Роулинг Джоан К.

Гарри Поттер и Философский камень

Глава первая

Мальчик, который выжил

Мистер и миссис Дарсли[1], жители дома №4 по Бирючинному переулку[2], гордились тем, что могли сказать, что у них все совершенно, слава Богу, нормально. Они были последними людьми, которые могли бы быть вовлечены во что-нибудь странное, потому как они просто ничем подобным не занимались.

Мистер Дарсли был директором фирмы под названием Граннинг[3], выпускающей сверла. Он был большим, крепким мужчиной, с почти отсутствующей шеей и весьма большими усами. Миссис Дарсли, тощая блондинка, наоборот имела шею вдвое длиннее обычного, что весьма помогало ей, так как она много времени тратила на подглядывания за соседями через высокий забор.

У Дарсли было все, что они хотели. Но еще у них был один секрет, и они очень боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Они бы не перенесли, если бы кто-нибудь узнал, что они в родстве с Поттерами[4]. Миссис Поттер и миссис Дарсли были сестрами, но не виделись много лет. Вообще-то миссис Дарсли делала вид, что у нее нет никакой сестры, потому, что эта сестра и ее никчемный муж были настолько "неДарсли", насколько это возможно. Дарсли вздрагивали при одной только мысли, что Поттеры могут показаться на их улице. Дарсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. Этот мальчик был еще одной причиной держаться от Поттеров подальше. Они не хотели, чтобы Дадли общался с подобными детьми.

Наша история начинается с того, что мистер и миссис Дарсли проснулись в один из тех скучных, серых вторников, когда на безоблачном небе ничего не предвещало тех событий, что должны были вскоре произойти по всей стране. Мистер Дарсли напевал что-то, выбирая себе на работу, галстук поскучнее, а миссис Дарсли счастливо ворковала над сыном Дадли[5], пытаясь усадить его, кричащего и дерущегося, в его стул.

Никто из них и не заметил огромной, рыжевато-коричневой почтовой совы, пролетевшей мимо окна.

В половину девятого мистер Дарсли взял свой портфель, клюнул усами миссис Дарсли в щеку, и попытался поцеловать на прощание Дадли, но промахнулся, потому что тот как раз закатывал истерику и разбрасывал завтрак по стенам.

– Маленький разбойник, – хмыкнул мистер Дарсли, выходя из дома. Он сел в машину и отъехал от дома №4 по Бирючинному переулку.

Только на углу улицы мистер Дарсли впервые заметил что-то необычное – кошку, изучающую карту. Еще секунду он не понимал, что же такое увидел, потом резко повернулся и посмотрел опять. Полосатая кошка все еще находилась на углу Бирючинного переулка, но никакой карты рядом не было. И с чего ему такое показалось? Наверное, это была игра света. Мистер Дарсли моргнул и уставился на кошку. И пока его машина не скрылась за поворотом, он наблюдал за кошкой в зеркало заднего вида. Теперь она читала надпись на знаке, который указывал на Бирючинный переулок. Точнее смотрела. Кошки же не умеют читать знаки или карты. Мистер Дарсли встряхнулся и выкинул кошку из головы. Пока он добирался до работы, он старался ни о чем больше не думать, кроме большого заказа на сверла, который надеялся сегодня получить.

Но на окраине города кое-что вытеснило мысли о сверлах из его головы. Пока он находился в обычной утренней пробке, он не мог не заметить множество странно одетых людей. Людей в мантиях. Мистер Дарсли терпеть не мог людей, одетых столь вызывающе – чего только не придумает эта молодежь! Он предположил, что это какая-нибудь новая глупая мода. Он забарабанил пальцами по рулю и глаза его остановились на кучке таких чудаков, что были поблизости. Они о чем-то шептались. Мистер Дарсли со злостью отметил, что несколько из них были отнюдь не молоды. Почему этот человек, гораздо старше его, был одет в изумрудно-зеленую мантию?! Какая дерзость! Но потом мистер Дарсли решил, что это какая-нибудь очередная акция – эти люди, очевидно, собирают какие-то пожертвования… да, скорее всего. Автомобильное движение возобновилось и через несколько минут мистер Дарсли уже был на стоянке фирмы Граннинг, мысли вернулись к сверлам.

Мистер Дарсли обычно сидел спиной к окну в своем кабинете на девятом этаже. Если бы это было не так, то ему очень трудно было бы сконцентрироваться на сверлах в это утро. Он не видел, как другие люди на улицах, то множество сов, снующих на улице средь бела дня. Все показывали пальцем вверх и смотрели, как птица за птицей проносятся над ними. Большинство из людей не видели сов даже в ночное время. Мистер Дарсли, однако, чувствовал себя совершенно нормально в это совиное утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков, потом еще накричал на нескольких и к обеду был уже в очень приподнятом настроении, когда решил размять ноги походом в пекарню за парой булочек.

Он и не вспоминал о людях в мантиях, пока не встретил их по дороге в булочную. Мистер Дарсли сурово посмотрел на них, проходя мимо. Он чувствовал себя неловко рядом с ними, но не знал, почему. Эта группа тоже о чем-то оживленно шепталась, и он обратил внимание, что у них нет при себе емкостей для сбора средств. Когда он уже возвращался назад, то уловил несколько слов из их разговора.

– Поттеры, все правильно, именно это я и слышал… Их сын, Гарри.

Мистер Дарсли остановился, поверженный страхом. Оглянулся на шепчущихся, как будто собирался что-то спросить, но передумал.

Он поспешил перейти через дорогу в свой офис, сказал секретарше, чтобы его не беспокоили, схватил телефонную трубку и собрался уже набрать свой домашний номер, но остановился и положил трубку на место. Он пригладил свои усы в раздумье… нет, это уже помешательство. Поттеры – не такая уж и редкая фамилия. Он был уверен, что есть множество людей по фамилии Поттер, у которых есть сын Гарри. А если подумать, то он не уверен, что его племянника зовут именно Гарри. Его могут звать совсем по-другому. Может он Гарви. Или Гарольд. Это ведь не повод беспокоить миссис Дарсли. Она расстраивается при любом упоминании о ее сестре. И он не мог ее винить за это – если бы у него была такая сестра… но все же эти люди в мантиях…

Теперь ему гораздо сложнее было сосредоточиться на сверлах и, когда он покинул здание в пять часов вечера, то наткнулся прямо на одного из этих странных людей в мантиях прямо за дверью.

– Извините, – буркнул он, когда крошечный старичок споткнулся и чуть не упал. А через несколько секунд мистер Дарсли вдруг заметил, что старичок одет в фиолетовую мантию. Но старичок казался совершенно не расстроенным тем, что его чуть не столкнули на землю. Наоборот, его лицо расплылось в широкой улыбке, и он сказал настолько скрипучим голосом, что все вокруг обернулись:

– Не извиняйтесь, добрый человек, ничто не может расстроить меня сегодня! Радуйтесь, ибо Вы-Знаете-Кто сгинул! Даже такой магл[6] как Вы должны праздновать в этот замечательный, замечательный день!

Старик обнял мистера Дарсли за талию и ушел.

Мистер Дарсли так и остался стоять как вкопанный. Его обнял совершенно не знакомый человек. А еще его, кажется, назвали маглом, что бы это не значило. Он был обескуражен. Мистер Дарсли поскорее сел в свою машину и отправился домой, надеясь, что все это ему показалось, что было ему не свойственно, потому что он вообще не одобрял воображения как такового. Когда он заехал на машинную дорожку возле дома №4, то первое, что он заметил, была полосатая кошка, которая встретилась ему утром. Сейчас она уже сидела на его кирпичной садовой ограде. Он был уверен, что это та самая кошка. У нее были характерные отметины вокруг глаз.

– Брысь! – крикнул мистер Дарсли. Кошка не шелохнулась. Она только удостоила его строгим взглядом.

– Это нормальное поведение для кошки? – спросил сам у себя мистер Дарсли. Пытаясь взять себя в руки, он направился домой, все еще настроенный не рассказывать ни о чем жене.

У миссис Дарсли был хороший, обычный день. За ужином она рассказала мужу о проблемах соседки с ее дочерью и что Дадли выучил новую фразу: "Не хочу!". Мистер Дарсли пытался вести себя как обычно. Когда Дадли отправили в постель, он направился в гостиную, чтобы успеть послушать вечерний выпуск новостей.

– И наконец, орнитологи всей страны сегодня докладывали о необычном поведении сов. Хоть совы и охотятся ночью и их трудно встретить при дневном свете, сегодня были замечены сотни случаев, когда эти птицы летали повсюду после восхода солнца. Эксперты пока не могут объяснить это странное изменение в режимах сна у сов, – ведущий позволил себе усмехнуться, – и это самое таинственное. А теперь Джим МакГаффин с прогнозом погоды. Ожидаются ли еще совопады, Джим?

– Что ж, Тед, – сказал метеоролог, – об этом сказать не могу, но не только совы вели себя странно сегодня. Зрители из разных уголков Кента, Йоркшира и Данди звонили и сообщали мне, что вместо дождя, который я вчера обещал, они наблюдали ливень из падающих звезд! Возможно, некоторые уже начали праздновать Ночь костров[7], но она состоится только через неделю. А сегодня я точно обещаю дождь.

Мистер Дарсли так и замер, сидя в кресле. Метеоритные дожди по всей Британии? Совы, летающие днем? Странные люди в мантиях повсюду? И этот шепот, шепот о Поттерах…

Миссис Дарсли вошла в гостиную с двумя чашками чая. Все-таки, это нехорошо. Он должен был сказать ей хоть что-то. Он прокашлялся и осторожно заговорил:

– Эм… Петунья, дорогая… ты слышала что-нибудь о своей сестре последнее время?

Как он и ожидал, миссис Дарсли посмотрела на него весьма рассерженно. Они вообще-то делали вид, что у нее нет никакой сестры.

– Нет, – ответила она резко, – а что?

– Ну… тут в новостях всякие вещи, – забормотал мистер Дарсли, – совы… метеоритные дожди… и еще много странно выглядящих людей на улице по всему городу…

– И что? – прищелкнула языком миссис Дарсли.

– Ну… я просто подумал… может … это как-то связано… знаешь… с ее окружением.

Миссис Дарсли продолжала пить чай, поджав губы. А мистер Дарсли никак не мог осмелиться рассказать ей об услышанной фамилии Поттер. Он так и не осмелился. Вместо этого он сказал непринужденным голосом, таким, какой только мог изобразить:

– Их сын, он ведь с Дадли примерно одного возраста?

– Полагаю, что да, – сухо ответила миссис Дарсли.

– А как его имя? Говард, кажется?

– Гарри. Противное, простонародное имя, если кому интересно.

– О, да, – согласился мистер Дарсли, его сердце забилось еще сильнее, – ты совершенно права!

Больше он не сказал ничего на эту тему, пока они не отправились спать. В то время, пока миссис Дарсли была в ванной, он тихонько подошел к окну спальни и взглянул на забор сада. Кошка все еще была там. Она смотрела вдаль Бирючинного переулка, как будто кого-то дожидалась.

Может, это опять воображение? Они ведь не могут быть ни в чем замешаны с Поттерами? А если… если бы здесь появилась хотя бы парочка таких… нет, он бы этого не перенес…

Дарсли легли спать. Миссис Дарсли быстро заснула, но мистер Дарсли долго лежал без сна. В голове крутились мысли о произошедшем сегодня. В конце концов, его посетила утешительная мысль, что даже если Поттеры и вовлечены во что-то серьезное, то вряд ли они появятся на пороге их дома. Они ведь очень хорошо знают, как он с Петуньей относятся к ним и их ребенку. Представить себе невозможно, чтобы он и Петунья были как-то связаны с подобными людьми… он зевнул и повернулся на другой бок… это их не касается…

Как же сильно он ошибался.

Мистер Дарсли уже видел десятый неспокойный сон, а у кошки, сидящей на заборе его сада, не было никаких признаков сонливости. Она сидела неподвижно, как статуя, а ее глаза неподвижно следили за дальним поворотом Бирючинного переулка. Она не обратила внимания ни на хлопнувшую дверцу машины на соседней улице, ни даже на двух сов, пролетевших прямо у нее над головой. Было далеко за полночь, когда она впервые пошевелилась.

На углу, за которым наблюдала кошка, появился человек. Появился так тихо и неожиданно, будто возник из ниоткуда. Хвост у кошки слегка дернулся, а зрачки заметно сузились.

Никого, подобного этому человеку, еще не появлялось на Бирючинном переулке. Он был высокий, худой и очень старый, судя по серебряным волосам и бороде, которые он мог бы затыкать за пояс. Он был одет в длинную, пурпурную мантию, которая стелилась по земле. И еще на нем были ботинки с пряжками на высоком каблуке. Его голубые глаза ярко светились под очками со стеклами в форме полумесяца, а длинный нос был сломан, по крайней мере, в двух местах. Этого человека звали Альбус Дамблдор[8].

Альбус Дамблдор, казалось, не представлял, что он только что оказался на улице, где все, от его имени до ботинок, было нежелательным. Он распахнул свою мантию и начал что-то искать внутри нее. Он как будто не замечал, что за ним наблюдают, пока взгляд его не остановился на кошке, которая все еще упорно глядела на него с другого конца проезда. Что-то позабавило его во внешности этой кошки, поэтому он усмехнулся и пробормотал:

– Мне следовало бы догадаться.

Наконец он нашел, то, что искал, во внутреннем кармане. Это было нечто похожее на серебряную карманную зажигалку. Он открыл крышку зажигалки, поднял ее высоко вверх и нажал на кнопку. Ближайший уличный фонарь потух. Он щелкнул кнопкой еще раз и следующий фонарь погас. Двенадцать раз он так щелкал Выключателем[9], пока на улице не осталось ни одного огонька, кроме двух маленьких, с булавочную головку, глаз, которые принадлежали кошке, наблюдавшей за ним. Если бы кто-то сейчас выглянул из своего окна на улицу, то не увидел бы ничего, что происходило на дороге. Дамблдор спрятал Выключатель обратно во внутренний карман мантии и зашагал вниз по улице к дому №4, где он присел на ограду сада рядом с кошкой. Он не смотрел на нее, но через некоторое время заговорил:

– Не ожидал увидеть Вас здесь, профессор МакГонагал[10].

Он повернулся, чтобы улыбнуться полосатой кошке, но она пропала. Вместо кошки он уже улыбался серьезного вида женщине, на которой были одеты очки, по форме совсем как отметины вокруг глаз у кошки. Она тоже была одета в мантию изумрудного цвета. Ее черные волосы были стянуты на затылке в плотный пучок. Она посмотрела рассерженным взглядом.

– Как Вы догадались, что это я? – спросила она.

– Мой дорогой профессор, я никогда не видел, чтобы кошки так надолго замирали на одном месте.

– Вы бы тоже так застыли, если бы просидели весь день на холодной каменной стене. – сказала профессор МакГонагал.

– Весь день? Что же вы не стали праздновать? Я заметил дюжину пиршеств по пути сюда.

Профессор МакГонагал раздраженно вздохнула.

– Ну да, все празднуют, правильно, – ответила она нетерпеливо. – Казалось бы, можно было быть хоть чуточку осторожными, так нет – даже маглы поняли, что что-то происходит. Это было у них в новостях, – она мотнула головой в сторону темного окна гостиной Дарсли. – Я слышала: стаи сов… метеоритные дожди… Они же не полные идиоты. Не могли же они всего этого не заметить. Метеоритный дождь в Кенте… Ручаюсь, это дело рук Дедала Диггла. Он никогда не отличался особой сообразительностью.

– Не стоит винить людей, – вежливо ответил Дамблдор. – У нас было не так уж много поводов для праздников последние одиннадцать лет.

– Я знаю, – раздраженно сказала профессор МакГонагал, – но это не повод терять голову. Люди стали совершенно беспечны – ходят свободно по улицам средь бела дня, даже не потрудившись одеться как маглы, открыто все обсуждают.

Она бросила раздраженный взгляд на Дамблдора, думая, что он как-то отреагирует на это высказывание. Но он промолчал и поэтому она продолжила:

– Мне не кажется забавным, что в тот день, когда Сами-Знаете-Кто наконец-таки сгинул, маглы узнают о нашем существовании. Полагаете, он действительно исчез, Дамблдор?

– Похоже на то, – сказал Дамблдор. – И мы должны быть благодарными за это. Не хотите лимонный леденец?

– Что?

– Лимонный леденец. Это такая магловская сладость. Они мне очень нравятся.

– Нет, спасибо, – холодно ответила профессор МакГонагал, как будто своим видом показывая, что сейчас совсем не время для лимонных леденцов. – Как я сказала, сейчас, когда Сами-Знаете-Кто сгинул…

– Мой дорогой профессор, я думаю, что такой разумный человек как Вы, мог бы называть по имени. Вся эта чепуха с Сами-Знаете-Кто… я уже одиннадцать лет пытаюсь убедить людей называть его настоящим именем – Вольдеморт[11]. – Профессор МакГонагал вздрогнула, но Дамблдор в этот момент разворачивал второй леденец и не обратил на нее внимания. – Все только еще больше запутывается, когда мы называем его Сами-Знаете-Кто. Я никогда не видел причины бояться произносить имя Вольдеморта.

– Я знаю, что причин нет, – сказала профессор МакГонагал наполовину с раздражением, на половину с восхищением, – но вы совсем другой человек. Все знают, что вы единственный, кого Сами-Знаете… ну хорошо… Вольдеморт боялся.

– Вы мне льстите, – спокойно ответил Дамблдор. – У Вольдеморта были силы, которых у меня никогда не будет.

– Это только потому, что вы слишком благородны, чтобы ими воспользоваться.

– Хорошо, что сейчас так темно. Я не смущался так сильно, с того момента, когда мадам Помфри сказала, что ей понравились мои зимние ухогрейки.

Профессор МакГонагал бросила быстрый взгляд на Дамблдора и сказала:

– Совы – ничто, по сравнению с теми слухами, которые носятся вокруг. Вы знаете, о чем все говорят? Почему он исчез? Что наконец-таки его остановило?

Было видно, что профессор МакГонагал подошла к теме, которую ей больше всего хотелось обсудить. Теме, ради которой она весь день просидела на холодной каменной ограде. Ни в обличии кошки, ни в виде женщины, она ни разу так пристально не смотрела в глаза Дамблдора. Было очевидно, что для нее не важно, о чем рассказывают другие, пока Дамблдор не подтвердит, что это правда. Но Дамблдор, тем не менее, занялся следующим леденцом и не ответил.

– Все говорят, – настойчиво продолжила она, – что Вольдеморт прошлой ночью появился в Лощине Годрика. Он искал Поттеров. И по слухам, Лили и Джеймс Поттер, они… они… погибли.

Дамблдор опустил голову. Профессор МакГонагал ахнула.

– Лили и Джеймс… Я не могу поверить… Я не хотела верить в это… О, Альбус…

Дамблдор протянул руку и похлопал ее по плечу.

– Я знаю… Знаю… – сказал он с тяжестью в голосе.

Голос профессора МакГонагал дрожал, но она продолжила:

– И это еще не все. Говорят, он попытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить маленького мальчика. Никто не знает почему и как, но говорят, что, когда он попытался убить Гарри Поттера, заклятие не сработало, как надо и поэтому он исчез.

Дамблдор печально кивнул.

– Так это… правда? – сказа профессор МакГонагал. – После всего, что он сделал… после стольких убийств… он не смог убить маленького мальчика? Это невероятно… столько усилий приложено, чтобы остановить его… но как, во имя небес, Гарри смог выжить?

– Мы можем только догадываться, – сказал Дамблдор, – Возможно, мы никогда не узнаем всей правды.

Профессор МакГонагал достала кружевной платок и стала вытирать глаза под очками. Дамблдор в это время притворился, что достает из кармана золотые часы и рассматривает их. Это были очень необычные часы. У них было двенадцать стрелок и ни одной цифры. Вместо них по краю двигались маленькие планеты. Но, похоже, для Дамблдора в этом имелся смысл, поскольку он положил их обратно в карман и произнес:

– Хагрид[12] опаздывает. Я полагаю, это он передал Вам, что я буду здесь?

– Да, – ответила профессор МакГонагал, – и я не могу понять, почему вы выбрали именно это место?

– Я собираюсь отдать Гарри его тете и дяде. Эта семья – единственное, что у него осталось.

– Вы хотите сказать… вы хоть представляете, что за люди живут здесь? – закричала профессор МакГонагал, вскочив на ноги и указывая на дом №4. – Дамблдор, вы не можете так поступить. Я наблюдала за ними весь день. Невозможно представить двух людей, которые могли бы быть меньше похожи на нас. И еще их сын… я видела, как он всю дорогу пинал свою мать, выпрашивая сладости. А вы хотите, чтобы Гарри Поттер жил здесь?

– Это лучшее место для него, – твердо ответил Дамблдор. – Его дядя и тетя все объяснят ему, когда он станет старше. Я написал им письмо.

– Письмо? – чуть слышно повторила профессор МакГонагал, садясь обратно на ограду. – Неужели, Дамблдор, Вы думаете, что такое можно объяснить в письме? Эти люди никогда не поймут его! Он будет знаменитым. Легендой. Не удивлюсь, если этот день назовут Днем Гарри Поттера. О нем напишут в книгах. Каждый ребенок будет знать его имя.

– Вот именно, – ответил Дамблдор, глядя с очень серьезным взглядом из-под очков со стеклами в форме полумесяца, – это может вскружить ему голову. Быть знаменитым раньше, чем научишься ходить и говорить! Знаменитым из-за того, чего даже не помнишь! Теперь вы понимаете, что будет лучше, если он вырастет вдали от всего этого?

Профессор МакГонагал открыла рот, но передумала, сглотнула и затем сказала:

– Да-да, конечно, вы правы. Но как мальчик окажется здесь, Дамблдор? – ее глаза начали осматривать его мантию, как будто пытаясь угадать под ней спрятанного младенца.

– Его доставит Хагрид.

– Вы думаете, это разумно, доверять такие серьезные вещи Хагриду?

– Я бы доверил Хагриду свою жизнь, – ответил Дамблдор.

– Я и не пытаюсь сказать, что он бессердечный, – поторопилась сказать профессор МакГонагал, – но вы должны понимать, на сколько он неуклюжий. У него есть некоторая тенденция… что это?

Низкий урчащий звук наполнил пространство вокруг них. Он становился все громче, пока они оглядывали дорогу в поиске фар. Звук превратился в настоящий рев, прямо, перед тем как они оба посмотрели вверх. В небе появился огромный мотоцикл, который приземлился на дорогу рядом с ними.

Если мотоцикл и был большой, то он был ничем, по сравнению с человеком, который на нем сидел. Он был почти в два раза выше и почти в пять раз шире обычного человека. Он выглядел на много больше, чем обычный человек, и диковатым: длинные лохмы кудрявых черных волос и борода почти полностью закрывали его лицо, ладони были размером с крышку от мусорного бака, а ноги были обуты в кожаные ботинки, размером больше похожие на дельфинят. В огромных мускулистых руках он сжимал небольшой сверток из одеяла.

– Хагрид, – сказал Дамблдор, когда мотоцикл затих, – наконец-то. А где ты раздобыл этот мотоцикл?

– Одолжил, профессор Дамблдор, сэр, – ответил гигант, осторожно слезая с мотоцикла, – юный Сириус Блэк[13] дал мне его, когда я его встретил.

– Никаких проблем не возникло?

– Нет, сэр. Дом был почти полностью разрушен, но мне удалось забрать его до того, как маглы начали сновать повсюду. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.

Дамблдор и Профессор МакГонагал склонились над свертком. Внутри находился спящий младенец. Под прядью совершенно чернух волос на лбу виднелся шрам причудливой формы, похожий на зигзаг молнии.

– Значит сюда?.. – прошептала Профессор МакГонагал.

– Да, – ответил Дамблдор, – этот шрам останется у него навсегда.

– А не можем ли мы что-нибудь с ним сделать, Дамблдор?

– Даже если бы и могли, то не стали бы. Шрамы бывают очень полезны. У меня самого есть один шрам над левым коленом, и он в виде схемы Лондонской подземки. Что ж, отдай мне его, Хагрид, лучше покончить с этим побыстрее.

Дамблдор взял Гарри и понес его к дому Дарсли.

– Могу… могу я попрощаться с ним, сэр? – спросил Хагрид. Он склонил свою огромную, лохматую голову над Гарри и одарил, должно быть, очень колючим, пахнущим виски поцелуем. Потом, Хагрид отошел и завыл как раненая собака.

– Тише! – прошипела профессор МакГонагал, – ты так всех маглов разбудишь!

– З-з-звините, – рыдал Хагрид, достал откуда-то огромный пятнистый платок и зарылся в него лицом. – Я н-никак не могу остановиться… Лили и Джеймс… а бедного маленького Гарри оставляют жить с маглами…

– Да, Хагрид, это все очень печально, но возьми себя в руки, иначе ты нас обнаружишь, – зашептала профессор МакГонагал, осторожно похлопывая Хагрида по руке, пока Дамблдор переступал через ограду и шагал к двери дома. Он аккуратно положил Гарри на порог, вынул письмо из кармана своей мантии и засунул его в сверток с Гарри. Хагрид потрясал плечами, профессор МакГонагал ожесточенно моргала, а мерцающий свет, исходящий от глаз Дамблдора, казалось, потух.

– Что ж, – наконец сказал Дамблдор, – вот и все. Больше нам незачем здесь оставаться. Пожалуй, следует пойти присоединиться к празднующим.

– Ага, – очень тихо сказал Хагрид, – а я верну Сириусу его колымагу. Доб-ночи профессор МакГонагал, профессор Дамблдор, сэр.

Вытерев слезы рукавом пиджака, Хагрид перекинул ногу через мотоцикл и дернул рычаг зажигания. Мотоцикл с ревом поднялся вверх и исчез в темноте ночи.

– Надеюсь увидеть Вас в скором времени, профессор МакГонагал, – сказал Дамблдор, кивая ей. Профессор МакГонагал высморкалась в ответ.

Дамблдор развернулся и пошел обратно по улице. На углу он остановился и достал серебряный Выключатель. Он щелкнул им только раз и двенадцать световых шаров вернулись в уличные фонари, а Бирючинный переулок окрасился в оранжевые цвета. И теперь он снова мог заметить полосатую кошку, повернувшую за угол на другом конце улицы. Он еще раз посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома №4.

– Удачи, Гарри, – пробормотал он, развернулся на каблуках и, с легким шелестом мантии, пропал.

Ветер легонько трепал живые изгороди на Бирючинном переулке, который тихим и аккуратным лежал под чернеющим небом и казался наименее подходящим местом для удивительных событий, которые здесь произошли. Гарри Поттер повернулся на бок в своем свертке не просыпаясь. Одной маленькой ручкой он держал письмо. Он спал, не зная, что он особенный, не подозревая, что он знаменит, не зная о том, что через несколько часов проснется от криков миссис Дарсли, которая откроет дверь, чтобы положить бутылки из-под молока, и о том, что в следующие несколько недель его будет пинать и щипать его кузен Дадли… Он так же не знал, что в этот момент, люди по всей стране тайно собираются вместе, поднимают бокалы и приглушенно произносят:

– За Гарри Поттера, мальчика, который выжил!

Глава вторая

Исчезнувшее стекло

Почти десять лет прошло с тех пор как Дарсли нашли своего племянника на пороге своего дома, а Бирючинный переулок ничуть не изменился. Солнце все так же всходило над аккуратными садовыми лужайками и освещала табличку с номером "4" на двери дома Дарсли. Оно прокралось в гостиную, в которой тоже мало что изменилось с того момента как мистер Дарсли посмотрел судьбоносный новостной репортаж о совах. Только по фотографиям на камине можно было определить, как много прошло времени. Десять лет назад здесь было множество снимков малыша, выглядящего как большой розовый мячик, одетый в шапочки всех возможных расцветок. Но Дадли Дарсли уже давно не был ребенком. Теперь на фотографиях был большой светловолосый мальчик, катающийся на своем первом велосипеде, сидящий на каруселях на ярмарке, играющий в видеоигры со своим отцом, обнимаемый и целуемый своей матерью. Ничего в комнате не указывало на то, что в доме жил второй мальчик.

Но все же Гарри Поттер по-прежнему жил здесь. В данный момент он спал, но это было не на долго. Тетя Петунья уже проснулась и ее голос был первым, что он услышал сегодня.

– Вставай! Вставай сейчас же!

Гарри проснулся. Его тетя снова постучала в дверь.

– Вставай! – крикнула она. Гарри услышал ее шаги, удаляющиеся на кухню, и затем звук сковородки, положенной на плиту. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить свой сон. Это был хороший сон. В нем он летал на мотоцикле. У него было странное чувство, будто ему уже снилось нечто подобное.

Тетя снова появилась с другой стороны двери.

– Ты проснулся? – спросила она требовательным голосом.

– Почти, – ответил Гарри.

– Поторапливайся, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. Он не должен пригореть. Я хочу, чтобы все было идеально в день рождения Дадлика.

Гарри простонал.

– Что ты там сказал? – возмутилась его тетя через дверь.

– Ничего, ничего…

День рождения Дадли. Как он мог забыть? Гарри медленно поднялся с кровати и начал искать свои носки. Он нашел их около своей кровати и, после того как выгнал паука из одного из них, надел. Гарри привык к паукам, потому что в кладовке под лестницей, в которой он спал, их было полно.

Он оделся и пошел по коридору на кухню. Стол сегодня почти полностью скрывался под подарками Дадли. Кажется, он получил новый компьютер, как и хотел, не говоря уже о втором телевизоре и гоночном велосипеде. Вообще то для Гарри было загадкой, зачем Дадли гоночный велосипед. Дадли был очень толстым и ненавидел физические упражнения, если только это не избиение кого-нибудь. Любимой боксерской грушей Дадли выбрал Гарри, но его не так-то легко было поймать. По виду Гарри этого нельзя было сказать, но он очень быстро бегал.

Возможно потому, что он жил в темной кладовке, Гарри всегда был меньше и тоньше своих ровесников. Он выглядел меньше еще и потому, что донашивал за Дадли его старую одежду, а Дадли был, по меньшей мере, в четыре раза больше его. У Гарри было худощавое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, которые уже множество раз были склеены скотчем, потому что Дадли все время пытался ударить его в нос. Единственная вещь, которая нравилась Гарри в его внешности, это тонкий шрам у него на лбу, который имел форму зигзага молнии. Шрам был у него, сколько он себя помнил, и первый вопрос, как ему помнится, который он задал тете Петунье, как этот шрам у него оказался.

– Это из-за автомобильной аварии, в которой погибли твои родители, – ответила она тогда, – и не задавай лишних вопросов.

Не задавай лишних вопросов – это было первое правило спокойной жизни Дарсли.

Дядя Вернон вошел в кухню как раз в тот момент, когда Гарри переворачивал бекон.

– Причешись! – гавкнул он вместо утреннего приветствия.

Примерно раз в неделю дядя Вернон выглядывал из-за своей газеты и заявлял, что Гарри надо постричь. Гарри стригли чаще, чем всех ребят в его классе вместе взятых, но это ничего не меняло – его волосы быстро заново вырастали раз за разом.

Гарри жарил яичницу, когда Дадли появился на кухне со своей матерью. Дадли был очень похож на дядю Вернона. У него было крупное розовое лицо, почти отсутствовала шея, у него были маленькие водянисто-голубые глазки, а тонкие светлые волосы гладко лежали на толстой жирной голове. Тетя Петунья часто говорила, что Дадли похож на маленького ангелочка, а Гарри думал, что он больше похож на свинью в парике.

Гарри раскладывал тарелки с яичницей и беконом на столе, что было достаточно трудно было сделать, так как в этом маленьком помещении почти не осталось места. Дадли, тем временем, подсчитывал свои подарки. Лицо его становилось рассерженным.

– Тридцать шесть, – сказал он, глядя на своих родителей. – На два меньше, чем в прошлом году.

– Дорогой, ты не посчитал подарочек от своей тети Марджи, видишь, прямо под этой большой коробкой от мамы и папы.

– Ладно, значит тридцать семь, – сказал Дадли с краснеющим лицом. Гарри заметил на лице Дадли признаки надвигающейся истерики и начал с волчьей жадностью, как можно быстрее, заглатывать свой завтрак, на случай, если Дадли перевернет стол.

Тетя Петунья, кажется, тоже заметила надвигающуюся опасность, потому что быстро ответила:

– И мы купим тебе еще два подарочка, когда пойдем гулять. Как тебе такое, лапочка? Еще два подарка, хорошо?

Дадли на какое-то время задумался – это было очень похоже на серьезную умственную работу – и, наконец, он медленно произнес:

– И тогда у меня будет тридцать… тридцать…

– Тридцать девять, сладенький, – ответила тетя Петунья.

– А, – сказал Дадли, успокаиваясь и хватая ближайший сверток, – тогда все нормально.

Дядя Вернон усмехнулся.

– Маленький проказник знает себе цену, совсем как его отец. Молодчина, Дадли! – он потрепал сына за волосы.

В этот момент зазвонил телефон, и тетя Петунья пошла отвечать, а Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли распаковывает гоночный велосипед, видеокамеру, радиоуправляемый самолет, шестнадцать новых компьютерных игр и видеомагнитофон. Он срывал оберточную бумагу с золотых часов, когда тетя Петунья вернулась после телефонного разговора злой и расстроенной.

– Плохие новости, Вернон,– сказала она, – Миссис Фигг сломала ногу. Она не может забрать его, – дернула она головой в сторону Гарри.

У Дадли в ужасе отвисла челюсть, а у Гарри екнуло сердце. Каждый год на день рождения Дадли, родители забирали сына с друзьями на целый день в различные парки, кафе или кинотеатры, а Гарри оставляли под присмотром миссис Фигг, слегка ненормальной пожилой даме, которая жила через две улицы. Гарри ненавидел это. У нее в доме ужасно пахло капустой и еще Миссис Фигг[14] постоянно показывала ему фотографии с множеством различных кошек, которые когда-либо у нее жили.

– И что теперь? – спросила тетя Петунья, со злостью глядя на Гарри, будто он все это подстроил. Гарри понимал, что должен сожалеть о том, что у миссис Фигг сломана нога, но это было непросто, так как он представлял себе, что пройдет еще целый год, прежде чем он вновь увидит Любимчика, Снежка, Лапку и Ершика.

– Мы можем позвонить Марджи, – предложил дядя Вернон.

– Не глупи, Вернон, она ненавидит мальчишку.

Дарсли всегда разговаривали о Гарри, будто его нет поблизости или даже, как будто он был чем-то противным, вроде слизняка, и не понимает, о чем они говорят.

– А как на счет… как ее имя… твоей подруги, Ивонны?

– Отдыхает на Майорке, – отрезала тетя Петунья.

– Вы можете оставить меня здесь, – с надеждой сказал Гарри (он сможет посмотреть все, что захочет по телевизору и, возможно, даже поиграть на компьютере Дадли).

Тетя Петунья посмотрела на него с таким видом, будто только что проглотила целый лимон.

– А когда мы вернемся, то обнаружим, что наш дом разрушен? – прорычала она.

– Я не собираюсь разрушать дом, – ответил Гарри, но они его уже не слушали.

– Полагаю, нам придется взять его в зоопарк, – медленно начала тетя Петунья, – и оставить в машине…

– Машина новая, я в ней его одного не оставлю…

Дадли начинал громко плакать. Вообще-то он плакал не по-настоящему. Прошло много лет с тех пор, когда он по-настоящему плакал. Но он знал, что, если скорчить лицо и закричать, его мать даст ему все, что угодно.

– Я не… не… хочу… чтобы… чтобы он… ехал с нами! – Дадли всхлипывал между рыданиями. – Он по… постоянно все портит! – он скривился в неприятном оскале из-под маминых рук, глядя на Гарри.

И вдруг в дверь позвонили:

– Они уже здесь! – сказала тетя Петунья взволнованно. И через некоторое время вошел лучший друг Дадли, Пьерс Полакис, со своей матерью. Пьерс был худощавым мальчиком с крысиным лицом. Это он обычно скручивал руки за спиной тем, кого Дадли решил побить. Дадли сразу же прекратил притворно плакать.

Полчаса спустя Гарри, который не мог поверить в такую удачу, сидел на заднем сиденье машины Дарсли с Пьерсом и Дадли. Впервые в жизни он направлялся в зоопарк. Его дядя и тетя так и не смогли ничего придумать, чтобы не брать его с собой, но перед тем как выехать, дядя Вернон отвел Гарри в сторону.

– Предупреждаю, – сказал он, подводя свое огромное багровеющее лицо прямо к лицу Гарри, – Я тебя предупреждаю, парень: какая-нибудь из твоих штучек, хоть какая-нибудь, и ты не выйдешь из своей кладовки до самого Рождества.

– Да не собираюсь я ничего делать, – сказал Гарри, – честно…

Но дядя Вернон ему не поверил. Никто никогда не верил.

Проблема в том, что вокруг Гарри часто происходили всякие непонятные вещи, и было невозможно объяснить Дарсли, что он не имеет к этому никакого отношения.

Однажды тетя Петунья, уставшая от того, что Гарри приходит из парикмахерской, будто его и не стригли вовсе, достала кухонные ножницы и постригла его так коротко, что он стал почти лысым, за исключением челки, которая должна была “прикрыть этот ужасный шрам”. Дадли громко смеялся над глупым видом Гарри, а тот с ужасом представлял, с каким видом он пойдет в школу на следующий день, где и так все смеялись над его мешковатой одеждой и перемотанными скотчем очками. Однако, на следующее утро, он обнаружил, что его волосы стали такого же размера, как и до того, как его постригла тетя Петунья. За это он получил неделю заточения в его кладовке под лестницей, не смотря на все попытки объяснить, что он представления не имеет, как его волосы могли отрасти так быстро.

В другой раз тетя Петунья пыталась натянуть на него отвратительного вида старый свитер Дадли (коричневый с оранжевыми пушистыми шариками). Чем сильнее она старалась натянуть этот свитер Гарри на голову, тем меньше, казалось, он становился, пока не стало ясно, что его не натянуть даже на руку куклы, не то чтобы бы на Гарри. Тетя петунья предположила, что свитер сел после стирки и, к своему огромному облегчению, Гарри не был наказан.

В следующий раз, он попал в ужасную ситуацию, когда его нашли на крыше школьной столовой. Дадли как обычно гонялся за ним на перемене, и Гарри вдруг, к своему и общему изумлению, оказался сидящем на дымоходе. Дарсли тогда получили очень гневное письмо от директора школы, в котором рассказывалось, о том, что Гарри слишком активно исследовал здания школы. Но все, что Гарри на самом деле пытался сделать (как он потом объяснял дяде Вернону через дверь своей кладовки), это перепрыгнуть через мусорные баки, стоящие на улице около дверей столовой. Гарри предположил, что ветер, должно быть, подхватил его во время прыжка и поднял на крышу.

Но сегодня все должно пройти нормально. Быть здесь с Дадли и Пьерсом лучше, чем провести день в школе, кладовке или пахнущей капустой гостиной миссис Фигг.

Во время поездки дядя Вернон жаловался тете Петунье. Он любил жаловаться: подчиненные, Гарри, правительство, Гарри, банк, Гарри – вот некоторые из его любимых тем. Этим утром это были мотоциклы.

– …ездят повсюду как маньяки, хулиганы малолетние. – сказал он, поравнявшись с одним из них.

– А мне сегодня приснился сон про мотоцикл, – вдруг вспомнил Гарри, – он летал.

Дядя Вернон чуть не врезался в едущую впереди машину. Он повернулся назад на своем сиденье и уставился на Гарри, его лицо было похоже на гигантскую свеклу с усами:

– МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ!

Дадли и Пьерс захихикали.

– Я знаю, что не летают, – ответил Гарри. – Это был всего лишь сон.

Гарри пожалел, что заговорил про мотоцикл. Если и была вещь, которая не нравилась Дарсли больше чем задавание лишних вопросов, так это разговоры о том, что ведет себя необычно. Не важно, было ли это во сне или мультфильме – у Дарсли сразу появлялись подозрения, что у Гарри возникли какие-нибудь опасные идеи.

Это была очень солнечная суббота, и зоопарк был переполнен семьями. Дарсли взяли Дадли и Пьерсу по большому шоколадному мороженому на входе и, поскольку улыбающаяся дама в фургоне с мороженым успела спросить у Гарри, чего он хочет, прежде чем Дарсли успели увести его, то и для Гарри пришлось взять дешевый лимонный леденец. Все не так уж и плохо, думал Гарри, облизывая ледышку и рассматривая, как горилла чешет свою голову. Она выглядела совсем как Дадли, за исключением того, что последний был блондином.

У Гарри было лучшее утро за очень долгое время. Он был очень осторожен прогуливаясь неподалеку от Дарсли, поскольку Дадли и Пьерсу к обеду наскучило смотреть на животных, и они в любую минуту могли вернуться к своему излюбленному занятию – битью Гарри. Они пообедали в ресторане зоопарка, в котором Дадли закатил истерику по поводу того, что на верхушке его фруктово-ягодного десерта[15] было слишком мало мороженого, после чего дядя Вернон купил ему другую порцию, а Гарри разрешили доесть первую.

Гарри думал, впоследствии, что ему следовало бы знать о том, что все это не может так же хорошо продолжаться и дальше.

После обеда они пошли в террариум. Это было прохладное темное место с освещенными витринами вдоль стен, за стеклами которых находились различного вида ящерицы и змеи. Они ползали и скользили по веткам деревьев и камням. Дадли и Пьерс хотели посмотреть на огромных ядовитых кобр и толстых, способных раздавить человека, питонов. Дадли быстро нашел самую большую змею в террариуме. Ее тело было на столько огромным, что она могла дважды обернуться вокруг машины дяди Вернона и раздавить, превратив ее в мусорное ведро. Но сейчас она была не в настроении. Вообще-то она спала.

Дадли замер, прижавшись носом к стеклу и уставившись на переливающиеся коричневые кольца змеи.

– Пусть она поползает, – простонал он своему отцу. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея не пошевелилась.

– Постучи еще, – требовал Дадли. Дядя Вернон сильнее постучал по стеклу костяшками пальцев, но змея продолжала дремать.

– Скучно, – застонал Дадли и побрел прочь, лениво переставляя ноги.

Гарри подвинулся поближе к стеклу и внимательно посмотрел на змею. Он не удивился бы, если бы она умерла здесь в одиночестве со скуки. Никакой компании, кроме глупых людей, постоянно барабанящих пальцами по стеклу, пытаясь ее растормошить. Это было даже хуже, чем спать в кладовке под лестницей, ведь его беспокоила только тетя Петунья, колотившая по двери по утрам, а еще он мог передвигаться по всему дому.

И вдруг змея открыла свои маленькие блестящие глаза. Медленно, очень медленно она подняла свою голову так, чтобы ее глаза оказались на одном уровне с глазами Гарри. Она подмигнула.

Гарри уставился на нее. Потом быстро оглянулся вокруг, не наблюдает ли кто за ними. Никого не было. Он повернулся обратно к змее и тоже ей подмигнул.

Змея кивнула головой в сторону дяди Вернона и Дадли, а затем подняла глаза к потолку. Этот жест помог Гарри понять со всей очевидностью: "и так все время".

– Я знаю, – пробормотал Гари через стекло, хотя и не был уверен, что змея его услышит, – это, должно быть, сильно раздражает.

Змея энергично закивала.

– Ну а откуда ты? – спросил Гарри.

Змея показала своим хвостом на маленькую табличку рядом со стеклом. Гарри взглянул на нее.

Боа-Констриктор, Бразилия

– А там красиво?

Змея снова указала хвостом на табличку и Гарри прочел:

Экземпляр выведен в зоопарке

– А, вот как… Значит ты не когда не была в Бразилии?

И в то время, когда змея начала кивать головой, оглушительный крик позади Гарри заставил обоих их подпрыгнуть.

– Дадли! Мистер Дарсли! Идите посмотрите на эту змею! Вы не поверите что она делает!

Дадли поковылял к ним так быстро, как только мог.

– А ну подвинься, ты, – сказал он, ударив Гарри под ребра. Пойманный врасплох, Гарри упал на бетонный пол. Дальнейшее происходило так быстро, что никто и понять не смог, что же все-таки произошло – в одну секунду Дадли и Пьерс стояли вплотную, прижавшись к стеклу, а в следующую отскочили обратно с воплями ужаса.

Гарри успел только сесть и ахнуть. Переднее стекло от витрины боа-констриктора исчезло. Огромная змея быстро раскручивала свои кольца и заскользила по полу. Люди с криками стали покидать террариум и бежали к выходу из зоопарка.

А когда змея стремительно проползала мимо него, Гарри мог поклясться, что она сказала ему шипящим голосом:

– В Бразззилию… Ссспасссибо, амиго.

Смотритель террариума был в шоке.

– Стекло, – повторял он, куда делось стекло?

Директор зоопарка лично приготовил для тети Петуньи чашку крепкого, сладкого чая, все время рассыпаясь извинениями. Пьерс и Дадли едва могли говорить. Насколько Гарри мог видеть, змея ничего серьезного им не сделала, только игриво щелкнула их по пяткам, но зав то время, когда они добирались до дома в машине дяди Вернона, Дадли уже рассказывал, как змея чуть не укусила его за ногу, а Пьерс клялся, что змея пыталась задушить его до смерти. Но самое худшее наступило для Гарри, когда Пьерс успокоился и сказал:

– А Гарри с ней разговаривал. Скажешь, нет, Гарри?

Дядя Вернон подождал, пока Пьерс отойдет на безопасное расстояние от дома, затем повернулся к Гарри. Он был так рассержен, что не мог нормально говорить и только произнес:

– Быстро… в чулан… будешь сидеть… без еды, – потом рухнул в кресло, а тетя Петунья поспешила принести ему большой бокал бренди.

Гарри долго лежал в темноте в своей кладовке, желая, чтобы у него были часы. Он не знал, сколько сейчас времени и поэтому не был уверен, что Дарсли уже заснули. Было рискованно пробовать пробраться на кухню за едой, пока они не уснут.

Он жил с семьей Дарсли уже почти десять лет, десять несчастных лет, что он помнил, с того времени, когда был ребенком и когда его родители погибли в автокатастрофе. Он не мог вспомнить, как он тоже находился в той машине, в которой погибли его родители. Иногда, когда он сильно напрягал память во время долгого пребывания в своей кладовке, ему приходили странные видения: яркая вспышка зеленого света и жгучая боль во лбу. Это, как он полагал, и была та авария, хоть он и не мог представить, от куда могла взяться эта вспышка зеленого света. Он не мог вспомнить своих родителей. А его дядя и тетя никогда не рассказывали ему о них и, конечно, запрещали ему спрашивать об этом. В доме даже не было фотографий его родителей.

Когда он был моложе, Гарри постоянно мечтал, что за ним придет какой-нибудь неизвестный родственник и заберет его, но этого так и не случалось. Дарсли были его единственной семьей. Но и иногда ему казалось (может он только на это надеялся), что странные незнакомцы на улицах узнают его. Это были очень странные люди. Крошечный человечек в фиолетовом цилиндре поклонился ему однажды, когда он ходил по магазинам с тетей Петуньей и Дадли. После этого тетя Петунья рассерженно спросила Гарри, знает ли он этого человека, а потом вытолкала его из магазина, так ничего и не купив. А еще дикого вида пожилая женщина, одетая во все зеленое, дружелюбно помахала ему однажды в автобусе. И лысый мужчина в очень длинной сиреневой мантии с потрясенным видом пожал ему руку на улице, а потом ушел, не сказав ни слова. Но самое странное в этих людях было то, что они странным образом испарялись, как только Гарри собирался получше их рассмотреть.

В школе у Гарри тоже не было друзей. Все знали, что банда Дадли ненавидит этого Гарри Поттера в его мешковатой старой одежде и сломанных очках, и никто не хотел идти против них.

Глава третья

Письма из ниоткуда

Сбежавший в Бразилию боа-констриктор обернулся для Гарри самым долгим в его жизни наказанием. За время, пока он был заперт в своей кладовке, уже начались летние каникулы, а Дадли успел сломать свою новенькую видеокамеру, разбить радиоуправляемый самолет и, впервые сев на свой новый гоночный велосипед, сбить с ног пожилую миссис Фигг, прогуливающуюся по Бирючинному переулку на костылях.

Гарри был рад, что школьные занятия закончились, но теперь было намного сложнее избегать столкновения с бандой Дадли, которая приходила к Дарсли каждый день. Пьерс, Денис, Малькольм и Гордон, все были большие и глупые, но Дадли был самый большой и самый тупой из них, поэтому он был лидером. В свободное время они с радостью присоединялись к любимому занятию Дадли – охота на Гарри.

Именно поэтому Гарри старался проводить как можно больше времени вне дома, блуждая по окрестностям и размышляя о скорейшем окончании каникул, которое давало лучик надежды на спокойное существование. С наступлением сентября он пойдет в среднюю школу и, впервые в жизни, не будет учиться вместе с Дадли. Дадли, был принят в ту же частную школу, в которую ходил дядя Вернон - Смелтинг[16]. Пьерс Полакис тоже шел в эту школу. Гарри же записали в Бетонные Стены[17], местную государственную школу. Дадли находил это очень забавным.

– В первый день в Бетонных Стенах всех новичков макают головой в унитазы, – рассказывал он Гарри. – Хочешь, можем подняться наверх и попрактиковаться?

– Нет уж, спасибо, – ответил Гарри, – наш бедный туалет не выдержит этого ужаса, когда в него попадет твоя голова, он от этого может сильно пострадать, – Гарри сразу бросился бежать, прежде чем до Дадли дойшел смысл, сказанных им, слов.

В один из июльских дней тетя Петунья повезла Дадли в Лондон, покупать ему школьную форму, оставив Гарри под присмотром миссис Фигг. У нее было не так плохо, как обычно. Как оказалось, она сломала ногу, споткнувшись об одну из своих кошек, и любовь к ним у пожилой дамы поостыла. Она разрешила Гарри смотреть телевизор и даже угостила его шоколадным печеньем, которое на вкус было, как будто хранилось у миссис Фигг несколько лет.

Этим же вечером Дадли щеголял перед родителями в гостиной в своей новой, с иголочки, форме. Мальчики в Смелтинге носили темно-бордовые пиджаки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые называются канотье. Еще у них были трости с шишковатой ручкой, которой они могли стукать друг друга, пока учитель отвернулся. Считалось, что это дает хорошие жизненные навыки.

Разглядывая Дадли в его новых бриджах[18], дядя Вернон заявил, что это самый торжественный момент в его жизни. А тетя Петунья расплакалась и сказала, что не может поверить, что ее Лапочка-Дадличка сейчас выглядит таким красивым и взрослым. Гарри опасался произнести даже слово. Он и без этого предполагал, что сломал пару ребер, сдерживая хохот.

На следующее утро, когда Гарри прошел на кухню, чтобы позавтракать, то в нос ему бросился ужасный запах. Этот запах исходил от большого металлического таза, стоящего на раковине. Он заглянул в него. В тазу находилось нечто похожее на грязные тряпки, плавающие в серой воде.

– Что это? – спросил он тетю Петунью. Ее губы крепко сжались, как и всегда, когда он задавал какие-нибудь вопросы.

– Твоя новая школьная форма, – ответила она.

Гарри снова заглянул в таз.

– Ой, – сказал он, – а я и не думал, что она должна быть такой мокрой.

– Не идиотничай, – рассердилась тетя Петунья. – Я перекрашиваю некоторые старые вещи Дадли в серый цвет для тебя, чтобы они выглядели как у всех учеников в твоей школе.

Гарри сильно сомневался, что будет выглядеть как все остальные, но посчитал, что лучше не спорить. Он сел за стол и старался не думать о том, как он будет выглядеть в своей новой форме, больше похожей на шкуру старого слона, в свой первый день в Бетонных Стенах.

Дадли и дядя Вернон вошли на кухню, оба зажимая носы из-за вони, исходящей от формы Гарри. Дядя Вернон, как обычно, открыл газету, а Дадли колотил своей тростью по столу.

Затем они услышали, как открывается почтовая прорезь в двери и звук падающих писем на коврик.

– Принеси почту, Дадли, – сказал дядя Вернон, не выглядывая из-за газеты.

– Пусть Гарри принесет.

– Принеси почту, Гарри.

– Пусть Дадли принесет.

– Ткни его своей тростью, Дадли.

Гарри увернулся от трости и отправился за почтой. На коврике под дверью лежало три послания: открытка от Марджи, сестры дяди Вернона, которая отдыхала на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, скорее всего, содержались счета и… письмо для Гарри.

Гарри поднял конверт и уставился на него, его сердце дрожало, как натянутая резинка. Никто никогда в его жизни ему не писал. Кто бы это мог быть? У него не было друзей, не было других родственников, он даже не получал письмо из библиотеки с требованием вернуть книгу, так как не был в нее записан. И все же вот оно, письмо адрес, написанный на нем, говорил, что это не могло быть ошибкой:

Мистеру Г. Поттеру

Кладовка под лестницей

Бирючинный переулок, 4

Малый Вингинг

Графство Сюррей

Конверт был толстым и тяжелым, сделанным из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Почтового штампа на нем не было.

Перевернув конверт, его рука дрогнула. На обратной стороне Гарри увидел восковую печать с оттиском в виде герба, на котором были изображены: лев, орел, барсук и змея, вокруг большой буквы Х.

– Поторапливайся, парень! – крикнул дядя Вернон из кухни. – Что ты там делаешь? Проверяешь нет ли бомб в письмах? – он рассмеялся собственной шутке.

Гарри вернулся на кухню, все еще не отрывая глаз от письма. Он отдал дяде Вернону счета и открытку, а сам сел на стул и медленно начал открывать желтый конверт.

Дядя Вернон рывком открыл счета, фыркнул с отвращением и начал просматривать открытку.

– Мардж заболела, – проинформировал он тетю Петунью, – съела какую-то гадость.

– Пап! – вдруг произнес Дадли. – Пап, у Гарри какое-то письмо!

Гарри как раз разворачивал свое письмо, которое было написано на таком же жестком пергаменте, как и конверт, когда дядя Вернон вырвал его из рук.

– Это мое! – сказал Гарри, пытаясь вернуть его обратно.

– Кто это будет тебе писать? – оскалился дядя Вернон, встряхивая письмо, чтобы оно развернулось и рассматривая его. Цвет его лица сменился с красного на зеленый, быстрее, чем сигналы светофора. Но на этом все не закончилось. Через несколько секунд цвет его лица сменился на бледно серый, как цвет старой овсяной каши.

– П-Пе-Петунья! – выдохнул он.

Дадли пытался отнять письмо и прочитать хоть строчку, но дядя Вернон поднял письмо высоко над головой. Тетя Петунья с опаской взяла письмо и начала читать. На какой-то момент показалось, что она сейчас упадет в обморок. Она схватилась за горло и с хрипом выдохнула.

– Вернон! Господи милосердный… Вернон!

Они посмотрели друг на друга, будто забыв, что Гарри и Дадли все еще находятся в комнате. Дадли еще никогда не игнорировали. Он сильно ударил своего отца по голове Смелтингской тростью.

– Я хочу прочитать письмо! – крикнул он.

– Я хочу прочитать его, – со злостью выпалил Гарри. – Оно мое.

– Вон отсюда, оба, – прохрипел дядя Вернон, пряча письмо обратно в конверт.

Гарри не пошевелился.

– ОТДАЙТЕ МОЕ ПИСЬМО! – выкрикнул он.

– Дайте мне посмотреть! – потребовал Дадли.

– ВОН! – проревел дядя Вернон, схватил обоих за шиворот и вытолкал в коридор, хлопнув дверью кухни прямо за ними. Гарри и Дадли тут же ожесточенно, но тихо, начали сражаться за место у замочной скважины. Выиграл Дадли, а Гарри, с очками, съехавшими на одно ухо, умостился на полу, подслушивать через щель между дверью и порогом кухни.

– Вернон, – тетя Петунья говорила тихим голосом, – посмотри на адрес – откуда они могут знать, где он спит? Как думаешь, они подглядывают за нашим домом?

– Подглядывают, шпионят, следят за нами, – пробормотал дядя Вернон диким голосом.

– Но что нам тогда делать, Вернон? Ответить им? Сказать, что мы не желаем…?

Гарри мог только видеть черные подошвы тапочек дяди Вернона, вышагивающие взад-вперед по кухне.

– Нет, – наконец сказал он, – нет, мы проигнорируем это. Если они не получат ответ… Да, так будет лучше… мы не будем ничего делать…

– Но…

– Не будет ничего подобного в моем доме, Петунья! Разве мы не поклялись, когда взяли его, что выбьем из него всю эту опасную ерунду?

Вечером, вернувшись с работы, дядя Вернон совершил нечто, чего он не делал никогда раньше – посетил Гарри в его кладовке.

– Где мое письмо? – сказал Гарри, сразу, как только дядя Вернон открыл дверцу, – кто это пишет мне?

– Никто. Оно попало сюда по ошибке, – поскорее ответил дядя Вернон, – я сжег это письмо.

– Не было никакой ошибки, – рассердился Гарри, – на нем была указана моя кладовка.

– ТИХО! – прикрикнул дядя Вернон так, что пара пауков упала с потолка. Он пару раз глубоко вздохнул и попытался изобразить на своем лице улыбку, которая больше походила на гримасу боли.

– Эм… да, Гарри… на счет кладовки. Твоя тетя и я считаем… ты стал слишком большим для нее… мы подумали, что было бы неплохо переселить тебя во вторую комнату Дадли.

– Зачем? – спросил Гарри.

– Не задавай лишних вопросов! – выпалил дядя. – Собирай вещи и перебирайся наверх. Сейчас же!

В доме Дарсли было четыре спальни: одна была дяди Вернона и тети Петуньи, другая была для гостей (обычно ее занимала сестра дяди Вернона, Марджи), еще в одной спал Дадли, а последнюю Дадли отвел для игрушек и вещей, которые не помещались в его первую спальню. Гарри понадобился только один поход наверх, чтобы перенести все свои вещи из кладовки в комнату. Он сел на кровать и огляделся. Почти все, что находилось здесь, было сломано. Подаренная месяц назад, видеокамера валялась поверх игрушечного танка, которым Дадли однажды переехал соседскую собаку. В углу находились обломки первого телевизора Дадли, который он пнул, когда отменили его любимую передачу. Рядом находилась большая птичья клетка. Раньше в ней находился попугай, которого Дадли в школе обменял на настоящее пневматическое ружье. Оно, в свою очередь, валялось на полке с погнутым дулом, поскольку Дадли неудачно посидел на нем. Другие полки были заставлены книгами. Только книги выглядели невредимыми, потому что Дадли никогда не притрагивался к ним.

Снизу доносился плач Дадли, жалующегося свой матери:

– Не хочу, чтобы он был там… Мне нужна эта комната… пусть он уйдет.

Гарри вздохнул и повалился на кровать. Вчера бы он отдал все, что угодно, лишь бы оказаться здесь. Сейчас он предпочел бы быть в своей кладовке с письмом, чем оставаться здесь без него.

Следующим утром за завтраком все вели себя довольно тихо. Дадли был в потрясении. До этого он кричал, бил отца своей тростью, притворялся больным, пинал мать, и даже разбил черепахой стекло в теплице, но так и не получил назад свою комнату. Гарри вспоминал прошлый день и жалел о том, что не открыл конверт еще в прихожей. Дядя Вернон и тетя Петунья мрачно переглядывались.

Когда принесли почту, дядя Вернон, пытаясь выглядеть доброжелательным по отношению к Гарри, отправил за ней Дадли. Все на кухне слышали, как Дадли колотил по всему, что попадалось под руку свой Смелтингской тростью. Потом он прокричал:

– Здесь еще одно! Мистеру Гарри Поттеру, Малая спальня, Бирючинный переулок, 4…

Дядя Вернон со неестественным криком сорвался с места и побежал в коридор, Гарри побежал за ним. Дядя Вернон повалил Дадли на пол и пытался выхватить у него письмо, что было очень трудно, поскольку Гарри ухватился и тянул дядю за шею. Через минуту беспорядочной борьбы, в которой каждому досталось по нескольку ударов тростью, дядя Вернон поднялся, задыхаясь, с зажатым в руке письмом Гарри.

– Иди в свою кладовку… то есть в спальню, – прохрипел он в сторону Гарри, – Дадли… отстань… ну отстань.

Гарри наматывал круги в своей комнате. Кто-то знает, что он переехал из кладовки и, кажется, знает, что он не получил первого письма. Значит ли это, что они попытаются снова? И в этот раз у них должно получиться – у Гарри созрел план.

Отремонтированный будильник прозвенел в шесть часов на следующее утро. Гарри быстро выключил его и, как можно тише, начал одеваться. Он не должен разбудить Дарсли. Он крался по лестнице, не включая свет.

Гарри собирался подождать почтальона на углу улицы и взять у него почту для дома №4. Его сердце колотилось все чаще по мере приближения к входной двери.

И тут Гарри подпрыгнул. В темноте он наступил на что-то большое и мягкое, лежащее на коврике, что-то живое!

Зажегся свет и к своему ужасу Гарри узнал, что большим и мягким оказалось лицо его дяди. Дядя Вернон лежал в метре от входной двери в спальном мешке, очевидно затем, чтобы помешать Гарри осуществить свой план. Он кричал на Гарри в течении получаса, а затем приказал пойти и принести ему чашку чая. Гарри поплелся с несчастным видом на кухню и к тому времени, как он вернулся, почту уже доставили, и она лежала на коленях дяди Вернона. Гарри смог рассмотреть, что адрес на конверте написан теми же изумрудными чернилами.

– Я хочу, – начал он, но дядя Вернон порвал письма на мелкие куски на глазах у Гарри. Дядя не пошел на работу в этот день. Он остался дома и заколотил прорезь для почты в двери.

– Вот увидишь, – объяснял он тете Петунье с полным ртом гвоздей, – если они не смогут доставить почту, они сдадутся.

– Не думаю, что это сработает Вернон.

– О, разум у этих людей устроен по-другому, Петунья, они не такие как ты и я, – сказал дядя Вернон, пытаясь забить гвоздь куском фруктового пирога, который только что принесла ему тетя Петунья.

В пятницу было доставлено не менее двенадцати писем для Гарри. Поскольку их не смогли опустить в прорезь для писем, их просунули под дверь, засунули в щели по бокам, а несколько бросили в маленькое подвальное окно ванной комнаты.

Дядя Вернон снова остался дома. После того как он сжег все письма, он взял молоток с гвоздями и заколотил все щели в передней и задней дверях, так что никто теперь не мог выйти наружу. Во время работы она напевал «На цыпочках через тюльпаны» Ника Лукаса и подпрыгивал от малейшего постороннего звука.

В субботу ситуация начала выходить из-под контроля. Двадцать четыре письма для Гарри оказались дома, скрученные и спрятанные внутри каждого из двух дюжин яиц, которые тетя Петунья приняла от молочника через окно гостиной. Пока дядя Вернон ругался с почтовой компанией и пытался найти виновного во всем происходящем, тетя Петунья измельчала письма в кухонном комбайне.

– Кто же так отчаянно пытается поговорить с тобой? – спрашивал Дадли у Гарри с изумлением.

Воскресным утром дядя Вернон сидел за кухонным столом усталым и измученным, но счастливым.

– В воскресенье не носят почту, – напомнил он всем, капая джемом на свою газету, – никаких чертовых писем сегодня…

Пока он это говорил, что-то со свистом вылетело из дымохода, пролетело через всю кухню и ударило его по затылку. В следующий миг около тридцати или сорока писем пулями вылетели из камина. Дарсли пригнулись, а Гарри, подпрыгивая, пытался достать хоть одно письмо.

– Вон! ВОН!

Дядя Вернон обхватил Гарри и вытащил его в коридор. За ними выбежали Дадли и тетя Петунья, прикрывая лица руками, после чего дядя Вернон захлопнул дверь кухни. Было слышно, что письма все еще летят на кухню, ударяясь о стены и пол.

– В общем, так, – дядя Вернон старался говорить спокойно, но в это время выщипывал большие пучки волос из своих усов, – я хочу, чтобы все были здесь через пять минут готовые к отъезду. Мы уезжаем. Берите только минимум вещей. Никаких возражений!

Он выглядел столь разъяренным, да еще и с весьма ободранными усами, что никто не осмелился возражать. Десять минут спустя, пробив себе путь через заколоченные двери к машине, они неслись в сторону скоростного шоссе. Дадли всхлипывал на заднем сиденье. Отец отвесил ему оплеуху за то, что он задержал отъезд, пытаясь запихнуть телевизор, видеомагнитофон и компьютер в свою спортивную сумку.

Они ехали и ехали. Даже тетя Петунья не решалась спросить, куда они направляются. Дядя Вернон постоянно резко разворачивал машину, и какое-то время ехал в обратном направлении.

– Нужно оторваться от них… оторваться от них… – бормотал он каждый раз в таких случаях.

Они ехали весь день, даже не останавливаясь, чтобы перекусить или попить. Ближе к ночи Дадли начал выть. В его жизни еще не было настолько плохих дней. Он был голоден, пропустил пять программ по телевизору, которые хотел посмотреть, и вообще никогда не проводил столько времени, не взорвав ни одного пришельца на своем компьютере.

Наконец дядя Вернон остановил машину около мрачно вида гостиницы, стоящей на окраине большого города. Дадли и Гарри досталась комната с двумя односпальными кроватями, застеленными сырыми, ветхими простынями. Дадли давно храпел, а Гарри не спалось. Он сидел на подоконнике, смотрел на огни проезжающих машин и размышлял…

На следующий день они позавтракали залежалыми хлопьями и тостами с маринованными помидорами. Как только они закончили, к их столику подошла управляющая гостиницы.

– Извините, кто из вас тут будет мистер Гарри Поттер? Нам принесли около сотни таких вот на стойку.

Она держала конверт, на котором все смогли прочитать адрес, написанный зелеными чернилами:

Мистеру Гарри Поттеру

Комната 17

Привокзальная гостиница

Шлакворт[19].

Гарри потянулся за письмом, но дядя Вернон стукнул его по руке. Женщина с изумлением наблюдала за ними.

– Я их возьму, – сказал дядя Вернон, быстро поднявшись, и направился из столовой за управляющей.

– Дорогой, может нам лучше вернуться домой? – робко предложила тетя петунья час спустя, но дядя Вернон не отреагировал. Вообще, никто не мог догадаться, что он затевал. Он остановился посереди какого-то леса, вышел из машины, огляделся, покачал головой, вернулся в машину, и они поехали дальше. То же самое произошло посереди вспаханного поля, на половине пути через подвесной мост и на самом верху многоэтажной парковки.

– Папа сошел с ума? – спросил Дадли тетю Петунью под конец дня. Дядя Вернон остановился у побережья, запер всех в машине и исчез.

Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли стал шмыгать носом.

– Сегодня понедельник, – говорил он матери, – сегодня показывают шоу Великого Умберто. Я хочу остановиться где-нибудь, где есть телевизор.

Понедельник. Это кое-что напомнило Гарри. Если сегодня понедельник, а Дадли обычно хорошо помнил дни недели, чтобы не пропускать передачи по телевизору, то завтра, во вторник, будет одиннадцатый день рождения Гарри. Конечно, его дни рождения никогда не были веселыми – в прошлом году Дарслеи подарили ему одежную вешалку и пару старых носков дяди Вернона. Но все же не каждый день тебе исполняется одиннадцать.

Вернулся улыбающийся дядя Вернон. В руках он нес длинный, тонкий сверток и не ответил тете Петунье на вопрос, что это такое.

– Я нашел замечательное место! – сказал он. – Пойдемте! Выходите все!

Снаружи машины было очень холодно. Дядя Вернон глядел на высокую скалу в море. На вершине этой скалы располагалась, наверное, самая жалкая лачуга, которую только можно было представить. Одно было ясно: там точно нет телевизора.

– Этой ночью обещают шторм! – радостно сказал дядя Вернон, хлопнув ладонями. – А этот джентльмен любезно согласился предоставить нам свою лодку!

К ним прихрамывая, подошел беззубый старик, показывая, с довольно дикой ухмылкой, на старенькую лодочку, покачивающуюся в воде серо-стального цвета, позади них.

– Я захватил нам кое-что перекусить, – сказал дядя Вернон, – так что все на борт!

Сидеть в лодке было очень холодно. Ледяные капли морской воды и дождя попадали за шиворот, а холодный ветер бил им в лица. Как показалось, по прошествии нескольких часов, они достигли скалы. Дядя Вернон, спотыкаясь и поскальзываясь, проложил путь к полуразвалившемуся домику.

Внутри было ужасно: сильно пахло морскими водорослями, ветер свистел через щели в деревянных стенах, а в камине было сыро и пусто. В доме было всего две комнаты.

Вынутым дядей Верноном из сумки ужином, оказались пакетик чипсов и четыре банана. Он попытался разжечь огонь в камине с помощью пустого пакета из-под чипсов, но тот только дымил и съеживался.

– Сейчас бы несколько писем не помешали, да? – сказал он с насмешкой.

Он был в очень хорошем настроении. Очевидно, он думал, что никто не рискнет доставлять им письма сюда, да еще в шторм. Гарри внутренне с ним соглашался, но его эта мысль не радовала.

Ночью разыгрался обещанный шторм. Брызги от высоких волн достигали стен хижины и в окна дул сильный ветер. Тетя Петунья нашла несколько порытых плесенью одеял во второй комнате и сделала из них кровать для Дадли на побитом молью диване. Она и дядя Вернон отправились спать на скомканную кровать в соседней комнате, а Гарри оставалось только найти наиболее безопасное место на полу и свернуться под самым тонким и дырявым одеялом.

В течении ночи шторм все больше усиливался. Гарри не мог заснуть. Он постоянно дрожал и ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, в животе у него урчало от голода. Храп Дадли заглушали раскаты грома, начавшегося ближе к полуночи. Подсвеченный циферблат часов Дадли, находящихся на его толстой руке, свисающей с края дивана, говорил Гарри, что через десять минут ему исполнится одиннадцать. Он лежал и наблюдал, как с ходом стрелки на часах приближается день его рождения, размышляя, вспомнят ли про него Дарсли и думая, где сейчас находится автор его писем.

Осталось пять минут. Гарри послышался какой-то скрип снаружи. Он надеялся, что это звук не от крыши, готовой обрушится, хотя, если она упадет на него, возможно, станет теплее. Осталось четыре минуты. Возможно, когда они вернутся, в доме на Бирючинном переулке будет так много писем, что ему удастся как-нибудь стащить одно из них.

Осталось три минуты. Это море так сильно бьет по камням скалы? И что (осталось две минуты) это так забавно хрустит снаружи? Это скала рушится?

Через минуту ему исполнится одиннадцать. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять…может разбудить Дадли, чтобы поиздеваться над ним?.. три… две… одна…

БА-БАХ!

Вся лачуга задрожала, и Гарри поднялся, уставившись на дверь. Кто-то стучался в нее снаружи.

Глава четвертая

Привратник

БАХ! Стук раздался вновь. Дадли резко вскочил.

– Где стреляют? – спросил он с глупым видом.

Позади них раздался шум и в комнату влетел дядя Вернон. В руках он держал винтовку. Теперь стало понятно, что содержалось в длинном тонком свертке, который он принес с собой.

– Кто там? – крикнул он. – Предупреждаю, я вооружен!

Возникла пауза. Затем…

ШАРАХ!

По двери ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным грохотом рухнула на пол.

В проходе стоял огромный человек. Его лицо почти полностью было скрыто под длинными спутанными прядями волос и кустистой бородой, так что можно было увидеть только глаза, сверкающие, как черные жуки, среди волос.

Гигант протиснулся в хижину, согнувшись, так как его грива задевала паутину на потолке. Он нагнулся, поднял дверь и с легкостью вернул ее обратно в проем. Шума от грозы стало меньше. Он обернулся и посмотрел на всех.

– Может по чашечке чая? Нелегко было до вас добраться…

Он шагнул в сторону дивана, на котором сидел Дадли, скованный страхом.

– Двинься, ты, балбесина, – сказал незнакомец.

Дадли пискнул и побежал прятаться за свою мать, которая с ужасом жалась за спиной дяди Вернона.

– А, вот и Гарри! – сказал гигант.

Гарри взглянул в свирепое, дикое, мрачное лицо и увидел, что в глазах-жуках проявилась улыбка.

– Я ж тебя видел последний раз, когда ты крохой был, – сказал гигант, – ты ж прям вылитый отец, а глаза-то мамкины.

От дяди Вернона раздался какой-то странный скрежет.

– Я требую, чтобы вы покинули этот дом, сэр! – сказал он. – Это незаконное проникновение со взломом!

– А, заткнись Дарсли, урюк ты эдакий, – ответил гигант, потянулся через спинку дивана, выдернул ружье из рук дяди Вернона, согнул его в узел, будто оно было резиновое, и отбросил в угол.

Дядя Вернон снова издал какой-то скрипучий звук, похожий на писк раздавленной мыши.

– В общем, Гарри, – гигант опять повернулся к нему, – поздравляю с Днем Рождения. Я тебе притащил тут кой-чего, тока, кажись, примял по дороге, но все одно вкусно.

Он достал из внутреннего кармана своего плаща слегка примятую коробку. Гарри открыл ее дрожащими пальцами. Внутри оказался большой, липкий шоколадный торт с, выведенной зеленой глазурью, надписью сверху “С Днем Рождения”.

Гарри посмотрел на незнакомца. Он собирался сказать спасибо, но слова застряли где-то на полпути и вместо этого он только спросил:

– Кто Вы?

Гигант усмехнулся.

– И, правда, я ж не представился. Рубеус Хагрид, привратник и садовник Хогвартса[20].

Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, потряс ее.

– Так что там, на счет чая, а? – сказал он, потирая руки, – и ежели чего покрепче предложите, тоже не откажусь.

Взгляд его упал на решетку камина, за которой лежали съежившиеся пакетики из-под чипсов, и он фыркнул. Он подошел к камину, склонился над ним. Никто не мог видеть, чего он там делал, но когда он вернулся через несколько секунд, то в камине уже вовсю полыхал огонь. Свет от камина наполнил собой сырую хижину и, Гарри почувствовал разливающееся тепло, ему казалось, будто он залез в горячую ванну.

Гигант вернулся на диван, который просел под его весом, и начал вынимать различные вещи из внутренних карманов своего плаща: медный чайник, пухлую упаковку колбасок, кочергу, заварник, несколько сколотых кружек и бутылку с янтарной жидкостью, к которой он основательно приложился, прежде чем заваривать чай. Вскоре хижина наполнилась звуками и запахами жарящихся на огне колбасок. Никто не произнес ни слова, пока гигант готовил, но как только он снял с огня первые шесть толстых, сочных, слегка подгоревших колбасок, Дадли немного заерзал.

– Не бери у него ничего, Дадли. – отрезал дядя Вернон.

Гигант усмехнулся.

– Твоему здоровому толстячку не зачем больше жиреть, Дарсли, не волнуйся.

Он передал колбаски Гарри, который был настолько голоден, что казалось, будто он в жизни не пробовал ничего вкуснее, но он все равно не мог оторвать глаз от огромного человека. В конце концов, поняв, что никто ничего ему не собирается объяснять, Гарри сказал:

– Извините, но я все еще не совсем понимаю, кто Вы такой.

Гигант отхлебнул еще чаю и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Зови меня Хагрид, – сказал он, – как все. Как уж говорил, я привратник Хогвартса. Ну, ты, ясно дело, знаешь все о Хогвартсе.

– Эм… нет, – ответил Гарри.

Хагрид этому очень удивился.

– Извините, – добавил Гарри

– Извините? – рявкнул Хагрид и повернулся к Дарсли, которые жались в тени. – Это они должны извинятся! Я знал, что ты не получил письма, но уж вот подумать не мог, что ты ниче про Хогвартс не знаешь, прям хоть кричи! Ты что ж, никогда не интересовался, где твои родители всему научились?

– Вы о чем? – спросил Гарри.

– О ЧЕМ? – разбушевался Хагрид, – Погоди-ка секунду!

Он вскочил на ноги. Будучи рассерженным он, казалось, полностью заполнил собой хижину. Дарсли еще сильнее прижались к стене.

– Вы хотите сказать, – наседал он на Дарсли, – что этот мальчик… этот вот парнишка!.. не знает… НИ ПРО ЧТО?

Гарри подумалось, что это все-таки преувеличение. Он ведь ходил в школу, и оценки у него были не самые плохие.

– Я знаю кое-что, – сказал Гарри, – Я умею, ну, там, считать и прочее.

Но Хагрид только сложил руки и сказал:

– Я имею ввиду наш мир. Твой мир. Мой мир. Мир твоих родителей.

– Какой мир?

Хагрид выглядел так, будто сейчас взорвется.

– ДАРСЛИ! – зарычал он.

Дядя Вернон сильно побледнел и начал шептать что-то похожее на "тыры-пыры". Хагрид с диким видом уставился на Гарри.

– Ну, ты ж само собой должен знать про свою мамку с папкой, – сказал он, – ну, что они знаменитые. И ты знаменитый.

– Что? Разве… разве мои мама и папа были знамениты?

– Не знает… он не знает… – Хагрид запустил пальцы в свои волосы и с недоумением посмотрел на Гарри.

– Ты в самом деле не знаешь, кто ты такой? – спросил он, наконец.

Дядя Вернон сразу же обрел голос.

– Стоять! – скомандовал он, – прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю Вам что-либо рассказывать этому мальчишке!

И более храбрый человек, чем дядя Вернон дрогнул бы под тем жестким взглядом, которым одарил его Хагрид. Когда Хагрид заговорил, каждый звук в нем дрожал от гнева.

– Вы ему никогда не рассказывали? Никогда не говорили о том, что было в письме, которое Дамблдор оставил ему? Я там был! Я видел, как Дамблдор оставил его у Вас, Дарсли! И Вы все хранили в тайне от него эти годы?

– Что хранили в тайне? – горячо спросил Гарри.

– СТОЯТЬ! Я ЗАПРЕЩАЮ! – у дяди Вернона началась паника.

Тетя Петунья с ужасом вздохнула.

– Шли бы Вы, проветрились оба, – ответил Хагрид, – Гарри, ты – колдун.

– Я… чего? – ахнул Гарри.

– Колдун, кто ж еще, – сказал Хагрид, вновь усаживаясь на диван, который еще больше прогнулся, – и думаю, что не плохой, ежели немного потренируешься. С такими-то мамкой и папкой, как твои, кем ж те’ еще быть? Думаю, самое время тебе прочитать письмо.

Гарри протянул руки, чтобы наконец-то взять желтоватый конверт. Адрес так же был написан зелеными чернилами:

Мистеру Гарри Поттеру

Пол,

Лачуга на скале,

Море.

Он разорвал конверт и принялся читать:

ХОГВАРТС: ШКОЛА КОЛДОВСТВА и ВЕДЬМОВСКИХ ИСКУССТВ

Директор: АЛЬБУС ДАМБЛДОР

(Орден Мерлина первой степени, Великий Алхимик, Главный Магистр, Верховный Староста, Президент Международной Конфедерации Волшебников)

Уважаемый Мистер Поттер,

Мы рады сообщить, что Вы были зачислены в Школу Колдовства и Ведьмовских искусств Хогвартс.

К письму прилагаем список необходимых книг и оборудования.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждем ответную сову не позднее 31 июля. С уважением, Ваша

Минерва МакГонагал,

Заместитель Директора.

Голова Гарри взорвалась вопросами, словно фейерверк и он не знал, о чем спросить в первую очередь. Через несколько мгновений он, запинаясь, спросил:

– Что значит “Ждем ответную сову”?

– Скачущая Горгона, ты мне вовремя напомнил! – сказал Хагрид, хлопая себя ладонью по лбу с такой силой, что подобным ударом можно было бы перевернуть карету вместе с лошадьми. Потом он залез еще в один внутренний карман своего плаща и достал оттуда сову – настоящую, живую, немного растрепанную сову – длинное перо и пергаментный свиток. С зажатым между зубами языком, он написал записку, которую Гарри смог прочитать вверх ногами:

Доргой профессор Дамблдор,

Отдал Гарри его письмо.

Завтра поедем с ним за вещами.

Погода ужасная. Надеюсь, Вы в порядке.

Хагрид.

Хагрид свернул записку, сунул ее сове, та зажала записку в клюве. Потом он взял сову, подошел с ней к двери и швырнул сову в шторм. Потом он вернулся и уселся на диван как ни в чем ни бывало, будто бы только что поговорил по телефону.

Гарри понял, что он стоит с открытым ртом и закрыл его.

– Так, о чем мы там…? – спросил Хагрид, но в этот момент, дядя Вернон, все еще с пепельно-бледным лицом, но все же выглядящим рассерженным, придвинулся в освещенное камином место.

– Он не поедет, – сказал он.

Хагрид усмехнулся:

– Хотел бы я посмотреть, как такой магл, как ты, попробует остановить его.

– Такой… кто? – с интересом спросил Гарри.

– Магл, – ответил Хагрид, – мы так называем всякий не волшебный люд, как этот. Не повезло тебе попасть в семью таких маглов, каких еще поискать.

– Мы поклялись, когда взяли этого мальчишку, что покончим со всей этой чертовщиной, – сказал дядя Вернон, – поклялись выжечь все это из него! Колдун, понимаете ли!

– Вы знали? – спросил Гарри, – вы знали, что я… я колдун?

– Знали! – взвизгнула тетя Петунья. – Знали! Конечно же, знали! Кем тебе еще быть, когда моя проклятая сестра была такой же? О, она получила такое же письмо и отправилась в эту… эту школу… и появлялась дома только на каникулы с карманами, набитыми лягушечьей икрой, превращала постоянно чайные чашки в крыс. Только я могла видеть, насколько она ненормальная! Но не мои родители. О, нет, Лили у них была такая и разэтакая, они гордились тем, что у них в семье растет ведьма!

Она остановилась, чтобы сделать глубокий вдох. Было заметно, что все это копилось в ней долгие годы.

– Потом она встретила этого Поттера в своей школе, и они уехали, и поженились, и у них появился ты, и, конечно же, я знала, что ты станешь таким же, таким же странным, таким же… таким ненормальным… а потом, она, видите ли, позволяет себя укокошить и вот у нас появляешься ты!

Гарри побелел. И когда к нему вернулся голос, он спросил:

– Укокошить? Вы говорили, что они погибли в автомобильной аварии!

– АВТОМОБИЛЬНОЙ АВАРИИ! – взревел Хагрид, вскочив столь яростно, что все Дарсли снова вжались в свой угол. – Какая такая авария могла убить Лили и Джеймса Поттеров? Это оскорбление! Безобразие! Гарри Поттер ничего не знает о своих предках, когда каждый ребенок в мире знает его имя!

– Но почему? Что произошло? – быстро спросил Гарри.

Лицо Хагрида помрачнело. Во взгляде была тревога.

– Я такого и ожидать не мог, – начал он тихим беспокойным голосом. – И не представлял, когда Дамблдор говорил мне, что с тобой могут быть трудности, как многого ты не знаешь. Эх, Гарри, не знаю, тот ли я человек, что мог бы рассказать тебе обо всем, так ведь кто-то ж должен, не пойдешь же ты в Хогвартс этаким незнайкой.

Он бросил мрачный взгляд на Дарсли.

– Тебе, конечно, нужно знать то, что я сейчас расскажу… дык и рассказать-то я не все могу… загадочная это история… во многом загадочная…

Он присел, посмотрел несколько секунд на огонь в камине и начал рассказывать:

– Начать, полагаю, следует с того… с человека, которого звали… невероятно, что ты не знаешь этого имени… да его все знают…

– Вы о ком?

– Ну… не люблю я произносить его имя без надобности. Никто не любит.

– Почему?

– Подавиться мне горгульями, Гарри, люди до сих пор боятся. Тяжко это, чтоб мне провалиться. Видишь ли, был один колдун, который стал… плохим. Хуже, чем ты себе можешь представить. Самым плохим. Хуже некуда. Его имя…

Хагрид сглотнул, но слова так и сходили с губ.

– Может, тогда напишите? – сочувственно спросил Гарри.

– Не… написать точно не смогу. Ну ладно… Вольдеморт. – Хагрид вздрогнул. – Не заставляй меня снова произносить это. В общем, он… этот колдун, около двадцати лет назад стал искать себе последователей. И, ясное дело, нашел… которые его боялись, кто-то хотел часть его власти, а власти-то у него было – будь здоров. Темные дни были, Гарри. Никто не знал, кому верить. Никто не решался заводить дружбу с подозрительными колдунами и ведьмами… ужасные вещи творились. Он побеждал. Ясное дело, некоторые с ним боролись… таких он убивал. Страшной смертью. Одним из самых безопасных мест был Хогвартс. Считалось, что Дамблдор – единственный, кого Сам-Знаешь-Кто боялся. Школа ему тогда не досталась, в общем.

– А твои мама и папа были одними из лучших волшебников, которых я только знал. Лучшими учениками в Хогвартсе в то время! Потому, возможно Сам-Знаешь-Кто и не пытался их к себе перетянуть… понимал, видать, что они близки с Дамблдором, который делал все возможное для борьбы с Темными Силами.

– Может он думал, что сможет переубедить их… а может просто с дороги своей хотел их убрать. О чем все точно знают, это то, что он появился в деревне, где они жили, на Хеллоуин десять лет назад. Тебе был всего годик тогда. Он пришел в ваш дом и… и…

Хагрид вытащил носовой платок сильно запачканный и высморкался со звуком, похожим на пожарную сирену.

– Извини, – сказал он, – печально все это… знал я твоих мамку и папку. Более замечательных людей еще поискать надо… в общем… Сам-Знаешь-Кто убил их. А потом… произошла по-настоящему странная вещь… он попытался убить тебя. Полагаю, хотел довести дело до конца уж или, может, просто полюбил убивать. Но у него не получилось. Никогда не задумывался, откуда у тебя такая отметина на лбу? Это не обычное ранение. Такое ранение остается после того как тебя коснуться могущественные, злые заклятия… такие которые убили твоих родителей и дом ваш разрушили, а на тебе вот не сработали. Потому-то ты и знаменит, Гарри. Никто не выжил из тех, кого он намеревался убить, никто кроме тебя, а он убивал лучших колдунов и ведьм того времени… МакКинноны, Бонсы, Прюветтсы… а ты был всего лишь младенцем… и выжил.

Что-то очень болезненное всплыло в памяти Гарри. Когда Хагрид заканчивал повествование, в голове снова появилось воспоминание о вспышке зеленого света, более отчетливое, чем когда-либо раньше. И он вспомнил что-то еще, впервые в жизни: высокий, холодный, жестокий смех.

Хагрид смотрел на него с сожалением.

– Я лично вытащил тебя из разрушенного дома, по распоряжению Дамблдора. Привез тебя этим вот…

– Ну и чушь, – сказал дядя Вернон. Гарри подпрыгнул. Он совсем забыл, что Дарсли все еще здесь. Дядя Вернон, казалось, вернул себе былое мужество. Он с вызовом смотрел на Хагрида и кулаки его были сжаты.

– А теперь послушай меня, парень, – прорычал он, – я допускаю, что в тебе есть нечто странное, возможно, хорошая порка это исправит. А что касается твоих родителей, что ж, они были чудаками, не отрицаю. И, по моему мнению, миру лучше стало без них. Они получили свое… после общения со всякими там колдунами… я просто хочу сказать, что знал, чем они закончат…

Но в этот момент Хагрид вскочил с дивана и вытащил потрепанный розовый зонтик из своего плаща, направил его на дядю Вернона будто меч и сказал:

– Предупреждаю тебя, Дарсли… я тебя предупреждаю… еще одно слово…

Опасаясь быть нанизанным на конец зонтика разъяренным гигантом, дядя Вернон вновь растерял весь свой запал. Он снова прижался поближе к стене и замолчал.

– Так-то лучше, – сказал Хагрид, тяжело дыша, и сел обратно на диван, который на этот раз прогнулся до самого пола.

У Гарри, между тем, снова возникло множество вопросов, целые сотни.

– А что случилось с Воль… извините… то есть, с Сами-Знаете-Кем?

– Хороший вопрос, Гарри. Исчез. Пропал. В ту же ночь, когда пытался убить тебя. Что сделало тебя еще более знаменитым. Это, пожалуй, самая большая загадка… он набирал все большую силу… чего ж ему пропадать-то?

– Некоторые говорят, что помер. Бред собачий – мое мнение. В нем и человеческого ничего не осталось, чтоб помереть. Некоторые говорят, что он все еще где-то прячется, ждет своего часа, вроде как, но я в это не верю. Люди, которые были на его стороне, к нам вернулись. Некоторые были, вроде как, не в себе. Вряд ли бы они стали переходить к нам, если б он мог вернуться. Большинство из нас предполагает, что он все еще где-то прячется, но силы свои потерял. Слишком слаб, чтоб вернуться. Что-то внутри тебя прикончило его, Гарри. Что-то в ту ночь пошло не так, как он рассчитывал. Не знаю уж, что это было, никто не знает, но ты как-то его остановил, так-то.

Хагрид смотрел на Гарри с теплотой и уважением в глазах, но Гарри, вместо радости и гордости, все с большей уверенностью чувствовал, что произошла какая-то чудовищная ошибка. Колдун? Он? Разве может с ним такое произойти? Он провел свою жизнь под кошмарным влиянием Дадли, издёвками тети Петуньи и дяди Вернона. Если бы он действительно был волшебником, почему он не превращал их в бородавчатых жаб, всякий раз, когда они пытались запереть его в кладовке? Если уж однажды он победил величайшего колдуна в мире, как тогда Дадли удавалось постоянно бить его, словно футбольный мяч?

– Хагрид, – тихо начал он, – мне кажется, что ты ошибаешься. Не думаю, что я могу быть тем самым колдуном, про которого ты говоришь.

Но, к удивлению Гарри, Хагрид усмехнулся.

– Не колдун, значит? И с тобой не случалось ничего “такого”, когда ты был напуган или рассержен?

Гарри посмотрел на огонь в камине. Теперь, когда он задумался над этим… все те странные вещи, которые не одобряли его дядя с тетей, происходили с ним, Гарри, когда он был чем-то рассержен или расстроен… его преследовала банда Дадли и он каким-то образом оказался вне их досягаемости… боясь прийти в школу со смешной прической, он заставил волосы снова вырасти… и в последний раз, когда Дадли его ударил, разве он не расквитался с ним, даже не понимая, что это он делает? Разве не сам он выпустил этого боа-констриктора?

Гарри снова посмотрел на Хагрида, улыбнулся и увидел, что тот тоже просиял от радости.

– Видишь? – сказал Хагрид. Гарри Поттер и не волшебник! Подожди, ты еще станешь знаменитостью в Хогвартсе.

Но дядя Вернон все-таки не собирался сдаваться без боя.

– Я разве не сказал, что он никуда не пойдет? – прошипел он. – Он пойдет в Бетонные Стены и еще будет благодарен за это. Я читал эти письма, что ему там понадобятся куча всяких книжек с заклинаниями, и палочки эти, и…

– Если он захочет пойти, уже не такому маглу, как ты, его останавливать, – прорычал Хагрид. – Не дать сыну Лили и Джеймса Поттеров пойти в Хогвартс! Дурень. Да он туда записан с тех самых пор, как родился. Он станет выпускником лучшей в мире школе Колдовства и Ведьмовских искусств. Семь лет, и он не узнает сам себя. Там он будет находится со сверстниками, такими же как он, и рядом с ним будет величайший директор Хогвартса – Альбус Дамбл…

– Я НЕ СТАНУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ЧОКНУТЫЙ СТАРЫЙ ОСЕЛ ОБУЧАЛ ЕГО ВСЯКИМ МАГИЧЕСКИМ ФОКУСАМ! – прокричал дядя Вернон.

Все-таки он зашел слишком далеко. Хагрид выхватил свой зонтик и прокрутил им вокруг своей головы.

– НИКОГДА, – прогремел он, – НЕ СМЕЙ… ОСКОРБЛЯТЬ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА… В МОЕМ ПРИСУТСТВИИ!

Он взмахом направил свой зонт в сторону, где находился Дадли. Вспыхнул фиолетовый свет, раздался звук разрываемой петарды, резкий визг и в следующую секунду Дадли начал корчиться, будто в танце прижав ладони к своему толстому заду и завывая от боли. Когда он повернулся спиной, Гарри увидел свиной вьющийся хвостик, торчащий из его штанов.

Дядя Вернон взревел. Схватил тетю Петунью и Дадли и утащил их в свою комнату, бросив последний, полный ужаса, взгляд на Хагрида и хлопнул перед ним дверью.

Хагрид опустил взгляд на свой зонтик и почесал бороду.

– Не стоило мне выходить из себя, – сказал он печально, – но все-одно ведь не сработало. Собирался его в свинью превратить, но, полагаю, они и так слишком похож на свинью, что и исправлять ничего не надо.

Он бросил косой взгляд на Гарри из-под своих густых бровей.

– Было бы здорово, если б ты не упоминал об этом в Хогвартсе, – сказал он. – Строго говоря, мне и магией то пользоваться нельзя. Мне, конечно, разрешили кой-чего, чтобы добраться до тебя, да письмо передать, ну, и всякое такое… Я потому и взялся за это дело…

– А почему тебе нельзя использовать магию? – спросил Гарри.

– Ну… это… меня ж турнули из Хогвартса, по правде говоря. На третий год. Сломали мою палочку пополам и все дела. Но Дамблдор оставил меня в школе, за хозяйством присматривать. Великий человек – Дамблдор.

– А за что тебя выгнали?

– Поздно уже, а у нас с тобой завтра дел невпроворот, – повысил голос Хагрид. – надо ж еще в город ехать, книжки тебе покупать и прочее.

Он стянул свой тяжелый дорожный плащ и положил на Гарри.

– На вот, укройся, – сказал он. – Не обращай внимания, ежели там чего зашевелится, я там, кажется, пару летучих мышек оставил в карманах.

Глава пятая

Диагон аллея[21]

Следующим утром Гарри проснулся рано. Хоть и было уже светло, он не решался открыть глаза.

– Это был сон, – твердо сказал он про себя. – Мне приснился великан по имени Хагрид, который пришел сказать мне, что я поеду в школу волшебников. Когда я открою глаза, то буду дома в своей кладовке.

Вскоре послышался какой-то шум.

– А вот и тетя Петунья уже стучит в дверь, – подумал Гарри с замиранием сердца. Но он все еще не открывал глаза. Это был слишком хороший сон.

Тук-тук-тук.

– Ладно, – пробормотал Гарри, – я встаю.

Он поднялся и тяжелый плащ Хагрида слетел с него. Лачуга была полностью залита светом, шторм закончился, а сам Хагрид спал на развалившемся диване. В окно когтями стучала сова с зажатой в клюве газетой.

Гарри вскочил на ноги, он почувствовал, как огромный шарик счастья надувается внутри него. Он подошел к окну и открыл его. Сова тут же влетела и бросила газету поверх Хагрида, но он так и не проснулся. Тогда сова вспорхнула, опустилась на пол и начала нападать на плащ Хагрида.

– Перестань. – Гарри пытался отогнать сову, но она щелкнула на него клювом и продолжила трепать плащ.

– Хагрид! – громко позвал Гарри. – Тут сова…

– Заплати ей, – проворчал Хагрид с дивана. – Она хочет, чтобы ей заплатили за доставку газеты. Посмотри в карманах.

Казалось, под плащом Хагрида ничего не было, но внутри оказались застежки для ключей, улитки, скомканные и исписанные бумажки, мятные шипучки, чайные пакетики… наконец, Гарри вытащил руку, полную странных монет.

– Дай ей пять нутов[22], – сонно пробормотал Хагрид.

– Нутов?

– Ну, те маленькие… бронзовые.

Гарри отсчитал пять маленьких бронзовых монеток, и сова протянула свою лапку, чтобы он смог положить их в маленький кожаный мешочек, привязанный к ней. Затем птица вылетела в открытое окно.

Хагрид громко зевнул, сел и потянулся.

– Самое главное на сегодня, Гарри, доставить тебя в Лондон и купить тебе все необходимое к школе.

Гарри вновь посмотрел на волшебные монеты. В голову пришли мысли, из-за которых он почувствовал, будто шарик счастья внутри него только что проткнули.

– Эм… Хагрид?

– М? – промычал Хагрид, разглядывая свои огромные ботинки.

– У меня ведь нет денег. Ты слышал, прошлой ночью дядя Вернон… он не будет платить за мое обучение магии.

– Об этом не волнуйся, – сказал Хагрид, поднявшись, и потрепал его по голове. – Думаешь, твои родители тебе ничего не оставили?

– Но если их дом был разрушен…

– Ну они же не хранили свое золото в доме, парень! Не! И первым делом мы отправимся в Гринготтс[23]. Банк волшебников. Налетай на колбаски, они и холодные ничего. А я, к тому же, не отказался бы и от кусочка праздничного торта.

– У волшебников есть банки?

– Всего один. Гринготтс. Им управляют гоблины.

Гарри уронил кусок колбаски, который он держал.

– Гоблины?

– Ага, и посмотрел бы я на того безумца, который попытается их ограбить, вот что я тебе скажу. Никогда не шути с гоблинами, Гарри. Гринготтс – самое надежное место в мире, если ты хочешь чего спрятать, ну еще, может быть, Хогвартс. Мне, кстати, и так надо было в Гринготтс. Для Дамблдора. Дела Хогвартса. – Хагрид выпрямился с гордостью. – Он мне обычно доверяет всякие важные дела. Тебя вот встретить или из Гринготтса чего забрать. Знает, что мне такое можно доверить, понимаешь ли. Ну ты собрался? Тогда пошли.

Гари проследовал за Хагридом на скалу. Теперь небо было чистым и море блестело в солнечных лучах. Арендованная дядей Верноном лодка, все еще была тут. После шторма в ней было много воды.

– А как Вы сюда попали? – спросил Гарри, оглядываясь в поисках другой лодки.

– Прилетел, – ответил Хагрид.

– Прилетели?

– Ну да… Но обратно будем возвращаться вот в этом. Теперь, когда ты рядом, мне нельзя пользоваться магией.

Они уселись в лодку, а Гарри не отрывал взгляда от Хагрида, пытаясь представить, как это он летает.

– Хотя, грести на этой посудине не лучшее занятие, – Хагрид снова одарил Гарри одним из своих косых взглядов, – если я ее немного ускорю, ты ж не проговоришься об этом в Хогвартсе?

– Нет, конечно, – сказал Гарри, ожидая увидеть еще какую-нибудь магию.

Хагрид снова вытащил свой розовый зонтик, дважды стукнул им по борту лодки, и она понесла их к земле.

– Почему нужно быть безумцем, чтобы попытаться ограбить Гринготтс? – спросил Гарри.

– Магия, заклинания, – ответил Хагрид, не отрываясь от развернутой газеты, – говорят, у самых секретных хранилищ на страже даже стоят драконы. Да и выбраться из него не просто – Гринготтс уходит своими лабиринтами на сотню миль под Лондон, знаешь ли. Даже глубже всех подземных коммуникаций. Если и сумеешь чего утащить, так с голоду помрешь, пытаясь выбраться.

Пока Хагрид читал газету Ежедневный Пророк, Гарри сидел и думал об услышанном. Уж что он и уяснил от дяди Вернона, так это то, что люди не любят, когда их отвлекают от чтения газеты, но Гарри было трудно удержаться, ведь у него никогда не возникало такого количества вопросов за всю его жизнь.

– Министерство Магии опять взялось за старое, – пробормотал Хагрид, переворачивая страницу.

– А что, есть Министерство Магии? – не удержался Гарри от расспросов.

– А как же! – ответил Хагрид, – опять они предложили Дамблдору пост министра, но он никогда не оставит Хогвартс, так что место досталось старику Корнелиусу Фаджу[24]. Сапожник тот еще. Так что сейчас он закидывает Дамблдора совами каждое утро, все просит различных советов.

– А чем занимается Министерство Магии?

– Ну, главная их работа – скрывать от маглов, что повсюду еще существуют колдуны да ведьмы.

– Но почему?

– Почему? Ё-мое, Гарри, все ж сразу захотят решить свои проблемы с помощью магии. Не, лучше уж нам держаться от них подальше.

В этот момент лодка как раз тихонько ткнулась в причал. Хагрид сложил газету, и они стали карабкаться по каменным ступеням на улицу.

Прохожие во всю глазели на Хагрида, пока они добирались к станции по маленькому городку. Гари не мог винить их в этом. Хагрид не только был вдвое выше любого человека, но и постоянно показывал и громко обсуждал самые обычные вещи, вроде парковочных автоматов:

– Ты посмотри, Гарри! Вот с этим сбываются мечты маглов, а?

– Хагрид, – прервал его Гарри задыхающимся голосом, поскольку ему приходилось постоянно бежать, чтобы не отстать от Хагрида, – в Гринготтсе действительно есть драконы?

– Ну, так поговаривают, – ответил Хагрид, – эх, я бы хотел дракона.

– Хотел бы дракона?

– Да с малых лет хочу… нам сюда.

Они прибыли на станцию. Поезд в Лондон отправлялся через пять минут. Хагрид, который не понимал в «магловых деньжатах», как он их назвал, отдал купюры Гарри, чтобы тот приобрел им билеты.

В поезде люди глазели на них еще больше. Хагрид занял два сиденья и начал вязать нечто похожее на канареечного цвета цирковой шатер.

– Письмо еще у тебя, Гарри? – спросил он, в то же время пересчитывая петли.

Гари достал пергаментный конверт из кармана.

– Хорошо, – сказал Хагрид, – там список того, что тебе понадобится в школе.

Гарри развернул вторую часть письма, которую не заметил прошлой ночью и прочитал:

Хогвартс – школа колдовства и ведьмовских искусств.

Форма.

Ученикам первого года обучения потребуются:

1. Три комплекта повседневных мантий (черные).

2. Одна простая островерхая шляпа (черная) повседневная.

3. Одна пара защитных перчаток (из драконьей кожи или аналогичные).

4. Одна зимняя мантия (черная, серебряные застежки).

Убедительная просьба пришить к одежде ярлыки с именем ученика.

Учебники.

Всем ученикам необходимо иметь следующие экземпляры:

Стандартная книга заклинаний (Класс 1) – Миранда Гошак

История Магии – Батильда Бэгшот

Теория Магии – Адальберт Ваффлинг

Руководство по превращениям для начинающих – Эмерик Свитч

Тысяча волшебных трав и грибов – Филлида Спорр

Магические снадобья и зелья – Арсениус Джиггер

Волшебное зверье и где его найти – Ньют Скамандр

Темные силы: руководство самозащиты – Квентин Тримбл

Прочее оборудование:

1 волшебная палочка

1 котел (оловянный, стандартный размер 2) с набором для зельеварения

1 набор стеклянных или хрустальных сосудов

1 телескоп и астрономический набор

1 латунные весы

Ученики так же могут взять с собой сову ИЛИ кошку ИЛИ жабу.

Напоминаем родителям, что ученикам первого года обучения не разрешается иметь собственные метлы

– И мы все это можем купить в Лондоне? – удивленно воскликнул Гарри.

– Это если места знать, – ответил Хагрид.

Гарри еще ни разу не был в Лондоне. Хоть, Хагрид, вроде бы, и знал, куда им нужно идти, но он совершенно не ориентировался, как туда добраться обычным способом. Сначала он застрял в турникете метро, а потом долго и громко жаловался на то, что сиденья в вагонах слишком маленькие, а поезда слишком медленные.

– Представить не могу, как маглы обходятся без магии, – сказал он, пока они поднимались по потрепанному эскалатору на весьма оживленную улочку со множеством магазинов.

Хагрид был настолько огромен, что с легкостью разгонял толпу перед собой, Гарри только оставалось следовать прямо за ним. Они проходили мимо книжных и музыкальных магазинов, ресторанов и кинотеатров, но нигде не было видно заведения продающего, к примеру, волшебные палочки. Это была самая обычная улица, полная самых обычных людей. Неужели и вправду под всем этим спрятаны груды волшебного золота? Где те самые магазины, в которых продаются книги заклинаний и метлы? Может, это всего лишь какая-нибудь дурацкая шутка, которую ему приготовили Дарсли? Если бы Гарри не был уверен, что у Дарсли напрочь отсутствует чувство юмора, то он бы уже не сомневался, что это розыгрыш. Так или иначе, все, о чем говорил ему Хагрид, было невероятным, однако Гарри не мог ему не верить.

– Ну, вот и пришли, – сказал Хагрид, остановившись, – Текущий Котел[25]! Знаменитое местечко.

Это был маленький, неряшливого вида паб. Если бы Хагрид на него не указал, Гарри бы и не заметил, что он тут есть. Спешащие по своим делам люди на него даже не смотрели. Их взгляд скользил от большого книжного магазина к студии звукозаписи пропуская паб, как будто они вообще не могли его увидеть. Вообще-то, Гарри показалось, что только он и Хагрид могут его видеть. Прежде, чем он успел об этом сказать, Хагрид завел его внутрь.

Для знаменитого местечка, паб выглядел слишком темным и потрепанным. Несколько пожилых женщин сидели в углу и пили шерри из крошечных бокальчиков. Одна из них курила длинную трубку. Небольшой человечек в цилиндре разговаривал со старым, почти лысым барменом, похожим на беззубый грецкий орех. Когда они вошли, низкий гул разговоров сразу же утих. Кажется, все тут знали Хагрида – они махали руками и улыбались ему, а бармен сразу потянулся за чистым бокалом со словами:

– Как обычно, Хагрид?

– Не могу, Том, я тут по делам Хогвартса, ответил Хагрид, похлопав своей огромной ладонью Гарри по плечу, от чего у Гарри подогнулись колени.

– Господи! – сказал бармен, разглядывая Гарри, – это же… неужели и вправду?..

Текущий Котел сразу же замер и затих.

– Благослови мою душу, – прошептал старый бармен, – Гарри Поттер… какая честь.

Он быстро вышел из-за стойки, бросился к Гарри и стал пожимать ему руку со слезами в глазах.

– С возвращением, мистер Поттер, с возвращением.

Гарри даже не знал, что ответить. Все смотрели на него. Пожилая дама с трубкой продолжала пыхтеть, не осознавая, что табак в трубке закончился. Хагрид весь сиял.

По всюду раздался скрип сдвигаемых стульев и в следующий момент Гарри уже пожимал руки всем посетителям Текущего Котла.

– Дорис Крокфорд, мистер Поттер, не могу поверить, что, наконец, с Вами встретилась.

– Весьма горд, мистер Поттер, я так горд.

– Всегда хотел пожать Вашу руку, я весь в волнении.

– Хотел сказать, что восхищен Вами, мистер Поттер, Диггл меня зовут, Дедал Диггл.

– Я видел Вас раньше! – сказал Гарри, с Дедала Диггла даже слетела шляпа от волнения, – Вы однажды поклонились мне в магазине.

– Он помнит! – вскрикнул Дедал Диггл, обращаясь ко всем, – вы слышали? Он меня помнит!

Гарри жал руки снова и снова. Дорис Крокфорд даже подходила несколько раз.

Бледный молодой человек, пробравшийся вперед, очень нервничал. Один глаз у него дергался.

– Профессор Квирел[26]! – воскликнул Хагрид, – Гарри, профессор Квирел будет одним из твоих учителей в Хогвартсе.

– П-п-поттер, – стал запинаться профессор Квирел, схватив руку Гарри, – н-не м-м-могу п-передать, как я рад в-в-встретить Вас.

– А какой предмет Вы преподаете, профессор Квирел?

– З-защиту от т-т-темных сил, – все заикался профессор Квирел, как будто предпочитал даже не упоминать о своем предмете, – н-но Вам же это н-не н-нужно, да, Поттер? – он нервно улыбнулся, – п-полагаю, вы п-п-приехали за необходим к школе оборудованием? А я и-ищу себе новую к-книгу по в-в-вампирам, – кажется сама мысль об этом его уже пугала.

Но все же другие посетители не позволили профессору Квирелу надолго завладеть вниманием Гарри. Прошло около десяти минут, прежде чем Гарри удалось от них освободиться. В конце концов Хагрид перекричал общую болтовню.

– Нам пора. Нужно многое купить. Пошли, Гарри. Дорис Крокфорд в последний раз пожала руку Гарри и Хагрид повел его через весь бар. Они вышли на маленький, со всех сторон окруженный стенами дворик, где не было ничего, кроме мусорного бака и нескольких кустов.

Хагрид усмехнулся:

– Я же говорил? Говорил, что ты знаменит. Даже профессор Квирел весь затрясся, когда встретил тебя, правда, он и так вечно трясется.

– Он всегда такой нервный?

– Да уж. Бедный парень. Блестящий ум. С ним все было в порядке, пока учил по книжкам, но потом на год уехал получать практический опыт… Говорят, встретил вампиров в Чернолесье, а еще были какие-то неприятности с одной ведьмой – вот и стал таким. Студентов боится, боится даже собственного предмета… так, где там мой зонтик?

Вампиры? Ведьмы? У Гарри закружилась голова. Хагрид, тем временем, отсчитывал кирпичи в стене над мусорным баком.

– Три вверх… два по диагонали, – бормотал он, – так, теперь отойди, Гарри.

Кирпичи, которых он коснулся, задрожали, начали двигаться и в середине стены стала появляться небольшая дыра, которая постепенно расширялась все больше и больше. И через секунду перед ними появилась арка, достаточно большая, чтобы пройти даже Хагриду. Арка выходила на мощеную улицу, которая, изгибаясь и виляя, уходила вдаль, на сколько хватало глаз.

– Добро пожаловать, – сказал Хагрид, – на Диагон аллею.

Он усмехнулся, увидев изумление на лице Гарри. Они вышли через арку. Гарри мельком посмотрел через плечо и увидел, как арка вновь превращается в сплошную стену.

Множество солнечных бликов падало от большого количества котлов, выставленных снаружи ближайшего магазина. «Всевозможные котлы: медные, латунные, оловянные, серебряные, самопомешивающиеся, складные» – гласила вывеска на нем.

– Ага, один тебе как раз понадобится, – сказал Хагрид, – но сначала на надо деньжат взять.

Гарри, жалел, что у него на голове нет, по меньшей мере, восьми глаз. Он вертел головой во всех направлениях, пока они шли по улице, пытаясь разглядеть все сразу: магазины, вещи снаружи них, людей, которые пришли за покупками. Полная женщина возле Аптеки качала головой, когда они проходили мимо, возмущаясь:

– Драконья печень по семнадцать сиклей[27] за унцию, с ума сошли…

Низкое, мягкое уханье доносилось от магазина с темными витринами и вывеской «Совиный Рынок Коосгалза[28] – Совы рыжие, ухающие, амбарные, коричневые и полярные». Несколько мальчишек, возраста, как и Гарри прильнули носами к витрине с метлами.

– Смотрите! – услышал одного из них Гарри, – новая Нимбус-2000[29] – самая быстрая метла из всех!

А еще попадались магазины с мантиями, магазины, торгующие телескопами и странными серебряными штуками, которые Гарри раньше никогда не видел. Некоторые витрины были заставлены бочонками с селезенкой летучей мыши, к примеру, или глазами угрей, были в витринах и шатающиеся стопки книг заклинаний, перья для письма, пергаментные свитки, глобусы луны…

– Гринготтс, – сказал вдруг Хагрид.

Они подошли к белоснежному зданию, которое высилось настоящей крепостью среди всех этих маленьких магазинчиков. Рядом со сверкающими бронзой дверьми банка, в форме, расшитой алым и золотым, стоял…

– Ага, это гоблин, – в полголоса сказал Хагрид, когда они поднимались по каменным ступеням навстречу ему. Гоблин был, наверное, даже ниже Гарри. У него было смуглое, умного вида лицо, треугольная бородка и, заметил Гарри, очень длинные пальцы и ступни. Гоблин поклонился, приглашая их внутрь. Перед ними возникла следующая пара дверей, на этот раз серебряных, на которых была выгравирована надпись:

Восшествуй, путник, но учти,

Коль алчность ты таишь внутри,

Взять попытаешься чужое,

То с кладом ты найдешь и горе.

Коль жаждешь в раз обогатиться,

За счет других озолотиться,

Запомни, вор и расхититель:

С богатством ты найдешь погибель.

– Как и говорил, только сумасшедший попытается их ограбить, – прокомментировал ее Хагрид.

За серебряными дверьми еще пара гоблинов поклонились им, приглашая во впечатляющих размеров мраморный холл. По меньшей мере сотня гоблинов сидели на высоких стульях за длинной стойкой. Одни что-то строчили в огромных бухгалтерских книгах, другие взвешивали монеты на латунных весах, третьи рассматривали различные драгоценные камни в увеличительное стекло. Из зала вело такое множество дверей, что их было трудно сосчитать и еще больше гоблинов вводило и выводило людей через них. Хагрид и Гарри подошли к стойке.

– Утречка, – сказал Хагрид одному из свободных гоблинов. – Мы тут пришли забрать немного деньжат из хранилища мистера Поттера.

– У Вас есть ключ от него?

– Здесь он где-то у меня, – ответил Хагрид и начал выкладывать содержимое своих карманов прямо на стойку, сыпя крошками от заплесневелой собачьей галеты прямо на учетную книгу гоблина. Гоблин поморщился. Гарри тем временем рассматривал гоблина справа, который взвешивал большую груду рубинов, больших, похожих раскаленные угли.

– А, вот он, – сказал, наконец, Хагрид, доставая из недр плаща крохотный золотой ключик.

Гоблин пристально вблизи рассмотрел ключ.

– Кажется, все верно.

– У меня тут еще письмо от профессора Дамблдора, – важно заявил Хагрид, выпятив грудь, – на счет Вы-знаете-чего из хранилища семьсот тринадцать.

Гоблин внимательно прочитал письмо.

– Очень хорошо, – сказал он, отдавая назад Хагриду письмо и ключ, – Вас проводят к обоим хранилищам. Гриффук[30]!

Гриффук был еще одним гоблином. После того как Хагрид запихал обратно содержимое своих карманов, он и Гарри, сопровождаемые Гриффуком проследовали к одной из дверей зала.

– А что это за "Вы-знаете-что" из хранилища семьсот тринадцать? – спросил Гарри.

– Не могу сказать, – загадочно ответил Хагрид, – секрет большой. Дела Хогвартса. Дамблдор мне доверяет. Ну, поболе того, что мне по должности привратника положено.

Гриффук придержал дверь перед ними. Гарри, который ожидал увидеть что-то вновь из мрамора, удивился. Они оказались в узком каменном проходе, освещенном факелами. Проход круто уходил вниз, а по полу тянулись небольшие железнодорожные рельсы. Гриффук свистнул и снизу по шпалам к ним примчалась небольшая повозка. Они погрузились в нее (Хагрид с некоторыми трудностями) и отправились вниз.

Поначалу они мчались по лабиринту извилистых проходов. Гарри пытался запомнить путь: налево, направо, направо, налево, в середину развилки, направо, налево, но это оказалось невозможным. Повозка, кажется, сама знала правильный путь, потому что Гриффук ею не управлял.

У Гарри начало резать глаза от холодного ветра, бьющего в лицо, но он старался держать их открытыми. Однажды ему показалось, что он видел столп огня в соседнем проходе и даже оглянулся посмотреть, не дракон ли это, но было уже поздно – они погружались все ниже, уже проезжая мимо подземного озера, вокруг которого росло множество огромных сталактитов и сталагмитов с пола и потолка.

– Никогда не знал, – Гарри пытался перекричать шум от повозки, обращаясь к Хагриду, – какая разница между сталагмитом и сталактитом?

– У сталагмита есть буква «М», – ответил Хагрид, – и сейчас не спрашивай меня больше ни о чем. Кажется, мне нехорошо.

Они и вправду как будто позеленел. Когда повозка остановилась возле маленькой двери, Хагрид некоторое время стоял, прислонившись к стене, пытаясь унять дрожь в коленях.

Гриффук открыл дверь. Клубы зеленого дыма вырвались оттуда, а когда дым рассеялся, Гарри ахнул. Внутри находились горы золотых монет. Колонны серебряных. Кучи маленьких бронзовых нутов.

– Все твое, – улыбаясь сказал Хагрид.

Все принадлежало Гарри – это было невероятно! Дарсли и представления не имели об этом богатстве, иначе прибрали бы себе все, быстрее, чем он бы успел моргнуть. Как часто они жаловались на то, во сколько им обходится Гарри? А все это время он имел огромное состояние, зарытое глубоко под Лондоном.

Хагрид помог Гарри закинуть небольшое количество монет в сумку.

– Золотые – это галеоны[31], – объяснил он, – семнадцать серебряных сиклей составляют один галеон, а двадцать девять нутов – это один сикль, ничего сложного. Только, нужно помнить, что остальные монеты тебе еще понадобятся. – Они двинулись обратно к Гриффуку, – А теперь, пожалуйста, к хранилищу семьсот тринадцать, только можно помедленнее?

– Скорость только одна, – ответил Гриффук.

И они стали двигаться все глубже и все больше набирая скорость. Воздух становился все холоднее, по мере погружения в подземелье. Повозка с грохотом пронеслась над ущельем и Гарри свесился с краю, пытаясь рассмотреть дно этого ущелья, но Хагрид со стоном затащил его обратно за шиворот.

У хранилища семьсот тринадцать не было замочной скважины.

– Посторонитесь, – важно сказал Гриффук. Он аккуратно провел по двери одним из своих длинных пальцев, и она растаяла. – Если кто-то, кроме гринготтских гоблинов, попытается сделать это, дверь затянет его внутрь, и он останется там.

– А как часто вы проверяете, нет ли кого внутри? – спросил Гарри.

– Примерно каждые десять лет, – ответил Гриффук с довольно противной ухмылкой.

Гарри был уверен, что в таком хранилище должно было храниться что-то невероятно важное и потому очень внимательно постарался рассмотреть содержимое, ожидая увидеть, по меньшей мере, кучу драгоценностей, но, как ему показалось, внутри было пусто. Потом он заметил помятый сверток из коричневой бумаги, лежащий прямо на полу. Хагрид поднял его и сразу же спрятал в один из карманов своего плаща. Гарри очень хотелось узнать, что это, но он, все же, предпочел промолчать.

– Пойдем уже обратно в эту адову телегу и лучше не разговаривай со мной по пути обратно. Лучше мне держать рот закрытым, – сказал Хагрид.

Спустя еще одну дикую поездку на они уже стояли снаружи, сверкающего в лучах солнца, банка Гринготтс. Теперь Гарри не мог решить, куда ему сначала отправиться с сумкой, набитой деньгами. Он и представления не имел, какой обменный курс галеона к английским фунтам, но точно знал, что у него сейчас больше денег, чем было когда-либо в жизни. Да даже больше, чем когда-либо было у Дарсли.

– Думаю, можно начать со школьной формы, – сказал Хагрид, кивая в сторону магазина "Мантии мадам Малкин на все случаи жизни". – Слушай, Гарри, ты не будешь против, если я пока пропущу стаканчик в Текущем Котле? Терпеть не могу эти повозки в Гринготтсе. – он все еще неважно выглядел, так что Гарри, немного нервничая, пошел в магазин мадам Малкин в одиночку.

– В Хогвартс, дорогой? – сказала она, когда Гарри пытался заговорить, – подожди немного, еще один молодой человек сейчас примеряет свою форму.

В дальнем углу магазина на табурете стоял мальчик с бледным, вытянутым лицом, а другая женщина прикалывала булавками его длинную черную мантию. Мадам Малкин пригласила Гарри встать на соседний табурет, надевая на него длинную мантию и стала отмерять нужную длину.

– Здравствуй, – сказал мальчик, – тоже в Хогвартс?

– Да, – ответил Гарри.

– Мой папа в соседнем магазине покупает мне учебники, а мама подбирает волшебную палочку недалеко отсюда, – сказал мальчик. У него был скучный, тягучий голос. – Потом я поведу их посмотреть гоночные метлы. Не понимаю, почему первоклассникам не разрешается их иметь. Думаю, мне удастся уговорить отца купить мне одну, а уж там я как-нибудь сумею ее протащить.

Гарри это сильно напомнило Дадли.

– А у тебя есть метла? – продолжил мальчик.

– Нет, – ответил Гарри.

– А в Квиддич ты вообще играешь?

– Нет, – снова ответил Гарри, задумавшись, что же вообще может означать слово Квиддич.

– А я – да! Папа говорит, что будет преступление, если меня не возьмут в команду играть за свой колледж и я с ним полностью согласен. А ты уже знаешь, в какой колледж пойдешь?

– Нет, – ответил Гарри, чувствуя себя все более глупо.

- Ну, на самом деле, никто точно не знает, куда попадет, до определенного момента, но меня зачислят в Слизерин[32] – у меня вся семья там училась. А представь, если в Хаффлпафф[33]? Я бы сбежал, а ты?

– Эммм, – произнес Гарри, сожалея, что не может сказать чего-то хоть немного более интересного.

– Эй, посмотри на этого громилу! – вновь заговорил мальчик, указывая на окно пред ними. Там был Хагрид, он улыбался Гарри, жестами показывая на два больших стаканчика мороженого в своих руках и что он не может войти.

– Это Хагрид, – сказал Гарри, радуясь, что хоть о чем-то знает больше этого мальчика, – он работает в Хогвартсе.

– А, – ответил мальчик, – я слышал о нем. Он там кто-то вроде прислуги, да?

– Он привратник, – сказал Гарри. С каждой секундой мальчик нравился ему все меньше.

– Ну да, точно. Слышал, он эдакий дикарь – живет в хижине во дворе школы, а каждый раз, как напивается, пытается колдовать и заканчивается это всякий раз тем, что он поджигает собственную кровать.

– А я думаю, он классный! – холодно ответил Гарри.

– Правда? – сказал мальчик с насмешкой, – а почему ты с ним? Где твои родители?

– Они умерли, – коротко ответил Гарри. Ему совсем не хотелось обсуждать это с этим мальчиком.

– А… извини, – ответил мальчик, без капли сожаления в голосе, – но они ведь были из наших? Или нет?

– Они были колдуном и ведьмой, если ты об этом.

– Мне кажется, в школу вообще не должны зачислять других, а ты как думаешь? Они же совсем другие, совсем по-другому воспитаны. Представь, многие вообще никогда не слышали о Хогвартсе, пока не получили письмо. Думаю, они должны обучать только тех, кто из старинных семей. А как твоя фамилия, кстати?

Но прежде, чем Гарри смог ответить, мадам Малкин сказала:

– Все готово, дорогой.

И Гарри, даже не подбирая оправданий, что приходится прервать разговор с мальчиком, спрыгнул со стула и направился к выходу.

– Что ж, увидимся в Хогвартсе, полагаю, – все так же растягивая слова, сказал мальчик.

Дальше Гарри вел себя довольно тихо, пока ел мороженое, купленное ему Хагридом (шоколадно-малиновое с дроблеными орехами).

– Что произошло? – спросил Хагрид.

– Ничего, – солгал Гарри. Они остановились у магазина, собираясь купить пергамент и чернила. У Гарри вновь поднялось настроение, когда он увидел на витрине в продаже чернила, которые меняют свой цвет во время письма. Когда они вышли из магазина, Гарри все же спросил:

– Хагрид, а что такое Квиддич?

– Ё-мое, Гарри, а я и забыл, что ты так мало знаешь… не знать о Квиддиче!

– Не надо, я и так себя чувствую не очень, – сказал Гарри. Он рассказал о мальчике в магазине мадам Малкин.

– …а еще он говорил, что детей из семей маглов даже не должны зачислять.

– Ну, ты не из семьи маглов. Да если б он только знал, из какой ты семьи. Да он с измальства твое имя знает от своих родителей, если они из волшебного люда. Ты ж видел, как в Текущем Котле все отреагировали, едва только увидев тебя. Как бы там ни было, ему-то, малому такому, откуда это все знать? Да многие из лучших волшебников, которых я знаю, вышли как раз-таки из потомственных маглов. Вон хотя бы на мамку свою посмотри! И не скажешь, что у нее такая сестра!

– Ну а что такое Квиддич?

– Ну, такой у нас вид спорта. У волшебников. Что-то вроде… вроде футбола в магловом мире. Все обожают Квиддич. Играют в него, летая в воздухе на метлах… и там четыре мяча есть… так сразу правила и не объяснишь.

– А что такое Слизерин и Хаффлпафф?

– Колледжи в школе. Всего их четыре. Говорят, в Хаффлпаффе учатся в основном всякие малоспособные, но…

– Готов поспорить, что попаду в Хаффлпафф! – нахмурившись, сказал Гарри.

– Уж лучше в Хаффлпафф, чем в Слизерин, – мрачно ответил Хагрид. – все ведьмы и колдуны, которые стали плохими, были как раз из Слизерина. Сам-Знаешь-Кто был одним из них.

– Воль… извини… Сам-Знаешь-Кто учился в Хогвартсе?

– Многие годы назад, – ответил Хагрид.

Затем они купили школьные учебники в магазине под названием Росчерк и Клякса, где полки до потолка были заставлены различными книгами, среди них были даже инкрустированные камнями и в кожаном переплете. Книги, размером с почтовую марку, обтянутые шелком. Книги, в которых были сплошь непонятные символы и несколько книг, в которых вообще ничего не было. Даже Дадли, который никогда ничего не читал, дико захотел бы подержать в руках некоторые из них. Хагриду почти пришлось оттаскивать Гарри от стенда с названием Проклятия и Защита от проклятий (Очаруй своих друзей и одурмань врагов с помощью новых заклятий: потеря волос, слабость в ногах, связывание языка и многое, многое другое) профессора Венидиктуса Виридиана.

– Я только пытался найти подходящее заклятие для Дадли.

– Да я и не говорю, что это плохая идея, но тебе нельзя использовать магию в магловом мире. Ну, кроме самых крайних обстоятельств, – сказал Хагрид. – Да и, в любом случае, ты пока и сотворить из этих заклятий ничего не сможешь. Нужно не мало поучиться, чтобы достигнуть такого уровня.

Хагрид не разрешил Гарри купить котел из чистого золота («в списке же указано, что оловянный»), но они взяли довольно симпатичные весы для взвешивания ингредиентов для зелий и складной латунный телескоп. Потом они зашли в Аптеку, которая выглядела довольно очаровательно, что компенсировало ужасный запах внутри нее, похожий на смесь протухших яиц с гнилой капустой. На полу стояли бочки с какой-то слизью, банки с травами, а стены по всей длине были заставлены сосудами с яркими порошками. А еще повсюду под потолком были развешаны пучки перьев, связки клыков и когтей. Пока Хагрид расспрашивал человека за стойкой про набор для начального курса для Гарри, сам Гарри рассматривал серебряные рога единорога по двадцать один галеон за каждый и крохотные, блестящие, черные глаза жуков по пять нутов за чашу.

Когда они вышли из Аптеки, Хагрид вновь сверился со списком Гарри.

– Осталось только купить волшебную палочку. И еще, я так и не подарил тебе ничего.

Гарри, кажется, весь покраснел.

– Тебе не обязательно…

– Понятно, что не обязательно. Вот что, подарю-ка я тебе животину. Ну, только не жабу – их уже много лет никто не заводит. И, ты будешь смеяться, я не люблю кошек – чихаю я от них. Подарю-ка я тебе сову. Все дети хотят сову, они жуть, как полезны – почту разносят и все такое…

Двадцать минут спустя они выходили из Совиного Рынка Коосгалза, внутри которого было темно, отовсюду доносились шорохи и мерцали жемчужного цвета яркие глаза. Гарри теперь нес огромную клетку в которой сидела белоснежная сова, которая спала, засунув голову себе под крыло. Гарри безостановочно благодарил Хагрида, даже немного заикаясь, совсем как профессор Квирел.

– Перестань, – хрипло сказал Хагрид, – Дарсли то не станут тебя завалить подарками. Что ж, нам осталось только посетить магазинчик Оливандера – лучшее место, где есть волшебные палочки, а тебе нужна самая лучшая.

Волшебная палочка… это то, на что Гарри хотел посмотреть в первую очередь. Их последний по счету магазин выглядел довольно узким и обшарпанным. На двери золотыми, потертыми буквами было написано: Оливандеры – изготовители волшебных палочек с 382 года до н.э. На витрине за пыльным окном на выцветшей фиолетовой подушечке лежала одна единственная волшебная палочка.

Звон дверного звонка раздался где-то в глубине магазина, когда они вошли внутрь. Это было крошечное местечко, совершенно пустое, за исключением одного стула, на который Хагрид сел в ожидании. У Гарри возникло ощущение, как будто он попал в библиотеку с очень строгими правилами. В голове он удерживал кучу вопросов, которые у него только что возникли и с интересом рассматривал тысячи узких коробок, аккуратно сложенных на полках до самого потолка. Он начал ощущать легкое покалывание на шее. Казалось, даже пыль и вся эта тишина были пронизаны магией и таинственностью.

– Добрый день, – прозвучал мягкий голос. Гарри подпрыгнул от неожиданности. Хагрид, наверное, тоже, поскольку с того места, где он сидел на плетеном стуле, раздался сильный хруст, и он сразу вскочил на ноги.

Перед Гарри стоял пожилой человек. Его широкие бледные глаза светились как две луны в полумраке магазина.

– Здравствуйте, – с трудом произнес Гарри.

– О, да, – сказал человек, – да, да. Полагал, что в скором времени увижу Вас, Гарри Поттер, – это был не вопрос. – У тебя глаза твоей мамы. Кажется, только вчера она сама была здесь и покупала свою первую палочку. Десять с четвертью дюймов длиной, размашистая, из ивы. Идеальна для зачаровывания.

Мистер Оливандер приблизился к Гарри. Гарри захотелось, чтобы он хотя бы раз моргнул. Его немного пугали эти серебристые глаза.

– Твой отец, в свою очередь, предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Гибкая. Немного посильнее и прекрасно подходящая для трансфигурации. Я сказал, что предпочел твой отец, но, на самом деле, палочка выбирает волшебника, конечно.

Мистер Оливандер так приблизился к Гарри, что они оказались нос к носу друг с другом. Гарри даже смог увидеть свое отражение в его мистических глазах.

– Значит, сюда…

Мистер Оливандер дотронулся до шрама в виде молнии на лбу у Гарри своим длинным, бледным пальцем.

– С сожалением должен признать, что это я продал палочку, которая сотворила это, – чуть слышно сказал он. – Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Мощная, очень мощная… и в плохих руках… эх, если бы я только мог знать, что будет сделано этой палочкой, когда создавал ее…

Он покачал головой и, к облегчению Гарри, заметил Хагрида.

– Рубеус! Рубеус Хагрид! Как же я рад снова увидеть тебя… Дуб, шестнадцать дюймов, слегка изогнутая, не так ли?

– Была, сэр, да, – сказал Хагрид.

– Хорошая палочка. Но, полагаю, была сломана пополам, когда тебя исключили? – спросил мистер Оливандер строго.

– А… ага, сломана, да, – сказал Хагрид, чуть шаркнув ногой, – хотя половинки все еще у меня, – добавил он беспечно.

– Но ты ведь не пользуешься ими? – резко спросил мистер Оливандер.

– О, нет, сэр, – быстро ответил Хагрид. Но Гарри заметил, как он покрепче ухватился за свой розовый зонтик, пока произносил это.

– Хм, – произнес мистер Оливандер, уставившись на Хагрида пронзительным взглядом. – Что ж, мистер Поттер, посмотрим. – Он достал длинную мерительную ленту из кармана. – Какой рукой обычно держите палочку?

– Э… ну… я правша, – ответил Гарри.

– Поднимите Вашу правую руку. Вот так, – он начал отмерять у Гарри расстояния от плеча до указательного пальца, от запястья до локтя, от плеча до пола, от колена до подмышки и окружность головы, а когда закончил, сказал:

– Каждая оливандеровская палочка хранит внутри сильную магическую материю, мистер Поттер. Мы используем волос единорогов, перо из хвоста феникса или нерв сердца дракона. Не бывает двух одинаковых оливандеровских палочек, как не бывает двух одинаковых единорогов, драконов или фениксов. И, конечно, вы никогда не добьетесь таких же хороших результатов с палочкой другого волшебника.

Гарри только сейчас заметил, что, пока мистер Оливандер сновал среди полок, доставая оттуда коробки, лента, сама по себе, все еще продолжала измерять у него расстояние между ноздрями.

– Достаточно, – сказал мистер Оливандер, и мерительная лента свернулась и упала на пол. – Вот, пожалуйста, мистер Поттер. Попробуйте эту. Буковая с нервом сердца дракона. Девятидюймовая. Гладкая и упругая. Просто возьмите и взмахните.

Гарри, чувствуя себя глупо, взял в руки волшебную палочку и немного ею помахал, но мистер Оливандер почти сразу выхватил ее.

– Клен и перо феникса. Семь дюймов. Довольно гибкая. Пробуйте…

Гарри вновь взял палочку, но не успел ничего сделать, как та тоже сразу оказалась у мистера Оливандера.

– Нет, не эта… черное дерево и перо феникса, восемь с половиной дюймов, жесткая. Ну же, ну же, пробуйте.

Гарри попробовал. И еще одну. И еще. Он совершенно не понимал, какого эффекта ожидает мистер Оливандер. Стопка коробок на тонконогом стульчике с опробованными палочками становилась все больше и больше. Но чем больше коробок доставал мистер Оливандер, тем счастливее он, казалось, становился.

– Клиент с запросами, да? Не волнуйтесь, где-то здесь лежит Ваша палочка… хм, интересно… а почему бы и нет… необычное сочетание… остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, изящная и податливая.

Гарри взял палочку и внезапно почувствовал тепло, пробежавшее по пальцам. Он поднял ее над головой, замахнулся и со свистом рассек пыльный воздух. Поток красных и золотых искр выстрелил из кончика палочки, подобно фейерверку, отражаясь пятнами света на стенах. Хагрид прикрикнул и захлопал в ладоши, а мистер Оливандер во весь голос закричал:

– О, браво! Да, действительно, очень хорошо! Так, так, так… любопытно… очень любопытно…

Он взял у Гарри палочку, положил обратно в коробку и стал ее заворачивать коричневой бумагой, все еще приговаривая: «Любопытно… любопытно…»

– Извините, – сказал Гарри, – но что любопытно?

Мистер Оливандер остановил на Гарри взгляд своих тусклых глаз.

– Я помню каждую палочку, которую продал, мистер Поттер. Каждую до единой. И так случилось, что феникс, перо которого находится внутри Вашей палочки, дал еще одно перо… всего одно. И это действительно любопытно, что Вам предназначена именно эта палочка, поскольку сестра этой палочки, с другим таким же пером, ответственна за Ваш шрам.

Гарри сглотнул.

– Да, тринадцать с половиной дюймов. Тисовая. Любопытно, когда случаются такие вещи. Помните, палочка выбирает волшебника… Полагаю, мы должны ожидать от Вас великих свершений, мистер Поттер… Во всяком случае, Тот-Чье-Имя-Не-Должно-Быть-Помянуто творил великие дела… ужасные, да… но великие.

Гарри содрогнулся. Он не был уверен, понравился ли ему мистер Оливандер. Он заплатил семь золотых галеонов за свою палочку, и мистер Оливандер проводил их к выходу из магазина.

Вечернее солнце висело уже низко над горизонтом, когда Гарри и Хагрид двигались обратно по Диагон аллее, обратно через стену и через Текущий котел, который уже опустел. Гарри не разговаривал на протяжении всего пути, не обращал внимания на то, сколько людей глазело на них в метро, загруженных забавными упаковками из магазинов и с клеткой с белоснежной совой, которую Гарри держал на коленях. Они поднялись на эскалаторе на станции Паддингтон. Гарри осознал, где они находятся, только когда Хагрид дотронулся до его плеча.

– Самое время перекусить, перед тем как ты отправишься домой, – сказал он.

Он купил Гарри гамбургер, и они присели на пластиковые стулья на вокзале, чтобы поесть. Гарри смотрел по сторонам. Все вокруг ему теперь казалось странным.

– Ты в порядке, Гарри? Притих чего-то, – сказал Хагрид.

Гарри не был уверен, что он в порядке. Недавно у него был лучший в жизни день рождения, а теперь он жует свой гамбургер, пытаясь подобрать слова.

– Все думают, что я особенный, – наконец произнес он. – Все эти люди в Текущем Котле, профессор Квирел, мистер Оливандер… но я совсем ничего не знаю о магии. Как они могут ожидать от меня великих свершений? Я знаменит, но совершенно не помню того, из-за чего стал знаменитым. Не знаю, что произошло, когда Воль… извини… в смысле, что случилось той ночью, когда мои родители погибли.

Хагрид нагнулся к нему через весь стол. Под кустистой бородой и бровями читалась очень добрая улыбка.

– Не волнуйся, Гарри. Ты быстро всему научишься. В Хогвартсе все с нуля начинают, так что все у тебя будет в порядке. Просто будь собой. Знаю, это трудно. Быть особенным всегда трудно. Но в Хогвартсе тебя ждут замечательные времена… мне там было хорошо… да и сейчас, кстати говоря…

Хагрид помог Гарри погрузится в поезд, который вез его обратно к Дарсли и в конце вручил ему конверт.

– Твой билет в Хогвартс, – сказал он. – Первого сентября, вокзал Кингс Кросс… там все в билете написано. Если будут проблемы с Дарсли, пришли мне письмо с совой, она знает, где меня найти… До скорой встречи, Гарри.

Поезд тронулся со станции. Гарри захотелось посмотреть на Хагрида, пока он не скрылся из вида, он вскочил на свое сиденье и прильнул носом к окну, но стоило ему только моргнуть, как Хагрид исчез.

Глава шестая

Отправление с платформы девять-три четверти.

Последний месяц жизни с Дарсли для Гарри не был радостным. Правда, Дадли теперь боялся Гарри и не мог с ним находится в одной комнате, а тетя Петунья и дядя Вернон уже не запирали Гарри в его кладовке, не заставляли его ничего делать и даже не кричали на него. Вообще-то, они совсем с ним не разговаривали. Наполовину из-за страха, наполовину из-за внутренней злости, они вели себя так, будто даже стула, если на нем сидит Гарри, не существует. Хоть для Гарри такое существование и было более приятным, но вскоре такая ситуация начала угнетать.

Гарри по-прежнему жил в своей комнате в кампании с совой. Он решил назвать ее Хедвиг[34] – это имя он нашел в книге Истории магии. Учебники были очень интересные. Он лежал на своей кровати и зачитывался до полуночи, а Хедвиг летала через открытое окно туда и обратно, когда ей вздумается. Хорошо еще, что тетя Петунья не заходила в комнату пропылесосить, потому что Хедвиг постоянно приносила с ночной охоты дохлых мышей. Каждый вечер, перед тем как лечь спать, Гарри отмечал на самодельном календарике из куска бумаги на стене дни до первого сентября.

В последний день августа он все-таки решился переговорить с дядей и тетей о том, как ему добираться завтра на вокзал Кингс Кросс. Так что он спустился в гостиную, где они смотрели викторину по телевизору. Он откашлялся, обозначая свое присутствие, Дадли тут же вскрикнул и выбежал вон из комнаты.

– Эм… дядя Вернон?

Дядя Вернон что-то буркнул, означающее, что он слушает.

– Эм… завтра мне надо быть на вокзале Кингс Кросс, чтобы… поехать в Хогвартс.

Дядя Вернон снова что-то буркнул.

– Вас не затруднит отвезти меня туда завтра утром?

– Бурк.

Гарри решил, что это означает "Да".

– Спасибо.

Он уже развернулся, чтобы отправиться к себе наверх, когда дядя Вернон заговорил.

– Забавно, что волшебники попадают в свою школу поездом. Все ковры-самолеты прохудились что ли?

Гарри ничего не ответил.

– Ну, а где эта школа находится-то хоть?

– Я не знаю, – сказал Гарри, впервые осознавая, что на сам деле не знает. Он достал из своего кармана билет, который дал ему Хагрид.

– Мне просто нужно сесть в поезд, отходящий от платформы девять-три четверти, в одиннадцать часов.

Дядя и тетя уставились на него с удивлением.

– Какой платформы?

– Девять-три четверти.

– Не мели чепухи, – сказал дядя Вернон. – Нет там никакой платформы "девять-три четверти".

– Так написано в моем билете.

– Чушь, – сказал дядя Вернон. – Бред полнейший, как и все, что с связано с такими, как ты. Подожди, вот увидишь. Ладно, мы отвезем тебя на вокзал Кингс Кросс. Мы так или иначе собирались в Лондон, а то бы я не поехал.

– А зачем вы едете в Лондон? – спросил Гарри, пытаясь показать дружелюбие.

– Везем Дадли в больницу, – прорычал дядя Вернон. – должны же мы удалить ему хвост, перед тем как он пойдет в Смелтинг.

На следующий день Гарри проснулся в пять утра и больше не смог заснуть, потому что сильно нервничал. Он поднялся и натянул джинсы – ему не хотелось добираться до вокзала в колдовской мантии – если что, переоденется в поезде. Он еще раз сверился с со списком, присланным из Хогвартса, чтобы быть уверенным, что у него есть все, что нужно, увидел, что Хедвиг спит в своей клетке и стал мерять шагами комнату, дожидаясь, пока проснуться Дарсли. Два часа спустя огромный, тяжелый сундук Гарри был водружен в машину дяди Вернона, а тетя Петунья уговорила Дадли сесть на заднее сиденье рядом с Гарри, и они выехали.

Они добрались до вокзала к половине одиннадцатого. Дядя Вернон бросил сундук Гарри на багажную тележку и направился с ним к платформам. Гарри подумал, что это слишком странное проявление доброты со стороны дяди Вернона, пока тот не остановился перед платформами с противной ухмылкой на лице.

– Ну вот мы и на месте, парень. Платформа девять, платформа десять. Твоя должна быть где-то посередине, но ее, кажется, еще не построили, не так ли?

Конечно, он был прав. Перед одной платформой была большая табличка с номером девять, перед следующей такая же большая пластиковая табличка с номером десять, а между ними – ничего.

– Счастливого пути, – сказал дядя Вернон с еще более противной ухмылкой и ушел, не произнеся больше ни слова. Гарри развернулся и смотрел как Дарсли уезжают. Все трое смеялись. У Гарри пересохло во рту. Что ему теперь оставалось делать? Он уже начал привлекать к себе внимание из-за Хедвиг. Нужно было спросить у кого-нибудь.

Он остановил вокзального служащего, но и тот не имел никакого представления о платформе девять-три четверти. Служащий так же никогда не слышал о Хогвартсе, а когда Гарри не смог ему ответить, в какой части страны находится его школа, он начал раздражаться, будто Гарри нарочно отвлекает его какими-то глупостями. В конце концов служащий ушел, бормоча себе под нос о том, что его отвлекают от важных дел. Теперь уже Гарри старался не впасть в панику. Посмотрев на большие часы, указывающие прибытие и отбытие поездов, он обнаружил, что у него осталось только десять минут, чтобы попасть на поезд, следующий в Хогвартс, а у него по-прежнему не появилось ни одной идеи, как это сделать. Он остался стоять в одиночестве посреди станции с неприподъемным сундуком, карманами, полными волшебных денег, и с настоящей совой.

Хагрид, должно быть забыл сказать ему что-то, что надо сделать, вроде как постучать по третьему камню слева, чтобы попасть на Диагон аллею. Гарри уже начал думать, не постучать ли ему своей волшебной палочкой по стойке проверяющего билеты между платформами девять и десять.

В этот момент сзади него прошла группа людей и Гарри кое-что расслышал из их разговора.

– …полно маглов, конечно…

Гарри резко развернулся. Это разговаривала полная женщина, которая обращалась к четырем мальчикам, все они были с огненно-рыжими волосами. Каждый из них толкал перед собой тележку, такую же, как у Гарри и у них тоже была сова.

Сердце Гарри застучало сильнее. Он направил свою тележку в след за ними. Они остановились и Гарри тоже остановился неподалеку от них, чтобы можно было расслышать их разговор.

– Ну, какая платформа? – спросила мать у мальчиков.

– Девять и три четверти! – встряла маленькая, державшая мать за руку, девочка, у которой тоже были огненно-рыжие волосы. – Мам, можно я тоже…

– Ты еще недостаточно взрослая, Джинни, успокойся. Ну, что ж, Перси, давай первым.

Мальчик, выглядевший самым старшим, стал продвигаться между платформами девять и десять. Гарри внимательно следил за ним, стараясь даже не моргать, чтобы ничего не пропустить, но как только мальчик приблизился к барьеру, разделяющему две платформы, его скрыла из вида группа туристов, вышедшая на платформу, а когда они прошли, мальчик уже исчез.

– Фред, ты следующий, – сказала полная женщина.

– Я не Фред, я Джордж, – ответил мальчик, – Право слово, женщина, и Вы еще называете себя нашей матерью? Не знаете, кто из нас Фред, а кто Джордж?

– Джордж, прости, дорогой.

– Да шучу, я Фред, – сказал мальчик и тоже пошел вдоль платформы. Его близнец крикнул, чтобы брат поторопился, потому что он пойдет сразу за ним, но затем… Гарри не понял, что произошло, потому что через секунду и Фред исчез с платформы, но что они сделал?

Теперь уже третий брат решительно направил свою тележку к барьеру. Вот он еще здесь и вдруг, совершенно неожиданно, он пропал.

Гарри так и не понял, как это происходит.

– Извините, – обратился он к полной даме.

– Привет, дорогой, – ответила она, – впервые едешь в Хогвартс? Рон тоже новичок.

Она указала на последнего и самого младшего из своих сыновей. Он был высоким, худым и весь в веснушках, с длинными руками и ногами и с большим носом.

– Да, – сказал Гарри. – Дело в том… в том… я не знаю, как…

– Как попасть на платформу? – ответила она с любезной улыбкой, от чего Гарри смутился. – Не волнуйся. Все, что тебе нужно сделать, это идти прямо на барьер между платформами девять и десять. Не останавливайся и не бойся врезаться в него – это очень важно. Если нервничаешь, лучше сделать это на бегу. Давай, иди перед Роном.

– Эм… хорошо, – сказал Гарри.

Он развернул свою тележку и уставился на барьер. Тот выглядел очень прочным.

Наконец он пошел вперед на барьер. На его пути постоянно проходили люди. Гарри пошел быстрее. Он уже предчувствовал, как врежется в барьер и что-нибудь себе повредит. Он уж перешел на бег, толкая тележку всем телом, наклонившись вперед. Барьер становился все ближе и ближе. Вот осталось всего пару метров. Гарри закрыл глаза, приготовившись к удару…

И ничего не произошло – он продолжал бежать. Гарри открыл глаза. Перед ним на платформе, заполненной людьми, стоял ярко-красный паровоз. Над его головой на табличке была надпись: Хогвартс Экспресс, 11:00. Гарри обернулся и вместо барьера увидел позади бетонную арку с табличкой «Платформа девять-три четверти». Он сделал это.

Дым от паровоза стелился над головами болтающей толпы, в которой тут и там бегало множество кошек всех возможных расцветок. Гарри покатил свою тележку вниз по платформе в поисках свободного места. Он прошел мимо круглолицего мальчика, который в это время говорил:

– Ба, я опять потерял свою жабу.

– Ох, Невилль, – услышал он ответ пожилой женщины.

Мальчик с дредами на голове был окружен небольшой кучкой людей.

– Дай нам посмотреть, Ли, покажи.

Мальчик приподнял крышку коробки, которую держал в руках, и люди вокруг него сразу начали ахать и кричать про высовывающиеся из коробки длинные мохнатые лапы.

Гарри все дальше пробирался сквозь толпу людей на платформе, пока не нашел пустое купе в самом конце поезда. Сначала он отнес Хедвиг, затем попытался протащить свой сундук через дверь поезда. Он пробовал затащить его по ступеням, держа за один конец и дважды уронил сундук себе на ногу.

– Помощь нужна? – это был один из рыжих близнецов, которых он видел перед тем как пройти через барьер.

– Да, пожалуйста, – выдохнул Гарри.

– Эй, Фред! Ди’сюда, помоги!

С помощью близнецов сундук Гарри был, наконец-то, поднят на поезд и оставлен в углу купе.

– Спасибо, – сказал Гарри, смахивая мокрые от пота волосы с глаз.

– Это что? – сразу воскликнул один из близнецов, показывая на шрам Гарри в виде молнии.

– Вот это да! – воскликнул другой. – Ты же…

– Это он, – сказал первый близнец. – Или не ты? – обратился он к Гарри.

– Я? – спросил Гарри

– Гарри Поттер, – хором произнесли близнецы.

– Ах, он, – сказал Гарри. – То есть, да, это я.

Оба мальчика уставились на него, из-за чего Гарри почувствовал, что он краснеет. Но потом, к его облегчению, снаружи поезда донесся голос:

– Фред? Джордж? Вы там?

– Идем, мам.

Еще раз взглянув на Гарри, близнецы покинули вагон.

Гарри сел на сиденье рядом с окном так, чтобы можно было незаметно наблюдать за рыжеволосой семьей на платформе и слышать, о чем они говорят. Их мать как раз достала носовой платок.

– Рон, у тебя что-то на носу.

– Мам… ассань, – он попытался вырваться.

– А у малыса Лонни сто-то на носууу, – хором сказали близнецы.

– Заткнитесь, – выпалил Рон.

– А где Перси? – спросила их мать.

– Вон он, идет как раз.

Старший мальчик появился перед ними. Он уже переоделся в развевающуюся на ветру черную хогвартсовскую мантию и еще Гарри заметил приколотый к мантии сверкающий серебряный значок с большой буквой В на нем.

– Не могу больше задерживаться, Мама, – сказал он, – вожатым определили два купе в головной части поезда…

– А ты у нас вожатый, Перси? – спросил один из близнецов, будто был сильно удивлен. – Ты бы хоть намекнул об этом раньше. Мы и представления не имели.

– Подожди-ка, кажется, он что-то упоминал на счет этого, – сказал второй близнец, – один раз…

– Или два…

– В минуту…

– Все лето…

– Да, замолчите вы, – ответил им Перси-староста.

– А каким, кстати, образом Перси досталась новая форма? – спросил один из близнецов.

– Таким, что его назначили вожатым, – нежно ответила их мама, – ну, что ж, дорогие, хорошего вам семестра и не забудьте отправить сову, как приедете.

Она поцеловала Перси в щеку, затем направилась к близнецам.

– Теперь… вы двое… если и в этом году вы будете себя вести как обычно… если я получу еще хоть одну сову с извещением, что вы… что вы взорвали туалет или…

– Взорвали туалет? Мы не взрывали никакого туалета!

– Но идея отличная! Спасибо, мам!

– Это не смешно! И приглядывайте там за Роном.

– Не волнуйся, малыс Лонничек будет с нами в безопасности.

– Заткнись, – снова сказал Рон. Он уже был почти выше близнецов. Нос его все еще светился розовым в том месте, где его пыталась протереть его мама.

– Мам, а знаешь, что? Угадай, кто сел только что в поезд!

Гарри быстро спрятался за занавеску, чтобы они не смогли его обнаружить.

– Помнишь черноволосого мальчика, который проходил с нами на станцию? Знаешь, кто это?

– Кто?

– Гарри Поттер!

Гарри тут же услышал голос маленькой девочки:

– Ой, мам, а можно я схожу в поезд посмотреть на него? Пожалуйста, мам…

– Ты его уже видела, Джинни, и к тому же бедный мальчик не в каком-нибудь зоопарке сидит, чтобы на него все таращили глаза. Так это правда, Фред? Как ты узнал?

– Спросил. И шрам видел. Он и правда там… в виде молнии.

– Бедняжка. Неудивительно, что он был один. Был таким вежливым, когда спросил, как попасть на платформу.

– Да это ладно… а как думаете, он помнит, как выглядит Сами-Знаете-Кто?

После этих слов, их мать сразу же пришла в ярость.

– Я запрещаю тебе его об этом спрашивать, Фред! И даже не смей! Как будто стоит напоминать ему о таком в его первый школьный день. Ну все, приведите все себя в порядок.

Раздался гудок поезда.

– Быстрее! – мама со своими тремя мальчиками стала быстро пробираться к поезду. Мальчики забрались в вагон, и мама поцеловала их на прощанье, а их маленькая сестренка тут же начала плакать.

– Не надо, Джинни, мы пришлем тебе кучу сов.

– И сиденье от унитаза из Хогвартса.

– Джордж!

– Шучу же, мам.

Поезд начинал двигаться. Гарри смотрел, как мать рыжеволосых мальчиков махала им в след, а их сестра, наполовину смеясь, наполовину плача, бежала за поездом, пока он не набрал слишком большую скорость. Потом она упала и тоже стала махать им.

Гарри смотрел на рыжеволосую девочку и ее маму, пока поезд не скрыл их из виду, заехав за поворот. За окном мелькали дома. Гарри почувствовал большой прилив волнения. Он не знал, куда он отправляется, но чувствовал, что начинается нечто лучшее, чем то, что он оставляет позади.

Дверь купе отодвинулась в сторону и внутрь вошел младший из рыжеволосых мальчиков.

– Кто-нибудь сидит здесь? – спросил он, указывая на сиденье напротив Гарри. – В остальных купе везде занято.

Гарри покачал головой, и мальчик опустился на сиденье. Он посмотрел на Гарри и резко отвернулся к окну, притворяясь, что не разглядывал его. Гарри снова заметил грязь на носу у мальчика.

– Эй, Рон… – это вернулись близнецы. – Мы пойдем в середину поезда – там Ли Джордан всем показывает огромного тарантула, которого притащил с собой.

– Ладно, – пробубнил Рон.

– Гарри, – сказал один из близнецов, – мы, кажется, не представились? Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон. Ну ладно, увидимся позже.

– Пока, – ответили Гарри и Рон. Близнецы ушли, закрыв за собой дверь.

– Ты действительно Гарри Поттер? – выпалил Рон.

Гарри кивнул.

– А… хорошо, а то я подумал, что это одна из шуток Фреда с Джорджем, – сказал Рон. – А у тебя действительно остался… ну ты знаешь…

Он указал на верх головы Гарри.

Гарри отодвинул рукой свою челку в сторону, чтобы показать шрам, а Рон придвинулся ближе чтобы разглядеть.

– Что ж, значит сюда, Сам-Знаешь-Кто…?

– Да, – ответил Гарри, – но я этого не помню.

– Совсем? – оживился Рон.

– Ну, я помню много зеленого света и больше ничего.

– Ого, – только и произнес Рон. Он сидел и смотрел на Гарри несколько секунд, затем, кажется, понял, что делает что-то не то и снова резко отвернулся к окну.

– А у тебя в семье все волшебники? – спросил Гарри, которому Рон был интересен не меньше, чем Рону сам Гарри.

– Эм… Да, кажется, – ответил Рон. – Вроде бы у мамы есть троюродная сестра, которая работает бухгалтером, но мы о ней никогда не вспоминаем.

– Ты должно быть, неплохо разбираешься в магии.

Уизли были как раз одной из самых старейших колдовских семей, про которые говорил мальчик на Диагон аллее.

– А я слышал, что ты живешь с маглами, – сказал Рон. – Какие они?

– Ужасные! Не все, конечно. Но мои тетя и дядя – точно. Хотел бы я иметь трех братьев волшебников.

– Пять, – поправил его Рон. И с этими словами он почему-то помрачнел. – В нашей семье, я шестой, кто идет в Хогвартс. Ты сейчас скажешь, что мне есть на кого ровняться. Билл и Чарли уже закончили школу. Билл был старостой, а Чарли – капитаном команды по Квиддичу. Сейчас Перси назначили вожатым. Фред и Джордж много безобразничают, но у них все равно хорошие оценки и все считают их забавными. Все ожидают от меня чего-то подобного, но если я и добьюсь чего, то никто и не удивится – мои братья уже это делали. А еще мне никогда не достается ничего нового, с пятью то братьями. У меня старая мантия Билла, старая волшебная палочка Чарли и старая крыса от Перси.

Рон засунул руку внутрь своей куртки и извлек оттуда толстую серую крысу, которая сейчас спала.

– Его зовут Скабберс[35] и он скучный, потому что все время спит. Перси получил от папы сову, когда его назначили старостой и ему некуда было деть… то есть… я получил Скабберса.

Уши Рона порозовели. Показалось, что он опять наговорил лишнего и потому он снова отвернулся к окну.

Гарри даже и в голову не пришло, что может быть ненормального в том, что люди не могут позволить себе иметь лишнюю сову. В конце концов, у него самого никогда не было собственных денег до последнего месяца, и он сказал об этом Рону, а еще о том, что он постоянно донашивает старую одежду Дадли и никогда не отмечал свой день рождения. Кажется, это подействовало на Рона.

– …потом Хагрид все мне рассказал. Я же не знал, ни о том, что я волшебник, ни о моих родителях, ни о Вольдеморте…

Рон ахнул.

– Что? – спросил Гарри.

– Ты произнес имя Сам-Знаешь-Кого! – Сказал Рон с некоторым впечатлением. – Я-то думал, что уж ты, как и все люди…

– Да я и не думал выглядеть храбрым или что-то вроде этого, произнося имя, – ответил Гарри, – Я просто никогда не знал, что этого нельзя делать. Понимаешь, о чем я? Мне еще многому надо научиться… точно тебе говорю, – добавил он, впервые озвучивая то, что беспокоило его уже долгое время, – я точно буду самым худшим учеником в классе.

– Это вряд ли. В школе полно детей из семей маглов, и они так же быстро всему учатся.

Пока они разговаривали, поезд уносил их все дальше от Лондона. За окном теперь были поля с пасущимися на них коровами и овцами. Они некоторое время ехали молча, глядя как мимо проносятся поля и петляющие между ними тропинки.

Где-то после полудня из коридора послышался громкий стук, и улыбающаяся женщина с ямочками на щеках открыла дверь в их купе и спросила:

– Чего-нибудь желаете купить, дорогие?

Гарри, который даже не завтракал сразу же вскочил, а у Рона снова покраснели уши, и он пробормотал, что у него есть бутерброды. Гарри вышел в коридор.

Дарсли никогда не давали ему денег на сладости, но теперь, когда его карманы были набиты золотыми и серебряными монетам, он готов был купить столько шоколадных батончиков, сколько смог бы унести. Но женщина сказала, что у нее нет шоколадных батончиков. Вместо них на тележке были Всевкусные бобы Берти Бот[36], Супер-Надувачка Друбла[37], Шоколадные лягушки[38], Тыквенные пирожки, Котлокексы[39], Лакричные Палочки[40] и множество других странных вещей, которые Гарри никогда раньше не видел. Стараясь ничего не пропустить, он взял всего понемногу и заплатил женщине одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых нутов.

Рон наблюдал, как Гарри затаскивает все это внутрь и складывает на пустые сиденья.

– Так голоден?

– Очень! – ответил Гарри, откусывая небольшой кусок от тыквенного пирожка.

Рон достал из своих вещей небольшой сверток и развернул его. Внутри оказалось четыре бутерброда. Он отделил из скомканной кучки один и сказал:

– Она все время забывает, что я не люблю солонину.

– Давай я тебе один поменяю на что-нибудь, – сказал Гарри, которому никогда раньше не приходилось ни с кем делиться, да и с ним никто никогда не делился. Это было приятное чувство, сидеть рядом с Роном, поедать все эти пирожки, печенье и сладости. Бутерброды оказались забытыми.

– А это что? – спросил Гарри у Рона, показывая упаковку с Шоколадной лягушкой, – это ведь не настоящие лягушки?

Гарри постепенно переставал удивляться подобным вещам.

– Нет, – ответил Рон, – но внутри у каждой есть карточка. Мне не хватает Агриппы.

– Что?

– Ах, да, ты же не знаешь. Внутри упаковки Шоколадных лягушек есть карточки, ну для коллекции – всякие знаменитые колдуны и ведьмы. У меня их уже сотен пять, а Агриппы и Птоломея так и не попадалось.

Гарри развернул упаковку Шоколадной лягушки и достал оттуда карточку. На ней было лицо мужчины. На мужчине были очки с линзами в форме полумесяца, у него был блинный и кривой нос, длинные седые волосы, борода и усы. Надпись на карточке указывала, что волшебника зовут Альбус Дамблдор.

– Так вот какой Дамблдор! – сказал Гарри.

– Только не говори мне, что никогда не слышал о Дамблдоре! – сказал Рон, – Можно мне тоже лягушку? Может в этот раз мне попадется Агриппа… спасибо.

Гарри перевернул свою карточку и прочел:

Альбус Дамблдор

Действующий директор Хогвартса

По мнению многих великих волшебников современности, Дамблдор прославился благодаря победе над темным колдуном Гриндельвальдом в 1945 году, изобретению двенадцати способов использования драконьей крови и работе в области алхимии совместно с Николасом Фламелем[41]. Профессор Дамблдор увлекается камерной музыкой и боулингом.

Гарри перевернул обратно карточку и, к своему изумлению, увидел, что лицо Дамблдора исчезло.

– Он исчез!

– А ты ожидал, что он весь день тут будет? – сказал Рон. – Вернется. А мне опять попалась Моргана. В шестой раз уже. Возьмешь себе? Можешь тоже начать коллекционировать.

Глаза Рона замерли на куче упаковок Шоколадных лягушек, только и ждущих, чтобы их развернули.

– Не стесняйся, – сказал Гарри, – только ты знаешь, в мире маглов люди все время находятся на своих фотографиях.

– Да ладно? Что, они совсем не двигаются? – удивился Рон, – странные!

Гарри внимательно следил, как Дамблдор вернулся на картинку из края карточки и слегка ему улыбнулся. Рона больше интересовало поедание Шоколадных лягушек, чем разглядывание карточек со знаменитыми колдунами и ведьмами, а Гарри не мог оторвать от них глаз. Вскоре к карточкам Дамблдора и Морганы у него прибавились Хенгист из Вудкрофта, Эльберик Груиньен, Цирцея, Парацельсус и Мерлин. Он наконец-то перестал изучать карточку с друидессой Клиодной, которая чесала свой нос, и открыл пакетик с Всевкусными бобами Берти Бот.

– С этим будь поосторожнее, – предупредил Рон, – Всевкусные, действительно означает, что они могут быть любого вкуса, понимаешь? Конечно, в основном попадаются со вкусом шоколада, мятные или мармеладные, но можно наткнуться и на шпинат, ну или ливер, или требухи. Джордж рассказывал, что один раз ему попался боб со вкусом соплей.

Рон взял боб зеленого цвета, внимательно его рассмотрел и откусил чуть-чуть.

– Фууууу! Видишь? Брокколи…

Они хорошо повеселились, пробуя различные Всевкусные бобы. Гарри попались со вкусом тостов, кокоса, запеченных бобов, карри, травы, кофе, сардины, а потом он так расхрабрился, что даже решил попробовать боб странного серого цвета, который Рон отказывался брать в рот. Боб оказался со вкусом перца.

За окном пейзаж сельской местности сменился на дикие места. Ухоженные поля теперь пропали. Видно теперь было только деревья, извилистые реки и темно-зеленые холмы.

В дверь их купе постучали и дверь открылась. В проходе стоял круглолицый мальчик, которого Гарри видел на платформе девять-три четверти. Было видно, что он только что плакал.

– Извините, – сказал мальчик, – вы не видели где-нибудь мою жабу?

Когда Гарри и Рон покачали головами, мальчик вдруг разразился:

– Я потерял его! Он снова от меня сбежал!

– Он появится, – поддержал его Гарри.

– Да, – сказал мальчик печальным голосом. – Что ж, если вы его увидите…

И ушел.

– Не знаю, чего тут переживать, – сказал Рон. – Если бы у меня была жаба, я бы старался ее потерять. Хотя, у меня самого Скабберс, что уж тут говорить.

Крыса все еще спала на коленях Рона.

– Если он умрет, никто и не заметит. – сказал Рон брезгливо. – Вчера я пытался превратить его шерсть в желтую, чтобы он был хоть немного интереснее, но заклинание не сработало. Я тебе сейчас покажу….

Он порылся в своем багаже и вытащил оттуда очень потрепанного вида палочку. В одном месте у нее была трещина, а из кончика торчало что-то белое.

– Шерсть единорога почти вылезла. Ну, не важно…

Только он размахнулся своей волшебной палочкой, как дверь в купе снова открылась. Это вернулся мальчик, потерявший жабу, но в этот раз с ним еще была девочка. Она уже была одета в школьную мантию Хогвартса.

– Кто-нибудь видел жабу? Невилль потерял, – сказала она.

У девочки был очень властный голос, длинные и пушистые коричневые волосы, и большие передние зубы.

– Мы уже говорили ему, что не видели, – ответил Рон, но девочка уже не слушала. Она заметила волшебную палочку у него в руке.

– О! Вы тут колдуете? Давайте посмотрим.

Она уселась на сиденье, а Рон слегка опешил от такого напора:

– Э… Хорошо.

Он прокашлялся.

Солнца свет, ромашки и кусочек масла

Пусть желтой станет эта крыса сразу.

Рон взмахнул волшебной палочкой, но ничего не произошло. Скабберс остался серым и продолжал спать.

– А ты уверен, что это заклинание настоящее? – спросила его девочка. – Выглядит не очень хорошим. Я уже пыталась сотворить несколько простых заклинаний и у меня все получалось. Никто из моей семьи магией раньше не занимался, и письмо из Хогвартса было большим сюрпризом, а я очень обрадовалась. Я имею ввиду, что это же самая лучшая школа колдовства. Ну, я так слышала. И я, конечно же, уже прочитала все учебники. Надеюсь, этого будет достаточно для поступления. Кстати, я Гермиона Гренджер, а вас как зовут?

Произнесла она все это на одном дыхании.

Гарри посмотрел на Рона и понял, что он тоже не прочитал всех книг школьного курса.

– Я Рон Уизли, – пробормотал Рон.

– Гарри Поттер, – ответил Гарри.

– Не может быть! – изумилась Гермиона. – Я прочитала все о тебе, у меня были книжки для внеклассного чтения. Про тебя написано в "Современной истории магии", во "Взлете и падении Темных искусств" и в "Величайших волшебных событиях двадцатого столетия".

– Про меня? – Гарри слегка ошалел.

- Боже, ты разве не знаешь? Я бы постаралась все найти, если бы это касалось меня, – сказала Гермиона. – Вы уже знаете в какой колледж попадете? Я тут поспрашивала и надеюсь, что попаду в Гриффиндор[42]. Говорят, что он лучший. Я слышала, что даже Дамблдор в нем учился, хотя и Райвенкло[43] вроде бы не плох… В общем, мне лучше пойти помочь Невилю с поисками жабы. А вам лучше переодеться. Мне кажется, мы скоро приедем.

И она ушла, захватив с собой мальчика, потерявшего жабу.

– В какой бы колледж я ни попал, надеюсь, что не вместе с ней, сказал Рон. Он спрятал свою палочку обратно в сундук. – Дуратское заклинание. Это Джордж мне его дал и ручаюсь, он знал, что оно не настоящее.

– А в каких колледжах твои братья? – спросил Гарри.

– Гриффиндор, – ответил Рон. Лицо его снова сделалось печальным. – Мама и папа тоже в нем учились. Даже не представляю, что они скажут, если я попаду в другой. Предполагаю, что не так уж и плохо попасть в Равенкло, но представь, если меня определят в Слизерин.

– Это в котором учился Воль… то есть, Сам-Знаешь-Кто?

– Ага, – ответил Рон. Он вернулся обратно на свое кресло и было видно, что он чем-то обеспокоен.

– Знаешь, мне кажется кончики усов Скабберса стали заметно светлее, – сказал Гарри, пытаясь отвлечь Рона от мыслей о колледжах. – А чем сейчас занимаются твои старшие браться, ну, после окончания школы?

Гарри было очень интересно, чем занимаются взрослые волшебники.

– Чарли в Румынии работает с драконами, а Билл в Африке по каким-то делам Гринготтса, – ответил Рон. – Ты ведь слышал, что случилось недавно Гринготтсе? Это писали на днях в Ежедневном Пророке, но сомневаюсь, что подобное сообщают в новостях маглов – кто-то пытался ограбить ячейку повышенной сохранности.

Гарри был шокирован.

– Серьезно? И что случилось с ворами?

– Ничего! И именно поэтому это такая большая новость. Никого не поймали. Мой папа сказал, что только самая черная магия могла обдурить охранные системы Гринготтса. Но говорят, что украсть все равно ничего не получилось – вот что странно. Ну и, конечно, все сильно пугаются, когда происходит нечто подобное, в стиле Сам-Знаешь-Кого, да еще и совсем рядом.

Гарри начал прокручивать эту новость у себя в голове. Он и сам уже начал чувствовать уколы страха при упоминании о Вольдеморте. Он понимал, что подобные изменения в жизни неизбежны, когда попадаешь в мир волшебников, но все же раньше ему было намного комфортнее, когда он мог произносить имя “Вольдеморт” без опасений.

– А какая у тебя любимая квиддичная команда? – спросил Рон.

– А… я не знаю ни одной, – смутился Гарри.

– Что?! – воскликнул Рон. – Ну, подожди, ты скоро узнаешь, что это самая лучшая игра на свете! – И стал рассказывать о четырех мячах, позициях семи игроков, метлы, которые он бы себе прибрел, будь у него деньги и описывать знаменитые игры, на которых он побывал со своими братьями. Когда он начал описывать Гарри все тонкости игры, дверь в купе снова открылась. Но на пороге стоял не Невиль, мальчик потерявший жабу, или Гермиона Гренджер.

Внутрь вошли три мальчика и Гарри узнал среднего из них – это был тот самый мальчик с бледным лицом, которого он встретил в магазине мантий мадам Малкин. Сейчас этот мальчик смотрел на Гарри с гораздо большим интересом, чем тогда, на Диагон аллее.

– Это правда? – сказал он. – В поезде шепчутся, что в этом купе едет Гарри Поттер. Так значит, это ты, так ведь?

– Да, – ответил Гарри. Он рассматривал других мальчиков. Оба были коренастыми и смотрелись весьма грозно. Стоя позади бледнолицего мальчика, они выглядели как телохранители.

– О, это Крэбб, а это Гойл, – будто между прочим сказал мальчик с бледным лицом, заметив, куда смотрит Гарри. – А меня зовут Малфой, Драко Малфой.

Рон слегка кашлянул, как будто пытался прикрыть усмешку. Драко Малфой посмотрел на него:

– Ты думаешь у меня смешное имя что ли? Свое можешь и не говорить. Мой отец рассказывал, что у всех Уизли рыжие волосы, веснушки, а детей больше, чем они могут себе позволить.

Он повернулся обратно к Гарри:

– Скоро ты увидишь, что некоторые семьи волшебников лучше, чем другие, Поттер. Ты ведь не хочешь водить дружбу с людьми не того сорта? Я помогу тебе определиться.

Малфой протянул свою руку, чтобы пожать руку Гарри, но Гарри не стал протягивать руку в ответ. Вместо этого он сказал холодно:

– Думаю, я и сам разберусь, кто какого сорта, спасибо.

Драко Малфой не покраснел, но на щеках все же выступили розовые пятна.

– Я бы на твоем месте стал опасаться, – медленно произнес он. – А то однажды можешь кончить как твои родители. Они не разбирались, что хорошо для них, а что – нет. Будешь крутиться рядом с такой дрянью как Уизли или Хагрид и запачкаешься сам.

Гарри и Рон одновременно вскочили со своих мест.

– А ну, повтори, – сказал Рон сквозь зубы. Лицо его стало таким же красным, как и его волосы.

– Ох, неужели ты хочешь подраться? – усмехнулся Малфой.

– Только если вы сейчас же не уйдете, – сказал Гарри более храбро, чем себя на самом деле чувствовал, потому что Крэбб и Гойл выглядели гораздо внушительнее, чем они с Роном.

– Но мы не собираемся уходить, так ведь ребята? Нашу еду мы уже съели, а у вас, я смотрю, кое-что еще осталось.

Гойл потянулся рукой к коробке с Шоколадной лягушкой, которая была рядом с Роном. Рон сразу подался вперед, но прежде, чем успел что-либо сделать, Гойл громко завизжал.

Крыса Скабберс вцепилась зубами в палец Гойла. Крэбб и Малфой сразу отпрянули от него, когда он начал размахивать Скабберсом кругами. А когда Скабберс наконец-то отцепился, ударившись об окно, вся троица сразу исчезла из купе. Вероятно, они подумали, что и в коробках с остальными сладостями могут быть крысы, а может, просто услышали шаги рядом, потому что секунду спустя в купе вошла Гермиона Гренджер.

– Что тут произошло? – Спросила она, разглядывая сладости, разбросанные по полу и на Рона, поднимающего Скабберса за хвост.

– Похоже, он в нокауте, – сказал Рон, обращаясь к Гарри. Он поднес Скабберса ближе, – Нет, ты не поверишь, но он опять уснул.

Так и было.

– Ты видел раньше Малфоя?

Гарри рассказал о их встрече на Диагон аллее.

– Я слышал об их семье, – мрачно начал Рон. – Они были одни из первых, кто перешел на нашу сторону, когда Сам-Знаешь-Кто исчез. Сказали, что были заколдованы. Но мой отец им не верит. Он говорит, что отец Малфоя только и искал повода, чтобы перейти на темную сторону, – он повернулся к Гермионе. – Мы можем чем-нибудь помочь?

– Вы бы поторопились переодеться в школьную форму. Я только что была у кондуктора, и он сказал, что мы скоро приедем. Вы тут дрались что ли? Нажили себе неприятности еще до того, как приехали!

– Скабберс дрался, а не мы, – сказал Рон со злостью. – Не могла бы ты выйти, чтобы мы переоделись?

– Хорошо. Я зашла сюда только потому, что люди в коридоре ведут себя слишком по-детски – бегают туда-сюда, – сказала Гермиона надменным голосом. – А у тебя какая-то грязь на носу, между прочим, ты в курсе?

Рон посмотрел на нее с ненавистью, и она ушла. Гарри выглянул в окно. Становилось темно. За окном были горы и леса под темно-синим небом. Казалось, что поезд замедляется.

Он и Рон стянули свои кофты и одели длинные черные мантии. Мантия Рона была ему немного коротка – из-под подола виднелись его кроссовки.

Голос эхом пронесся по всему составу: "Мы прибываем в Хогвартс через пять минут. Пожалуйста, оставьте свой багаж в поезде, он будет доставлен в школу отдельно."

У Гарри сразу сжался желудок, а у Рона, казалось, побледнели даже веснушки. Они набили карманы остатками сладостей и присоединились к ребятам, толпящимся в коридоре.

Поезд замедлил ход и, наконец, остановился. Ученики протолкнулись в дверь и вышли на крошечную темную платформу. Гарри начал дрожать от холодного ночного воздуха. Из темноты появилась ламп, подпрыгивающая над головами учеников и Гарри услышал знакомый голос:

– Первоклашки! Первоклашки, сюда! Все в порядке, Гарри?

Волосатая голова Хагрида возвышалась над морем голов учащихся.

– Айда! За мной все… есть еще первоклашки? Давайте все сюда. Первоклашки, следуйте за мной!

Сонные и спотыкающиеся они двинулись за Хагридом по узкой тропинке, круто уходящей вниз. Вокруг было на столько темно, что Гарри казалось, будто по обоим сторонам от них непроходимый лес. Почти никто не разговаривал. Только Невиль, мальчик потерявший жабу, раз или два шмыгнул носом.

– Щас вы все впервые увидите Хогвартс, – сказал Хагрид через плечо, – остался последний поворот.

Вскоре раздалось громкое "Ооооо!"

Их путь внезапно закончился, и они оказались на краю огромного черного озера. А на другой его стороне, на вершине горы, сверкал огнями в окнах на фоне звездного неба огромный замок с многочисленными башнями и башенками.

– Не больше четырех в лодку! – скомандовал Хагрид, показывая на флотилию маленьких лодочек, стоящих в воде у берега. Гарри и Рон сели в одну из лодок, где уже находились Невиль и Гермиона.

– Все здесь? – крикнул Хагрид, усаживаясь в лодку один. – Ну тогда… ВПЕРЕД!

И все лодочки поплыли одновременно, скользя по поверхности озера, которое было гладкое, как стекло. Все вели себя тихо, уставившись на замок впереди них. Он возвышался над ними все больше и больше, пока они приближались к скале, на которой он стоял.

– Пригните головы! – крикнул Хагрид, когда первые лодки приблизились к скале вплотную. Все пригнулись и маленькие лодочки пронесли их через навес из плюща, скрывающий широкий проем в скале. Дальше они двигались по длинному темному тоннелю, который, казалось, находился прямо под замком, пока не достигли подземной гавани, где им пришлось карабкаться по камням и гальке.

– Ну вот и прибыли! Это твоя жаба? – сказал Хагрид, который проверял лодки, после того, как ученики выходили из них.

– Тревор! – с облегчением крикнул Невиль, протягивая руки.

Дальше все стали пробираться через проход в скале, следуя за лампой Хагрида и вышли наконец на ровную, влажную, едва освещенную площадку внутри замка. Они поднялись по каменной лестнице и столпились все вокруг высокой дубовой двери.

– Все здесь? Эй, ты там, жаба на месте?

Хагрид поднял гигантский кулак и постучал три раза в дверь замка.

Глава седьмая

Сортирующая шляпа

Дверь сразу распахнулась. За ней оказалась высокая, темноволосая ведьма в изумрудно-зеленой мантии. У нее было очень строгое лицо и Гарри сразу подумал, что ей лучше не перечить.

– Первоклашки, профессор МакГонагал, – сказал Хагрид.

– Спасибо, Хагрид. Дальше я их поведу.

Она открыла дверь шире. Внутренний холл был на столько большой, что мог бы вместить весь дом Дарсли. Каменные стены были освещены факелами, как и в Гринготтсе. Потолок был так высоко, что невозможно было его разглядеть, а прямо перед ними была великолепная мраморная лестница, ведущая на верхние этажи.

Ученики следовали за профессором МакГонагал по каменному полу. Гарри услышал гул сотен голосов за дверью справа. Должно быть, там собрались все остальные ученики. Но профессор МакГонагал указала первоклассникам на небольшую пустую комнатку за узким проходом. Они столпились там, находясь друг к другу гораздо ближе, чем в обычной ситуации и заметно нервничали.

– Добро пожаловать в Хогвартс, – сказала профессор МакГонагал. – Банкет в честь начала учебного года скоро начнется, но, прежде чем вы рассядетесь по местам в большом зале, вы будете распределены по колледжам. Сортировка – очень важная церемония, поскольку, пока вы здесь, ваш колледж будет для вас как семья. Вы будете посещать занятия вместе с вашим колледжем, спать в спальнях вашего колледжа и проводить свободное время в общей гостиной своего колледжа. В Хогвартсе четыре колледжа: Гриффиндор, Хаффлпафф, Равенкло и Слизерин. Каждый из них имеет свою собственную благородную историю и из каждого выходили выдающиеся колдуны и ведьмы. Пока вы находитесь в Хогвартсе, все ваши достижения будут приносить очки вашему колледжу, а любые проступки, будут отнимать их. В конце учебного года, колледж с наибольшим количеством очков будет награжден кубком, очень почетной наградой. Я надеюсь, что каждый из вас будет достойным представителем того колледжа, в который вас определят. Церемония сортировки начнется через несколько минут и будет проходить перед глазами всей школы. Пока она не началась, предлагаю привести себя в порядок.

Глаза профессора МакГонагал задержались на секунду на плаще Невиля, который был застегнут над левым ухом, и на носе Рона с размазанной грязью. Гарри рефлекторно пытался пригладить свои волосы.

– Я вернусь, как только все будет готово для церемонии, – сказала профессор МакГонагал. – Пожалуйста, ведите себя тихо.

Она покинула комнату. Гарри сглотнул.

– Как они собираются распределять нас по колледжам? – спросил он у Рона.

– С помощью какой-нибудь проверки, я думаю. Фред сказал, что будет больно, но мне кажется, что он шутил.

У Гарри екнуло сердце. Проверка? На глазах у всей школы? Но он ведь не знает еще никакой магии. Что же он тогда будет делать? Он никак не ожидал чего-то подобного так сразу, как только они приедут. Он с тревогой оглянулся вокруг и понял, что остальные чувствуют себя столь же ужасно. Никто не разговаривал, за исключением Гермионы Гренджер, которая очень быстро шептала что-то о заклинаниях, которые она узнала и пыталась угадать, какое из них ей понадобится. Гарри старался не слушать ее. Он еще никогда так не нервничал, никогда, даже в тот раз, когда он нес Дарсли извещение о том, что он каким-то образом перекрасил парик учителя в синий цвет. Он не отрывал глаз от двери. В любую секунду вернется профессор МакГонагал и поведет его на казнь.

И тут произошло нечто, заставившее подпрыгнуть Гарри чуть ли не на метр вверх. Потому что несколько людей позади него громко закричали.

– Что за…?

Он ахнул. Как и остальные дети вокруг него. Около двадцати привидений появились из стены позади ребят. Жемчужно-белые и почти прозрачные, они плыли по комнате, разговаривая друг с другом и не замечая первоклассников. Казалось, они спорили о чем-то. Привидение, похожее на невысокого толстого монаха сказало:

– Простить и забыть, говорю я вам. Мы должны дать ему второй шанс…

– Мой дорогой монах, разве мы не дали Пивесу[44] всех шансов, которые он заслуживает? Он бросает тень на всех нас и, вы ведь знаете, он даже не привидение… эй, а вы что все здесь делаете?

Призрак, одетый в кружевной воротник и колготки наконец-то заметил первоклассников.

Никто ему не ответил.

– Новенькие! – сказал толстый монах, улыбаясь всем вокруг, – на сортировку, я полагаю?

Несколько ребят молча кивнули.

– Надеюсь увидеть вас в Хаффлпаффе! – сказал монах. – Я в нем учился, чтоб вы знали.

– Проходите, – послышался резкий голос, – церемония сортировки начинается.

Это вернулась профессор МакГонагал. Один за другим привидения покинули комнату через противоположную стену.

– Теперь становитесь в шеренгу, – сказала профессор МакГонагал уже первоклассникам, – и следуйте за мной.

Чувствуя, будто ноги налились свинцом, Гарри встал в очередь за светловолосым мальчиком, впереди Рона и все они стали выходить из комнатки обратно в холл, а затем через пару двойных дверей в Большой Зал.

Гарри никогда даже не мог представить столько странное и великолепное место. Зал был освещен тысячами и тысячами свечей, которые плавали в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели другие ученики. Столы были сервированы сверкающими золотом тарелками и кубками. В конце зала был еще один длинный стол, за которым сидели учителя. Профессор МакГонагал повела первоклассников прямо к нему и построила их лицом к ученикам, а преподаватели оказались позади первоклассников. Сотни лиц смотрели на них, похожие на бледные фонари в мерцающем свете свечей. Сидящие то тут, то там среди учеников, привидения излучали мистическое серебристое свечение. В основном, чтобы избежать пристальных взглядов множества глаз, Гарри отвел свой взгляд и увидел бархатисто-черный потолок сплошь усыпанный звездами. И тут же послышался шепот Гермионы:

– Он заколдован так, чтобы выглядеть как небо снаружи. Я читала об этом в Истории Хогвартса.

Сложно было поверить, что это на самом деле потолок. Создавалось впечатление, что Большой Зал находится под открытым небом.

Гарри снова опустил глаза и увидел, как профессор МакГонагал ставит перед первоклассниками четвероногий стул. Поверх него она положила шляпу волшебника. Шляпа была вся в заплатках, потертая и неимоверно грязная. Тетя Петунья не позволила бы держать такую в доме.

Может быть они должны достать из нее кролика, в отчаянии соображал Гарри. Очень было похоже на то – Гарри заметил, как все присутствующие в зале уставились на шляпу, как и он теперь. Через несколько секунд воцарилась полная тишина. Затем шляпа дернулась. Дыра у края полей шляпы широко раскрылась наподобие рта, и она начала петь:

Да, я, может вам казаться, не красива,

Но не судите вы по одному лишь виду.

Я съем сама себя, найдете если вы

Ту шляпу, что умней меня в разы.

Оставьте в стороне пустые котелки,

Цилиндры, что длинны и велики.

Все для голов уборы превзойду

И в Хогвартсе учеников распределю.

Ничто не утаится в голове у вас

Ведь шляпа сортирующая в раз,

Оденет ученик, она определит,

К какому колледжу малец принадлежит.

Дорога в Гриффиндор всем вам,

Тем, кто душой и сердцем храбр.

Тому, кто смел, отчаян, благороден

Тем путь быть гриффиндорцем уготовлен.

Дорога в Хаффлпафф лежит пред теми

Кто прост, открыт и честен перед всеми

Вы в Хаффлпаффе будете отныне

Коль выбираете работу, не унынье.

А, может, в Равенкло вы попадете

Но только если уж умом блеснете.

Вы попадете в этот колледж непременно,

Имея острый ум и тягу к обученью

Ты в Слизерин пойдешь учиться, если

Имеешь хитрый ум и с детства

Любым путем добьешься своей цели,

Возьмешь свое в любом тяжелом деле.

Надень меня! Не бойся, друг!

Смотри не оторви лоскут!

В надежных ты руках (хоть их и нет у шляпы),

Но думать я умею и как надо!

Как только шляпа закончила петь, весь зал взорвался аплодисментами. Шляпа поклонилась всем четырем столам, и снова замерла.

– Так значит, мы просто должны надеть шляпу! – воскликнул Рон. – Я убью Фреда. Он мне говорил, что нужно будет сражаться с троллем.

Гарри слегка улыбнулся. Да, одевать шляпу, это, конечно, проще, чем колдовать, но ему все равно не хотелось делать, когда все на него так пристально смотрят. У шляпы были очень высокие требования: Гарри сейчас не чувствовал себя особо храбрым, хитрым или еще каким. Вот если бы шляпа упомянула о колледже для детей, которых тошнит от страха, то он бы мог в него попасть.

А тем временем профессор МакГонагал вышла вперед с длинным пергаментным свитком в руках.

– Когда я произнесу Ваше имя, наденьте шляпу и садитесь на стул чтобы вас определили в колледж, сказала она, – Аббот Ханна!

Розовощекая девочка со светлыми косичками вышла, надела шляпу, которая тут же сползла ей на глаза и села на стул. И через несколько секунд…

– Хаффлпафф! – Выкрикнула шляпа.

Ученики за столом справа от них стали приветствовать и аплодировать Ханне, которая прошла и села к ним за стол.

– Бонс, Сьюзан!

– Хаффлпафф! – вновь выкрикнула шляпа, и Сьюзан прошла вслед за Ханной.

– Бутт, Терри!

– Равенкло!

В этот раз аплодировали за вторым столом слева. Несколько равенкловцев привстали, чтобы пожать руку Терри, когда он к ним присоединился.

"Брокльхерст, Мэнди" тоже была зачислена в Равенкло, а вот "Браун, Лаванда" стала первой гриффиндоркой и стол, стоящий с левого края, взорвался аплодисментами, Гарри заметил, как братья-близнецы Рона стали мяукать.

"Балстрод, Миллисент" была зачислена в Слизерин. Возможно, это было только воображение Гарри, но после всех этих рассказов про Слизерин, все, кто к нему относился, казались ему весьма неприятными. Гарри начал чувствовать себя по-настоящему нехорошо. Он вспомнил, как набирали в спортивные команды в его старой школе. Его всегда выбирали последним, но не потому что он плохо играл, а из-за того, что никто не хотел показать Дадли, что он им нравится.

– Финч-Флетчи, Джастин!

– Хаффлпафф!

Иногда, заметил Гарри, шляпа выкрикивала названия колледжа сразу же, а иногда ей требовалось некоторое время, чтобы решить. "Финниган, Симус", светловолосый мальчик, стоящий прямо перед Гарри, просидел на стуле почти минуту, прежде, чем шляпа определила его в Гриффиндор.

– Гренджер, Гермиона!

Гермиона чуть ли не побежала к стулу и с нетерпением надела не себя шляпу.

– Гриффиндор! – выкрикнула шляпа. Рон застонал.

Ужасная мысль посетила Гарри, одна из таких, что возникают, когда очень сильно нервничаешь. А что если его не выберут? Что если он так и будет сидеть в шляпе, натянутой на глаза, пока профессор МакГонагал не снимет ее и не скажет, что, очевидно, произошла какая-то ошибка и ему следует вернуться обратно на поезд?

Затем позвали Невиля Лонгботтома, мальчика, постоянного теряющего свою жабу. Он упал по пути к стулу. Шляпа долго раздумывала, куда же определить Невиля, а когда она наконец-то выкрикнула: "Гриффиндор", Невиль побежал на свое место прямо в ней. Так что ему пришлось возвращаться обратно, под общую волну смеха и передавать шляпу в руки "МакДугал, Морэг".

Малфой вышел вперед с важным видом, когда его вызвали. Его желание осуществилось сразу же – как только он поднес шляпу к голове, она выкрикнула: "Слизерин!"

Малфой отправился за свой стол к друзьям Крэбу и Гойлу с весьма довольным видом.

Потом распределили еще много учеников. "Мун", "Нотт", "Паркинсон", девочки двойняшки – "Патил" и "Патил", затем "Перкс, Салли-Энн", а затем, наконец-то…

– Поттер, Гарри!

Как только Гарри вышел вперед, по всему залу прокатился шепот, похожий на шипение маленьких искр в костре.

– Она сказала Поттер?

– Гарри Поттер?

Последнее, что увидел Гарри перед тем, как шляпа наползла ему на глаза, это полный зал людей, приподнявшихся со своих мест, чтобы лучше его разглядеть. В следующую секунду он уже разглядывал изнанку шляпы. Он ждал.

– Хммм, – произнес тихий голос прямо ему в уши. – Сложно. Очень сложно. Много мужества, как я вижу. И неплохой ум, к тому же. И талант, да… а еще большое желание проявить себя, вот, что интересно. Куда же мне тебя определить?

Гарри весь вжался в стул, ухватившись за его края и твердил про себя:

– Не в Слизерин, не в Слизерин…

– Не в Слизерин, да? – спросил тихий голос. – Уверен? Ты можешь стать великим. Знаешь, это есть в тебе, а Слизерин поможет найти тебе дорогу к величию, без сомнения… нет? Ну раз ты уверен, тогда… Гриффиндор!

Гарри услышал, что последнее слово шляпа произнесла на весь зал. Он снял шляпу и пошел на подгибающихся ногах к столу Гриффиндора. Он был так рад, что его выбрали и что он не попал в Слизерин и даже не заметил, что громкие возгласы все еще не утихли. Вожатый Перси поднялся и энергично пожал ему руку, а близнецы Уизли все это время выкрикивали "Поттер у нас! Поттер у нас!". Гарри сел напротив призрака, которого он встретил ранее. Призрак похлопал его по руке, от чего у Гарри возникло ощущение, будто его руку опустили в ледяную воду.

Теперь он мог как следует разглядеть стол преподавателей. У края, всех ближе к нему, сидел Хагрид, который поймал взгляд Гарри и показал ему большой палец. Гарри улыбнулся в ответ. А дальше, в середине стола преподавателей на золотом кресле сидел Альбус Дамблдор. Гарри узнал его по фотографии с одной из карточек, что были в коробках с Шоколадными лягушками в поезде. Серебряные волосы Дамблдора – единственное, что сияло так же как призраки за этим большим столом. Гарри узнал и профессора Квирела, постоянно нервничающего молодого человека из Текущего котла. Выглядел он очень своеобразно в своем большом пурпурном тюрбане.

Осталось только четверо учеников, которых не распределили. "Томас, Дин", темноволосый мальчик ростом даже выше Рона, присоединился к Гарри за гриффиндорским столом. "Тюрпин, Лиза" попала в Равенкло, затем настала очередь Рона. Выглядел он очень бледным. Гарри скрестил пальцы под столом, а, секунду спустя, шляпа выкрикнула: "Гриффиндор!"

Гарри громко хлопал вместе с остальными, пока Рон не уселся на стул рядом с ним.

– Молодчина, Рон, замечательно, – сказал Перси Уизли помпезно, в то время, как "Забини, Блэйз" был направлен в Слизерин. Профессор МакГонагал свернула свиток и унесла Сортирующую шляпу.

Гарри посмотрел вниз на свою пустую золотую тарелку и только сейчас почувствовал, как он проголодался. Тыквенные кексы, казалось, были съедены давным-давно.

Альбус Дамблдор поднялся. Он улыбался ученикам, его руки были широко расставлены, как будто не было для него ничего лучше, чем видеть их всех здесь.

– Добро пожаловать, – сказал он. – Добро пожаловать на новый учебный год в Хогвартс! Прежде, чем начнется банкет, я хотел бы произнести несколько слов. А слова такие: Хитряк! Кострик! Чудик! Щипчик! Спасибо!

Он сел обратно. В ответ ему все хлопали и смеялись. А Гарри так и не понял, смеяться ему или нет.

– Он что, того немного? – неуверенно спросил Рон.

– Того? – выдохнул Перси. – Он гений! Лучший колдун в мире! Но, да, он слегка того. Картошки, Гарри?

У Гарри отвисла челюсть. Блюда вокруг него ломились от еды. Он никогда не видел столько вкуснятины на одном столе: жареная телятина, жареная курица, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейк, верная картошка, жареная, картофель фри, Йоркширский пудинг, горошек, морковь, томатный соус, кетчуп и (по непонятным причинам) мятные конфеты.

Дарсли не морили его голодом, конечно, но он никогда не ел столько, сколько ему хотелось бы. Дадли постоянно отбирал все, к чему Гарри проявлял интерес, даже если бы ему самому это нанесло бы вред. Гарри наложил себе в тарелку всего понемногу и начал есть. Это было великолепно.

– Выглядит неплохо, – сказал призрак, сидящий напротив, печальным голосом, наблюдая, как Гарри нарезает свой стейк.

– А вы не можете…?

– Я не ел уже около четырехсот лет, – ответил призрак, – мне это не нужно, конечно, но неприятно быть лишенным чего-то. Я кажется не представился? Сэр Николас де Мимси Порпиньон к Вашим услугам. Призрак Гриффиндорской башни.

– Я знаю, кто Вы, – сказал вдруг Рон, – мне братья о Вас рассказывали… Вы Почти Безголовый Ник!

– Я предпочитаю, что вы звали меня Сэр Николас де Мимси…, – начал было призрак, но Симус Финниган тут же перебил его.

– Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым?

Сэр Николас посмотрел на него весьма раздраженно – разговор пошел сосем не так, как он планировал.

– Вот так, – сказал он с раздражением. Он схватил себя за левое ухо и потянул. Голова при этом отделилась от шеи и повисла на небольшом куске коже, как на шарнире. Выглядело это, будто кто-то пытался обезглавить его, но не довел дело до конца. Довольный произведенным эффектом, отразившимся на их лицах, Почти Безголовый Ник вернул свою голову обратно на шею, прокашлялся и сказал:

– Итак, новые Гриффиндорцы! Я надеюсь, вы поможете нам в этом году выиграть кубок школы? Гриффиндор еще никогда так долго не оставался без побед. Слизерин получал кубки шесть лет подряд! Кровавый Барон стал почти невыносимым – он призрак Слизерина.

Гарри посмотрел на стол Слизерина и увидел, сидящего за ним, ужасного призрака с пустыми глазами, тощим лицом и мантией, сверкающей серебристой кровью. Справа от него сидел Малфой, который, как Гарри с удовольствием заметил, был не очень доволен такой кампанией.

– Откуда у него взялась кровь на мантии? – Спросил Симус с большим интересом.

– Я никогда не спрашивал, – уклончиво ответил Почти Безголовый Ник.

Когда все уже съели больше, чем могли, оставшаяся еда исчезла с тарелок, оставив их чистыми, как и раньше. Секунду спустя, появились десерты. Брикеты мороженого всех цветов, какие только можно вообразить, яблочные пироги, медовые пирожные, шоколадные эклеры, пончики с джемом, трюфели, клубника, желе, рисовый пудинг.

Когда Гарри накладывал себе медовых пирожных, разговор зашел о семьях.

– Я полукровка, – сказал Симус. – Мой отец магл. Мама не говорила ему, что она ведьма, пока они не поженились. Это был не самый приятный сюрприз для него.

Все засмеялись.

– А как на счет тебя, Невиль? – спросил Рон.

– Ну, меня воспитывает бабушка и она ведьма, – ответил Невиль. Но долгое время вся семья думала, что я полностью магл. Мой дядюшка Альджи постоянно пытался застать меня врасплох и заставить меня что-нибудь наколдовать. Однажды он сбросил меня с пирса Блэкпул и я чуть не утонул, но так ничего и не случалось, пока мне не исполнилось восемь. Дядюшка Альджи пришел к нам на ужин и в какой-то момент вывесил меня за лодыжку из окна верхнего этажа, а в это время тетушка Энид предложила ему безе и дядюшка меня случайно отпустил. Но я прыгнул – перепрыгнул весь сад и приземлился прямо на дорогу. Все были очень рады, а бабушка даже плакала от счастья. Вы бы видели их лица в тот момент – они думали, что мне уже не хватит магии, чтобы вернуться обратно. Дядюшка Альджи был так рад, что подарил мне жабу.

По другую сторону от Гарри, Перси Уизли и Гермиона Гренджер разговаривали об уроках.

– Я надеюсь, мы сразу же начнем с практики, ведь так много нужно выучить. Мне очень интересна Трансфигурация, ну знаешь, превращение чего-нибудь во что-нибудь еще. Наверняка это очень сложно…

– Вы начнете с малого, спички в иголки или что-то вроде этого…

Гарри, который уже согрелся и начинал засыпать, посмотрел на главный стол. Хагрид пил большими глотками из своего кубка. Профессор МакГонагал разговаривала с профессором Дамблдором. Профессор Квирел в своем нелепом тюрбане разговаривал с учителем у которого были жирные черные волосы, крючковатый нос и болезненно желтая кожа.

Это случилось внезапно. Учитель с крючковатым носом посмотрел мимо тюрбана Квирела прямо в глаза Гарри и острая, жгучая боль пронзила шрам на лбу у Гарри.

– Ой! – Гарри приложил руку к голове.

– Что такое? – спросил Перси.

– Н-ничего.

Боль прошла так же быстро, как и появилась. Сложнее было избавиться от этого странного чувства, которое возникло у Гарри от взгляда учителя. Чувство, будто он ненавидит Гарри.

– А кто это разговаривает с профессором Квирелом? – спросил он у Перси.

– О, так ты уже знаешь профессора Квирела? Не удивляйся, что он так нервничает, ведь он разговаривает с профессором Снейпом. Он преподает Зелья, но не хочет этого. Все знают, что он хочет занять место Квирела. Уж кто и знает много о Темных искусствах, так это Снейп.

Гарри снова взглянул на Снейпа, но тот уже на него не смотрел.

В конце, когда десерты испарились, профессор Дамблдор снова приподнялся из-за стола. Весь зал сразу умолк.

– Кхм… Всего лишь несколько слов после того как мы все наелись и напились. У меня есть к вам несколько новых замечаний. Первоклассники должны знать, что лес запрещено посещать всем учащимся. Это же надо запомнить и нескольким ученикам старших классов. – Дамблдор быстро скользнул взглядом в сторону близнецов Уизли. – А еще наш смотритель, мистер Филч, просил напомнить, что использование магии запрещено вне классов и в коридорах. Набор в команды по Квиддичу начнется со второй недели семестра. Всем, кто хочет играть за команду своего колледжа, необходимо известить об этом мадам Хуч. И, наконец, я должен оповестить вас, что правый коридор на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть очень страшной смертью.

Гарри засмеялся, но он был почти единственный, кто так сделал.

– Он что, серьезно? – спросил он тихо у Перси.

– Должно быть, – ответил Перси, смотря на Дамблдора. – Но это странно, потому что обычно он объясняет, почему мы не должны делать что-то. Лес, например, полон опасных существ, это все знают. Я думал, что вожатым он мог бы объяснить причину.

– А теперь, прежде чем мы отправимся спать, давайте споем нашу школьную песню! – крикнул Дамблдор.

Гарри заметил, что на лицах других учителей застыли улыбки.

Дамблдор сделал небольшой взмах своей волшебной палочкой, как будто пытался отмахнуться ею от мухи, и из ее кончика вылетела золотая нить, которая поднялась высоко над столами и, извиваясь как змея, сложилась в слова.

– Все выберете свой любимый мотив, – сказал Дамблдор, – и начинаем!

И вся школа загремела:

Хогвартс, Хогвартс, наш огромный Хогвартс

Ты нас научи.

Будь мы старыми и лысыми

Или юные грачи.

Наши головы наполни

Ты вещами классными.

Хоть сейчас в них только воздух

Или пуха масса

Научи нас умным штукам

И верни, что забылось.

Сделай все возможное, да и мы поможем –

Заучим наизусть.

Все закончили петь в разное время. В конце только близнецы Уизли продолжали петь на мотив очень медленного похоронного марша. На последних сточках Дамблдор помогал им, дирижируя своей волшебной палочкой, пока они не закончили и хлопал потом громче всех.

– Ах, музыка, – сказал он, потирая свои глаза, – магия, сильнее нашей! А теперь пора спать. Отправляйтесь быстрее!

Первоклассники-гриффиндорцы следовали за Перси через толпу других ребят. Через большой зал, вверх по мраморной лестнице. Ноги Гарри будто снова налились свинцом, но уже от того что он сильно устал и наелся. Он был слишком сонный даже для того, чтобы удивляться людям на портретах в коридорах, которые шептались и указывали друг другу на ребят, когда они проходили мимо. Или тому, что Перси дважды провел их через проходы, спрятанными за отодвигающимися панелями или висящими гобеленами. Они поднимались все выше по лестницам, зевая и еле переступая ногами. И только Гарри подумал, сколько же еще они должны пройти, как вдруг все остановились.

Прямо над ними в воздухе парило несколько тростей и как только Перси пытался пройти мимо, они начинали бросаться на него.

– Пивес, – прошептал Перси первоклассникам. – Полтергейст. – Он повысил голос. – Пивес, покажись!

В ответ раздался громкий неприятный звук, как будто воздух выпустили из надувного шарика.

– Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону?

Раздался хлопок и перед ними возник маленький человечек со злыми темными глазами и широким ртом, парящий в воздухе по-турецки скрестив ноги и держа в руках охапку тростей.

– Ооооо! – выдохнул он и зло загоготал. – Первокласськи! Вот умора!

Он вдруг полетел на учеников. Всем пришлось пригнуться.

– Уходи, Пивес, или Барон узнает об этом, я не шучу! – рявкнул на него Перси.

Пивес высунул язык и исчез, бросив трости на голову Невиля. Все слышали, как он уносился прочь, гремя по пути рыцарскими доспехами, расставленными в коридорах.

– Вы должны держаться подальше от Пивеса. Кровавый Барон – единственный, кто может с ним справится. Пивес даже нас, вожатых, не слушается. Вот мы и пришли.

В самом конце коридора висел портрет полной женщины в розовом шелковом платье.

– Пароль? – сказала она.

– Капут Драконис, – сказал Перси и портрет распахнулся, открывая круглую дыру в стене. Все они протиснулись через нее (Невилю понадобилась помощь) и оказались в гриффиндорской гостиной – уютной круглой комнате с множеством мягких кресел.

Перси отправил девочек в одну дверь, ведущую в их спальню, а мальчиков в другую. На верху спиральной лестницы (очевидно, они находились в одной из башен замка) они наконец-то нашли свою спальню. Внутри стояло пять кроватей под красными бархатными балдахинами. Их багаж уже был доставлен. Слишком уставшие, чтобы много разговаривать, они переоделись в пижамы и улеглись на кровати.

– Очень все вкусно было, правда? – пробормотал Рон, обращаясь к Гарри через занавесы. – Перестань, Скабберс. Он жует мою простыню.

Гарри собирался спросить Рона, понравились ли ему медовые пирожные, но он почти сразу уснул.

Возможно, потому что Гарри слишком много съел, ему снился очень странный сон. Он был одет в тюрбан профессора Квирела, а тот разговаривал с ним, убеждая, что Гарри должен срочно перевестись в Слизерин, потому что это его судьба. Гарри отвечал тюрбану, что он не хочет быть в Слизерине, а тот становился все тяжелее и тяжелее. Гарри пытался его снять, но тюрбан сжимался так, что становилось больно. Еще там был Малфой, смеющийся над тем, как Гарри борется с тюрбаном. Затем Малфой превратился в учителя с крючковатым носом, Снейпа, чей смех был высоким и холодным. Затем возникла зеленая вспышка и Гарри проснулся весь в поту и трясясь.

Он перевернулся на другой бок и снова заснул, а когда проснулся утром, то совсем не помнил про сон.

Глава восьмая

Учитель Зелий

– Там, смотри.

– Где?

– Рядом с длинным парнем с рыжими волосами.

– В очках?

– Ты видел его лицо?

– Ты видел его шрам?

На следующий день шепот преследовал Гарри, как только он вышел из гостиной своего колледжа. Люди по очереди выглядывали из классов, стоя на цыпочках, чтобы посмотреть на него, или возвращались назад по коридору, чтобы снова пройти мимо него. Гарри очень хотел, чтобы это прекратилось, потому что и так трудно было найти дорогу к нужному классу.

В Хогвартсе было сто сорок две лестницы: одни широкие и пологие, другие узкие и расшатанные, некоторые вели куда-то не туда по пятницам, а у некоторых на середине исчезала ступенька и нужно было это помнить, чтобы не забыть перепрыгнуть ее. Еще были двери, которые не открывались, если их вежливо не попросить или не пощекотать в нужном месте, двери, которые выглядели как настоящие, но на самом деле это просто стены умело притворялись. И было очень сложно это все запомнить, поскольку все в замке постоянно перемещалось. Люди на портретах ходили друг к другу в гости и (Гарри в этом не сомневался) рыцарские доспехи тоже могли ходить самостоятельно.

Призраки ничуть не помогали. Наоборот приходилось испытывать настоящий шок, когда они выплывают из двери, которую ты пытаешься открыть. Только Почти Безголовый Ник всегда подсказывал нужное направление новым гриффиндорцам, а вот Пивес, полтергейст, осложнял эту задачу сильнее, чем две запертые двери и обманывающая лестница, особенно, когда ты встретишь его, опаздывая в класс. Он мог вытряхнуть содержимое мусорной корзины на голову, вытаскивал коврики из-под ног, бросался кусками мела или мог подкрасться сзади невидимый, схватить за нос и крикнуть "Вот это носище!"

Еще хуже Пивеса, если такое вообще можно представить, был смотритель Аргус Филч[45]. Гарри и Рону удалось попасться ему в первое же утро. Филч нашел их, когда они пытались пройти в дверь, ведущую, к их несчастью, в закрытый коридор на третьем этаже. Он не поверил, что они просто заблудились и был уверен, что они пытались попасть именно в закрытый коридор. Он даже угрожал запереть их в подземелье, но мальчиков спас, проходящий мимо профессор Квирел.

У Филча еще была кошка по кличке миссис Норрис – тощее, грязной расцветки, существо со сверкающими, словно лампы, глазами, совсем как у Филча. Она патрулировала коридоры в одиночестве. Стоило нарушить правила рядом с ней, хотя бы чуть-чуть, как она тут же мчалась к Филчу, и он появлялся, ворчащий, уже через несколько секунд. Филч знал секретные ходы в школе лучше всех (за исключением, может быть, близнецов Уизли) и мог появится из ниоткуда совсем как призрак. Все ученики ненавидели его и мечтой многих было дать миссис Норрис хорошего пинка.

Но сложнее, чем попасть в нужный класс, были сами занятия. Заниматься магией приходилось очень много, так что Гарри очень быстро понял, что это не просто размахивание палочками и произнесение непонятных слов.

Каждую среду в полночь они разглядывали ночное небо в телескопы и заучивали названия различных звезд и спутников планет. Три раза в неделю они ходили в теплицы, стоящие недалеко от замка на Гербологию. Ее преподавала тучная, невысокая ведьма, которую звали профессор Спрут. Она обучала детей тому, как ухаживать за различными странными растениями и грибами и как их можно использовать.

Самым легким и скучным предметом была История Магии – единственный предмет, который преподавал призрак. Профессор Биннз был очень старым и однажды заснул в учительской комнате в кресле перед камином, а на следующее утро, когда проснулся, пошел преподавать уже будучи призраком, а его тело осталось в кресле. Биннз безостановочно бубнил, пока ученики записывали за ним различные имена и даты, путая Эметика Злого и Уриха Дурного.

Профессор Флитвик, преподающий Чары, был крошечным волшебником, которому приходилось стоять на стопке из книжек, чтобы его можно было разглядеть за кафедрой. В начале первого занятия он провел перекличку и, когда дошел до фамилии Гарри, издал восторженный писк и скрылся из виду, упав со своего "пьедестала".

Профессор МакГонагал тоже отличалась своей индивидуальностью. Гарри оказался совершенно прав, думая, что она не тот учитель, которому можно перечить. Строгая и умная, она на первом же занятии дала понять, как себя нужно вести, едва только ученики расселись по своим местам.

– Трансфигурация – один из самых сложных и опасных предметов, которые вам предстоит изучать в Хогвартсе, – начала она. – Только один проступок, и вы навсегда покинете этот класс. Я вас предупредила.

Затем она превратила свой учительский стол в свинью и обратно. Все были очень сильно этим впечатлены и ученикам сразу же захотелось проделать нечто подобное, но вскоре они поняли, что до превращений мебели в животных им еще очень долго. После множества подробных инструкций, всем ученикам раздали по спичке, которую надо было превратить в иголку. К концу урока одной лишь Гермионе Гренджер удалось хоть как-то изменить вид своей спички. Профессор МакГонагал показала всему классу, что спичка стала серебряного цвета и заостренная на одном конце и даже одарила Гермиону улыбкой.

Все первоклассники с нетерпением ждали начала занятий по Защите от темных искусств, но урок профессора Квирела больше был похож на какую-то пародию. В его классе очень сильно пахло чесноком, что профессор объяснил, как защиту от вампира, которого он встретил в Румынии и он опасается, что тот однажды за ним вернется. Еще он рассказал им, что тюрбан ему достался от одного африканского принца в качестве подарка за избавление от свирепствующего зомби, но дети не сильно верили в эту историю. С одной стороны, когда Симус Финниган попросил рассказать профессора, как ему удалось избавиться от зомби, Квирел сразу же покраснел и начал рассказывать о погоде, а с другой, все заметили, что от тюрбана тоже шел странный запах и близнецы Уизли объяснили это тем, что тюрбан тоже набит чесноком, чтобы защищать профессора Квирела, куда бы он ни пошел.

Гарри с облегчением обнаружил, что не отстает от других учеников. Многие сюда попали из семей маглов и, так же как он, не представляли, что являются колдунами или ведьмами. А еще приходилось учить так много, что даже такие, как Рон, имели не слишком большую фору.

В пятницу было очень важное событие для Гарри и Рона – они наконец-то попали на завтрак в большой зал с первого раза.

– Что у нас сегодня? – Спросил Гарри у Рона, добавляя себе сахара в кашу.

– Двойные Зелья со слизеринцами, – ответил Рон. – Снейп – завуч Слизерина. Говорят, что он во всем отдает им предпочтение – увидим, правда ли это.

– Хорошо, если бы МакГонагал отдавала предпочтение нам, – сказал Гарри.

Профессор МакГонагал была завучем Гриффиндора, что не помешало ей вчера дать огромное количество домашних заданий своим ученикам.

И тут прилетела почта. Гарри уже привык к такому способу доставки писем, но все же каждый раз испытывал небольшой шок, когда около сотни сов одновременно влетели в большой зал во время завтрака. Они кружили над столами в поисках получателей и сбрасывали им на колени письма и посылки.

Хедвиг ничего не доставляла для Гарри. Обычно она прилетала ущипнуть Гарри за ухо и получить за это кусочек тоста, а потом отправлялась в совятню с остальными совами. Но в это утро она приземлилась между тарелкой с мармеладом и чашкой с сахаром и бросила на тарелку Гарри записку. Гарри тут же ее развернул. В записке неряшливым почерком было написано:

Дорогой Гарри,

Я знаю, что в пятницу у тебя нет занятий после обеда, так что не хотел бы ты прийти ко мне около трех часов и выпить со мной чашечку чая. Хотелось бы послушать о твоей первой неделе в Хогвартсе. Пришли ответ сразу же вместе с Хедвиг.

Хагрид.

Гарри позаимствовал у Рона перо, написал на обратной стороне записки "Хорошо, увидимся позже " и отдал ее обратно Хедвиг.

Хорошо, что впереди у Гарри было чаепитие с Хагридом, потому что урок Зелий стал для него худшим из всего, что с ним случалось ранее. В конце первого урока Зелий он понял, как ошибался. Гарри не то, чтобы не нравился Снейпу… тот его просто ненавидел.

Зелья проходили в одном из подземелий. Там было холоднее, чем в остальных частях замка и было бы достаточно жутко даже без всех этих заспиртованных существ в банках на полках по всему периметру стен класса.

Снейп, как и Флитвик, сначала провел перекличку и, как Флитвик, задержался на фамилии Гарри.

– Ах, да, – начал он мягко, – Гарри Поттер. Наша новая… знаменитость.

Драко Малфой со своими друзьями, Крэббом и Гойлом, захихикали, прикрывая рты руками. Снейп закончил перечислять фамилии и посмотрел на класс. Глаза у него были черными как у Хагрида, но в них не было и капли того же тепла. Они были холодными и пустыми, создавалось впечатление, что ты смотришь в два пустых темных тоннеля.

– Здесь вы будете изучать тонкую науку и точное искусство зельеварения, – начал он.

Снейп говорил почти шепотом, но умел притягивать к себе внимание не хуже профессора МакГонагал, у него получалось завладеть вниманием класса без каких-либо усилий.

– Здесь не будет никаких глупых маханий палочками. Многим из вас будет трудно поверить, что это магия. Я и не ожидаю, что вы по-настоящему оцените красоту слегка кипящего котла с его мерцающими испарениями, нежную силу жидкостей, разливающихся по человеческим венам, подавляющих разум, разжигающих чувства… Я научу вас, как разливать славу, настаивать удачу и даже останавливать смерть… если только вы не окажитесь такой же кучей идиотов, которых мне обычно приходится учить.

После этой маленькой речи в классе наступило полное молчание. Гарри и Рон посмотрели друг на друга с изумлением. Гермиона Гренджер сидела на краешке стула с видом, будто ей не терпится начать доказывать, что она не идиот.

– Поттер! – вскоре заговорил Снейп. – Что я получу, если добавлю толченый корень златоцветника в настойку полыни?

Толченый корень чего в настойку чего? Гарри посмотрел на Рона, тот выглядел таким же озадаченным.

– Я не знаю, сэр, – сказал Гарри.

Снейп скривил губы в усмешке.

– Так, так… быть знаменитым – не достаточно.

Он не замечал руку Гермионы.

– Попробуем еще, Поттер. Где вы будете искать, если я скажу Вам найти безоар?

Рука Гермионы взлетела так высоко, на сколько можно было, чтобы не вставать с места, а у Гарри не появилось ни одной идеи, где бы мог находиться безоар. Он пытался не смотреть в сторону Малфоя, Крабе и Гойла, которые еле сдерживали смех.

– Я не знаю, сэр.

– Полагаю, вы и не пытались открыть книгу до того, как пришли сюда, так, Поттер?

Гарри заставлял себя продолжать смотреть прямо в холодные глаза учителя. Он, конечно, заглядывал в свои книги, когда жил у Дарсли, но неужели Снейп думает, что он должен помнить все, что написано в "Тысяче волшебных трав и грибов"?

Снейп по-прежнему игнорировал дрожащую руку Гермионы.

– В чем разница, Поттер, между корнем-борцем и волчьим корнем?

В этот раз Гермиона поднялась со своего места, а ее рука устремилась почти под потолок.

– Я не знаю, – сказал Гарри. – Мне кажется, Гермиона знает, почему бы вам не спросить у нее?

Несколько людей рассмеялись. Гарри поймал взгляд Симуса и тот подмигнул. Снейп, однако, был недоволен.

– Сядьте, – сказал он Гермионе. – К вашему сведению, Поттер, златоцветник и полынь образуют столь сильное усыпляющее зелье, что его еще называют Глотком живой смерти. Безоар – это камень, который извлекают из желудка козла, и он может помочь от большинства ядов. А что же касается корня-борца и волчьего корня, то это одно и то же растение, называемое еще аконитом. Итак, почему это никто не записывает?

Все сразу начали доставать свои перья и пергамент. Сквозь этот шум Снейп произнес:

– Один бал снят с Гриффиндора, благодаря Вам, Поттер.

Дела у гриффиндорцев не улучшились на протяжении оставшегося урока. Снейп разбил всех на пары и велел приготовить простое зелье для лечения фурункулов. Он ходил по классу в своей черной мантии и наблюдал, как ученики взвешивают сушеную крапиву и растирают змеиные клыки, критикуя каждого, кроме Малфоя, который, кажется, был у него в любимчиках. Он только собирался обратить всеобщее внимание на то, как Малфой великолепно распарил своих рогатых слизней, но в этот момент клубы едкого зеленого дыма с громким шипением наполнили все подземелье. Невиль как-то умудрился превратить котел Симуса в скрученную кляксу и их зелье теперь разлилось по всему каменному полу, прожигая дырки в ботинках учеников. В следующую секунду все в классе забрались на свои стулья, пока Невиль, находящийся ближе всех к испорченному котлу, стонал от боли из-за быстро набухающих красных ожогов, покрывающих все руки и ноги.

– Маленький идиот! – прорычал Снейп, одним взмахом убирая пролившееся зелье. – Полагаю, ты не добавил иглы дикобраза перед тем, как поставил котел на огонь?

Невиль хныкал в то время как ожоги начали подниматься вверх, покрывая уже его нос.

– Отведи его в больничное крыло, – сказал он Симусу. Затем повернулся к Гарри и Рону, которые занимались рядом с Невилем.

– Ты… Поттер… почему ты не сказал ему, что нужно добавить иглы перед тем как ставить котел на огонь? Думал, что на его фоне будешь лучше выглядеть? Это еще минус один балл с Гриффиндора.

Это было настолько нечестно, что Гарри уже было открыл рот, чтобы возразить, но Рон пихнул его сзади, чтобы он молчал.

– Не провоцируй его, – прошептал он. – Я слышал, что Снейп может быть просто ужасен.

Когда, час спустя, они поднимались из подземелья по ступенькам, Гарри был сильно подавлен. Они потеряли два бала в самую первую неделю. И почему… Снейп так ненавидит его?

– Улыбнись, – сказал Рон. – Снейп постоянно отнимает очки у Фреда с Джорджем. А могу я пойти с тобой к Хагриду?

Без пяти три они покинули замок и двигались через лужайку. Хагрид жил в маленьком деревянном домике на самом краю запретного леса. Перед дверью домика лежали арбалет и пара галош.

Как только Гарри постучал в дверь, изнутри послышалось царапание, а затем несколько громких лаев. Потом раздался голос Хагрида:

– Назад… Клык… назад.

В щели показалась большая волосатая голова Хагрида и затем он открыл дверь.

– Подождите, – сказал он. – Назад, Клык.

Он впустил ребят, при этом с трудом удерживая за ошейник невероятных размеров черную охотничью собаку.

Внутри была только одна комната. С потолка свисали свиные окорока и фазаны, в камине на огне висел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать с лоскутным одеялом на ней.

– Чувствуйте себя как дома, – сказал Хагрид, отпуская Клыка, который тут же набросился на Рона и стал лизать ему уши. Как и Хагрид, Клык был совсем не таким, каким казался.

– Это Рон, – сказал Гарри Хагриду, который уже наливал кипящую воду в огромные чашки и выкладывал на тарелку огромные кексы.

– Еще один Уизли, да? – сказал Хагрид, разглядывая веснушки Рона. – Пол жизни угробил, гоняя твоих братьев-близнецов подальше от леса.

Огромные кексы оказались бесформенными глыбами с изюмом о которые можно было сломать зубы, но Гарри и Рон притворялись, что они им нравятся, рассказывая Хагриду о своих первых занятиях. Клык положил свою голову на колени к Гарри и пускал слюни на его школьную форму.

Гарри и Рон были рады услышать от Хагрида, как он назвал Филча старым придурком.

– А уж эта его кошка, миссис Норрис… вот бы натравить на нее Клыка как-нибудь. Вы в курсе, что она ходит за мной по пятам каждый раз, когда я вхожу в школу? Не могу от нее отвязаться – это Филч ей так велит.

Гарри рассказал Хагриду об уроке Снейпа. Хагрид, как и Рон, посоветовал ему не волноваться об этом и добавил, что Снейп так ко всем ученикам относится.

– Но он как будто ненавидит меня за что-то.

– Вздор! – сказал Хагрид. – С чего бы?

Но Гарри не мог не заметить, что Хагрид отвел глаза в сторону, когда произносил это.

– Ну а как твой брат Чарли? – спросил Хагрид Рона. – Мне он очень нравился – всегда хорошо к животным относился.

Гарри удивился тому, как Хагрид быстро перевел тему. Пока Рон рассказывал Хагриду о работе Чарли с драконами, Гарри взял в руки страницу газеты, которая лежала на столе рядом с заварочным чайником. Это была вырезка и Ежедневного Пророка:

Последние новости о взломе в Гринготтсе.

Продолжается расследование взлома в банке Гринготтс от 31 июля, совершенное темным колдуном или ведьмой. Гоблины Гринготтса сегодня подтвердили, что ничего не было украдено. Ячейка, которую взломали, на самом деле была опустошена днем ранее.

– Мы не можем сказать, что находилось в ячейке, так что держите свои носы подальше, так будет лучше для Вас, – сказал гоблин Гринготтса по связям с общественностью этим вечером.

Гарри вспомнил, как Рон рассказывал ему в поезде, что кто-то пытался ограбить Гринготтс, но Рон не уточнял дату.

– Хагрид! – сказал Гарри. – Ограбление Гринготтса произошло в мой день рождения! Это могло произойти, когда мы там находились!

В этом не было сомнения. Хагрид определенно старался не встретиться глазами с Гарри. Он только хмыкнул и предложил ему еще один огромный кекс. Гарри прочитал заметку еще раз. "Ячейка, которую взломали, на самом деле была опустошена днем ранее." Хагрид опустошил ячейку семьсот тринадцать, если можно назвать опустошением то, что из нее забрали маленький сверток. Не его ли искали воры?

Пока Гарри и Рон возвращались в замок на ужин с карманами набитыми каменными кексами, от которых было бы не вежливо отказаться, Гарри размышлял над тем, что ни один урок не заставлял его так сильно задуматься, как чаепитие с Хагридом. Неужели Хагрид забрал сверток так вовремя? Где он находится сейчас? И что такого знает Хагрид о Снейпе, чего не хочет рассказывать Гарри?

Глава девятая

Полуночная дуэль

Гарри никогда бы не подумал, что сможет встретить кого-то, кого сможет ненавидеть сильнее, чем Дадли, но это было до того, как он встретил Драко Малфоя. Тем не менее, первоклассники-гриффиндорцы учились вместе со слизеринцами только на Зельях, так что Малфой встречался им не так уж часто. Во всяком случае так было до тех пор, пока они не увидели объявление, прикрепленное на доске в общей гостиной Гриффиндора, которое заставило всех первоклассников с грустью вздохнуть. Летные уроки начнутся в четверг и будут проходить вместе со слизеринцами.

– Нормально, – мрачно сказал Гарри. – Как раз то, что я всегда хотел. Выставить себя дураком на метле прямо перед Малфоем.

До этого он мечтал начать учиться летать сильнее, чем кто-либо другой.

– Ты ведь не можешь точно утверждать, что обязательно выставишь себя дураком, – сказал Рон успокаивающе. – Само собой, я знаю, что Малфой постоянно говорит о том, как он замечательно играет в Квиддич, но я уверен, что это только разговоры.

Малфой действительно очень много разговаривал о полетах. Он громко возмущался, что первоклассников не берут в команды по Квиддичу, а еще рассказывал длинные хвастливые истории, обычно заканчивающиеся тем, как он еле избежал столкновения с вертолетом маглов. Но он был не единственный – однажды Симус Финниган рассказал, что он все детство провел в деревне, гоняя там на метле. Даже Рон делился историей с каждым, кто его слушал, о том, как чуть не столкнулся с дельтапланом на метле Чарли. Он даже очень сильно поспорил с Дином Томасом, который тоже жил в их спальне, из-за футбола. Рон не представлял, что может быть интересного в игре, где всего один мяч и даже не разрешено летать. В конце концов Гарри поймал Рона за тем, что тот пытался заколдовать постер Дина с командой Вестхема, пытаясь заставить футболистов двигаться.

Невиль никогда не летал на метле потому что бабушка не отпускала его ни на шаг от себя. На самом деле, Гарри считал, что это правильно, потому что Невиль умудрялся попадать в глупые ситуации даже стоя обеими ногами на земле.

Гермиона Гренджер переживала на счет полетов так же, как и Невиль. Это было как раз то, чего нельзя выучить в совершенстве по книгам, но она все равно старалась, надо признать. В четверг на завтраке она доставала всех бесполезными советами, взятыми ею из библиотечной книги "Квиддич сквозь века". Невиль прислушивался к каждому ее слову, запоминая все что поможет ему удержаться на метле, но все-таки все обрадовались, когда лекция Гермионы прервалась из-за прибытия почты.

Гарри еще не получал ни одного письма, за исключением записки Хагрида, что, конечно же, не мог не заметить Малфой. Орлиный филин Малфоя постоянно приносил ему посылки со сладостями из дома, которые Драко жадно разворачивал за столом Слизерина.

Амбарная сова Невиля принесла ему небольшой сверток от бабушки. Он с волнением открыл посылку и вынул из нее небольшой стеклянный шар, будто бы наполненный белым дымом.

– Это Вспомнишар[46]! – объяснил он. – Ба знает, что я все забываю, а эта штука напоминает, если ты что-то забыл сделать. Смотрите, вы его сжимаете вот так и он становится красным… ой… – его лицо помрачнело, потому что Вспомнишар сразу же стал алым, – …если вы что-то забыли.

Невиль пытался вспомнить, что же он забыл, когда Драко Малфой, который проходил мимо стола Гриффиндора, выхватил Вспомнишар у него из рук.

Гарри и Рон вскочили на ноги. Они уже почти набросились на Малфоя, но профессор МакГонагал, которая могла почувствовать надвигающуюся проблему быстрее любого другого учителя в школе, тут же оказалась рядом.

– Что происходит?

– Малфой забрал мой Вспомнишар, профессор.

Рассерженный, Малфой быстро бросил Вспомнишар обратно на стол.

– Просто посмотрел, – сказал он и направился прочь в сопровождении Крэбба и Гойла.

Вечером в три тридцать Гарри, Рон и остальные гриффиндорцы спешили вниз по главной лестнице на поле на свое первое летное занятие. Небо было чистым и почти безветренным, трава мягко пружинила под их ногами, когда они спускались по холму к гладкой и ровной лужайке, а вдалеке мрачно покачивались деревья запретного леса.

Слизеринцы были уже на месте и там же было двадцать метел, выложенных по линии на траве. Гарри слышал, как Фред и Джордж Уизли рассказывали про школьные метлы, будто некоторые из них начинали вибрировать, если взлететь слишком высоко или то, что они постоянно забирают влево.

Подошла их учительница, мадам Хуч[47]. У нее были короткие седые волосы и ярко-желтые глаза как у ястреба.

– Ну, и чего же вы ждете? – спросила она. – Все становитесь рядом с метлами. Давайте, поторапливайтесь.

– Вытяните правую руку над метлой, – говорила мадам Хуч, стоя перед учениками, – и скажите: "Вверх!"

– Вверх! – закричали все.

Метла Гарри сразу же прыгнула к нему в руку, но так произошло не у всех. Метла Гермионы Гренджер только крутилась на траве на одном месте, а метла Невиля вообще не сдвинулась. Возможно, метлы, как лошади, не слушались своих наездников, если те боялись, подумал Гарри, потому что дрожащий голос Невиля говорил только о том, что он совершенно не хочет отрываться ногами от земли.

Затем мадам Хуч показала всем, как правильно держать метлу, чтобы не свалиться с нее, а потом прошла вперед и назад, поправляя ошибки ребят. Гарри и Рон были очень довольны, когда учительница сказала Малфою, что он неправильно держал метлу все эти годы.

– Теперь, когда я подую в свисток, с силой оттолкнитесь от земли, – сказала мадам Хуч. – Держите метлы прямо, поднимитесь на пару метров вверх, а затем спускайтесь обратно, слегка наклонившись вперед. По моему свистку… три… два…

Невиль испугался, что может остаться на земле, подпрыгнул и стал подниматься вверх раньше, чем губы мадам Хуч коснулись свистка.

– Вернись, мальчик! – крикнула она, но Невиль продолжал подниматься вверх, как пробка, вылетевшая из бутылки… одиннадцать метров… двенадцать метров. Гарри видел его бледное напуганное лицо, смотрящее вниз на то, как быстро удаляется земля, видел, как он начал задыхаться, стал соскальзывать на бок с метлы и…

Шмяк! Раздался стук, неприятный хруст и вот уже Невиль лежит кучей на траве вниз лицом. Его метла поднималась все выше и выше, а потом медленно полетела в сторону запретного леса и скрылась из виду.

Мадам Хуч склонилась над Невилем, лицо у нее было такое же бледное.

– Запястье сломано, – услышал Гарри ее бормотание. – Вставай мальчик, с тобой все будет в порядке, ты поправишься.

Она повернулась к классу.

– Никто из вас не должен двигаться с места, пока я отвожу этого мальчика в больничное крыло. Ваши метлы должны оставаться там же где и сейчас или вы вылетите из Хогвартса раньше, чем скажете: "Квиддич"… Пойдем, дорогой.

Невиль с заплаканным лицом, сжимая свое запястье, ковылял рядом с мадам Хуч, которая вела его под руку.

Как только они пропали из виду, Малфой разразился смехом.

– Вы видели лицо этого идиота?

Остальные слизеринцы присоединились к веселью.

– Заткнись, Малфой, – сказала Парвати Патил.

– Ооо, заступаешься за Лонгботтома? – сказала Панси Паркинсон, девочка с грубым лицом из Слизерина. – Никогда бы не подумала, что тебе нравятся маленькие плаксы, Парвати.

– Смотрите! – сказал Малфой, бросился вперед и поднял что-то с земли. – Это же та ерунда, которую Невилю прислала его бабка.

– Вспомнишар засверкал на солнце, как только Малфой поднял его.

– Дай сюда, Малфой, – тихо сказал Гарри. Все сразу перестали разговаривать и обратили внимание на них.

Малфой злобно улыбнулся.

– Я думаю, это надо оставить где-нибудь, чтобы Лонгботтом мог найти… как на счет… на дереве?

– Отдай! – Крикнул Гарри, но Малфой вскочил на свою метлу и взлетел.

Оказывается, он не врал – летал он хорошо. Паря над верхушкой дуба, он крикнул:

– Иди и возьми, Поттер.

Гарри схватил свою метлу.

– Нет! – крикнула Гермиона Гренджер. – Мадам Хуч сказала не двигаться. Из-за тебя у нас будут проблемы.

Гарри ее проигнорировал. Кровь стучала у него в ушах. Он ухватился за метлу, с силой оттолкнулся от земли и стал подниматься, он взлетел. Ветер трепал его волосы, мантия развевалась позади и в порыве большой радости он вдруг понял, что наконец-то нашлось то, что он может делать без всякой учебы. Это было легко, это было великолепно. Он потянул немного метлу на себя, чтобы подняться повыше и услышал крики и вздохи девочек снизу и еще восхищенный возглас Рона.

Гарри резко направил свою метлу в сторону Малфоя. Тот выглядел ошеломленным.

– Отдай, – крикнул Гарри, – или я сброшу тебя с метлы!

– Неужели? – сказал Малфой с иронией, но выглядел при этом обеспокоенным.

Не понятно, как, но Гарри знал, что нужно делать. Он пригнулся, ухватился за метлу обеими руками и полетел к Малфою как копье. Малфой успел только увернуться. Гарри пролетел совсем близко и затем выровнял метлу. Несколько человек внизу зааплодировали.

– Тут нет Крэбба и Гойла, чтобы заступиться за тебя, Малфой, – крикнул Гарри.

Казалось, та же мысль посетила и Малфоя.

– Поймай, если сможешь, – крикнул он и кинул стеклянный шарик высоко в воздух, а сам полетел обратно к земле.

Гарри видел все будто в замедленной съемке: шар поднялся в высь, а потом начал падать. Он нагнулся вперед и направил свою метлу прямо вниз. Уже за секунду он набрал скорость и продолжал падать вниз, следуя за шаром. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с криками, наблюдавших внизу. Гарри протянул руку и в паре метров от земли поймал шар, в это же время потянул метлу на себя, выправляя и мягко приземлился на траву, сжимая в руках невредимый Вспомнишар.

– Гарри Поттер!

Его сердце упало вниз так же быстро, как и он только что падал. К нему бежала профессор МакГонагал. Она схватила его дрожащей рукой.

– Никогда… за все мое время в Хогвартсе…

Профессор МакГонагал почти потеряла дар речи от шока, а ее очки зловеще сверкали.

– Как ты посмел… мог сломать себе шею…

– Это не его вина, профессор…

– Помолчите, мисс Патил.

– Но Малфой…

– Хватит, мистер Уизли. Поттер, следуйте за мной, сейчас же.

Гарри обратил внимание на торжествующие лица Малфоя, Крэбба и Гойла, следуя за профессором МакГонагал, которая направлялась к замку. Она собиралась его исключить, он знал это. Ему хотелось сказать что-то в свою защиту, но с его голосом будто бы что-то случилось. Профессор продолжала куда-то быстро идти даже ни разу не взглянув на него. Ему приходилось почти бежать за ней, чтобы не отстать. Ну вот это и случилось. Он не продержался даже двух недель. Через несколько минут он будет собирать свои вещи. Что скажут Дарсли, когда он появится у них на пороге?

Они поднялись по лестнице в замок, затем вверх по мраморной лестнице, а профессор МакГонагал так и не сказала ни слова. Она распахивала двери и шагала по длинным коридорам, а Гарри, потерянный, бежал рысью позади нее. Возможно, она хочет поговорить о нем с Дамблдором. Он подумал о Хагриде, как его исключили, но оставили в замке в качестве привратника. Может быть, он сможет стать его помощником? У него скрутило живот, как только он это себе представил: Рон и остальные становятся настоящими волшебниками, пока он ходит по двору, таская за собой сумку Хагрида.

Профессор МакГонагал остановилась перед дверью в класс. Он открыла ее и просунула туда голову.

– Простите, профессор Флитвик, могу я забрать Вуда на секундочку?

– Вуду…? – Подумал Гарри, смутившись. – Она собирается применить к нему какое-то Вуду в качестве наказания?

Но Вуд оказался человеком – крепкий пятнадцатилетний юноша вышел из класса профессора Флитвика. Выглядел он озадаченным.

– Следуйте за мной оба, – сказала профессор МакГонагал, и они пошли в след за ней по коридору. Вуд с беспокойством разглядывал Гарри.

– Сюда.

Профессор МакГонагал указала им на пустой класс. В нем был только Пивес, который исписывал классную доску похабными словами.

– Вон, Пивес! – рявкнула на него профессор МакГонагал. Пивес бросил мел в корзину, которая громка загремела от этого и вылетел из класса, бормоча проклятия. Профессор МакГонагал захлопнула за ним дверь и повернулась назад к мальчикам.

– Поттер, это Оливер Вуд. Вуд, я нашла тебе Ищейку.

Выражение лица Вуда резко сменилось от озадаченного к восторженному.

– Вы серьезно, профессор?

– Абсолютно, – твердо ответила профессор МакГонагал. – Мальчик настоящий гений. Я никогда не видела ничего подобного. Ты ведь первый раз был на метле, Поттер?

Гарри молча кивнул. Он представления не имел, что происходит, но, кажется, его не собирались исключать и от этой мысли к ногам начала возвращаться чувствительность.

– Он поймал эту штуку голыми руками после падения с пятидесятиметровой высоты, – рассказывала Вуду профессор МакГонагал. – Даже не поцарапался. Чарли Уизли не смог бы так сделать.

Вуд сейчас выглядел так, будто один из его снов стал реальностью.

– Видел когда-нибудь игру в Квиддич, Поттер? – спросил он с воодушевлением.

– Вуд – капитан команды Гриффиндора, – объяснила профессор МакГонагал.

– Он создан быть Ищейкой, – сказал Вуд, идя рядом с Гарри и разглядывая его. – Легкий… быстрый… надо бы достать ему приличную метлу, профессор… Нимбус-2000 или Чистомет-7[48]…

– Я поговорю с профессором Дамблдором, и посмотрим, сможем ли мы обойти правило на счет первоклассников. Даже небеса знают – нам нужна команда получше, чем в прошлом году. Это поражение в последнем матче со Слизерином… Я четыре недели не могла смотреть в глаза Северусу Снейпу.

Профессор МакГонагал строго взглянула на Гарри поверх своих очков.

– Хотелось бы слышать, что ты усердно тренируешься, Поттер, иначе я могу переменить свое решение о твоем наказании.

Вдруг она улыбнулась.

– Твой отец мог бы гордиться тобой, – сказала она. – Он сам был неплохим игроком в Квиддич.

– Ты шутишь.

Это был ужин. Гарри только что закончил рассказывать Рону о том, что случилось после того, как он ушел с профессором МакГонагал. Рон замер с куском стейка и печеночным пирогом в руках на половине пути ко рту, совершенно о них забыв.

– Ищейка? – спросил он. – Но первоклассники никогда… ты, наверное…

– …самый молодой игрок за сотню лет, – закончил Гарри, отправляя к себе в рот кусок пирога. Он чувствовал себя очень голодным после дневных приключений. – Вуд сказал мне.

Рон был под таким впечатление, пораженный на столько, что просто сидел, уставившись на Гарри.

– Начинаю тренироваться со следующей недели, – сказал Гарри. – Только никому не говори, Вуд хочет держать это в секрете.

– Фред и Джордж Уизли вошли в зал, увидели Гарри и поспешили к нему.

– Отлично, – сказал Джордж тихим голосом. – Вуд сказал нам. Мы тоже в команде – Загонщики.

– Должен сказать, мы уверены, что выиграем кубок по Квиддичу в этом году, – сказал Фред. – Мы не выигрывали с тех пор как Чарли закончил школу, но в этом году команда идеальная. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри, Вудд почти заикался, когда рассказывал нам о тебе.

– В общем, мы должны идти. Ли Джордан считает, что нашел новый потайной проход, ведущий из школы.

– Но это тот, который за статуей Григория Льстивого, мы нашли его в нашу первую неделю в Хогвартсе. Увидимся.

Только Фред и Джордж вышли, как появились менее лицеприятные гости – Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла.

– Последний ужин, Поттер? Когда отходит твой поезд назад к маглам?

– А ты теперь храбрее, чем во дворе, когда у тебя за спиной твои маленькие дружки, – спокойно сказал Гарри. Конечно, ничего маленького в Крэббе или Гойле не было, но за главным столом сидело много учителей, радом с которыми ничего нельзя было поделать, кроме как сжимать кулаки и злиться.

– Я в одиночку уделаю тебя в любое время, – сказал Малфой. – Этой ночью, если хочешь. Дуэль волшебников. Только палочки и никакого контакта. Что случилось? Никогда раньше не слышал о дуэли волшебников, полагаю?

– Конечно, он слышал, – ответил Рон, оглядываясь вокруг. – Я его второй, а кто твой?

Малфой посмотрел на Крэбба и Гойла, оценивая их.

– Крэбб, – сказал он. – В полночь, договорились? Встретимся в трофейной комнате, она постоянно открыта.

Когда Малфой ушел, Рон и Гарри посмотрели друг на друга.

– Что за дуэль волшебников? – спросил Гарри. – И что ты имел ввиду, сказав, что ты мой второй?

– Ну, второй займет твое место, если ты погибнешь, – произнес Рон отвлеченно, уставившись на свой остывший кусок пирога, но поймав взгляд Гарри, быстро добавил, – но люди умирают только в настоящих дуэлях, понимаешь, с настоящими волшебниками. А самое страшное, что вы с Малфоем можете друг другу сделать, это наслать искры. Ни один из вас не знает магию на столько, чтобы причинить реальный вред. Ставлю на то, что он ожидал, что ты откажешься.

– А что, если я взмахну палочкой и ничего не случится?

– Ну тогда выбросишь ее и залепишь ему в нос, – предложил Рон.

– Простите.

Оба мальчика посмотрели вверх. Это была Гермиона Гренджер.

– В этом месте что ли нельзя спокойно поесть? – сказал Рон.

Гермиона проигнорировала его и заговорила с Гарри.

– Я случайно подслушала твой разговор с Малфоем…

– Уверен, что не случайно, – пробормотал Рон.

– …и ты не должен бродить ночью по школе, подумай об очках, которые снимут с Гриффиндора, если вас поймают, а так и будет. Это будет очень эгоистично с вашей стороны.

– Это совершенно тебя не касается, – сказал Гарри.

– До свиданья, – сказал Рон.

Все-таки, это не самое лучшее окончание дня, думал Гарри лежа на кровати позже, слушая, как засыпают Дин и Симус (Невиль еще не вернулся из больничного крыла). Рон весь вечер провел, давая Гарри советы, наподобие "если он попытается наслать на тебя проклятие, то лучше увернись, потому что я не помню, как их блокировать". У них были все шансы попасться Филчу или миссис Норрис и Гарри чувствовал, что зря он проверяет свою удачу сегодня, нарушая еще одно школьное правило. С другой стороны, перед ним постоянно из темноты возникала ухмыляющаяся физиономия Малфоя. У него был шанс встретиться с Малфоем один на один. Он не мог это пропустить.

– Половина двенадцатого, – пробормотал Рон наконец, – нам лучше бы уже идти.

Они натянули свои халаты, взяли палочки и тихонько прокрались через спальню в башне, вниз по винтовой лестнице и через гостиную Гриффиндора. В камине все еще светились несколько угольков, превращая кресла в сгорбившиеся черные тени. Они уже почти вышли из дыры за портретом, как раздался голос из одного из кресел рядом с ними.

– Не могу поверить, что ты все-таки собираешься это сделать, Гарри.

Зажглась лампа. Это была Гермиона Гренджер, одетая в розовый халат.

– Ты! – гневно выпалил Рон. – Иди обратно в кровать!

– Я почти рассказала обо всем твоему брату Перси, – нахмурилась Гермиона. – Он вожатый и он остановил бы вас.

Гарри не мог вспомнить никого столь же назойливого.

– Пошли, – сказал Рон. Он толкнул портрет с Толстой дамой и стал пробираться через отверстие.

Гермиона не собиралась так легко сдаваться. Она пробралась за Роном через отверстие за портретом шипя на них как какой-нибудь злой гусь.

– Вас не волнует Гриффиндор, вы заботитесь только о себе, я не хочу, чтобы Слизерин опять получил кубок школы, а вы собираетесь потерять все очки, которые я заработала у профессора МакГонагал за превращения.

– Уйди.

– Что ж, ладно, я вас предупредила. Вспомните мои слова, когда будете завтра в поезде ехать домой. Вы такие…

Но какие они, они не узнали. Гермиона повернулась к портрету Толстой дамы, чтобы пролезть обратно и обнаружила пустую картину. Толстая дама пропала, уйдя к кому-то ночью в гости и Гермиона осталась запертой снаружи гриффиндорской башни.

– Ну и что мне теперь делать? – с вызовом спросила она.

– Это твои проблемы, – сказал Рон. – Мы должны идти, а то опоздаем.

Не успели они дойти до конца коридора, как Гермиона догнала их.

– Я иду с вами, – сказала она.

– Нет не идешь.

– Ты думаешь, что мне хочется стоять здесь в ожидании, пока Филч меня поймает? Если попадемся все, то я скажу правду, что я пыталась вас остановить и вы это подтвердите.

– Да не нервничай ты… – сказал Рон громко.

– Тише вы, оба, – прошептал Гарри. – Я что-то слышал.

Это было похоже на сопение.

– Миссис Норрис? – выдохнул Рон, щурясь в темноте.

Это была не миссис Норрис. Это был Невиль. Он свернулся в клубок на полу и спал, но проснулся сразу, как только они подошли ближе.

– Слава Богу, вы меня нашли! Я тут уже несколько часов. Не мог вспомнить новый пароль, чтобы добраться до кровати.

– Говори тише, Невиль. Пароль – свиное рыло, но он тебе сейчас не поможет – Толстая дама куда-то ушла.

– Как твоя рука? – спросил Гарри.

– Нормально, – сказал Невиль, показывая ее. – Мадам Помфри вылечила ее за минуту.

– Хорошо, слушай, Невиль, нам надо кое-куда сходить. Увидимся позже.

– Не оставляйте меня! – сказал Невиль, поднимаясь на ноги. – Я не хочу оставаться здесь один. Кровавый барон уже дважды проходил здесь.

Рон посмотрел на свои часы, а потом с гневом уставился на Гермиону и Невиля.

– Если из-за кого-нибудь из вас нас поймают, я не успокоюсь, пока не выучу проклятие Домового, о котором говорил Квирел и не испробую его на вас.

Гермиона открыла рот, вероятно, собираясь рассказать Рону, о том, как накладывать проклятие Домового, но Гарри шикнул на нее, чтобы она вела себя тихо и жестом показал двигаться всем за ним.

Они шли длинными коридорами, освещенными полосами от лунного света через окна. За каждым поворотом Гарри ожидал, что нужно будет убегать от Филча или миссис Норрис, но им везло. Они поднялись по лестнице на третий этаж и на цыпочках прошли в трофейную комнату.

Малфой и Крэбб еще не пришли. Блестящие трофеи сверкали в лунном свете, падающем на них. Кубки, щиты, таблички и статуи переливались серебром и золотом в темноте. Они ходили вдоль стен, постоянно держа во внимании двери на концах комнаты. Гарри достал свою палочку, на случай, если Малфой нападет внезапно. Минуты текли.

– Он опаздывает. Похоже, он струсил, – прошептал Рон.

Звук из соседней комнаты заставил их подпрыгнуть. Гарри поднял свою палочку и услышал, как кто-то разговаривает. Это был не Малфой.

– Принюхайся, моя милая, они могут прятаться где-то в углу.

Это был Филч, который разговаривал с миссис Норрис. Гарри помахал остальным, чтобы они двигались за ним так быстро, как только могут. Они прошмыгнули к другой двери, подальше от Филча. Только мантия Невиля скрылась за углом, как они услышали, что Филч входит в трофейную.

– Они где-то здесь, – услышали они его бормотание. – Возможно, спрятались.

– Сюда! – позвал Гарри остальных, и они еле живые, начали продвигаться по какой-то галерее, полной рыцарских доспехов. Они слышали, что Филч где-то рядом. Вскоре Невиль издал испуганный крик, бросился бежать, зацепился за Рона и оба они упали прямо на рыцарские доспехи.

Звон и грохот, казалось, разбудили весь замок.

– Бежим! – крикнул Гарри и все четверо побежали дальше по галерее, не оглядываясь назад, не идет ли за ними Филч. Они пролетели мимо дверей и пробежали через коридор, потом еще один. Гарри бежал впереди, и он понятия не имел, где они находятся и куда идти. Они прошмыгнули за гобелен и нашли там потайной проход. Затем вышли из него рядом с кабинетом Чар, который, как им казалось, должен был находится в милях от трофейной комнаты.

– Думаю, мы оторвались, – Гарри глубоко дышал, прислонившись к холодной стене и вытирал лоб. Невиль согнулся пополам, дыша со свистом и брызгая слюной.

– Я вам говорила, – выдохнута Гермиона прижимая руку к застежке на груди. – Говорила же.

– Мы должны возвращаться в гриффиндорскую башню, – сказал Рон, – так быстро, как только можно.

– Малфой обдурил вас, – сказала Гермиона. – Понимаете вы это или нет? Он не собирался с вами встречаться – Филч знал, что кто-то должен прийти в трофейную, Малфой, должно быть, его предупредил.

Гарри подумал, что она полностью права, но не собирался ей говорить об этом.

– Пошли.

Но это было не так просто. Они не прошли и десятка шагов, как услышали поворачивание дверной ручки и как что-то бабахнуло в классной комнате впереди них.

Это был Пивес. Он увидел их и издал восторженный визг.

– Замолчи Пивес, пожалуйста, иначе нас исключат.

Пивес захихикал.

– Шарахаетесь по замку ночью, первоклашки? Так, так, так. Непослушные шалуны, ох, и попадет вам.

– Не попадет, если ты нас пропустишь. Пивес, пожалуйста.

– Надо сказать Филчу, я должен, – сказал Пивес голосом, полным святости, но глаза его заблестели озорным огоньком. – Это для вашего же блага, поймите.

– Уйди с дороги, – выпалил Рон и замахнулся на Пивеса, что было большой ошибкой.

– Ученики не в кровати! – заголосил Пивес. – Ученики не в кровати рядом с кабинетом Чар!

Нырнув под Пивесом, они помчались вдоль по коридору и оказались у запертой двери.

– Ну вот! – проныл Рон, после того, как они беспомощно пытались открыть дверь. – Мы сделали, что могли! Это конец!

Они уже слышали шаги. Филч примчался так быстро, как только мог, на крики Пивеса.

– Ох, отойдите, – рыкнула Гермиона.

Она отобрала у Гарри палочку, стукнула по замку и прошептала: "Алоомора[49]!"

Замок щелкнул и дверь слега приоткрылась. Все быстро протиснулись в нее, захлопнули и припали к ней ушами, слушая, что происходит по другую сторону.

– Куда они пошли, Пивес? – говорил Филч. – Говори мне, быстро.

– Скажи "пожалуйста".

– Не шути со мной, Пивес, говори, куда они направились.

– Не скажу ничего, пока не скажешь "пожалуйста", – сказал Пивес в своей раздражающей певучей манере.

– Ну ладно… пожалуйста.

– Ничего! Ха-хааа! Сказал же, что не скажу "ничего", пока не скажешь "пожалуйста"! Ха! Хаааа!

И потом они услышали веселый свист Пивеса и проклятия Филча.

– Он думает, что дверь закрыта, – прошептал Гарри. – Я думаю, что все будет в порядке… отстань, Невиль! Что?

Невиль дергал его за рукав всю последнюю минуту.

Гарри развернулся и увидел совершенно ясно, что… На секунду ему показалось, что он в каком-то кошмаре – это было слишком. Слишком много происшествий за столь короткое время.

Это была не комната, как они подумали. Это был коридор. Закрытый коридор на третьем этаже. И теперь они знали, почему он закрытый.

Прямо на них смотрели глаза монстроподобной собаки. Собаки, которая занимала все пространство от пола до потолка. У нее было три головы. Вращались три пары диких глаз, три носа принюхивались, направленные в их сторону, три огромных пасти, пускали слюну, похожую на канаты, с огромных клыков.

Они стояли в оцепенении, а шесть глаз продолжали смотреть на них. Гарри понимал, что они еще не мертвы только потому, что их появление стало для собаки полнейшим сюрпризом, но она быстро приходила в себя. Это подтверждало и нарастающее громовое рычание.

Гарри нащупал дверную ручку – между смертью и Филчем, он выбрал Филча.

Они попятились назад и Гарри сразу же захлопнул дверь. Они побежали, почти полетели, обратно по коридору. Филч, должно быть, уже ушел, заинтересовавшись чем-то другим, потому что его нигде не было видно. Но ребята о нем уже не беспокоились – все, они хотели, это оказаться подальше от монстра. Они перестали бежать только после того, как достигли портрета Толстой Дамы на седьмом этаже.

– Где это вы пропадали? – спросила она, разглядывая их халаты, свисающие с плеч и их раскрасневшиеся, потные лица.

– Не важно… Свиное рыло, свиное рыло, – задыхаясь, выговорил Гарри и портрет распахнулся вперед.

Они протиснулись в гостиную и рухнули, дрожа, в кресла.

Прошло долгое время, прежде чем кто-то из них смог заговорить. Невиль выглядел так, будто он никогда не сможет разговаривать.

– Что они себе позволяют? Как можно держать в школе такое существо? – наконец заговорил Рон. – Если для собак есть упражнения для похудения, то этой они не помешали бы.

К Гермионе вернулась способность нормально дышать вместе с плохим настроением:

– Вы глазами совсем не пользуетесь что ли? – выпалила она. – Не видели на чем она стоит?

– На полу? – предположил Гарри. – Как-то не было времени за ногами смотреть. За головами бы уследить.

– Нет, не на полу. Она стояла на люке. Очевидно, она что-то охраняет.

Она поднялась с кресла и впилась в них глазами.

– Я полагаю, вы собой довольны. Нас же могли убить или, еще хуже, исключить. А сейчас, если не возражаете, я пойду спать.

Рон уставился на нее с открытым ртом.

– Мы не возражаем, – сказал он. – Можно подумать, мы ее силой за собой тащили.

Но Гермиона дала Гарри повод задуматься, перед тем, как отправиться в кровать. Собака что-то охраняет… Как Хагрид говорил? "Гринготтс – самое надежное место в мире, если ты хочешь чего спрятать, ну еще, может быть, Хогвартс."

Кажется, Гарри понял, где спрятан маленький грязный сверток из ячейки семьсот тринадцать.

Глава десятая

Хэллоуин

На следующий день Малфой не мог поверить своим глазам, когда увидел, что Гарри и Рон все еще в Хогвартсе. Они выглядели уставшими, но совершенно не расстроенными. На самом деле, уже утром Гарри и Рон вспоминали встречу с трехголовым псом только как интересное приключение, и они были не прочь поучаствовать еще в чем-то подобном. К тому же, Гарри рассказал Рону о свертке, который, по всей видимости, переместили из Гринготтса в Хогвартс и теперь они проводили много времени, размышляя, что же может нуждаться в такой защите.

– Это наверняка что-то очень ценное или опасное, – сказал Рон.

– Или и то, и другое вместе, – сказал Гарри.

Но все, что они знали об этом загадочном свертке, это то, что он был размером не больше нескольких сантиметров и без подсказок было практически невозможно догадаться, что же это такое.

А вот Невиль и Гермиона не проявляли никакого интереса к тому, что же может лежать под люком и под охраной собаки. Все, о чего хотел Невиль – это никогда больше не встречаться с этой собакой.

Гермиона теперь даже не разговаривала с Гарри и Роном, но она всегда показывала себя такой всезнайкой в любом разговоре, что ребята считали, что это даже к лучшему. Чего им по-настоящему хотелось, так это отомстить Малфою и такой случай представился неделю спустя вместе с прибывшей почтой.

Совы, как обычно заполнили большой зал, но всеобщее внимание было приковано к длинному свертку, который несли сразу шесть сов. Гарри было так же интересно, как и всем, что же находится в этой посылке и он очень удивился, когда совы приземлились и бросили посылку прямо перед ним, разбросав бекон с его тарелки по полу. Едва эти совы улетели, как сразу же еще одна уронила перед ним письмо поверх посылки.

Гарри для начала вскрыл письмо и это оказалось правильным поступком, поскольку в письме было написано:

НЕ ОТКРЫВАЙ ПОСЫЛКУ ЗА СТОЛОМ.

Внутри твой новый Нимбус-2000, но не нужно, чтобы все об этом сразу же узнали, а то им тоже захочется метлу. Оливер Вуд встретится с тобой вечером в семь часов на поле для Квиддича для твоей первой тренировки.

Профессор МакГонагал.

Гарри едва сдерживал ликование, когда передавал письмо Рону.

– Нимбус-2000! – завистливо застонал Рон. – Мне даже потрогать его не удавалось.

Они быстро вышли из зала, желая посмотреть на метлу до их первого урока, но на полпути по лестнице в коридоре дорогу им перегородили Крэбб и Гойл, а Малфой выхватил у Гарри посылку и ощупал ее.

– Это метла, – сказал он, возвращая сверток Гарри со смесью зависти и злобы на лице. – На этот раз ты попался, Поттер. Первоклассникам не разрешается иметь метлу.

Рон не смог сдержаться.

– Это не какая-нибудь старая метла, – сказал он, – это Нимбус-2000. Что ты говорил, у тебя дома, Малфой, Комета-260? – Рон с сарказмом обратился к Гарри. – Кометы ничего по скорости, но даже рядом не стояли с Нимбусом.

– Что ты об этом знаешь, Уизли, ваша семья себе и половину ручки от Кометы не может позволить, – вновь начал язвить Малфой. – Полагаю, ты и твои братья свои метлы по веточке собираете.

До того, как Рон успел что-то ответить, рядом с Малфоем появился профессор Флитвик.

– Я надеюсь, вы не ссоритесь, мальчики? – пропищал он.

– Поттеру прислали метлу, профессор, – тут же сказал Малфой.

– Да, да, все верно, – сказал профессор Флитвик, улыбаясь Гарри. – Профессор МакГонагал рассказала мне об особых обстоятельствах, Поттер. И какая модель?

– Нимбус-2000, сэр, – сказал Гарри, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться при виде изумления на лице Малфоя. – И, если бы не Малфой, я бы ее не получил, – добавил он.

Гарри и Рон дальше поднимались по лестнице, стараясь не смеяться над растерянностью и злостью Малфоя.

– А ведь это правда, – сказал Гарри, когда они достигли вершины мраморной лестницы. – Если бы Малфой не стащил Вспомнишар Невиля, я бы не попал в команду.

– И видимо, вы считаете, что за нарушения правил всегда положена награда, – послышался раздраженный голос позади них. Гермиона поднималась по лестнице с неодобрением глядя на посылку Гарри.

– Я думал, ты с нами не разговариваешь, – сказал Гарри.

– Да, и не начинай, – добавил Рон. – Нам так хорошо без этого.

Гермиона прошла мимо, высоко задрав нос.

Гарри было очень сложно сохранять свое внимание на занятиях. Он все время представлял, что поднимается в спальню, где рядом с его кроватью лежит его новая метла или как он тренируется на ней на поле для Квиддича этим вечером. Вечером он быстро проглотил свой ужин, не замечая того, что именно он ест, и затем побежал наверх, побыстрее распаковать свою метлу вместе с Роном.

– Ого, – выдохнул Рон, когда метла выкатилась на кровать Гарри.

Даже Гарри, который ничего не знал о других метлах, понимал, что она выглядит великолепно. Гладкая и блестящая, с ручкой из красного дерева, она имела длинный и аккуратный хвост, а на конце ручки золотом была выгравирована надпись Нимбус-2000.

Около семи вечера Гарри вышел из гостиной и отправился на квиддичное поле. До этого ему не приходилось бывать на стадионе. Сотни сидений располагались на высоких платформах, стоящих по краям поля так, чтобы зрители могли видеть все, что происходит. По обеим сторонам поля стояли золотые шесты с кольцами на концах. Они напомнили Гарри маленькие пластиковые палочки, через которые дети маглов надувают мыльные пузыри, за тем исключением, что эти были высотой около 15 метров.

Желая полетать, Гарри не стал дожидаться Вуда, он взобрался на свою метлу и оттолкнулся от земли. Какое это ощущение… Он пролетел от одних шестов до других, а потом поднялся выше и обратно к земле. Нимбус-2000 двигался туда, куда он хочет от малейшего прикосновения.

– Эй, Поттер, спускайся! – на поле появился Оливер Вуд с большим черным ящиком под мышкой. – Очень неплохо, – сказал он с блеском в глазах. – Теперь я понимаю, что имела ввиду МакГонагал… ты двигаешься очень естественно. Сегодня я только научу тебя правилам Квиддича, а затем ты будешь тренироваться вместе с командой три дня в неделю.

Он открыл ящик. Внутри находились четыре разных мяча.

– Итак, – начал Вуд. – Правила Квиддича понять легко, а вот играть в него не так уж просто. В игре присутствует по семь игроков в каждой команде. Трое из них называются Нападающими.

– Трое Нападающих, – повторил Гарри, пока Вуд доставал из ящика красный мяч, размером напоминающий футбольный.

– Этот мяч называется Квафл, – сказал Вуд. Нападающие передают Квафл друг другу и пытаются забросить его в одно из колец, чтобы забить гол. Каждый раз, как Квафл попадает в кольцо, команде зачисляется десять очков. Успеваешь запоминать?

– Нападающие передают Квафл и бросают его в кольцо чтобы забить гол, подытожил Гарри. – Это что-то вроде баскетбол, только на метлах и с шестью кольцами, да?

– Что за баскетбол? – с удивлением спросил Вуд.

– Не важно, – быстро ответил Гарри.

– Далее, с каждой стороны есть еще один игрок, которого называют Вратарь. Я Вратарь в команде Гриффиндора. Я летаю рядом с кольцами и мешаю другой команде забросить мяч.

– Трое Нападающих, один Вратарь, – сказал Гарри, который решил сразу все запомнить. – И они играют Квафлом. Хорошо, это понятно. А эти для чего? – он указал на три мяча, оставшихся в коробке.

– Я тебе покажу, – сказал Вуд. – Держи вот это.

Он передал Гарри небольшую дубинку, немного напоминающую короткую бейсбольную биту.

– Я собираюсь показать тебе, что делают Бладжеры[50], – сказал Вуд. – В игре присутствуют два Бладжера.

Он показал Гарри два одинаковых мяча, угольно-черных и размером, меньше Квафла. Гарри заметил, что мячи как будто стараются вырваться из креплений, которые удерживают их в ящике.

– Отойди, – предупредил Вуд Гарри. Он наклонился и освободил один из Бладжеров.

В следующую секунду черный мяч взмыл высоко в воздух и оттуда бросился прямо в лицо Гарри. Гарри отмахнулся от него битой, что бы мяч не угодил ему в нос и мяч от удара отправился зигзагами высоко в воздух, описал круг и направился в сторону Вуда, который ловко его поймал и придавил к земле.

– Видишь? – задыхаясь сказал Вуд, борясь сопротивляющимся Бладжером, заталкивая его обратно в ящик и надежно пристегивая. – Бладжер летает вокруг и пытается сбросить игроков с метел. Именно поэтому в каждой команде есть Загонщики. В нашей – это близнецы Уизли. Их задача – защищать игроков своей команды от Бладжеров и стараться отправить их к игрокам другой команды. Что ж, тебе пока все понятно?

– Трое нападающих стараются забить Квафл, Вратарь защищает кольца от гола, Загонщики отгоняют Бладжеры от своей команды, – подытожил Гарри.

– Очень хорошо, – сказал Вуд.

– Эм… а Бладжеры кого-нибудь убивали? – спросил Гарри, надеясь, что вопрос прозвучал равнодушно.

– В Хогвартсе – никогда. Было пару случаев со сломанными челюстями, но ничего более серьезного. Теперь, последний игрок в команде – Ищейка. Это ты. И тебе не нужно беспокоиться ни о Квафле, ни о Бладжерах…

– …Если они не проломят мне голову.

– Не волнуйся, Уизли стоят множества Бладжеров… я имею ввиду, они сами как пара человеческих Бладжеров.

– Вуд снова полез в ящик и вынул оттуда четвертый и последний мячик. По сравнению с Квафлом или Бладжерами, этот был просто крошечный размером с крупный грецкий орех. Он блестел золотом, а по бокам у него трепетали маленькие серебряные крылышки.

– Это, – сказал Вуд, – Золотой Снитч[51], и это самый важный мяч в игре. Его очень сложно поймать, потому что он очень быстрый и его сложно разглядеть. Задача Ищеек – поймать его. Ты должен летать между Нападающими, Загонщиками, Бладжерами и Квафлом и пытаться поймать Снитч раньше, чем это сделает Ищейка другой команды. Как только Ищейка ловит Снитч, игра останавливается, команде присуждается сто пятьдесят очков, что почти всегда приводит к победе. Именно поэтому Ищеек часто обвиняют в нарушении правил. Игра в Квиддиче заканчивается только тогда, когда пойман Снитч, так что матч может продолжаться годами. Кажется, рекорд сейчас – это три месяца. Командам пришлось заменять игроков, чтобы другие могли пойти поспать. Ну вот и все. Вопросы есть?

Гарри покачал головой. Он очень хорошо понял, что ему предстоит делать в игре, осталось только понять, как это нужно делать.

– Сейчас мы не будем тренироваться со Снитчем, – сказал Вуд, кладя его осторожно обратно в ящик, – слишком темно, и мы можем его потерять. Давай потренируемся вот с этим.

Он вытащил мешок с мячами для гольфа из кармана и несколько минут спустя, он и Гарри были в воздухе. Вуд со всей силы бросал мячи для гольфа в разные стороны, чтобы Гарри их ловил.

Гарри не пропустил ни одного и Вуд был очень доволен. Спустя полчаса наступила настоящая ночь и они уже не смогли оставаться на поле.

– На Кубке по Квиддичу будут наше имена в этом году, – сказал Вуд с радостью, когда они возвращались в замок. – Я не удивлюсь, если ты превзойдешь самого Чарли Уизли, а он мог бы играть за сборную Англии, если бы не уехал заниматься драконами.

Возможно, из-за сильной усталости после вечерних тренировок по Квиддичу три раза в неделю и всех его домашних заданий, но Гарри к своему удивлению вдруг осознал, что находится в Хогвартсе уже два месяца. Замок стал для него более близким домом, чем дом на Бирючинном переулке. Его уроки становились все более и более интересными теперь, когда они уже выучили основы.

На утро перед Хэллоуином они проснулись от запахов запекаемой тыквы, доносящихся через коридоры. А что еще лучше, профессор Флитвик объявил на уроке Чар, что ни готовы начать заставлять летать объекты – все ждали этого с нетерпением с того дня, как профессор заставил жабу Невиля пролететь через весь класс. Для практики профессор Флитвик разбил класс на пары. Партнером Гарри стал Симус Финниган (что было облегчением, поскольку Невиль пытался попасть в пару к Гарри). Однако, Рон попал в компанию с Гермионой. Трудно было определить, кто из них больше злился по этому поводу. Гермиона не разговаривала с ними с того самого дня, как Гарри получил метлу.

– А теперь не забудьте про изящное движение запястьем, которое мы с вами отрабатывали, – пропищал профессор Флитвик, как обычно, со своего пьедестала в виде стопки из книг. – Размахнуться и легонько щелкнуть, запомните, размахнуться и щелкнуть. И произносите заклинание отчетливо, это очень важно… не забывайте про колдуна Баруффио, который произнес "С" вместо "Ф" и оказался лежащим на полу под буйволом.

– Это было очень сложно. Гарри и Симус размахивались и щелкали, но перо, которое они должны были поднять в воздух, по-прежнему лежало на столе. Симус был настолько нетерпелив, что ткнул перо своей волшебной палочкой, и оно загорелось. Гарри пришлось тушить его своей шляпой.

Рон за соседним столом преуспел ненамного больше.

– Вингардиум Левиоса[52]! – кричал он, размахивая своими длинными руками не хуже ветряной мельницы.

– Ты говоришь неправильно, – услышал Гарри нравоучение Гермионы. – Вин-ГАР-диум Леви-О-са, произноси "гар" более мягко и продолжительно.

– Ну так сделай это, раз такая умная, – проворчал Рон.

Гермиона поправила рукава своей мантии, щелкнула палочкой и произнесла:

– Вингардиум Левиоса!

Перо приподнялось над столом и зависло в метре над их головами.

– О, отлично! – крикнул профессор Флитвик, захлопав в ладоши. – Посмотрите все, мисс Гренджер сделала это!

Под конец урока Рон был в очень плохом настроении.

– Не удивительно, что она всех раздражает, – сказал он Гарри. Когда они пробирались через толпу в коридоре. – Она же кошмарная, честное слово.

Кто-то толкнул Гарри, обгоняя его. Это была Гермиона. Гарри мельком увидел ее лицо и был поражен тем, что оно было все в слезах.

– Думаю, она тебя услышала.

– И что? – сказал Рон, но выглядел он слегка сконфуженным. – Она ведь должна была заметить, что у нее нет друзей.

Гермиона не появилась на следующем занятии и ее не было видно после обеда. По пути вниз в большой зал на празднование Хэллоуина, Гарри и Рон подслушали, как Парвати Патил рассказывала своей подруге Лаванде, что Гермиона плачет в туалете для девочек и хочет, чтобы ее оставили в покое. От этого Рон почувствовал себя еще более неловко, но в следующий момент они уже вошли в большой зал и праздничные декорации вытеснили у них все мысли о Гермионе.

Тысяча живых летучих мышей парило вдоль стен и под потолком и еще больше порхало прямо над столами небольшими стайками, от чего пламя свечей в тыквах слегка трепетало. Вскоре на золотых тарелках появилось множество угощений и это означало начало пиршества.

Только Гарри приступил к поеданию запеченной картошки, как из холла прибежал профессор Квирел, его тюрбан был перекошен и сполз ему на лицо. Все наблюдали за тем, как он добрался до кресла профессора Дамблдора, повалился на стол и произнес, задыхаясь:

– Тролль… в подземелье… думал, вы должны знать.

После этого он окончательно рухнул на пол и потерял сознание.

Поднялся большой шум. Потребовалось несколько фиолетовых фейерверков, взрывающихся на конце палочки Дамблдора, прежде чем все успокоились и наступила тишина.

– Вожатые, – прогремел голос директора, – отведите учеников своих колледжей в свои гостиные. Немедленно!

Перси оказался в своей стихии.

– Следуйте за мной! Держитесь вместе, первоклассники! Не нужно бояться тролля, когда вы под моей защитой! Становитесь все за мной. Пропустите, идут первоклассники! Извините, я староста!

– Как тролль мог попасть сюда? – спросил Гарри, когда они поднимались по лестнице.

– Не спрашивай меня, они обычно очень глупые, – сказал Рон. – Может, его запустил к нам Пивес в качестве праздничной шутки.

По пути им попадались группы учеников, все они расходилась в разные направления. Сейчас им приходилось протискиваться через толпу хаффлпаффцев. Вскоре Гарри одернул Рона за руку.

– Я только что вспомнил… Гермиона.

– А что с ней?

– Она не знает о тролле.

Рон стукнул себя по губам.

– Так, ладно, – выпалил он. – Но лучше, чтобы Перси нас не заметил.

Пригнувшись, они присоединились к хаффлпаффцам, идущим в другую сторону, прокрались к пустой стороне коридора и побежали к туалету девочек. Только они повернули за угол, как тут же услышали быстрые шаги позади себя.

– Перси! – прошипел Рон, утягивая Гарри за широкую статую грифона.

Выглядывая из-за статуи, однако, они увидели не Перси, а Снейпа. Он прошел по коридору и исчез из вида.

– Что он делает? – прошептал Гарри. – Почему он не внизу в подземельях с остальными учителями?

– Давай за мной.

Тихо, как только возможно, они прокрались в следующий коридор, где уже затихали шаги Снейпа.

– Он направляется на третий этаж, – сказал Гарри, но Рон предостерегающе поднял руку.

– Чуешь запах?

Гарри принюхался и грязное зловоние достигло его ноздрей: смесь запахов грязных носков и чего-то вроде общественного туалета, который никогда не чистили.

А затем они услышали низкое рычание и шаркающие шаги огромных ног. Рон указал на проход слева. Нечто огромное приближалось к ним. Они спрятались в тени и наблюдали, как это чудовище появляется в лучах лунного света.

Это было ужасное зрелище. Высотой четыре метра, с мерзкой кожей гранитно-серого цвета, огромное как гора шероховатое тело с маленькой лысой головой на вершине всего этого, похожей на кокос. У него были короткие ноги, толщиной как стволы деревьев, с плоскими кривыми ступнями. Вонь от него исходила невероятная. За собой он тащил по полу огромную деревянную дубину, потому что у него были слишком длинные руки.

Тролль остановился у соседней двери и заглянул внутрь. Он помотал своими длинными ушами, задумавшись, а затем медленно прошел в комнату.

– Ключи в замке, – пробормотал быстро Гарри. – Мы можем запереть его.

– Хорошая идея, – ответил Рон обеспокоенно.

Они двинулись к открытой двери, с пересохшими от страха глотками, молясь, чтобы тролль не надумал возвращаться. В один большой прыжок, Гарри схватил ключ, захлопнул дверь и запер ее.

– Да!

Вдохновленные своей победой, они побежали обратно по проходу, но как только они повернули за угол, раздался звук, от которого их сердца остановились – высокий, оглушающий крик – и он исходил из комнаты, которую они только что закрыли.

– О, нет, – сказал Рон, бледный как Кровавый Барон.

– Это туалет девочек! – выдохнул Гарри.

– Гермиона! – выкрикнули они вместе.

Это была последняя вещь, которую они бы стали делать, но какой выбор у них был? Развернувшись, они побежали обратно к двери и повернули ключ, ощущая нарастающую панику. Гарри толкнул дверь, и они вбежали внутрь.

Гермиона Гренджер сжалась у противоположной от них стены и выглядела, будто вот-вот упадет в обморок. Тролль надвигался на нее, по пути стуча по стенам своей дубиной.

– Надо его отвлечь! – сказал Гарри Рону с отчаянием и, подавая пример, стукнул по стене со всей силы.

Тролль остановился в метре от Гермионы. Он стал осматриваться вокруг, глупо моргая, пытаясь определить, откуда был этот звук. Его маленькие глазки остановились на Гарри. Он немного поколебался, и двинулся на Гарри, поднимая свою дубину.

– Эй, тупоголовый! – закричал Рон с другой стороны комнаты и бросил в него кусок металлической трубы.

Тролль не обратил никакого внимания на трубу, ударившую его в плечо, но он слышал крик и снова замер, поворачивая свою уродливую физиономию в сторону Рона и давая Гарри время оббежать его.

– Давай, беги! Беги! – крикнул Гарри Гермионе, пытаясь подтолкнуть ее к двери, но не мог ее сдвинуть с места. Она все так же прижималась к стене, открыв рот от ужаса.

Крики, вместе с эхом, казалось, довели тролля до безумия. Он взревел и двинулся на Рона, который был ближе к нему и не мог убежать.

Затем Гарри совершил храбрый и одновременно глупый поступок: он разбежался и прыгнул, ухватившись руками сзади за шею тролля. Тролль не почувствовал, как Гарри взобрался на него, но даже тролль способен ощутить, как нечто длинное и деревянное вдруг оказывается у него в носу – палочка Гарри была у него в руках, когда он прыгнул на тролля, и попала прямиком к нему в ноздрю.

Взвыв от боли, тролль стал крутить и махать своей дубиной, целясь в Гарри, который держался изо всех сил. Еще секунда и тролль сбросит его или попадет по нему своей дубиной.

Гермиона пригнулась к полу от испуга, Рон выхватил свою палочку, не понимая, на самом деле, что он делает, слыша только свой собственный голос, который произносит заклинание, первое пришедшее в голову:

– Винагрдиум Левиоса!

Дубина вылетела у тролля из руки, поднялась высоко в воздух, медленно перевернулась… и рухнула с отвратительным треском на голову своего хозяина. Тролль качнулся на месте и упал плашмя лицом вниз с глухим грохотом, от которого задрожала вся комната.

Гарри поднялся на ноги. Он весь дрожал и часто дышал. Рон остался на том же месте с поднятой палочкой, осматривая, чего же он сотворил.

Гермиона была первой, кто заговорил.

– Он… мертв?

– Не думаю, – сказал Гарри. – Кажется, он просто без сознания.

Он нагнулся и вынул свою палочку из носа тролля. Она вся была покрыта чем-то, напоминающим вязкий серый клей.

– Фууу… сопли тролля.

Он вытер палочку о его штаны.

Внезапно быстрые и громкие шаги заставили всю троицу переглянуться. Они не представляли, сколько шума наделали, но, конечно, кто-нибудь должен был внизу услышать грохот разрушений и рев тролля. Мгновение спустя в разрушенный туалет вошла профессор МакГонагал, сопровождаемая Снейпом и Квирелом, идущим позади. Квирел бросил только один взгляд на тролля, издал слабый писк и сел на ближайший унитаз, ухватившись за сердце.

Снейп склонился над троллем. Профессор МакГонагал глядела на Рона и Гарри. Гарри еще не видел ее такой злой. Ее губы побелели. Надежда, что они выиграли пятьдесят очков для Гриффиндора быстро угасала в голове у Гарри.

– О чем вы только думали? – сказала профессор МакГонагал с холодной жестокостью в голосе. Гарри посмотрел на Рона, который все еще стоял, держа палочку в воздухе. – Вам повезло, что вы не погибли. Почему в не в гостиной своего колледжа?

Снейп быстро взглянул на Гарри пронизывающим взглядом. Гарри посмотрел в пол. Он очень хотел, чтобы Рон опустил свою палочку.

Затем из угла раздался тихий голос.

– Пожалуйста, профессор МакГонагал… они искали меня.

– Мисс Гренджер!

Гермионе, наконец, удалось встать на ноги.

– Я пошла искать тролля, потому что… я думала, что сама могу с ним справиться… понимаете, я столько про них прочитала.

Рон опустил свою палочку. Гермиона Гренджер в открытую врет учителю?

– Если бы они меня не нашли, я была бы мертва. Гарри воткнул свою палочку троллю в нос, а Рон его оглушил его же собственной дубиной. У них не было времени на то, чтобы вернуться и позвать кого-то. Он уже замахнулся на меня, когда они появились.

Гарри и Рон пытались выглядеть так, будто эта история не была для них новостью.

– Что ж… в таком случае… – сказала профессор МакГонагал, обращаясь к третьей участнице инцидента, – мисс Гренджер, глупая Вы девчонка, как вы могли решиться идти в одиночку на горного тролля?

Гермиона опустила голову. Гарри молчал. Гермиона была последним человеком, который может сделать что-то против правил и вот сейчас она притворялась, что нарушила их, прикрывая их от беды. Это было примерно так же, как если бы Снейп начал раздавать конфеты.

– Мисс Гренджер, за это будет списано пять баллов с Гриффиндора, – сказала профессор МакГонагал. – Я сильно разочарована в Вас. Если Вы совсем не пострадали, то лучше бы Вам подняться в гриффиндорскую башню. Ученики заканчивают праздничный ужин в общей гостиной.

Гермиона ушла.

Профессор МакГонагал повернулась к Гарри и Рону.

– Я считаю, что вам повезло. Немногие первоклассники могли бы справиться со взрослым горным троллем. Каждый из вас получает по пять очков на счет Гриффиндора. Профессор Дамблдор будет проинформирован об этом. Можете идти.

Они покинули комнату и не разговаривали, пока не поднялись двумя этажами выше. Было большим облегчением, избавиться от запаха тролля, не говоря уже об остальном.

– Мы должны были получить больше, чем десять очков, – проворчал Рон.

– Ты хочешь сказать, пять, если считать те, которые отняли у Гермионы.

– Она молодец, что вытащила нас из этой передряги, – согласился Рон. – Хотя, мы… сами спасли ее.

– Ее не нужно было бы спасать, если бы мы не заперли ее с этим чудищем, – напомнил ему Гарри.

Они подошли к портрету Толстой леди.

– Свиное рыло, – сказали они пароль и вошли.

В гостиной было полно народа и стоял шум. Все были заняты едой, которую им прислали наверх. Гермиона, однако, стояла одна возле двери, дожидаясь их. Возникла очень неловкая пауза. Затем, все трое, стараясь не смотреть друг на друга, сказали: "Спасибо" и поспешили за тарелками.

Но именно в этот момент Гермиона Гренджер стала их другом. Есть такие вещи, пережив которые, нельзя не стать друзьями, и победа над четырехметровым троллем – одна из таких вещей.

Глава одиннадцатая

Квиддич

С наступлением ноября стало очень холодно. Горы вокруг школы покрылись серой коркой льда, а озеро стало стального цвета. Каждое утро земля покрывалась изморосью. Хагрида можно было заметить из окон верхних этажей, размораживающим метлы на поле для Квиддича, закутанного в кротовую шубу, перчатки на кроличьем меху и ботинки из шкур бобров.

Начался сезон Квиддича. В субботу Гарри предстоял его первый матч после недельных тренировок. Гриффиндор против Слизерина. Если Гриффиндор выиграет, то он поднимется на второе место в борьбе за Кубок школы.

Вряд ли кто-нибудь мог увидеть, как Гарри играет, потому что Вуд решил держать его как секретное оружие в… ну, в секрете. Но новость, что Гарри стал новой Ищейкой, так или иначе, просочилась и Гарри не знал, что хуже – разговоры тех, кто говорил, что он великолепен или тех, кто утверждал, что им придется бегать за ним по полю с матрасами.

Гарри очень повезло, что Гермиона отныне являлась его другом. Он не знал, как бы справился со всеми домашними заданиями без нее, учитывая, что Вуд постоянно усиливал тренировки по Квиддичу. Гермиона так же одолжила ему книжку "Квиддич сквозь века", которая оказалась весьма интересной.

Из нее Гарри узнал, что существует семьсот способов нарушить правила в Квиддиче и что все из них были нарушены во время матча на Чемпионате Мира в 1473 году. Еще, что Ищейки обычно – самые маленькие и самые быстрые игроки и что самые опасные случаи в Квиддиче происходят именно с ними. И еще, что смертельные случаи в Квиддиче очень редки, однако несколько раз судьи исчезали и обнаруживались потом посреди пустыни Сахара.

После того как Гарри и Рон спасли Гермиону от горного тролля, она стала проще относиться к нарушению школьных правил, чем вызвала к себе более приятное отношение мальчиков. За день до первой игры Гарри в Квиддич, все трое прогуливались во внутреннем дворе во время перерыва и Гермиона наколдовала для них яркий голубой костер в банке из-под джема. Они стояли и грелись спинами от него, когда увидели, как через двор идет Снейп. Гарри заметил, что он хромает. Все трое придвинулись ближе друг к другу, чтобы загородить огонь от посторонних глаз. Они были уверены, что заколдованный огонь был запрещен. К несчастью, Снейп, кажется, заметил виноватое выражение их лиц. Огонь он не заметил, но выглядел так, будто старается найти причину, чтобы отчитать их.

– Что это у вас в руках, Поттер?

Это был "Квиддич сквозь века". Гарри показал ему книгу.

– Библиотечные книги нельзя выносить за пределы школы, – сказал Снейп. – Отдайте это мне. Пять очков с Гриффиндора.

– Он только что придумал это правило, – озлобленно сказала Гермиона, как только Снейп ухромал прочь. – Интересно, что у него с ногой?

– Понятия не имею, но надеюсь, что болит она сильно, – резко вставил Рон.

Этим вечером было очень шумно в гостиной Гриффиндора. Гарри, Рон и Гермиона уселись вместе поближе к окну. Гермиона проверяла для Гарри и Рона домашнюю работу по Чарам. Они никогда не давала им списывать ("Как же вы тогда выучите?"), но прося проверить свои работы, ребята все-равно узнавали правильные ответы.

Гарри сильно нервничал. Он хотел получить обратно "Квиддич сквозь века", чтобы отвлечь мысли и не думать о предстоящем матче. Почему он должен бояться Снейпа? Вскакивая, он сказал Рону и Гермионе, что собирается пойти к Снейпу и попросить книгу обратно.

– Уж лучше ты, чем я, – ответили Рон и Гермиона одновременно. У Гарри появилась идея, что Снейп не сможет отказать, если он попросит его в присутствии других учителей.

Он дошел до учительской и постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал снова. Ничего.

Возможно, Снейп оставил книгу здесь? Стоило узнать это. Гарри приоткрыл дверь, заглянул внутрь… и ужасная сцена открылась его глазам.

Внутри были только Снейп и Филч. Снейп поднял свою мантию до колен. На одной его ноге был след от укуса и текла кровь. Филч накладывал ему повязку.

– Поганая псина, – говорил Снейп. – Как можно одновременно уследить за тремя головами?

Гарри постарался тихонько прикрыть дверь, но…

– Поттер!

Лицо Снейпа исказилось от ярости, он быстро одернул полы своей мантии, чтобы прикрыть свою ногу. Гарри сглотнул.

– Я просто хотел узнать, нельзя ли забрать мою книгу.

– Выметайся! Вон!

Гарри поскорее вышел, чтобы Снейп не успел отнять еще какие-нибудь баллы у Гриффиндора. Он бегом побежал наверх.

– Ты забрал книгу? – спросил Рон, когда Гарри сел рядом с ним. – Что случилось?

Тихим шепотом Гарри рассказал ему все, что увидел.

– Понимаешь, что это значит? – закончил он и затаил дыхание. – В Хэллоуин он пытался пройти мимо трехголовой собаки! Вот куда он шел, когда мы его увидели… за тем, что охраняет собака! И, готов поставить свою метлу, это он впустил тролля, чтобы всех отвлечь!

Гермиона широко раскрыла глаза.

– Нет, он не мог, – сказала она. – Я знаю, он не самый хороший человек, но он не стал бы красть то, что хочет сохранить Дамблдор.

– В самом деле, Гермиона, ты думаешь, что все учителя святые или что-то в этом роде? – вставил свое слово Рон. – Я поддерживаю Гарри. Я ничего не имею против Снейпа, но зачем он туда ходил? И что охраняет эта собака?

Гарри отправился спать с этим же вопросом в голове. Невиль уже во всю сопел, а Гарри никак не мог заснуть. Он пытался ни о чем не думать – ему нужно было поспать, очень нужно, через несколько часов ему предстоит выйти на его первый матч по Квиддичу, но Гарри трудно было забыть лицо Снейпа, в момент, когда он увидел его ногу.

Утро следующего дня выдалось ярким и холодным. Большой зал был полон соблазнительных запахов жареных колбасок и шумом всех желающих посмотреть на игру в Квиддич.

– Ты должен что-нибудь съесть.

– Я не хочу ничего.

– Ну хоть кусочек тоста, – уговаривала Гермиона.

– Я не голоден.

Гарри ужасно себя чувствовал. В течении следующего часа он уже выйдет на поле.

– Гарри, тебе понадобятся силы, – сказал Симус Финниган. – Ищейкам вечно достается от другой команды.

– Спасибо, Симус, – сказал Гарри, наблюдая за тем как тот макает колбаску в кетчуп.

К одиннадцати часам, казалось, вся школа собралась на трибунах стадиона для Квиддича. У многих учеников были бинокли – сиденья сами могли выпрыгивать высоко в воздух, но и этого иногда было недостаточно, чтобы все разглядеть.

Рон и Гермиона присоединились к Невилю, Симусу и Дину, фанату Вестхема, на самом верхнем ряду трибуны. К удивлению Гарри, они нарисовали большой плакат на одной из простыней, которую прогрыз Скабберс. На нем было написано "Поттера в президенты", а Дин, который хорошо рисовал, изобразил ряжом огромного гриффиндорского льва. Затем Гермиона наложила заклинание и плакат начал сверкать разными цветами.

Тем временем в раздевалке, Гарри и остальные члены команды переодевались в свои ярко-красные спортивные мантии (Слизерин играл в зеленых).

Вуд прокашлялся, чтобы привлечь внимание.

– Итак, парни, – сказал он.

– И девушки, – сказала Нападающий Ангелина Джонсон.

– Великий день, – сказал Фред Уизли.

– День, который все мы с нетерпением ждали, – сказал Джордж.

– Мы знаем речь Оливера наизусть, – объяснил Фред Гарри. – Мы в команде с прошлого года.

– Заткнитесь, вы двое, – сказал Вуд. – Это лучшая команда Гриффиндора за последние годы. Мы должны выиграть. Я знаю это.

Он посмотрел на всех, как бы говоря: "А иначе…"

– Ладно. Время. Удачи всем вам.

Гарри последовал за Фредом и Джорджем из раздевалки и, надеясь, что колени его не подогнуться, вышел на поле под рев трибун.

Матч судила мадам Хуч. Она стояла посередине поля, ожидая команды, держа в руке свою метлу.

– Я ожидаю от вас хорошей, честной игры, – сказала она, обращаясь к игрокам, собравшихся вокруг нее. Гарри заметил, что обращается она, в основном, к капитану команды Слизерина, Маркусу Флинту, шестикласснику. Гарри показалось, что Флинт выглядит, будто у него в крови есть что-то от тролля. Уголком глаза он заметил высоко развевающийся над толпой плакат "Поттера в президенты". Сердце перестало сильно стучать, и он почувствовал себя увереннее.

– Седлайте ваши метлы.

Гарри сел на свой Нимбус-2000.

Мадам Хуч громко свистнула в свой серебряный свисток.

Пятнадцать метел взмыли высоко вверх. Остальной мир перестал существовать.

– И Квафл немедленно перехватывается Ангелиной Джонсон из Гриффиндора… какой замечательный Нападающий эта девушка, и к тому же весьма привлекательная…

– Джордан!

– Извините, профессор.

Друг близнецов Уизли, Ли Джордан, комментировал матч под строгим надзором профессора МакГонагал.

– Она прорывается по флангу и передает пас Алисии Спиннет – хорошая находка Оливера Вуда, прошлый год находившаяся в запасе… обратно к Джонсон… нет, Слизерин перехватывает Квафл. Капитан Слизерина Маркус Флинт получает Квафл и летит к кольцам… Флинт летит словно орел… попытка забить… нет, мяч остановлен Вратарем Гриффиндора Вудом и Гриффиндор получает Квафл… Нападающая Гриффиндора Кэти Бэлл ведет… хороший уход от Флинта, снова вверх… Ой!… это должно быть больно – удар сзади Бладжером по голове… Квафл переходит к Слизерину… это Эдриан Пасси рвется к кольцам, но его блокирует второй Бладжер, посланный наперерез Фредом или Джорджом Уизли, не могу сказать точно, в общем, хорошая игра Загонщика Гриффиндора… Что ж, Джонсон вновь завладевает Квафлом, впереди чисто и она проходит… летит… уворачивается от Бладжера… кольца совсем близко… давай же, Ангелина… Вратарь Блэтчли ныряет… промахивается… и… Гриффиндор открывает счет!

Крики болельщиков Гриффиндора наполнили холодный воздух вместе со стонами и свистом болельщиков Слизерина.

– Подвиньтесь, дайте сесть.

– Хагрид!

Рон и Гермиона прижались теснее, освобождая Хагриду достаточно места рядом с ними.

– Наблюдал от своей хижины, – сказал Хагрид, доставая свой бинокль, висящий на шее. – Но это ж совсем не то, нежели с народом. Снитч еще не появлялся, а?

– Не-а, – ответил Рон. – Гарри еще ничего особенно не делал.

– Ну, и не беда, хотя, смотря с какой стороны, – сказал Хагрид, направляя свой бинокль и разглядывая пятнышко в небе, которым был Гарри.

Высоко над ними, Гарри летал над полем в поисках Снитча. Это было частью их с Вудом плана.

– Держись подальше, пока не представится возможность поймать Снитч, – говорил Вуд. – Нам ведь не нужно, чтобы тебя атаковали раньше времени.

Когда Ангелина забила гол, Гарри сделал пару мертвых петель на своей метле, не сдерживая чувства. Сейчас он снова вернулся к поиску Снитча. Однажды он заметил золотую вспышку, но это были лишь наручные часы одного из братьев Уизли. А еще один раз Бладжер промчался прямо мимо него совсем как пушечное ядро, но Гарри увернулся от него, а затем мимо пролетел Фред Уизли, следуя за Бладжером.

– Все в порядке, Гарри? – прокричал он, проносясь мимо и ударяя по Бладжеру, направляя его в сторону Маркуса Флинта.

– Слизерин в атаке, – продолжал комментировать Ли Джордан. – Нападающий Пасси получает сразу двумя Бладжерами от двойняшек Уизли и вот уже Нападающая Бэлл ведет Квафл к… секунду… это был Снитч?

Ропот пробежал по толпе зрителей и Адриан Пасси выронил Квафл, чересчур отвлекшись, заглядывая через плечо на золотую вспышку, пронесшуюся слева от него.

Гарри увидел это. От возникшего волнения он поспешил нырнуть вниз в след за золотым блеском. Ищейка Слизерина, Теренс Хиггс, тоже заметил Снитч. Плечом к плечу они мчались в слет за Снитчем. Все Нападающие словно забыли, что они должны делать и застыли в воздухе, наблюдая за погоней.

Гарри опережал Хиггса. Он уже мог рассмотреть маленький круглый мячик, трепещущий своими крылышками, перед собой. Он пригнулся к метле, чтобы ускориться еще больше.

БАМ! Гневные выкрики раздались от гриффиндорцев внизу. Маркус Флинт встал на пути у Гарри и Гарри, конечно, уклонился от столкновения, опасаясь за свою жизнь.

– Фол! – закричали гриффиндорцы.

Мадам Хуч сделала строгое предупреждение Флинту и назначила свободный удар в кольца Слизерина. Но в этой суматохе, конечно, Золотой Снитч снова исчез из вида.

А внизу на трибунах Дин Томас кричал:

– Удалите его с поля, судья! Красную карточку!

– О чем ты говоришь, Дин? – спросил его Рон.

– Красную карточку! – гневно сказал Дин. – В футболе за такое показывают красную карточку, и ты покидаешь поле.

– Но это не футбол, – напомнил ему Рон.

Однако, Хагрид был на стороне Дина.

– Пущай правила поменяют. Флинт чуть не зашиб Гарри прям в воздухе.

Ли Джордану все труднее было оставаться беспристрастным.

– Итак, после этого очевидного и отвратительного нарушения…

– Джордан! – вскрикнула профессор МакГонагал.

– Я имею ввиду, после этого намеренного и безобразного фола…

– Джордан, я тебя предупреждаю…

– Понял, понял. Флинт чуть не убил Ищейку Гриффиндора, что, я уверен, с каждым может произойти, так что Гриффиндор пробивает пенальти. Спиннер защищается и без проблем отводит мяч в сторону, игра продолжается, Гриффиндор в атаке.

Это случилось сразу после того, как Гарри увернулся от Бладжера, который пролетел в опасной близости от его головы. Его метла вдруг неожиданно накренилась. В следующую секунду он подумал, что вот-вот упадет. Гарри изо всех сил обхватил метлу руками и коленями. Такого он еще никогда не испытывал.

Снова метла нырнула вниз. Было ощущение, что метла пытается его скинуть, но Нимбус-2000 не из тех метел, что хотят избавится от своих наездников. Гарри попытался подлететь ближе к кольцам Гриффиндора, намереваясь попросить Вуда взять тайм-аут, но понял, что его метла полностью вышла из-под контроля. У него не получалось ее развернуть. Он вообще ничего не мог сделать. Метла начала зигзагами летать в воздухе и в любой момент могла его сбросить.

Ли продолжал комментировать.

– В атаке Слизерин… Флинт ведет Квафл… обходит Спиннет… обходит Бэлл… получает сильный удар Бладжером в лицо… надеюсь, нос сломан… всего лишь шутка, профессор… Слизерин забивает… О, нет…

Болельщики Слизерина аплодировали. Никто не обращал внимания на то, как странно себя введет метла Гарри. Она медленно поднимала его все выше, унося в сторону от игры, двигаясь рывками.

– Чего это Гарри вытворяет? – пробормотал Хагрид. Он пристально вглядывался через бинокль. – Если бы я не был уверен в способностях Гарри, я бы сказал, что он потерял контроль над метлой… не может же быть, чтобы…

Вскоре все зрители начали показывать пальцами вверх на Гарри, который уже залетел выше трибун. Его метла начала крутиться все сильнее и сильнее, а сам Гарри старался делать все возможное, чтобы не упасть. И тут толпа ахнула. Метла Гарри выдала особо резкий маневр и Гарри повис на ней. Теперь болтался на ней, держась только одной рукой.

– Похоже, что-то с ней случилось, когда Флинт врезался в Гарри, – прошептал Симус.

– Быть не может, – сказал Хагрид дрожащим голосом. На метлу нельзя ничем воздействовать, кроме как очень мощной Темной магией. Ученик не мог такое сотворить с Нимбусом-2000.

После этих слов, Гермиона выхватила у Хагрида бинокль, но стала смотреть не вверх на Гарри, а на противоположные трибуны.

– Что ты делаешь? – простонал Рон с побелевшим лицом.

– Так и знала, – выпалила Гермиона. – Снейп… смотри.

Рон взял бинокль. Снейп находился на средней трибуне напротив них. Он безотрывно смотрел на Гарри и постоянно что-то бормотал себе под нос.

– Он что-то пытается сделать… заговаривает метлу, – сказала Гермиона.

– А мы что можем сделать?

– Предоставьте это мне.

Прежде, чем Рон успел произнести хоть слово, Гермиона исчезла. Рон вновь направил бинокль на Гарри. Его метла так сильно вибрировала, что казалось, невозможно продержаться на ней еще хоть сколько-нибудь времени. Болельщики вскочили на ноги, с ужасом наблюдая за тем, как близнецы Уизли кружили, пытаясь безопасно пересадить Гарри на их метлы, но ничего не получалось – каждый раз, когда они приближались, метла Гарри взлетала еще выше. Близнецы спустились ниже и стали кружить внизу, очевидно, надеясь поймать Гарри, если тот упадет. Маркус Флинт схватил Квафл и забил подряд пять мячей без каких-либо помех.

– Давай же, Гермиона, – в отчаянии бормотал Рон.

Гермиона прокладывала себе путь через трибуны к месту, где находился Снейп и уже бежала по ряду позади него. Она даже не остановилась, чтобы извиниться, когда толкнула профессора Квирела в соседнем ряду. Добравшись до Снейпа, она присела вниз, достала свою волшебную полочку и прошептала несколько необходимых для заклинания слов. Из палочки выстрелило яркое голубое пламя на мантию Снейпа.

Снейпу потребовалось около тридцати секунд, чтобы понять, что он горит. Резкое вскрикивание дало понять Гермиона, что она справилась. Быстро собрав огонь в маленькую банку и спрятав ее к себе в карман, она стала пробираться обратно по ряду. Снейп никогда не узнает, что же произошло на самом деле.

Все кончилось. Высоко в воздухе, Гарри смог-таки взобраться обратно на свою метлу.

– Невиль, можешь уже смотреть! – сказал Рон. Последние пять минут Невиль рыдал, уткнувшись в куртку Хагрида.

Гарри мчался к земле, и вся толпа болельщиков заметила, что он прижимает руки ко рту, будто его сейчас стошнит. Он упал на четвереньки прямо на поле, кашлянул и что-то золотое упало ему в руку.

– Я поймал Снитч! – крикнул он, размахивая рукой.

Игра закончилась в полной суматохе.

– Он не поймал Снитч, а проглотил его, – все еще визжал Флинт двадцать минут спустя, но это не имело никакого значения – Гарри не нарушил никаких правил, а Ли Джордан выкрикивал окончательный счет – Гриффиндор выиграл: сто семьдесят – шестьдесят. Хотя, Гарри ничего этого уже не слышал. Он сидел с чашкой крепкого чая в хижине Хагрида с Роном и Гермионой.

– Это был Снейп, – объяснял Рон. – Гермиона и я видели его. Он накладывал проклятье на твою метлу – бормотал и не отрывал от тебя глаз.

– Чушь полная, – сказал Хагрид, который и слова не хотел слышать про то, что творилось на трибуне. – Зачем Снейпу делать что-то подобное?

Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, раздумывая, что можно на это ответить. Гарри решил сказать правду.

– Я должен кое-что рассказать о нем, – сказал он Хагриду. – Он пытался пробраться мимо трехголового пса в Хэллоуин. Пес его укусил. Мы думаем, что он пытался украсть то, что пес охраняет.

Хагрид уронил чайник.

– Как вы узнали про Пушка? – сказал он.

– Пушок?!

– Ну да… это мой… купил его год назад у одного иностранца, которого встретил в пабе, ну и вот одолжил его Дамблдору, чтобы охранять…

– Что? – спросил Гарри в нетерпении.

– Так, не спрашивайте меня ни о чем, – хрипло ответил Хагрид. – Это все очень секретно, вот что.

– Но Снейп пытался украсть это.

– Полная чушь, – снова сказал Хагрид. Снейп учитель в Хогвартсе и не станет делать что-то подобное.

– Тогда почему же он только что пытался убить Гарри? – вскрикнула Гермиона.

Последние события определенно изменили ее взгляды на счет Снейпа.

– Я могу заметить проклятие, когда его увижу, Хагрид. Я все про них читала. Нужно постоянно иметь зрительный контакт, а Снейп даже не моргал, я видела его!

– А я говорю, что чушь это, – горячо сказал Хагрид. – Я не знаю, почему метла Гарри стала так себя вести, но Снейп ни за что бы не стал пытаться убить ученика! А теперь слушайте меня все трое. Не лезьте в дела, в которых не понимаете. Это опасно. И забудьте про собаку и то, что она охраняет. Это касается только профессора Дамблдора и Николаса Фламеля…

– Ага! – вскрикнул Гарри. – Значит в этом еще участвует некто по имени Николас Фламель, так?

Хагрид выглядел очень рассерженным на самого себя.

Глава двенадцатая

Зеркало Еиналеж

Приближалось Рождество. Однажды утром в середине декабря весь Хогвартс проснулся и обнаружил, что все вокруг покрылось большим количеством снега. Озеро полностью замерзло, а близнецы Уизли получили наказание за то, что заколдовали несколько снежков, что те повсюду следовали за профессором Квирелом, стукались и отскакивали от его тюрбана. Несколько сов, что смогли проложить себе путь через мрачное небо, чтобы доставить почту ученикам, были отправлены за оказанием помощи к Хагриду, прежде чем их можно было снова отправить в путь.

Все с нетерпением ждали предстоящих каникул. В гостиной Гриффиндора и в Большом Зале посильнее разожгли камины, в то время как в коридорах появился иней, а в классных комнатах через окна постоянно сквозило. Хуже всего было в классе профессора Снейпа в подземелье, где от дыхания постоянно поднимался пар, и все ученики старались держаться ближе к своим горячим котлам.

– Мне так жаль, – сказал Драко Малфой на одном из уроков Зелий, – всех этих людей, которые остаются в Хогвартсе на Рождество, потому что их не ждут дома.

Во время этих слов он смотрел на Гарри. Крэбб и Гойл усмехнулись. Гарри, который в это время отмерял толченый позвоночник рыбы крылатки, их проигнорировал. После матча по Квиддичу, Малфой стал еще менее приятным, чем обычно. Раздосадованный поражением Слизерина, он пытался рассмешить всех шуткой, что в следующем матче вместо Гарри Ищейкой поставят большеротую древесную лягушку. Потом, Малфой все-таки понял, что над шуткой никто не хочет смеяться, потому что все впечатлены тем, как Гарри сумел удержаться на взбесившейся метле. Так что Малфой, завистливый и злой, вернулся назад к издевкам над Гарри, что у того нет полноценной семьи.

Это было правдой, что Гарри не поедет домой на Бирючинный переулок на Рождество. Всю прошлую неделю профессор МакГонагал составляла список тех учеников, кто останется в школе на каникулы и Гарри записался в числе первых. И он не жалел себя за это. Наоборот, он ожидал, что это будет самое лучшее Рождество из всех, что у него было. Рон и все его братья тоже остались, потому что мистер и миссис Уизли собирались поехать в Румынию навестить Чарли.

Когда они выходили из подземелий после урока Зелий, то обнаружили, что проход им перекрывает огромная ель. Две огромные ступни внизу и громкое пыхтение, подсказали им, что за елкой находился Хагрид.

– Привет, Хагрид, помощь нужна? – спросил Рон, просунув голову через ветви.

– Не, я в порядке, спасибо Рон.

– Не могли бы вы подвинуться? – раздался позади тягучий и холодный голос Малфоя. – Пытаешься подзаработать, Уизли? Надеешься так же стать егерем после окончания Хогвартса? Полагаю, избушка Хагрида выглядит как дворец, по сравнению с тем местом, в которым проживает твоя семейка.

Рон накинулся на Малфоя как раз в тот момент, когда на лестнице появился Снейп.

– УИЗЛИ!

Рон отпустил мантию Малфоя.

– Его спровоцировали, профессор Снейп, – сказал Хагрид, просунув огромное волосатое лицо через дерево. – Малфой нехорошо высказался на счет его семьи.

– Как бы то ни было, драки в Хогвартсе запрещены, Хагрид, – вкрадчиво ответил Снейп. – Минус пять баллов с Гриффиндора, Уизли, и будьте благодарны, что не больше. Подвиньтесь, все вы.

Малфой, Крэбб и Гойл, ухмыляясь, протиснулись мимо дерева, рассыпав большое количество иголок.

– Я его достану, – сказал Рон сквозь зубы в спину Малфоя. – Однажды он от меня получит.

– Я их обоих ненавижу, – сказал Гарри, – Малфоя и Снейпа.

– Ну же, улыбнитесь, Рождество скоро, – сказал Хагрид. – Вот что, пойдемте-ка со мной и посмотрите на Большой Зал – прям сказка.

Все трое вместе большой елью двинулись в Большой Зал, где профессор МакГонагал и профессор Флитвик во всю занимались украшениями.

– А, Хагрид, последнее деревце… поставь его в дальний угол, пожалуйста.

Зал выглядел завораживающе. Гирлянды из остролиста и омелы были развешаны вдоль стен и не менее двенадцати Рождественских елей возвышались по периметру зала. Некоторые сверкали крошечными сосульками, а другие были украшены сотнями свечек.

– Сколько дней осталось до ваших каникул? – спросил Хагрид.

– Всего один, – ответила Гермиона. – И, кстати, вспомнила… Гарри, Рон, у нас есть полчаса перед ужином, так что мы должны уже быть в библиотеке.

– Ах, да, ты права, – сказал Рон, отводя взгляд от профессора Флитвика, у которого из палочки вырастали золотые шары и сами развешивались на ветвях нового дерева.

– В библиотеке? – спросил Хагрид, следуя за ними из зала. – Перед самыми каникулами? Что-то не успели доделать?

– О, это не для заданий, – ответил ему Гарри. – С тех пор как ты проговорился про Николаса Фламеля, мы пытаемся узнать, кто он.

– Чего пытаетесь? – Хагрид выглядел взволнованным. – Слушаете сюда… говорю вам… бросьте вы это. Не вашего ума дело, чего там эта псина охраняет.

– Мы просто пытаемся выяснить, кто такой Николас Фламель и все, – сказала Гермиона.

– Вообще-то ты мог бы сам нам о нем рассказать и уберечь нас от неприятностей, – добавил Гарри. – Мы уже сотни книг просмотрели и нигде не нашли упоминания о нем… хотя бы подскажи… я помню, что читал о нем где-то.

– Ничего не скажу, – отрезал Хагрид.

– Что ж, остается надеяться только на самих себя, – сказал Рон и они ушли поскорее в библиотеку, оставив Хагрида с недовольным видом.

Они и в самом деле искали в книгах информацию про Фламеля с тех самых пор, как Хагрид проговорился. Ну а как иначе они могли узнать о том, что пытается украсть Снейп? Беда в том, что очень сложно искать что-то, если не знаешь, с чего начинать, когда не знаешь, что именно Фламель такого сделал, что о нем напечатали в книге. Он нем ничего не было в "Великих волшебниках двадцатого века" или "Знаменитых Магах нашего времени". Ничего не нашлось и в "Важных современных магических исследованиях", и в "Изучении последних событий в области магии". В конце концов и сама библиотека была не маленькая: десятки тысяч книг, тысячи полок и сотни рядов шкафов.

Гермиона достала список разделов и заголовков, в которых она решила искать, в то время как Рон ходил вдоль полок с книгами и пытался наугад достать нужную книгу. Гарри подошел к запрещенной секции. На некоторое время ему показалось, что информацию о Фламеле можно найти там. К сожалению, необходимо было письменное распоряжение от одного из учителей даже чтобы просто заглянуть в одну из этих книг с ограниченным доступом. Там были книги, содержавшие в себе сильнейшую Темную магию, которую в Хогвартсе не преподавали и пользоваться ими могли только старшие ученики, изучающие продвинутый курс Защиты от Темных искусств.

– Что-то ищешь, мальчик?

– Ничего, – сказал Гарри.

Библиотекарша мадам Пинс махала перед ним перьевой щеткой.

– Лучше бы тебе уйти отсюда. Пошел прочь!

Сожалея, что не смог быстро придумать какую-нибудь историю, Гарри покинул библиотеку. Он, Рон и Гермиона были согласны, что лучше не спрашивать мадам Пинс, где им искать Фламеля. Она, конечно, им бы сказала, но ребята не могли быть уверены, что про это не узнает Снейп.

Гарри дожидался в коридоре, чтобы узнать, удалось ли другим что-либо найти, но он не слишком на это надеялся. Они уже занимались поисками две недели, но так как свободное время у них было только между занятиями, не удивительно, что они ничего не нашли. Что им действительно было нужно, так это куча свободного времени для поиска и без мадам Пинс, дышащей им в затылок.

Пять минут спустя Рон и Гермиона присоединились к нему с поникшими головами. Они отправились на ужин.

– Вы ведь не прекратите поиски, пока меня не будет, так ведь? – сказала Гермиона. – И отправьте мне сову, если что-нибудь найдете.

– А ты могла бы спросить у своих родителей, кто такой Фламель, – сказал Рон. – Это ведь безопасно.

– Абсолютно безопасно. Они ведь оба дантисты. – ответила Гермиона.

И вот начались каникулы. У Рона и Гарри появилось достаточно времени, чтобы хорошо подумать о Фламеле. Гостиная комната их колледжа заметно опустела и можно было занять кресла рядом с камином. Они могли по часу сидеть там, поедая все, что можно было поджарить на шампуре (хлеб, английские кексы, зефир) и строя планы о том, как досадить Малфою. Это было очень забавно, хоть они и не собирались претворять это в жизнь.

А еще Рон начал обучать Гарри игре в волшебные шахматы. Это были такие же шахматы как у маглов, за исключением того, что фигуры были живыми, что превращало игру в настоящее командование войском. Набор фигур Рона был очень старым и потрепанным. Как и все, что у него было, набор ему достался от кого-то из его семьи – в данном случае, от его дедушки. Как бы то ни было, возраст фигур вовсе не был недостатком. Рон так хорошо изучил их, что у него не возникало проблем с командованием.

Гарри играл с шахматным набором Симуса Финнигана и войско ему не доверяло. Он и сам еще был не слишком хорошим игроком и фигуры на доске постоянно с ним спорили, из-за чего Гарри был в смятении:

– Не отправляй меня туда, ты разве не видишь его офицера? Отправь вон его, а этого мы потерять никак не можем.

Отправляясь в кровать в канун Рождества, Гарри предвкушал что на следующий день будет много вкусной еды и веселья, но никак не ожидал подарки. Но все-таки, проснувшись ранним утром, первое, что он увидел, была небольшая горка посылок на полу рядом с его кроватью.

– С Рождеством, – сонно произнес Рон, пока Гарри выбирался из кровати и одевал халат.

– И тебя, – сказал Гарри. – Посмотри сюда. Нам прислали подарки!

– А ты чего ожидал, репу? – сказал Рон, направляясь к своей горке подарков, которая была заметно больше, чем у Гарри.

Гарри взял верхний сверток. Он был завернут в темно-коричневую бумагу поперек шла надпись: "Гарри от Хагрида". Внутри оказалась грубо сделанная деревянная флейта. Хагрид явно вырезал ее сам. Гарри подул в нее, и флейта издала звук, похожий на уханье совы.

Второй, очень маленький сверток сопровождался запиской: "Получили твое письмо отправляем Рождественский подарок. От дяди Вернона и тети Петуньи". К записке прилагалась монета в пятьдесят пенсов.

– Весьма дружелюбно, – сказал Гарри.

Рон был очарован пятидесятью пенсами.

– Ничего себе! – сказал он. – Вот это форма! Это деньги?

– Можешь оставить себе, – сказал Гарри, улыбнувшись, видя, как радуется Рон. – От Хагрида, от тети с дядей… а это тогда кто прислал?

– Мне кажется, я знаю, от кого один из них, – сказал Рон, немного покраснев и указывая на очень помятый сверток. – От мамы. Я сказал ей, что ты не ждешь никаких подарков и… о, нет, – воскликнул он. – Она связала тебе Уизли-свитер.

Гарри разорвал сверток и нашел внутри толстый, вручную связанный изумрудно-зеленый свитер и большую коробку домашней выпечки.

– Каждый год она вяжет нам по свитеру, – сказал Рон, распечатывая свой подарок, – и мне всегда бордовый.

– Это очень мило, – сказал Гарри, пробуя булочку, которая оказалась на редкость вкусной.

В следующем подарке тоже оказались сладости – большая коробка Шоколадных Лягушек от Гермионы.

Остался еще один сверток. Гарри поднял его и стал рассматривать. Сверток был очень легким. Гарри распечатал его.

Нечто текучее, темно-серебристое выскользнуло на пол и осталось на нем поблескивая складками. Рон ахнул.

– Я слышал об этом, – сказал он тихим голосом, выронив коробку Всевкусных бобов, которую получил от Гермионы. – Если это то, о чем я думаю, то это очень редкая и очень ценная вещь.

– Что это?

Гарри поднял мерцающую, серебристую ткань с пола. Она была странная на ощупь, как будто была соткана из воды.

– Это плащ-невидимка, – сказал Рон с трепетом на лице. – Я в этом уверен. Попробуй, надень.

Гарри накинул мантию на плечи и Рон тут же вскрикнул.

– Да! Посмотри вниз!

Гарри посмотрел вниз на свои ноги, но они исчезли. Он придвинулся к зеркалу. Конечно, он ожидал увидеть свое отражение, но увидел только свою голову, парящую в воздухе, тело его было совершенно невидимым. Он накинул мантию на голову и отражение полностью исчезло.

– Здесь записка! – вскоре сказал Рон. – Записка выпала из свертка!

Гарри скинул мантию и выхватил письмо. Мелким, быстрым почерком, который он раньше нигде не встречал, было написано:

Твой отец оставил это мне на хранение перед своей смертью.

Время вернуть это тебе.

Используй правильно.

Самого счастливого Рождества тебе.

Подписи не было. Гарри уставился на записку. Рон любовался мантией.

– Я бы все отдал за такую же, – сказал он. Все, что угодно. Что случилось?

– Ничего, – ответил Гарри. Он чувствовал себя очень странно. Кто послал ему эту мантию? Она действительно когда-то принадлежала его отцу?

Прежде, чем он смог заговорить или подумать о чем-то другом, дверь в спальню распахнулась и внутрь вошли Фред и Джордж Уизли. Гарри тут же спрятал мантию от постороннего взгляда. Ему не хотелось делиться ею больше ни с кем.

– Счастливого Рождества!

– Эй, смотри, Гарри тоже получил Уизли-свитер!

Фред и Джордж были одеты в голубые свитера, на одном спереди была вышита огромная буква Ф, на другом Д.

– А у Гарри он получше выглядит, – сказал Фред, беря в руки свитер Гарри. – Очевидно, она старается для тех, кто не из ее семьи.

– А почему ты не надел свой, Рон? – возмутился Джордж. – Давай, надевай, он мягкий и теплый.

– Ненавижу бордовый, – с болью в сердце простонал Рон, натягивая его на голову.

– Зато на твоем нет инициалов, – заметил Джордж. – Полагаю, мама думает, что ты не забываешь свое имя. Но мы ведь тоже не дураки – знаем, кого из нас зовут Дред, а кого Фордж.

– Что тут за шум?

Перси Уизли просунул голову в дверной проем, и неодобрительно посмотрел. Он, видимо, тоже уже частично распаковал свои подарки, во всяком случае через руку у него был перекинут скомканный свитер, который Фред тут же выхватил.

– П – значит Вожатый! Давай, Перси, одевай, мы уже свои примерили, даже Гарри получил такой же.

– Я… не… хочу, – сдавленно сказал Перси, пока близнецы силой пытались натянуть свитер ему на голову, сдвинув на бок его очки.

– И ты не будешь сидеть сегодня вместе с другими вожатыми, – сказал Джордж. – Рождество – семейный праздник.

Они вытолкали Перси из комнаты, руки которого были зажаты надетым сверху свитером.

У Гарри еще никогда в его жизни не было такого Рождественского обеда. Сотни толстых зажаренных индеек, горы жареной и вареной картошки, огромные блюда с сардельками, супницы с зеленым горошком в масле, серебряные чаши с густой мясной подливкой и клюквенным соусом и множество корзинок с волшебным крекером через каждые несколько сантиметров по всему столу. Этот фантастический праздник превосходил все жалкие магловые, которые были у Дарсли с их маленькими пластмассовыми игрушками и бумажными колпаками на головах. Гарри разломил один из волшебных крекеров на пару с Фредом, и он не просто хрустнул, а громыхнул как выстрел из пушки и окутал всех клубами синего дыма, а изнутри выскочила настоящая контр-адмиральская шляпа и несколько живых белых мышей. За главным столом, Дамблдор сменил свою островерхую колдовскую шляпу на цветастый колпак и весело посмеивался над шуткой, которую ему только что рассказал профессор Флитвик.

За индейкой последовали горячие Рождественские пудинги. Перси чуть не сломал себе зубы о серебряный сикель, попавшимся ему в тарелке. Гарри наблюдал за тем, как все больше краснеет лицо Хагрида, по мере того, как много он выпил вина. В конце концов тот даже поцеловал в щеку профессора МакГонагал, которая, к большому удивлению Гарри, только хихикнула и густо покраснела, а ее шляпа сдвинулась на бок.

Когда Гарри наконец-таки вышел из-за стола, он был сильно загружен сувенирами из крекеров, включая упаковку не лопающихся, светящихся шаров, набором для выращивания бородавок и его новым набором фигур для волшебных шахмат. Белые мыши куда-то исчезли и Гарри с сожалением предположил, что они станут рождественским обедом миссис Норрис.

Вторую половину дня Гарри и братья Уизли провели в яростной битве снежками на поляне. Затем, замерзшие, мокрые и запыхавшиеся, они вернулись к огню в гостиной Гриффиндора, где Гарри распечатал свой новый набор шахматных фигур и грандиозно проиграл в партии Рону. Он предполагал, что поражение не было бы столь сильным, если бы Перси не пытался так старательно ему подсказывать.

После ужина с бутербродами из индейки, пончиками, десертами из бисквита с заварным кремом и взбитыми сливками и Рождественского пирога, все себя чувствовали слишком объевшимися и сонными, что перед тем ка отправиться в кровати, могли только сидеть и наблюдать как Перси гоняется за Фредом и Джорджем по всей гриффиндорской башне, потому что те стащили его значок вожатого.

Это было самое лучшее Рождество для Гарри. Но все же весь день его не покидало чувство волнения. Он не задумывался об этом пока не добрался до кровати: плащ-невидимка и тот, кто его прислал.

Рона, с полным животом индейки и пирога, никакие тайны не беспокоили, и он уснул сразу же, как только задернул шторы над кроватью. Гарри нагнулся к своей кровати и вытащил из-под нее мантию.

Его отцу… это принадлежало его отцу. Он пропускал ткань сквозь пальцы, которая была мягче шелка, легче воздуха. "Используйправильно " – говорилось в записке.

Он должен ее надеть прямо сейчас. Он выскользнул из кровати и обернулся в мантию. Посмотрев вниз на свои ноги, он увидел только лунный свет и тени. Это было очень забавное ощущение.

Использовать правильно.

Сонливость у Гарри пропала. В этой мантии перед ним открыты все пути в Хогвартсе. Волнение нахлынуло на него, стоящего в темноте и полной тишине. Он может отправиться куда угодно в ней, куда угодно, и Филч об этом никогда не узнает.

Рон забормотал во сне. Стоит ли Гарри разбудить его? Что-то остановило Гарри – мантия его отца… он это почувствовал сейчас… впервые… он хотел пользоваться ей в одиночестве.

Он вышел из спальни, спустился по лестнице, пересек гостиную и пролез через дыру за портретом.

– Кто здесь? – вскрикнула Полная леди. Гарри ничего не ответил. Он быстро шел вниз по коридору.

Куда бы ему пойти? Он остановился, сердце его стало биться быстрее, задумался. У тут он понял. Запретная секция в библиотеке. Он сможет там читать столько, сколько захочет, так долго, пока не найдет, кто такой Фламель. Он поплотнее закутался в плащ-невидимку на ходу.

В библиотеке было темно и жутко. Гарри зажег лампу, чтобы освещать себе путь между стеллажами с книгами. Казалось, будто лампа плывет в воздухе и, хотя Гарри и чувствовал, как он держит ее рукой, вид плывущей лампы заставил его содрогнуться.

Запретная секция находилась в конце библиотеки. Аккуратно переступив через веревку, отделяющую эти книги от остальной библиотеки, он поднял лампу и принялся читать заглавия книг.

Они ему не о многом говорили. Отслоившиеся, выцветшие золотые надписи на языках, которые Гарри не понимал. На некоторых вообще не было названий. На одной из книг было темное пятно, до ужаса напоминающее кровь. У Гарри волосы встали дыбом на затылке. Может, это было только его воображение, а, может, и нет, но ему показалось, что от книг исходит тихий шепот, будто они знают, что рядом присутствует кто-то, кого здесь быть не должно.

Он должен с чего-то начать. Осторожно опустив лампу на пол, он стал выглядывать на полке наиболее интересную книгу. Большой черный с серебром фолиант привлек его внимание. Он с трудом вытащил его, потому что книга была очень тяжелая и, положив ее на колено, позволил книге раскрыться.

Пронзительный, чудовищный визг тут же прорезал тишину – книга закричала! Гарри тут же ее захлопнул, но крик разносился все более высоким, непрерывным, оглушающим звуком. Он отшатнулся и уронил лампу, которая тут же погасла. В панике, он услышал шаги, доносящиеся из коридора снаружи – положив кричащую книгу обратно на полку, он побежал оттуда. Он наткнулся на Филча в дверях. Бледные, дикие глаза Филча смотрели прямо сквозь него и Гарри проскользнул прямо под вытянутой рукой Филча, выскочил в коридор и побежал. Крик из книги все еще стоял у него в ушах.

Вскоре он остановился перед высокими доспехами. Он так старался оказаться подальше от библиотеки, что не заметил куда попал. Возможно из-за того, что было очень темно, он не мог узнать это место. Высокие доспехи находились рядом с кухней, но он должен находиться сейчас пятью этажами выше.

– Вы просили докладывать лично Вам, профессор, если кто-то будет бродить по ночам. Кто-то проник в запретную секцию библиотеки.

Гарри почувствовал, как кровь отливает у него от лица. Где бы он ни был, Филч знает более короткую дорогу, потому что его тихий, скользкий голос был слышен поблизости. И, к ужасу Гарри, ответил ему Снейп.

– Запретная секция? Что ж, они не могли уйти далеко, мы их поймаем.

Гарри застыл на месте, как только Филч и Снейп вышли из-за угла. Они не могли его видеть, конечно, но коридор был узким и если они пройдут близко, то могут задеть его – под мантией тело его было таким же твердым, хоть и невидимым.

Он начал пятиться так тихо, как только мог. Дверь слева от него была приоткрыта. Это был единственный шанс. Он протиснулся через дверь, стараясь не сдвинуть ее с места, и к его облегчению, ему удалось попасть внутрь комнаты не замеченным. Филч и Снейп прошли мимо и Гарри облокотился на стену, глубоко дыша и слушая ка удаляются их шаги. Он чуть не попался, еще совсем чуть-чуть и… У него было всего несколько секунд, прежде чем он заметил комнату и смог в ней спрятаться.

За дверью оказался класс, которым, кажется, очень давно не пользовались. Темные силуэты парт и стульев были расставлены вдоль стен, мусорная корзина была перевернута, но от стены, на которую Гарри облокотился, можно было заметить вещь, которую сюда поместили недавно, нечто, что спрятали сюда только для того, чтобы скрыть от посторонних глаз.

Это было великолепное зеркало, высотой до самого потолка с фигурной золотой рамой, стоящее на двух когтистых лапах. В верхней части рамы была вырезана надпись: "Еиналеж ацдре согеш авао цилеш авенуж акопя[53]". Паника внутри него стала утихать, уже не было слышно ни звука от Филча или Снейпа. Гарри подошел к зеркалу поближе, ожидая увидеть себя самого, но отражения так же не появилось. Гарри встал прямо напротив зеркала.

Ему пришлось резко закрыть себе рот руками, чтобы не закричать. Он развернулся на месте. Сердце его подпрыгнуло гораздо сильнее, чем в библиотеке, когда он открыл кричащую книгу, поскольку в зеркале он увидел не только себя самого. Позади него в отражении была целая толпа людей.

Но класс был пуст. Дыша очень часто, он повернулся обратно к зеркалу.

Вот он отражается в зеркале, бледный и испуганный, и вот, в отражении позади него более десяти других людей. Гарри взглянул назад через плечо, но там по-прежнему никого не было. Может, они так же невидимы, как и Гарри в плаще-невидимке? Неужели, он и в самом деле оказался в классе, полном невидимых людей и зеркалом, которое может отражать все невидимое?

Он снова посмотрел в зеркало. Женщина, стоящая прямо за его отражением, улыбалась ему и махала рукой. Он провел позади себя, но там был только воздух. Если бы женщина действительно была позади него, он бы ее коснулся, ведь их отражения находились очень близко – женщина и остальные люди были только в отражении.

Она была весьма привлекательна. У нее были темно-рыжие волосы, а глаза… "у нее глаза в точности как у меня" – подумал Гарри, немного приблизившись к зеркалу. Светло-зеленые, точно такой же формы. Но потом он заметил, что она плачет – улыбается, но в то же время плачет. Высокий, худой, темноволосый мужчина стоял рядом с женщиной, обняв ее рукой. На нем были очки, а прическа была сильно растрепанной и на макушке торчали волосы, совсем как у Гарри.

Гарри приблизился к зеркалу так близко, что почти касался носом своего отражения.

– Мама? – прошептал он. – Папа?

Они просто смотрели на него и улыбались. Гарри начал медленно рассматривать лица других людей в зеркале и нашел еще несколько пар таких же зеленых глаз, как у него, носы, похожие на его, даже нашелся один невысокий старичок, у которого коленки торчали, как у Гарри. Гарри смотрел на свою семью. Первый раз в его жизни.

Поттеры улыбались и махали Гарри руками. Он с жадностью рассматривал их, руки его были прижаты к стеклу, будто он пытается пройти сквозь зеркало и обнять их всех. Внутри него вспыхнули сильные чувства, наполовину приятные, наполовину печальные.

Как долго он так простоял, он не знал. Отражения не исчезали, и он все смотрел и смотрел на них, пока отдаленный шум не вернул его к реальности. Ему больше нельзя было здесь оставаться. Нужно было еще найти дорогу обратно в спальню. Он оторвал свой взгляд от лица матери, прошептал "Я вернусь" и поспешно покинул комнату.

– Ты мог бы и меня разбудить, – обиженно сказал Рон.

– Мы можем пойти туда следующей ночью, я собираюсь туда и хочу показать тебе зеркало.

– Мне бы хотелось посмотреть на твоих маму и папу, – с нетерпением ответил Рон.

– А я хочу увидеть всю твою семью, всех Уизли, ты сможешь показать мне других братьев и всех остальных.

– Ты их и так сможешь увидеть, – сказал Рон. – Просто приезжай ко мне в гости этим летом. Кстати, может оно показывает только умерших. И жаль, что ты не нашел ничего про Фламеля. Съешь что ли бекона или еще чего-нибудь. Почему ты ничего не ешь?

Гарри не мог есть. Он видел своих родителей и хочет их увидеть снова этой ночью. Он почти забыл о Фламеле. Сейчас для него это было неважным. Кого волнует, что там охраняет трехголовая собака? Да и что такого произойдет, если Снейп стащит это?

– Ты в порядке? – спросил Рон. – Выглядишь странно.

Чего Гарри сейчас действительно пугало, так это то, что он не сможет найти комнату с зеркалом этой ночью. Под мантией вместе с Роном, у них не получалось идти быстро. Они пытались повторить путь Гарри от библиотеки, блуждая по темным коридорам уже почти целый час.

– Я замерзаю, – сказал Рон. – Давай забудем об этом и пойдем назад.

– Нет! – прошипел Гарри. – Я знаю, что этот класс где-то рядом.

Они встретили призрака высокой ведьмы, проплывшего в противоположном конце коридора, но больше им никто не попадался. И только Рон начал уже ныть, что у него ноги онемели от холода, как Гарри увидел рыцарские доспехи.

– Это здесь… прямо здесь… да!

Они открыли дверь. Гарри скинул с себя плащ-невидимку.

Они были там. Его мама и папа обрадовались, увидев его.

– Видишь? – прошептал Гарри.

– Ничего не вижу.

– Смотри! Посмотри на них… их там много.

– Я вижу только тебя.

– Посмотри внимательно, давай, встань на мое место.

Гарри отошел в сторону, но как только Рон встал перед зеркалом, его семья исчезла из вида и видно было только Рона в его пестрой пижаме.

Рон, казалось, окаменел от увиденного.

– Посмотри на меня! – сказал он.

– Ты видишь всю свою семью рядом с собой?

– Нет… Я один… но другой… я выгляжу старше… и я староста!

– Что?

– Я… На мне значок, как у Билла… в руке у меня Кубок Школы и Кубок по Квиддичу… и еще я капитан команды.

Рон оторвал взгляд от этого великолепного зрелища и взволновано посмотрел на Гарри.

– Как думаешь, оно показывает будущее?

– Как это может быть? Все из моей семьи мертвы… дай-ка я еще посмотрю…

– Ты уже смотрел на них всю прошлую ночь, дай мне еще немного времени.

– Ты всего лишь держишь Кубок по Квиддичу, что в этом интересного? Я хочу увидеть родителей.

– Не толкай…

Раздавшийся вскоре шум в коридоре положил конец их спору. Они не отдавали себе отчет в том, на сколько громко разговаривали.

– Быстрее!

Рон накинул на них обоих плащ и сразу в дверях засветились яркие глаза миссис Норрис. Рон и Гарри стояли, не шевелясь, с одной и той же мыслью в головах – скрывает ли плащ от кошек? Спустя, как показалось, вечность, кошка развернулась и ушла.

– Здесь не безопасно – она могла пойти за Филчем. Ручаюсь, она нас слышала. Пошли.

Рон вывел Гарри из класса.

К утру снег так и не растаял.

– Хочешь поиграть в шахматы, Гарри? – спросил Рон.

– Нет.

– Может нам тогда пойти вниз и навестить Хагрида?

– Нет… ты иди…

– Я знаю, о чем ты думаешь, Гарри, о зеркале. Не ходи туда этой ночью.

– Почему?

– Не знаю, у меня дурное предчувствие на счет него… к тому же, есть большая вероятность, что тебя поймают. Филч, Снейп и миссис Норрис ходят там. И не важно, что они тебя не видят. Что если они пойдут прямо на тебя? Что если ты что-нибудь заденешь?

– Ты говоришь, как Гермиона.

– Я серьезно, Гарри, не ходи.

Но у Гарри в голове была только одна мысль – когда же он окажется перед зеркалом – и Рон не сможет его остановить.

Следующей ночью он нашел правильный путь гораздо быстрее. Он шел гораздо быстрее и понимал, что наделал много шума, но никого не встретил по пути.

И вновь его мама и папа улыбались ему, а еще один дедушка кивал ему со счастливой улыбкой. Гарри нагнулся, чтобы сесть на пол перед зеркалом. Ничего не могло помешать ему провести всю ночь со своей семьей. Ничего.

Кроме…

– Что ж… снова тут, Гарри?

Гарри почувствовал, как все внутри него покрылось льдом. Он обернулся назад. На парте около стены сидел никто иной, как Альбус Дамблдор. Гарри, должно быть, прошел прямо перед ним, так сильно желая добраться до зеркала, что не заметил его.

– Я… Я не видел Вас, сэр.

– Удивительно, насколько близорукими может нас сделать невидимость, – сказал Дамблдор, и Гарри с облегчением заметил, что тот улыбается.

– Итак, – сказал Дамблдор, слезая с парты и усаживаясь на пол рядом с Гарри. – Ты, как и сотни других до тебя, раскрыл прелести Зеркала Еиналеж.

– Я не знал, что оно так называется, сэр.

– Но, полагаю, ты понимаешь в чем его особенность?

– Оно… ну… оно показывает мне мою семью…

– А твоему другу Рону оно показало, что он стал старостой.

– Откуда вы знаете?

– Мне не нужен плащ, чтобы стать невидимым, – вежливо ответил Дамблдор, – а теперь, можешь объяснить, что Зеркало Еиналеж показывает нам всем?

Гарри почесал голову.

– Давай, я подскажу. Счастливейший человек на земле мог бы использовать Зеркало Еиналеж как обычное зеркало, то есть, глядя в него, он видел бы только себя таким какой он есть. Помогла подсказка?

Гарри задумался, а потом медленно произнес:

– Оно показывает то, что мы хотим… все, что мы хотим…

– И да, и нет, – тихо сказал Дамблдор. – Оно показывает не больше и не меньше, чем самое глубокое, самое отчаянное желание нашего сердца. Ты, кто никогда не видел никого из своей семьи, увидел их стоящих рядом с тобой. Рональд Уизли, который постоянно находится в тени своих братьев, увидел себя стоящего одного, лучшим, чем кто-либо другой из них. Как бы то ни было, это зеркало не дает нам никаких знаний или правды. Люди бесконечно проводили перед ним свое время, наслаждаясь тем, что видят или даже сходили с ума, не понимая, возможно ли то, что они видят или реально ли это. Завтра зеркало поместят в другое место, Гарри, и я прошу тебя не искать его. Если оно когда-нибудь снова попадется тебе на глаза, ты будешь готов к тому, что в нем увидишь. Не нужно зацикливаться на своих мечтах и останавливать свою жизнь. А сейчас, почему бы те не накинуть этот замечательный плащ и не отправиться в кровать?

Гарри поднялся.

– Сэр… Профессор Дамблдор, могу я спросить у вас одну вещь?

– Несомненно, ты это уже сделал, – улыбнулся Дамблдор. – Но как бы то ни было, можешь задать еще один вопрос.

– Что Вы видите, когда смотрите в зеркало?

– Я? Я вижу себя держащим пару теплых шерстяных носков.

Гарри с изумлением уставился на него.

– Носков никогда не бывает достаточно, – сказал Дамблдор. – Наступило еще одно Рождество и прошло, а я так и не получил ни одной пары. Люди настойчиво дарят мне книги.

Только когда Гарри добрался до кровати, до него дошло, что Дамблдор был с ним не совсем честен. Но потом, пока он убирал Скабберса со своей подушки, Гарри решил, что его вопрос был слишком личным.

Глава тринадцатая

Николас Фламель

Дамблдор убедил Гарри больше не искать Зеркало Еиналеж, и плащ-невидимка все рождественские каникулы пролежал на дне сундука. Гарри полагал, что с легкостью может не думать о том, что видел в зеркале, но у него не получалось. Его начали мучить ночные кошмары. Снова и снова ему снилось, как его родители исчезают во вспышке зеленого света, сопровождаемого громким и хриплым смехом.

– Видишь, Дамблдор был прав – зеркало может свести тебя с ума, – сказал Рон, когда Гарри рассказал ему о своих снах.

Гермиона, которая вернулась за день до начала занятий, имела несколько другой взгляд на произошедшее. Ее разрывало от ужаса при мысли, что Гарри был не в кровати, а бродил по коридорам школы три ночи подряд ("Что, если бы Филч тебя поймал!") и была сильно разочарована тем, что ему так и не удалось найти информацию о том, кто же такой Николас Фламель.

Они почти потеряли надежду, что смогут найти в библиотеке что-нибудь о Фламеле, но Гарри все равно был уверен, что где-то ему уже встречалось это имя. С началом занятий, они вернулись к поиску во время их десятиминутных перерывов между уроками. У Гарри было меньше времени на это, поскольку вновь начались тренировки по Квиддичу.

Вуд нагружал их работой еще сильнее, чем раньше. Даже бесконечный дождь, который сменился снегом, не мог сбить его настрой. Близнецы Уизли решили, что Вуд стал одержимым, но Гарри был на его стороне. Если они выиграют матч с Хаффлпаффом, они обойдут Слизерин в борьбе за Кубок школы впервые за семь лет. К тому же, не смотря на огромное желание выиграть, Гарри нашел еще одну пользу от тренировок – ему реже снились кошмары, когда он усталый приходил с тренировок.

Однажды во время одной особенно мокрой и грязной тренировки, Вуд сообщил команде плохие новости. Он только что сильно накричал на близнецов Уизли, которые без конца сваливались сверху друг на друга наподобие бомб и притворялись, что слетают с метлы.

– Прекратите баловаться! – в очередной раз крикнул он. – Вот из-за таких выходок мы можем проиграть матч! Снейп будет судить следующий матч, и он будет искать любой повод, чтобы отнять очки у Гриффиндора!

При этих словах Джордж Уизли по-настоящему упал с метлы.

– Снейп будет судить? – пробубнил он полным грязи ртом. – Он вообще когда-нибудь судил матчи? Можно не ждать от него честного судейства, когда мы можем обойти Слизерин.

Остальная команда приземлилась рядом с Джорджем и тоже начала жаловаться.

– Это не моя вина, – сказал Вуд. – Мы просто должны быть уверены, что будем играть чисто, чтобы у Снейпа не было ни малейшего повода засудить нас.

С этим все должно быть в порядке, думал Гарри, но у него есть другой повод переживать из-за присутствия Снейпа рядом на матче.

Часть команды как обычно осталась, чтобы обсудить тренировку, а Гарри решил поскорее вернуться в гостиную Гриффиндора, где нашел Рона и Гермиону, играющих в шахматы. Шахматы были единственной вещью, в которой Гермиона уступала ребятам, что Рон и Гарри считали весьма полезным для нее.

– Секунду, не отвлекай меня, – сказал Рон, как только Гарри сел рядом с ним. – Мне необходимо сконцен… – он посмотрел на лицо Гарри. – Что с тобой произошло? Ужасно выглядишь.

Говоря тихо, чтобы никто другой не мог услышать, Гарри рассказал им о внезапном и не предвещающим ничего хорошего желании Снейпа судить матч.

– Не играй, – сразу сказал Гермиона.

– Скажи, что заболел, – сказал Рон.

– Притворись, что сломал ногу, – добавила Гермиона.

– Сломай ногу по-настоящему, – сказал Рон.

– Не могу, – ответил Гарри. – У нас нет резервного Ищейки. Если я не стану играть, Гриффиндор вообще не сможет играть.

В этот момент в гостиную ввалился Невиль. Как ему удалось пролезть в дыру за портретом, для всех было загадкой, поскольку его ноги были слеплены вместе, как они поняли, Ногоспутывающим заклятием. Он, должно быть, пропрыгал как заяц весь путь до гриффиндорской башни.

Все, кроме Гермионы, тут же начали смеяться. Она поднялась и наложила контр-заклятие от которого ноги Невиля разъединились, и он смог на них встать.

– Что случилось? – спросила его Гермиона, провожая его до кресел рядом с Гарри и Роном.

– Малфой, – робко ответил Невиль. – Я встретил его на выходе из библиотеки. Он сказал, что ищет кого-нибудь, чтобы попрактиковаться в заклинании.

– Иди к профессору МакГонагал, – с напором сказала Гермиона, – доложи на него!

Невиль опустил голову.

– Не хочу больше неприятностей, – пробормотал он.

– Ты должен остановить его, Невиль! – сказал Рон. – Он ходит по головам, но это не повод прогибаться, чтобы ему было легче идти.

– Не нужно напоминать мне, что я недостаточно храбр, чтобы быть в Гриффинддоре. Малфой это уже сделал, – выдавил Невиль.

Гарри полез к себе в карман мантии и достал Шоколадную Лягушку, последнюю из коробки, которую подарила ему Гермиона на Рождество. Он отдал ее Невилю, который выглядел так, будто вот-вот расплачется.

– Ты стоишь двенадцати таких, как Малфой, – сказал Гарри. – Сортирующая шляпа зачислила тебя в Гриффиндор, не так ли? А где Малфой? В вонючем Слизерине.

Губы Невиля слегка дернулись, демонстрируя улыбку, пока он разворачивал Лягушку.

– Спасибо, Гарри… Думаю, мне пора в кровать… Тебе нужна карточка? Ты ведь их собираешь.

Когда Невиль ушел, Гарри взглянул на карточку с очередным великим волшебником.

– Снова Дамблдор, – сказал он. – Он был первым, кто мне попался…

Он ахнул и снова посмотрел на карточку, затем на Рона и Гермиону.

– Я нашел его! – прошептал он. – Я нашел Николаса Фламеля! Говорил же, что я читал где-то о нем раньше. Я прочитал это в поезде, когда ехал сюда… послушайте:

Дамблдор особенно прославился победой над темным волшебником Гриндельвальдом в 1945 году, изобретением двенадцати способов использования драконьей крови и работой в области алхимии с напарником по имени Николас Фламель!

Гермиона вскочила на ноги. Она не выглядела такой взволнованной с тех пор как получила первую оценку за домашнюю работу.

– Стойте здесь! – сказала она и убежала вверх по лестнице в спальню девочек. У Гарри и Рона едва было время чтобы обменяться недоуменными взглядами, прежде чем она быстро прибежала обратно, держа в руках невероятно старую книгу.

– Никогда бы не подумала, что надо посмотреть здесь! – взволнованно прошептала она. – Я взяла ее в библиотеке несколько недель назад для легкого чтения.

– Легкого? – сказал Рон, но Гермиона заставила его помолчать, пока она что-то искала в книге, с фантастической быстротой перелистывая страницы и что-то бормоча.

Наконец-таки она нашла то, что искала.

– Я заняла! Знала!

– Нам все еще нельзя разговаривать? – раздраженно спросил Рон. Гермиона его проигнорировала.

– Николас Фламель! – прошептала она будто со сцены. – Единственный из известных нам создателей Философского камня.

Эффект был не такой, какой она ожидала.

– Создателей чего? – переспросили Гарри и Рон одновременно.

– Ох, вы двое и правда ничего не знаете про это? Вот же, прочитайте. Здесь.

Она подтолкнула книгу к ним и Гарри и Рон стали читать:

С древних времен изучение алхимии было сконцентрировано на создании Философского камня, вещества с небывалой силой. Камень превращает любой металл в золото, а также производит Эликсир Жизни, выпив который, можно стать бессмертным.

На протяжении многих веков было много сообщений о Философском камне, однако, камень в данный момент существует только у мистера Николаса Фламеля, любителя алхимии и оперы. Николас Фламель, который отпраздновал свое шестисотшестидесятипятилетие в прошлом году, наслаждается тихой жизнью в Девоне со своей шестисотпятидесятивосьмилетней женой Перенеллой.

– Видите? – сказала Гермиона, когда Гарри и Рон закончили чтение. – Собака, должно быть, охраняет Философский камень Фламеля! Ручаюсь, что он попросил Дамблдора спрятать его, потому что они друзья и он знал, что за камнем кто-то охотится, потому и захотел забрать его из Гринготтса!

– Камень, который дает тебе золото и бессмертие! – сказал Гарри. – Не удивительно, что Снейп охотится за ним! Любой захотел бы такой получить.

– И не удивительно, что мы не смогли найти Фламеля в "Учении о последних событиях в волшебном мире" – сказал Рон. – Не очень-то он современный в свои шестьсот шестьдесят пять лет.

На следующее утро на Защите против Темных Искусств, во время конспектирования различных способов лечения от укусов оборотней, Гарри и Рон обсуждали, что бы они сделали, будь у них Философский камень. Это продолжалось до тех пор, пока Рон не сказал, что хотел бы купить команду по Квиддичу, а Гарри не вспомнил, что следующий матч будет судить Снейп.

– Я выйду на игру, – сказал он Рону и Гермионе. – Если я это не сделаю, слизеринцы подумают, что я испугался Снейпа. Я им покажу… наша победа сотрет ухмылки с их лиц.

– Если только нам не придется тебя самого оттирать от поля, – сказала Гермиона.

Как бы то ни было, чем ближе был матч, тем Гарри больше нервничал, что бы он там не говорил Рону и Гермионе. Однако, остальная команда все больше заводилась от предвкушения победы. Мысль, что они могут обойти Слизерин в борьбе за кубок, была прекрасной. Такого не происходило семь лет, но останется ли у них эта возможность с таким судьей?

Гарри не знал, так это или нет, но ему казалось, будто Снейп ходит за ним по пятам. Иногда ему казалось, что Снейп всюду следует за ним, в надежде застать его в одиночестве. Уроки Зелий превратились в еженедельные пытки, так ужасно Снейп обращался с Гарри. Мог ли Снейп догадаться, что они знают о Философском камне? Гарри не знал, как это объяснить, но иногда ему даже казалось, что Снейп может читать мысли.

Гарри знал, что, пожелав ему удачи около раздевалки для команд на следующее утро, Рон и Гермиона гадали, смогут ли увидеть его еще когда-нибудь живым. Настроение это не улучшило. Гарри с трудом слышал ободряющую речь Вуда, пока переодевался в квиддичную форму и доставал свой Нимбус-2000.

Тем временем, Рон и Гермиона нашли себе места на трибунах рядом с Невилем, который не мог понять, почему они выглядят так мрачно и обеспокоенно и для чего они оба взяли свои волшебные палочки на матч. Позже Гарри узнал, что Рон и Гермиона тайно практиковались в наложении Ногоспутывательного заклятия, идею которого они взяли у Малфоя, использовавшего его против Невиля. И они готовы были наложить его на Снейпа, если возникнет хоть малейшее подозрение, что он собирается причинить вред Гарри.

– Так, не забудь, Локомотор Мортис[54], – наставляла Гермиона Рона, пока тот доставал палочку из рукава.

– Я помню, – отрезал Рон. – Не нуди.

Вернувшись в раздевалку, Вуд отвел Гарри в сторону.

– Не хочу давить на тебя, Поттер, но сейчас нам нужно, чтобы ты поймал Снитч как можно скорее. Закончи игру, прежде чем Снейп успеет отдать слишком много очков Хаффлпаффу.

– Вся школа здесь! – сказал Фред Уизли, выглядывая за дверь. – Даже… быть того не может… Дамблдор пришел посмотреть!

Сердце Гарри исполнило сальто.

– Дамблдор? – спросил он, тоже выглядывая за дверь, чтобы убедиться. Фред был прав. Серебристую бороду ни с чем нельзя было спутать.

Гарри не знал, смеяться ему или кричать от облегчения – он был спасен. У Снейпа не было ни единого шанса причинить какой-либо вред Гарри, если Дамблдор будет смотреть матч.

Возможно, именно поэтому Снейп выглядел столь злым, когда команды вышли на поле, что Рон тоже отметил.

– Никогда не видел Снейпа таким, – сказал он Гермионе. – Смотри, они взлетели. Ай!

Кто-то ткнул Рона в затылок. Это был Малфой.

– О, извини Уизли, я тебя не заметил.

Малфой широко улыбнулся Крэббу и Гойлу.

– Интересно, сколько Поттер продержится на метле в этот раз? Кто-нибудь хочет сделать ставку? Как на счет тебя, Уизли?

Рон не ответил. Снейп только что назначил Хаффлпаффу пенальти – Джордж Уизли попал по нему Бладжером. Гермиона, скрестив все пальцы и положив руки на колени, пристально смотрела на Гарри. Он кружил над всеми игроками как ястреб, выискивая Снитч.

– Знаешь, как в Гриффиндоре, по моему мнению, выбирают игроков команду? – сказал громко Малфой спустя несколько минут, после того как Снейп назначил еще одно пенальти в пользу Хаффлпаффа без каких-либо причин. – Это люди, которых жалко. Смотрите, вот Поттер – у него нет родителей, а еще Уизли – у них нет денег. Ты тоже должен быть в команде, Лонгботтом, у тебя же нет мозгов.

Невиль сильно покраснел, но повернулся на своем сиденье лицом к Малфою.

– Я стою двенадцати таких как ты, Малфой, – сказал он запинаясь.

Малфой Крэбб и Гойл прыснули от смеха, но Рон, который все еще не отрываясь следил за игрой, сказал:

– Так их, скажи им, Невиль.

– Лонгботтом, если бы мозги были золотыми, ты был бы беднее Уизли.

Рон и так уже был напряжен до предела, переживая за Гарри.

– Предупреждаю тебя, Малфой… еще одно слово…

– Рон! – прервала его Гермиона. – Гарри…

– Что? Где?

Гарри выполнял захватывающее пике, которое сопровождалось оханьем и возгласами толпы зрителей. Гермиона встала, прижимая ладони ко рту, пока Гарри летел к земле со скоростью пули.

– Тебе везет, Уизли. Поттер, кажется, нашел монетку в траве! – сказал Малфой.

Рон вскочил. Прежде, чем Малфой сообразил, что происходит, Рон уже сидел на нем сверху, прижимая его к полу. Невиль немного поколебался, затем перебрался через спинку сиденья и пришел на помощь.

– Давай, Гарри! – кричала Гермиона, подпрыгивая со своего сиденья, наблюдая за тем как Гарри несется прямо на Снейпа – она не замечала, что Малфой и Рон дерутся на полу рядом с ее сиденьем. Так же, как и возни и выкриков, исходящих из дерущегося клубка, состоящего из Невиля, Крэбба и Гойла.

В воздухе Снейп повернул свою метлу как раз вовремя, чтобы заметить, как нечто промелькнуло мимо него в нескольких сантиметрах, а в следующую секунду Гарри вышел из пике, торжественно подняв руки, в одной из которых был зажат Снитч.

Стадион взорвался гулом. Это был рекорд – никто не помнил, чтобы Снитч ловили так быстро.

– Рон! Рон! Где ты? Игра закончена! Гарри победил! Мы победили! Гриффиндор первый! – выкрикивала Гермиона, приседая в танце на своем стуле и обнимая Парвати Патил, сидящую впереди нее.

Гарри спрыгнул с метлы на землю. Он не мог поверить. Он сделал это – игра окончена, ему потребовалось на это только пять минут. Игроки Гриффиндора спускались на землю. Он видел, как неподалеку приземлился Снейп с бледным лицом и поджатыми губами. Затем Гарри почувствовал руку на своем плече и посмотрел вверх в улыбающееся лицо Дамблдора.

– Молодец, – тихо произнес Дамблдор, так чтобы только Гарри мог его расслышать. – Рад видеть, что ты не тратил время и мысли на зеркало… был постоянно занят… замечательно…

Снейп с огорчением сплюнул на землю.

Через некоторое время Гарри вышел из раздевалки и пошел относить Нимбус-2000 обратно в кладовку для метел. Он не мог вспомнить, был ли он когда-нибудь счастливее. Теперь он действительно сделал что-то, чем можно гордиться – теперь никто не может сказать, что он знаменит только благодаря своему имени. Вечерний воздух еще никогда был таким приятным. Он шел по влажной траве, прокручивая в голове последний час своей жизни, который был наполнен счастьем: игроки Гриффиндора, бегущие к нему и сажающие к себе на плечи; прыгающие Рон и Гермиона недалеко от них; Рон улыбается, не смотря на сильное кровотечение из носа.

Гарри дошел до кладовки. Он прислонился к деревянной двери и посмотрел на Хогвартс, окна в котором светились красным в лучах заходящего солнца. Гриффиндор впереди. Он сделал это, он показал Снейпу…

И кстати, о Снейпе…

От замка вниз быстро двигалась фигура в капюшоне. Явно не желая быть замеченной, фигура быстро двигалась в сторону запретного леса. Как только Гарри ее заметил, мысли о победе вылетели из его головы. Он узнал, кому принадлежит эта походка. Снейп, крадущийся в лес, пока все остальные на ужине… Что происходит?

Гарри снова забрался на свой Нимбус-2000 и взлетел. Бесшумно паря над замком, он увидел, как Снейп вошел в лес и побежал. Гарри последовал за ним.

Кроны деревьев были настолько густыми, что Гарри не мог разглядеть, куда пошел Снейп. Он стал кружить над лесом, спускаясь все ниже и ниже, уже задевая верхушки деревьев, пока не услышал голоса. Он полетел на голос и вскоре бесшумно приземлился на верхушке бука.

Он осторожно встал на одну из ветвей, крепко держа свою метлу, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь листья.

Ниже, в тени деревьев стоял Снейп, но он был не один. Там был Квирел. Гарри не мог видеть его лицо, но заикался он больше обычного. Гарри старался уловить, о чем они говорят.

– Н-не знаю, д-для чего Вам п-п-понадобилось в-встречаться здесь, Северус…

– О, я хотел бы держать нашу беседу в секрете, – ответил Снейп, голос его был ледяным. – В конце концов, ученикам не положено знать о Философском камне.

Гарри наклонился вперед. Квирел что-то пробормотал. Снейп перебил его.

– Вы уже узнали, как обойти питомца Хагрида?

– Н-но, Северус, я…

– Не стоит превращать меня в своего врага, Квирел, – сказал Снейп, делая шаг вперед.

– Я… Я не знаю, о чем Вы…

– Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду.

Где-то громко ухнула сова и Гарри чуть не свалился с дерева. Ему удалось восстановить равновесие, как раз, когда Снейп говорил:

– …эти Ваши фокусы. Я жду.

– Н-но я н-н-не…

– Хорошо, – отрезал Снейп. – Мы еще поговорим с Вами позже, у Вас будет время обдумать, кому Вы все-таки больше преданны.

Он накинул капюшон себе на голову и пропал из виду. Уже было темно, но Гарри мог разглядеть Квирела, стоящего неподвижно, будто окаменевшего.

– Гарри, где ты был? – выкрикнула Гермиона.

– Мы победили! Ты победил! Мы победили! – кричал Рон, хлопая Гарри по спине. – И я подбил Малфою глаз. А Невиль пытался в одиночку справиться с Крэббом и Гойлом! Он по-прежнему без сознания, но мадам Помфри говорит, что с ним все будет в порядке. Видел бы ты слизеринцев! Мы все тебя ждали в гостиной, чтобы устроить вечеринку. Фред и Джордж стащили немного пирогов и пирожных с кухни.

– Теперь это не важно, – сказал Гарри, задыхаясь. – Давайте найдем пустую комнату, мне надо вам кое-что рассказать.

Он убедился, что внутри нет Пивеса и закрыл дверь в класс, затем рассказал друзьям, что он только что услышал.

– Значит, мы были правы и это действительно Философский камень, а Снейп пытается надавить на Квирела, чтобы тот помог ему заполучить его. Он спрашивал его, знает ли он, как пройти мимо Пушка… и еще он говорил о каких-то фокусах Квирела… Я полагаю, кроме Пушка, камень защищен и другими вещами, возможно, множеством заклинаний, а Квирел наложил какое-то заклятие против Темных сил, которые Снейпу необходимо обойти…

– То есть, ты хочешь сказать, что камень в безопасности до тех пор, пока Квирел сопротивляется Снейпу? – сказала Гермиона с тревогой.

– Тогда камень будет украден еще до вторника, – сказал Рон.

Глава четырнадцатая

Норберт[55], Норвежский горбатый.

Квирел, однако, оказался сильнее, чем они думали. За несколько следующих недель он стал выглядеть еще бледнее и тоньше, но точно не выглядел сломленным.

Проходя мимо коридора на третьем этаже, Гарри, Рон и Гермиона всякий раз прислушивались к сопению Пушка за дверью. Снейп все так же находился в своем дурном настроении, что означало, что камень по-прежнему в безопасности. Всякий раз проходя мимо Квирела, Гарри старался взбодрить его своей улыбкой, а Рон высказывал каждому, кто начинал смеяться над его заиканием.

Однако, в голове Гермионы были не только мысли о Философском камне. Она начала составлять расписание повторения пройденного материала и делать цветные пометки в своих записях. Гарри и Рона это ничуть не беспокоило бы, если бы она не заставляла их делать то же самое.

– Гермиона, до экзаменов еще целая вечность.

– Десять недель, – резко ответила Гермиона. – Это не вечность, а для Николаса Фламеля это время бы вообще показалось секундой.

– Но нам не по шестьсот лет, – напомнил ей Рон. – К тому же ты и так знаешь на отлично все, что сейчас повторяешь.

– То есть мне не надо повторять? Ты с ума сошел? Ты хоть понимаешь, что нам необходимо сдать эти экзамены, иначе мы не перейдем во второй класс? Они очень важны и мне надо было начать все повторять еще месяц назад. Ума не приложу, как я смогла такое допустить.

К несчастью, преподаватели придерживались той же точки зрения, что и Гермиона. Они стали давать так много домашних заданий, что пасхальные каникулы пролетели даже без тени того веселья, что было на Рождество. Трудно было расслабиться в то время, когда рядом с тобой Гермиона заучивает двенадцать способов использования драконьей крови или практикуется в движениях палочкой. Бесконечная скука. Гарри и Рон проводили большую часть свободного времени в библиотеке вместе с ней, пытаясь справиться со своими домашними заданиями.

– Я никогда это не выучу, – высказал однажды Рон, бросая на стол перо и смотря куда-то вдаль через окно библиотеки. Это был первый по-настоящему приятный день за последний месяц. Небо было чистым, незабудкового цвета, и воздухе плавало ощущение, что вот-вот наступит лето.

Гарри, который изучал ясенец белый в "Тысяче волшебных трав и грибов", не поднимал головы, пока Рон не воскликнул:

– Хагрид! А ты что делаешь в библиотеке?

– Да так, ищу кой-чего, – ответил Хагрид фальшивым голосом, чем сразу привлек к себе внимание. – А вы чего все здесь делаете? – спросил он, глядя на них с подозрением. – Вы ведь не про Николаса Фламеля тут рыскаете?

– О, да мы уже давно знаем, кто он такой, – сказал Рон с важным видом. – И мы знаем, что собака охраняет Философский ка…

– Тссс! – Хагрид быстро оглянулся вокруг, не подслушивает ли кто-нибудь. – Совсем что ли "того"? Нечего кричать об этом на каждом углу.

– Мы бы еще хотели тебя спросить кое о чем, чтобы все прояснить, – сказал Гарри. – Кроме Пушка, камень еще чем-нибудь охраняется?

– ТССС! – снова прошипел Хагрид. – Слушайте… давайте попозже встретимся. Не обещаю, что все вам расскажу, вы только и сами не болтайте об этом на каждом шагу – ученикам не положено про это знать. Подумают еще, что это я вам все рассказал…

– Тогда, увидимся позже, – сказал Гарри.

Хагрид удалился.

– Что это он прятал у себя за спиной? – многозначительно произнесла Гермиона.

– Думаешь, это касается камня?

– Пойду-ка я посмотрю, в какой секции он был, – сказал Рон, который закончил заниматься домашней работой. Он вернулся через минуту, неся в руках стопку книг и свалил их все на стол.

– Драконы! – прошептал он. – Хагрид искал информацию про драконов! Вы посмотрите: "Виды драконов Великобритании и Ирландии", "От яйца до Инферно: руководство для драконоводов"

– Хагрид всегда хотел дракона, он мне рассказал об этом в первую нашу встречу, – сказал Гарри.

– Но у нас они запрещены, – сказал Рон. – Разведение драконов было запрещено еще на Конвенции Волшебников 1709 года – это все знают. Трудно держать маглов в неведении, если ты у себя на заднем дворе держишь дракона. В общем, нельзя выращивать драконов – это опасно. Ты бы видел ожоги у Чарли полученные от диких драконов в Румынии.

– Так что же тогда задумал Хагрид? – спросила Гермиона.

Когда они стучались в дверь привратника спустя час, то были очень удивлены тому, что все шторы были закрыты. Хагрид сначала спросил: "кто там?", а затем открыл дверь и сразу же ее захлопнул, как только они вошли.

Внутри было очень жарко. Не смотря на погожий день, в камине полыхал огонь. Хагрид заварил им чаю и предложил бутерброды с мясом горностая, от которых они отказались.

– Так… вы о чем-то хотели спросить?

– Да, – сказал Гарри. Не было причин ходить вокруг да около. – Если можешь, расскажи нам, чем охраняется Философский камень, кроме Пушка.

Хагрид нахмурился.

– Конечно, не могу, – сказал он. – Во-первых, я и сам не знаю. Во-вторых, вы и так уже слишком много выяснили, так что если бы и мог, то не сказал бы вам ничего нового. Камень здесь не просто так. Его чуть не украли из Гринготтса, но об этом вы и сами догадались, я так понял? Ума вот только не приложу, как вы узнали про Пушка.

– Ой, Хагрид, перестань. Ты просто не хочешь нам ни о чем говорить. Ты ведь в курсе всего, что здесь происходит, – польстила ему Гермиона. Борода Хагрида дернулась и всем стало понятно, что он улыбается. – Мы ведь только хотим узнать, кто ставил защиту и все, – продолжала Гермиона. – Мы просто хотели знать, кому Дамблдор на столько доверяет, чтобы просить помощи в таком деле, ну, кроме тебя, конечно.

После слов Гермионы Хагрид гордо выпятил грудь. Гарри и Рон мысленно поблагодарили Гермиону.

– Ну, полагаю, ничего страшного, ежели я вам об этом расскажу… так… он взял у меня Пушка… еще несколько учителей наложили заклятия… Профессор Спрут, профессор Флитвик, профессор МакГонагал, – на имени каждого Хагрид загибал пальцы, – профессор Квирел, ну и сам Дамблдор кой-чего сделал, конечно. Подождите, забыл кого-то. Ах, да, профессор Снейп еще.

– Снейп?

– Ага… вы ведь не подозреваете его до сих пор? Слушайте, Снейп помогает защищать камень и не собирается его красть.

Гарри знал, что Рону и Гермионе пришла в голову та же самая мысль. Если Снейп один из тех, кто защищает камень, то ему не трудно узнать, какими способами помогали в защите другие учителя. Вероятнее всего, он уже все выяснил, за исключением заклятия Квирела и как обойти Пушка.

– Ты ведь единственный, кто знает, как обойти Пушка, Хагрид? – с тревогой спросил Гарри. – И ты никому не скажешь, так ведь? Даже никому из учителей?

– Ни одна душа об этом не знает, кроме меня и Дамблдора, – гордо ответил Хагрид.

– Что ж, так-то лучше, – Гарри переглянулся с остальными. – Хагрид, а можно открыть окно? Я уже весь вспотел.

– Извини, Гарри, не могу, – ответил Хагрид. Гарри заметил, как он мельком взглянул в сторону камина и тоже посмотрел туда.

– Что это, Хагрид?

Но он уже догадался, что это. В самом центре пламени внутри огромного котла лежало большое черное яйцо.

– О, – произнес Хагрид. По его бороде можно было заметить, как он нервничает. – Это… ну…

– Где ты его взял, Хагрид? – спросил Рон, подходя ближе к огню, чтобы разглядеть яйцо. – Оно, должно быть, стоит целое состояние.

– Выиграл, – сказал Хагрид, – прошлой ночью. Ходил в соседнюю деревню, чтобы пропустить пару бокальчиков и выиграл вот в карты у незнакомца. Ежели честно, думаю, он был рад от него избавиться.

– Но что ты собираешься с ним делать, когда он вылупится? – спросила Гермиона.

– Ну, я тут почитал кой-чего, – сказал Хагрид, доставая большущую книгу из-под подушки. – Взял вот в библиотеке "Разведение драконов для бытового и коммерческого использования". Устарела немного, но все в ней есть. Держать, к примеру, драконьи яйца надо в огне, потому что их матери греют их своим дыханием. А когда детеныш вылупится поить его смесью из бренди и цыплячьей крови по бочонку каждые полчаса. А еще вот – как распознать дракона по яйцу – тут я выяснил, что у меня Норвежский горбатый. Редкие они.

Хагрид выглядел очень довольным, что нельзя было сказать о Гермионе.

– Хагрид, ты живешь в деревянном доме, – сказала она.

Но Хагрид ее не слушал. Он помешивал угли тихо напевая какую-то песенку.

Теперь ребятам добавилось еще одно беспокойство – что будет с Хагридом, если кто-нибудь узнает, что он незаконно держит у себя дома дракона?

– Интересно, каково это, жить нормальной спокойной жизнью, – вздохнул Рон, отчаянно пытаясь справиться с домашними заданиями, которые им задали. Гермиона теперь стала составлять расписание занятий и для Гарри с Роном, чем окончательно загрузила их.

И вот на одном из завтраков, Хедвиг принесла еще одну записку от Хагрида. Там было написано только два слова: "Он вылупляется".

Рон хотел прогулять Гербологию и сразу пойти в хижину Хагрида. Гермиона даже слышать о таком не хотела.

– Гермиона, сколько раз в жизни нам удастся увидеть, как вылупляется дракон?

– Если мы прогуляем уроки, то у нас будут неприятности, но это ничто в сравнении с тем, что ждет Хагрида, если кто-то узнает, чем он занимается…

– Тише вы, – прошептал Гарри.

Малфой был в паре шагов от них и подслушивал. Что он успел услышать? Гарри не понравилось выражение на лице Малфоя.

Рон и Гермиона спорили всю дорогу по пути на Гербологию и, наконец, Гермиона согласилась сбегать к Хагриду с ними во время утреннего перерыва. Как только из замка послышался звонок, возвещающий об окончании урока, все трое бросили свои лопатки и побежали вниз по лужайке к опушке леса. Хагрид встретил их с взволнованным, но радостным видом.

– Почти вылупился, – прошептал он.

Яйцо лежало на столе. По всей поверхности на нем были глубокие трещины. Внутри что-то шевелилось и оттуда раздавились забавные щелкающие звуки.

Они все подвинули стулья ближе к столу и стали наблюдать, затаив дыхание.

И вот наконец раздался хруст и яйцо раскрылось. Маленький дракон вывалился на стол. Вид его был не самым приятным. Гарри подумалось, что он похож на смятый черный зонтик. Крылья у него были просто огромными, в сравнении с худым тельцем. Мордочка была вытянута и имела широкие ноздри, короткие рога и выпуклые желтые глаза.

Он чихнул. При этом из пасти у него вылетело несколько искр.

– Правда, он прекрасен? – пробормотал Хагрид. Он протянул свою руку, чтобы погладить дракона по голове. Дракон щелкнул пастью рядом с его пальцами, показав острые клыки.

– Боже, смотрите, он узнал мамочку! – сказал Хагрид.

– Хагрид, – сказала Гермиона, – как быстро вырастают Норвежские горбатые?

Только Хагрид собрался ответить, как кровь отхлынула у него от лица, он вскочил на ноги и побежал к окну.

– Что случилось?

– Кто-то подсматривал в щель между шторами… ученик… он побежал в сторону замка.

Гарри открыл дверь и выглянул наружу. Даже с такой дистанции он не мог не узнать эту фигуру.

Малфой видел дракона.

Нечто наподобие ухмылки скрывалось на лице Малфоя всю следующую неделю, что заставляло Гарри, Рона и Гермиону сильно нервничать. Большую часть своего свободного времени они теперь проводили в затененной хижине Хагрида. Пытаясь вразумить его.

– Просто отпусти его, – наставлял Гарри. – Выпусти на свободу.

– Не могу, – сказал Хагрид. – Он мал совсем. Он погибнет.

Все посмотрели на дракона. За последнюю неделю он вырос втрое. Из его ноздрей постоянно валил дым. Хагрид забросил свои обязанности привратника, поскольку дракон занимал все его время. На полу повсюду валялись пустые бутылки из-под бренди и куриные перья.

– Я решил назвать его Норберт, – сказал Хагрид, зачарованно глядя на дракона. – Он меня действительно узнает теперь. Норберт! Норберт! Где мамочка?

– У него крыша поехала, – прошептал Рон на ухо Гарри.

– Хагрид, – громко обратился Гарри, – еще пара недель и Норберт станет больше твоего дома. К тому же, Малфой может пойти к Дамблдору в любой момент.

Хагрид поджал губы.

– Я… Я знаю, что не смогу прятать его здесь вечно, но я нем могу бросить его, не могу.

Гарри тут же повернулся к Рону.

– Чарли, – сказал он.

– И у тебя крыша поехала, – сказал Рон. – Я Рон, помнишь?

– Нет… Чарли… твой брат, Чарли. В Румынии. Изучающий драконов. Мы можем отправить ему Норберта. Чарли позаботится о нем, а потом отпустит его на свободу.

– Превосходно! – сказал Рон. – А ты что думаешь, Хагрид?

В конце концов Хагрид согласился, что они отправят Чарли сову и спросят его на счет Норберта.

Следующая неделя тянулась медленно. В среду ночью Гарри и Гермиона сидели одни в гостиной. Все остальные давно уже разошлись по своим спальням. Только часы на стене пробили полночь, как портрет, закрывающий вход в гостиную, открылся. Рон появился из ниоткуда, сняв с себя плащ-невидимку Гарри. Он вернулся из хижины Хагрида, где помогал ему кормить Норберта, который теперь съедал по целой корзине дохлых кроликов.

– Он укусил меня! – сказал Рон, показывая свою руку, которая была перевязана пропитанным кровью платком. – Я не собираюсь заниматься этим еще неделю. Говорю вам, дракон – самое ужасное животное, которое я когда-либо видел. Но для Хагрида он по-прежнему милый маленький зайчонок. Когда этот зайчик мен укусил, то Хагрид обвинил меня, что это я его испугал. А когда я уходил, он пел ему колыбельную.

В темном окне раздался стук.

– Это Хедвиг! – сказал Гарри, торопясь впустить ее. – Она принесла ответ от Чарли!

Все трое склонились над письмом и начали его читать.

Дорогой Рон,

Как ты? Спасибо за письмо. Я буду рад забрать Норвежского горбатого, но его будет не просто доставить сюда. Полагаю, что лучше всего было бы отправить его с моими друзьями, которые смогут прибыть к вам на следующей неделе. Проблема в том, что им придется быть очень осторожными с нелегальным драконом.

Не мог бы ты доставить горбатого на самую высокую башню в полночь в субботу? Они встретят тебя там и увезут дракона пока будет темно.

Отправь мне ответ как можно скорее.

С любовью, Чарли.

Они переглянулись.

– Нам понадобится плащ-невидимка, – сказал Гарри. – Сложностей быть не должно. Думаю, двое из нас смогут под ним укрыться вместе с Норбертом.

Отметив, что последняя неделя у них была по-настоящему ужасной, остальные двое тут же согласились с ним. Все, что угодно, лишь бы избавиться от Норберта… и Малфоя.

Но возникла проблема. На следующее утро покусанная рука Рона раздулась и стала вдвое больше нормального размера. Он не знал, безопасно ли идти к мадам Помфри – вдруг она распознает укус дракона? Но к полудню у него не осталось выбора. В месте укусу кожа стала неприятного зеленого цвета. Похоже, клыки Норбрета были ядовитыми.

В конце дня Гарри и Гермиона прибежали в больничное крыло и нашли там Рона, лежащего в кровати, в ужасном состоянии.

– Дело не только в руке, – прошептал он, – хоть у меня и возникает чувство, что она вот-вот отвалиться. Малфой сказал мадам Помфри, что хочет взять у меня одну книгу и она его впустила. Он хорошенько посмеялся надо мной. Он угрожал, что расскажет ей, кто меня на самом деле укусил… Я ей сказал, что это была собака, но сомневаюсь, что она мне поверила… Не надо было мне его бить на квиддичном матче, из-за этого он и издевался надо мной.

Гарри и Гермиона пытались успокоить Рона.

– Все закончится в субботу в полночь, – сказала Гермиона, но это вовсе не успокоило Рона. Напротив, он резко поднялся на кровати и его бросило в пот.

– Полночь субботы! – сказал он хриплым голосом. – О, нет, нет… Я только что вспомнил… Письмо Чарли было в книге, которую я отдал Малфою. Он узнает, что мы собираемся избавится от Норберта.

Гарри и Гермиона ничего не успели на это ответить. В следующую секунду вошла мадам Помфри и заставила их уйти, объясняя это тем, что Рону нужно поспать.

– Слишком поздно менять план, – сказал Гарри Гермионе. – У нас нет времени отправлять еще одну сову Чарли и это наш единственный шанс избавиться от Норберта. Нужно рискнуть. У нас ведь есть плащ-невидимка, Малфой он нем не знает.

Они нашли Клыка, сидящего на улице на привязи, когда пошли к Хагриду, который только открыл окно, чтобы поговорить с ними.

– Должен вам сказать, – глубоко дыша сказал он, – у Норберта сейчас переходный период… но ничего, я справляюсь.

Когда ребята рассказали ему о письме Чарли, его глаза наполнились слезами, но, возможно, это случилось из-за того, что Норберт укусил его за ногу.

– Ай. Все в порядке, он только цапнул за ботинок – играется – он ведь малыш еще.

Малыш заколотил своим хвостом по стенам хижины, от чего зазвенели стекла в окнах. Гарри и Гермиона возвращались обратно в замок сожалея, что суббота наступит еще не скоро.

Им было бы очень жаль Хагрида, когда наступило время прощаться с Норбертом, если бы они не переживали так сильно из-за того, что им предстояло сделать. Этой ночью было очень темно и холодно. Им пришлось задержаться по дороге к хижине Хагрида, поскольку они ждали, пока Пивес наиграется в теннис, отбивая мячик от стены и освободит им путь. Хагрид уже усадил Норберта в огромную корзину.

– У него там достаточно много крыс и еще бренди в дорогу, – сказал, шмыгая, Хагрид. – И я положил ему в корзину его плюшевого мишку, чтобы ему не было одиноко.

Из корзины послышался звук разрываемой ткани и Гарри понял, что мишка только что лишился головы.

– Прощай, Норберт, – рыдал Хагрид, пока Гарри и Гермиона накрывали корзину плащом-невидимкой и прятались в него. – Мамочка тебя никогда не забудет!

Сколько времени у них ушло на то, чтобы вернуться в замок, они не знали. Полночь все приближалась, пока они тащили Норберта по мраморной лестнице, через большой зал и по темным коридорам. Вверх по другой лестнице, еще по одной – даже один из коротких проходов, который знал Гарри, не сильно им помог.

– Почти на месте! – выдохнул Гарри, когда они вышли в коридор, ведущий к самой высокой башне.

И вдруг какое-то движение впереди них, чуть не заставило их выронить корзину. Забыв, что они все еще невидимы, они отступили в тень и стали вглядываться в силуэты двух людей, столкнувшихся друг с другом в нескольких метрах впереди. Зажглась лампа.

Профессор МакГонагал в клетчатом халате и с сеточкой на волосах схватила Малфоя за ухо.

– Пойман! – выкрикнула она. – Минус двадцать очков Слизерину! Как ты посмел бродить по замку посреди ночи…

– Вы не понимаете, профессор. Сюда придет Гарри Поттер… у него есть дракон!

– Что за чушь! Кто мог тебе такое сказать! Пошли… покажу тебя профессору Снейпу, Малфой!

Подъем по винтовой лестнице на вершину башни казался самой простой вещью в мире после такого. Только после того, как они вышли на холодный ночной воздух, они сняли плащ и с облегчением почувствовали, что снова могут нормально дышать. Гермиона даже исполнила пару танцевальных движений.

– Малфой получит наказание! Я готова петь!

– Не надо, – остановил ее Гарри.

Порадовавшись за судьбу Малфоя, они стали ждать. Норберт продолжал наводить беспорядок в своей корзине. Спустя приблизительно десять минут из темноты вынырнули четыре метлы.

Друзья Чарли оказались очень веселыми. Они показали Гарри и Гермионе упряжь, которую смастерили, чтобы можно было везти Норберта в середине между ними и бережно поместили в нее корзину с Норбертом. Потом Гарри и Гермиона пожали всем руки и отблагодарили их за помощь.

Наконец, Норберт улетал… улетал… улетел.

Они спустились обратно по винтовой лестнице, сердца их светились от радости, теперь, когда Норберт их покинул. Никакого дракона. Малфой будет наказан. Что может помешать их счастью?

Ответ на это ждал их у подножья лестницы. Как только они попали в коридор, из темноты к ним вышел Филч.

– Так, так, так, – прошептал он. – У кого-то будут проблемы.

Они забыли плащ-невидимку на крыше башни.

Глава пятнадцатая

Запретный лес

Хуже и быть не могло.

Филч отвел их в кабинет профессора МакГонагал на первом этаже, где они остались ждать своей участи, не говоря друг другу ни слова. Гермиона дрожала. Отговорки, оправдания и безумные истории, одна хуже другой, сменяли друг друга в голове у Гарри. Он не мог представить, как они выпутаются на этот раз. Они были загнаны в угол. Как они могли так опростоволоситься и забыть плащ? Для профессора МакГонагал на всей земле не было оправдания, допускающего нахождения учеников вне спальни и гуляющих по школе по среди ночи, не говоря уже о нахождении на вершине астрономической башни, куда допускали только во время занятий. Если ко всему этому добавить Норберта и плащ-невидимку, то можно уже собирать чемоданы.

Если Гарри думал, что ситуация у них хуже некуда, то он ошибался. Когда появилась профессор МакГонагал, она привела с собой Невиля.

– Гарри! – разразился Невиль, как только увидел их двоих. – Я пытался найти Вас, чтобы предупредить. Я слышал, как Малфой говорил, что собирается поймать тебя. Он сказал, что у тебя есть дра…

Гарри отчаянно замотал головой, чтобы заставить Невиля замолчать, но это заметила профессор МакГонагал. Сейчас она выглядела более способной извергать огонь, чем Норберт, возвышаясь над ними.

– Я ни за что бы не поверила, что кто-то из вас на такое способен. Мистер Филч сказал, что вы были в астрономической башне. Сейчас час ночи. Объяснитесь.

Впервые у Гермионы не нашлось ответа на вопрос учителя. Она стояла неподвижно, как статуя, и смотрела вниз на свои тапочки.

– Думаю, я догадываюсь, что здесь происходит, – сказала профессор МакГонагал. – Для этого не надо быть гением. Вы выдумали для Драко Малфоя небылицу про дракона, чтобы заставить его выйти из спальни и попасть в неприятности. Я уже поймала его. Полагаю, вы считаете забавным, что Лонгботтом тоже услышал эту историю и поверил в нее?

Гарри заглянул в глаза Невиля, пытаясь безмолвно объяснить ему, что это не правда, потому что Невиль выглядел раздосадованным. Бедный, невезучий Невиль – Гарри знал, чего ему стоила попытка найти их в темноте, чтобы предупредить.

– Я разочарована, – сказала профессор МакГонагал. – Четыре ученика вне своих спален ночью! Никогда не слышала даже о подобном! Вы, мисс Гренджер, я думала, вы более умны. А Вы, мистер Поттер, я думала, что Гриффиндор для Вас более значим. Вы все трое получаете наказание… Да, Вы тоже, мистер Лонгботтом – ничто не дает Вам права разгуливать по школе ночью, особенно в наши дни – это очень опасно. И я снимаю пятьдесят очков с Гриффиндора.

– Пятьдесят? – выдохнул Гарри. Они потеряли лидерство, которое заработали в последнем матче по Квиддичу.

– Пятьдесят очков с каждого, – сказала профессор МакГонагал, глубоко дыша своим длинным острым носом.

– Профессор, пожалуйста…

– Вы не можете…

– Не рассказывайте мне, чего я могу, Поттер. А теперь все возвращайтесь в свои спальни. Мне никогда не было так стыдно за учеников Гриффиндора.

Они потеряли сто пятьдесят очков. Это отодвинуло Гриффиндор на последнее место. За одну ночь они потеряли все шансы Гриффиндора на получения Кубка школы. Гарри чувствовал, будто его сбросили на дно пропасти. Как они могут выпутаться из всего этого?

Гарри не спал всю ночь. Он слышал, как Невиль рыдал в подушку несколько часов. Гарри не мог придумать слов, чтобы успокоить его. Он знал, что Невиль, как и он сам, боится наступления рассвета. Что будет, когда остальные ученики Гриффиндора узнают, что они натворили?

На следующий день гриффиндорцы, проходя мимо больших часов, показывающих очки колледжей, думали, что произошла какая-то ошибка. Куда подевались сто пятьдесят очков, которые у них были вчера? Но постепенно все стали узнавать, что произошло – Гарри Поттер, знаменитый Гарри Поттер, герой двух матчей по Квиддичу, потерял все их набранные очки. Он и пара других первоклассников.

Еще недавно быв одним из самых популярных и почитаемых учеников в школе, Гарри вдруг стал самым ненавистным. Даже равенкловцы и хаффлпаффцы отвернулись от него, потому что все давно жаждали поражения Слизерина в борьбе за Кубок школы. Куда бы Гарри не направился, люди повсюду показывали на него пальцем и даже не пытаясь скрыть это, обвиняли его. Слизеринцы же, напротив, провожали его свистом и аплодисментами, как только он проходил мимо: "Спасибо, Поттер, за все!"

Только Рон был на его стороне.

– Они забудут про это через пару недель. Фред с Джорджем за все время обучения много раз теряли очки, а все все-равно любят их.

– Они тоже теряли сто пятьдесят очков за один раз? – с отчаянием спросил Гарри.

– Ну, нет, – признался Рон.

Поздно было исправлять то, что уже случилось, но Гарри решил для себя больше не вмешиваться ни во что, что его не касается, и решил покончить с играми в сыщика. Он чувствовал себя настолько подавленным, что даже пошел к Вуду и попросил уволить его из квиддичной команды.

– Уволить? – взревел Вуд. – И что в этом хорошего? Как мы вернем хоть какие-то очки, если не будем выигрывать в Квиддич?

Но даже игра в Квиддич потеряла для Гарри всякий интерес. Остальная часть команды не разговаривала с Гарри во время тренировок, а когда необходимо было обратиться к нему, то его называли только Ищейкой.

Гермионе и Невилю тоже досталось. У них не было таких проблем, как у Гарри, поскольку они не были такими же известными, но с ними так же никто не разговаривал. В классе Гермиона перестала привлекать общее внимание – сидела, опустив голову, и занималась в одиночестве.

Гарри был почти рад, что скоро наступят экзамены. Подготовка к ним отвлекала его мысли от переживаний. Он, Рон и Гермиона держали обособлено, занимаясь до поздней ночи и стараясь запомнить ингредиенты для смешивания зелий, учили наизусть чары и заклинания, запоминали даты магических исследований и гоблинских восстаний.

И вот, примерно за неделю до начала экзаменов, решимость Гарри ни во что не вмешиваться подверглась серьезному испытанию. Возвращаясь к себе из библиотеки во второй половине дня, он услышал шепот, доносящийся из одного из классов. Когда он приблизился, то узнал голос Квирела.

– Нет… нет… только не снова… пожалуйста…

Слова звучали, будто кто-то ему угрожал. Гарри подошел поближе.

– Хорошо… хорошо… – услышал он рыдания Квирела.

В следующую секунду Квирел быстро вышел из класса, на ходу поправляя свой тюрбан. Он был очень бледен и выглядел так, будто только что плакал. Он скрылся из вида. Гарри решил, что Квирел его не заметил. Он подождал, пока затихнут шаги Квирела, затем пробрался в класс. Он был пуст, но на противоположном его конце была открыта дверь. Гарри уже преодолел половину пути до нее, как вспомнил, что обещал самому себе ни во что не вмешиваться.

Как бы то ни было, он был готов поставить двенадцать Философских камней на то, что Снейп только что покинул класс и судя по тому, что Гарри только что услышал, скоро у Снейпа появится повод для радости – Квирел, кажется, сдался.

Гарри вернулся в библиотеку, где Гермиона проверяла Рона по астрономии. Гарри рассказал им об услышанном.

– Значит, у Снейпа получилось! – сказал Рон. – Если Квирел рассказал ему, как обойти защитное заклинание…

– Там все еще есть Пушок, – сказала Гермиона.

– Может, Снейп нашел способ справиться с ним, не спрашивая Хагрида, – сказал Рон, окидывая взглядом тысячи книг вокруг них. – Наверняка здесь есть книга, рассказывающая, как справиться с гигантской трехголовой собакой. Что мы будем делать, Гарри?

Огонек приключений снова блеснул в глазах Рона, но Гермиона опередила Гарри с ответом.

– Пойдем к Дамблдору. Нам давно следовало это сделать. Если мы снова попытаемся что-то сделать самостоятельно, то нас точно исключат.

– Но у нас нет доказательств! – сказал Гарри. – Квирел слишком напуган, чтобы поддержать нас. А Снейп только скажет, что не знает, как тролль попал в замок на Хэллоуин и что он никогда не приближался к двери на третьем этаже. Кому, как вы думаете, больше поверят, ему или нам? Ни для кого не секрет, что мы его ненавидим. Дамблдор подумает, что мы просто решили досадить ему. Филч на не поможет, даже если его жизнь будет зависеть от этого, он дружит со Снейпом и для него, чем больше студентов будет исключено, тем лучше. И не забывайте, что нам не положено знать про камень и Пушка. Нужно будет очень долго объясняться.

На Гермиону убеждения подействовали, но не на Рона.

– Мы могли бы немного разведать…

– Нет, – отрезал Гарри. – Мы уже наразведывались.

Он развернул карту Юпитера перед собой и начал изучать названия спутников.

На следующее утро на завтрак Гарри Гермионе и Невилю были доставлены записки. Во всех было написано:

Ваше наказание вступит в силу сегодня в одиннадцать часов вечера.

Мистер Филч встретит Вас у входа в Большой Зал.

Профессор МакГонагал.

Гарри забыл, что им еще нужно отбывать наказания, помимо того, что с них сняли огромное количество очков. Он был почти уверен, что Гермиона будет жаловаться на то, что у них отнимают время для подготовки к экзаменам, но она не сказала ни слова. Как и Гарри, она считала, что наказание они получили заслуженно.

Ночью в одиннадцать часов, они попрощались с Роном в гостиной и спустились к Большому Залу вместе с Невилем. Филч был уже там, как и Малфой. Гарри забыл, что Малфой тоже получил наказание.

– Следуйте за мной, – сказал Филч, зажигая лампу и выводя их на улицу. – Полагаю, вы теперь дважды подумаете, прежде чем станете нарушать школьные правила, – сказал он, оглянувшись на них. – О, да… тяжелая работа и боль – лучшие учителя, как мне кажется. Жаль, что они отменили старую систему наказаний… подвесить бы вас за руки под потолком на несколько дней. У меня до сих пор в кабинете хранятся цепи, смазанные, в хорошем состоянии, на случай, если они понадобятся. А сейчас идите и не вздумайте убежать – это будет самое худшее, что вы можете сделать.

Они продолжали идти по темной траве. Невиль начал хныкать. Гарри начал придумывать, какое же наказание к ним собираются применить. Это должно быть нечто ужасное, иначе Филч бы не был таким деликатным.

Луна светила ярко, но из-за облаков вся процессия постоянно оставалась в тени. Впереди Гарри разглядел огни в окнах хижины Хагрида. Затем издалека послышался крик.

– Это ты, Филч? Поторапливайся, пора уже начинать.

Сердце Гарри забилось чаще. Если им предстоит отбывать наказание с Хагридом, то все не так уж и плохо. Это, возможно, отразилось на его лице, поскольку Филч сказал:

– Думаете, что хорошо проведете время с этим болваном? Не ждите этого – вы пойдете в лес, и я сильно сомневаюсь, что вы вернетесь оттуда все невредимые.

После этих слов Невиль издал короткий стон, а Малфой остановился как вкопанный.

– Какие-то проблемы? – спросил Филч, с нотой ликования в голосе. – Стоило подумать о том, что в лесу есть оборотни, прежде чем попадать в неприятности.

Прямо перед ними из темноты вышел Хагрид, рядом с ним шел Клык. В руках он держал свой большой арбалет, а за спиной у него висел колчан со стрелами.

– Время-то, – сказал он. – Я уж час, как вас жду. Все в порядке, Гарри, Гермиона?

– Не стоит быть с ними столь дружелюбным, Хагрид, – холодно сказал Филч. – Они здесь, чтобы понести наказание.

– Поэтому вы так поздно? – сказал Хагрид, уставившись на Филча. – Читал им нотации? Не твое это дело? Твое дело маленькое – доставить их ко мне.

– Я вернусь на рассвете, – сказал Филч, – за тем, что от них останется, – добавил он мерзким голосом, потом повернулся и направился обратно к замку, его лампа мерцала в темноте.

Малфой подошел к Хагриду.

– Я не пойду в лес, – сказал он и Гарри рад был услышать нотки паники в его голосе.

– Пойдешь, ежели хочешь остаться в Хогвартсе, – грозно ответил Хагрид. – Ты совершил ошибку и должен ее искупить.

– Но это работа прислуги, а не учеников. Я думал, мы будем переписывать какие-то строчки или еще что-то. Если мой отец узнает, чем я тут занимаюсь, он…

– …расскажет тебе, как отбывают наказания в Хогвартсе, – прорычал Хагрид. – Переписывать! Что в этом полезного? Или ты сделаешь что-то полезное или вылетишь отсюда. Ежели думаешь, что твой папаша одобрит твое исключение, тогда дуй назад собирать свои вещи. Давай.

Малфой не сдвинулся. Он с гневом посмотрел на Хагрида, но потом опустил взгляд.

– Вот что, – сказал Хагрид, – слушайте внимательно, потому как это опасно, чем мы сегодня ночью будем заниматься, и я не хочу никаких проблем. Следуйте строго за мной.

Он отвел их глубоко в лес. Подняв свою лампу высоко вверх, он указал на узкую тропинку, исчезающую за большими темными деревьями. Легкий ветерок взъерошил им волосы, когда они все посмотрели в глубь леса.

– Смотрите сюда, – сказал Хагрид. – Видите, как что-то светится на земле? Серебряное. Это кровь единорога. Этого единорога кто-то очень серьезно ранил. Второго за неделю. Первого я нашел мертвым в прошлую среду. Мы должны попробовать найти бедное животное. Возможно, мы еще сможем его спасти.

– А что будет, если тот, кто ранил единорога, найдет нас первым? – спросил Малфой, стараясь не показать страх своим голосом.

– В лесу нет ничего такого, что могло бы причинить вам вред, пока вы со мной или Клыком, – сказал Хагрид. – Только держитесь на тропинке. Так, теперь нам надо разделиться на две группы, чтобы искать в двух направлениях. Кровь здесь повсюду. Он, должно быть, с прошлой ночи здесь крутится.

– Я с Клыком, – сразу сказал Малфой, разглядывая длинные клыки собаки.

– Хорошо, но предупреждаю: он трус тот еще, – сказал Хагрид. – Значит, я, Гарри и Гермиона идем в одну сторону, а Драко, Невиль и Клык в другую. Теперь, если кто-то из нас увидит единорога, мы посылаем зеленые искры, так? Доставайте палочки и потренируйтесь… вот так… а если кто-то попадет в беду, посылайте красные искры, и мы придем и найдем вас… в общем, будьте осторожны… пошли.

В лесу было темно и тихо. Через некоторое время тропинка, по которой они шли, стала расходиться в разные стороны. Гарри, Гермиона и Хагрид пошли налево, а Малфой, Невиль и Клык направо.

Они шли в тишине, постоянно смотря под ноги. То тут, то там лунный свет, пробивающийся через ветви деревьев, высвечивал серебристо-голубую кровь на опавших листьях.

Гарри заметил, что Хагрид насторожился.

– А может оборотень убивать единорогов? – спросил Гарри.

– Не с такой скоростью, – сказал Хагрид. – Единорога поймать не так-то легко, они очень сильные волшебные существа. Никогда до этого я не встречал раненого единорога.

Они прошли мимо пня, покрытого мхом. Гарри расслышал звуки текущей воды – должно быть, где-то поблизости был ручей. По всюду было множество брызг крови единорога, как будто он двигался, прыгая в разные стороны.

– Ты в порядке, Гермиона? – прошептал Хагрид. – Не волнуйся, он не мог уйти далеко с такой раной и скоро мы найдем… ПРЯЧЬСЯ ЗА ДЕРЕВО!

Хагрид схватил Гарри и Гермиону и убрал их с пути, спрятав за высоким дубом. Он вынул стрелу и зарядил ее в свой арбалет, вскидывая его, готовый стрелять. Все трое стали вслушиваться. Что-то прошелестело там, где они только что стояли – звук был похож шелест мантии по траве. Хагрид пристально вглядывался в темноту, но спустя несколько секунд звук удалился.

– Так и знал, – пробормотал он. – Есть здесь что-то, чего быть не должно.

– Оборотень? – предположил Гарри.

– Это был не оборотень и не единорог, – мрачно сказал Хагрид. – Так, давайте за мной, только осторожно.

Они стали двигаться еще медленнее, уши стали различать малейшие звуки. Вскоре на поляне впереди них действительно возникло какое-то движение.

– Кто там? – позвал Хагрид. – Покажись. Я вооружен!

И к ним вышел… человек или лошадь? Выше талии – человек, с рыжими волосами и бородой, но ниже у него было блестящее каштановое тело лошади с красноватым хвостом. У Гарри и Гермионы отвисли челюсти.

– А, это ты, Ронан, – сказал Хагрид существу. – Как ты?

Он подошел и пожал руку кентавру.

– Приятного вечера тебе, Хагрид, – сказал Ронан. У него был глубокий, скорбный голос. – Ты собирался выстрелить в меня?

– Нельзя быть чересчур осторожным, Ронан, – сказал Хагрид, пряча свой арбалет. – Нечто плохое в лесу завелось. А это Гарри Поттер и Гермиона Гренджер, кстати. Учатся в школе. А это Ронан, ребята. Он кентавр.

– Добрый вечер, – сказал Ронан. – Учитесь? И многое ли вы выучили в школе?

– Эмм…

– Чуть-чуть, – застенчиво произнесла Гермиона.

– Чуть-чуть – это уже что-то, – вздохнул Ронан. Он запрокинул голову и посмотрел в небо. – Марс сегодня яркий.

– Да, – сказал Хагрид, тоже смотря наверх. – Слушай, нам повезло встретить тебя, Ронан, потому что тут недавно единорога ранили… ты не видел?

Ронан ответил не сразу. Он пристально смотрел вверх некоторое время, затем снова вздохнул.

– Невинные всегда становятся первыми жертвами, – сказал он. – Так было много веков назад, так и сейчас.

– Да, – сказал Хагрид. – Но ты видел что-нибудь, Ронан? Что-нибудь необычное?

– Марс сегодня яркий, – повторил Ронан, пока Хагрид смотрел на него с нетерпением. – Необычно яркий.

– Да, но я имел ввиду что-нибудь необычное здесь, поближе к земле, – сказал Хагрид. – Значит, ты ничего странного не заметил?

И снова Ронану потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Наконец, он сказал:

– Лес скрывает множество секретов.

Движение среди деревьев позади Ронана заставило Хагрида вновь достать стрелу, но это оказался еще один кентавр, черноволосый и с черным телом, более дикого вида, чем Ронан.

– Здравствуй, Бэйн, – сказал Хагрид. – Все хорошо?

– Доброго вечера, Хагрид, надеюсь, ты в порядке?

– Нормально. Слушай, я тут у Ронана уже спрашивал, ты тут не замечал чего необычного недавно? Единорог один пострадал… знаешь что-нибудь об этом?

Бэйн подошел и встал рядом Ронаном. Он посмотрел в небо.

– Марс сегодня яркий, – только и сказал он.

– Это мы слышали, – раздраженно сказал Хагрид. – Что ж, если кто-то из вас чего-нибудь заметит, дайте мне знать, ладно? А мы пойдем.

Гарри и Гермиона последовали за ним с поляны, поглядывая через плечо на Ронана и Бэйна, пока они не скрылись за деревьями.

– Никогда, – сказал Хагрид с раздражением, – не пытайтесь получить прямой ответ от кентавра. Поганые звездочеты. Им не интересно ничего, что ближе луны.

– А их тут много? – поинтересовалась Гермиона.

– Ну, немало… Держатся, в основном, обособлено, но они хорошие спутники, ежели мне вдруг захочется перекинуться словечком. Они весьма умные, кентавры эти… знают такие вещи… но не слишком охотно ими делятся.

– Думаешь, это был кентавр, тогда чуть раньше? – спросил Гарри.

– А это было похоже на стук копыт? Нет, я полагаю, это было нечто, убивающее единорогов. Никогда прежде ничего подобного не слышал.

Они прокладывали себе путь через густые темные деревья. Гарри продолжал с тревогой оглядываться через плечо. У него было неприятное чувство, что за ним наблюдают. И он был очень рад тому, что рядом с ним Хагрид со своим арбалетом. Они только что прошли поворот и Гермиона дернула Хагрида за руку.

– Хагрид! Смотри! Красные искры. Ребята в беде!

– Вы двое, ждите здесь! – крикнул Хагрид. Оставайтесь на тропе. Я скоро вернусь!

Они слышали, как он проламывает себе путь через чащу и стояли, глядя друг на друга, очень напуганные, не слыша ничего кроме шороха листьев вокруг.

– Ты ведь не думаешь, что они ранены? – прошептала Гермиона.

– Мне не важно, что там с Малфоем, но, если что-то случилось с Невилем… это в первую очередь наша вина, что он попал сюда.

Медленно тянулись минуты. Слух их обострился сильнее обычного. Гарри казалось, что он слышит каждое дуновение ветра, каждый шорох веточек. Что происходит? Где остальные?

Наконец, громкий треск возвестил появление Хагрида. Малфой, Невиль и Клык были с ним. Хагрид был взбешен. Оказалось, Малфой подкрался сзади к Невилю и в шутку напугал его. Невиль запаниковал и послал искры.

– Будет удачей, если мы вообще хоть что-нибудь найдем теперь из-за шума, который вы двое наделали. Теперь поменяемся группами – Невиль, ты пойдешь со мной и Гермионой, а ты, Гарри, пойдешь с клыком и этим идиотом. Извини, – шепотом добавил он Гарри, – но тебя ему будет сложнее напугать, и мы покончим с этим делом.

Так что Гарри отправился в глубь леса с Малфоем и Клыком. Они шли уже около тридцати минут или часа, все глубже и глубже в лес, пока не стало невозможным двигаться дальше из-за того, что деревья стали расти слишком часто. Гарри показалось, что крови здесь намного больше. Брызги были на стволах деревьев, как будто бедняга метался тут от боли. Впереди Гарри заметил просвет через спутанные ветви поваленного дуба.

– Смотри, – прошептал он, вытягивая руку, чтобы остановить Малфоя.

Что-то ярко белое лежало на земле. Они подобрались поближе.

Это был настоящий единорог и он был мертв. Гарри никогда не видел ничего столь прекрасного и печального. Его длинные стройные ноги застыли в разном положении, как были до того, как он упал, а его жемчужно-белая грива лежала беспорядочно на ветвях дерева.

Гарри сделал один шаг к нему, как вдруг шипящий звук заставил его замереть на месте. Куст на краю поляны задрожал… Затем из темноты появилась фигура в капюшоне, двигаясь, как крадущийся зверь, прижимаясь к земле. Гарри, Малфой и Клык замерли. Фигура в плаще приблизилась к единорогу, наклонилось над раной животного и начала пить его кровь.

– Ааааааа!

Малфой издал крик ужаса и кинулся прочь. То же сделал и Клык. Фигура под капюшоном подняла голову и посмотрела прямо на Гарри. По лицу у нее стекала кровь единорога. Она поднялась на ноги и двинулась в сторону Гарри – тот не мог двинуться с места от страха.

Боль, такая, которую он никогда раньше не испытывал, пронзила его голову. Казалось, будто его шрам горит огнем. Наполовину ослепший, он стал пятиться. Он услышал быстрый стук копыт позади него и нечто перепрыгнуло Гарри, атакуя фигуру.

Боль у Гарри была такой, что у него подогнулись колени. Прошла минута или две. Когда он взглянул вверх, фигура уже исчезла. Перед ним стоял кентавр, но не Ронан или Бэйн – этот выглядел моложе, у него были светлые волосы и белое тело.

– Ты в порядке? – сказал кентавр, поднимая Гарри на ноги.

– Да… спасибо… что это было?

Кентавр не ответил. У него были удивительные голубые глаза, как бледные сапфиры. Он осмотрел Гарри, его глаза задержались на выделяющемся шраме на лбу.

– Ты мальчик Поттер, – сказал он. – Тебе лучше вернуться к Хагриду. Лес не безопасен в это время – особенно для тебя. Ты сможешь ехать? Я быстро тебя доставлю. Мое имя Фиренц, – добавил он и опустился на передние ноги, чтобы Гарри мог забраться к нему на спину.

Вскоре послышался звук множества копыт с другой стороны поляны. Ронан и Бэйн пробирались через деревья, бока их раздувались и блестели от пота.

– Фиренц! – прогремел Бэйн. – Что ты делаешь? У тебя человек на спине! Как тебе не стыдно? Ты что, стал мулом?

– Ты осознаешь, кто это? – сказал Фиренц. – Это мальчик Поттер. Чем раньше он покинет этот лес, тем лучше.

– Что ты ему сказал? – прорычал Бэйн. – Помнишь, Фиренц, мы поклялись не вмешиваться в волю небес. Разве не прочли мы в движении планет, что надвигается?

Ронан нервно взбивал копытом землю.

– Я уверен, Фиренц действовал из лучших побуждений, – сказал он своим мрачным голосом.

Бэйн лягнул своими задними ногами в гневе.

– Из лучших побуждений! Да что это значит для нас? Кентавров всегда волновали только провидения! Это не наше дело, бегать тут как ослы по кругу за людьми.

Фиренц вскочил на дыбы на задние ноги, так что Гарри пришлось ухватить его за плечи, чтобы не свалиться.

– Ты не видишь единорога? – проревел Фиренц на Бэйна. – Ты понимаешь, зачем его убили? Или планеты скрыли от тебя этот секрет? Я встану на защиту против того, что скрывается в этом лесу, Бэйн, с людьми или в одиночку.

И Фиренц поскакал прочь, проносясь мимо деревьев, оставив позади Ронана и Бэйна. Гарри пришлось держаться изо всех сил.

Гарри понятия не имел, что происходит.

– Почему Бэйн так злился? – спросил он. – И что это за штука была, от которой ты меня спас?

Фиренц перешел на шаг, предупредив Гарри, чтобы он пригнулся от низкорастущих ветвей деревьев, но не ответил на его вопрос. Они молча продолжали идти, пробираясь через лес в тишине так долго, что Гарри подумал, что Фиренц больше не хочет с ним разговаривать. Они как раз пробирались через особенно густой участок деревьев, как Фиренц внезапно остановился.

– Гарри Поттер, ты знаешь, для чего используется кровь единорога?

– Нет, – ответил Гарри, пораженный этим вопросом. – Мы только проходили рога и хвостовые волосы на Зельях.

– Это потому что убийство единорога – чудовищная вещь, – сказал Фиренц. – Только тот, кому нечего терять и хочет все заполучить, может пойти на такое преступление. Кровь единорога сохранит тебе жизнь, даже если ты будешь на волоске от смерти, но ужасной ценой. Если ты готов убить невинное и беззащитное существо, чтобы спасти себя, то ты спасешься, но жить ты будешь только на половину, проклятой жизнью, с того момента, как кровь единорога коснется твоих губ.

Гарри посмотрел на затылок Фиренца, который переливался серебром в лунном свете.

– Но кто был этот отчаявшийся? – с удивлением вслух подумал Гарри. – Если ты будешь проклят навечно, то смерть будет лучшим выходом, разве нет?

– Да, так, – согласился Фиренц. – За исключением того, что тебе нужно сохранить жизнь, пока не выпьешь что-то еще. Что-то, что полностью вернет тебе силу и власть. Что-то, что сделает тебя бессмертным. Мистер Поттер, знаешь ли ты, что спрятано в школе в настоящее время?

– Философский камень! Ну, конечно… Эликсир Жизни! Но я не понимаю, кто…

– Знаешь ли ты кого-нибудь, кто долгие годы желает вернуть себе силы, кто вынужден влачить жалкое существование, ожидая подходящего случая?

Будто железный кулак сжал сердце Гарри. Сквозь шелест деревьев, он, кажется услышал еще один звук – голос Хагрида, который говорил ночью в их первую встречу: "Некоторые говорят, что помер. Бред собачий – мое мнение. В нем и человеческого ничего не осталось, чтоб помереть."

– Вы имеете ввиду, – прохрипел Гарри, – что это был Воль…

– Гарри! Гарри, с тобой все в порядке?

Гермиона бежала к ним навстречу по тропинке, Хагрид пыхтел позади нее.

– Я в норме, – сказал Гарри, с трудом осознавая, что он говорит. – Единорог умер, Хагрид, он на поляне там.

– Здесь я тебя покину, – пробормотал Фиренц, пока Хагрид ходил осматривать единорога. – Теперь ты в безопасности.

Гарри слез с его спины.

– Удачи, Гарри Поттер, – сказал Фиренц. – Движения планет и раньше читались не всегда правильно, даже кентаврами. Надеюсь, так случится и в этот раз.

Он развернулся и направился в глубины леса, оставив дрожащего Гарри позади.

Рон уснул прямо в гостиной, дожидаясь их возвращения. Он выкрикнул что-то про нарушение правил в Квиддиче, когда Гарри резко встряхнул его, чтобы разбудить. Однако, через секунду он открыл глаза и Гарри начал рассказывать ему и Гермионе, что же произошло в лесу.

Гарри не мог усидеть. Он расхаживал взад-вперед перед камином. Его до сих пор трясло.

– Снейп хочет заполучить камень для Вольдеморта… а Вольдеморт дожидается в лесу… а мы все это время думали, что Снейп просто пытается разбогатеть…

– Прекрати произносить имя! – произнес Рон испуганным шепотом, будто опасался, что Вольдеморт может услышать его.

Гарри его не слушал.

– Фиренц спас меня, но не должен был этого делать, так что… Бэйн был в ярости… он говорил, что планеты предсказали ему, что что-то случиться… Должно быть, они предсказали возвращение Вольдеморта… Бэйн думал, что Фиренц должен был позволить Вольдеморту убить меня… Полагаю, это он тоже прочел по звездам.

Перестань произносить имя! – прошипел Рон.

– Так что теперь осталось подождать, пока Снейп украдет камень, – продолжил Гарри лихорадочно, – тогда Вольдеморт сможет вернуться и прикончит меня… Что ж, полагаю, Бэйн будет счастлив.

Гермиона выглядела очень напуганной, но у нее нашлись слова утешения.

– Гарри, все знают, что Дамблдор единственный, кого Сам-Знаешь-Кто боится. Пока он рядом, Сам-Знаешь-Кто не посмеет тебя тронуть. К тому же, кто сказал, что кентавры правы? Это звучит как какое-нибудь гадание и профессор МакГонагал говорит, что это очень неточная область магии.

Небо стало светлеть раньше, чем они закончили разговаривать. Они отправились спать уставшими, с осипшими голосами. Но ночные приключения еще не закончились.

Когда Гарри откинул покрывало, он обнаружил под ним аккуратно слаженный плащ-невидимку. На нем лежала записка:

На всякий случай.

Глава шестнадцатая

Через люк

В последствии, Гарри с трудом вспоминал, как он умудрился сдать все экзамены с постоянным ожиданием того, что Вольдеморт может ворваться в дверь в любой момент. Время шло, но не было сомнений, что Пушок до сих пор жив и здоров за хорошо охраняемой дверью.

Стояла сильная жара, особенно она ощущалась в большом классе, где они сдавали письменные экзамены. Им раздали специальные новые перья для экзаменов, на которые были наложены антисписывающие заклинания.

Практические экзамены все сдали успешно. Профессор Флитвик вызывал учеников к себе в класс по одному и смотрел, как они зачаровывают ананас, чтобы он протанцевал по доске чечетку. Профессор МакГонагал дала им задание превратить мышь в табакерку и добавляла очки за то, на сколько красиво выглядела табакерка, но снимала, если у нее оставалась шерсть. Снейп заставил понервничать, дыша всем в затылки, пока они пытались вспомнить, как изготовить зелье забывчивости.

Гарри старался изо всех сил, пытаясь не замечать колющую боль во лбу, которая не оставляла его с той самой прогулки по лесу. Невиль думал, что Гарри очень переживает из-за экзаменов, поскольку Гарри не спал по ночам, но в этом были виноваты вернувшиеся кошмары, которые теперь стали еще ужаснее из-за того, что в них стала появляться темная фигура в капюшоне, с капающей с лица кровью.

Возможно потому, что они не видели того, что видел в лесу Гарри или из-за того, что у них на лбу не болел никакой шрам, Рон и Гермиона не волновались за камень так сильно, как Гарри. Они побаивались Вольдеморта, но он не являлся им во снах, к тому же, они были настолько заняты учебой, что у них не оставалось времени, чтобы беспокоиться о Снейпе или о ком-то еще.

Последним экзаменом была История Магии. Один час ответов на вопросы о всяких тронутых колдунах, придумавших самопомешивающиеся котлы, и они будут свободны, свободны на целую неделю, прежде чем им объявят результаты экзаменов. Когда привидение профессора Бинза сказало им положить перья и свернуть пергамент с работой, Гарри не смог удержаться, чтобы не зааплодировать вместе с остальными.

– Это было легче, чем я думала, – сказала Гермиона, когда они присоединились к толпе учеников, выходящих на солнечную лужайку перед замком. – Мне не нужно было учить Кодекс поведения оборотней от 1637 года или восстание Эльфрика Яйцеголового.

Гермиона всегда сверяла свои ответы после экзаменов, на что Рон заявил, что это сведет его с ума, так что они просто спустились к озеру и расположились коло дерева. Близнецы Уизли с Ли Джорданом щекотали за щупальца гигантского кальмара, который вылез на поверхность, чтобы погреться в теплых лучах весеннего солнца.

– Никакой больше учебы, – со счастливым видом заявил Рон, растягиваясь на траве. – Ты, Гарри, мог бы и порадоваться. У нас есть целая неделя до того, как мы узнаем, что все провалили, так что не время переживать.

Гарри потер лоб.

– Хотел бы я знать, что это означает! – со злостью выпалил он. – Шрам все еще болит… это случалось и раньше, но он никогда не болел так долго.

– Сходи к мадам Помфри, – посоветовала Гермиона.

– Я не болен, – ответил Гарри. – Я думаю, это предупреждение… это значит, что надвигается опасность…

Рон не собирался шевелиться – было слишком жарко.

– Расслабься, Гарри. Гермиона права. Камень в безопасности, пока Дамблдор рядом. К тому же у нас нет никаких оснований полагать, что Снейп нашел способ обойти Пушка. Он уже один раз чуть не потерял ногу и вряд ли торопиться снова испытать судьбу. И скорее Невиль будет играть в Квиддич за сборную Англии, чем Хагрид предаст Дамблдора.

Гарри кивнул, но он не мог избавиться от ощущения, что он упустил что-то. Что-то очень важное. Когда он попытался это объяснить, Гермиона сказала:

– Это все из-за экзаменов. Вчера я проснулась среди ночи и уже почти достала свои записи по Превращениям, как вдруг вспомнила, что этот экзамен мы уже сдали.

Гарри был совершенно уверен, что его беспокойство никак не связано с экзаменами. Он посмотрел, как к школе по ясному небу подлетела сова с зажатой в клюве запиской. Единственный, кто присылал ему письма, был Хагрид. Хагрид никогда не предаст Дамблдора. Хагрид никогда никому не расскажет, как пройти мимо Пушка… никогда… но…

Гарри тут же вскочил на ноги.

– Куда собрался? – лениво пробормотал Рон.

– Мне тут кое-что пришло в голову, – сказал Гарри. Он весь побледнел. – Нам нужно срочно пойти и поговорить с Хагридом.

– Зачем? – спросила Гермиона, спеша за ним.

– Тебе не кажется немного странным, – сказал Гарри, карабкаясь по травянистому склону, – что Хагрид, всех больше мечтающий о драконе, встретил незнакомца, у которого по счастливой случайности завалялось драконье яйцо? Много людей разгуливают с драконьими яйцами в кармане, когда они запрещены колдовским законом? Незнакомцу очень повезло встретить Хагрида, не правда ли? Почему я раньше не обратил на это внимания?

– О чем ты говоришь? – спросил Рон, но Гарри, бегущий к опушке леса, не ответил ему.

Хагрид сидел на скамейке рядом с домом, брюки и рукава у него были закатаны, и он чистил стручки гороха в большую миску.

– Здарова, – сказал он, улыбнувшись. – Экзамены закончились? Есть время для чашечки чая?

– Да, пожалуйста, – сказал Рон, но Гарри прервал его.

– Нет, мы торопимся. Хагрид, мне нужно у тебя спросить кое-что. Помнишь ту ночь, когда ты выиграл Норберта? Как выглядел тот незнакомец, с которым ты играл?

Хагрид оглядел их всех троих, замер и приподнял брови.

– Да ничего необычного не было в нем. Много забавного люда заходит в Голову Борова – это паб один на краю деревни. Может, он какой торговец драконьими яйцами, а, может, и нет. Лицо я его не видел, он его под капюшоном прятал.

Гарри присел рядом с миской гороха.

– О чем ты с ним разговаривал, Хагрид? Он интересовался Хогвартсом?

– Кажется, – сказал Хагрид, нахмурившись вспоминая. – Да… Он спросил, чем я занимаюсь, и я ответил, что я тут привратником работаю… Еще он спрашивал, каких я существ держал раньше… я рассказал ему… рассказал, что всегда хотел дракона… а потом… Не очень-то я все помню, он ведь мне постоянно выпивку брал… Дайте подумать… да, потом он сказал, что у него есть драконье яйцо и я могу это яйцо у него в карты выиграть, ежели хочу… только он все хотел убедиться, что я управлюсь с драконом, дескать хочет отдать его в хорошие руки… Ну я ему и сказал, что после Пушка с драконом мне легко будет…

– А он… он интересовался Пушком? – поинтересовался Гарри, стараясь сохранить спокойный голос.

– Ну… да… вы ж не на каждом углу трехголовых собак встречаете? Даже в Хогвартсе. Ну я и рассказал ему, что Пушок просто душка, если знать к нему подход. Сыграй ему какую-нибудь мелодию, и он тут же засыпает…

Тут же на лице Хагрида отразился испуг.

– Не должен я был это вам говорить! – выпалил он. – Забудьте, что я сказал! Эй… куда вы отправились?

Гарри, Рон и Гермиона не сказали друг другу ни слова, пока не оказались у входа в Большой Зал, где было холодно и мрачно, после солнечной лужайки.

– Мы должны пойти к Дамблдору, – сказал Гарри. – Хагрид рассказал незнакомцу, как пройти мимо Пушка и этим незнакомцем в капюшоне был Снейп или Вольдеморт. Ему это было легко выяснить после того как он напоил Хагрида. Надеюсь, что Дамблдор нам поверит. Фиренц может подтвердить наши слова, если только Бэйн его не остановит. А где кабинет Дамблдора?

Они огляделись вокруг в надежде найти табличку, указывающую нужное направление. Они никогда не обсуждали, где живет Дамблдор и не знают никого, кого бы к нему отправляли.

– Что ж, значит… – начал Гарри, но его прервал голос, который прогремел на весь зал.

– Что это вы тут делаете внутри?

Это была профессор МакГонагал с высокой стопкой книг в руках.

– Мы хотим увидеть профессора Дамблдора, – сказала Гермиона, гораздо смелее, чем могли бы сейчас Гарри и Рон.

– Увидеть профессора Дамблдора? – переспросила профессор МакГонагал, как будто это было чем-то неприличным. – Зачем?

Гарри замешкался – что теперь?

– Это тайна, – сказал он, но пожалел об этом, потому что у профессора МакГонагал начали раздуваться ноздри.

– Профессор Дамблдор покинул школу десять минут назад, – холодно сказала она. – Он получил важную сову из Министерства Магии и сразу же вылетел в Лондон.

– Его нет? – с возмущением произнес Гарри. – Сейчас?

– Профессор Дамблдор – великий волшебник, Поттер, и сейчас он занят важными делами…

– Но это важнее…

– То, что ты хочешь ему сказать – важнее, чем Министерство магии, Поттер?

– Слушайте, – сказал Гарри, теряя всякую осторожность, – профессор… это касается Философского камня.

Если профессор МакГонагал чего и ожидала, то только не этого. Книги с грохотом выпали у нее из рук, но она даже не стала их поднимать.

– Откуда вы знаете…? – прохрипела она.

– Профессор, я думаю… я знаю… что Сне… что кто-то собирается украсть камень. Я должен рассказать об этом профессору Дамблдору.

Она посмотрела на него со смесью шока и подозрительности.

– Профессор Дамблдор вернется завтра, – наконец сказала она. – Я не знаю, откуда вам известно про камень, но будьте уверены, что никто не сможет украсть камень – он слишком хорошо защищен.

– Но, профессор…

– Поттер, я знаю, о чем говорю, – оборвала его профессор МакГонагал. Она присела и стала собирать выпавшие книги. – Надеюсь, вы сейчас все трое пойдете на улицу и будете наслаждаться солнечным днем.

Но они не пошли.

– Этой ночью, – сказал Гарри, как только они убедились, что профессор МакГонагал их не слышит. – Снейп собирается пролезть через люк этой ночью. Он выяснил все, что ему надо, а теперь еще и Дамблдора нет поблизости. Он послал ему записку. Думаю, в Министерстве Магии сильно удивятся, когда Дамблдор появится у них.

– Но что мы можем…

Гермиона ахнула. Гарри и Рон резко развернулись.

Там стоял Снейп.

– Добрый вечер, – медленно произнес он.

Они уставились на него.

– Вам следует быть на улице в такой день, – сказал он со странной кривой ухмылкой.

– Мы там были… – начал Гарри, не имея представления, как закончить эту фразу.

– Вам надо быть более осторожными, – сказал Снейп. – Если будете тут крутиться, люди могут подумать, что вы что-то замышляете. Разве Гриффиндор может себе позволить терять хоть какие-то очки?

Гарри замялся. Он направился к выходу, но Снейп его окликнул.

– Предупреждаю, Поттер… еще одно ночное приключение, и я лично позабочусь о том, чтобы тебя исключили. Хорошего тебе дня.

Он направился в сторону учительской.

Поднимаясь по каменным ступеням, Гарри повернулся к остальным.

– Так, вот что нам нужно сделать, – торопливо произнес он. – Один из нас должен следить за Снейпом – ждать снаружи учительской и следовать за ним, куда бы он ни пошел. Этим лучше заняться тебе, Гермиона.

– Почему мне?

– Это же очевидно, – сказал Рон. – ты можешь притвориться, что ждешь профессора Флитвика, ну, знаешь, – тут он заговорил тонким голосом, – о, профессор Флитвик, я так нервничаю, мне кажется, что я дала неправильный ответ на вопрос номер четырнадцать, указав вариант Б.

– Ай, да заткнись, – сказала Гермиона, но согласилась пойти следить за Снейпом.

– А нам лучше находиться около двери в коридор на третьем этаже, – сказал Гарри Рону. – Пошли.

Но эта часть плана не сработала. Как только они подошли к двери, которая отделяла Пушка от остальной части школы, тут же явилась профессор МакГонагал и на этот раз она вышла из себя.

– Полагаю, вы думаете, что мимо вас пройти сложнее, чем справиться с целой кучей заклинаний! – бушевала она. – Прекратите это безобразие! Если я услышу, что кто-то из вас снова приблизился сюда, то я сниму еще пятьдесят очков с Гриффиндора! Да, Уизли, с моего родного колледжа!

Гарри и Рон вернулись в гостиную. И только Гарри сказал: "теперь вся надежда на Гермиону", как портрет Полной Дамы открылся и внутрь вошла Гермиона.

– Извини, Гарри! – запричитала она. – Снейп вышел и спросил, что я здесь делаю и я ответила, что жду профессора Флитвика, и тогда Снейп отвел меня к нему и вот я только что освободилась. Я не знаю, где сейчас Снейп.

– Что ж, по-другому никак, получается, – сказал Гарри.

Другие двое уставились на него. Он был бледен и глаза его блестели.

– Я пойду туда сегодня ночью и попытаюсь первым заполучить камень.

– Ты с ума сошел, – сказал Рон.

– Ты не можешь! – сказала Гермиона. – Ты слышал, что сказали Снейп и МакГонагал? Тебя исключат!

– НУ И ЧТО, – выкрикнул Гарри. – Вы хоть понимаете? Если Снейп получит камень, Вольдеморт вернется! Вы не слышали, что творилось, когда он пытался прийти к власти прошлый раз? Не будет никакого Хогвартса, из которого можно исключать! Он разрушит его или превратит в школу Темных Искусств! Разве не понимаете, что потеря очков ничего не значит, по сравнению этим? Или вы думаете, что он оставит в живых вас и ваши семьи, если Гриффиндор выиграет кубок школы? Если меня поймают раньше, чем я доберусь до камня, то я всего лишь вернусь обратно к Дарсли и буду ждать, пока Вольдеморт не найдет меня там. Я просто умру немного раньше, чем должен, потому что я никогда не перейду на темную сторону! Я собираюсь пролезть сегодня через этот люк сегодня ночью и никакие ваши уговоры меня не остановят! Вольдеморт убил моих родителей, вы это помните?

Он посмотрел на них.

– Ты прав, Гарри, – сказала Гермиона тихим голосом.

– Я воспользуюсь плащом-невидимкой, – сказал Гарри. – Повезло, что я получил его обратно.

– А мы сможем укрыться им втроем? – спросил Рон.

– Все… все втроем?

– Эй, прекрати, не думаешь же ты, что мы отпустим тебя одного?

– Конечно, нет, – оживилась Гермиона. – Как ты собираешься заполучить камень без нашей помощи? Пойду-ка я лучше и покопаюсь в книгах, вдруг найдется что-нибудь полезное.

– Но если нас поймают, то вас двоих тоже исключат.

– Если тебя это обрадует, то нет, – важно сказала Гермиона. – Флитвик сказал мне по секрету, что я набрала сто двенадцать процентов на его экзамене. Они не выгонят меня после этого.

Все трое после ужина сидели с волнением в гостиной в стороне от всех. Никто их не беспокоил. Никто из гриффиндорцев не разговаривал с Гарри после всего случившегося. Это была первая ночь, когда Гарри это не волновало. Гермиона просматривала свои записи, пытаясь найти чары, с которыми, как ей казалось, им предстоит встретиться. Гарри и Рон особо не разговаривали. Оба думали о том, что им предстоит.

Медленно гостиная пустела, когда люди стали расходиться по своим спальням.

– Плащ лучше взять сейчас, – пробормотал Рон, когда Ли Джордан наконец-то ушел, потягиваясь и зевая. Гарри бегом поднялся по лестнице в их темную спальню. Он достал плащ и тут его глаза остановились на флейте, которую Хагрид подарил ему на Рождество. Он захватил ее, чтобы использовать для Пушка – он не был настроен петь сегодня.

Он все так же бегом вернулся гостиную.

– Лучше надеть плащ здесь и убедиться, что он может укрыть нас троих. Если Филч заметит одну из наших ног, блуждающую сама по себе…

– Что это вы делаете? – прозвучал голос из угла комнаты. Из-за кресла появился Невиль, сжимая в руках свою жабу Тревора, которая, казалось, может попытаться сбежать на свободу в любую секунду.

– Ничего, Невиль, ничего, – сказал Гарри, быстро пряча плащ к себе за спину.

Невиль посмотрел в их виноватые лица.

– Вы опять собираетесь… – сказал он.

– Нет, нет, нет, – сказала Гермиона. – Ничего мы не собираемся. Почему ты не идешь спать, Невиль?

Гарри посмотрел на часы с маятником, стоящие около двери. Они больше не могут позволить себе терять время. Снейп, должно быть, уже убаюкивает Пушка.

– Вам нельзя выходить, – сказал Невиль. – Вас снова поймают. Гриффиндор окажется в еще худшем положении.

– Ты не понимаешь, – сказал Гарри. – Это важно.

Но Невиль явно настраивал себя, чтобы дать им отпор.

– Я вам не позволю, – сказал он, быстро занимая позицию, чтобы закрыть им проход за портретом. – Я… Я буду сражаться!

– Невиль, – не выдержал Рон. – Отойди от прохода и не будь идиотом…

– Не называй меня идиотом! – сказал Невиль. – Вы не должны больше нарушать правила! И это ты был одним из тех, кто убедил меня, что нужно сопротивляться.

– Да, но не нам, – озлобленно ответил Рон. – Невиль, ты не понимаешь, что делаешь.

– Он сделал шаг вперед и Невиль сразу выпустил Тревора, который тут же ускакал.

– Давай, попробуй меня ударить! – сказал Невиль, сжимая кулаки. – Я готов!

– Гарри повернулся к Гермионе.

– Сделай что-нибудь, – сказал он в отчаянии.

Гермиона вышла вперед.

– Невиль, – сказала она, – я очень, очень сильно извиняюсь за это.

Она взмахнула палочкой.

– Петрификус Тоталус[56]! – выкрикнула она, указывая на Невиля.

Руки Невиля тут же прижались к его бокам. Его ноги смокнулись. Все его тело застыло, он замер на месте, а затем упал как доска прямо на лицо.

Гермиона перевернула его. Челюсти Невиля были сжаты. Так что он не мог говорить. Только его глаза могли двигаться и смотрели на ребят с ужасом.

– Что ты с ним сделала? – прошептал Гарри.

– Это заклинание полного связывания, – с сожалением произнесла Гермиона. – Ох, Невиль, извини.

– Мы должны были так сделать, Невиль, нет времени объяснять, – сказал Гарри.

– Ты все поймешь позже, Невиль, – сказал Рон, и они перешагнули через него и накинули плащ-невидимку.

То, что они оставили Невиля обездвиженным лежать на полу, не было хорошим предзнаменованием. В таком взволнованном состоянии, в каждой статуе им мерещился Филч, каждое отдаленное дуновение ветра звучало как будто Пивес летит на них сверху. Когда они добрались до подножия первой лестницы, то наверху увидели миссис Норрис.

– Давай пнем ее, хоть разочек, – прошептал Рон на ухо Гарри, но Гарри помотал головой. Когда они прокрадывались мимо нее, миссис Норрис посмотрела на них своими глазами-лампочками, но ничего не стала делать.

Больше они никого не встретили, пока не добрались до лестницы, ведущей на третий этаж. На середине пути был Пивес, он укладывал ковер так, чтобы люди спотыкались, когда спускаются по лестнице.

– Кто здесь? – сказал он, как только они приблизились к нему. Он сузил свои злобные черные глаза. – Знаю, что ты здесь, хоть и не вижу тебя. Ты призрачек или привиденька? Или учениська?

Он поднялся выше в воздух и поплыл зигзагами в их сторону.

– Думаю, надо позвать Филча, а то ползает тут всякое невидимое.

У Гарри возникла идея.

– Пивес, – сказал он хриплым голосом. – У Кровавого Барона есть причины быть невидимым.

Пивес чуть не свалился вниз от шока. Он вовремя спохватился и повис в паре сантиметров от лестницы.

– Извиняюсь, ваше кровейшество, мистер Барон, сэр, – заговорил он скрипучим голосом. – Ошибочка, ошибочка вышла… Я Вас не заметил… конечно, не заметил, Вы ведь невидимы… простите старенькому Пивесу его маленькую шутку, сэр.

– У меня здесь дела, – прохрипел Гарри. – Держись отсюда подальше этой ночью.

– Так и сделаю, сэр, уже выполняю, – сказал Пивес, снова взмывая в воздух. – Желаю Вам удачного завершения дел, Барон, не смею Вам мешать.

И он стремительно удалился.

– Великолепно, Гарри! – прошептал Рон.

Несколько секунд спустя они были снаружи коридора на третьем этаже… и дверь уже была открыта.

– Что ж, вот мы и на месте, – тихо произнес Гарри. – Снейп уже миновал Пушка.

Глядя на открытую дверь, они, казалось, только сейчас поняли, с чем им предстоит столкнуться. Не снимая плаща, Гарри повернулся к друзьям.

– Если вы хотите вернуться, то я не стану вас винить, – сказал он. – Можете взять плащ, мне он больше не понадобится.

– Не будь идиотом, – сказал Рон.

– Мы идем, – сказала Гермиона.

Гарри толкнул дверь.

Как только дверь, скрипя, открылась, низкое урчание донеслось до их ушей. Все три собачьих носа были направлены в их сторону и принюхивались, хоть собака их и не видела.

– Что это под ногами? – прошептала Гермиона.

– Похоже на арфу, – сказал Рон. – Должно быть, Снейп оставил ее здесь.

– Похоже, собака сразу просыпается, если перестать играть, – сказал Гарри. – Что ж, давайте попробуем.

Он поднес к губам флейту Хагрида и подул в нее. Это не было мелодией, но с первых же звуков глаза монстра начали закрываться. Гарри продолжал дуть. Медленно урчание собаки стихло – она подогнула лапы, опустилась на колени, затем легла на пол и заснула.

– Продолжай играть, – предупредил Рон Гарри, выбираясь из-под плаща и подходя к люку. Он почувствовал горячее, дурно пахнущее дыхание собаки, когда оказался рядом с гигантскими головами. – Я думаю, мы сможем сдвинуть крышку, – сказал Рон, выглядывая из-за спины пса. – Хочешь быть первой, Гермиона?

– Нет, не хочу!

– Ладно, – Рон стиснул зубы и осторожно переступил через лапу собаки. Он взял и потянул кольцо на крышке люка, которая сдвинулась и открылась.

– Что ты видишь? – с тревогой произнесла Гермиона.

– Ничего… темнота… и нет ничего, чтобы спуститься вниз. Нам остается только прыгать.

Гарри, который продолжал играть на флейте, помахал Рону, чтобы привлечь его внимание и указал на себя.

– Хочешь пойти первым? Уверен? – спросил Рон. – Я не знаю, на сколько здесь глубоко. Передай флейту Гермионе, чтобы она не давала псу проснуться.

Гарри передал флейту. За эти несколько секунд тишины, собака фыркнула и шевельнулась, но как только Гермиона начала играть, она снова глубоко заснула.

Гарри перебрался к люку и заглянул внутрь. Дна не было видно.

– Хорошо, – сказал Рон.

– Увидимся через минуту, я надеюсь…

И Гарри спрыгнул. Холодный и влажный воздух обдувал его, пока он падала вниз, вниз, вниз и…

ШМЯК. С забавным, приглушенным стуком он приземлился на что-то мягкое. Он сел и огляделся вокруг, его глаза еще не привыкли к темноте. Ощущения были такие, будто он сидит на какой-то грядке.

– Все в порядке! – крикнул он вверх в сторону клочка света, размером как почтовая марка, который был люком. – Здесь мягко, можете прыгать!

Рон последовал за ним. Он приземлился, развалившись рядом с Гарри.

– Что это? – были его первые слова.

– Думаю, что какое-то растение. Наверное, оно тут для того, чтобы смягчить падение. Давай, Гермиона!

Музыка вдалеке смолкла. Раздался громкий лай собаки, но Гермиона уже прыгнула. Она приземлилась по другую сторону от Гарри.

– Мы, должно быть, на несколько километров под школой, – сказала она.

– Повезло, что здесь есть это растение, правда? – сказал Рон.

– Повезло? – взвизгнула Гермиона. – Посмотрите на себя!

Она вскочила и изо всех сил стала пробираться к влажной стене. Ей пришлось бороться, потому что как только она приземлилась, растение начало опутывать ее ноги своими усиками, как змея. А Гарри и Рон, их ноги были уже крепко связаны длинными лианами, а они даже не заметили.

Гермионе удалось освободиться до того, как растение успело хорошенько обхватить ее. Сейчас она с ужасом наблюдала, как двое мальчиков боролись с растением, стараясь выпутаться, но чем больше они сопротивлялись ему, тем сильнее и быстрее оно обвивалось вокруг них.

– Не шевелитесь! – скомандовала Гермиона. – Я знаю, что это… это Ловушка Дьявола!

– О, я так рад, что знаю, как оно называется. Спасибо за помощь, – прорычал Рон, сгибаясь назад и пытаясь не дать растению обмотаться вокруг его шеи.

– Замолчи, я пытаюсь вспомнить, как убить его! – сказала Гермиона.

– Ну тогда поторопись, мне трудно дышать! – выдохнул Гарри, борясь с усом, обхватившем его грудь.

– Ловушка Дьявола, Ловушка Дьявола… что говорила профессор Спраут? Оно любит темноту и влагу.

– Так разожги огонь! – выдавил из себя Гарри.

– Да… конечно… но здесь нет ничего деревянного! – закричала Гермиона, разводя руками.

– ТЫ СОВСЕМ С УМА СОШЛА? – проревел Рон. – ВЕДЬМА ТЫ ИЛИ КТО?

– Ах, да! – сказала Гермиона, она достала свою палочку, взмахнула ею, что-то произнесла и послала струю голубого пламени, которое она уже испробовала на Снейпе, прямо на растение. Спустя несколько секунд мальчики почувствовали, что хватка растения начинает ослабевать и оно стало уползать от света и тепла. Извиваясь и вертясь, они распутали свои тела и смогли выбраться на свободу.

– Повезло нам, что ты была внимательна на Гербологии, Гермиона, – сказал Гарри, присоединившись к Гермионе рядом со стеной и вытирая пот со своего лица.

– Да, – сказал Рон, – и повезло, что Гарри не паникует в кризисной ситуации… "нет ничего деревянного", надо же.

– Сюда, – сказал Гарри, указывая вниз на каменный проход, который был единственным возможным выходом отсюда.

Все, что они могли слышать, кроме собственных шагов, был звук капель воды, стекающих по стенам. Туннель уходил вниз, чем напомнил Гарри банк Гринготтс. Со следующим стуком сердца, он вспомнил разговоры о том, что волшебный банк охраняют драконы. Если они встретят дракона, взрослого дракона… Норберта-то было больше, чем достаточно…

– Слышишь что-нибудь? – прошептал Рон.

Гарри прислушался. Тихий шелест и звон доносился откуда-то спереди.

– Думаете, это привидение?

– Не знаю… мне этот звук напоминает шелест крыльев.

– Впереди свет… Я вижу, как что-то движется.

Они достигли конца туннеля и вышли в ярко освещенную комнату, потолок которой уходил высоко вверх. Комната была полна маленьких, блестящих птичек порхающих и трепещущих повсюду. На противоположной стороне комнаты была тяжелая деревянная дверь.

– Как думаете, они нападут на нас, если мы попытаемся пересечь комнату? – спросил Рон.

– Возможно, – ответил Гарри. – Они не выглядят грозными, но думаю, если они накинутся все вместе… что ж, у нас нет выбора… я побежал.

Он глубоко вздохнул, прикрыл лицо руками и рванул на другой конец комнаты. Он ожидал, что острые коготки и клювы начнут жалить его в любую секунду, но ничего не произошло. Он невредимым добрался до двери. Он дернул за ручку, но дверь была заперта.

Рон и Гермиона последовали за ним. Все вместе они пытались тянуть и толкать дверь, но она не открылась даже тогда, когда Гермиона попыталась открыть ее с помощью заклинания Алоомора.

– Теперь что? – сказал Рон.

– Эти птицы… они ведь здесь не для украшения, – сказала Гермиона.

Они стали разглядывать блестящих птиц у себя над головами … блестящих?

– Это не птицы! – вскоре сказал Гарри. – Это ключи! Крылатые ключи – присмотритесь внимательно. То есть, это означает… – он осмотрел всю комнату вокруг, пока другие двое глядели вверх на стайку ключей. – Да… смотрите! Метлы! Мы должны поймать ключ от этой двери!

– Но здесь сотни разных ключей!

Рон осмотрел замок на двери.

– Нам нужен большой, старинный ключ… возможно, серебряный, как ручка.

Они оседлали метлы и взмыли в воздух, прямо в огромную стаю парящих ключей. Они старались поймать хоть один, но заколдованные ключи метались и ныряли так быстро, что это было почти невозможно.

Но Гарри не просто так стал самым молодым Ищейкой столетия. Он мог заметить такие вещи, которые были не видны другим людям. Спустя минуту кружения на метле среди разноцветных перьев, он заметил большой серебряный ключ с помятым крылом, будто его уже хватали и грубо засовывали в замочную скважину.

– Вон он! – позвал он остальных. – Большой… там… нет, там… с ярко-голубыми крыльями… со смятыми перьями с одного бока.

Рон быстро полетел в направлении, указанном Гарри, врезался в потолок и чуть не упал с метлы.

– Мы должны зайти с разных сторон! – крикнул Гарри, не отрывая взгляда от ключа с поврежденным крылом. – Рон, ты зайдешь сверху, Гермиона, оставайся на месте и не давай ему спуститься вниз, а я попытаюсь поймать его. Начали!

Рон нырнул, Гермиона взмыла вверх, ключ рванул от них обоих и Гарри бросился в погоню за ним. Ключ повернул к стене, Гарри наклонился и прижал его с неприятным хрустом одной рукой к кирпичу на стене. Радостные возгласы Рона и Гермионы разнесись эхом по всей комнате.

Они быстро спустились и Гарри побежал к двери ключ вырывался из его руки. Он запихнул ключ в замок и повернул – получилось. После того, как дверь со щелчком открылась, ключ снова взлетел. Теперь он выглядел очень потрепанным, ведь его ловили уже дважды.

– Готовы? – спросил Гарри остальных, держась за ручку двери. Они кивнули. Гарри открыл дверь.

В следующей комнате было настолько темно, что ни ничего не могли разглядеть. Как только они вошли в комнату, свет тут же заполнил все помещение, представив им удивительное зрелище.

Они стояли на краю огромной шахматной доски со стороны черных фигур, каждая из которых была выше любого из них и, казалось, эти фигуры были вырезаны из черного камня. Напротив, на другой стороне комнаты стояли белые фигуры. Гарри, Рон и Гермиона слегка поежились – на возвышающихся белых фигурах не было лиц.

– Теперь что нам делать? – прошептал Гарри.

– Это же очевидно, разве нет? – сказал Рон. – Мы должны сыграть, чтобы пересечь комнату.

Позади белых фигур находилась следующая дверь.

– Как? – нервно спросила Гермиона.

– Думаю, – сказал Рон, – мы должны стать шахматными фигурами.

Он подошел к черному коню и поднял руку, чтобы дотронуться до него. И вдруг фигура ожила. Конь начал бить копытом и повернул свою голову, глядя на Рона.

– Нам… э… нужно сыграть за вас, чтобы пройти?

Черный конь кивнул головой. Рон вернулся обратно к ребятам.

– Тут нужно подумать, – сказал он. – Полагаю, нам надо занять места трех черных фигур.

Гарри и Гермиона промолчали, наблюдая за тем как Рон думает. Наконец, он произнес:

– Так, теперь не обижайтесь или что-нибудь еще, но ни один из вас не умеет хорошо играть в шахматы…

– Мы не обижаемся, – быстро ответил Гарри. – Просто скажи, что нам нужно делать.

– Так, Гарри, ты займешь место слона, а ты, Гермиона, заменишь ладью.

– А кем будешь ты?

– Я буду играть за коня, – сказал Рон.

Шахматные фигуры, кажется, слушали их, поскольку, после этих слов, конь, слон и ладья развернулись спинами к белым фигурам и ушли с доски, оставив места для Гарри, Рона и Гермионы.

– Белые всегда начинают первыми, – сказал Рон, глядя на доску. – Да… Смотрите…

Белая пешка продвинулась вперед на две клетки.

Рон начал командовать черными фигурами. Они двигались туда, куда он их отправлял. Колени Гарри дрожали. Что если они проиграют?

– Гарри… пройди по диагонали на четыре клетки вправо.

Первый шок они испытали, когда их второй конь был повержен. Белая королева опрокинула его на пол и стащила с доски, где он и остался лежать неподвижно.

– Нужно было отдать его, – сказал Рон с дрожью в голосе. – Теперь мы можем захватить слона. Давай, Гермиона.

Каждый раз, когда им приходилось терять свои фигуры, белые фигуры были безжалостны. Вскоре около стены образовалась кучка безвольно лежащих черных фигур. Дважды Рон в последний момент успевал заметить, что Гарри или Гермиона находятся в опасности. Сам он постоянно перемещался по всей доске, забрав почти столько белых фигур, сколько они потеряли черных.

– Почти получилось, – вскоре пробормотал он. – Дайте подумать… подумать…

Белая королева повернула свое пустое лицо к нему.

– Да… – тихо сказал Рон. – Тут только один выход… Мне нужно собой пожертвовать.

– Нет! – тут же крикнули Гарри и Гермиона.

– Это шахматы! – выпалил Рон. – Здесь нельзя обойтись без жертв! Я сделаю ход, и она заберет меня… но освободит путь Гарри, и он поставит мат королю!

– Но…

– Ты хочешь остановить Снейпа или нет?

– Рон…

– Слушайте, если вы двое не поторопитесь, он завладеет камнем!

Выхода не было.

– Готовы? – спросил Рон, лицо его было бледным, но решительным. – Я иду… а вы не торчите здесь рядом со мной, когда выиграете.

Он сделал шаг вперед, и белая королева накинулась на него. Она ударила его прямо в голову своей каменной рукой, и он упал на пол… Гермиона закричала, но осталась стоять на своем месте… белая королева оттащила Рона в сторону с доски. Он, кажется, был без сознания.

Весь дрожа, Гарри двинулся на три клетки влево.

Белый король снял свою корону и бросил ее к ногам Гарри. Они победили. Шахматные фигуры поклонились и расступились перед ними, открывая путь к двери. В последний раз в отчаянии взглянув на Рона, Гарри и Гермиона прошли в дверь в следующий проход.

– Что, если он…?

– С ним все будет в порядке, – сказал Гарри, стараясь убедить и себя самого. – Что нас еще ждет?

– Ну, мы прошли защиту Спраут – это была Ловушка Дьявола. Флитвик, должно быть, заколдовал ключи. МакГонагал создала шахматы и сделала их живыми. Значит, остались защитные заклинания Квирела и Снейпа.

Они дошли до следующей двери.

– Порядок? – прошептал Гарри.

– Идем.

Они открыли дверь.

Отвратительный запах тут же бросился им в ноздри, заставив обоих прикрыть свои носы мантиями. Глаза слезились, но они увидели, что на полу перед ними лежит тролль, еще больше того, которого они одолели на Хэллоуин. Этот уже был в отключке, на голове у него была огромная шишка.

– Рад, что нам не придется с ним сражаться, – сказал Гарри, когда они осторожно перебирались через одну из его массивных ног. – Быстрее, я не могу дышать.

Он открыл следующую дверь, они оба боялись взглянуть, что же их ожидает дальше, но там не было ничего ужасного. В следующей комнате был только стол, на котором в ряд были расставлены семь пузырьков различной формы.

– Работа Снейпа, – сказал Гарри. – Что нам нужно делать?

Они переступили через порог и сразу же позади них вспыхнуло пламя, закрывающее дверь. Это был необычный огонь, он был фиолетовый. В то же самое время черное пламя закрыло проход впереди. Они оказались в ловушке.

– Смотри! Гермиона указала на сверток бумаги, лежащий рядом пузырьками. Гарри развернул его и прочитал:

Опасность лежит перед вами, спасение позади.

Двое из нас вам помогут, попробуйте их найти.

Один из нас вам поможет пройти огонь впереди,

Другой должны вы выпить, чтобы назад уйти.

Двое из нас содержат лишь крапивный настой,

А трое из нас – убийцы, ждут жертвы очередной.

Останетесь здесь навеки, коль не решите, что пить

Четыре подсказки помогут эту загадку решить:

Сначала мы вам подскажем, что как бы не прятался яд,

От крапивной настойки он слева, учтите, что вам говорят.

Затем для себя уясните, два зелья с обоих боков

Пройти не помогут вперед вам и оба будут врагом.

В-третьих, вы присмотритесь, у всех у них разный размер,

И карлик с гигантом точно не принесут потерь.

К тому же, вторые слева и справа по обе руки

На вкус не отличимы, различья на вид далеки.

Гермиона торжественно выдохнула и Гарри с изумлением увидел, что она улыбается. Это последнее, что ему захотелось бы сейчас сделать.

– Отлично, – сказала Гермиона. – Это не магия… это логика… загадка. У большинства великих волшебников полностью отсутствует логика, они бы застряли здесь навечно.

– Как и мы, разве не так?

– Кончено, нет, – сказала Гермиона. – Все, что нам нужно – в этой записке. Семь зелий: три с ядом, два с настойкой, одно позволит без повреждений пройти через черный огонь, а другое – вернуться назад через фиолетовый.

– Но как мы узнаем, что пить?

– Дай минуту.

Гермиона прочитала записку несколько раз. Потом прошла несколько раз вдоль ряда с пузырьками, что-то бормоча себе под нос и указывая пальцем на зелья. В конце она хлопнула в ладоши.

– Нашла, – сказала она. – В маленьком пузырьке содержится зелье, которое проведет через черный огонь… к Снейпу.

Гарри посмотрел на крошечную бутылку.

– Здесь зелья хватит только одному из нас, – сказал он. – Внутри почти пусто.

Они переглянулись.

А какое помогает пройти через фиолетовое пламя?

Гермиона указала на закругленный пузырек в конце ряда справа.

– Выпей его, – сказал Гарри. – Нет, послушай, иди назад к Рону. Возьмите метлы из комнаты с ключами, на них вы можете выбраться через люк и пролететь мимо Пушка. Сразу отправляйтесь в совятню и отправьте письмо Дамблдору, он нам нужен. А я постараюсь задержать Снейпа, сколько смогу, но я не думаю, что у меня получится долго сдерживать его.

– Но Гарри… что если Сам-Знаешь-Кто с ним?

– Ну… Мне ведь уже повезло один раз? – сказал Гарри показывая на свой шрам. – Возможно, повезет еще раз.

Губы у Гермионы задрожали и вдруг она бросилась на Гарри и крепко обняла его.

– Гермиона!

– Гарри, знай, ты великий волшебник.

– Не такой хороший как ты, – сказал Гарри, сильно смутившись, когда она отпустила его.

– Я! – сказала Гермиона. – Книги! И зубрежка! Гораздо более важнее – дружба и храбрость… о, Гарри… будь осторожен!

– Пей первая, – сказал Гарри. – Ты точно знаешь, что в них?

– Абсолютно, – сказала Гермиона. Она сделала большой глоток из круглого пузырька, выпив его до конца и вздрогнула.

– Это яд? – с волнением спросил Гарри.

– Нет… но оно ледяное.

– Беги быстрее, пока оно действует.

– Удачи, береги себя.

– Беги!

Гермиона развернулась и прошла через фиолетовое пламя.

Гарри глубоко вздохнул и поднял самый маленький пузырек. Он повернулся лицом к черному пламени.

– Я иду, – сказал он и опустошил пузырек в один глоток.

И на самом деле ощущение было такое, что лед наполняет все его тело. Он положил пузырек на стол и пошел вперед. Он напрягся, глядя, как черные языки пламени лижут его тело, но не чувствовал этого… какое-то время он не мог видеть ничего, кроме темного огня… но потом он оказался на другой стороне, в последней комнате.

Там уже кто-то был… но это был не Снейп. И даже не Вольдеморт.

Глава семнадцатая

Человек с двумя лицами

Это был Квирел.

– Ты! – выдохнул Гарри.

Квирел улыбался. Лицо у него совсем не дергалось.

– Я, – спокойно сказал он. – Удивлен, что мы с тобой встретились здесь, Поттер.

– Но я думал… Снейп.

– Северус? – Квирел засмеялся, и это не был его обычный нервный смех. Наоборот, он был холодным и пронзительным. – Да, Северус создает такое впечатление. Было весьма полезным, что он постоянно крутился вокруг словно летучая мышь-переросток. На его фоне кто будет подозревать б-бедного, д-д-дрожащего профессора Квирела?

Гарри не мог поверить. Это не могло быть правдой, не могло.

– Но Снейп пытался убить меня!

– Нет, нет, нет. Это я пытался тебя убить. Твоя подруга мисс Гренджер случайно толкнула меня, пока пробиралась к Снейпу, чтобы поджечь его на том матче по Квиддичу. Она прервала мой зрительный контакт с тобой. Еще бы пара секунд и я сбросил бы тебя с метлы. Я бы сделал это гораздо раньше, если бы Снейп не мешал мне своими контрзаклятиями, стараясь спасти тебя.

– Снейп пытался спасти меня?

– Конечно, – спокойно сказал Квирел. – Для чего ты думаешь, он стал судить следующий матч? Он хотел быть уверенным, что я не стану делать это снова. Это действительно забавно… ему не нужно было так беспокоиться. Я не мог ничего сделать под наблюдением Дамблдора. А все другие учителя решили, что Снейп пытается помешать Гриффиндору выиграть, так что судейство не добавило ему популярности… и это все равно было пустой тратой времени, потому что я собираюсь убить тебя этой ночью.

Квирел щелкнул пальцами. Из воздуха внезапно появились веревки и туго обвились вокруг Гарри.

– С таким любопытством не получится долго жить, Поттер. Ты даже во время всей суеты на Хэллоуин шнырял по школе и видел меня, когда ходил смотреть, чем охраняется камень.

– Вы впустили тролля?

– Само собой. У меня дар обращения с троллями… ты должен был заметить, что я сделал с одним из них недавно в одной из комнат. К несчастью, когда все другие учителя побежали искать тролля, Снейп, который уже тогда меня подозревал, пошел прямо к коридору на третьем этаже, пытаясь меня опередить… и к несчастью же, не только тролль, которого я привел, не смог убить тебя, но и трехголовая псина не смогла как следует откусить Снейпу ногу. А сейчас помолчи, Поттер. Мне нужно как следует изучить это преинтереснейшее зеркало.

И только сейчас Гарри понял, что находилось за спиной у Квирела. Это было Зеркало Еиналеж.

– Это зеркало должно помочь с поиском камня, – пробормотал Квирел, ощупывая раму по всему периметру. – Следовало ожидать от Дамблдора чего-то подобного… но он в Лондоне… Я буду уже далеко отсюда, к тому времени, как он вернется.

Все, что Гарри сейчас мог придумать, это продолжать отвлекать Квирела разговорами, чтобы он не мог сосредоточиться на зеркале.

– Я видел Вас и Снейпа в лесу, – сказал он первое, что пришло в голову.

– Да, – отвлеченно сказал Квирел, обходя и разглядывая зеркало сзади. – Он следил за мной, пытаясь выяснить, как далеко я зашел. Он все время меня подозревал. Пытался запугать меня… как будто у него могло это получиться, ведь на моей стороне Лорд Вольдеморт…

Квирел вышел из-за зеркала и жадностью стал смотреть в него.

– Я вижу камень… Я вручаю его моему Учителю… но где он?

Гарри изо всех сил пытался выпутаться из веревок, но у него ничего не получалось. Он должен продолжать отвлекать внимание Квирела от зеркала.

– Но мне всегда казалось, что Снейп сильно ненавидит меня.

– Он ненавидит, – небрежно сказал Квирел, – и еще как. Он учился в Хогвартсе с твоим отцом, ты разве не знал? Они презирали друг друга. Но он никогда не желал твоей смерти.

– Но я слышал, как Вы рыдали пару дней назад… Мне казалось, что тогда Снейп угрожал Вам…

На этот раз тень испуга пробежала по лицу Квирела.

– Иногда, – сказал он. – мне трудно выполнять распоряжения своего Учителя… он великий волшебник, а я жалок…

– Хотите сказать, что он был в классе вместе с Вами? – выдохнул Гарри.

– Он со мной, куда бы я ни пошел, – тихо произнес Квирел. – Я встретился с ним во время моих странствий по миру. Я был тогда бестолковым юным парнем, имеющим нелепые представления о добре и зле. Лорд Вольдеморт показал мне, насколько я ошибался. Не существует добра и зла, есть только сила и те, кто слишком слаб, чтобы пользоваться ею. С тех пор, я верно служил ему, хоть и подводил его множество раз, – Квирел слегка поежился. – Не просто заслужить его прощения. Когда у меня не получилось украсть камень из Гринготтса, он был очень недоволен. Он наказал меня… он решил быть постоянно рядом со мной…

Квирел затих. Гарри вспомнил свою поездку на Диагон аллею… как он мог быть настолько глупым? Он видел Квирела в тот день и даже жал ему руку в Текущем котле.

Квирел тихо ругался про себя.

– Я не могу понять… камень находится внутри зеркала? Мне нужно его разбить?

Мысли Гарри метались.

Что ему хотелось больше всего на свете в этот момент – это найти камень раньше Квирела. Так что если он посмотрит в зеркало, то увидит, как находит его – то есть узнает, где он спрятан! Но как ему взглянуть в зеркало, чтобы Квирел ни о чем не догадался?

Он попытался сместиться влево, чтобы оказаться напротив зеркала так, чтобы Квирел этого не заметил, но веревки слишком туго обвивали его колени и поэтому он споткнулся и упал. Квирел проигнорировал это. Он продолжал разговаривать с самим собой.

– Что делает это зеркало? Как оно работает? Помогите, Учитель!

К ужасу Гарри, другой голос ответил Квирелу и этот голос исходил от самого Квирела.

– Используй мальчишку… Используй мальчишку…

Квирел повернулся к Гарри.

– Да… Поттер… подойди.

Он один раз хлопнул в ладоши и веревки, опутывавшие Гарри, упали вниз. Гарри медленно поднялся на ноги.

– Подойди, – повторил Квирел. – Посмотри в зеркало и скажи, что ты видишь.

Гарри встал впереди него.

– Я должен солгать, – отчаянно думал он про себя. – Я должен посмотреть и солгать о том, что увижу и все.

Квирел встал ближе позади него. Гарри почуял странный запах, исходящий от тюрбана Квирела. Он закрыл Глаза, встал напротив зеркала и снова их открыл.

Сначала он видел свое бледное, испуганное отражение. Но секунду спустя, отражение улыбнулось ему. Оно опустило руку в карман и вынуло из него кроваво-красный камень… и как только отражение сделало это, Гарри почувствовал, как что-то по-настоящему опустилось в его карман… Как-то… невероятным образом… он заполучил камень.

– Ну? – с нетерпением сказал Квирел. – Что ты видишь?

Гарри набрался смелости.

– Я вижу себя, пожимающего руку Дамблдора, – придумал он. – Я… Я выиграл Кубок школы для Гриффиндора.

Квирел выругался.

– Уйди отсюда, – сказал он. Гарри отступил в сторону и снова почувствовал ногой камень в своем кармане. Получиться у него сбежать?

Но не успел он сделать и пяти шагов, как голос снова заговорил, хотя губы Квирела не шевелились.

– Он лжет… Он лжет…

– Поттер, вернись! – крикнул Квирел. – Говори правду! Что ты видишь?

Высокий голос снова заговорил.

– Дай мне с ним поговорить… лицом к лицу.

– Учитель, Вы недостаточно сильны!

– У меня хватит сил… для этого…

Гарри снова почувствовал себя будто в Ловушке Дьявола. Он не мог пошевелить мышцами. Окаменевший, он наблюдал, как Квирел поднял руки и начал разматывать свой тюрбан. Что происходит? Тюрбан упал на пол. Голова Квирела стала выглядеть до странного маленькой без него. Потом он развернулся на месте.

Гарри захотелось кричать, но он не мог выдавить ни звука. То, что должно было быть затылком Квирела, оказалось лицом. Самым ужасным лицом, из всех, что видел Гарри. Оно было мертвенно бледное с яркими красными глазами и не имело ноздрей, будто змея.

– Гарри Поттер… – прошептало оно.

Гарри попытался сделать шаг назад, но его ноги не могли двигаться.

– Видишь, чем я стал? – сказало лицо. – Всего лишь тень, призрак… Я могу быть живым только находясь в другом теле… но всегда найдутся те, кто готов впустить меня в свое сердце и разум… Кровь единорога усилила меня за последние недели… ты видел, как верный Квирел пьет ее для меня в лесу… и как только у меня будет Эликсир Жизни, я смогу сам создать себе тело. А сейчас… почему бы тебе не отдать тот камень, что лежит у тебя в кармане?

Он знал. Внезапно, чувствительность вернулись к ногам Гарри. Он попятился назад.

– Не будь дураком, – прорычало лицо. – Лучше спаси свою жизнь и присоединись ко мне… или закончишь так же, как твои родители… Они умирали, моля меня о прощении.

– ТЫ ЛЖЕШЬ! – тут же крикнул Гарри.

Квирел двигался на него спиной, чтобы Вольдеморт мог его видеть. Злое лицо улыбалось.

– Как трогательно… – прошипело оно. – Всегда ценил храбрость… Да, парень, твои родители были храбрыми… Сначала я убил твоего отца… а вот твоей матери не нужно было умирать… но она пыталась защитить тебя… а теперь отдай мне камень, если не хочешь, чтобы ее смерть была напрасной.

– НИКОГДА!

Гарри побежал к стене огня, закрывающего дверь, но Вольдеморт прокричал "СХВАТИ ЕГО!" и в следующую секунду Гарри почувствовал, как рука Квирела схватила его за запястье. Тут же острая боль пронзила шрам Гарри. Ему показалось, что его голова раскалывается надвое. Он кричал, стараясь вырваться изо всех сил и, к его удивлению, Квирел его отпустил. Боль в голове стихла – он оглянулся вокруг, чтобы узнать, куда делся Квирел и увидел, как он корчится от боли, смотря на свои пальцы – они покрывались волдырями на его глазах.

– Схвати его! СХВАТИ ЕГО! – снова прошипел Вольдеморт и Квирел рванул вперед, сшибая Гарри с ног, прижимая его сверху и обхватывая обеими руками Гарри за горло. Боль в шраме ослепила Гарри, но все же он мог видеть, что Квирел тоже корчится в муках.

– Учитель, я не могу удерживать его… мои руки… мои руки!

Квирел стал удерживать Гарри на земле коленями, отпустил его шею и стал в недоумении разглядывать свои ладони – Гарри видел, что они обгорели, стали ободранными, красными и блестящими.

– Тогда просто убей его, болван и все! – визжал Вольдеморт.

Квирел достал свою палочку и приготовился произнести смертельное проклятие, но Гарри инстинктивно потянулся и схватил лицо Квирела…

– ААААА!

Квирел закрутился на нем, его лицо тоже покрылось волдырями. Теперь Гарри понял: Квирел не может прикоснуться к его коже, не испытывая жуткую боль – единственный его шанс на спасение – это продолжать держать Квирела, продолжать причинять ему боль, чтобы он не мог произнести заклинание.

Гарри вскочил на ноги, схватил руку Квирела и стал держать ее всеми силами. Квирел кричал и пытался отцепить Гарри… боль в голове Гарри все возрастала… он уже не мог ничего видеть… он только слышал ужасные вопли Квирела и крик Вольдеморта "УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ!", а еще другой голос, возможно, он звучал в его голове, кричащий "Гарри! Гарри!".

Он почувствовал, как рука Квирела вырвалась из его рук, понял, что все потеряно и стал проваливаться в темноту, вниз… вниз… вниз…

Что-то золотое блеснуло прямо над ним. Снитч! Он попытался его схватить, но руки его казались слишком тяжелыми.

Снова моргнул. Это был вовсе не Снитч. Это были очки. Как странно.

Он снова моргнул. Перед ним в поле зрения плавало улыбающееся лицо Дамблдора.

– Добрый вечер, Гарри, – сказал Дамблдор.

Гарри посмотрел на него. И тут он вспомнил:

– Сэр! Камень! Это Квирел! У него камень! Быстрее, сэр…

– Успокойся, дорогой, ты немного опоздал с предупреждениями, – сказал Дамблдор. – Квирел не получил камень.

– А кто получил? Сэр, я…

– Гарри, пожалуйста, успокойся, а то мадам Помфри выгонит меня отсюда.

Гарри сглотнул и огляделся вокруг себя. Он догадался, что находится в больничном крыле. Он лежал на кровати с белыми льняными простынями, а рядом с ним стоял стол, доверху заставленный всевозможными сладостями, будто в магазине.

– Подарки от твоих друзей и поклонников, – сказал Дамблдор, подмигивая. – То, что произошло в подземелье между тобой и Квирелом – строгая тайна, так что несомненно, что об этом знает уже вся школа. Еще мне кажется, что твои друзья, мистер Фред и Джордж Уизли, собирались отправить тебе в качестве сувенира сиденье от унитаза. Без сомнения, они думали, что это тебя позабавит. Тем не менее, мадам Помфри посчитала этот презент не слишком гигиеничным и конфисковала его.

– Как долго я уже здесь?

– Три дня. Мистер Рональд Уизли и мисс Гренджер будут рады узнать, что ты пришел в себя, они очень сильно за тебя переживали.

– Но, сэр, камень…

– Вижу, тебя нелегко отвлечь от него. Что ж, камень… Профессор Квирел не смог его у тебя отнять. Я прибыл как раз вовремя, но, должен сказать, ты и сам неплохо справлялся.

– Вы были там? Вы получили сову от Гермионы?

– Мы встретились с ней на полпути. Как только я прибыл в Лондон, то сразу понял, что сейчас я должен быть там, откуда отбыл. Вернулся я как раз вовремя, чтобы не дать Квирелу победить тебя.

– Так это были Вы?

– Я очень боялся, что прибыл слишком поздно.

– Вы почти опоздали, я уже не мог его больше удерживать, чтобы не дать ему добраться до камня.

– Дело не в камне, а в тебе – я не должен был допустить твоей смерти. Там, на один момент мне показалось, что ты погиб. А что касается камня, то он уничтожен.

– Уничтожен? – с изумлением спросил Гарри. – А как же Ваш друг, Николас Фламель…

– О. ты знаешь о Николасе? – сказал Дамблдор, радостным голосом. – Ты сомневаешься, правильно ли то, что мы сделали с камнем? Что ж, Николас Фламель и я немного обсудили это и согласились, что так будет лучше.

– Но это значит, что он и его жена умрут, так ведь?

– У них достаточно Эликсира, чтобы привести свои дела в порядок, а потом, да, они умрут.

Дамблдор улыбнулся, посмотрев на изумленное выражение на лице Гарри.

– Молодому человеку как ты, уверен, это покажется невероятным, но для Николаса и Перенеллы это как сон после очень долгого дня. К тому же, для правильно организованного сознания, смерть – всего лишь еще одно интересное приключение. Знаешь, этот камень – не такая уж замечательная вещь. Иметь денег сколько хочешь и жить сколько хочешь! Две вещи, которые желает абсолютное большинство из нас, но проблема в том, что чаще всего люди хотят те вещи, которые наиболее губительны для них.

Гарри лежал, обдумывая эти слова. Дамблдор что-то гудел себе под нос и улыбался, глядя в потолок.

– Сэр, – сказал Гарри. – Я тут подумал… сэр, если камня больше нет, то Воль… то есть Вы-Знаете-Кто…

– Зови его Вольдеморт, Гарри. Всегда называй вещи своими именами. Страх имени только усиливает страх перед самой вещью.

– Да, сэр. В общем, Вольдеморт разве не попытается найти другие пути, чтобы вернуться? Я имею ввиду, он ведь не пропал?

– Нет, Гарри, не пропал. Он все еще где-то бродит и возможно ищет себе другое тело… он не может жить настоящей жизнью, но и не может умереть. Он оставил Квирела умирать. К своим приспешникам он относится ненамного лучше, чем к своим врагам. Тем не менее, Гарри, в настоящий момент ты отсрочил его возвращение к власти, но он найдет себе еще кого-нибудь, кто готов за него сражаться до тех пор, пока и следующая битва не будет проиграна… и если он проиграет снова, и снова, то, возможно, он никогда уже не вернет себе силу.

Гарри закивал головой, но быстро перестал, поскольку это причиняло боль. Потом сказал:

– Сэр, есть еще пара вещей, о которых мне хотелось бы узнать, если Вы можете рассказать мне… Мне хотелось бы узнать правду о…

– Правда, – вздохнул Дамблдор. – Одновременно прекрасная и ужасная вещь, которая требует к себе очень осторожного обращения. Так или иначе, я отвечу на твой вопрос, если только у меня не будет действительно веской причины не делать этого и в этом случае ты должен будешь меня простить. Разумеется, я не буду лгать.

– В общем, Вольдеморт сказал, что убил мою маму только потому, что она пыталась защитить меня. Но почему он тогда хотел убить в первую очередь меня?

В этот раз Дамблдор очень глубоко вздохнул.

– Увы, но на первый же вопрос, который ты мне задал, я не могу ответить. Не сегодня. Не сейчас. Однажды ты это узнаешь… а сейчас не забивай этим свою голову, Гарри. Когда станешь старше… знаю, это неприятно слышать… но, когда ты будешь готов к этому, ты все узнаешь.

Гарри, понял, что спорить не стоит.

– А почему Квирел не мог ко мне прикасаться?

– Твоя мать умерла, спасая тебя. Если и есть на свете вещь, которую Вольдеморт не может понять – это любовь. Он не в состоянии осознать, что любовь такой силы, которую испытывала к тебе твоя мать, оставляет след. Не шрам, не какой-то видимый знак… тот, кого так сильно любят, даже если любящего человека уже нет на свете, навсегда получает некую защиту. Она находится внутри тебя. Поэтому Квирел, полный ненависти, злобы и алчности, продавший свою душу Вольдеморту, не мог к тебе прикоснуться. Он испытывал сильнейшие муки прикасаясь к тому, кто отмечен такой добротой.

Дамблдор внезапно проявил большой интерес к птичке на подоконнике, что дало Гарри возможность стереть слезы со своих глаз покрывалом. Когда Гарри снова обрел голос, он сказал:

– А плащ-невидимка… Вы знаете, кто прислал мне его?

– О… так случилось, что твой отец передал его мне в распоряжение и я подумал, что он должен тебе понравится, – глаза Дамблдора мерцали. – Полезная вещь… твой отец множество раз использовал его, чтобы пробраться на кухню и стащить немного еды, пока учился здесь.

– И еще кое-что…

– Не стесняйся.

– Квирел сказал, что Снейп…

– Профессор Снейп, Гарри.

– Да, он… Квирел сказал, что он ненавидит меня потому что ненавидел моего отца. Это правда?

– Что ж, они несомненно ненавидели друг друга. Так же как вы ненавидите друг друга с мистером Малфоем. И однажды твое отец сделал нечто такое, что Снейп никогда не сможет простить.

– Что?

– Он спас ему жизнь.

– Чтооо?

– Да… – задумчиво сказал Дамблдор. – Неправда ли, забавно устроен человеческий разум? Профессор Снейп не может вынести того, что остался в долгу у твоего отца… Я полагаю, что он так сильно старался защитить тебя весь год, потому что чувствует, что таким образом может отплатить твоему отцу. После этого он спокойно может вернуться к ненависти к своей твоему.

Гарри пытался разобраться в этих словах, но это только приносило ощущение тяжести в голове, так что он перестал.

– Сэр, есть еще одна вещь…

– Всего одна?

– Как я достал камень из зеркала?

– О, я рад, что ты спросил меня об этом. Это была одна из моих замечательных идей и, между мной и тобой, это кое-о-чем говорит. Видишь ли, только тот, кто хотел найти камень, найти, а не использовать, мог заполучить его. Иначе он просто увидел бы себя добывающим золото или пьющим Эликсир Жизни. Мой разум иногда меня удивляет… Что ж, достаточно вопросов. Предлагаю тебе заняться сладостями. О! Всевкусные бобы Берти Ботт! В юности мне не повезло и мне попался один со вкусом рвоты. С тех пор, боюсь, я потерял к ним интерес… но думаю, не страшно, если я попробую вот этот, похожий на ириску?

Он улыбнулся и положил себе в рот золотисто-коричневый боб. Выплюнул его и сказал:

– Увы! Ушная сера!

Мадам Помфри, медсестра, была приятной женщиной, но очень строгой.

– Всего пять минут, – взмолился Гарри.

– Ни одной.

– Вы же впустили профессора Дамблдора…

– Разумеется. Ведь он директор школы. А сейчас тебе нужен отдых.

– Я отдыхаю, смотрите, лежу тут и все такое. Ну, пожалуйста, мадам Помфри…

– Ну, хорошо, – сказала она. – Но только пять минут.

– Гарри!

Казалось, что Гермиона снова собирается заключить его в свои крепкие объятия и Гарри был рад, что она сдерживала себя, потому что у него все еще сильно болела голова.

– Ох, Гарри, мы опасались, что ты… Дамблдор был так обеспокоен…

– Вся школа только об этом и говорит, – сказал Рон. – Что там на самом деле произошло?

Это был один из тех редких случаев, когда настоящая история была еще более захватывающая, чем слухи про нее. Гарри рассказал им все: Квирел, зеркало, камень, Вольдеморт. Рон и Гермиона показали себя отличными слушателями – они ахали в правильных местах, а когда Гарри начал рассказывать им, что скрывалось под тюрбаном Квирела, Гермиона вскрикнула в голос.

– Значит, камня больше нет? – спросил наконец Рон. – Фламель собирается умереть?

– Я тоже об этом спросил, на что Дамблдор ответил… как там?.. "для правильно организованного сознания, смерть – всего лишь еще одно интересное приключение".

– Я всегда говорил, что он "того", – сказал Рон, выглядя слегка впечатленный тем, насколько его герой был сумасшедшим.

– А что произошло с вами двумя? – спросил Гарри.

– Ну, я без проблем вернулась назад, – сказала Гермиона. – Привела Рона в чувство… это заняло какое-то время… и мы отправились наверх в совяльню, чтобы связаться с Дамблдором и встретили его в большом зале… он уже все знал… он только спросил "Гарри пошел за ним?" и помчался на третий этаж.

– Хочешь сказать, он знал, что мы собираемся сделать? – сказал Рон. – Послал Гарри плащ его отца и прочее…

– Возможно, – вспыхнула Гермиона, – он это сознательно сделал… Я хочу сказать, что это же было ужасно… тебя же могли убить.

– Нет, он не делал этого специально, – сказал Гарри глубокомысленно. – Он забавный человек, Дамблдор. Я думаю, он хотел дать мне шанс. Мне кажется, он более-менее имеет представление обо всем, что происходит в школе. Полагаю, что у него возникла идея, дать нам возможность испытать себя, вместо того, чтобы останавливать, а потом явиться на помощь в нужный момент. Думаю, что было не случайным то, что я нашел зеркало и разобрался, как оно работает. Думаю, он считал, что у меня есть право сойтись с Вольдемортом лицом к лицу при возможности.

– Ну, так и есть, у Дамблдора не все дома, – с гордостью заявил Рон. – Слушай, ты должен поправиться к завтрашнему ужину в честь окончания учебного года. Мы, конечно, потеряли все очки и победил Слизерин… ты пропустил последний матч по Квиддичу и нам пришлось отдать победу Равенкло… но уверен, угощения будут замечательными.

В этот момент появилась мадам Помфри.

– Вы здесь уже почти пятнадцать минут, так что уходите, – твердо завила она.

После крепкого сна ночью, Гарри почувствовал, что пришел в норму.

– Я хочу пойти на праздничный ужин, – сказал он мадам Помфри, когда она расставляла его многочисленные коробки со сладостями. – Можно мне или нет?

– Профессор Дамблдор сказал, что тебя следует отпустить, – натянуто сказала она, как будто, по ее мнению, профессор Дамблдор не имеет представления, насколько опасными могут быть праздничные ужины. – У тебя еще один посетитель.

– О, хорошо, – сказал Гарри. – А кто это?

Пока он это произносил, в дверь проскользнул Хагрид. Как и обычно в любых других помещения, Хагрид выглядел непозволительно большим. Он сел рядом с Гарри, посмотрел на него и начал рыдать.

– Это… все… моя… бестолковая… башка! – всхлипывал он, спрятав лицо руками. – Я сам рассказал этому злодею, как пройти мимо Пушка! Я ему рассказал! А он же ж только этого не знал, а я возьми, да расскажи! Ты ж помереть мог! И все из-за драконьего яйца! Никогда больше пить не буду! Меня следовало схватить и отправить жить к маглам!

– Хагрид! – сказал Гарри, шокированный тем, что видит Хагрида дрожащим от горя и раскаяния, огромные слезы скатывались вниз по его бороде. – Хагрид, он все равно бы нашел способ, ты же о Вольдеморте сейчас говоришь, он нашел бы способ, даже если бы ты ему ничего не рассказал.

– Ты помереть мог! – все всхлипывал Хагрид. – И имя не произноси!

– ВОЛЬДЕМОРТ! – прокричал Гарри и Хагрид был настолько поражен, что перестал реветь. – Я встречался с ним и могу называть его по имени. Пожалуйста, улыбнись, Хагрид, мы же спасли камень, а он исчез и у него не получится им воспользоваться. Съешь Шоколадную лягушку, у меня тут много…

Хагрид вытер нос обратной стороной ладони и сказал:

– Ты мне кой-чего напомнил. У меня тут подарок для тебя.

– Это не сэндвич какой-нибудь? – с тревогой спросил Гарри, чем наконец-то заставил Хагрида улыбнуться.

– Нет. Дамблдор дал мне вчера отгул, чтоб я с этим закончил. Ему, кончено, вообще следовало меня уволить… Ну, в общем, держи…

Это была красивая, обтянутая кожей книга. Гарри осторожно ее раскрыл. Внутри было множество волшебных фотографий. С каждой страницы махали ему и улыбались его мама и папа.

– Я сов отправил всем друзьям твоих родителей, чтоб они фото прислали… я ж знаю, что у тебя нет ни одной… нравится?

Гарри не мог говорить, но Хагрид его понимал.

Этим вечером Гарри один спускался на ужин в честь окончания года. Его задержала беспокойная мадам Помфри, настоявшая на последней проверке его состояния. Так что Большой Зал был уже полон народа. Он был украшен цветами Слизерина, зеленым и серебряным, в честь празднования победы Слизерина в борьбе за Кубок школы седьмой год подряд. Огромный плакат с изображением змеи, символа Слизерина, висел над главным столом.

Как только Гарри вошел внутрь, воцарилась неимоверная тишина, а потом все разом снова начали разговаривать. Он сел на сиденье между Роном и Гермионой за гриффиндорским столом, стараясь не замечать тот факт, что все люди смотрят на него.

К счастью, спустя мгновение появился Дамблдор. Разговоры тут же прекратились.

– Еще один год прошел! – радушно начал Дамблдор. – Вынужден отвлечь вас еще одной старческой болтовней, прежде чем вы вонзите зубы в праздничные угощения. Что это был за год! Надеюсь, что головы ваши стали немножко больше забиты знаниями, чем раньше… у вас будет целое лето, чтобы опустошить их перед следующим годом. А теперь, я так понимаю, все ждут вручения Кубка школы. Очки у нас распределились следующим образом. На четвертом месте Гриффиндор с трехсот двенадцатью очками. На третьем Хаффлпафф с трехсот пятидесятью двумя. Равенкло набрал четыреста двадцать шесть очков и Слизерин – четыреста семьдесят два.

Вихрь веселья и грохота донесся от стола Слизерина. Гарри видел, как Драко Малфой стучит своим бокалом по столу. Это было неприятное зрелище.

– Да, да, молодцы, Слизерин, – сказал Дамблдор. – Однако, надо еще принять во внимание некоторые события.

– В зале воцарилась тишина. За столом Слизерина стало меньше улыбок.

– Гм, – произнес Дамблдор. У меня еще есть несколько очков, полученных в самый последний момент. Итак, посмотрим. Да… Во-первых, мистеру Рональду Уизли…

Лицо Рона густо покраснело, он выглядел будто редис, получивший солнечный ожог.

– …за лучший шахматный матч, сыгранный в Хогвартсе за долгие годы, я начисляю Гриффиндору пятьдесят очков.

На последних словах снова воцарилась полная тишина.

– Во-вторых, мисс Гермионе Гренджер… за использование логики перед лицом огня, я начисляю колледжу Гриффиндор пятьдесят очков.

Гермиона закрыла свое лицо руками. Гарри сильно подозревал, что она плачет.

Кое-кто из гриффиндорцев на разных местах за столом начал сходить сума – они только что поднялись на сто очков.

– В-третьих, мистеру Гарри Поттеру… – в зале стояла мертвая тишина, – за хладнокровность и выдающуюся храбрость, я начисляю Гриффиндору шестьдесят очков.

Грохот был оглушительный. Те, кто еще мог еще считать в этом шуме, узнали, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка – столько же, сколько у Слизерина. Они поделят Кубок школы… вот если бы Дамблдор дал еще хотя бы одно очко…

Дамблдор поднял вверху руку. В зале постепенно воцарилась тишина.

– Есть разные виды мужества, – сказал Дамблдор, улыбаясь. – Нужно иметь смелость, чтобы противостоять врагам, но гораздо больше смелости нужно, чтобы противостоять друзьям. За это я начисляю десять очков мистеру Невилю Лонгботтому.

Кто-нибудь, находясь снаружи Большого Зала вполне мог подумать, что внутри произошел какой-то взрыв – на столько громкий шум поднялся от стола Гриффиндора. Гарри, Рон и Гермиона встали, они кричали и радовались в то время как Невиль, бледный от шока, постепенно скрывался в куче людей, которые хотели его обнять. Он еще никогда не получал так много очков для Гриффиндора. Гарри, продолжая радоваться, толкнул Рона в бок и указал на Малфоя, который мог выглядеть более оглушенным и пораженным только под действием обездвиживающего заклинания.

– Что означает, – Дамблдор перекрикивал бурю аплодисментов, потому что даже Равенкло и Хаффлпафф праздновали поражение Слизерина, – нам нужно сменить декорации.

Гарри уже забыл, что еще должны прийти результаты экзаменов, но он и все равно пришли. К его большому удивлению, он и Рон получили хорошие отметки. Гермиона, кончено же, стала лучшей среди первоклассников. Даже Невиль успешно сдал экзамены – его оценка по Гербологии перекрыла неудачу по Зельям. Они надеялись, что Гойл, который был столь же глупым, сколько и злобным, вылетит из школы, но он тоже перешел в следующий класс. Это было неприятно, но Рон сказал, что в жизни нельзя заполучить все.

Вскоре их шкафы опустели, вещи были собраны, Невиль нашел свою жабу, прятавшуюся в углу одного из туалетов. Всем ученикам раздали на руки уведомления, что они не могут пользоваться магией во время каникул ("Я всегда надеюсь, что они забудут их раздать", с печалью сказал Фред Уизли). Хагрид отвел их вниз, усадил в маленькие лодки, и они переправились через озеро. Все погрузились на Хогвартс Экспресс. Они разговаривали и веселились, проезжая мимо похорошевших деревень, ели Всевкусные бобы Берти Ботт, проезжая мимо магловских городов, сняли свои волшебные мантии и надели куртки и пальто и вот они уже вышли на платформу девять и три четверти станции Кингс Кросс.

Потребовалось немало времени, чтобы все смогли покинуть платформу. Старый волшебник-служащий поднимал турникет, пропуская их только по двое или трое, чтобы они, все одновременно появившись из стены, не привлекли внимание маглов.

– Вы должны приехать ко мне в гости этим летом, – сказал Рон, – оба… я пришлю вам сову.

– Спасибо, – сказал Гарри. – Мне нужно что-то, чего я буду ждать.

Люди постоянно толкали кого-нибудь из них. Пока они пробирались к выходу в мир маглов. Кто-то из них выкрикнул:

– Пока, Гарри!

– Увидимся, Поттер!

– Все еще знаменитость, – сказал Рон, ухмыляясь над ним.

– Но точно не там, куда я отправляюсь, – сказал Гарри.

Он, Рон и Гермиона прошли через барьер вместе.

– Вон он, мам, вон там, смотри! – это была сестра Рона, Джинни Уизли, но она указывала не на Рона.

– Гарри Поттер! – выкрикивала она. – Смотри, мам! Я его вижу…

– Веди себя тише, Джинни, и показывать пальцем не вежливо.

Миссис Уизли улыбалась, глядя на них.

– Трудный был год? – спросила она.

– Очень, – ответил Гарри. – Спасибо за пирожные и свитер, миссис Уизли.

– Эй, готов?

Это был дядя Вернон, все с тем же темно-красным лицом, все с теми же усами, все так же смотря с яростью на Гарри и беспокоясь за сову в клетке, ведь они находятся на платформе, полной нормальных людей. Позади него стояли тетя Петунья и Дадли, пришедший в ужас при виде Гарри.

– Это, должно быть, твоя семья! – сказала миссис Уизли.

– Если можно так выразиться, – сказал дядя Вернон. – Поторапливайся, парень, мы не собираемся торчать тут весь день, – и он ушел прочь.

Гарри обернулся, чтобы попрощаться с Роном и Гермионой.

– Увидимся в конце лета.

– Надеюсь у тебя… эм… будут неплохие каникулы, – сказала Гермиона, выглядевшая озадаченной после слов дяди Вернона и шокированная тем, что кто-то может быть настолько неприятным.

– О, будут, – сказал Гарри, и ребята были удивлены появившейся на его лице ехидной улыбке. – Они же не знают, что мне нельзя пользоваться магией дома. Я собираюсь хорошенько повеселиться с Дадли этим летом….

Конец

1 Дарсли (Dursley) – устар. durst – отваживаться, рисковать, смелость, задор (качества прямо-противоположные всему семейству Дарсли).

2 Бирючинный переулок (Privet drive) – privet = бирючина (растение, широко распространенное в Англии, используемое как живые изгороди); drive = подъездной путь, аллея, дорога.

3 Граннинг (Grunnings) – running = беготня, рабочий ход, текучий, плавный. Название определяет рабочую суету и повседневную рутину.

4 Поттер (Potter) = гончар (дословно). Указывает на простонародность семьи, рода. Распространенная фамилия в Англии.

5 Дадли (Dudley) – dud = никчемный человек, бесполезный, негодный.

6 Магл (Muggle) – термин, изобретенный Роулинг. mug = болван, простофиля; muggins (разг.) = простак.

7 Ночь костров (Bonfire Night) – ночь на 5 ноября, английский праздник. По традициям в эту ночь зажигают много костров и пускают фейерверки.

8 Альбус Дамблдор (Albus Dumbledore) – albus = белый (имеются ввиду как его седые борода и волосы, так и как символ противостояния темным силам); Dumbledore (староанг.) = шмель (bumblebee) – по словам Роулинг в одном из интервью, он любит ходить и бубнить что-то себе под нос (жужжать).

9 Выключатель (Put-Outer) – дословный перевод. Магическое устройство, способное гасить любой искусственный свет, следующих книгах будет известно, как Делюминатор (Deluminator).

10 МакГонагал (McGonagall) – mc = приставка к фамилии у многих ирландцев и шотландцев; gonna = идти, собираться; gall = желчь, злоба. Таким образом фамилию можно перевести как МакЖелчегон.

11 Вольдеморт (Voldemort) – от франц. выражения "vol de mort" = полет смерти.

12 Хагрид (Hagrid) – agry = грозный. Обыгрывается внешний вид Хагрида и его характер.

13 Сириус Блэк (Sirius Black) – sirius – название самой большой звезды земного небосклона (альфа Большого пса); Black = черный.

14 Фигг (Figg) – fig (разг.) = нечто мелкое, пустяк, ничтожество.

15 Фруктово-ягодный десерт (Knickerbocker Glory) – десерт, в котором слоями уложены мороженое, фрукты, ягоды и взбитые сливки. Подается в высокой вазе.

16 Смелтинг (Smeltings) – smell = запах, вонь; things = вещи.

17 Бетонные стены (Stonewall High) – stone = камень; wall = стена; high = высокий.

18 Бриджи (Knockerbocker) – традиционные английские бриджи в полоску.

19 Привокзальная гостиница, Шлакворт (Railview Hotel, Cokeworth) – rail = рельсы; view – вид; coke = уголь, шлак. Выдуманное название, описывающее удаленность, индустриальность местности.

20 Хогвартс (Hogwarts) – hog = боров, свинья; warts = бородавки.

21 Диагон аллея (Diagon alley) – diagonal = диагональный, идущий наискось; alley = аллея, переулок, узкая улица.

22 Нут (Knut) – nut = орех. Орехи в древности иногда использовали в качестве денег.

23 Гринготтс (Gringotts) – grin = скалить зубы, ухмыляться; got = получать, покупать, владеть. Отношение к хозяевам банка – злобным и хитрым гоблинам.

24 Корнелиус Фадж (Cornelius Fudge) – fudge (глаг.) = делать кое-как.

25 Текущий котел (Leaky cauldron) – leaky = имеющий течь, болтливый; cauldron = котел.

26 Квирел (Quirrell) – squirel = белка. Написание фамилии передразнивает заикание.

27 Сикль (Sickle) = (анг.) серп.

28 Совиный Рынок Коосгалза (Eeylops Owl Emporium) – eye = глаз; loops = петли, спирали. Т.е. глаза в кучу, косые. Перевод с сохранением орфографических ошибок.

29 Нимбус-2000 (Nimbus Two Thousand) – nimbus = ореол, сияние. Название наводит на определение чудесной вещи в витрине магазина в глазах мальчишек.

30 Гриффук (Griphook) – grip = хватать, сжимать; hook = ловушка, жулик.

31 Галеон (Galleon) – большое многопарусное деревянное морское судно, такие использовались во времена пиратства.

32 Слизерин (Slytherin) – sly = хитрый, пронырливый, скрытый.

33 Хаффлпафф (Hufflepuff) – huff = обижаться, шумно дышать; puff = пыхтеть.

34 Хедвиг (Hedwig) – немецкое имя, означающее "боевая, воинственная".

35 Скабберс (Scabbers) – scab = чесотка, противный человек; scabby = подлый, дряной.

36 Всевкусные бобы Берти Бот (Bertie Bott's Every Flavor beans) – bean = боб, фасоль. В Англии популярны драже в форме фасоли под названием Jelly Belly Beans.

37 Супер-Надувачка Друбла (Drooble's Best Blowing Gum) – best = лучший; blowing = надувающийся, взрывающийся; gum = жвачка.

38 Шоколадная лягушка (Chocolate frog) – дословный перевод.

39 Котлокекс (Cauldron cake) – cauldron = котел; cake = кекс.

40 Лакричная палочка (Licorice wand) – licorice = лакрица (растение, семейства бобовых); wand = палочка (волшебная).

41 Николас Фламель (Nicholas Flamel) – Николя Фламель (франц.) – реально существовавшая историческая личность, один из известнейших алхимиков своего времени (1330-1418 гг). Его дом сохранился и является старейшим строением в Париже.

42 Гриффиндор (Gryffindor) – griffin = грифон (мифологическое существо с телом льва, крыльями орла и головой орла либо льва), в перен. зн. = бдительный страж; d'or (франц.) = золотой.

43 Райвенкло (Ravenclaw) – raven = ворон; claw = коготь.

44 Пивес (Peeves) – peeve = раздражать, надоедать; во мн. ч. (peeves) = нет ничего хуже.

45 Аргус Филч (Argus Filch) – filch = стащить, украсть; argus – Аргус, персонаж из греч. мифов, бдительный страж, имеющие бесчисленное множество глаз. Т.е. в имени и фамилии скрыто значение "страж, защищающий от мелких пакостей".

46 Вспомнишар (Remembrall) – remember = помнить, вспомнить; ball – шар, мяч; all = все.

47 Хуч (Hooch) – возможно, присутствует сочетание слов hook = поймать, подцеплять; coach = тренер, инструктор. hooch = самогон, алкогольный напиток.

48 Чистомет-7 (Cleansweep Seven) – clean = чисто, начисто; sweep = мести, нестись, одержать победу. Т.е. можно перевести как "выиграть в чистую (в сухую)".

49 Алоомора (Alohomora) – aloho (гавайск.) = милостивый; mora (лат.) = препятствие. Т.е. "пожалуйста, откройся".

50 Бладжер (Bludger) – bludgeon = бить (дубинкой). Изначально, у Роулинг, название было Blooder = пускающий кровь.

51 Снитч (Snitch) – стащить, украсть. Сущ. можно перевести "проныра".

52 Вингардиум Левиоса (Wingardium Leviosa) – wing = крыло, рука; guard = сохранять; levitate (лат.) = парить, подниматься в воздух.

53 В оригинале – Erised stra ehru oyt ube cafru oyt on wohsi – чтобы прочитать надпись, нужно переставить буквы в обратном порядке и правильно расставить пробелы.

54 Локомотор Мортис (Locomotor Mortis) – locomotor = двигательный; mortis (эсперанто) = окоченение. Т.е. обездвиживание.

55 Норберт (Norbert) – nort = север; berg = айсберг, ледяная гора.

56 Петрификус Тоталус (Petrificus Totalus) – petrified = окаменеть, остолбенеть; total = полностью, абсолютно.

Content

Роулинг Джоан К. Гарри Поттер и Философский камень

Глава первая Мальчик, который выжил

Глава вторая Исчезнувшее стекло

Глава третья Письма из ниоткуда

Глава четвертая Привратник

Глава пятая Диагон аллея

Глава шестая Отправление с платформы девять-три четверти.

Глава седьмая Сортирующая шляпа

Глава восьмая Учитель Зелий

Глава девятая Полуночная дуэль

Глава десятая Хэллоуин

Глава одиннадцатая Квиддич

Глава двенадцатая Зеркало Еиналеж

Глава тринадцатая Николас Фламель

Глава четырнадцатая Норберт, Норвежский горбатый.

Глава пятнадцатая Запретный лес

Глава шестнадцатая Через люк

Глава семнадцатая Человек с двумя лицами