не воспринимает сигналы извне, не осознает себя и не узнает окружающих. Его кормят через трубку, вставленную непосредственно в желудок или тонкий кишечник. Обычно ему делают трахеостомию, чтобы очистить дыхательные пути и облегчить дыхание. Такому пациенту требуется круглосуточная помощь на протяжении всей оставшейся жизни.

Снимок головного мозга (МРТ) спустя три дня [слева] и четыре месяца (справа} после диффузного аксонального повреждения

Существует еще одна особенность анатомии головного мозга, которую надо объяснить, чтобы вы в полной мере поняли патофизиологию ЧМТ. Мозг — очень мягкий орган, заключенный в очень жесткий и неэластичный контейнер — черепную коробку. Внутри черепной коробки мозг находится в жидкой среде, которая называется спинномозговой жидкостью (СМЖ). Спинномозговая жидкость образуется в желудочковой системе, которая состоит из четырех полостей (желудочков), находящихся в центре головного мозга. Эта жидкость заполняет желудочки и из них выходит через три отверстия, расположенные у основания мозга в специальные резервуары (цистерны). Далее она циркулирует под паутинной оболочкой, окружающей всю поверхность головного и спинного мозга, — по так называемому подпаутинному пространству. Именно эта жидкость отбирается при спинномозговой пункции для диагностики заболеваний нервной системы — менингита и многих других.

Циркуляция спинномозговой жидкости

Обычно череп и головной мозг движутся как единое целое, и любое воздействие силы, прилагаемое к черепу, передается и на головной мозг — примерно так, как я объяснял выше, то есть в соответствии со вторым законом Ньютона. При воздействии большой силы, резком ускорении или торможении, мозг смещается внутри черепной коробки и ударяется о ее внутреннюю стенку.

Когда я объясняю это своим студентам, я использую для иллюстрации емкость с желе. Я беру ее и сильно встряхиваю. В результате резкой остановки желе начинает смещаться внутри емкости взад-вперед, наталкиваясь на ее стенки. При резкой остановке головы человека с его мозгом происходит то же самое. Как я уже говорил, серое и белое вещество сдвигаются относительно друг друга, в результате чего повреждаются аксоны, а кроме этого, плавающий в спинномозговой жидкости мозг раскачивается и ударяется о черепные кости. Сначала он наталкивается на ту сторону черепа, в направлении которой происходило движение, после чего отскакивает в обратном направлении и бьется о противоположную сторону. Например, если вы бежите с мячом по футбольному полю и сталкиваетесь лоб в лоб с защитником, ваша голова резко тормозит, однако мозг по инерции продолжает движение; в результате он бьется о внутреннюю поверхность вашей лобной кости, затем отскакивает назад и бьется о внутреннюю поверхность затылочной кости.

Эту травму называют ударно-противоударной. Ударная травма возникает при ударе мозга о череп в направлении движения. Противоударная травма происходит в зоне, прямо противоположной точке удара, в результате отскакивания (рикошета) мозга.

Такова типичная механика травм, приводящих к сотрясению мозга. Если травмирующая сила более значительна, может возникать ушиб головного мозга. В этом случае происходит повреждение мозговых тканей, сопровождающееся кровотечением, поэтому при компьютерной томографии ушиб выглядит как очаг повышенной плотности из-за скопившейся крови (в отличие от сотрясения, которое не обнаруживается компьютерной томографией). При ударно-противоударном ушибе мозга можно увидеть два таких очага, находящихся на прямо противоположных сторонах. Если кровотечение сильное, кровь может выходить на поверхность мозга и скапливаться между мозгом и черепом. Образуется субдуральная гематома. При достаточно больших размерах она может привести к летальному исходу, и потому требуется срочная операция по ее удалению. К счастью, на спортивных состязаниях такое случается редко.

В спорте чаще всего встречаются самые легкие формы ЧМТ, в соответствии с логической аксиомой, утверждающей, что чаще всего случаются наиболее вероятные вещи. У нас, врачей, есть поговорка: «Когда вы слышите стук копыт, думайте о лошадях, а не о зебрах». Другими словами, когда вам нужно поставить диагноз на основе комплекса симптомов, начинайте с самых распространенных и типичных причин («лошадей»), а не с редких и необычных («зебр»). В русле этой логики я часто диагностирую у пациентов сотрясения мозга, особенно в теплое время года, когда люди начинают много двигаться на свежем воздухе.

Ушибы встречаются реже, еще реже — диффузные аксональные повреждения, но тем не менее и они не являются чем-то совсем невозможным. Я начал свой обзор с описания легкой формы ЧМТ, сотрясения мозга. Что же происходит после получения этой травмы? После некоторых сотрясений мозг полностью восстанавливается уже через несколько часов, хотя в большинстве случаев восстановление занимает несколько дней. Нередко симптомы могут сохраняться в течение нескольких недель или месяцев, но в конце концов исчезают. Хотя для самого пострадавшего это «в конце концов» может показаться бесконечным.

Совокупность симптомов, развивающихся после легкой ЧМТ, называют посткоммоционным синдромом. Возможные жалобы пациентов с этим синдромом составляют длинный список, симптомы могут возникать как вместе, так и по отдельности. Головная боль — отличительный признак синдрома — встречается практически у всех перенесших сотрясение мозга. Головокружение, нарушение зрения, проблемы с равновесием, звон в ушах, изменения личности, потеря памяти, трудности с концентрацией внимания, невозможность сосредоточиться на продолжительное время, ухудшение способности к обучению, бессонница и хроническая усталость — вот лишь некоторые из проблем, которые я видел у пациентов с ЧМТ. Последние исследования расширяют эту картину, показывая, насколько коварными и опасными могут быть кумулятивные эффекты повторяющихся легких ЧМТ. Накопленные данные указывают на то, что кажущиеся незначительными травмы могут вызывать серьезные и со временем инвалидизирующие изменения в анатомии головного мозга.

В редких случаях посткоммоционный синдром может длиться всего несколько часов. Но чаще всего он продолжается несколько дней или недель, а иногда до нескольких месяцев и даже года. Специфической терапии в случае посткоммоционного синдрома нет, но возможно симптоматическое лечение. Головная боль снимается медикаментозно, при стойких изменениях когнитивных функций применяется психологическое консультирование. Вестибулярная терапия, одно из направлений физиотерапии, помогает справиться с такими симптомами, как нарушение равновесия и походки и ухудшение зрения. Но главный целитель — это время, потому что посткоммоционный синдром относится к разряду самокупируемых состояний. Как и обычная простуда, которая, как всем известно, длится неделю, если ее не лечить, и всего семь дней, если лечить, этот синдром со временем проходит сам собой. Однако его симптомы всегда неприятны и при наихудшем развитии событий возможны необратимые осложнения. После исчезновения всех симптомов человек считается полностью восстановившимся после травмы.

Считается, что для маленьких детей с сотрясением мозга лучшее лечение — полный когнитивный покой. Иначе говоря, надо устранить все, что провоцирует умственную деятельность: никакого посещения школы, чтения, просмотра телевизора, видео- и компьютерных игр, общения с друзьями. Ничего. Как отец троих детей, которые когда-то были маленькими, я думаю, что выполнить такое предписание практически невозможно. Кроме того, я не уверен, что исследования подтвердили бы эффективность столь радикального метода лечения, и мне интуитивно кажется, что расстроенные чувства ребенка, отрезанного от внешнего мира и всех удовольствий, делают подобное лечение контрпродуктивным. Я рекомендую своим пациентам как можно больше спать и отдыхать, избегать любых стрессов, по возможности сделать временный перерыв в работе или учебе и в целом вести более спокойный образ жизни. Я не запрещаю им заниматься теми порой необходимыми видами деятельности, которые легко переносятся, и постепенно разрешаю увеличивать активность. Я полагаюсь на свой ключевой принцип, который гласит: все, что не больно, то хорошо. Любая деятельность, которая не вызывает и не усугубляет симптомов, позволительна. В большинстве случаев людям можно доверять — они будут делать правильные вещи, — достаточно лишь немного ими руководить. Этот лечебный подход я использовал на протяжении 30 лет и буду следовать ему и дальше, пока неопровержимые доказательства не заставят меня изменить мою точку зрения.

Что же касается того вида деятельности, который непосредственно вызвал травму, к нему можно вернуться после того (и только после того), как исчезли все симптомы. Как правило, речь идет о контактных видах спорта, самым вопиющим примером которых является бокс. Другие типичные примеры — американский и обычный футбол, лякросс, хоккей, баскетбол, прыжки в воду, а также испытания лошадей (скачки и бега). Если существует вероятность повторного травмирования головы, возвращаться к этому виду активности до полного исчезновения симптомов крайне опасно.

Джулиан Бейлз, до 2011 года заведовавший кафедрой нейрохирургии в Медицинской школе Университета Западной Вирджинии (Моргантаун, штат Западная Вирджиния), посвятил изучению легких ЧМТ несколько десятилетий. Он исследовал травмы футболистов из команды Питтсбургского университета, входящей в 1-й дивизион Национальной ассоциации студенческого спорта, и команды Pittsburgh Steelers («Питтсбургские сталевары»), входящей в Национальную футбольную лигу. Сейчас доктор Бейлз работает в Университетском госпитале Северного побережья (Эванстон, штат Иллинойс) и в Чикагском университете.

Такой выбор объектов для исследования ЧМТ имеет очевидные преимущества. Все эти люди — спортсмены с высокой мотивацией, увлеченные своим видом спорта, и они рассматривают травмы как досадную помеху и стремятся как можно быстрее вернуться к игре. В любом научном исследовании результаты наиболее надежны, если устранены факторы, которые могут исказить эти результаты. При исследовании сотрясений мозга одним из таких факторов является неопределенность в отношении того, как долго сохраняются симптомы посткоммоционного синдрома. Например, если потерпевший не хочет возвращаться к прежней работе или обращается в суд в связи с получением травмы, он может намеренно преувеличивать длительность сохранения симптомов ЧМТ. И наоборот, спортсмен, который с крайним нетерпением ждет, когда он сможет вернуться в игру, симулировать симптомы не будет. Здесь возникает обратная проблема. Спортсмены склонны преуменьшать или вообще отрицать наличие стойких симптомов. Разумеется, есть специальные тесты для определения того, насколько человек восстановился после травмы, но они не являются абсолютно надежными. Вы ведь помните, что симптомы посткоммоционного синдрома в значительной степени субъективны и в большинстве случаев не могут быть измерены. Если человек говорит, что у него продолжаются головные боли или головокружение, или, наоборот, отрицает наличие этих симптомов, тогда как в действительности они остались, нет никаких объективных тестов, которые могли бы подтвердить или опровергнуть его слова.

Бейлз и его команда из Института исследований черепномозговых травм в Университете Западной Виргинии осуществляли тщательное неврологическое и психологическое обследование членов команд в начале и конце сезона. Игроки, получившие ЧМТ, проходили дополнительное обследование. Для контроля за ЧМТ использовалась магнитно-резонансная и позитронно-эмиссионная томография.

В 2008 году Бейлз представил некоторые результаты своих исследований в докладе перед конгрессом. Изучая состояние бывших игроков Национальной футбольной лиги, он обнаружил на удивление высокую распространенность когнитивных нарушений. Бывшие игроки гораздо чаще страдали умеренными когнитивными расстройствами, чем их ровесники (брались средние показатели по возрастной группе населения), причем единственным значимым фактором риска было наличие трех и более сотрясений мозга в период профессиональной карьеры. В этих случаях вероятность развития умеренных когнитивных расстройств возрастала в пять раз! Более того, согласно прогнозам, у большинства этих бывших спортсменов в течение ближайших десяти лет можно было ожидать развитие болезни Альцгеймера.

Второе исследование было посвящено психологическим последствиям. Было установлено, что 11 % бывших спортсменов страдали депрессиями, что опять же в три раза превышало аналогичный показатель для населения в целом. Фактором риска было все то же троекратное сотрясение мозга.

Еще одно тревожное открытие, сделанное благодаря более тщательному изучению легких ЧМТ, касалось так называемого синдрома повторного сотрясения. Было обнаружено, что при повторной травме мозга существенно возрастает вероятность более серьезных повреждений, даже если механизм травмы похож на предыдущий. По каким-то неясным пока причинам мозг становится более уязвимым. Период потери сознания и дезориентации во многих случаях длится дольше. Симптомы посткоммоционного синдрома проявляются в более тяжелой форме и сохраняются на протяжении более длительного времени. Также повышается вероятность стойкого необратимого повреждения мозга.

Сотрясения мозга положили конец карьерам некоторых известных спортсменов и, скорее всего, продолжат прореживать их ряды. Стив Янг, нападающий команды «Сан- Франциско Форти Найнерс» (San-Francisco 49ers), включенный в Зал славы Национальной футбольной лиги, провел четырнадцать сезонов в период в 1985 по 1999 год. У него было семь только официально задокументированных сотрясений мозга, а фактически, вероятно, гораздо больше. Хотя он планировал провести 15-й сезон, состояние здоровья вынудило его уйти в отставку.

Эрик Линдрос из HXJI завершил карьеру по той же причине. Имея рост 1 м 94см и вес почти 110кг, он был выбран 1-м номером в драфте HXЛ 1991 года. Его габариты, скорость и сила предрекали ему будущее суперзвезды. Когда он был здоров, он действительно был фаворитом. В 1995 году ему была присуждена награда «Харт Мемориал Трофи» как самому ценному игроку лиги. К сожалению, травмы буквально преследовали его. У него было восемь сотрясений мозга, однако в те времена эти травмы не считались столь серьезными, как сейчас. Играя за команду «Филадельфия Флайерз», Линдрос даже выступил с публичными обвинениями в адрес руководства и врачей команды, утверждая, что те ненадлежащим образом относились к его травмам. В 2007 году, после пятнадцати сезонов, он также ушел в отставку.

Бокс, как ни один вид спорта, изобилует примерами многократных травм головы и их печальных последствий. На протяжении всего времени его существования было известно, что у боксеров, проведших много лет на ринге, может развиваться необратимое повреждение мозга, имеющее множество красочных наименований, в том числе «боксерская деменция» и «боксерское слабоумие». «Боксерское слабоумие» относится к категории хронических травматических энцефалопатий. Это состояние развивается медленно, но неуклонно в течение нескольких лет в результате многочисленных ударов в голову. Наиболее опасны нокауты — эти удары настолько сильны, что ведут к временной потере сознания. Однако вообще любой удар в голову, даже джеб, вызывающий резкое движение головы, оставляет свой отпечаток на мозге. Со временем нейроны, образующие нейронную сеть с триллионами связей, которая обеспечивает нормальное функционирование мозга, начинают отмирать, и развивается слабоумие.

По сопровождающим ее функциональным изменениям «боксерская деменция» сходна с болезнью Альцгеймера — дегенеративным заболеванием центральной нервной системы, ведущим к старческому слабоумию. Болезнь Альцгеймера довольно распространена в США, и большинство из вас знает, насколько разрушительны и страшны ее последствия. С боксерами происходит то же самое. Исчезает ясность мышления. Больной теряет способность самостоятельно выполнять даже самые простые действия — не может, например, почистить зубы. Стремительно ухудшается кратковременная память — человек не помнит, что он только что сделал. Долговременная память сохраняется дольше, но со временем больной перестает узнавать даже самых близких людей и заново знакомится с ними при каждой встрече.

О какой-либо самостоятельности не может быть и речи. На ранних стадиях заболевания человек обычно еще живет дома под присмотром родных; те, однако, не в состоянии следить за ним постоянно, и в конце концов случается какая-нибудь беда. Больной может включить газовую плиту и вызвать пожар или, что бывает гораздо чаще, выйти из дома и потеряться, так как не помнит ни своего имени, ни адреса. В некоторых случаях больных приходится помещать в дома для престарелых под круглосуточную опеку. По мере прогрессирования болезни человек перестает самостоятельно передвигаться, и ему требуется инвалидная коляска. После того как теряется способность самостоятельно сидеть, конец жизни уже близок, и страдалец встречает его лежа скрюченным на больничной кровати, ничего не понимая и не узнавая членов своей семьи, ставших для него чужими людьми.

Несколько известных боксеров предположительно были жертвами «боксерской деменции». Среди них Флойд Паттерсон, Джерри Кварри, Майк Кварри, Шугар Рэй Робинсон и Мелдрик Тейлор5. У некоторых из этих спортсменов карьера закончилась довольно рано. У других симптомы деменции развились только после того, как они добровольно покинули ринг, но их жизни также были разрушены этим заболеванием.

Пожалуй, самым известным боксером, пострадавшим от связанного с боксом повреждения головного мозга, был Мухаммед Али. У него диагностировали болезнь Паркинсона, однако Али продолжал вести активную публичную жизнь, несмотря на прогрессирование неврологических симптомов. Болезнь Паркинсона — еще один вид хронической посттравматической энцефалопатии. Она представляет собой дегенеративный процесс, связанный с разрушением и гибелью нейронов — прежде всего в черной субстанции, а также в других отделах головного мозга. Поврежденные в результате многократных ударов в голову (в случае Али) нервные клетки начинают вырождаться и производить слишком мало нейромедиатора дофамина, необходимого для нормального функционирования мозга.

Болезнь Паркинсона — самое распространенное заболевание из группы моторных расстройств. Ранние симптомы обычно затрагивают мышечную функцию. Дрожание рук (тремор), мышечная скованность, нарушение осанки, шаркающая походка и замедление движений (брадикинезия) — типичные и изнурительные симптомы. Лекарства, стимулирующие выработку дофамина, такие как Sinemet, могут значительно облегчить симптомы болезни, но у них есть негативные побочные эффекты и со временем они могут терять эффективность. Глубокая стимуляция мозга путем введения в таламус электродов, подключенных к имплантированному электрогенератору, позволяет существенно уменьшить ряд наиболее устойчивых симптомов, таких как мелкий тремор, и сегодня считается наиболее перспективным методом лечения паркинсонизма.

На более поздних стадиях болезни Паркинсона часто развивается слабоумие, причем одним из факторов риска является кумулятивный эффект повторных сотрясений мозга. Все виды деменции имеют сходное клиническое течение болезни. Темпы снижения умственных способностей варьируются от пациента к пациенту, но направление всегда одно — вниз. Вызвано ли это дегенеративными процессами неизвестной природы или многократными ударами по голове, как в боксе, результат одинаков. И всегда печален.

В любительском боксе ситуация чуть лучше. В нем обязательно используются защитные шлемы и протекторы для тела, а тренеры озабочены не только техникой боя, но и безопасностью спортсменов. В результате уровень травматизма здесь гораздо ниже, чем среди профессионалов. Но бокс похож на курение сигарет. Нет способа выкурить сигарету, не нанеся вреда своему здоровью. Бокс плох во всех своих проявлениях. Ни один шлем не избавит вас от возможности получить сотрясение мозга. На самом деле повреждение мозгу наносит не перчатка, бьющая по голове. Мозг наносит повреждение сам себе, когда раскачивается взад-вперед внутри черепной коробки и бьется о ее стенки. Результат одинаков. И всегда печален.

Я повторяю: бокс должен быть запрещен.

АМЕРИКАНСКИЙ ФУТБОЛ

Опасность американского футбола давно известна. По состоянию на 1905 год было зарегистрировано 19 случаев смерти футболистов студенческих команд. После привлекшего внимание широкой общественности избиения игрока в матче «Пенсильвания» — «Свартмор» президент Теодор Рузвельт собрал руководителей Принстонского, Гарвардского и Йельского университетов, чтобы обсудить ситуацию с этой игрой. В то время американский футбол практически не регулировался правилами — они были весьма свободными и не обеспечивали защиты игроков. Шейлер Мэтью, декан факультета богословия Чикагского университета, так отозвался об американском футболе: «У каждого, от президента Соединенных Штатов до скромного преподавателя колледжа, возникает протест против этого гладиаторского спорта, который калечит и убивает молодых мужчин, бесчестит высшее образование и преследует только одну цель — деньги». Однако Рузвельт был убежденным поборником спорта и здорового образа жизни, поэтому, несмотря на то что раздавались призывы запретить игру, всего лишь порекомендовал учебным заведениям установить более строгий контроль. Первым ввел новые правила Пенсильванский университет, его примеру последовало несколько колледжей в Нью-Йорке. В 1906 году, чтобы обеспечить повсеместное введение новых правил, была создана Межвузовская спортивная ассоциация. В 1910 году эта организация была преобразована в Национальную университетскую спортивную ассоциацию.

Столетие спустя, в апреле 2010 года, двадцатиоднолетний Оуэн Томас, капитан футбольной команды Пенсильванского университета, покончил жизнь самоубийством. Вскрытие мозга показало хроническую травматическую энцефалопатию (ХТЭ; об этой болезни я говорил в разделе о боксе).

Вызывает озабоченность тот факт, что в случае Томаса не было отдельно взятой серьезной травмы. По словам его матери, ей неизвестно, чтобы у ее сына когда-либо были сотрясения мозга. Однако в его мозге были обнаружены те же дегенеративные изменения, что и у более чем двадцати умерших игроков Национальной футбольной лиги.

Так как очевидные травмы головы отсутствовали, это открытие свидетельствует о том, что незначительные, но частые удары, которым подвергается голова игрока, даже если он юниор, могут обладать накопительным эффектом. Мать Томаса говорит: «В этой игре они постоянно сталкиваются головами. У молодого полузащитника таких ударов может накопиться уже больше тысячи. Каждый такой удар — как чайная ложка воды. Но, если взять тысячу чайных ложек, кувшин может переполниться».

В случае Томаса хроническая травматическая энцефалопатия не была признана прямой причиной самоубийства или по крайней мере одной из его причин. Между тем известно, что ХТЭ провоцирует развитие депрессивного состояния и расстройство контроля импульсивного поведения. У двух бывших игроков Национальной футбольной лиги, также совершивших самоубийство (один из них, звездный полузащитник Джуниор Сеау, отыграл в лиге двадцать сезонов), вскрытие тоже показало наличие хронической энцефалопатии. Взаимосвязь между травмами головы и самоубийствами в настоящее время является всего лишь гипотезой, однако она привлекла внимание исследователей в области ЧМТ, поэтому я надеюсь, что в скором времени мы узнаем об этом гораздо больше.

Сегодня только начинают появляться научные доказательства взаимосвязи между патологическими изменениями в головном мозге и повторными сотрясениями. В апреле 2013 года Маккрори и соавторы опубликовали в The British Journal of Sports Medicine статью на эту тему. В ней был представлен комплексный обзор накопленных знаний о хронической травматической энцефалопатии у бывших профессиональных спортсменов.

Микрофотография нормального мозга и мозга при хронической травматической энцефалопатии (ХТЭ)

В рамках широкомасштабного обзора существующей литературы авторы выделили четыре группы сотрясений мозга, главным образом на основе следующих описательных критериев:

- Длительные посткоммоционные симптомы, которые в конце концов полностью исчезают.

- Стойкие, длящиеся более трех месяцев посткоммоционные симптомы, которые в конце концов полностью исчезают. Нейровизуализационные исследования не показывают изменений структуры мозга.

- Постоянные посткоммоционные симптомы, составляющие 10-20% группы стойких симптомов. Функциональное и психологическое обследования могут выявлять патологию, однако структура мозга, как правило, остается нормальной.

- Выявляемые неврологические нарушения, характерные для хронической травматической энцефалопатии. Посмертное вскрытие показывает наличие в мозге нейропатологических изменений, нейровизуализационное исследование мозга при жизни также часто обнаруживает патологии.

По поводу последней группы авторы отмечают, что известны случаи, когда при жизни у людей проявлялись все признаки хронической травматической энцефалопатии, однако вскрытие мозга после смерти не показывало каких-либо патологических изменений. Также авторы подчеркивают, что диагностирование подобных состояний при жизни обычно осложнено наличием сопровождающих их нейроповеденческих проблем (сопутствующих патологий), таких как депрессия, личностные расстройства, тревожность, нарушения внимания.

Поскольку нам мало известно о том, какие физиологические процессы происходят в головном мозге в результате сотрясения, мы не знаем, где именно в этом органе локализованы изменения, дающие посткоммоционные симптомы. Мы не можем выделить конкретный поврежденный участок, который был бы причиной головной боли, усталости, ухудшения внимания, нарушение сна и многих других симптомов. Поэтому не совсем понятно, что представляют собой четыре приведенные выше категории, — описывают ли они ухудшение состояния в рамках одного типа травм, известного как легкие черепно-мозговые травмы, или же четыре совершенно разных типа травм. Большинство специалистов склоняются в пользу первого варианта.

Диффузионно-тензорная визуализация (ДТВ), разновидность магнитно-резонансной томографии, позволяет эффективно выявлять мельчайшие изменения в структуре белого вещества в лобных долях головного мозга. В январе 2013 года в журнале Pediatric Neurology была опубликована статья Вирджи-Бабула и его коллег из Университета Калгари. Используя метод ДТВ, исследователи изучили изменения белого вещества у подростков, которые в течение двух предшествовавших месяцев получили сотрясения мозга при занятиях спортом. Важно отметить, что обследовалась также контрольная группа подростков, не имевших подобных травм. Каждому обследуемому была проведена стандартная магнитно-резонансная томография, дающая изображение структурной анатомии мозга, и дважды диффузно-тензорное сканирование. Врачам, анализировавшим сканы, не было известно о наличии или отсутствии травм. Кроме того, состояние каждого обследуемого было оценено по методу оценки сотрясений головного мозга в спорте (SCAT-2) — стандартизированной методике, включающей широкий спектр посткоммоционных симптомов, психофизиологических параметров и качества координации движений. Согласно этой методике, чем ниже баллы, тем тяжелее травма.

Несмотря на ограниченное количество обследуемых — 12 в основной группе и 10 в контрольной — результаты были статистически значимыми и весьма показательными. Авторы обнаружили явные отличия в структуре белого вещества у подростков с сотрясением мозга по сравнению с их здоровыми сверстниками. Причем у большинства травмированных подростков изменения были двухсторонними. Кроме того, результаты оценки состояния по методу SCAT-2[11] довольно точно соответствовали данным ДТВ-обследования. Чем ниже было количество баллов (что отражало тяжесть полученной травмы), тем более сильные нарушения в структуре белого вещества выявляло диффузионно-тензорное сканирование мозга.

Белое вещество, образованное покрытыми миелиновой оболочкой аксонами (именно миелин придает ему характерный белый цвет), — важнейший компонент мозга. Поэтому очевидно, к сколь серьезным последствиям могут привести структурные нарушения белого вещества. Одна из основных теорий, описывающих механику сотрясений мозга, гласит, что при этой травме происходит растяжение, а иногда даже разрыв аксонов. Такое травмирование приводит к неправильному функционированию аксонов, что и создает характерные симптомы сотрясения.

Описанное исследование — одно из первых, показавших безусловную взаимосвязь между легкими ЧМТ и изменениями анатомии мозга. У нас нет данных вскрытий, которые могли бы подтвердить эту связь, поскольку от сотрясений мозга люди, к счастью, не умирают. Пока еще остается пробел между данными ДТВ и обнаруженными патологическими изменениями в мозге спортсменов, которые имели многократные легкие ЧМТ и у которых впоследствии развились тяжелые симптомы хронической травматической энцефалопатии. Хотя существование такой связи весьма вероятно. В частности, исследование головного мозга при хронической травматической энцефалопатии выявляет атрофию в области лобных и височных долей, что соответствует очагам сосредоточения нарушений белого вещества, которые были обнаружены посредством диффузионно-тензорной визуализации исследователями из Калгари.

Хроническая травматическая энцефалопатия, провоцирующая самоубийства: Оуэн Томас {слева} и Джуниор Сейау {справа}

В 1928 году доктор Харрисон Мартланд придумал термин «боксерское опьянение» {punch drunk) для обозначения комплекса симптомов, встречающихся у профессиональных боксеров. Сегодня это состояние известно как классическая хроническая травматическая энцефалопатия, или «боксерская деменция». Типичные симптомы включают нарушения речи, движений и памяти. Если не затронута память, симптомы во многом напоминают болезнь Паркинсона и такое состояние называется боксерским паркинсонизмом. Как я уже говорил, наиболее наглядно это проявлялось у Мухаммеда Али. Нейропатологические изменения, происходящие в головном мозге при таких состояниях, хорошо известны и включают в себя гибель нервных клеток, рубцевание и образование нейрофибриллярных клубков, что является результатом многократного травмирования мозга.

Анализ данных о состоянии здоровья бывших профессиональных футболистов и хоккеистов сегодня обнаруживает несколько иной клинический синдром. Установлено, что, независимо от наличия или отсутствия симптомов классической ХТЭ, симптомы психоневрологических и поведенческих нарушений имеют тенденцию проявляться гораздо раньше. Среди них: депрессия, паранойя, эмоциональное возбуждение, социальная изоляция и агрессия. Эти симптомы не характерны для классической ХТЭ и развиваются в той или иной степени при деменциях. В статье Маккрори это состояние называется «современной формой хронической травматической энцефалопатии». Обследование головного мозга пациентов с обеими формами ХТЭ обнаруживает сходство картины. В частности, для современной формы ХТЭ также характерна атрофия в области лобных и височных долей.

Вместе с тем, несмотря на сходство, при современной форме ХТЭ в головном мозге обнаруживается специфическое изменение, не наблюдаемое при классической форме. Исследователь Макки и его коллеги обнаружили скопление тау-иммунореактивных астроцитов, мозговых клеток, содержащих клубки из аномально агрегированных нитей тау-белка. Такие нейрофибриллярные клубки не присутствуют при классической ХТЭ. Как я расскажу чуть дальше, есть основания полагать, что такая же патологическая форма тау-белка присутствует в спинном мозге пациентов с боковым амиотрофическим склерозом, что свидетельствует о существовании взаимосвязи между повторными сотрясениями мозга и этим тяжелым дегенеративным заболеванием спинного мозга.

Разумеется, выводы из всей этой информации следует делать с большой осторожностью. До сих пор нет убедительных доказательств того, что ХТЭ является единым феноменом или что она провоцируется исключительно травмами. Комплекс симптомов пересекается с другими заболеваниями, которые могут сопутствовать ХТЭ у пациентов с этим диагнозом. Особенно это касается поведенческих симптомов, причины которых во многих случаях плохо понятны. Тем не менее исследователи все более склонны усматривать здесь при- чинно-следственные отношения. Взаимосвязь между боксом и классической ХТЭ доказана и признана большинством ученых. В то же время взаимосвязь между повторными легкими ЧМТ (сотрясениями мозга) и клинической современной формой ХТЭ в настоящее время находится на уровне гипотез. Эта тема вызывает живой интерес, и сегодня исследования в этой области активно расширяются. Я думаю, что в ближайшее время нам стоит ожидать новых важных открытий.

История с самоубийством Оуэна Томаса, большое количество случаев хронической травматической энцефалопатии среди игроков Национальной футбольной лиги, а также возросшая осведомленность о сотрясениях мозга заставили Пола Дэвиса, заместителя главного редактора журнала The Philadelphia Inquirer, задать в редакционной колонке вопрос, стоит ли этот спорт тех рисков, которые он несет. В комментариях от 19 сентября 2010 года, всего через пять дней после публикации статьи об Оуэне Томасе, Дэвис подверг сомнению мудрость родителей, позволяющих своим детям играть в эту игру.

«Я могу понять, — пишет он, — почему профессиональный футболист рвется на поле уже через пять минут после сотрясения мозга. Из-за денег». Однако учитывая, сколь малы для игрока-любителя шансы быть принятым в Национальную футбольную лигу и сделать карьеру в профессиональном футболе, Дэвис спрашивает у родителей, есть ли смысл подвергать своего ребенка тысячам ударов в голову, без которых не обходятся игры даже на юниорском уровне.

Осознание этих рисков проникло даже в поп-культуру. В ноябре 2011 года эта тема была поднята в телесериале «Закон Хэрри». Главный героиня сериала (ее играет Кэти Бейтс) — женщина-адвокат, известная своей любовью к безнадежным делам. Она соглашается представлять родителей защитника школьной футбольной команды, внезапно скончавшегося после обычного, казалось бы, столкновения во время матча. Судебное разбирательство проливает свет на многие из проблем, затронутых мною в этой главе, включая результаты исследований хронической травматической энцефалопатии, кумулятивного эффекта мозговых травм и посткоммоционного синдрома. Сценаристы и актеры сделали отличную работу, предоставив зрителям подробную информацию о легких черепно-мозговых травмах и показав на примере вымышленной семьи, к какому горю они могут привести.

К сожалению, для семьи Оуэна Томаса и многих других семей горе было реальным, а не вымышленным. Очень реальным. Я думаю, пришло время вернуться к обсуждению опасности американского футбола, начатому еще в 1905 году. Да, эта игра слишком глубоко укоренилась в американской культуре, чтобы можно было ее запретить, — мысль, также высказанная в сериале «Закон Хэрри». Но нам следует продолжить дело Теодора Рузвельта и приложить все силы к тому, чтобы повысить безопасность этого национального вида спорта.

Жизнь подражает искусству. В настоящее время в судах рассматриваются уже тысячи исков профессиональных игроков, поданных против Национальной футбольной лиги. Игроки обвиняют лигу в намеренном сокрытии информации о разрушительных долгосрочных последствиях черепно-мозговых травм, которым они вынужденно подвергаются ради поддержания многомиллиардного бизнеса НФЛ. Представители НФЛ утверждают, что контракты с игроками прописывают разрешение споров между сторонами, поэтому такие споры не требуют рассмотрения в суде. В ответ игроки приводят аргумент, что контракты не распространяются на случаи мошенничества и халатности со стороны лиги, коими они считают сокрытие столь важной информации.

По состоянию на апрель 2013 года насчитывалось уже 4200 истцов в коллективном иске, консолидированном из нескольких сотен индивидуальных исков. Лично я на стороне игроков. В 1982 году, вскоре после того как я окончил интернатуру и начал работать врачом, старший хирург-ортопед нашей больницы, подрабатывавший спортивным врачом в местной команде НФЛ, спросил у меня, не хочу ли я присоединиться к нему в качестве консультирующего нейрохирурга. Я был польщен и уже предвкушал предстоящее знакомство со спортивными знаменитостями. Однако я предупредил своего коллегу о том, что в отношении сотрясений мозга занимаю довольно жесткую позицию (в то время термин ЧМТ был не в ходу). Я сказал ему, что не позволю игроку с симптомами сотрясения вернуться в игру и буду строго следить за тем, чтобы тренерский штаб не нарушал моих рекомендаций. В конце концов я только что прошел обучение по одной из первых в стране программ в области нейрохирургии, нацеленных на лечение черепно-мозговых травм. Я считал, что мне можно доверять.

Оказалось, что это не так. Моя карьера консультанта НФЛ продлилась очень недолго. Я так и не присутствовал ни на одной игре и не увидел ни одного игрока. По сей день я не знаю, кто заменил меня на этом посту, если заменил вообще, поскольку опыт подсказывает мне, что руководство лиги вряд ли захотело вставлять палки в колеса своей машины для зарабатывания денег. Сегодня, тридцать лет спустя, информация стала столь убедительной и распространилась так широко, что ее уже нельзя игнорировать. Игроки осознали, что тысячи их коллег расплачиваются за свое решение прийти в профессиональный спорт, поскольку их интересы вторичны по отношению к интересам владельцев команд.

Один из доводов, выдвигаемых лигой (кстати, вполне справедливый), заключается в том, что игроки знали, с какими рисками сталкиваются люди, профессионально занимающиеся контактными видами спорта. Также общеизвестно, что у многих спортсменов проявлялись после завершения карьеры различные когнитивные нарушения. В боксе у этого феномена даже имеется свое название. Следовательно, утверждают представители лиги, говорить об умышленном замалчивании информации несправедливо. Это открытые сведения (то есть в данном случае нельзя говорить о каких-то спонсированных НФЛ исследованиях, результаты которых лига могла скрывать), и Ассоциация игроков НФЛ точно так же несла ответственность за их распространение.

Кроме того, футболисты уровня НФЛ начинают заниматься футболом еще в детстве и участвуют в соревнованиях еще до достижения подросткового возраста. Возможность получить повторные сотрясения мозга существует уже на этих ранних этапах спортивной карьеры, и маловероятно, чтобы профессиональный игрок получил свою первую легкую ЧМТ только в НФЛ. А как известно, травмы, нанесенные мозгу в раннем возрасте, в гораздо большей степени провоцируют последующее развитие мозговой дисфункции, чем травмы, полученные более зрелым мозгом. Почему же тогда, спрашивают представители НФЛ, нужно во всем винить только лигу? Вина за серьезные когнитивные нарушения у бывших футболистов лежит на многих, в том числе на самих игроках.

Этот аргумент справедлив. Но, как это часто бывает в деликтном праве, ответственность обычно возлагают на того, у кого самый толстый кошелек и кто способен выплатить наибольшую компенсацию. Любительские ассоциации, государственные школы и клубные футбольные команды не соответствуют этому критерию. Университеты обычно чуть богаче, но все равно их не сравнить с НФЛ, ворочающей миллиардами долларов. Именно это обстоятельство делает ее очевидной мишенью. Другие структуры, связанные с американским футболом, тоже не без греха, однако это не освобождает профессиональную лигу от ответственности за ее немалый вклад в проблему.

Общественность имеет право на полное и адекватное информирование. Но в данном случае не было получено информированного согласия. Ситуация начала улучшаться благодаря накоплению знаний о сотрясениях мозга и повышению доступности этих сведений (публикации в медицинской литературе и общественных источниках информации), но это случилось слишком поздно для Оуэна Томаса и многих других бывших игроков НФЛ, страдающих хронической травматической энцефалопатией. Если НФЛ знала об этой проблеме и сознательно утаивала эти знания от игроков, как утверждается в исках, ее вина очевидна. В этом случае НФЛ оказывается в том же положении, что и производители табака, которые, как было доказано, скрывали данные о вреде курения.

29 августа 2013 года, как сообщалось в статье Кена Белсона, НФЛ и профсоюз игроков заключили мировое соглашение по коллективному иску. Лига согласилась заплатить $760 млн; $675 млн в качестве компенсаций 18 000 бывших игроков, $75 млн на покрытие расходов на медицинские обследования и $10 млн на финансирование исследований в области черепно-мозговых травм. При этом было оговорено, что мировое соглашение не является признанием вины со стороны лиги. С компенсацией тоже все было не так просто. В продолжении своей статьи от 29 августа Кен Белсон сообщил, что число бывших игроков НФЛ, имеющих право на компенсацию, может быть намного меньше $18 000. В конфиденциальном письме, направленном 9 октября 2013 года в одну из юридических фирм, представляющих игроков, было указано, что право на компенсацию имеют только игроки с самыми тяжелыми травмами. Кроме того, из этого списка исключались семьи игроков, которые умерли до 2006 года. Размер компенсации должен был зависеть от возраста игрока, его стажа в НФЛ и состояния здоровья.

14 января 2014 года окружной судья Анита Броди отменила первоначальное мировое соглашение на $760 млн, заявив, что, по ее мнению, эта сумма была слишком небольшой, чтобы обеспечить адекватную компенсацию пострадавшим игрокам. Судья сказала, что ей требуется время для изучения всех фактов, приведших к установлению такой суммы компенсации, а также сослалась на очевидные усилия защитить футбольные команды учебных заведений от подобных исков.

Необходимо ввести более жесткое регулирование в отношении занятия детей этим видом спорта. Американский футбол следует запретить для детей младше 16 лет. Учитывая имеющуюся на сегодня информацию о черепно-мозговых травмах, все взрослые, и в первую очередь родители, просто обязаны оградить младшее поколение от этого опасного спорта. Занятия футболом в старших классах школы должны тщательно контролироваться. Если исследования покажут его опасность и для этой возрастной группы (старше 16 лет), необходимо также принять жесткие меры. По крайней мере родители детей, занимающихся американским футболом, должны получать всю эту информацию в понятной и доступной форме и давать свое информированное согласие. Я уже говорил о том, что хирург обязан сообщать пациенту обо всех рисках и преимуществах хирургического вмешательства. Нужно обязать спортивные клубы поступать так же — информировать о рисках тех, кто собирается заниматься контактными видами спорта, и их родственников. Я думаю, что большинство родителей не захотят подвергать свое чадо подобным опасностям, если их надлежащим образом проинформируют об этом.

В восьмом классе школы я был ресивером (принимающим) в юниорской футбольной команде. Я хотел продолжить играть и на следующий год, но родители строго-настрого запретили мне это. Мне не разрешили даже пробовать. Я был возмущен и считал, что на этот раз мои заботливые родители перешли все границы разумного. Недаром родителей из этого поколения впоследствии называли «вертолетами» — чрезмерно опекающими своих детей и постоянно кружащими над ними в стремлении оградить от любой опасности.

Тогда я не понимал, насколько они прозорливы. Хотя мои родители были образованными людьми, они не знали всего, о чем я вам здесь говорю. Просто они интуитивно понимали, что ежедневно сталкиваться лоб в лоб с объектами сопоставимой с тобой массы не очень полезно для здоровья.

«Играй в гольф или теннис», — сказали они.

Я так и сделал. О моих успехах вы уже знаете.

Все сказанное мной в этой главе вызовет волну негодования в Техасе, где школьный футбол — это легенда, увековеченная в книгах, фильмах и телешоу. Меня это не волнует. Каждый американский родитель, чей ребенок хочет играть в американский футбол, должен иметь эту информацию и принять информированное решение, поскольку по мере увеличения наших знаний о контактном футболе становится очевидно, что в данном случае «спорт» и «здоровье» — понятия взаимоисключающие.

Это касается не только американского футбола. В равной степени это относится к регби, обычному футболу, лякроссу, горным лыжам и любому другому виду спорта, где головы, особенно незрелые головы, могут подвергаться «тысячам небольших ударов».

Но это еще не вся информация, которая способна встревожить. Как показывают исследования, травмы головы влияют не только на головной мозг. Существует такое заболевание, как боковой амиотрофический склероз (БАС); другое его название — болезнь Лy Герига. Это медленно прогрессирующее неизлечимое дегенеративное заболевание, затрагивающее двигательные нейроны спинного мозга. БАС — безжалостная болезнь, которая постепенно лишает пациента способности использовать свои мышцы. Начинается она с потери координации и мышечной слабости, охватывающей все больше частей тела; затем развиваются атрофия мышц, непроизвольные мышечные подергивания и судороги; в конце концов наступает паралич. Поскольку поражается также дыхательная мускулатура, больной умирает от медленного удушья или рецидивирующей пневмонии.

Эта болезнь (наверное, к сожалению) не влияет на умственные способности. Поэтому больной осознает все происходящее вплоть до самого конца. БАС может развиваться по-разному. Чаще всего с момента появления первых симптомов до смерти больного проходит около двух лет, как в случае с американским бейсболистом Лу Геригом, чье имя фигурирует в названии болезни. Однако иногда дегенеративный процесс может быть более медленным и даже стабилизироваться, как это произошло со всемирно известным физиком Стивеном Хокингом, являющим собой наглядный пример того, что интеллектуальные способности при этой болезни полностью сохраняются.

Поскольку причины заболевания неизвестны, лечения от него на сегодняшний день не существует. Между тем недавние исследования показали, что в некоторых случаях заболевание может провоцироваться повторными травмами головы. Если эта информация подтвердится, можно предположить, что существуют две разные формы бокового амиотрофического склероза. Это значит, что у Jly Герига могла быть не классическая спонтанная форма, а «посттравматическая» разновидность заболевания. Поскольку на протяжении спортивной карьеры Гериг подвергался многочисленным травмам головы, именно они могли стать причиной его болезни. Однако мы никогда этого не узнаем, поскольку тело Герига было кремировано.

В 2010 году в журнале Journal of Neuropathology and Experimental Neurology была опубликована статья Энн Макки и Роберта Канту, исследователей из Центра по изучению травматической энцефалопатии Бостонского университета. Авторы обследовали бывших спортсменов с диагнозом БАС и всем вышеописанным классическим комплексом симптомов. В их спинном мозге были обнаружены два аномальных белка. У пациентов с классической формой БАС эти белки не обнаруживались, они присутствовали только в спинном мозге спортсменов с признаками хронической травматической энцефалопатии.

Макки и Канту назвали эту специфическую разновидность БАС «хронической травматической энцефаломиелопатией». Они ссылаются на результаты недавнего исследования, которое показало, что среди 7000 профессиональных итальянских футболистов частота заболевания боковым амиотрофическим склерозом была в шесть раз выше, чем в среднем в аналогичной возрастной группе. Макки и Канту исследовали головной и спинной мозг двенадцати скончавшихся спортсменов с диагнозом ХТЭ, среди которых было семь футболистов, четыре боксера и один хоккеист. Троим из них — двум футболистам и одному боксеру — при жизни был поставлен диагноз БАС.

Во всех двенадцати случаях в головном мозге были найдены скопления тау-белка — патологического белка мозга, обнаруживаемого у больных ХТЭ. Неожиданной стала находка того же тау-белка в спинном мозге трех спортсменов, страдавших боковым амиотрофическим склерозом. Поскольку тау-белок не характерен для классического БАС, авторы предположили, что речь может идти о новой разновидности БАС — фактически о новой болезни.

Второй белок, TDP-43, обычно ассоциируется с нейродегенеративными заболеваниями, в том числе с БАС. TDP-43 был обнаружен в головном мозге десяти из двенадцати пациентов с ХТЭ, включая троих пациентов с диагнозом БАС. У этих же трех пациентов TDP-43 был обнаружен также в спинном мозге, что типично для больных БАС. Макки и Канту делают вывод, что «протеинопатия TDP-43 может быть признаком хронической травматической энцефалопатии», а если она распространяется на спинной мозг, это состояние «клинически проявляется как болезнь двигательного нейрона» (в частности, как боковой амиотрофический склероз).

Все это пока предварительная информация. Количество образцов головного и спинного мозга, изученных в ходе этого исследования, было очень небольшим, и мы пока мало знаем об истинной роли тау-белков и TDP-43 в организме. Чтобы эти открытия стали полностью доказанными, потребуется собрать гораздо больше данных и провести массу других исследований. Тем не менее возможность существования взаимосвязи между повторными травмами головы и необратимыми нарушениями функций спинного мозга не может не вызывать тревогу. Не исключено, что спинной мозг, даже при отсутствии его непосредственных повреждений, уязвим для черепно-мозговых травм.

Однако, пока мы ожидаем подтверждения этих открытий, что же мы делаем для защиты самих себя и наших детей от опасности «тысяч небольших ударов»?

В ответ на растущую волну информации о вреде даже незначительных черепно-мозговых травм, особенно повторных, многие штаты уже приняли законы, призванные решить эту проблему. 9 ноября 2011 года Пенсильвания стала 31-м таким штатом.

«Закон о безопасности молодежного спорта», вступивший в силу 1 июля 2012 года, предусматривает, что спортсмен, студент или школьник, получивший сотрясение мозга во время спортивного мероприятия, должен немедленно отстраняться от участия в нем до конца мероприятия. Это относится также к тренировкам, тренировочным матчам и чирлидингу. Закон обязателен для государственных школ и спортивных клубов. Хотя частные школы не подпадают под его действие, большинство из них решили добровольно следовать его требованиям.

Закон обязывает тренеров проходить ежегодную сертификацию. Для этого была разработана специальная онлайн-программа, которая учит их распознаванию признаков и симптомов сотрясения мозга и методам оказания первой помощи. Тренерам не разрешается допускать травмированных спортсменов к спортивным мероприятиям любого уровня до тех пор, пока их состояние полностью не восстановится, что должно быть подтверждено сертифицированным медицинским работником, специализирующимся на оценке и лечении легких ЧМТ.

Возвращение спортсмена к спортивным нагрузкам должно происходить постепенно, в соответствии с пятиступенчатой программой. Вначале он выполняет простые физические упражнения, причем исключаются бег, прыжки и любые виды физической активности, сопряженные с резкими движениями головы. Постепенно уровень нагрузок увеличивается — при условии, что симптомы не возобновляются; в противном случае спортсмен возвращается на предыдущий этап. Пятый этап предусматривает полноценные тренировки, после которых, если состояние спортсмена не ухудшается, ему разрешают вернуться к игре.

Нарушение закона влечет за собой суровое наказание. После первого нарушения тренер дисквалифицируется на оставшуюся часть сезона. После второго дисквалификация продлевается на следующий сезон. Третье нарушение ведет к запрету на занятие тренерской деятельностью.

Я лечу людей с сотрясениями мозга на протяжении всей своей профессиональной карьеры. Нередко легкие ЧМТ лечат терапевты, особенно часто — педиатры. Если врач видит, что травма не подпадает под разряд легких, он направляет пациента к нейрохирургу. Однако новый закон устанавливает, что травмированных молодых спортсменов могут освидетельствовать только специалисты, прошедшие обучение конкретно в области черепно-мозговых травм. При этом в законе не уточняется, что именно должно включать это обучение. Меня беспокоит, что многие опытные врачи, которые раньше лечили травмированных студентов, больше не смогут этого делать, так как не прошли предписанного законом обучения и сертификации. Поэтому возглавляемый мной Институт нейронаук создал в нашей больнице службу по оценке сотрясений. Она помогает врачам ускоренно освидетельствовать состояние травмированных молодых спортсменов, что позволяет им начать процесс возвращения в спорт. Служба также предлагает образовательные программы для тренеров, родителей и учащихся в нескольких местных школах.

С момента своего создания в сентябре 2012 года наша служба оценивала в среднем сорок сотрясений в месяц. Однако по мере того как мы включаем в образовательную программу все больше школ, количество наших пациентов растет. Охват программой семейных врачей и педиатров также ведет к увеличению числа направлений. Как и следовало ожидать, к нам направляют пациентов не только школьного возраста и не только со спортивными ЧМТ.

Далее в этой книге я расскажу вам о том, как в некоторых видах спорта, в частности в горных лыжах, были предприняты серьезные шаги для повышения безопасности. Однако во многих других видах наблюдается только желание избежать любых изменений, и в последнее время одна за другой разгораются острые дискуссии по поводу безопасности таких видов спорта — одним из примеров является иск игроков к НФЛ. Как врач, которому приходится постоянно лечить спортивные травмы, я знаю, что в некоторых видах спорта полностью предотвратить травматизм невозможно. Пока люди будут сталкиваться головами с другими объектами, повреждения мозга неизбежны.

Бокс должен быть запрещен. Американский футбол в средней школе тоже. Один школьный футбольный тренер, которого я пригласил выступить перед другими школьными тренерами по поводу сотрясений, приветствовал новые правила, введенные описанным выше законом о безопасности. Он уже сталкивался с исками в связи с футбольными травмами у школьников. По его мнению, в течение ближайших десяти лет ответственность в связи со школьным футболом возрастет настолько, что станет школам не по плечу. Он с ностальгией констатировал, что школьный футбол не жилец на этом свете.

Вопросы ответственности могут в конечном итоге определить судьбу и любительского футбола. Изменять глубоко укоренившуюся традицию — болезненное и трудное дело. Сегодня только начинает зарождаться идея отмены контактных видов спорта в школе. Запрет американского футбола в школе сталкивает между собой право человека на выбор предпочитаемого им образа жизни и право плохо информированного ребенка быть защищенным от ненужной опасности. Я сомневаюсь, что кто-либо из нынешних политиков готов возглавить это движение. Следовательно, работники сферы образования должны взять эту ответственность на себя и гарантировать принятие информированных решений.

ХОККЕЙ

Бен Уилсон — известная личность. Я познакомился с ним в 1983 году, когда мы с Пэм наконец-то решили переехать в пригород. До этого мы жили в университетском городке — это район в западной части Филадельфии, расположенный рядом с Пенсильванским университетом, где мы оба работали. Многие жители нашего района тоже так или иначе были связаны с университетом.

Нашему первому ребенку исполнился год, когда мы, как и многие представители нашего поколения, решили сменить городскую толчею на просторную зеленую лужайку во дворе и собственный дом без громких соседей за стеной. Мы переехали в Брин-Мор, фешенебельный пригород с «престижным» почтовым индексом. В Брин-Море находится известный колледж, неподалеку — Хаверфордский колледж и Университет Вилланова, а сам городок расположен «на главной линии» — вдоль старинной главной железнодорожной линии, проходящей через ряд городов к западу от Филадельфии. Мы купили новый дом. Хотя в то время он был нам не вполне по карману, мы рассчитывали на то, что наши доходы в скором времени вырастут.

Почти все переселившиеся в этот пригород были нашего возраста и только начинали строить свою профессиональную карьеру. Среди переехавших был и Бен со своей семьей. В отличие от нас, Бен был обеспеченным человеком: звездный защитник HXJI, в 1978—1983 годах он играл за «Филадельфию Флайерз», а затем до 1988 года за «Чикаго Блэкхокс», откуда ушел в отставку. Бен отличался жестким стилем игры и никогда не уклонялся от драки на льду. На самом деле его бесстрашие стало притчей во языцех. Когда он играл в «Филадельфии Флайерз», его команду прозвали «Бандитами с Брод-стрит» (по названию улицы, где находился их стадион), а Бен олицетворял дух команды. Но вне льда он был полной противоположностью: спокойный, мягкий, умный человек, заботливый и любящий муж и отец трех дочерей. По соседству с нами жили еще двое профессиональных спортсменов, которые также демонстрировали полное несоответствие между своим публичным имиджем и скрытой под ним истинной личностью.

Именно Бен всегда напоминает мне о такой травме, как сотрясение спинного мозга. Во время матча в составе «Чикаго Блэкхокс» в 1986 году он столкнулся с несущимся на него игроком. Подлетев в воздух, Бен приземлился спиной на лед. У него мгновенно парализовало нижние конечности: он не мог пошевелить ногами и ничего не чувствовал ниже груди. Его вынесли со льда на специальной спинальной доске, но МРТ в больнице показала, что позвоночник не поврежден. Через несколько часов он уже мог двигать ногами и спустя несколько дней полностью восстановился.

На тот момент я не знал о его травме. Во время хоккейного сезона Бен и его семья жили в Чикаго, а в местной филадельфийском прессе о травме не было сказано ни слова. Бен был вынужден пропустить всю оставшуюся часть сезона и во время первой же нашей случайной встречи на улице с тревогой изложил мне все детали. Он был обеспокоен тем, что эта травма может означать для его будущего и какие риски его ожидают, если он продолжит играть. Честно говоря, я не знал. Я впервые сталкивался с подобными симптомами, но интуитивно предположил, что это могло быть сотрясение спинного мозга.

Схема сотрясения спинного мозга повторяет стандартную: травма головы — немедленное нарушение неврологической функции головного мозга — медленное постепенное восстановление; травма позвоночника — немедленное нарушение неврологической функции спинного мозга — медленное постепенное восстановление.

Исходя из этого, я сказал Бену, что он может вернуться к игре после полного исчезновения всех симптомов, однако отныне он подвержен более высокому риску повторного сотрясения спинного мозга даже в случае более легкой травмы. Он отыграл следующий сезон, затем еще один сезон просидел на скамейке запасных и ушел в отставку. Во время нашей последней встречи он чувствовал себя прекрасно, но потом мы переехали и я потерял с ним связь, поэтому не знаю, не было ли у него каких-нибудь долгосрочных последствий этой травмы.

Сотрясение спинного мозга встречается гораздо реже, чем сотрясение головного мозга. Впервые сотрясение спинного мозга было описано в 1879 году, и за 135 лет, прошедших с того момента, в англоязычной литературе было сообщено менее чем о 200 таких случаях. Большинство из них связано со спортом, в основном с американским футболом. Примерно 2% — с хоккеем. Классический вариант вызывается принудительным сгибанием или растяжением шейного отдела позвоночника либо чрезмерной осевой нагрузкой на него с травмированием спинного мозга на этом уровне. Нарушение функции спинного мозга краткосрочное, оно может затрагивать любые конечности. Томография спинного мозга не выявляет повреждений, хотя могут иметься признаки сопутствующего повреждения костной или мягкой ткани. В некоторых случаях сообщается о наличии врожденного стеноза или сужения позвоночного канала, что повышает предрасположенность спортсменов к этому виду травмы. Однако стеноз не обязательно присутствует при сотрясениях спинного мозга.

Сотрясения спинного мозга классифицируются на основе степени функционального нарушения и продолжительности сохранения симптомов: плегия или паралич (полная утрата двигательной активности), парез (частичная утрата двигательной активности) или парестезия (появление чувства онемения и покалывания без нарушения двигательной активности); 1-я степень тяжести (менее 15 минут), 2-я степень тяжести (от 15 минут до 24 часов) и 3-я степень тяжести (более 24 часов). Нарушения, длящиеся больше 48 часов, могут свидетельствовать о более серьезной травме, чем сотрясение спинного мозга, и в этом случае может наблюдаться перманентная утрата функции в той или иной степени.

Существует аналогичный, но более тяжелый тип травм, встречающийся в основном у детей, — так называемый синдром SCIWORA (аббревиатура от английского Spinal Cord Injury WithOut Radiographic Abnormality — «повреждение спинного мозга без рентгенографических аномалий»). Это название было придумано в 1982 году Пангом и Вилбергером для обозначения спинальных травм, как правило в шейном отделе позвоночника, при которых рентгенограмма не обнаруживает никаких повреждений костной ткани и смещений. Зачастую такие травмы не связаны со спортом. Путаница между сотрясениями спинного мозга и синдромом SCIWORA возникает в связи с тем, что последний термин относится только к травмам, не диагностируемым при помощи стандартной рентгенографии и компьютерной томографии (в которой также используются рентгеновские лучи). В отличие от сотрясений, при SCIWORA магнитно-резонансная томография всегда показывает аномалии в виде повреждения связок и спинного мозга. Но, поскольку в МРТ используются электромагнитные волны, технически этот метод обследования не относится к рентгенографии. С появлением МРТ название SCIWORA утратило свою полезность. Я рекомендовал бы использовать такие термины, как ушиб спинного мозга или гематомиелия (спинномозговое кровоизлияние): эти состояния могут быть диагностированы при помощи МРТ и позволяют более точно спрогнозировать возможный исход. Такие травмы почти всегда ведут к стойким неврологическим нарушениям.

Статистика варьируется, но, согласно данным Центра по контролю за заболеваниями, ежегодно в США случается около 1500 травм спинного мозга, связанных со спортом. Они наиболее распространены в контактных видах спорта, прыжках в воду и конном спорте. Чаще всего травма вызывается принудительным сгибанием или растяжением шейного отдела позвоночника под действием силы, прилагаемой к верхней части головы (к макушке).

При тяжелых травмах спины происходит нарушение целостности позвоночного столба в результате перелома тела позвонка и повреждения поддерживающего связочного аппарата. Эта травма представляет собой классический вариант перелома со смещением.

Дестабилизированные сегменты позвоночника сдвигаются и повреждают спинной мозг, находящийся внутри ставшего нестабильным позвоночного столба. В этом случае повреждения спинного мозга обычно носят катастрофический и необратимый характер. У человека немедленно наступает полный или частичный паралич. При травмировании шейного отдела спинного мозга поражаются конечности — наступает квадрипарез (частичный паралич) или квадриплегия (полное обездвиживание). Менее распространены травмы спинного мозга на уровне грудного отдела — благодаря защите, обеспечиваемой реберным каркасом и мышцами туловища. При таких травмах затрагиваются только ноги — наступает парапарез или параплегия. Поскольку шейный отдел позвоночника является наиболее подвижным и наименее защищенным, подавляющее большинство травм происходит именно на этом участке.

Поясничные травмы редки по тем же причинам. Хотя здесь нет реберных «доспехов», позвоночник защищен от травм массивным туловищем и ограниченными возможностями сгибания и растяжения в этом отделе. Кроме того, в поясничном спинномозговом канале нет спинного мозга. Спиной мозг заканчивается в пояснично-грудном отделе между 1-м и 2-м поясничными позвонками. Ниже этого уровня имеется только пучок нервных корешков, который из-за своего внешнего вида получил название «конский хвост». Травмирование поясничного отдела позвоночника может вызывать широкий спектр различных неврологических нарушений в зависимости от того, сколько и каких нервных корешков затронуто.

Анатомия позвоночника

В американском футболе такие травмы обычно случаются при столкновениях головой или лицом, в прыжках в воду — при ударе головой о дно бассейна, а в конном спорте — при падении головой вниз. В этих случаях происходит чрезмерное сгибание или вытягивание шейного отдела, что вызывает деформацию позвоночного столба и повреждение спинного мозга. При этом обычно происходит сильный ушиб спинного мозга с сопутствующим кровоизлиянием, что провоцирует необратимый нейротмезис — наиболее тяжелую форму повреждения нервных волокон, после которого они уже не могут восстановиться. Такие травмы обычно называют «разрывом спинного мозга». Хотя исход может быть таким же, как при полном разрыве, действительно полный разрыв встречается крайне редко.

В последние годы в американском футболе на всех уровнях прилагаются усилия к тому, чтобы свести к минимуму число этих редких, но катастрофических травм. Например, в настоящее время запрещены так называемые атаки в каску (spearing). К сожалению, запретить не всегда означает искоренить. Непреднамеренные атаки в каску происходят регулярно, и редкий матч НФЛ обходится хотя бы без одного пенальти за такое нарушение. К тяжелому травмированию спинного мозга могут приводить и тараны головой, когда игрок натыкается головой на туловище, а чаще всего на колено соперника. Учитывая огромное количество потенциально травмоопасных инцидентов, реальное количество травм является относительно небольшим. Но, когда такие травмы происходят, они могут навсегда изменить жизнь травмированного спортсмена и даже привести к его смерти.

Глава 4. ЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ ВИДЫ СПОРТА

МАРАФОН И ДРУГИЕ ЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ ВИДЫ СПОРТА

В 546 году до н. э. Персия захватила Ионию в Малой Азии. Однако греки-ионийцы, составлявшие основную часть населения этой области, не смогли долго терпеть гнет персидских захватчиков и восстали. Греки пришли на помощь своим соотечественникам, и началась эпоха греко-персидских войн, длившаяся с 499 до 449 года до н. э.

В 490 году до н. э. персидское войско под командованием полководцев царя Дария высадилось неподалеку от Афин в городе Марафон. По одним оценкам, их войско насчитывало 25 000 воинов, другие называют цифру 70 000. Греческой армией командовал афинянин Мильтиад, который много лет жил в Персии и был знаком с военной тактикой персов. Греков было всего 10 000, так как Спарта отказалась своевременно отправить подкрепление. Тем не менее грекам удалось окружить и разгромить персов, что стало поворотным моментом в войне.

Это была первая победа греческой армии над персидской. Однако, когда персы погрузились на корабли, Мильтиад увидел, что они направляются не в сторону Персии, а в сторону Афин.

Чтобы сообщить о победе и предупредить Афины о предстоящем прибытии врага, Мильтиад отправил с посланием греческого воина Фидиппида, который должен был опередить персидские корабли. Расстояние от Марафона до Афин по суше, составлявшее примерно 42 км, было намного короче, чем путь, который предстояло проплыть персам по морю. Фидиппида выбрали не случайно. Он был профессиональным гонцом, то есть отличным бегуном. В то время просто не существовало других способов срочной передачи информации на большие расстояния (почему греки не использовали лошадей, я не знаю).

Согласно историку Геродоту, перед сражением тот же Фи- диппид бегал из Марафона в Спарту, чтобы попросить подкрепления, но безуспешно. Он пробежал дистанцию примерно в 240 км за два дня, что является не таким уж великим подвигом для профессионального бегуна. Современные бегуны на длинные дистанции преодолевают около 150 км за 20 часов. Поэтому пробежать 240 км за 48 часов с промежуточным отдыхом — это вполне нормально. В память об этом событии между Марафоном и Спартой сегодня проводятся марафонские забеги, и рекордное время составляет меньше 26 часов. Разумеется, Фидиппиду пришлось пробежать это расстояние дважды, чтобы сообщить Мильтиаду об отказе спартанцев.

Неизвестно, как долго длилось сражение при Марафоне, но, когда оно окончилось, Фидиппид совершил свой знаменитый кросс до Афин. Он покрепче завязал свои сандалии, наелся пахлавы, чтобы зарядиться углеводами, и отправился в первый и самый известный в истории марафон. Он доставил послание и тут же скончался.

Зачем я вам это рассказываю?

Задумаемся: опытный профессиональный бегун успешно совершает забег на 480 км, предположительно несколько дней отдыхает, участвует в сражении, затем совершает относительно короткий забег на 42 км. И умирает.

В ознаменование этого события спортивная субкультура создала новую спортивную дисциплину: бег на длинные дистанции.

Марафонский забег всего лишь стал первым в постоянно расширяющейся линейке экстремальных видов спорта. Со временем бег на длинные дистанции был дополнен плаванием на длинные дистанции и велогонкой на длинные дистанции, что дало рождение современному триатлону. Сегодня в триатлоне проводятся соревнования на разные дистанции, от разумных до абсурдных. Наглядный пример последнего — состязания Ironman («Железный человек»), которые включают плавание в открытом океане на 3,86 км, велогонку по пересеченной местности на 180 км и марафонский бег по шоссе на 42 км.

Для наглядности вот вам два печальных факта из новейшей истории марафона.

9 октября 2011 года во время ежегодного Чикагского марафона 35-летний пожарный из Северной Каролины упал и умер на месте, не добежав до финиша меньше 500 метров.

19 ноября 2011 года во время Филадельфийского марафона умерли двое: 22-летний студент и 40-летний триатлонист.

Такие новости всегда производят сенсацию. Они привлекают наше внимание и дают скептикам вроде меня хороший повод ткнуть в лицо любителям спорта: «Ага! Вот видите? Спорт убивает!»

К счастью, смертельные случаи в марафоне редки. В ходе исследования, результаты которого опубликованы в журнале The American Journal of Sports Medicine в 2012 году, был изучен уровень смертности среди марафонцев в период с 2000 по 2009 год. Опираясь на доступную информацию из новостных и спортивных баз данных, ученые установили, что в этот период в США в марафонах участвовали более 3,7 млн человек. Из них во время забегов умерли 28 человек, что составляет очень небольшую долю, намного меньше одного процента (для педантов — 0,00076%).

Среди них было шесть женщин и 22 мужчины. К сожалению, средний возраст умерших был небольшим — всего 41,5 года. Половина из этих 28 человек была младше 45 лет. Среди лиц старше 45 лет причина смерти в 93% случаев была ожидаемой — инфаркт в результате атеросклеротической болезни сердца (отвердения артерий). В возрастной группе до 45 лет причины смерти были разнообразными, но в основном бегуны умерли из-за внезапной остановки сердца по неизвестной причине. Я предполагаю, что Фидиппид скончался по этой же причине, хотя о его возрасте история умалчивает. Даже если бы я нашел его могилу, я не сумел бы прочитать даты жизни на могильном камне — скорее всего, они были бы написаны на древнегреческом, а я не знаю даже его современного варианта.

Думаю, вы поняли, на что я намекаю.

Будучи одним из тех, кто не испытывает ни малейшего желания подвергать себя подобным физическим наказаниям, я не могу представить, что заставляет людей заниматься такими видами спорта. Поэтому далее я ограничусь тем, что пролью свет на опасности, присущие таким самоистязаниям, а также постараюсь дать физиологическое объяснение того, почему некоторые люди добровольно выбирают эти спортивные занятия.

Но вначале я хотел бы уточнить название этой главы. На самом деле экстремальные виды спорта — это отдельная категория, в которую входят три основных вида: скейтбординг, ВMX[12] и сноубординг. Они широко распространены, особенно среди молодежи, а первыми двумя занимаются в основном мужчины. Сноубординг настолько популярен, что на многих горнолыжных курортах число сноубордистов превышает число горнолыжников. Если вы относитесь к представителям молодого поколения, скорее всего, в своей жизни вы занимались или продолжаете заниматься каким-нибудь экстремальным видом. Если вы принадлежите к старшему поколению, этим занимаются ваши дети.

В большинстве дискуссий об экстремальных видах спорта в их число не включаются упомянутые мной марафон и триатлон. Обычно к этой категории относят только те виды, которыми занимаются в абсурдно опасных условиях или которые включают опасные для жизни спортсменов трюки. Помимо досок и велосипедов, здесь задействуется широчайший спектр других устройств и объектов, способных «добавить экстрима». Вот несколько примеров:

- бейсджампинг (BASE-джампинг) — прыжки с неподвижных объектов с парашютами различных видов. BASE — аббревиатура от английских слов Building (здание), Antenna (антенна), Span (перекрытие, мост), Earth (земля, скалы);

- велокросс по бездорожью и склонам с нестабильной поверхностью, такой как песок, грязь;

- катание на лыжах и сноуборде по платформам различной формы;

- катание на роликовых коньках по бетону, асфальту и платформам различной формы с твердой поверхностью и отвесными стенками;

- скейтбординг на аналогичных поверхностях;

- катание на водных досках, приводимых в движение парусом, парашютом или катером;

- все виды спорта с использованием мотоциклов, гидроциклов и других моторизованных средств: высокие скорости и практически никакой защиты для спортсмена.

Я помню свой первый скейтборд, который был у меня в подростковом возрасте. Скейтбординг появился еще в 1940-х годах, но стал популярен только в 1960-е, на волне повального увлечения серфингом в Калифорнии. Дуэт «Джен и Дин» также прокатились на этой волне и воспели скейтбординг в хите «Серфинг на тротуаре» (Sidewalk surfing), попадавшем в ведущие чарты. Я увлекся скейтбордингом примерно в то же время и вскоре достиг вполне приличного уровня. По мере повышения мастерства я начал экспериментировать со все более сложными и рискованными трюками. Несмотря на множество опасных падений, травмы я получал несерьезные и, прежде чем одно из таких падений закончилось катастрофой, к счастью, потерял интерес к скейтбордингу и прекратил свои экзерсисы.

Но другие не отказались от своих юношеских увлечений, продолжали их развивать и в конце концов добились для них статуса официальных спортивных дисциплин. В 1995 году американский спортивный канал ESPN осознал растущий интерес к экстремальному спорту и способствовал проведению летом того же года первых Всемирных экстремальных игр (X-Games). В них были включены соревнования по скейтбордингу, банджи-джампингу, ВМХ, велоспорту-маунтинбайку, уличному санному спорту, мотокроссу и др. В 1997 году ESPN организовал первые Всемирные зимние экстремальные игры, включавшие такие дисциплины, как сноубординг, состязания на снегоходах и лыжные виды. Игры X-Games узаконили экстремальные виды, пополнили армию их любителей тысячами новобранцев из числа зрителей и телезрителей и привлекли массу других игроков, желавших поучаствовать в этом новом и высокоприбыльном рынке.

Экстрим привлекает людей тем, что дает им острые ощущения, которых так не хватает в современной жизни. Лучшие спортсмены-экстремалы часто становятся знаменитостями, особенно среди подростков и молодежи. Их фотографии появляются на обложках популярных журналов, таких спортсменов активно продвигают в СМИ и Интернете, а производители одежды, спортивных напитков и спортивного питания заключают с ними дорогостоящие рекламные контракты. Поскольку снаряжение для этих видов спорта, особенно скейтборды и велосипеды, вполне доступно по деньгам, а заниматься ими можно в любом дворе или на улице, они чрезвычайно популярны среди подростков.

Мою озабоченность вызывают не те немногочисленные спортсмены, которые еще детьми забираются на доску или велосипед, проявляют недюжинный талант и в конце концов делают успешную спортивную карьеру. И не взрослые люди, поскольку редкий взрослый, ездящий на велосипеде или скейтборде, будет делать опасные трюки. Главный предмет моей озабоченности — дети. Почти все дети ездят на велосипедах. Многие катаются на скейтбордах и сноубордах. Мои дети увлекались всем вышеперечисленным. Но даже «родители-вертолеты» не могут уследить за каждым шагом своих любимых чад. А для того чтобы найти или самим соорудить рампу, подбрасывающую велосипедиста или скейтбордиста на несколько метров в воздух, и прокатиться по этой рампе, не требуется много времени и ума. Поэтому мой совет: родители, будьте бдительны!

Учитывая безграничность человеческой фантазии и способность адаптировать свои увлечения к своим доходам, некоторые люди расширяют границы экстремального спорта до абсурда, граничащего с безумием. Вот некоторых из таких опасных игр:

- вулканобординг (название говорит само за себя);

- трейнсерфинг — «серфинг» на крыше движущегося поезда;

- крокодайл-банджи — прыжки с высоты с эластичным канатом в воду, кишащую крокодилами.

Еще есть мой любимый эйркикинг: с помощью катапульты человека запускают в воздух на высоту нескольких метров с приземлением в наполненный водой или пеной бассейн. Эта идея не нова: еще в начале прошлого века в знаменитом цирке Барнума и Бейли показывали номер «Человек-ядро». Новым является то, что сегодня этот популярный цирковой номер стал называться спортом. Поскольку в Древнем Риме цирком называли стадион для проведения смертоубийственных гладиаторских боев, мне кажется, эйркикинг вполне вписывается в эту жестокую традицию.

В августе 2013 года на сайте RationalWorldview.com была опубликована статья, в которой автор перечислял опасности, связанные с этими видами спорта, и призывал обратить внимание на проблему растущего травматизма. В статье рассказывалось о нескольких известных спортсменах, которые получили тяжелые травмы головы или позвоночника, приведшие к параличу или смерти. В ней цитируются слова одного пострадавшего байкера-экстремала: «Зрители хотят, чтобы мы делали безрассудные вещи, сталкивались и падали... потому что это возбуждает толпу... Это то, что толпа любит».

Экстремальные виды спорта не только доходят до крайностей. Они постоянно раздвигают границы этих крайностей. Поскольку эти виды спорта не контролируются ни государством, ни собственными саморегулируемыми организациями, они становятся все более рискованными и опасными. Во время первых Всемирных зимних экстремальных игр высота стен халф-пайпа для сноубординга составляла чуть больше 3,5 метра, сегодня она достигает почти 7 метров. Мегарампа, которую скейтбордисты и ВМХ-байкеры используют для воздушной акробатики, возвышается на 19 метров. В статье на ресурсе RationalWorldview.com говорится, что эти виды спорта превратили спортсменов в потенциальных смертников: «Зрители хотят увидеть не просто спортивное состязание — они хотят увидеть, как спортсмены рискуют головой». И вновь призрак гладиаторских боев витает над спортивной ареной.

В медицине существует такое понятие, как ЛД50, или полулетальная доза, — это доза вещества, вызывающая смерть у 50% принявших его людей. Сегодня этот термин используется не только в отношении лекарств. Например, этот показатель может применяться к высоте, при падении с которой на твердую поверхность погибает половина упавших. ЛД50 для высоты падения составляет примерно 9 метров. Следовательно, если речь идет о мегарампе со стенами высотой 19 метров, риск смерти при падении намного превышает 50%.

Автор статьи на RationalWorldview.com занимает твердую позицию в отношении того, кто виноват и что делать. Основную вину он возлагает на организаторов и спонсоров подобных мероприятий, которые получают огромные прибыли в ущерб безопасности спортсменов. Он призывает запретить наиболее опасные элементы в каждой дисциплине, а также положить конец нововведениям, повышающим уровень риска. «Давайте начнем с ограничения высоты халфпайпов и суперпайпов», — предлагает он.

Для сравнения возьмем снаряжение для любого официального вида спорта, например гимнастические снаряды, такие как бревно и брусья. Они стандартизированы и не меняются на протяжении десятилетий. Их не усложняют каждый раз по мере повышения профессионализма спортсменов. Однако в экстремальных видах спорта такие изменения вносятся регулярно, причем их цель — повысить не профессионализм спортсменов, а уровень опасности. Статья на RationalWorldview.com завершается призывом ввести такие же строгие правила и “параметры, которые существуют в традиционных видах спорта. В противном случае, считает автор, эти соревнования будут больше похожи на смертельное шоу, чем на спорт.

Я с ним полностью согласен. В основе традиционных спортивных состязаний лежит человеческое стремление помериться силами и превзойти соперника. В основе современных экстремальных видов спорта лежит стремление заработать деньги. Если бы их развитие действительно основывалось на здоровом духе состязательности, мы бы не наблюдали умышленного усиления и без того присущего этим видам компонента риска. Как в гладиаторских боях в Древнем Риме, в нынешних соревнованиях по экстремальным видам организаторы стремятся подвергнуть спортсменов как можно большей опасности. Если из-за безответственности и ослепленности финансовыми выгодами эта индустрия будет развиваться в том же направлении, государству в конце концов придется вмешаться и взять ситуацию под свой контроль. К сожалению, такое часто случается только после череды трагических событий и их публичного осознания. Чьи дети станут жертвами?

В последние двадцать лет на спортивную арену вышел еще один экстремальный вид тренировок, также основанный на философии спорта без границ, — кроссфит.

Кроссфит считается подходящим практически для всех возрастных групп взрослых и даже для детей. В интернет-вер- сии журнала U. S. News and World Report от 31 июля 2012 года был опубликован отчет, в котором говорилось о росте популярности этого метода тренировок. Изначально он был разработан для подготовки военных, пожарных и полицейских, но в последние десять лет вышел в большой мир и сегодня тысячи фитнес-клубов предлагают свои программы тренировок, разработанные на основе этого метода. Как и в других экстремальных видах спорта, в кроссфите появились свои профессиональные спортсмены и стали проводиться международные соревнования.

Кроссфит представляет собой универсальную программу тренировок, нацеленную на повышение силы и выносливости спортсмена благодаря комбинации упражнений из аэробики, гимнастики, тяжелой и легкой атлетики и бодибилдинга. Упражнения выполняются с высокой интенсивностью и меняются каждый день. В кроссфите такие дневные комплексы называются «программами тренировки на день» (workouts of the day, или WODs), они выбираются в случайном порядке и могут включать самые разнообразные физические упражнения.

«Типичная программа тренировки на день может включать бег на 800 метров, два подхода по 22 подтягивания, дед- лифты и выбросы штанги (полные приседания со штангой в руках с ее выбросом над головой при подъеме) и, наконец, еще один забег на 800 метров. Разнообразие упражнений и их высокая интенсивность повышают мышечную мощь и работоспособность, улучшают выносливость, ловкость, гибкость и т.д. Дневные программы тренировок никогда не бывают скучными и занимают немного времени, от 5 до 30 минут».

Автор статьи превозносит кроссфит, рассказывая о его положительном влиянии на свою жизнь. Другие члены кроссфит-клуба стали для нее «второй семьей», поскольку принятые в кроссфите групповые тренировки сплачивают и развивают дух товарищества. «Это веселый, интересный и эффективный метод тренировок, подходящий для каждого независимо от возраста, пола или уровня спортивной подготовки». Среди многочисленных положительных аспектов автор называет потерю веса, улучшение обмена веществ, регулирование кровяного давления, уровня глюкозы в крови, а также уровня инсулина и холестерина.

Семь лет назад Стефани Куперман нарисовала совсем другую картину. В статье в The New York Times, озаглавленной «Занимайтесь спортом, даже если это вас убивает», она рассказала историю Брайана Андерсона, сотрудника подразделения специального назначения из Такомы (штат Вашингтон). После особенно интенсивной 30-минутной тренировки по методу кроссфита, во время которой он выполнил два подхода по 50 махов 20-килограммовой гирей (он делал так называемые качели, когда гиря поднимается над головой, затем опускается вниз между ног и снова поднимается вверх), он почувствовал боль в спине и не смог ходить. К вечеру боль усилилась, и он был доставлен в отделение скорой помощи, где ему поставили диагноз рабдомиолиз (острый некроз скелетных мышц).

Рабдомиолиз возникает при быстром обширном разрушении клеток мышечной ткани, что приводит к выбросу их содержимого, в первую очередь белка миоглобина, в кровь. Если миоглобина высвобождается много, может развиться острая почечная недостаточность. Причины этого острого заболевания различны, одна из наиболее распространенных — интенсивная физическая нагрузка. Андерсон провел шесть дней в реанимации. Будучи крепким и здоровым мужчиной, он полностью восстановился и через полгода вернулся к тренировкам по кроссфиту, которые едва не уничтожили его почки, заявив: «Я вижу огромное преимущество кроссфита в том, что он позволяет дать телу такой уровень нагрузок, при котором мышцы начинают разрушать сами себя».

По словам Куперман, этот метод тренировок потенциально высокотравматичен, особенно для начинающих при отсутствии надлежащего контроля. Упор делается на количественные показатели: скорость выполнения упражнений, количество повторений, число повторных подходов, поднимаемый вес. Она цитирует предостережение Уэйна Винника, специалиста по спортивной медицине из клиники на Манхэттене: «Невозможно, чтобы неопытный новичок начал заниматься кроссфитом и не причинил себе вреда». Даже создатель кроссфита Грег Глассман сказал Куперман: «Это может убить вас. Я всегда открыто предупреждал об этом».

Далее автор статьи приводит диалог между сторонниками и критиками кроссфита. Владельцы фитнес-центров выражают обеспокоенность тем, что во время своих групповых тренировок кроссфитеры занимают много места, сильно шумят и зачастую перегружают тренажеры, что приводит к их поломке. Один владелец высказывает опасение, что метод тренировок, делающий акцент на скорости и количестве повторений, а не на правильном выполнении упражнений, будет вести к большому количеству травм среди членов его фитнес-клуба. Глассман возражает скептикам, указывая на то, что интенсивность тренировок действует как механизм предварительного отбора, отсекающий безвольных слабаков от настоящих крутых парней. По словам Глассмана, «если вы боитесь упасть с турника и сломать себе шею, мы не хотим видеть вас в наших рядах».

В отличие от экстремальных видов спорта, рискованность которых очевидна — понятно, что воздушная акробатика на большой высоте чревата серьезными травмами, — в кроссфите присущие ему риски завуалированы. Они вряд ли известны новичку, который рассматривает кроссфит как быстрый путь к хорошей физической форме и с энтузиазмом приступает к тренировкам. Я всегда полагал, что в спорте, как и в любой другой сфере деятельности, следует доверять профессионалам. Тренеры должны грамотно учить нас премудростям того или иного спорта. Судьи должны обеспечивать безопасность состязаний. Персональные инструктора должны знать о физическом состоянии своих подопечных и не позволять им переходить границы, за которыми начинается территория травм. Сегодня эта точка зрения кажется мне наивной. Если имеешь дело с такими тренерами, как Глассман, самое главное — быть хорошо информированным.

Я никогда не понимал, в чем привлекательность экстремальных видов спорта, и у меня никогда не возникало желания заняться ими. Учитывая мою неприязнь к риску, я всегда считал их бессмысленными и испытывал сомнения в адекватности тех, кто ими занимается. Это относится и к кроссфиту. Я еще могу понять потребность в острых ощущениях, которая движет любителями экстрима. Нам всем время от времени нужны приливы адреналина, особенно в молодом возрасте. Но, поскольку получение острых ощущений сопряжено с широким спектром опасностей, большинству из нас хватает ума держаться в рамках более или менее разумной, относительно безопасной части этого спектра. Иногда мы можем превысить скорость на автомобиле или перебежать улицу на красный свет, а наиболее рисковые могут пройтись под переносной лестницей. Но почему некоторые люди по доброй воле стремятся подвергать себя серьезной опасности регулярно?

С эволюционной точки зрения это не имеет никакого смысла. Мы уже обсуждали биологический императив, заставляющий нас выживать и размножаться. От этого зависит сохранение вида. Мы запрограммированы природой избегать ситуаций, которые могут сделать нас недееспособными или убить. Значит, люди, которые готовы совершать воздушные сальто на велосипедах, прыгать со скал или доводить свои мышцы до самоуничтожения, запрограммированы несколько иначе или же в их программах произошел сбой?

Иоахим Фогт Исаксен задался тем же вопросом. В ноябре 2012 года он опубликовал в журнале Popular Social Science статью под названием «Психология экстремальных видов спорта: не психи, а наркоманы». Он приводит результаты опроса пятнадцати спортсменов-экстремалов, которые одинаково описали свой опыт. Все они сказали, что занятия экстремальными видами спорта способствовали их глубокой личностной трансформации и положительно отразились на прочих сферах их жизни. Кроме того, Исаксен установил, что в основе этого увлечения может лежать вполне реальная физиологическая причина.

Люди занимаются этими видами спорта, потому что получают от экстрима удовольствие. Кажется нелогичным получать удовольствие от опасности, но многократное повторение одной и той же опасной ситуации снижает реакции страха — и это объясняет, почему стены халфпайпов и рамп становятся все выше и выше. За последние десятилетия нейрофизиологи заметно продвинулись в своем знании нейрохимии мозга. Одним из наиболее изученных является вездесущий нейромедиатор дофамин — так называемый гормон счастья. Оказывается, нейроны выбрасывают дофамин всякий раз, когда организму удается спастись от смертельной опасности, и благодаря ему человек переживает эйфорию, всеохватывающее счастье и вообще испытывает оптимизм. «Дофамин играет важную роль в системах поощрения и мотивации головного мозга, и высокий уровень этого нейромедиатора способствует возникновению чувства благополучия. Следовательно, можно сделать вывод, что краткосрочное переживание страха и его преодоление может вести к долгосрочным положительным психологическим эффектам».

Исаксен считает, что преодоление опасностей в этих видах спорта сродни выживанию после тяжелой болезни или несчастного случая. Такие переживания могут вести к внутреннему перерождению и даровать ощущение полноты жизни. Однако у выбросов дофамина, стимулируемых экстремальными ощущениями, имеется и обратная сторона. Это вещество вызывает своего рода привыкание. «Мозгу в общем-то все равно, что вызывает приток дофамина — состояние влюбленности или банджи-джампинг. Для него неважно, насколько рискованна эта деятельность, — главное, чтобы она приводила к выработке нервных сигналов, активизирующих внутреннюю систему вознаграждения мозга».

Это аналогично эндорфиновой эйфории у бегунов на длинные дистанции. Эндорфины способствуют развитию у бегунов «зависимости» от бега и объясняют, почему спортсмены чувствуют себя плохо, когда пропускают тренировку: они просто не получают очередную «дозу». Разница заключается в том, что в этом случае выработка эндорфи- нов вызывается непосредственно физической активностью. В случае же экстремальных видов спорта выброс дофамина провоцируется не самой физической активностью, а сопровождающими ее опасностью и страхом. У меня возникает вопрос, насколько оправданно называть эти экстремальные экзерсисы спортом. На самом деле в большинстве случаев это не более чем поиск острых ощущений.

ПАРКУР

Паркур и фриран — два очень похожих вида спорта. В них используется только человеческое тело, которое движется в пространстве всеми возможными способами: бегает, прыгает, лазает, падает, катится, скользит, висит, раскачивается и перелетает через всевозможные объекты, присутствующие в окружающей, как правило городской, среде. Эти виды спорта требуют от участников ловкости и скорости, чтобы максимально быстро и эффективно преодолевать различные препятствия.

Фанаты утверждают, что от фрирана паркур отличает в первую очередь его философская основа. Паркур ведет свое происхождение не только от спорта, но и от восточных боевых искусств, от которых он унаследовал элементы духовных практик и жизненной философии. В 1997 году появилась команда «Ямакаси», занимавшаяся паркуром («ямакаси» на одном из конголезских языков означает «сильный дух, сильное тело, сильный человек, выносливость»). По словам Шау Белля, входившего в число создателей «Ямакаси», пар- кур — это «проявление свободы», «способ самовыражения», «состояние души», а не набор действий, и «суть паркура — преодоление не только физических препятствий, но и психических и эмоциональных барьеров, благодаря чему ты открываешь свои возможности и находишь самого себя». Он считает, что в занятия паркуром нужно включать эти философские аспекты, поскольку это способствует личностному развитию спортсменов, а также помогает им выйти на тот уровень физических способностей, который необходим для достижения успеха в этом спорте.

Многие паркуристы выступают против идеи соревнований, утверждая, что конкуренция выхолащивает философскую подоплеку паркура как спорта, построенного на альтруизме и саморазвитии. Это благородная точка зрения. Кроме того, в этом спорте есть определенная красота: искусные паркуристы, кажется, почти без усилий, как в танце, преодолевают всевозможные препятствия самыми удивительными и невероятными способами.

Фриран — ближайший родственник паркура. Многие считают (ошибочно, по мнению паркуристов), что это тот же спорт, только на английский лад. Фриран появился в среде городских подростков и, как и скейтбординг и ВМХ, несет в себе большую составляющую уличной культуры. Во фриране используется такая же манера передвижения и трюки, как в паркуре, но в нем отсутствует философский аспект.

Поскольку площадкой для паркура и фрирана служит городская среда с ее высотными зданиями, заборами, металлическими конструкциями и асфальтовыми дорогами, и эти виды спорта невероятно популярны среди молодежи, нетрудно представить себе уровень травматизма. До сих пор об опасностях паркура говорилось не так много, но постепенно этой темой начинают заниматься.

В 2012 году физиотерапевт и по совместительству любитель паркура провел в Интернете опрос, в котором приняли участие в общей сложности 239 человек. Подавляющее большинство респондентов (85%) сообщили о различных травмах, полученных в течение последних 12 месяцев, причем у 75% ответивших были острые травмы в результате конкретного травматического события, а остальные сообщили о травмах хронического накопительного типа. Основная доля травм — почти 60% — приходилась на ноги, травмы рук составляли 18% от общего числа, а в остальных случаях страдали голова, позвоночник и суставы. Большинство травм были незначительными, переломы получили всего 11 человек (5,7%), и 72% респондентам не потребовалось медицинское вмешательство. Наиболее распространенными травмами были вывихи и растяжения.

Большинство респондентов считали, что могли бы избежать травм, если были бы лучше обучены или лучше физически подготовлены, поэтому они сообщили, что работают над совершенствованием своего мастерства и физической формы. По мнению автора, в этом и был смысл исследования, несмотря на то что его результаты, возможно, оказались искажены из-за ошибки в выборке. Другими словами, паркуристы, пострадавшие от травм, с большей готовностью участвовали в опросе о травматизме, чем паркуристы, никогда не получавшие травм, что привело к искажению результатов.

В этом спорте уязвимы все части тела. На тех видео и фотографиях, которые я видел, очень мало кто из практикующих паркур и фриран использовал какие-либо защитные приспособления — шлемы, щитки для запястий, налокотники или наколенники. Между тем пересечение городского ландшафта с выполнением акробатических трюков таит в себе массу возможностей для получения травм. Я подозреваю, что синяки и ссадины для этой молодежи привычны. Как показывает упомянутый опрос, практически неизбежны и растяжения связок и сухожилий. Думаю, что вследствие присущего нам рефлекса выставлять руку при падении также довольно часты переломы костей запястья, особенно такая неприятная их форма, как перелом Коллеса[13]. В опросе не было указано, какими именно были эти 11 переломов. Однажды мне пришлось лечить перелом черепа, который был получен пациентом в результате удара о кирпичную стену. Это был подросток, который сказал, что хотел оттолкнуться в прыжке от стены, но не сумел. В то время я не знал ни о паркуре, ни о фриране и не стал задавать уточняющих вопросов.

Поскольку я работаю в пригороде, я фактически не сталкиваюсь с травмами от паркура и фрирана в своей практике. И я никогда не слышал, чтобы местная молодежь увлекалась этими видами спорта. Хотя подозреваю, что очень многие подростки занимаются ими втайне от родителей. Рискованность паркура и фрирана очевидна даже для самых юных участников, поэтому они тщательно скрывают свое увлечение от родителей. В то же время популярность этих видов спорта в городах настолько высока, что в некоторых сообществах даже поднимается вопрос об их запрещении. Так, Университет штата Флорида запретил паркур на территории университетского городка, а власти городка Маргит во Флориде запретили его в общественных парках. Вполне вероятно, что травмопункты и отделения скорой помощи регулярно лечат такие травмы, однако пациенты умалчивают об их истинных причинах.

ЛЫЖИ

Я люблю кататься на лыжах и в прошлом увлекался горными лыжами. Я встал на лыжи еще в детстве, и сначала ездил кататься с родителями, но затем моему старшему брату Митчу исполнилось шестнадцать лет и он начал водить машину. Мы жили в юго-восточной части Пенсильвании, ближайшая горнолыжная трасса находилась в горах Поконо всего в паре часов езды от нас, и родители позволяли Митчу возить нас туда по выходным дням, когда сами были заняты. В 1960-е годы американские родители не были такими параноиками, как сегодня.

Среднегодовая норма выпадения снега на горнолыжном курорте Элк-Маунтин на северной границе Пенсильвании — около полутора метров. Это примерно одна пятая от аналогичного показателя в Вейле (штат Колорадо). Температура воздуха зимой отличается непостоянством и днем может подниматься выше нуля, что приводит к таянию снега, а ночью — падать ниже нуля, и вместо легкого, пушистого снега склоны покрываются ледяной коркой.

Особенностью горнолыжных курортов 1960-х годов было отсутствие искусственного снега. Технология находилась в зачаточном состоянии, и фирмы, выпускавшие установки по его производству, судились друг с другом из-за нарушения патентных прав. На крупных горнолыжных курортах такие установки уже появились, но склоны гор в Пенсильвании оставались покрытыми девственно чистой ледяной коркой. Так что мои мечты о том, как я стремительно и красиво несусь по райским заснеженным склонам, долгое время оставались мечтами.

В первое время я просто вставал на лыжи, отталкивался и со свистом летел вниз по ледяной трассе, совершенно не контролируя ситуацию и молясь о том, чтобы никто не возник на моем пути. Для торможения мне обычно приходилось задействовать силу тяжести — проще говоря, я валился на землю, чтобы не врезаться в ограничительный барьер. То, что в ходе таких горнолыжных экзерсисов я не получил ни одной травмы, было настоящим чудом.

Лыжное снаряжение тоже было еще довольно примитивным. Лыжи — деревянные, без специального покрытия, сводящего к минимуму трение на участках без снега. Крепления назывались «медвежьими капканами». Механизма отсоединения ботинка, высвобождающего ногу из лыжи при падении, не было и в помине. Ботинки были сделаны из толстой жесткой кожи, и их нужно было шнуровать. Производители ботинок мало думали о комфорте, поэтому, надев их, вы и впрямь ощущали себя медведем, попавшим в капкан.

С появлением лыжного снаряжения следующего поколения был сделан огромный шаг вперед. Лыжи стали окантовывать металлическими ребрами, что улучшало их управляемость на обледеневшей поверхности. Вместо «медвежьих капканов» начали использовать автоматические крепления типа step-in, освобождавшие ногу при падении. Производители наконец-то осознали растущую популярность горнолыжного спорта во всем мире и принялись активно дорабатывать снаряжение, чтобы сделать его удобным и безопасным.

Этому всплеску популярности горных лыж немало способствовал молодой французский лыжник Жан-Клод Килли. На зимних Олимпийских играх 1968 года, проходивших во французском Гренобле, Килли (ему тогда было 24 года) завоевал «тройную корону», победив во всех трех видах горнолыжных соревнований: в скоростном спуске, слаломе и слаломе-гиганте. Килли стал вторым в истории лыжником, выигравшим все три гонки в одной Олимпиаде. Первым был австриец Тони Зайлер в 1958 году.

Килли был красивым и обаятельным молодым мужчиной, страстно любившим горнолыжный спорт. Бесстрашный спортсмен с великолепными рефлексами, Килли развивал огромные скорости на спусках и мгновенно стал кумиром для всего мира. Мне тогда было 18 лет, и, разумеется, он стал и моим кумиром тоже. Я рисовал в своем воображении, как, подобно Килли, мчусь по горному склону с умопомрачительной скоростью, умело прохожу каждый изгиб и поворот, возникающий на моем пути, и грациозно торможу внизу спуска, закладывая крутой вираж и выбрасывая из-под лыж фонтан снега. Моя золотая медаль ждет меня.

К тому времени я приобрел себе такое же великолепное снаряжение, как у Килли. В продаже как раз появилась модель Head 360, которая стала самой продаваемой моделью лыж за всю историю, и я купил себе пару. Лыжи были сделаны из алюминия, их гладкую черную поверхность украшали ярко-желтая надпись Head и логотип 360, они были легкими, гибкими, с окантованными краями и пластиковым покрытием снизу. Новые технологии мгновенно улучшали лыжные навыки любого, даже самого неопытного горнолыжника.

Существенно усовершенствовались и ботинки. Они стали пластиковыми, легкими, комфортными, снабженными удобными регулируемыми застежками. Ботинки было легко надевать и снимать. Если в конце дня ноги уставали, я мог расстегнуть застежки, пока поднимался вверх на кресельном подъемнике, и дать ногам отдохнуть.

Мое лыжное мастерство возрастало с каждым годом, совершенствовалось снаряжение, и от сезона к сезону я наслаждался все больше. Из всех видов спорта, которыми мне довелось заниматься в жизни, горные лыжи были самым любимым.

В Пенсильванском университете, куда я поступил, оказалась масса любителей горнолыжного спорта. Вместе со своими новыми друзьями я открыл для себя курорты Вермонта и Колорадо и с удивлением обнаружил, что горнолыжные трассы могут быть покрыты не ледяной коркой, а настоящим снегом. Однажды во время весенних каникул я отправился покататься на лыжах в Аспен (университет организовал для нас дешевый чартер, и самолет был полон студентов). Там я стал настоящим фанатом горных лыж. На фантастических склонах Скалистых гор мои детские мечты наконец-то стали реальностью. Огромные вертикальные спуски, пушистый, невесомый снег, причудливый серпантин трасс, бросающих вызов даже самым опытным лыжникам, ежедневные снегопады и сказочные по красоте виды. «Если рай существует, он должен быть именно таким», — думал я.

Удивительно, но за все это время, несмотря на мою юношескую бесшабашность и попытки попробовать свои силы на все более сложных и рискованных трассах, у меня не было ни одной серьезной травмы. Я много раз падал, иногда весьма впечатляюще: лыжи, палки и очки разлетались в разные стороны. Я стал профессионалом в таком виде трюков, как падение лицом вниз. Я получал много ушибов, было больно, но ничего такого, что нельзя было бы вылечить несколькими бокалами холодного пива перед горящим камином в лыжном отеле, со мной не приключалось.

Однако возраст не обошел стороной и мое увлечение лыжами. Когда мы с Пэм поженились, она смело встала на лыжи, хотя и не была большой любительницей холодной погоды. Мы неоднократно ездили на горнолыжные курорты вместе с соседями и моими коллегами по больнице, а после рождения детей стали приезжать туда всей семьей.

Вот тогда я и получил две серьезные травмы.

В первый раз это случилось, когда я катался на обыкновенных беговых лыжах в долине Джексон-Хоул (штат Вайоминг). Согласитесь, трудно оставаться сосредоточенным на лыжах, когда перед вашими глазами возвышаются грандиозные пики горного хребта Титон. Оказываясь в тех местах, я всегда бываю поражен этим зрелищем. А когда я узнал, что означает название Титон[14], я был заинтригован еще больше. Я заехал на пологий склон, который почему-то был покрыт ледяной коркой (на западе страны такое встречается гораздо реже, чем на востоке), и, полетев вперед, совершил свой уже упоминавшийся излюбленный трюк: упал лицом вниз на твердый зернистый лед.

Это было хуже, чем прокатиться лицом по наждачной бумаге. В тот день я понял, что значит выражение «жгучая боль». Я вскочил на ноги, с облегчением понимая, что кости и суставы целы, опустил глаза вниз и увидел на льду алое пятно. Это пятно и тут же обрушившаяся на меня обжигающая боль подсказали, что могло случиться с моим лицом.

Я смутно помню, как посмотрелся в зеркало: лицо походило на оттаявшую и кровоточащую котлету для гамбургера, вид был уродливый, и меня грела лишь надежда, что со временем это пройдет. Я промыл лицо водой, снял майку и мягко промокнул его. Кровотечение остановилось, и я отправился в обратный путь, теперь всецело сосредоточив свое внимание на лыжне. Жгучая боль и образ сырого фарша для гамбургера немало способствовали подобной сосредоточенности. Позже, уже в отеле, я дополнил первую медицинскую помощь порцией алкоголя — перорально, а не в виде примочек.

Вторая травма ознаменовала мою поездку с группой коллег по больнице на горнолыжный курорт в Колорадо. Я уже упоминал об этой травме во введении. Как и первая, она была получена на небольшом склоне. После обеда я решил доехать на лыжах из кафе до подъемника, который находился неподалеку. Я ехал на автопилоте, витая мыслями в облаках. Внезапно мои лыжи на что-то наткнулись, застопорились и катапультировали меня вперед.

Я уже рассказывал о том, какие странные звуки способно издавать человеческое тело, получающее травму. Это был один из тех моментов. Каждый из вас слышал звук разрываемой ткани — так вот, я услышал примерно такой же, только гораздо более громкий. Люди, находившиеся вокруг, тоже услышали этот звук и потом говорили мне, насколько он был ужасен. Однако боль была не слишком сильной. Я даже смог встать на ноги и нормально передвигаться. Будучи врачом, я поставил себе мгновенный и, как оказалось, неправильный диагноз, решив, что это всего лишь растяжение мышц. Пэм оценила ситуацию куда более адекватно и попыталась настоять, чтобы в тот день я больше не катался на лыжах, но я ее не послушал.

Я был одет в узкие эластичные лыжные штаны, а на ногах у меня были лыжные ботинки высотой до середины икр. Такая двойная внешняя поддержка голени сводила к минимуму проявление симптомов, что и привело к моей ошибке в диагнозе. Остальную часть дня я продолжал кататься, словно ничего не произошло. К вечеру нога стала сильно ныть, но боль была вполне терпимой.

Совершив последний спуск, я добрался до шале и снял лыжные ботинки. Теперь я мог хорошо осмотреть свою голень. Она распухла и была покрыта темными пятнами гематом. Когда исчезло внешнее давление, которое оказывалось штанами и ботинками, отек стал увеличиваться на глазах. Голень быстро раздулась до размеров небольшого арбуза, боль усиливалась с космической скоростью.

Правильным диагнозом был разрыв трехглавой мышцы голени. Я порвал ее в том месте, где мышца переходит в сухожилие, крепящее ее к кости. Пэм, как всегда, оказалась права. Это напомнило мне глубокомысленную шутку: «Если мужчина говорит что-то в лесу, где его не слышит ни одна женщина, он все равно неправ?»

Через некоторое время боль стала настолько невыносимой, что я не мог даже стоять, а тем более ходить. Двое моих коллег довели меня до машины, поддерживая под руки, и на всю оставшуюся часть нашей поездки мне пришлось повесить лыжи на крючок. Болевые ощущения я вполне успешно снимал при помощи ибупрофена, льда и удержания ноги в приподнятом положении, но любое движение ступней, задействовавшее икроножную мышцу, отдавалось острой болью. Я не мог дойти даже до туалета.

Среди моих спутников было двое хирургов-ортопедов, но моим ангелом-спасителем оказался Пол Анготти, хирург-подиатр[15], о котором я уже вскользь упоминал во введении. Пол — заядлый любитель спорта и опытный хоккеист. Такого человека полезно иметь под рукой во время поездок на горнолыжные курорты, где травмы ног — обычное дело. Как я вам уже говорил, в этом и состоит одно из преимуществ работы врачом: в вашей компании всегда найдется человек, способный оказать вам помощь.

Ортопеды немедленно поставили мне правильный диагноз, но только Пол оказался достаточно предусмотрительным: он взял в поездку хорошо укомплектованный набор первой помощи. Из нескольких метров клейкой ленты он изготовил некое подобие шины, чтобы иммобилизовать мне ступню относительно ноги. Благодаря этому была обеспечена неподвижность лодыжки, и икроножная мышца перестала подвергаться растяжению, так что я смог стоять и даже ходить при помощи костылей, испытывая вполне терпимую боль. По крайней мере я мог присоединяться к нашей компании за ужином, хотя все дни по-прежнему проводил лежа на спине.

На полное восстановление ноги ушло почти девять месяцев. С лыжами мне пришлось распрощаться до конца сезона. И я уверен, что эта травма спровоцировала аналогичную, хотя и менее серьезную травму икроножной мышцы, полученную некоторое время спустя во время игры в софтбол. Тем не менее полагаю, что мне повезло. (Я научился не говорить подобные вещи своим пациентам. Никто из них не считает, что травма, какой бы незначительной она ни была, может быть сопряжена с каким-то «везением».)

Не каждому лыжнику везет так, как мне. Горные лыжи — это высокоскоростной спорт. Хотя в последнее время все чаще используются шлемы, в те времена, когда я регулярно катался на лыжах, их не было и в помине, а тело обычно ничем не защищалось, кроме лыжного комбинезона. Любая жесткая защита ведет к снижению гибкости, необходимой для хорошей лыжной техники, и увеличивает вес, в то время как в этом спорте все нацелено на снижение веса снаряжения.

Любой, кто катался на горных лыжах, видел у подножия горы здание с гигантским красным крестом, где травмированные могут получить помощь. Трассы инспектируются лыжным патрулем, и пострадавшему лыжнику на месте диагностируют травму, оказывают первую помощь, а потом безопасно спускают его с горы. Мой дядя Эрни, который владеет небольшим отелем в горах в Новой Англии, поделился со мной самым ярким впечатлением о горнолыжных курортах: ряды саней скорой помощи, выстроившихся напротив медпункта в ожидании несчастных случаев. Сегодня лыжные патрули используют в основном снегоходы, но я не сомневаюсь, что в случае необходимости они по-прежнему транспортируют травмированных лыжников на санях.

Понятно, что растяжения и разрывы связок, сухожилий и мышц, переломы костей и прочие виды травм, описанные мною выше в связи с другими видами спорта, столь же распространены и в лыжном спорте. Поэтому я не вижу необходимости к ним возвращаться.

Совершенствование лыжного снаряжения помогло сократить число случаев так называемого перелома у верха ботинка, некогда характерного для лыжного спорта. Это перелом в средней трети голени (я упоминал о нем в начале главы о беге), который происходит во время падения. Обычно при падении воздействие амортизируется за счет очень подвижного голеностопного сустава, однако когда сустав иммобилизован жестким негибким ботинком, который к тому же зафиксирован на лыже креплением типа «медвежий капкан», все действие силы приходится на тот участок голени, где заканчивается голенище ботинка. Я видел страшные случаи такого перелома, когда большеберцовая и малоберцовая кости были сломаны посередине и нижняя часть ноги находилась под прямым углом к верхней части голени. Нередко случались и открытые переломы, когда части сломанных костей разрывали кожу и торчали наружу. В наиболее сложных случаях требовались хирургические операции, и реабилитация после таких травм была очень трудной и затяжной.

После появления креплений с автоматическим высвобождением ноги при падении количество таких переломов резко сократилось. Это превосходный пример того, как лыжный спорт отреагировал на потребность в повышении безопасности, и хороший образец для подражания, который нужно иметь в виду специалистам в других видах спорта. Я вернусь к этой теме в следующей главе.

При обсуждении контактных видов спорта я достаточно подробно рассказал о черепно-мозговых травмах. Разумеется, они случаются и при катании на лыжах (как и травмы шейного отдела позвоночника), хотя в этом виде спорта столкновения обычно происходят с неподвижными объектами, такими как деревья и строения на склонах, не говоря уж о столкновении с землей при падении. Столкновения с подвижными объектами — другими лыжниками — также не редкость, особенно среди новичков. Для снижения травматизма сегодня все шире стало использоваться такое хотя и низкотехнологичное, но весьма эффективное средство, как шлем. Теперь все чаще можно увидеть лыжников в специальных горнолыжных шлемах, а на некоторых горнолыжных курортах использование таких шлемов обязательно для детей. Спортсмены соревнуются в шлемах уже несколько десятилетий, и я надеюсь, что со временем защита головы станет в горнолыжном спорте нормой.

Помимо перечисленных, существует еще два вида термических травм, характерных именно для зимних видов спорта: отморожение и переохлаждение. Отморожение является результатом длительного воздействия низких температур на ткани организма. Переохлаждение возникает в результате снижения температуры тела до уровня, при котором нарушаются нормальные физиологические функции. Один мой знакомый климатолог, много лет проработавший на метеорологической станции в Арктике, сказал мне, что он никогда не выходил на улицу, не соблюдая правила «30—30—30». При температуре воздуха 30 градусов ниже нуля по Фаренгейту и скорости ветра 30 миль в час[16] голая кожа отмораживается за 30 секунд. Бесценное правило!

Отморожение вызывается влиянием низких температур на теплообмен и кровообращение. Чаще всего затрагиваются конечности, особенно пальцы рук и ног. Они снабжаются кровью через небольшие терминальные артерии (такие артерии заканчиваются в тех анатомических структурах, которые они питают). С точки зрения анатомии пальцы рук и ног — вытянутые части тела, каждый палец отделен от соседнего воздушным пространством (что облегчает доступ холодного воздуха). Поскольку площадь поверхности пальцев достаточно большая, а объем тканей маленький, тепло в них удерживается плохо. Если пальцы не защищены, температура тканей под воздействием холода быстро снижается.

Чтобы объяснить этот процесс, нам требуется еще один краткий экскурс в физику — на этот раз в раздел термодинамики. Наше тело передает тепло изнутри к поверхности кожи, где значительная его часть теряется в ходе теплоотдачи. Чем больше у нас масса тела, тем больше тепла мы сохраняем; чем больше поверхность тела, тем больше тепла мы отдаем в окружающую среду. Основное тепло вырабатывается и сохраняется в туловище, поскольку у него довольно большой объем при относительно небольшой поверхности кожи. Сравните это с пальцами рук, имеющими небольшой объем при относительно большой площади кожи. Понятно, что они теряют тепло с куда большей скоростью, чем эквивалентный по площади участок туловища. На самом деле существует специальное уравнение для описания соответствующих соотношений, но я избавлю вас от этих премудростей.

Вот почему, если мы замерзаем во время сна, мы инстинктивно сворачиваемся калачиком: в таком положении часть поверхности тела оказывается защищенной и перестает терять тепло; эта поза помогает нам согреться. Теплая одежда также предотвращает потерю тепла. И наоборот, в жаркий день мы обычно спим, раскинувшись на кровати, поскольку такое положение увеличивает площадь тела, с которой происходит отдача тепла. (Этот процесс ослабевает по мере повышения температуры окружающей среды. Передача тепла всегда происходит от физического тела более высокой температуры к телу более низкой температуры. Если температура воздуха поднимается выше 37 °С, описанная теплоотдача прекращается и тут на помощь приходит потоотделение.) Каждый владелец собаки видел, как в жару его питомец растягивается на прохладной траве и высовывает язык, чтобы увеличить теплоотдачу.

Другие части тела из группы риска — это нос, уши и подбородок. Длительное воздействие низкой температуры вызывает сужение близких к коже кровеносных сосудов. Это защитный механизм тела, позволяющий сохранить тепло в более глубоких и жизненно важных структурах. Приток крови уменьшается, что в итоге может привести к ишемии тканей (обескровливанию и прекращению их питания). Происходит массированная гибель клеток, ткань некротизируется. При своевременном оказании помощи этот процесс может быть обратим. Побелевший от отсутствия крови участок кожи необходимо срочно согреть, чтобы восстановить нормальный кровоток, — вы увидите, как кожа снова становится розовой. Если же помощь не оказана вовремя и наблюдается почернение кожи и потеря чувствительности, пораженный некротизированный участок удаляется хирургическим путем.

Это еще одна разновидность травм, которых можно избежать при помощи низкотехнологичных решений. Помните, мама заставляла вас в детстве одеваться потеплее? Как и лыжные крепления и ботинки, современная лыжная одежда сильно отличается от той, что была в прошлом. В подростковом возрасте я катался на лыжах в драповой куртке и джинсах поверх кальсон. Я надевал первые попавшиеся носки и перчатки, а шапку часто забывал дома. Много раз я был на грани отморожения или переохлаждения, когда мои уши белели от мороза, а одежда становилась мокрой от пота и снега.

Сегодня существует одежда, специально разработанная для занятий спортом в холодную погоду. Современное термобелье — легкое по весу, с превосходными термоизоляционными качествами. Как и одежда для велоспорта, оно эффективно отводит пот от кожи, сохраняя ее сухой и сокращая снижение температуры в результате испарения пота. Лыжные куртки и штаны изготавливаются из синтетических водоотталкивающих тканей, которые также обладают прекрасной теплоизоляцией. То же можно сказать о лыжных ботинках, помогающих сохранять тепло, и современных перчатках, напоминающих перчатки астронавтов, которые те надевают для выхода в открытый космос.

Итак, отморожений и переохлаждения можно избежать. Во-первых, не нужно кататься на лыжах в слишком сильный мороз. Во-вторых, надо подбирать соответствующую одежду. Но здесь есть один нюанс: как и любая хорошая спортивная одежда, такая экипировка для лыжника стоит довольно дорого. Особенно это касается одежды для горнолыжного спорта. Если вы хотите приобрести модную и теплую одежду, будьте готовы потратить несколько тысяч долларов. А как только вы полностью экипируетесь и начнете наслаждаться приятным ощущением тепла на заснеженных склонах, производители предложат новую усовершенствованную коллекцию. Я никогда не любил читать лыжные журналы. Мало того, что спортивную одежду в них рекламируют мускулистые загорелые красавцы, так еще в сопровождающих статьях всячески восхваляется очередная «новейшая технология». А значит, одежда, произведенная с использованием тоже «новейшей технологии» и купленная вами в прошлом году, становится если не устаревшей, то явно не самой новой.

Это напоминает мне о родительских собраниях, на которые мы ходили, когда наши дети учились в начальной школе. Гвоздем собраний всегда была новая программа обучения чтению. Разумеется, мы хотели, чтобы наши дети научились читать и полюбили книги. Что касается нас с Пэм, то, как и многие поколения американцев, мы учились читать по книжке о Дике, Джейн и их собаке Споте[17]. Но не наши дети. Когда очередной наш ребенок шел в школу, появлялась очередная новейшая теория, как привить детям любовь к чтению, и школы немедленно начинали ее применять. Сначала это был подход на основе развития фонетической компетентности, потом подход на основе целостности языка, затем су- блексическое чтение. Каждый год программа обучения чтению кардинально менялась, и я никогда не мог понять, чем не устроила педагогов прошлогодняя программа. Все мои дети научились и полюбили читать — впрочем, как и я, хотя я учился не по новейшим методикам, а по старому букварю.

То же самое касается горнолыжной одежды и снаряжения. Если вам тепло и удобно, не обращайте внимания на журналы. Поступайте так же, как поступал я на родительских собраниях в школе: я получал свою чашку вкусного кофе и печенье, поудобнее усаживался на маленьком детском стуле и благополучно пропускал мимо ушей все, что учитель говорил нам о новой методике обучения чтению.

В лыжном спорте есть еще одна опасность — а именно опасность получить травму в таком месте, где поблизости нет людей и некому прийти вам на помощь. Некоторые горнолыжные курорты настолько велики, что можно легко найти безлюдные склоны, особенно если вы молоды и ищете приключений. В результате даже не очень серьезные травмы могут иметь серьезные последствия. Длительное нахождение без движения на холоде существенно увеличивает риск отморожений и переохлаждения, а в случае черепно-мозговой травмы, сопровождающейся потерей и спутанностью сознания, человек зачастую не в состоянии позвать на помощь и может даже задохнуться, если упал лицом в рыхлый снег.

Многие горнолыжные курорты размещают на своей территории вышки сотовой связи, чтобы при необходимости всегда можно было вызвать помощь. Я рекомендую вам предварительно набрать на своем мобильном телефоне номер лыжного патруля. Но лучше всего всегда кататься в сопровождении хотя бы еще одного человека, у которого тоже есть мобильный телефон. Короче говоря, главное правило горнолыжника — никогда не кататься в одиночку. Никогда!

Дочь моих знакомых, красивая и энергичная девушка, погибла в 22 года, катаясь на сноуборде. Она случайно отстала от группы, врезалась в опору подъемника и упала без сознания в углубление в снегу у основания опоры. Ее искали почти месяц. Это трагический пример несоблюдения простого правила, о котором сказано выше.

Есть еще одна причина, почему я так подробно останавливаюсь на этом виде спорта. У меня сохранились только самые теплые воспоминания о тех днях, когда я катался на лыжах. И я часто думаю, как здорово было бы вернуться на горные склоны. Вся моя экипировка уже устарела, и я уже предвкушаю, с каким удовольствием буду выбирать себе одежду и снаряжение, изготовленные по «новейшим технологиям». Я нахожусь на том жизненном этапе, когда их стоимость не будет для меня обременительной. Но я также нахожусь на том жизненном этапе, когда гораздо проще что-нибудь растянуть, порвать или сломать в своем теле. Я всегда отличался осторожностью, а теперь стал еще более осторожным. Но, как я уже говорил выше, в лыжном спорте сделано очень многое для повышения безопасности. Я никогда не стал бы отговаривать человека от занятий им. Этот акцент на безопасности греет мне душу, и я считаю, что другие виды спорта должны брать пример с лыжного. Это уже начало происходить.

В Университете штата Небраска запускается все больше проектов, нацеленных на повышение безопасности спорта. В июле 2013 года The New York Times посвятила целую статью основанному при этом университете Центру исследований головного мозга, биологии и поведения, известному как СВЗ (аббревиатура от английского названия Center for Brain, Biology, and Behavior). Работа центра сосредоточена на черепно-мозговых травмах, связанных с футболом. Директор центра Деннис Молфиз сетует на то, что, несмотря на десятилетия исследований в области сотрясений мозга, мы очень мало знаем об этом виде травм и их последствиях.

Один из проектов СВЗ — разработка электронной сетки с датчиками, которая надевается на голову травмированного спортсмена. Цель — получить объективные данные о характере и тяжести травм головы, чтобы дополнить используемые в настоящее время более субъективные методы оценки сотрясений мозга. Если исследования подтвердят правильность данных, поставляемых электронной сеткой, применение этой технологии обеспечит лучшее понимание характера травм и вызванного ими ущерба для здоровья и таким образом позволит тренерам и врачам принимать более обоснованные решения о том, какое лечение требуется травмированным спортсменам.

Если вспомнить о высокой частоте черепно-мозговых травм в американском футболе, о текущем иске к НФЛ со стороны бывших футболистов и о растущем давлении на Национальную ассоциацию студенческого спорта (требования обеспечить большую безопасность занимающихся спортом студентов), понятно, почему исследования и разработки, подобные тем, которые ведутся в Небраске, сегодня находятся в центре внимания. Деннис Молфиз — авторитетная фигура в спортивной медицине. Именно он организовал центр СВЗ и успешно руководит его работой. Кроме того, он один из 14 экспертов, входящих в Комитет по исследованиям сотрясений мозга, связанных со спортом, при Институте медицины Национальной академии наук, а также глава партнерства по исследованиям спортивных ЧМТ в «Большой десятке» — Лиге плюща[18].

Еще один проект СВЗ направлен на разработку нового программного обеспечения для МРТ, которая даст возможность измерять параметры мозгового кровообращения. Продукт дорогостоящий, но для команд НФЛ и богатых футбольных клубов 1-го дивизиона эти деньги будут потрачены не зря. MPT-сканеры можно будет использовать во время матчей для оценки повреждений любой части тела, а не только головного мозга. Собранные сразу после получения травмы данные о кровообращении, а также данные функциональной

МРТ, показывающей, как конкретные области мозга реагируют на различные раздражители и действия, позволят максимально точно определять специфику и тяжесть травм, исходя из чего тренеры смогут решать, можно ли травмированным спортсменам вернуться к игре.

Вероятно, вы думаете, что достигнут всеобщий консенсус в отношении усилий, направленных на повышение безопасности спорта — как молодежного и студенческого, так и профессионального. Однако дело обстоит иначе. В феврале 2013 года издание U.S. News and World Report организовало онлайн-дискуссию по поводу внесения в регламент профессионального футбола изменений, призванных сделать его более безопасным. Для участия в дискуссии были приглашены несколько известных личностей, которые высказали свое мнение о том, нуждаются ли действующие правила в фундаментальных изменениях.

Четверо из шести человек сказали, что, по их мнению, изменения не нужны. Среди них был директор Центра академических исследований головного мозга, заявивший, что приоритет должен отдаваться не изменению правил, а улучшению методов лечения травм и совершенствованию спортивного снаряжения. Бывший игрок НФЛ также выступил против изменений, порекомендовав вместо этого улучшить обучение игроков в части травм и больше пропагандировать здоровый образ жизни. Лично мне представляется весьма сомнительной возможность совмещать здоровый образ жизни с профессиональным занятием столь жестким контактным спортом.

Удивительно, но Дэвид Зирин, автор двух бестселлеров, в которых он обвиняет спортивный мир в том, что тот запятнал себя политическими интригами и несправедливостью, также высказался против. Его цель — выставить напоказ темную сторону спорта. Зирин делает акцент на том, что по своей природе американский футбол — это опасная игра «для крепких парней». Характер ее таков, что травмы неизбежны. И никакое изменение правил тут не поможет. Слова Зирина перекликаются с ключевой мыслью, высказанной мной при обсуждении патофизиологии черепно-мозго- вых травм. Пока мягкий незащищенный мозг способен перемещаться внутри твердой черепной коробки, ничто не может предотвратить его травмирования при ударе головой.

Зирин прогнозирует, что в будущем популярность американского футбола резко упадет, поскольку «царящее в нем насилие оттолкнет от него людей, подобно тому как зрелище деградирующего Мухаммеда Али и других некогда великих боксеров оттолкнуло многих людей от бокса». Он считает, что волна информации о сотрясениях мозга в СМИ уже сыграла положительную роль, оказав влияние на нынешнее поколение родителей. Он отмечает, что в прошлом году количество американских детей, занимающихся американским футболом, сократилось почти на миллион. «Этот спорт ожидает печальное будущее, — говорит Зирин, — поскольку чем больше мы узнаем о нем, тем более опасным он становится в наших глазах».

Сам президент Обама поддержал позицию родителей, запрещающих своим детям заниматься американским футболом. В январе 2014 года журналист Дэвид Ремник взял у президента интервью для журнала The New Yorker. Они летели вместе в президентском самолете, и по включенному в салоне телевизору как раз транслировался матч НФЛ. Журналист затронул в разговоре тему сотрясений мозга и нашумевшего иска игроков к НФЛ, и президент Обама сказал: «Я бы никогда не позволил своему сыну играть в профессиональный футбол. Насколько я знаю, вы много писали о боксе? Так вот, футбол мало чем отличается от него». Далее он отметил, что с учетом всей информации, которой мы располагаем на сегодняшний день, ни у кого не должно оставаться сомнений в неустранимой опасности этого вида спорта.

Я принадлежал к тем детям, которым прозорливые родители запретили заниматься американским футболом, прежде чем они получили какие-либо травмы. И хотя я признаю мудрость такого решения и привожу многочисленные аргументы против этого спорта, должен признаться, что люблю смотреть американский футбол, особенно профессиональный. Я многострадальный фанат команды «Филадельфия Иглз», упрямо ожидающий от своих любимцев первой победы в матче за Суперкубок. Я с нетерпением жду дня игры, предвкушая, как удобно расположусь в гостиной перед огромным телевизором с запасами вредной для здоровья еды и буду болеть за своих любимых «орлов». Но я всегда очень переживаю, если игроки получают травмы, и передергиваюсь от ужаса, когда операторы показывают эти моменты в замедленном повторе. Наверное, все вы видели страшные кадры матча 1985 года, когда защитник «Вашингтона» Джо Тейсман получил множественный перелом ноги, поставивший крест на его спортивной карьере. Такое вряд ли можно забыть.

Я знаю, что, будучи увлеченным футбольным болельщиком, отчасти противоречу сам себе и даже проявляю некоторое лицемерие, призывая запретить бокс. В свое оправдание могу сказать, что тут есть разница. Цель в боксе — вывести из строя противника. Цель в футболе — набрать больше очков, чем противник. И, если бы меня пригласили принять участие в упомянутых дебатах U. S. News and World Report, я бы высказался за изменение правил. Я считаю, что введение надлежащих правил и достаточно строгого наказания за их нарушение сможет сделать американский футбол более безопасным. Да, снижение уровня насилия фундаментально изменит характер игры. Но пусть фанаты сами решают, ухудшат ли подобные нововведения игру до такой степени, что болельщики потеряют к ней интерес, или нет. В хоккее на льду ведутся аналогичные дебаты. Американский вариант профессионального хоккея отличается чрезмерной жесткостью, обилием силовых приемов и драк. Европейский хоккей более мягкий, однако по уровню профессионализма игроков и своей популярности он вполне может соперничать с американским. Возможно, американцам стоит перенять европейский опыт.

Я твердо верю в то, что наука и исследования могут сделать нашу жизнь лучше: моя профессия это наглядно подтверждает. И я также считаю, что они способны сделать нашу жизнь безопаснее, убедительным примером чего может служить лыжный спорт. Деятели всех видов спорта, особенно тех, которые рискованны по своей природе, должны поставить перед собой цель повысить безопасность. Я надеюсь, что это произойдет. Несмотря на все сказанное мной в этой книге, я люблю спорт, о чем свидетельствуют мои весьма разнообразные, хотя и не всегда удачные спортивные увлечения. Просто я хочу, чтобы любой спорт стал безопасным для всех, кто им занимается, включая меня.

Быть информированным об опасностях спорта и требовать от соответствующих контролирующих и регулирующих органов совместных усилий по снижению риска — лучший способ защитить себя, не отказываясь от любимого вида физической активности. В следующей главе я расскажу вам о том, как спортивная индустрия зарабатывает сотни миллиардов долларов в год, искусно манипулируя огромной армией любителей спорта. Мы должны требовать от этой индустрии, чтобы нам предлагали только по-настоящему качественные и безопасные продукты.

Глава 5. СПОРТИВНО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОМПЛЕКС

«Он занимает все наше внимание, затрагивает самую суть нашего существования. Нам противостоит враждебная идеология, глобальная по масштабу, безбожная по характеру, безжалостная по целям и коварная по методам. К несчастью, представляемая ею опасность может существовать неопределенно долго. Для успешной борьбы с ней требуются не столько эмоциональные и преходящие жертвы, сколько действия, которые позволяют нам и дальше нести уверенно и без жалоб бремя длительной и сложной борьбы...»

Вы можете подумать, что это мои слова, поскольку они как нельзя лучше отражают мое мнение о коварной и порочной природе современного спорта, делающего ставку на зрелищность в духе гладиаторских боев. Раскрывая в этой книге всю правду об опасностях спорта, я предвижу, что критики обвинят меня в преувеличениях. И я уверен (об этом было сказано выше), что любая попытка внести изменения в сфере любительского и профессионального спорта с целью защитить большое количество людей от ненужных рисков будет сопровождаться длительной и сложной борьбой.

Но это не мои слова. Их произнес президент Дуайт Эйзенхауэр в своем прощальном обращении к нации 17 января 1961 года. В этом выступлении он предупреждал и еще об одной угрозе, проистекавшей из необходимости укрепления национальной безопасности, — об усилении влияния военно-промышленного комплекса: «В наших правительственных структурах мы должны быть начеку, предотвращая необоснованное влияние, намеренное или ненамеренное, военно-промышленного комплекса. Потенциал опасного роста его неоправданной власти существует и будет существовать».

Аналогия с миром спорта очевидна: спортивная индустрия сегодня сделалась настолько могущественной, что становится неуправляемой. Предупреждение Эйзенхауэра касалось не только военных с неограниченной властью, но и новой экономики с ее гигантскими конгломератами, власть и влияние которых простираются поверх самых высоких правительственных структур.

Действительно ли сегодня можно говорить о существовании спортивно-промышленного комплекса, лишенного даже подобия контроля? И нужен ли здесь какой-либо контроль? Спорт, физическая культура и здоровое питание кажутся теми сферами, где вряд ли требуется строгое регулирование. Убеждение, что эти вещи хороши и полезны для нас, настолько прочно укоренилось в нашем сознании, что любые контраргументы воспринимаются как ересь. Но, как мы знаем, даже у Луны есть обратная, «темная» сторона, и такая же темная сторона есть у всех вышеперечисленных вещей. Однако о ней редко упоминается, особенно когда ключевые игроки финансово заинтересованы в превознесении только светлой стороны. Трудно сказать, сколько денег в общей сложности зарабатывает индустрия физкультуры, спорта и здорового питания в Соединенных Штатах, поскольку данные весьма разрозненны, тем не менее можно предположить, что это умопомрачительная сумма. Согласно данным, приведенным на интернет-ресурсе Top Business Degrees, общий оборот индустрии игровых видов спорта составляет сотни миллиардов долларов. Дэвид Зирин в своей книге «Как меня зовут, дурак?» (What’s My Name, Fool?), вышедшей в 2005 году и посвященной миру спорта, приводит цифру $220 млрд в год, причем эта сумма не включает других связанных со спортом расходов, например на приобретение одежды и на здоровое питание. Даже в периоды экономических спадов в конце первого и в начале второго десятилетия 2000-х годов в спортивно-промышленном комплексе США было занято свыше 3 млн человек.

Джон Джордж в статье, опубликованной в Philadelphia Business Journal от 14 августа 2013 года, приводит список самых дорогих команд Национальной футбольной лиги, ежегодно составляемый журналом Forbes. Первым номером идет команда «Даллас Ковбойз». Купленная в 1989 году Джерри Джонсом за $150 млн, за 24 года она выросла в стоимости примерно в 15 раз — до $2,3 млрд. в 2013 году. Седьмое место занимает команда из моего родного города «Филадельфия Иглз»; в 1994 году ее продали за $185 млн, а ныне она оценивается в $1,3 млрд. Ее владелец Джеффри Лурье оказался прозорливым бизнесменом: за двадцать лет актив, в который он инвестировал, вырос в стоимости в семь раз.

Маркетологи стремятся приобщить нас к спорту всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Спортивные игры встраиваются в наши смартфоны и планшеты, мы окружены рекламой спорта со всех сторон — по радио, на огромных уличных билбордах, внутри и снаружи общественного транспорта. Но любимый медиаресурс спортивно-промышленного комплекса, разумеется, телевидение. Телевизоры становятся все больше и больше, а их цена — все меньше и меньше. Кабельные сети предлагают уже не сотни, а тысячи телеканалов; новые технологии передачи данных позволяют транслировать изображение высокой четкости с высоким качеством звука, что буквально создает «эффект присутствия». Спортивные телеканалы круглосуточно транслируют лучшие игры и состязания. Документальные фильмы студии NFL Films дают нам возможность крупным планом и в замедленном воспроизведении увидеть невероятные примеры мастерства владения собственным телом, демонстрируемые с балетной грацией. Мы подробно осведомлены о жизни спортивных звезд — знаем не только об их спортивных рекордах и победах, но и о постыдных супружеских изменах. Есть даже телевизионные сети, посвященные исключительно спорту (первой появилась сеть ESPN, ныне клонированная по всему миру).

Спортивно-промышленный комплекс ведет свое наступление с куда большим напором, чем лучшие нападающие НФЛ. Матчи презентуются как грандиозные спортивные сражения и проводятся в огромных спортивных сооружениях, большинство из которых были построены в последние пятнадцать лет, причем многие — на деньги налогоплательщиков. В Филадельфии, где я живу, несколько месяцев велись жаркие споры по поводу того, насколько законно финансировать строительство нового стадиона «Линкольн Файненшел Филд» для домашней команды «Филадельфия Иглз» за счет средств налогоплательщиков.

В статье «Спортивно-промышленный комплекс обирает Америку», опубликованной в журнале Salon в феврале 2003 года, Дэвид Сайрота разоблачает скрытые «спортивные» налоги, которые платят американские граждане. Он называет четыре причины, по которым американцы вынуждены тратить больше денег, в том числе на налоговые выплаты: финансирование субсидий и налоговых льгот, предусмотренных законодательством для строительства спортивных сооружений; благоприятный налоговый режим для спортивных франшиз; более высокие счета за кабельное телевидение, включающее в базовый пакет спортивные каналы, хотите вы того или нет; и наконец, более высокие школьные налоги и более высокая стоимость обучения в связи с необходимостью финансирования школьных спортивных программ.

Сайрота представляет эту информацию в контексте нынешнего тяжелого положения американской экономики. Он считает, что сегодня, когда доходы населения упали, а рынок труда находится в застое, такие скрытые «спортивные» налоги, навязываемые нам спортивно-промышленным комплексом, не по карману американским гражданам. Сайрота признается, что сам он увлеченный спортивный болельщик, однако настаивает на том, что при всей своей значимости спорт не может быть ключевой областью, финансируемой за счет всего остального.

Кажется, что все это никак не связано с темой книги. Какое отношение имеет спортивно-промышленный комплекс к тому, что люди могут получать телесные повреждения в результате занятий спортом? Ответ прост: все дело в информированном согласии. В спортивной отрасли вращаются настолько большие деньги, что те, кто получает часть этого финансового пирога, стремятся защищать ее любой ценой. Нам известны и другие примеры того, как мегаотрасли предлагают людям нечто рискованное и тщательно скрывают информацию об опасности. Одно из обвинений в коллективном иске игроков НФЛ к лиге состояло в том, что лига на протяжении многих лет скрывала данные о серьезности такой травмы, как сотрясение мозга, и ее долгосрочных последствиях.

Точно так же как человек имеет право знать о возможных осложнениях в результате хирургического вмешательства, о риске курения, об опасности неправильного использования переносных лестниц или о токсических эффектах злоупотребления алкоголем, он имеет право знать о возможных телесных повреждениях, которые могут быть получены в результате занятий тем или иным видом спорта.

Нам говорят, что мы можем стать лучше, быстрее, сильнее. Каждый год нам предлагают усовершенствованные спортивные товары и более качественные услуги — облегченные велосипеды, современные гольф-клубы, кроссовки, разработанные с учетом последних достижений науки, и т.д. и т. п. В журналах и телевизионных коммерческих роликах регулярно рекламируются все новые оздоровительные диеты и пищевые добавки, якобы способствующие сжиганию жиров и наращиванию мышц. Производители энергетических напитков, содержащих в основном сахар и кофеин, обещают обеспечить нам прилив энергии и превратить нас в суперменов. В отличие от телевизоров, по которым мы все это смотрим, такие продукты становятся все более дорогими. Мы тонем в них.

Действительно, иногда за подобными нововведениями стоит искреннее желание сделать мир лучше: например, усовершенствованное защитное снаряжение для американского футбола разрабатывалось для того, чтобы снизить травматизм среди футболистов, а новая конструкция шлема, при создании которой учитывались рекомендации медицинских специалистов, позволяет уменьшить частоту сотрясений мозга. Однако, как утверждает Николас Миллс в интернет-издании The Guardian (декабрь 2007 года), очень часто подобные усилия производителей имеют яркую финансовую подоплеку, что может приводить к непредвиденным последствиям.

В ответ на эпидемию сотрясений мозга тренеры в американском футболе начали делать ставку на усовершенствованное снаряжение, рассматривая его как панацею. Тем самым, утверждает Миллс, они «играют на руку и без того высокоприбыльному спортивно-промышленному комплексу». Защитное снаряжение стоит довольно дорого. Так как оно постоянно совершенствуется, команды регулярно его обновляют. Когда речь идет о профессиональном спорте, это нормальные затраты на ведение бизнеса. Но в учебных заведениях такие расходы покрываются за счет налогов и платы за обучение. При этом ни усовершенствованное снаряжение, ни изменение правил не помогло уменьшить количество травм. Редкий матч обходится без того, чтобы тренер и бригада медиков не выбегали на поле помочь травмированному спортсмену, и игроки по-прежнему регулярно покидают поле на носилках.

Почему же улучшения не помогли? Миллс утверждает, что усовершенствованное снаряжение создает у спортсменов ложное чувство безопасности, побуждая их думать, что в нем они надежно защищены от травм. В результате спортсмены считают себя непобедимыми и начинают играть с еще большим безрассудством. «Они, не колеблясь, превращают себя в “живые торпеды”, таранят противников собственным телом и не чураются жестких силовых приемов, совершенно не думая о собственной безопасности».

Наши дети тоже становятся мишенями для спортивно-промышленного комплекса. Их начинают обрабатывать еще до того, как они научатся говорить. Операторы любят выхватывать из толпы болельщиков на бейсбольном матче зрителей с младенцами на руках. Маленькие дети как губка: они непрерывно впитывают информацию из окружающего мира, и эта информация оказывает на них огромное влияние. Сегодня нас буквально повсюду окружает спорт — спортивные соревнования, различные виды физической активности, фитнес-клубы и т. п. стали неотъемлемой частью нашей жизни. С детства нам и нашим детям внушают, что нужно заниматься спортом, потому что он полезен для здоровья, воспитывает характер, помогает ставить цели и достигать их, приучает к здоровой конкуренции, делает людей более сильными и выносливыми; дети постоянно слышат, что если они будут достаточно настойчивыми и трудолюбивыми, то превратятся в мировых звезд. Вы можете увидеть тренировки по европейскому футболу среди дошкольников — дети всей толпой бегают за мячом без всякого понимания сути игры. В детской бейсбольной лиге есть игроки ростом чуть больше той биты, которую они держат в руках. Они занимаются этим потому, что их родители, которые также с детства обрабатывались маркетологами спортивно-промышленного комплекса, считают эти занятия полезными и даже необходимыми.

Нил Макнерни, психолог и консультант по воспитанию детей, автор книги «Руководство для родителей. Как воспитывать детей без крика и ссор» (Home Work: A Parent’s Guide to Helping Out without Freaking Out), опубликовал в Интернете статью, в которой рассказал о собственном опыте взаимоотношений со спортивно-промышленным комплексом. Вначале занимавшиеся с его детьми тренеры уверили, что у детей хорошие способности. На тот момент обоим отпрыскам Макнерни исполнилось по двенадцать лет. Ему предложили перевести их на расширенную программу тренировок, чтобы при поступлении в колледж у них было больше шансов получить стипендию. Макнерни говорит, что почувствовал гордость за своих детей, а также чувство облегчения от того, что таким образом может быть решена проблема оплаты обучения.

Затем ему сказали, что означает «расширенная программа»: регулярные спортивные лагеря, воскресные тренировки и дополнительные занятия по развитию навыков и скорости. Подразумевалось, что все это позволит его детям стать перспективными спортсменами.

«Перспективными спортсменами? — спросил себя Макнерни. — Им всего по двенадцать лет. С каких это пор мы стали рассматривать двенадцатилетних детей как перспективных спортсменов?» В его голове прозвенел тревожный звонок. Критически обдумав ситуацию, Макнерни пришел к выводу, что это предложение — палка о двух концах: «Всегда приятно слышать об успехах своих детей. Да и стипендия — немалое дело. Но в попытке сделать из своего ребенка “перспективного спортсмена” вы можете лишить его счастливого детства и обречь на жизнь, полную стрессов».

Изучив цифры, он узнал, что шансы на получение спортивной стипендии в колледже составляют в лучшем случае два процента. Это не два процента всех студентов, подчеркивает Макнерни, а два процента всех спортсменов во всех видах спорта — тех, кто имеет достаточно высокий уровень, позволяющий войти в сборную данного учебного заведения. В наиболее популярных видах спорта, таких как американский и обычный футбол, баскетбол, бейсбол, этот процент еще ниже. Другими словами, детей обрекали на жизнь, полную стрессов, а в обмен они получали весьма призрачный шанс на признание в качестве лучших спортсменов, достойных представлять колледж, и на спортивную стипендию.

Макнерни подробно описывает гигантскую индустрию, выстроенную на фундаменте родительского желания продвинуть своих детей. Наиболее типичные примеры — детские спортивные клубы, летние спортивные лагеря, детские чемпионаты, расширенные программы тренировок, консультанты по подбору стипендий (!) и т.д. Добавьте к этому спортивную одежду и снаряжение, выездные игры и соревнования, а также армию репетиторов, которых приходится нанимать из-за того, что ребенок часто пропускает школу.

Все это стоит немалых денег. По прикидкам Макнерни, обычный уровень расходов — десятки тысяч долларов. Он рассказывает историю одной семьи. Дочь оказалась «перспективной футболисткой». За шесть лет родители потратили на развитие ее футбольных талантов больше $20 000. Но, учась в выпускном классе, она пропустила весь сезон после серьезной травмы, что поставило крест на ее шансах получить спортивную стипендию в колледже. По словам матери, у них просто опустились руки: уж лучше было отложить эти деньги на оплату обучения. «Хотя мы радовались успехам дочери, — сказала мать, — я бы предпочла, чтобы мы не втягивались в эту гонку за стипендией».

Лично меня волнуют не только финансовые, но и психологические издержки. Каково приходится братьям и сестрам, которые не являются «перспективными спортсменами» или вообще не интересуются спортом? Легко ли им наблюдать, как брат или сестра добиваются успехов, получают награды и славу, как вокруг них вращаются все ресурсы и вся жизнь семьи? Да в таких условиях любой ребенок будет чувствовать себя второсортным!

Как я уже неоднократно подчеркивал в этой книге, во всем важна умеренность. Так, Макнерни говорит, что не будет мешать своим детям активно заниматься спортом, который им нравится. И будет по-прежнему отправлять их в летние спортивные лагеря, но не для того, чтобы обеспечить им стипендию в колледже, а потому что им нравится туда ездить. Однако он говорит, что отныне будет с настороженностью относиться к индустрии, которая стремится заработать на естественном желании родителей обеспечить будущее своих детей.

Вы никогда не услышите, что занятия спортом могут причинить вам вред. Никто из членов спортивно-промышленного братства не хочет, чтобы вы увидели обратную сторону медали. Спорт — это всегда хорошо, и точка. Этот лозунг настолько прибылен, что его поддерживают любой ценой. Однако спорт может не только создавать богатство, но и порождать злоупотребления в наихудшей их форме.

В октябре 2012 года Джерри Сандаски, бывший помощник тренера футбольной команды Пенсильванского университета, проработавший на этом месте 31 год, был приговорен к 30 годам тюрьмы по обвинению в растлении несовершеннолетних. Сандаски был основателем и директором благотворительной организации The Second Mile, оказывающей помощь проблемным детям. Поскольку он работал в университетском футбольном клубе и был в хороших отношениях с его знаменитым тренером Джо Патерно, ему было разрешено использовать университетский спортивный комплекс для организации детского летнего лагеря.

В 2002 году Сандаски застали в душевой за совершением развратных действий в отношении одного из своих малолетних подопечных. Некоторое время спустя один из помощников тренера стал свидетелем того, как Сандаски изнасиловал 10-летнего мальчика. Но вместо того чтобы позвонить в полицию, он сообщил о случившемся Патерно. Руководство университета решило замять скандал и не уведомило об этом преступлении ни правоохранительные органы, ни родителей. В отношении Сандаски не было принято никаких карательных мер, и он продолжал работать с детьми до 2011 года, когда его поведение стало достоянием гласности.

Расследованием дела занимался бывший директор ФБР Луис Фри, и в 2012 году он выпустил разоблачительный отчет, в котором обвинил Джо Патерно, президента Пенсильванского университета Грэма Спанье, старшего вице-президента Гари Шульца и директора по спортивной деятельности Тима Керли в сокрытии преступления с целью защитить репутацию университета и его прославленного футбольного клуба, приносившего университету хороший доход. Попечительский совет уволил всех четырех фигурантов дела. Так бесславно закончилась карьера Джо Патерно, великого футбольного тренера, пользовавшегося всеобщей любовью и уважением студентов. В январе 2012 года он скончался от рака, а Спанье, Шульцу и Керли были предъявлены обвинения в совершении целого ряда преступлений, включая лжесвидетельство в суде присяжных.

Национальная ассоциация студенческого спорта наложила на Пенсильванский университет строгие взыскания: аннулировала все победы его футбольной команды за тринадцать лет (с 1999 по 2011 год), запретила команде участвовать в ряде соревнований в течение следующих четырех лет, назначила пятилетний испытательный срок для университетской футбольной программы. Кроме того, университет был оштрафован на $60 млн, что эквивалентно годовому валовому доходу, приносимому его футбольной программой. Именно этот поток доходов ослепил пятерых некогда честных и уважаемых людей (Джо Патерно, трех руководителей университета и помощника тренера), заставив их скрыть постыдное преступление. Тем самым они осознанно позволили преступнику продолжать свои действия девять лет; в течение этого срока жертвами сексуальных домогательств Сандаски стали еще почти десять детей. В июле 2013 года Спанье подал против Луиса Фри иск с обвинением в клевете, но на момент написания этой книги суд все еще рассматривал иск.

Президент Эйзенхауэр тревожился по поводу чрезмерного наращивания мощи военно-промышленным комплексом, который в результате может проникнуть в высшие структуры государственной власти и влиять на решения тех людей, которых мы, избиратели, посылаем в Вашингтон, чтобы они действовали в наших интересах. Сегодня ни для кого не секрет, что в вашингтонских коридорах власти есть немало влиятельных лобби, сорящих деньгами и покупающих влияние в Конгрессе по любой цене, какую бы им не объявили. Мы настолько привыкли к существующему положению вещей, что принимаем его как должное.

Я считаю, что спортивно-промышленный комплекс действует не менее коварно. Он проникает в наши умы, влияет на наше поведение и на наши убеждения, а некоторых лишает нравственных ориентиров, отнимая способность адекватно оценивать действия извращенца, насилующего ребенка. Именно из-за такой промывки мозгов школы, испытывающие нехватку финансирования, в первую очередь урезают учебные программы, а не спортивные бюджеты, и именно поэтому степенная и интеллигентная домохозяйка поливает непристойными словами судью на бейсбольном матче детской лиги за то, что тот удалил с поля ее ребенка. И именно поэтому все вокруг искренне убеждены, что спорт — это всегда хорошо. Но это не всегда так.

Спорт может причинять вред и в конце концов причиняет его. Мы все подвергаемся этому риску, в любом возрасте и на любом жизненном этапе. Разумеется, и польза от активного образа жизни огромна, но все же следует знать, что такой риск существует, и понимать, насколько серьезными могут быть последствия. Вы должны давать информированное согласие на занятия своего ребенка каким бы то ни было видом спорта.

Глава 6. ЧТО ДЕЛАТЬ? ТРЕНАЖЕРНЫЕ ЗАЛЫ И РАБОТА В САДУ

Не спрашивайте у меня, что делать.

Я упражняюсь с весом в 200 граммов: вытягиваю перед собой руку, поднимаю вес, сгибаю руку в локте и подношу к губам чашку с кофе.

Я люблю шутить по поводу физических упражнений. Некоторыми из своих многочисленных шуток я уже поделился с вами в этой книге. Ту, что написана выше, я придумал сам. Но, набрав в поисковике Google запрос «шутки о физических упражнениях», я получил 51 млн результатов. Возможно, эта моя шутка вовсе не оригинальна.

Я обладатель пожизненного абонемента известной сети тренажерных залов, представленной практически во всех крупных городах Соединенных Штатов. Первые полгода я пользовался абонементом довольно активно, впрочем, как и всеми купленными мной тренажерами. На самом деле большинство этих тренажеров было приобретено мной для того, чтобы избежать походов в тренажерный зал. Я обманывал себя, говоря, что перестал посещать тренажерный зал, потому что мне неудобно туда ездить, и, если у меня будет возможность заниматься дома, я буду более дисциплинированным.

Да, теперь вы знаете правду. Я перестал ходить в тренажерный зал, потому что я ненавижу изнурительные тренировки, боюсь травм и вообще от природы ленив. Впрочем, на мое решение повлияли и другие негативные моменты, связанные с этими заведениями.

ТРЕНАЖЕРНЫЕ ЗАЛЫ

В 2008 году ресурс Forensic Scientist Blog опубликовал список 50 самых грязных вещей в мире. Оборудование тренажерных залов оказалось на 45-м месте. Оно чуть чище, чем деньги, человеческий рот, город Алма-Ата в Казахстане, туалетные кабинки, обезьяньи клетки и река Ганг. Слабое утешение. Если вы критически изучите список и исключите из него те вещи, с которыми большинство людей редко сталкивается в этой жизни, если сталкивается вообще (такие, как скотобойни, камень Бларни[19] и могила Оскара Уайльда), оборудование тренажерных залов окажется на 24-м месте.

В начале 1990-х годов, когда я еще увлекался этим делом, наш тренажерный зал был не только местом для тренировок, но и местом для знакомств — тут я должен признать, что занятия спортом и приятное времяпровождение не всегда исключают друг друга. Женщины были одеты в обтягивающую тренировочную одежду, что очень сильно отвлекало внимание, особенно если женщины были в хорошей спортивной форме. Как я говорю своим теперь уже взрослым детям, я старый, но не мертвый. А в те времена я был в полном расцвете сил.

Тут следует упомянуть об одном унизительном факторе. Разумеется, все это индивидуально и относительно, но я чувствовал себя не в своей тарелке среди мускулистых завсегдатаев тренажерного зала, качавших железо, любуясь собственным отражением в зеркале и время от времени поглядывая на красоток в обтягивающих трико. Можно сказать, что я завидовал. Не будь я столь ленив и осторожен, я в конце концов мог бы не устоять перед соблазном — напрячься, злоупотребить стероидами и накачать себе «достойную» мускулатуру.

Но больше всего меня беспокоит пот. В тренажерных залах нет недостатка в поте. Он присутствует всегда и везде, на всем и на всех, в огромных количествах. Он был на любом тренажере, к которому я подходил, что всегда заставляло меня затормозить. Кто последний пользовался тренажером? С кем и чем занимавшийся на нем контактировал до этого? Почему до сих пор не придумали такой вещи, как презерватив для тренажеров? В те времена я всегда носил с собой полотенце и тщательно протирал каждый тренажер, прежде чем на него забраться. Но эта мера имела обратный эффект. Я просто загрязнял микробами свое полотенце и, протирая им тренажер за тренажером, распространял микробов по всему залу. Большинство людей делали то же самое. В результате любой новый вид микробов, попадавший в зал, быстро распространялся по всему оборудованию — причем как раз при помощи тех, кто хотел этого избежать.

Недавно я снова стал посещать небольшой тренажерный зал у нас в больнице, где я часто провожу целые дни с утра до вечера. Он идеально подходит для того, чтобы немного размяться, а если я вспотею, то всегда могу переодеться в свежую одежду. Я с радостью обнаружил в зале пульверизаторы с дезинфицирующим средством, стоящие в нескольких местах вместе с бумажными полотенцами. Практически каждый посетитель пользовался ими до и после работы на тренажере.

Подобное внимание к микробиологическим опасностям тренажерного зала не может не радовать.

Что касается примеров заболеваний, передающихся через пот, трудно сказать что-то определенное. В поте присутствует вирус гепатита, но он может проникнуть в организм другого человека только через повреждение на коже. В худшем случае можно подхватить вирус простуды, но точно так же им можно заразиться, взявшись за дверную ручку в общественном месте. Лично я так сильно протестую против пота просто потому, что мне неприятно садиться на тренажер, скользкий от чужого пота. Это противно. Это напоминает мне сцену из фильма «А вот и Полли» с Беном Стиллером в роли неудачливого эксперта по страхованию. Во время игры в баскетбол он сталкивается с соперником, утыкаясь лицом в его потную волосатую грудь. Тьфу!

Тем не менее возможность передачи инфекционных заболеваний через общие тренажеры существует. Есть множество болезней, передающихся через кровь: ВИЧ, гепатиты В, С, гепатит-дельта (который часто называют гепатитом D), а также бактериальные инфекции, вызываемые стафилококками, стрептококками и др. Разумеется, чтобы произошло заражение, требуется стечение множества обстоятельств. У переносчика должно возникнуть кровотечение, частицы его крови должны остаться на тренажере, затем в течение того срока, пока возбудитель болезни остается жизнеспособным, тренажер должен быть использован неинфицированным человеком, который не протрет его дезинфицирующим средством и у которого на коже будет иметься повреждение; вот через это повреждение на коже (если здоровый человек прикоснется этим местом к частицам инфицированной крови) бактерии или вирус могут проникнуть в организм. В то же время такая случайность куда более вероятна, чем удар молнии.

В тренажерном зале вас могут поджидать и менее серьезные кожные инфекции. Любой многократный контакт кожи с шершавой поверхностью, например, тренировочного коврика, сиденья или опоры для рук может повредить тонкий эпидермис и способствовать проникновению бактерий. В результате может возникнуть воспаление кожной и подкожно-жировой клетчатки. Они сопровождаются покраснением, отеком и болью в месте инфицирования, а их возбудителями чаще всего являются стафилококки и стрептококки. Подобные инфекции достаточно распространены в таких видах спорта, как борьба, где используются маты, и по крайней мере один производитель, DoubleSport, попытался справиться с этой проблемой, разработав пропитанную антибиотиками ткань для спортивной одежды и покрытие для матов. (К сожалению, бизнес не пошел, так как эти продукты не пользовались спросом.) Лечение целлюлита включает в себя удержание инфицированной конечности в приподнятом положении (хотя может инфицироваться и кожа на туловище), применение тепла и антибиотиков.

Существует довольно редкая, но крайне опасная форма воспаления, в народе известная как «плотоядная инфекция», а в медицине — как некротический фасциит. Он вызывается инфицированием смешанной микрофлорой, включающей стафилококковые и стрептококковые бактерии. В этом случае патогенные организмы проникают в глубокие слои кожи и запускают быстротекущий процесс некротизации подкожных тканей и фасций (оболочки из соединительной ткани, покрывающей мышцы и органы). В 25% случаев некротический фасциит приводит к летальному исходу. Лечение включает немедленную госпитализацию, обычно в отделение интенсивной терапии, внутривенное введение больших доз антибиотиков и системную поддержку организма для ослабления токсических эффектов инфекции, которые могут привести к токсическому шоку, остановке дыхания и полиорганной недостаточности. Как правило, требуется хирургическое вмешательство для удаления инфицированного некротизированного участка тканей. Некротический фасциит — близкий родственник инфекционно-токсического шока, который вызывается бактериями золотистого стафилококка и иногда может провоцироваться частым использованием тампонов во время менструального цикла. В группе риска, наиболее подверженной этим опасным инфекциям, находятся люди, страдающие диабетом или различными иммунологическими нарушениями, недавно перенесшие вирусные заболевания, а также принимающие стероиды.

В отличие от менее опасных форм целлюлита, эти страшные виды инфекций встречаются довольно редко и не являются поводом для того, чтобы избегать тренажерных залов. К тому же тренажерные залы предлагают ряд преимуществ для тех, кто подвержен травмам или панически их боится. В большинстве таких залов есть тренеры, которые могут помочь людям с любым уровнем подготовки. Если вы новичок, они проинструктируют вас, как правильно пользоваться тренажерами и как правильно размяться перед занятиями, чтобы избежать травм, а также помогут составить индивидуальную программу тренировок, подходящую для вашего уровня физической подготовки. Некоторые тренеры имеют образование в области физиологии спорта и здорового питания. Последнее — это несомненный бонус, поскольку здоровое питание — неотъемлемая часть здорового образа жизни.

Если вы опытный любитель фитнеса, тренеры помогут определить, на каких частях вашего тела нужно сосредоточить усилия, а с какими, наоборот, следует быть осторожным. Чрезмерная нагрузка на ту или иную часть тела увеличивает риск ее травмирования. Асимметричное развитие одной группы мышц также увеличивает риск для мышц- антагонистов.

Во многих залах предлагаются групповые занятия и индивидуальные тренировки. Таким образом, вы можете составить собственный график тренировок, который хорошо вписывается в ваш образ жизни. Фиксированный график тренировок предпочтителен тем, что он дисциплинирует, — но не в моем случае. Как правило, я использую его как оправдание, чтобы пропустить занятия. Нет-нет, сегодня я никак не могу попасть на тренировку. Мне срочно нужно проверить, заряжен ли аккумулятор!

Однако хватит о хорошем. Вернемся к плохому. В конце концов эта книга посвящена негативным сторонам спорта. Итак, посещать тренажерные залы — это дорого. Иногда очень дорого. Я не знаю, существуют ли сегодня пожизненные абонементы. Мой обошелся мне в $2000 почти двадцать лет назад, но с момента моего последнего посещения этого зала прошло столько лет, что срок действия моего пожизненного абонемента вполне мог истечь. Кроме того, недавно эта сеть тренажерных залов сменила название, и я не знаю, продлен ли мой первоначальный договор. Я вижу, как эта сеть регулярно рекламирует скидки, и подозреваю, что это приманка наподобие тех, что так любят кабельные компании, которые предлагают вам купить «три пакета телеканалов» за $100 в месяц, а через год взвинчивают тарифы до астрономического уровня.

Да, и я уже говорил, что тренажерные залы — это ужасно скучно?

Чтобы компенсировать мою нелюбовь к тренажерным залам, мы с женой регулярно покупали всевозможные домашние тренажеры, в том числе велотренажеры, беговые дорожки, степперы и силовые тренажеры всех видов. Становясь жертвами информационно-рекламных роликов, мы приобретали тренажеры для бедер, пояса для сжигания жира на животе, утяжелители для рук, миостимуляторы для ягодиц и эспандеры для грудных мышц. Наше последнее приобретение — тренажер для пресса, ног и поясницы Ab Circle, представляющий собой диск с опорами для коленей и рукоятками для рук. Производитель обещает, что, совершая на нем простые и приятные круговые движения в течение трех минут в день, вы быстро замените жировые складки на талии и бедрах на упругие мышцы.

Всякий раз мы с Пэм преисполнены благими намерениями. В первый месяц мы упражняемся на очередном новоприобретенном спортивном снаряде с фанатичным рвением. В следующие пару месяцев мы делаем это все реже и реже, а месяца через четыре превращаем его в вешалку для одежды или место, куда можно складывать выстиранное белье. Затем громоздкий тренажер приговаривается к ссылке в подвал и в конце концов дарится моему зятю Биллу Корбетту. Билл — полузащитник в команде по американскому футболу в своем колледже и увлеченный бодибилдер. Благодаря нашим подаркам теперь он имеет один из лучших домашних тренажерных залов в округе. Всякий раз, когда он бывает в нашем подвале, он пожирает глазами беговую дорожку Trotter, признанную экспертами одной из лучших в мире. Но пока мы не можем отдать ему эту дорожку, потому что на ней у нас хранится разобранный силовой тренажер.

Что касается спорта и физической активности, то тут я являюсь не примером для подражания, а скорее, наоборот, антипримером. Ко мне неприменимо библейское изречение «Врач, исцели себя сам!». Я игнорирую все рекомендации тех, кто превозносит преимущества физических упражнений, в том числе рекомендации собственных врачей, которых я посещаю для регулярных осмотров. Но я пытаюсь. Как было сказано выше, я падок на обещания, которые так щедро раздают производители всевозможных спортивных приспособлений («за три минуты в день вы превратите жировые складки на талии и бедрах в упругие мышцы» и т.п.). Но в последнее время я научился противостоять искушению. Я просто спускаюсь в подвал и пересчитываю весь лежащий там спортинвентарь, покрытый вековым слоем пыли.

Я перечислил вам все виды спорта и физической активности, которыми я пробовал заниматься в своей жизни, и рассказал о злополучных последствиях этих занятий. Однако, несмотря на травмы, я вернулся к езде на велосипеде. Конечно, сейчас я езжу нерегулярно и пока только по ровной местности и в хорошую погоду, но тем не менее. Недавно я снова начал использовать беговую дорожку Trotter. Да, мне пришлось потрудиться — снять с нее силовой тренажер и стереть толстый слой пыли, но понимание того, что без движения нет здоровья, — хороший стимул. Моя беговая дорожка позволяет менять скорость, угол наклона, ускорение и сопротивление, и имеет несколько запрограммированных режимов бега с несколькими уровнями сложности. Я начинаю примерно с полутора километров в час с нулевым наклоном. Постепенно я увеличиваю нагрузку, насколько позволяет мое тело — но мое тело позволяет не очень много. Как только у меня начинает что-то болеть, я тут же слезаю с дорожки. Я уже объяснял, почему следует внимательно относиться к боли.

Чтобы не умереть на этом тренажере от скуки, я приспособился читать. Поначалу я пытался читать обычные книги, но удержать книгу в развернутом виде было не так просто, а поскольку моя голова находилась в постоянном движении, мелкий шрифт прыгал перед глазами. Потом я перешел на электронную книгу с плоским экраном и регулируемым размером шрифта, и проблемы исчезли. Теперь я время от времени прохожу по нескольку километров на этом чуде техники, но, честно признаться, делаю это крайне редко.

Еще одна проблема с моей беговой дорожкой состоит в том, что заниматься на ней надо в подвале, а наш подвал — это настоящий подвал, полный самых разных вещей, которым не нашлось места в доме. Помимо прочего, там мы держим стиральную машину и сушилку, а еще там смонтирована отопительная система и стоит кошачий лоток. И очень заметно отсутствие естественного света. Это не самое мое любимое помещение в доме. Я предпочел бы установить дорожку в гараже — единственном месте, где я полный хозяин. Или в семейной спальне, но беговая дорожка, слишком громоздкая и шумная, нарушает постулаты фэншуй.

Я тренируюсь и на работе. Как хирургу, мне приходится проводить много времени на ногах в операционной. И хотя обычно я стою на месте, физическая нагрузка может быть очень значительной, особенно во время сложных операций по реконструкции позвоночника, которые могут длиться несколько часов. Длинносегментная декомпрессия и фиксация позвоночника требуют имплантации многоуровневой стабилизирующей системы и костной пластики, и, поскольку на протяжении всей операции я одет в тяжелую освинцованную одежду для защиты от рентгеновского излучения внутри операционной, это ужасно изнуряет. Когда я выхожу из операционной, с меня буквально течет пот, словно я только что пробежал несколько миль по жаре — чего, кстати сказать, я никогда не делал. Я также много хожу по больнице. Однажды я использовал шагомер — небольшое устройство, регистрирующее количество сделанных вами шагов. Если ввести в его память среднюю длину вашего шага, он преобразует количество шагов в пройденное расстояние. В зависимости от количества пациентов в тот или иной день, а также от места приема (в моем кабинете или в больнице), я проходил в день от 4 до 6,5 км. Неплохо для «скрытой» физкультуры, как я называю физическую активность, которая сопровождает некую другую, основную деятельность. Проблема в том, что эта «скрытая» физкультура часто прерывается передышками, что снижает ее благотворный эффект. Тем не менее я ею активно занимаюсь.

Я также помогаю жене с работой на приусадебном участке, хотя и не так часто и с неохотой, которая явно заметна на моем лице и в моем голосе. Я не умею скрывать свои чувства. Тем не менее жена с удовольствием принимает мою помощь, но, зная о моих «талантах», старается держаться от меня подальше, когда у меня в руках опасные электроинструменты.

РАБОТА В САДУ

У нас невероятно красивый и ухоженный приусадебный участок: художественно оформленные цветники и кустарники, фруктовые деревья, все лето снабжающие нас фруктами, большой огород и даже вольер для птиц, где живут две курицы, обеспечивающие нас яйцами. Мы привыкли слышать восторженные комплименты от гостей. Лучший подарок для Пэм на ее день рождения и любой праздник — какой-нибудь сельскохозяйственный инвентарь. Для него у Пэм имеется специальный сарай размером с небольшой дом.

Семнадцать лет назад мы продали наш прежний дом семейной паре, и покупатели признались, что без колебаний приняли решение, когда увидели роскошный сад, разведенный Пэм вокруг дома.

Наш приусадебный участок всецело находится в ведении Пэм. Она может заниматься им все дни напролет и делает это с огромным удовольствием. Пэм регулярно пытается привлечь и меня к этому делу, но из меня никудышный помощник. Судя по тому, что Пэм — стройная и подтянутая, а я, скажем так, не очень, я могу сделать вывод, что работа на приусадебном участке — отличный фитнес. Мы ведем бесконечное сражение со зловредным плющом, который пытается задушить деревья вокруг нашего дома. Эти растения настолько живуче и вездесуще, что кажется непобедимым. Его толстые и деревянистые стебли стелются по земле, а произрастающие из них плети расходятся вокруг во все стороны. В худшем случае они могут полностью поглотить дерево, даже очень большое, так что его не будет видно сквозь плотную завесу стеблей и листьев. Я борюсь с этими захватчиками, безжалостно обрезая их толстые наземные стебли бензопилой. Но они невероятно коварны и, услышав звук заводимой пилы, немедленно прячутся. По крайней мере, мне так кажется. Пэм помогает мне найти очередного врага, зовет меня и немедленно отбегает на безопасное расстояние. Пилить плющ растения — тяжелая работа. Мне приходится продираться сквозь густой подлесок, сгибаться в неестественных позах и, удерживая в руках мощный и опасный инструмент, перерезать толстые волокнистые стебли. Даже в прохладные дни с меня течет пот от напряжения.

Я отлыниваю от работы на приусадебном участке не столько из-за присущих ей опасностей, сколько из-за собственной лени. Хотя опасности тоже играют роль. Недавно у меня была пациентка, у которой в день визита ко мне была запланировала операция на позвоночнике. Я спросил у нее, не случалось ли с ней чего-либо с того момента, когда она последний раз была у меня на приеме. Она приподняла штанину и показала мне свою голень. Та была покрасневшей, отекшей и уплотненной, с темной запекшейся раной посередине.

Она тоже увлеченный садовод, и ее любимые цветы — розы. Занимаясь их обрезкой за неделю до операции, она укололась ногой о шип, что не редкость для любителей роз. Но на этот раз в рану попала инфекция и началось острое воспаление подкожно-жировой клетчатки, распространявшееся по ее ноге. Семейный врач назначил ей антибиотики и примочки, поэтому на тот момент, когда я ее увидел, воспаление уже отступило.

Как я уже говорил, воспаление подкожно-жировой клетчатки может быть очень опасным, если инфекционный агент отличается высокой вирулентностью или человек игнорирует проблему. Может начаться печально известный некротический фасциит, который в худшем случае может перерасти в гангрену. У той пациентки был легкий случай, и воспаление было быстро и вовремя остановлено. Я сделал ей операцию, и она прекрасно ее перенесла.

Вечером я рассказал об этом случае Пэм.

«Есть еще одна причина, почему я не должен работать в саду, — сказал я. — Сегодня утром у меня была пациентка, получившая травму во время обрезки роз. Я назову этот вид травм ТРС — «травмами от работы в саду», по аналогии с ВСАО — «вождением в состоянии алкогольного опьянения». В конце концов опасно и то и другое. Я начну общественное движение “Люди против насилия со стороны овощей”».

«Что?!» — воскликнула Пэм.

Дальше можно не продолжать.

Да, и еще была «Пенсильванская резня бензопилой».

Имеющаяся в нашем хозяйстве бензопила изначально была подарена Пэм, но она ее побаивается и не пользуется ею. Как мужчина, я беру эту опасную работу на себя. После хирургических операций, где мне приходится делать разрезы со скрупулезной точностью, даруемые бензопилой мощь и свобода приводят меня в восторг. Мне это нравится.

Как-то несколько лет назад я распиливал ветки. Они были длинными, но не очень толстыми, и Пэм подавала мне их, кладя на козлы между рогулинами. Она стояла с одной стороны, я пилил с другой, на безопасном расстоянии от Пэм. Но, когда ветка становилась слишком короткой, мне приходилось делать последний распил между двумя рогулинами.

В тот раз я решил сделать распил не в безопасном направлении сверху вниз, а снизу вверх. Пэм потянулась рукой, чтобы схватить отпиленную часть ветки, и пила прошлась по ее ладони. Из разреза на перчатке тут же хлынула кровь. Я был в ужасе. Я думал, что отрезал жене руку, и, если снять перчатку, часть кисти просто отвалится.

Удивительно, но, когда дело касается вашей жены, все ваши тридцать лет хирургической практики и опыта лечения травм мгновенно куда-то исчезают. Это как нельзя лучше подтверждает правило, что хирург никогда не должен оперировать членов своей семьи.

Собрав всю волю в кулак, я как можно осторожнее стянул с руки Пэм перчатку. К моему огромному облегчению, кисть была целой. Но поперек ладони шла уродливая широкая рана с рваными краями от зубьев пилы. Быстрое обследование показало, что потери чувствительности и двигательной функции не было. Я приложил к ране стопку бумажных салфеток и плотно замотал ее.

В отделениях скорой помощи пациентам с кровотечениями уделяется первоочередное внимание. У хирургов есть мрачная шутка, что любое кровотечение в конце концов прекращается. Задача врачей — остановить его оперативно, пока оно не остановилось само в результате обескровливания организма. Нас быстро провели в процедурный кабинет, где рану промыли физраствором, очистив от частиц перчатки и крови. Там вместе с врачом неотложной помощи я рассмотрел травму своей жены при ярком свете.

Рана была уродливой, но, к счастью, поверхностной. Она выглядела намного страшнее, чем была на самом деле. Все сухожилия, нервы и артерии были целы; отмечалось только сильное, но не очень опасное венозное кровотечение. Немного кровоостанавливающих процедур, затем много швов, и рука Пэм снова стала как новая.

Это была серьезная ТРС (вы помните мой новый термин?).

Дальше можно не продолжать.

ТАК ЧТО ЖЕ МНЕ ДЕЛАТЬ?

На этом перечень всевозможных травм в моей жизни, разумеется, не заканчивается. До недавнего времени мне никак не удавалось найти для себя такой вид физической активности, которым я мог бы заниматься регулярно. Но недавно я заменил беговую дорожку на лежачий велотренажер. Это превосходная вещь! Он очень безопасен. С него почти невозможно упасть — разве что у вас случится инсульт. На нем невозможно куда-нибудь врезаться, попасть под машину или быть покусанным собакой. Наоборот, моя собака обычно садится напротив, немного склоняет голову в сторону, как это любят делать собаки, и с интересом за мной наблюдает.

Кажется, она думает: «И что это мой хозяин занимается какими-то глупостями?»

В отличие от обычного велотренажера с маленьким неудобным сиденьем, расположенным высоко над педалями, сиденье у его лежачего собрата находится низко, на одном уровне с педалями, и имеет удобную спинку. Оно очень комфортно (особенно если у вас проблемы со спиной), снабжено двойным подстаканником, чтобы вы не умерли от жажды, и боковыми рукоятками со встроенными датчиками для измерения частоты пульса. На этом тренажере гораздо удобнее читать, чем на беговой дорожке, и он достаточно компактен, чтобы держать его в гостиной, где я могу посмотреть телевизор, если мне надоело читать. Как и беговая дорожка, он оборудован компьютером, позволяющим выбирать одну из нескольких программ, которые различаются уровнями нагрузки. Мы приобрели тренажер четыре месяца назад, и все это время я упражняюсь на нем два-три раза в неделю.

Но и это еще не все. Недавно я начал заниматься с персональным тренером. После череды неудачных попыток самостоятельно организовать тренировочный процесс я решил, что мне нужен контроль извне. Мне просто не хватает самодисциплины. Тренер приходит раз в неделю и проводит со мной интенсивную часовую тренировку. В основном она включает силовые упражнения, приседания, подъем корпуса из положения лежа и многочисленные виды вращательных движений (по двенадцать раз каждое), призванных задействовать все мышцы моего тела. Поначалу это было трудно. На первой же тренировке я нарушил собственное правило, дав неподготовленным мышцам чрезмерную нагрузку. В результате в них образовалось большое количество молочной кислоты, и следующие три дня были особенно мучительными. Но потом мышцы постепенно стали приходить в норму, моя выносливость возросла, и боль ушла. Теперь после тренировок я чувствую себя замечательно.

Я по-прежнему езжу на лежачем велотренажере на трех нижних уровнях сопротивления из двадцати четырех доступных и выбираю режим ровной трассы. Я кручу педали в течение тридцати минут, но, если у меня вдруг что-то начинает болеть, немедленно прекращаю. Чаще всего причиной прерывания тренировок становятся судороги ног. Тщательно проанализировав ситуацию, я пришел к выводу, что вряд ли смогу причинить себе какой-либо серьезный вред, занимаясь на этом чуде техники. Тренер приходит ко мне всего раз в неделю. С некоторыми клиентами он занимается по три раза в неделю, и те настаивают на том, чтобы не терять ни секунды из отведенного часа. Я же бываю искренне рад, когда он немного опаздывает к началу тренировки или когда ему нужно уйти чуть раньше в конце. Кроме того, тренажеры в моем доме не покрыты чужим потом и микробами. Возможно, со временем я добавлю еще одну тренировку в неделю. Но, если судить по прошлому, это маловероятно.

Несмотря на все мои заверения в обратном, на самом деле я признаю опасность малоподвижного образа жизни и пользу умеренных физических упражнений. При этом не скрываю, что я ужасно ленив. Я ненавижу физические упражнения. Просто-напросто они не доставляют мне удовольствия, и мне всегда трудно начать. Когда я начинаю, мне может даже нравиться этот процесс, но преодолеть инерцию и поднять себя с мягкого дивана невероятно трудно. Хотя у меня нет статистических данных, я подозреваю, что существуют миллионы взрослых людей, похожих на меня. Это вовсе не означает, что вы должны брать с меня пример. Как раз наоборот. Вы должны быть лучше меня. Все, о чем вы прочитали в этой книге, примените с умом в своей жизни. Найдите такой вид физической активности, который вам действительно нравится, и занимайтесь им, не нанося вреда своему здоровью. Опирайтесь на здравый смысл и прислушивайтесь к своему организму. Он всегда даст вам мудрые подсказки.

И еще одна мысль напоследок. Существует множество способов оставаться здоровым. Многие люди уверены, что они должны заниматься спортом, чтобы удерживать свой вес в норме. У меня есть альтернативная идея. Главное — не набирать лишний вес. Это легко сказать и трудно сделать, особенно когда мы стареем и естественным образом становимся менее подвижными. Поэтому позвольте мне передать вам совет, который много лет назад дала мне бабушка одной моей знакомой.

В семье этой женщины было много долгожителей. Ее родители до сих пор живы, а ее бабушка по материнской линии дожила до 100 лет. Я помню, как однажды поинтересовался у нее секретом долголетия. Ее ответ был элегантен в своей простоте и очевидной логичности. «Не ешь слишком много», — сказала она.

Она была стройной женщиной, как и ее дочь и внучка. Ее слова заставили меня задуматься о тех, кто приходит ко мне в качестве пациентов. Я отметил одну тенденцию, и все коллеги подтвердили мое наблюдение. Сегодня среди моих пациентов встречается гораздо больше пожилых людей, чем в прошлом, когда я только начинал врачебную практику. В моем кабинете часто можно увидеть людей, которым за восемьдесят, но они по-прежнему активны и дееспособны. Нередко меня посещают пациенты в возрасте девяноста лет и старше, тогда как раньше увидеть человека в таком возрасте, самостоятельно входящего в кабинет врача, было небывалым делом. Меня больше не удивляют визиты даже столетних пациентов, которые жалуются на то, что спинальный стеноз мешает им много ходить, и требуют сделать операцию на позвоночнике.

Люди стали жить дольше. Тому есть множество причин. Как врач я непосредственно наблюдаю, каких успехов добилась медицина за последние десятилетия, и считаю, что моя профессия немало содействовала указанной тенденции.

Разумеется, следует отдать должное и осознанию людьми того, что активный образ жизни — залог здоровья (хотя это и не касается трейнсерфинга и подобных экстремальных развлечений). Однако в данном случае я больше имею в виду «величайшее поколение», о котором писал Том Брокау[20], — тех, кто достиг совершеннолетия в период Второй мировой войны и сегодня находится в возрасте 80-90 лет (эта возрастная группа предшествовала поколению беби-бумеров, самому старшему из которых в 2014 году исполнится всего 69 лет). Во введении я уже немного говорил об этих людях, выросших в более простую, менее механизированную и некомпьютеризированную эпоху. Им не нужно было выделять время для физической активности: она была частью их повседневной жизни.

Я заметил еще одну особенность у представителей «величайшего поколения»: они не такие толстые, как беби-бумеры, среди них практически никто не страдает ожирением. Избыточный вес не способствует долгой жизни. А поскольку эти люди в силу своего возраста не могут активно заниматься спортом, они поддерживают худощавое телосложение благодаря тому, что действительно «не едят слишком много». Я всегда спрашиваю у них об их питании и физической активности. Конечно, это не научный способ сбора данных, но мои опросы показывают, что большинство из них не злоупотребляют едой и никогда не занимались спортом организованно и регулярно. Они всегда много двигались и продолжают много двигаться — почти все любят ходить пешком. Пэм будет довольна, узнав, что среди них много увлеченных садоводов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Когда я начал писать эту книгу, я просто хотел рассказать свою собственную, полную злоключений историю отношений со спортом. Это была своего рода психотерапия и попытка самооправдания. Как я уже говорил, я не люблю физическую активность. И я ужасно ленив. Впрочем, все не так однозначно. Будучи нейрохирургом, я по многу часов провожу в операционной, выполняя сложнейшие хирургические операции на головном и спинном мозге, что сопряжено с невероятным физическим и психическим напряжением. Иногда после особенно сложного дня я доезжаю до дома почти в бессознательном состоянии, сажусь в свое любимое кресло и мгновенно засыпаю беспробудным сном. Через несколько часов я перетаскиваю себя в кровать и, как был, в одежде, засыпаю до утра. Я только стараюсь не забыть снять ботинки.

У меня есть необходимая мотивация и запасы энергии, чтобы заниматься моей работой. В начале карьеры я работал в паре с другим врачом и, когда он заболел, целый год вел практику за двоих. Но что касается физической активности в рекреационных и оздоровительных целях, то тут я не могу найти ни капли мотивации. У меня бывают свои «моменты взлета»: когда я был помоложе, мне нравилось кататься на лыжах, а сейчас я люблю иногда поиграть в гольф, если меня не используют в качестве мишени.

Я невероятно талантлив в поиске уловок и оправданий, лишь бы не заниматься спортом ради здоровья. Даже мечта о подтянутом мускулистом теле не в силах перебороть моей нелюбви к спорту. И весь этот подробный рассказ о моей повышенной склонности к травматизму в какой-то мере является замысловатым способом оправдать такое неприязненное отношение. Публичная исповедь, признания в собственных слабостях — хорошая психотерапия. Я убежден, что миллионы людей думают так же, как и я. Просто мы в осаде: со всех сторон нам пропагандируют спорт, активный образ жизни и здоровое питание. Поэтому мы считаем нелюбовь к спорту недостойной и стыдимся признаться в ней самим себе и другим людям. Эта книга предназначена для тех из вас, кто не вписывается в идеальный образ, создаваемый глянцевыми журналами, телевидением и маркетологами спортивно-про- мышленного комплекса.

У меня было много пациентов, которые испытывали сильные боли при повышенной физической нагрузке, но в повседневной жизни чувствовали себя вполне нормально. Далеко не все, кто приходит ко мне и просит сделать операцию, действительно в ней нуждаются. Зачастую есть другие варианты. Например, если после нескольких теннисных сетов человек вынужден несколько дней проводить в постели из-за болей в спине, он может просто отказаться от тенниса. Некоторые так и поступают. Если же пациент не мыслит себя без тенниса и готов подвергнуться сложнейшей хирургической операции, чтобы продолжать играть, я могу подкорректировать хирургическим путем его позвоночник, чтобы дать ему такую возможность.

По мере того как я писал эту книгу, она все больше превращалась из автобиографического повествования в серьезное обсуждение реальных опасностей и рисков, присущих занятиям спортом. Будучи нейрохирургом, я не понаслышке знаю о черепно-мозговых травмах и травмах позвоночника. Я регулярно сталкиваюсь с ними в своей практике. К счастью, очень тяжелые и смертельные травмы встречаются не так часто, но, когда они происходят, они разрушают жизни людей и их семей.

Куда более коварны незначительные травмы головы, которые традиционно игнорировались спортивным сообществом, но, как показали последние двадцать лет, могут приводить к тяжелейшим последствиям, особенно если эти травмы повторяются. Вероятно, это самая серьезная проблема во всех видах спорта. Несмотря на то что национальным видом спорта Америки считается бейсбол, в последние несколько десятилетий он уступал по популярности американскому футболу. И вот тут-то многократные легкие черепно-мозговые травмы привели к самым печальным последствиям. Этот вид спорта опасен на всех уровнях, начиная с юниорского. Собранные на сегодняшний день данные об уровне риска, которому подвергаются профессиональные игроки, пугают. Каждый родитель, который думает о том, чтобы позволить своему ребенку заниматься американским футболом, хоккеем или любым другим контактным видом спорта, должен располагать этой информацией.

Конечно, к моим предостережениям должны прислушаться молодые люди, но особенно эти предостережения касаются родителей, имеющих маленьких детей. Множественные травмы, полученные в юном возрасте, чреваты серьезными проблемами в дальнейшей жизни. Единичные простые травмы, такие как растяжения и даже переломы, со временем полностью излечиваются, если пострадавшему была оказана квалифицированная медицинская помощь. Травмированная структура может восстановиться до своего первоначального здорового состояния. Но при повторяющихся травмах негативные эффекты накапливаются и в конце концов приводят к необратимым повреждениям. Так происходит при травмах суставов, позвоночника и, как мы теперь знаем, головного мозга.

Тем не менее, несмотря на все написанное в этой книге, я не могу однозначно рекомендовать родителям запретить своим детям играть в американский футбол или заниматься любыми другими контактными видами спорта. Все эти виды спорта — кроме бокса! — имеют свои положительные стороны. Некоторые дети по-настоящему любят спорт, имеют высокую мотивацию и получают от него удовольствие. Спорт может помогать им учиться в школе, а действительно одаренным может обеспечить поступление в высшее учебное заведение и стипендию. Однако я рекомендовал бы установить лимит в одно сотрясение мозга. Любой ребенок, получивший сотрясение мозга в контактном спорте, не должен больше им заниматься. Разумеется, черепно-мозговая травма может быть получена в любом спорте, но в неконтактных видах это менее вероятно. Не стоит поднимать ставки и напрасно подвергать молодой мозг ненужному риску повторных травм. Я сомневаюсь, что в настоящее время американские родители готовы прислушаться к этому совету. Также маловероятно, чтобы к нему прислушались все взрослые люди, занимающиеся различными видами спорта в рекреационных и оздоровительных целях. И все же я советую это всем своим пациентам. Однако лишь немногие следуют этим рекомендациям. Я надеюсь, что со временем отношение изменится. Здравый смысл, подкрепленный надежными научными исследованиями, возьмет верх над одержимостью спортом.

Я могу представить себе время, когда американский футбол исчезнет из школ и университетов. По мере распространения информации о пагубных последствиях легких черепно-мозговых травм все больше родителей будут ограждать своих детей от жестких контактных видов спорта. И поскольку находить виновных в своих травмах и взыскивать с них компенсацию через суд становится любимым занятием американцев, материальная ответственность может стать еще одним фактором, который заставит школы отказаться от американского футбола. Все катастрофические случаи черепно-мозговых травм и травм позвоночника разбираются в судах, а поток исков в связи с отдаленными последствиями повторных травм, приводящих к тяжелым неврологическим расстройствам, включая раннее развитие деменции, грозит отправить НФЛ в финансовый штопор. Количество истцов в текущем коллективном иске бывших игроков к НФЛ значительно увеличилось с момента его подачи в 2012 году.

Если учесть стремление нашего правительства защитить нас от самих себя (взять хотя бы попытку мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга запретить продажу сладких газированных напитков в больших емкостях), законодательный запрет всех контактных видов спорта кажется всего лишь вопросом времени. Сторонники доктрины свободной воли будут вопить от негодования. Но, как я уже сказал, за запрет бокса я голосую обеими руками.

Когда я начал изучать положение дел в тех видах спорта и физической активности, которые традиционно считаются нетравматичными, я обнаружил, что и в них бывают, хотя и редко, случаи серьезных и даже смертельных травм. Не существует прямой зависимости между степенью экстремальности спорта и тяжестью травм, которые в нем можно получить. Что еще важнее, даже самая умеренная физическая активность может приводить хотя и к менее разрушительным, но все же серьезным травмам. Обычно это происходит потому, что люди не подготовлены или не обучены должным образом, не принимают мер предосторожности или не используют необходимого снаряжения. Добавьте к этому чрезмерно ретивых тренеров и родителей, а также плохо обученных инструкторов — и несчастные случаи становятся неизбежными.

Процесс старения неминуемо затрагивает человеческий организм. Что бы нам ни говорили Джек Лалэйн, Чарльз Атлас и им подобные, с возрастом мы становимся более подверженными травмам. Я советую всем представителям моего поколения беби-бумеров посмотреть на себя в зеркало критическим взглядом, без розовых очков. Мы выглядим совсем не так, как выглядели полвека назад (единственный человек, к кому это не относится, — моя жена Пэм, которая сейчас выглядит гораздо лучше, чем в 1978 году, когда мы с ней познакомились). Если мы изменились внешне, точно так же мы изменились и внутри. Наш позвоночник, кости, суставы, мышцы, связки и сухожилия подверглись износу, как детали старого автомобиля. Все эти органы в нашем возрасте гораздо проще травмировать, чем в молодости, особенно если вы подвергаете их чрезмерным нагрузкам и не прислушиваетесь к своему организму. Это не нейрохирургия. Это просто и понятно. Могу порадовать тех из беби-бумеров, кто находится в хорошей физической форме: скорее всего, вы прислушиваетесь к своему организму и бережно относитесь к нему и без моих советов. Лично я всегда внимательно слушаю свой организм. А он почти всегда просит меня расслабиться и отдохнуть. Что я и делаю.

И еще: не ешьте слишком много. Я периодически злоупотребляю едой, несмотря на благие намерения не делать этого. Избыточный вес приносит много вреда человеческому организму. Помимо медицинских рисков, связанных с ожирением (оно приводит к диабету, инфаркту, инсульту и многому другому), лишний вес увеличивает нагрузку на наш опорнодвигательный аппарат. Не проходит и дня, чтобы ко мне не пришел пациент, страдающий тяжелой, если не критической степенью ожирения, и не пожаловался на хронические боли в спине. Мне хочется крикнуть ему: «Вам надо немедленно прекратить переедать! Поднимитесь с дивана и начните худеть!» Я даже готов посоветовать ему (о ужас!) немного заняться спортом. Но, если бы я на самом деле сказал пациенту такое, он бы в негодовании выскочил из моего кабинета и кинулся строчить гневное письмо директору нашей больницы. Мало того, он поднял бы шумиху в Интернете, смешав меня с грязью на сайте отзывов о врачах. Такова цена за правду.

Пациент не желает слышать о том, что он должен изменить свое поведение. Вместо этого он хочет получить подробное объяснение причин своей хронической боли, информацию о возможных методах ее лечения, включая лекарственную терапию, физиотерапию и хирургическое вмешательство, а также хочет узнать, как быстро он сможет избавиться от боли. Как правило, в разговоре я стараюсь деликатно указать на то, что у пациента «немного лишнего веса», и рекомендую ему обратиться к физиотерапевту, который поработает над его спиной и поможет сбросить несколько килограммов. Обычно пациент воспринимает такой совет положительно. Если я и научился чему-то за 36 лет врачебной практики, так это тому, что в медицине дипломатия играет важную роль.

Я призываю своих пациентов не слишком верить обещаниям продавцов всевозможных витаминов, пищевых добавок, спортивных тренажеров и растительных препаратов, а также разработчикам модных диет. В лучшем случае заявления об эффективности многих подобных продуктов являются преувеличением, в худшем — циничным мошенничеством. Я считаю, что наряду с более строгим контролем за юношескими контактными видами спорта правительство должно установить более жесткий надзор за отраслью «здорового питания». Медицинским экспертам, делающим себе имя и состояние на торговле такими продуктами, должно быть стыдно за самих себя. В научных кругах их считают беспринципными дельцами и не воспринимают всерьез.

Лично для меня откровением, подтолкнувшим в том числе к написанию этой книги, стала велосипедная травма с переломом запястья, которая была получена мной без всякой аварии. Одно дело — заниматься спортом вслепую, полагаясь на волю случая. И совсем другое — заниматься им с полным пониманием присущих спорту рисков. Та травма заставила меня осознать, как мало в действительности мы контролируем возможные последствия наших действий. Можно принять все меры предосторожности, пройти надлежащее обучение, купить лучшее снаряжение — и все равно получить травму. Спорт опасен для вашего здоровья. Травмы — это всего лишь вопрос времени.

Итак, что же вам делать? Ведите активный образ жизни, не ешьте слишком много и, самое главное, полагайтесь на здравый смысл. Все хорошо в меру — не стоит забывать об этой мудрости. Умеренность важна и в занятиях спортом, и в еде, и в отношении к своему здоровью и организму. Я надеюсь, что, прочитав эту книгу, вы поняли, почему это так важно.

Одна из моих любимых молитв — это вознесение благодарности Богу за то, что он даровал нам жизнь, здоровье и радостные события в этой жизни.

Пусть всегда будет так.

Примечания

1

Софтбол (англ. softball — буквально «мягкий мяч») — командная игра, аналог бейсбола, но с менее жестким мячом, имеющим более низкую скорость в полете. — Прим. пер.

2

Фервеем называется одна из частей поля для гольфа, с травой средней высоты. Игроки стремятся, чтобы мяч попал на фервей, потому что оттуда гораздо легче делать следующий удар, направляя мяч к лунке. — Прим. пер.

3

Ежегодная массовая лыжная марафонская гонка (90 км) между поселком Селен и городом Мура в Даларне (Швеция). Проходит в первое воскресенье марта. Впервые проводилась в 1922 году и получила название в честь короля Густава I Вазы. — Прим. ред.

4

Public Library of Scienc e (PLOS), Общественная научная библиотека — некоммерческий научно-издательский проект, направленный на создание библиотеки журналов и другой научной литературы под свободной лицензией и в свободном доступе.

5

Автор говорит далее о некоммерческих организациях, которые направляют свои ресурсы на социально значимые цели (благотворительные и т.д.) и имеют право потребовать освобождения от налогообложения на основании статьи 501 (с) (3) Налогового кодекса США. — Прим. ред.

6

Айн Рэнд (1905—1982) — американская писательница, в романах, философских трактатах и эссе притягательно воплотившая идеалы, которые объединяются понятием «американская мечта», что и обусловило исключительную популярность ее произведений среди американских читателей. В русских переводах опубликованы ее роман «Атлант расправил плечи» (Т. 1—3. — М.: Альпина Паблишер, 2015), повесть «Гимн» (М.: Альпина Паблишер, 2014), сборник статей «Капитализм. Незнакомый идеал» (М.: Альпина Паблишер, 2011) и др.

7

Автор ошибается: температурную шкалу, дошедшую до наших дней (шкала Цельсия), предложил в 1742 г. шведский астроном и физик Андерс Цельсий (1701 — 1744). — Прим. ред.

8

Примерно 37 метров. — Прим. ред.

9

Броуд У. Научная йога. Демистификация. — М.: Рипол классик, 2013. — Прим. ред.

10

Айенгар Б. К. С. Свет жизни: йога. Путешествие к цельности, внутреннему спокойствию и наивысшей свободе / Б. К. С. Айенгар при содействии Джона Дж. Эванса и Дугласа Абрамса. — М.: Альпина нон-фикшн, 2014. — Прим. ред.

11

Sport Concussion Assessment Tool 2 — неврологическая шкала оценки повреждений головного мозга в спорте. — Прим. ред.

12

ВМХ (англ. bicycle motocross) — веломотокросс, вид велосипедного спорта, включающий гонки по трассам, похожим на трассы для мотокросса (с трамплинами и препятствиями), и сложные трюки — катание на одном колесе, прыжки, вращения и т.п.; одна из разновидностей ВМХ предполагает выполнение велотрюков не на специальных трассах, а в городских условиях (прыжки с возвышений, езда по парапетам, лестницам). Спортсмены и любители используют специальные модели велосипедов (ВМХ- велосипеды). — Прим. ред.

13

Так называемый разгибательный перелом лучевой кости — со смещением в тыльную сторону. — Прим. ред.

14

Обыгрывается созвучие названия горного хребта (Teton) и французских слов 1ё1оп («грудь») и tdtin («сосок»). — Прим. пер.

15

Подиатрия — область медицины, связанная с заболеваниями стопы и голени. — Прим. ред.

16

Примерно — 35 °С и 50 км/ч соответственно. — Прим. ред.

17

Речь идет о серии книг (авторы — Зерна Шарп и Уильям Грей), по которым учились читать шестилетние дети. Впервые выпущенные в 1930 году в издательстве Scott, Foresman and Company, книги переиздавались каждые пять лет вплоть до 1965-го. — Прим. ред.

18

Ассоциации наиболее престижных университетов США. — Прим. ред.

19

Камень Бларни, или Камень красноречия, — камень, вмонтированный в стенку замка Бларни в графстве Корк (Ирландия). Согласно легенде, связанной с этой реликвией, всякий человек, поцеловавший камень, обретет дар красноречия. — Прим. ред.

20

Том Брокау (род. 1940) — американский телеведущий (канал NBC) и журналист, автор нескольких книг, самая известная из которых — «Величайшее поколение» (Brokaw Т. The greatest generation. — New York: Random House, 1998). — Прим. ред.

Content

Стивен Баррер
ОСТОРОЖНО, СПОРТ!
О ВРЕДЕ БЕГА, ФИТНЕСА И ДРУГИХ ФИЗИЧЕСКИХ НАГРУЗОК

ПРЕДИСЛОВИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. КУЛЬТ СПОРТА И МЕХАНИКА ТРАВМ

РАСТЯЖЕНИЕ И РАЗРЫВЫ МЫШЦ, СВЯЗОК И СУХОЖИЛИЙ

«НЕТ БОЛИ — НЕТ РЕЗУЛЬТАТА»

Глава 2. АКТИВНЫЙ ОТДЫХ И МОДНЫЙ СПОРТ: БЕГ, ЕЗДА НА ВЕЛОСИПЕДЕ И ЙОГА

ЕЗДА НА ВЕЛОСИПЕДЕ

БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ!

ЙОГА

Глава 3. ИГРОВЫЕ И КОНТАКТНЫЕ ВИДЫ СПОРТА: БОКС, ФУТБОЛ И ХОККЕЙ

БОКС

АМЕРИКАНСКИЙ ФУТБОЛ

ХОККЕЙ

Глава 4. ЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ ВИДЫ СПОРТА

МАРАФОН И ДРУГИЕ ЭКСТРЕМАЛЬНЫЕ ВИДЫ СПОРТА

ПАРКУР

ЛЫЖИ

Глава 5. СПОРТИВНО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОМПЛЕКС

Глава 6. ЧТО ДЕЛАТЬ? ТРЕНАЖЕРНЫЕ ЗАЛЫ И РАБОТА В САДУ

ТРЕНАЖЕРНЫЕ ЗАЛЫ

РАБОТА В САДУ

ТАК ЧТО ЖЕ МНЕ ДЕЛАТЬ?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Примечания