Рик Риордан

Красная пирамида

Посвящается всем моим друзьям-библиотекарям – хранителям и защитникам книг, настоящим магам Дома жизни. Без вас я бы заблудился в Дуате.

Предупреждение

Эта книга представляет собой текстовый вариант, сделанный с цифровой аудиозаписи. В ряде мест качество записи было весьма неудовлетворительным, потому некоторые слова и фразы автор вставлял, руководствуясь собственными догадками. Там, где было возможно, он дополнил текст иллюстрациями наиболее значимых иероглифических надписей. Фоновые шумы вроде шарканья ног, звуки ударов, которыми двое говорящих награждали друг друга, а также их переругивание в текст не вошли. Автор ни в коем случае не утверждает, что данная аудиозапись является подлинной. То, о чем повествуют два юных рассказчика, может показаться полнейшей выдумкой, но так это или нет – пусть каждый читатель решает сам.

1. Смерть возле Иглы

Картер

У нас в запасе всего несколько часов, а потому будьте внимательны.

Если вы слушаете эту историю, вы уже в опасности. И кто знает, может, мы с Сейди – ваш единственный шанс.

Поезжайте в школу. Там найдите шкафчик для хранения личных вещей. Я не стану говорить вам, в какую школу ехать и где этот шкафчик. Если вы те, кому предназначены наши слова, сами поймете. Шифр такой: 13/32/33. К концу прослушивания вы узнаете, что это за цифры. Но помните: история, которую мы вам рассказываем, еще не закончена. Как она закончится – будет зависеть от вас.

Теперь о самом важном: когда откроете пакет и достанете то, что внутри, не держите у себя этот предмет больше недели. Уверен, такое искушение у вас появится. Еще бы: этот предмет способен дать вам почти безграничное могущество. Но если он останется у вас слишком надолго, то поглотит вас. Побыстрее узнайте его секреты и передайте дальше. Спрячьте его для кого-то другого, как мы с Сейди спрятали для вас. А потом приготовьтесь к тому, что ваша жизнь сделается очень интересной.

О’кей. Сейди говорит, чтобы я перестал болтать ни о чем и переходил к самой истории. Сейчас начну. В общем-то, все началось в Лондоне, в тот вечер, когда наш отец устроил взрыв в Британском музее.

Меня зовут Картер Кейн. Мне четырнадцать лет, а живу я в чемодане.

Думаете, я прикалываюсь? Ничуть. Мне было восемь, когда я начал путешествовать с отцом по всему миру. Родился я в Лос-Анджелесе, но мой отец – археолог, и потому работа заставляла его разъезжать по разным странам. Чаще всего мы бывали в Египте, поскольку отец специализировался на египетских древностях. Зайдите в книжный магазин, спросите книгу о Древнем Египте, и почти наверняка это будет книга, написанная доктором Джулиусом Кейном. Хотите узнать, как древние египтяне удаляли у мумий мозги? Как строили пирамиды? А о проклятии фараона Тутанхамона тоже хотите знать? Тогда книги моего отца – то, что вам нужно. Конечно, были и другие причины, заставлявшие отца постоянно переезжать с места на место, но тогда я еще ничего не знал о его тайне.

В школу я не ходил. Метод обучения, избранный моим отцом, называется домашним обучением. Не было только постоянного дома. Отец учил меня всему, что считал важным, и потому я много знаю о Древнем Египте, баскетболе и ведущих командах лиги, а также о любимых музыкантах отца. К тому же я привык много читать. Читал все, что попадалось под руку: от отцовских исторических книг до фантастических романов. А чем еще заниматься в гостиницах, аэропортах и на местах раскопок в других странах, где я никого не знал? Отец постоянно твердил: подолгу сидеть вредно. Требовал, чтобы я отложил книгу и пошел поиграть в мяч. Вы когда-нибудь пробовали найти себе партнеров по баскетболу в местах вроде египетского Асуана? Попробуйте, тогда поймете, почему я предпочитал чтение.

Отец довольно рано научил меня умещать все нужные вещи в одном чемодане, который разрешается брать в салон самолета как ручную кладь. Сам он тоже не возил ничего лишнего. Но ему позволялось держать при себе дополнительный рюкзак с рабочими инструментами. С самого начала наших путешествий отец установил для меня главное правило: нигде и никогда не совать нос в его рабочий рюкзак. Это правило я соблюдал вплоть до дня взрыва.

Это произошло накануне Рождества. Мы прилетели в Лондон, чтобы встретиться с моей сестрой Сейди.

Тут такое дело: поскольку дедушка и бабушка ненавидели отца, видеться с дочерью (в смысле, с моей сестрой) ему разрешалось два раза в год: зимой и летом. После смерти нашей мамы ее родители (в смысле, наши бабушка и дедушка) затеяли против отца большое судебное дело. Шесть адвокатов, две потасовки с отцом на кулаках и нападение на него с садовой лопатой (только чудом отец остался жив) – в результате всего этого за дедом и бабушкой закрепилось право оставить Сейди в Англии. Ей тогда было всего шесть (она на два года младше меня). Ее, как младшую, дед с бабушкой взяли к себе, объяснив, что им не по силам содержать нас обоих (так это или они просто не хотели меня брать – не знаю). И потому сестра превратилась в типичную английскую школьницу, а я мотался с отцом по свету. Сейди мы видели только два раза в год, о чем я ничуть не жалел.

[Заткнись, Сейди. Сейчас перейду к сути.]

Так вот. Наш рейс дважды откладывался. Наконец мы прилетели в Хитроу. Был холодный день. Моросил противный дождь. Все время, пока мы ехали на такси в город, отец был чем-то обеспокоен.

Мой отец – рослый и сильный. Трудно представить, что такой человек может из-за чего-то нервничать. У него, как и у меня, темная кожа и карие глаза, пронизывающие насквозь. Голову он брил наголо и носил клиновидную бородку. В общем-то, вид совсем не ученого, а какого-нибудь злодея из комиксов. В тот день на отце было кашемировое зимнее пальто и его лучший коричневый костюм, который он надевал, выступая с лекциями. Обычно от отца исходит такая уверенность, что он с легкостью подчиняет людей своей воле и главенствует во всем. Но иногда я видел и другую его сторону, которой совершенно не понимал. Сидя в такси, отец поминутно оглядывался назад, словно за нами гнались.

– Пап, что случилось? – спросил я, когда мы свернули с дороги А-40.

– Пока никаких признаков их присутствия, – пробормотал он.

Потом, спохватившись, что рассуждает вслух, он своим обычным голосом произнес:

– Ничего, Картер. Все в полном порядке.

Меня это насторожило. Отец здорово умел обманывать. Я всегда знал: он что-то от меня скрывает. Но я знал и другое: правду об этом никакой на свете силой из него не вытянуть. Наверное, он старался уберечь меня от чего-то. Вот только от чего? Может, от какой-то «тайны, покрытой мраком» и связанной с его прошлым? Может, его преследовал давнишний враг? Я не раз думал об этом, и эта мысль всегда казалась мне нелепой. Ну какие могут быть враги, если отец у меня археолог, а не гангстер?

И еще вот что меня насторожило: отец крепко сжимал в руках свой рабочий рюкзак. Я это видел не впервые и не сомневался: мы в беде. Так было в Каире, когда какие-то вооруженные люди атаковали нашу гостиницу. Отец тогда находился в холле на первом этаже. Я услышал выстрелы и помчался вниз, боясь, что его могли убить. Но когда я прибежал, отец спокойно застегивал молнию на рюкзаке. Трое нападавших находились без сознания и висели на люстре вниз головой. Их лица были закрыты задравшимися балахонами, так что я видел лишь волосатые ноги и трусы. Позже, когда появилась полиция, отец утверждал, что не был свидетелем происходившего. Полицейские чесали затылки, пытаясь найти причину, заставившую вооруженных людей залезть на люстру и потерять сознание.

Другой случай произошел в Париже. Мы сами не знали, как оказались в гуще уличных беспорядков. Отец подошел к первой попавшейся машине, что стояла у тротуара, рванул дверцу, велел мне лезть на заднее сиденье и не поднимать головы. Сам он сел на переднее. Я слышал, как он роется в рюкзаке и что-то бормочет себе под нос. А в это время толпа орала и бесновалась, круша все на своем пути. Через несколько минут отец сказал, что можно выходить. Мы вышли. Вокруг не осталось ни одной машины, которая не была бы опрокинута или подожжена. Только та, где мы укрылись, сверкала так, будто выкатилась из автомойки. Под стеклоочистители было подсунуто несколько купюр в двадцать евро.

Я невольно проникся благоговением к отцовскому рюкзаку. Он был нашим амулетом, приносящим удачу. Но когда отец сжимал рюкзак в руках, это означало: впереди трудности.

Мы проехали через центр Лондона и свернули на восток; туда, где находилась квартира деда и бабушки. За окнами такси проплыли золотые ворота Букингемского дворца, высокая колонна Нельсона на Трафальгарской площади. Лондон – ничего себе город, но, когда долго путешествуешь, все города перемешиваются между собой. Бывало, другие ребята мне завидовали:

– Надо же, как тебе повезло! Столько путешествуешь!

Они думали, что мы с отцом глазеем на достопримечательности, живем в шикарных гостиницах и летаем первым классом. Все как раз наоборот. Отец всегда выбирал гостиницы подешевле. Сам он отправлялся читать лекцию или по другим делам, а я оставался в номере. Два-три дня, и снова в путь. Это больше походило на жизнь беженцев, чем туристов.

Только не делайте из этого вывод, что мой отец занимался опасной работой. Нет, он читал лекции. Например: «Действительно ли магия Древнего Египта способна вас убить?» Или: «Излюбленные наказания в древнеегипетском загробном мире». Сами понимаете, такие темы интересовали только специалистов. Но как я уже говорил, в жизни отца была и другая сторона. Он всегда отличался осторожностью. Где бы мы ни останавливались, отец вначале внимательно осматривал номер и только потом впускал меня. В музеях он не бродил часами по залам. Пройдет к нужным ему экспонатам, посмотрит, что-то запишет себе в блокнот и скорее к выходу. Я иногда думал: может, он боится камер слежения?

Однажды, когда я был помладше, мы со всех ног бежали через зал аэропорта имени Шарля де Голля, опаздывая на рейс. Отец нервно оглядывался и не успокоился, пока самолет не взмыл в воздух. Я его тогда спросил: зачем понадобилось приезжать в аэропорт в последнюю минуту и нестись так, словно мы от кого-то убегаем? Видели бы вы, как отец на меня посмотрел! Помню, в каком-то триллере маленький мальчишка случайно выдернул чеку гранаты. И когда его отец увидел… Вот такой же взгляд был и у моего отца. Знаете, я даже испугался, что сейчас услышу что-нибудь страшное. Но он лишь сказал:

– Ничего особенного, Картер. Все в порядке.

Ничего особенного. Хорошие словечки, чтобы скрыть страх перед чем-то ужасным.

После того случая я подумал, что лучше не задавать отцу подобных вопросов.

Фамилия деда и бабушки – Фауст. Они живут неподалеку от делового центра Кэнери-Уорф. Такси остановилось напротив их дома. Отец попросил водителя обождать.

Мы переходили улицу, когда отец вдруг застыл на месте. Он оглянулся назад.

– В чем дело? – спросил я.

Отец не ответил. Я тоже обернулся и увидел человека в длиннополом пальто. Он стоял, прислонившись к большому засохшему дереву. Человек был довольно грузным, с кожей цвета жареных кофейных зерен. Под расстегнутым пальто виднелся костюм в светлую полоску (пальто и костюм показались мне дорогими). Длинные волосы собраны в косичку, мягкая фетровая шляпа низко надвинута на лоб. Глаза были скрыты под круглыми темными очками. Он был чем-то похож на джазмена. Я так говорю потому, что отец часто брал меня на концерты, и я знаю, как одеваются многие джазовые музыканты. Глаз этого человека я не видел, но мне показалось, что он наблюдал за нами. Может, кто-то из старых друзей отца или его коллег-египтологов? Это меня не удивляло: отец встречал знакомых едва ли не в каждом городе. Странным было место. Почему этот человек стоял напротив дома, где жили дед, бабушка и Сейди? И вид у незнакомца был какой-то расстроенный.

– Картер, иди к дому, – велел мне отец.

– Но…

– Приведи Сейди. Я подожду вас в такси.

Сам он направился к человеку в длиннополом пальто. Мне оставалось одно из двух: последовать за отцом и посмотреть, к чему приведет их встреча, либо пойти за сестрой.

Я выбрал менее опасный вариант и пошел за Сейди.

Сейди уже ждала меня и открыла дверь раньше, чем я успел постучаться.

– Опять опоздал, – буркнула она.

На руках у нее сидела кошка Маффин – «прощальный подарок», сделанный отцом шесть лет назад. За эти годы Маффин ничуть не изменилась. Она была похожа на миниатюрного леопарда с пушистой желто-черной шерстью, настороженными желтыми глазами и остроконечными ушами, слишком большими для ее головы. На ошейнике висел серебряный египетский кулон. Кошка даже отдаленно не напоминала маленький кекс под названием маффин, но Сейди, давая ей имя, была еще маленькая. И вообще, искать логику в девчоночьих поступках…

С прошлого лета Сейди не особо изменилась.

[Ну вот, сейчас торчит рядом и сердито зыркает на меня. Чтобы не получить под ребро, буду, описывая ее внешность, думать над каждым словом.]

Вы бы ни за что не поверили, что она моя сестра. За шесть лет жизни в Англии она стала говорить как англичанка. И потом, внешностью она пошла в маму, а мама у нас была белая. Кожа Сейди гораздо светлее моей. И волосы у нее цвета карамели; до блондинки ей далеко, но она и не шатенка. Вдобавок ей нравится подкрашивать волосы разноцветными яркими прядями. На этот раз они были красными (хорошо, что только слева). И еще у нее синие глаза. Я не шучу. Синие, как были у нашей мамы. В свои двенадцать Сейди почти одного роста со мной, и меня это бесит. Ну вот, портрет готов.

В тот день Сейди, как всегда, двигала челюстями, жуя резинку. Приготовившись провести день с нами, она нарядилась в поношенные джинсы, кожаную куртку и тяжелые армейские ботинки. Похоже, собралась на концерт, где можно будет раздавить кого-нибудь из зрителей. На шее болтались наушники плеера. Понятно, если мы с отцом ей наскучим, благовоспитанная британская девочка заткнет себе уши.

[Надо же! Вытерпела и не въехала мне под ребра. Значит, согласна с таким портретом.]

– У нас рейс дважды откладывали, – сообщил я.

Сейди надула жвачку пузырем, потрепала кошку по голове и спустила с рук.

– Бабуль, я пошла! – крикнула она внутрь дома.

Оттуда донесся ответ бабушки Фауст. Слов я не расслышал, но, думаю, тоже что-нибудь традиционное вроде: «Не пускай их в дом».

Сейди закрыла дверь и уставилась на меня, как на дохлую мышь, принесенную Маффин.

– Ну что, снова? – спросила она.

– Ага, – ответил я.

– Тогда пошли, – вздохнула Сейди. – Продолжим родственное общение.

Вот такая у меня сестрица. Никаких тебе: «Привет! Как ты там провел эти полгода?» Никаких слов, что рада меня видеть. Но я не обижался. Когда видишься с родной сестрой дважды в год, привыкаешь относиться к ней как к дальней родственнице. Я считал, что у нас нет ничего общего, кроме родителей.

Мы спускались по ступенькам крыльца. От Сейди пахло жилищем стариков и жевательной резинкой. Я как раз думал об этом, когда она вдруг замерла. Еще немного, и я бы на нее налетел.

– Кто это там? – спросила Сейди.

Я почти забыл про толстяка в длиннополом пальто. Сейчас они с отцом стояли все под тем же высохшим деревом и, судя по всему, о чем-то здорово спорили. Отец находился к нам спиной. Но мне было достаточно видеть его жестикуляцию. Значит, его что-то взбудоражило. Человек в шляпе хмурился и качал головой.

– Черт побери, – пробормотал я. – Этот тип толкался здесь, когда мы подъехали.

– Вроде лицо знакомое, – сказала Сейди, пытаясь вспомнить. – Идем.

– Папа просил нас обождать в машине.

Мало ли что он просил! У Сейди был свой план. Она не стала переходить улицу. Прячась за стоявшими машинами, сестра прошла полквартала, пересекла улицу и спряталась за низкой каменной стеной. Теперь Сейди чуть ли не по-пластунски стала подползать к месту, где стояли отец с толстяком. Мне оставалось последовать ее примеру, хотя при этом я чувствовал себя довольно глупо.

– Шесть лет в Англии, и любая девчонка становится Джеймсом Бондом, – проворчал я.

Сейди наугад двинула меня локтем и продолжала ползти.

Вскоре мы очутились позади сухого дерева.

– …Должен был это сделать, – услышал я отцовский голос. – Ты знаешь, Амос, это правильное решение.

– Нет, – низким голосом возразил тот, кого звали Амосом.

Он говорил настойчиво, будто из последних сил старался переубедить отца. Манера речи выдавала в нем американца.

– Джулиус, если я тебя не остановлю, это сделают они. Пер Анкх уже висит над тобой.

– Какой еще Пер? – шепотом спросила Сейди.

Можно подумать, что я знаю ответ на любой вопрос.

Зато я знал другое: надо убираться, иначе мы с Сейди вляпаемся в крупную неприятность. Услышав об этом, моя сестрица только фыркнула.

– Они не знают моего плана, – продолжал отец. – А к тому времени, когда догадаются…

– А дети? – спросил Амос, и от его вопроса у меня волосы встали дыбом. – Что будет с ними?

– Я принял защитные меры, – ответил отец. – Пойми: если я этого не сделаю, опасность грозит всем нам. А теперь отойди.

– Не могу, Джулиус.

– Хочешь потягаться со мной? – на полном серьезе спросил отец. – Амос, тебе меня не одолеть.

Отца в разъяренном состоянии я не видел со времени «великого лопаточного инцидента», и мне очень не хотелось повторения. Однако они с Амосом были близки к тому, чтобы сцепиться.

Я еще ничего не успел придумать, как Сейди выпрямилась во весь рост и крикнула:

– Папа!

Отец удивился, увидев дочь совсем не в том месте, где ей полагалось находиться. Сейди перепрыгнула через заборчик и повисла у отца на шее. Амос, надо сказать, удивился еще сильнее. Он резко повернулся и едва не шлепнулся, наступив себе на пальто. Он устоял и даже вовремя поймал очки, грозившие слететь с носа. Сейди была права: я тоже где-то видел этого человека. Только где и когда?

– Я… мне пора, – пробормотал Амос.

Он поправил съехавшую шляпу и, переваливаясь, зашагал по тротуару. Отец глядел ему вслед. Одной рукой отец обнимал Сейди, другой – поправлял на плече свой рабочий рюкзак. Когда Амос скрылся за углом, отец облегченно вздохнул и улыбнулся Сейди.

– Ну, здравствуй, моя дорогая.

Сейди вывернулась из его объятий и встала, скрестив руки.

– К дорогим не опаздывают. Ты же знаешь, когда я должна быть дома. И что тут вообще было? Кто этот Амос и что еще за «пер анкх»?

Отец остолбенел. Он взглянул на меня. Наверное, прикидывал, многое ли мы с Сейди успели подслушать.

– Все это пустяки, – ответил он.

Так мы и поверили! Но похоже, еще больше поверить в это нужно было ему самому.

– А что вы скажете насчет особой экскурсии по Британскому музею?

Мы втроем уселись на заднее сиденье. Сейди плюхнулась между мною и отцом.

– Уму непостижимо, – по-старушечьи ворчала она. – Один вечер вместе с родной дочерью, и тут не удержаться от своих исследований.

Отец натянуто улыбнулся.

– Дорогая, будет очень увлекательно. Хранитель коллекций Древнего Египта лично пригласил.

– Велика важность! – фыркнула Сейди и тряхнула головой, убирая с лица красную прядь. – Канун Рождества, а мы идем смотреть заплесневелое египетское старье. Ты вообще способен думать о чем-то еще? Или только о своих чертовых мумиях, каменных плитах и прочей дребедени?

Скажи это я, отец бы на меня разозлился. Но на Сейди он никогда не злился. Он просто смотрел из окна на темнеющее небо и дождь.

– Да, дорогая. Способен, – тихо ответил он.

Когда отец говорил тихо и глядел в пространство, я знал: он думает о нашей маме. За последние несколько месяцев с ним это бывало очень часто. Сколько раз я приходил в гостиничный номер и видел отца с мобильником в руке, а с дисплея ему улыбалась мамина фотография. Мама снималась на фоне пустыни. Волосы она убрала под платок, а синие глаза восторженно глядели в мир.

И на раскопках я часто заставал отца разглядывающим горизонт. Он вспоминал, как они с мамой познакомились. Тогда они были молодыми учеными, оказавшимися в Долине царей[1], где обнаружили затерянную гробницу. Отец занимался египтологией, а мама была антропологом и искала древние образцы ДНК. Эту историю он мне рассказывал не менее тысячи раз.

Такси вывернуло на набережную Темзы. Мы проехали мимо моста Ватерлоо. Отец встрепенулся.

– Остановитесь на минутку, – попросил он водителя.

Мы находились на набережной Виктории.

– Пап, зачем мы здесь остановились? – спросил я.

Он вылез из машины, будто и не слышал моего вопроса. Мы с Сейди тоже вылезли. Отец глядел на Иглу Клеопатры[2].

Если вы ничего о ней не знаете, я быстренько расскажу. Игла – это обелиск. Он вовсе не похож на иглу и к Клеопатре никакого отношения не имеет. Наверное, англичанам такое название просто показалось крутым. Высота обелиска – около семидесяти футов. Наверное, на своем прежнем месте он выглядел высоким, а среди высоких зданий вид у него невзрачный и какой-то печальный. Можно проехать мимо и даже не заметить, что эта каменная штучка на тысячу лет древнее Лондона.

Сейди обошла вокруг Иглы.

– Мы что, будем останавливаться возле каждого памятника? – угрюмо спросила она.

Отец глядел на вершину обелиска.

– Мне нужно было ее увидеть, – бормотал он. – Тут все и произошло…

С реки дул ледяной ветер. Мне хотелось поскорее вернуться в такси, но меня все больше настораживало поведение отца. Таким отрешенным я его еще не видел.

– Пап, ты о чем? Что здесь произошло? – спросил я.

– Это последнее место, где я ее видел.

Сейди остановилась и покосилась сначала на меня, потом на отца.

– Кого ее? Ты говоришь про маму?

Отец провел ладонью по ее волосам. Сейди была настолько удивлена, что даже не оттолкнула отцовскую руку.

Мне показалось, что я превратился в ледышку. Мамина смерть всегда была запретной темой. Она погибла в Лондоне в результате несчастного случая. Это все, что я знал. Дед и бабушка винили в ее гибели моего отца, но никто никогда не рассказывал мне подробностей. Сначала я приставал к отцу с расспросами, потом перестал. Во-первых, от моих вопросов он становился очень грустным. А во-вторых – он наотрез отказывался говорить об этом.

«Потом, когда будешь постарше», – это все, чего можно было от него добиться, и от такого ответа мне становилось еще тошнее.

– Ты говоришь, что мама погибла здесь? – спросил я. – Возле Иглы Клеопатры?

Отец опустил голову.

– Папа! – не отставала Сейди. – Я хожу здесь каждый день. И даже не знала, что мама погибла на этом месте! Почему ты от нас скрывал?

– Твоя кошка еще с тобой? – неожиданно спросил отец.

Странный вопрос он задал. Даже глупый.

– Представь себе, со мной. Но при чем тут кошка? Какое отношение она имеет к маминой смерти?

– А твой амулет? – спросил отец.

Рука Сейди коснулась шеи. Незадолго до того, как мы с Сейди разлучились, отец подарил нам обоим по египетскому амулету. Мне он подарил Глаз Гора[3] – очень популярный в Древнем Египте символ, оберегающий от злых сил.

Отец рассказывал, что знак PX, которым современные врачи обозначают рецепт, – это упрощенная версия Глаза Гора, поскольку медицина тоже оберегает человека от злых сил.

Свой амулет я всегда носил под рубашкой. А что касается Сейди – не знаю. Вполне могла потерять или выкинуть.

Но к моему удивлению, Сейди сказала:

– Мой амулет при мне. Но ты, папа, уходишь от темы. Бабушка до сих пор считает, что мама погибла по твоей вине. Ведь это неправда? Скажи!

Мы с сестрой ждали его ответа. Впервые мы оба хотели одного и того же – узнать правду.

– В тот вечер, когда мама погибла… Это случилось здесь, возле Иглы…

Он не договорил. Где-то поблизости вспыхнул ярчайший свет. Я успел разглядеть две фигуры: высокого бледного мужчину с раздвоенной бородкой и меднокожую девушку. Мужчина был одет в странную одежду кремового цвета. Синяя одежда девушки и ее платок на голове были мне знакомы; такую одежду я часто видел в Египте. Пришельцы находились от нас в двадцати футах. Мне показалось, они нас внимательно разглядывали. Затем свет погас, а фигуры превратились в остаточное изображение, какое бывает, когда выключишь телевизор. Постепенно глаза привыкли к темноте. Фигуры исчезли.

– Ничего себе, – сказала явно испуганная Сейди. – Вы видели?

– Идем в машину. – Отец буквально потащил нас к такси. – Мы и так опаздываем.

Понятное дело, говорить в машине о маминой гибели отец не стал.

– Неподходящее место, – сказал он в ответ на наши вопросительные взгляды.

Отец пообещал таксисту десять фунтов сверху, если тот за пять минут довезет нас до Британского музея. Водитель старался изо всех сил.

– Пап, эти люди на набережной… – попытался спросить я.

– И странный Амос, – подхватила Сейди. – Они что, египетская полиция?

– Слушайте внимательно, – тихо произнес отец. – Сегодня мне понадобится ваша помощь. Знаю, для вас это будет тяжело, но вы должны проявить терпение. Обещаю, что в музее все вам объясню. Я намерен все восстановить.

– Что восстановить? – насторожилась Сейди. – И как?

Лицо отца было не просто печальным. Он выглядел почти виноватым. Я вспомнил недавние слова Сейди, и у меня похолодела спина. Дед и бабушка до сих пор обвиняли отца в маминой гибели. Может, он говорил об этом? Но как можно «исправить» гибель человека?

Такси вывернуло на Грейт-Рассел-стрит и остановилось у главных ворот музея.

– Я прошу выполнять все мои распоряжения, – сказал отец. – Когда встретимся с хранителем, ведите себя нормально.

Вряд ли Сейди знала, как ведут себя нормально, но я решил промолчать.

Мы вышли из такси. Отец расплатился с водителем, а потом… потом он сделал что-то странное: бросил на заднее сиденье горсть мелких камешков. Может, это были и не камешки, не знаю.

– Поезжайте дальше, – велел отец таксисту. – Отвезите нас в Челси.

Отцовские слова показались мне полной ерундой. При чем тут Челси, если мы уже вылезли из машины? Однако водитель поспешно захлопнул дверцу и рванул с места. Такси завернуло за угол и исчезло. Возможно, мне почудилось, но на заднем сиденье я видел три фигуры: взрослого и двух подростков.

Я растерянно заморгал. Невозможно, чтобы таксист мгновенно успел найти себе новых пассажиров. И потом, что за странные слова произнес отец? Он не любил дурацких шуток.

– Пап…

– Лондонские такси долго не пустуют, – тоном знатока лондонских такси заявил отец. – Идемте, дети. Нас заждались.

Он толкнул створку чугунных ворот. Мы с Сейди остановились и переглянулись.

– Картер, что все это значит?

– Сам не знаю. И не очень хочу знать.

– Можешь оставаться здесь и мерзнуть. А я не успокоюсь, пока не получу объяснения.

Сейди повернулась и пошла вслед за отцом.

Вспоминая все это, скажу: мне надо было бы бежать оттуда со всех ног и как можно дальше. И Сейди утащить с собой. Но вместо этого я тоже прошел через музейные ворота.

2. Взрыв на рождество

Картер

Я уже бывал в Британском музее. По правде говоря, я бывал в стольких музеях, что лучше об этом не говорить. А то вы будете считать меня полнейшим занудой.

[Слышите? Это Сейди вопит, что я и есть полнейший зануда. Спасибо, сестричка!]

Музей был закрыт. В его окнах не горел свет, но хранитель и двое охранников ждали нас на ступенях.

Хранитель оказался невысоким лысым человеком. Его лысина блестела, словно ее чем-то смазали. Я видел мумии, у которых было больше волос и зубы в более приличном состоянии. Он долго тряс отцу руку. Мне это напомнило встречу какой-нибудь рок-звезды.

– Здравствуйте, здравствуйте, доктор Кейн! Ваша последняя работа по Имхотепу[4] – какой блеск! Не представляю, как вам удалось перевести эти заклинания.

– Им-хо… Это кто? – шепотом спросила Сейди.

– Имхотеп. Сановник высокого ранга. Архитектор. Говорят, он был еще и магом. Спроектировал первую ступенчатую пирамиду. Думаю, это ты знаешь.

– Не знаю и знать не хочу, но спасибо за разъяснение, – ответила Сейди.

Отец поблагодарил хранителя за любезное разрешение посетить музей в это предпраздничное время.

– Доктор Мартин, позвольте вам представить Картера и Сейди, – сказал отец, опуская ему руку на плечо.

– Так-так. Это, само собой, ваш сын. – Тут хранитель озадаченно уставился на Сейди. – А кто эта юная леди?

– Моя дочь.

Доктор Мартин тупо моргал. Кому не нравится считать себя человеком широких взглядов и вдобавок вежливым! Но всех выдает выражение лица, когда они слышат, что Сейди – из нашей семьи. Сначала меня это бесило. С годами я привык и не ожидал другой реакции.

– Конечно, конечно, – забормотал доктор Мартин, возвращая себе улыбку. – Прошу вас сюда, доктор Кейн. Мы весьма польщены вашим визитом.

Охранники заперли входные двери, затем взяли наш багаж. Один из них нагнулся над отцовским рюкзаком.

– Нет, спасибо, – натянуто улыбнулся отец. – Это я ношу сам.

Охранники остались в вестибюле, а нас хранитель повел в Большой двор[5]. Вечером он выглядел жутковато. Тусклый свет, проникавший сквозь стеклянную сетчатую крышу, превращал стены в настоящую паутину перекрещивающихся теней. Мы шли по белому мраморному полу, и эхо копировало каждый наш шаг.

– Камень. Камень, – повторял отец.

– Даже не представляю, какие тайны вы надеетесь из него извлечь, – сказал удивленный хранитель. – Это же наш самый известный экспонат, изученный вдоль и поперек несколькими поколениями египтологов.

– Конечно, – согласился отец. – Но иногда бывают сюрпризы.

– Что папа задумал? – шепотом спросила Сейди.

Я не ответил. Я догадывался, о каком камне шла речь.

Непонятным оставалось другое: зачем отцу понадобилось тащиться сюда под Рождество да еще вместе с нами?

Если бы не та чертова вспышка и двое неизвестных, отец рассказал бы нам что-то очень важное, связанное с гибелью нашей мамы возле Иглы Клеопатры. Сейчас он шел, постоянно озираясь по сторонам. Неужели боялся, что странная парочка может появиться снова? Как они сюда проберутся, когда в музее полно охранников и хитроумных систем наблюдения? Уж здесь-то нас никто не потревожит. Так я думал и надеялся.

Мы свернули в Египетское крыло. Вдоль стен темнели статуи фараонов и богов, но отец шел мимо них, направляясь в главному экспонату в центре зала.

– Какая красота, – пробормотал отец. – Надеюсь, это не копия?

– Нет, что вы, – заверил его хранитель. – В обычные дни мы, само собой, выставляем копию. Но для вас поставили подлинник.

Перед нами был кусок темно-серой скалы высотой около трех футов и шириной фута в два. Он стоял на пьедестале, защищенный стеклянным куполом. Поверхность камня покрывали три яруса высеченных строк. Вверху тянулись традиционные египетские иероглифы. Средняя часть… Тут я напряг память и вспомнил, как отец называл эту письменность. Демотическое письмо. Оно распространилось во времена, когда в Египте правили греки и в египетский язык проникло много греческих слов. Это было что-то среднее между иероглифами и буквенным письмом. Строки нижнего яруса были написаны по-гречески.

– Розеттский камень, – догадался я.

– А при чем тут компьютерная программа? – удивилась Сейди.

Мне хотелось обозвать ее дурой, но меня опередил хранитель. Он нервно рассмеялся и сказал:

– Простите, юная леди, но этот камень появился гораздо раньше компьютеров. Он послужил ключом к расшифровке египетских иероглифов. Розеттский камень был найден солдатами армии Наполеона в одна тысяча семьсот девяносто девятом году и…

– Да, правильно, – закивала Сейди. – Теперь вспомнила.

Ничего-то она не вспомнила. Просто согласилась, чтобы этот лысый тип заткнулся со своей популярной лекцией. Но неожиданно лекцию продолжил наш отец:

– Видишь ли, Сейди, до находки этого камня простые смертные… я хотел сказать, люди веками бились над расшифровкой египетских иероглифов. Принципы древней письменности считались утраченными навсегда. Но английский ученый – его звали Томас Янг[6] – доказал, что все надписи на Розеттском камне передают одни и те же сведения. Его работу продолжил другой ученый – француз Шампольон[7]. Он сумел, говоря современным языком, «взломать код» иероглифов.

– Ну и что на нем написано? – спросила Сейди, равнодушно жуя резинку.

– В общем-то, ничего особенного, – ответил отец. – Нечто вроде благодарственного письма от нескольких жрецов, адресованного тогдашнему египетскому царю Птолемею Пятому[8]. В те далекие времена Розеттский камень никакой особой ценности не представлял. Но за века он превратился в могущественный символ. Пожалуй, это самое важное связующее звено между Древним Египтом и современным миром. Я был просто глупец, что раньше не сообразил насчет его потенциала.

Отец забыл и о хранителе, и о нас с Сейди.

– Доктор Кейн, с вами все в порядке? – осторожно спросил хранитель.

– Простите, доктор Мартин. Это просто… мысли вслух. Скажите, можно хотя бы частично убрать стеклянный колпак? И пожалуйста, принесите из вашего архива документы, о которых я просил.

Хранитель кивнул. Он достал из кармана небольшой пульт, нажал кнопку, и передняя стенка колпака открылась.

– Мне понадобится несколько минут, чтобы сходить за бумагами, – сказал доктор Мартин. – Вы понимаете, какую ответственность я на себя беру, оставляя Розеттский камень незащищенным? Надеюсь, вы будете осторожны.

Он выразительно поглядел на нас с Сейди.

– Мы будем очень осторожны, – пообещал отец.

Едва стихли шаги хранителя, отец повернулся к нам.

Вид у него был крайне возбужденный.

– Дети, настал очень важный момент. Вам нужно уйти подальше от камня.

Отец сбросил рюкзак с плеча, дернул молнию и достал изнутри велосипедную цепь и висячий замок.

– Идите за доктором Мартином, – велел он нам. – Его кабинет в конце Большого двора, слева. Вход там только один. Как только доктор войдет внутрь, обмотайте дверные ручки цепью, и поплотнее. Потом замкните ее на замок. Мне нужно, чтобы он здесь не появлялся.

– Ты хочешь запереть его внутри? – обрадовалась Сейди. – Во клево!

– Пап, что все это значит? – спросил я.

– У нас нет времени для объяснений, – ответил отец. – Это наш последний шанс. Они уже близко.

– Кто они? – не поняла Сейди.

Отец обнял ее за плечи.

– Дорогая моя, я очень тебя люблю. Я виноват… я виноват во многом. Но сейчас мне действительно не до объяснений. Если мой план удастся, обещаю, жизнь всех нас станет гораздо лучше. Картер, рассчитываю на тебя как на взрослого мужчину. Ты должен мне верить. Повторяю: заприте доктора Мартина. А потом… держитесь подальше от этого зала!

Запереть хранителя в кабинете было просто. Мы еще не знали, куда теперь идти, когда увидели яркий голубой свет, струящийся из Египетской галереи. Казалось, отец установил там огромный светящийся аквариум.

– Ты что-нибудь в этом понимаешь? – спросила Сейди.

– Ничего, – сознался я. – В последнее время папа вел себя странно. Много думал о маме. Постоянно смотрел на ее фото.

Больше я ей ничего не сказал. Не хотелось. Но Сейди вроде поняла.

– А что он носит в своем рюкзаке?

– Этого я не знаю. Он запретил мне совать туда нос.

От удивления брови Сейди поползли вверх.

– И ты ни разу не заглянул? Ой, Картер, как же это на тебя похоже! Безнадежно послушный мальчик!

Я хотел возразить, но тут под ногами задрожал пол. Сейди схватила меня за руку.

– Ну что, послушный мальчик? Останешься тут, потому что папа запретил возвращаться к камню?

Честно говоря, меня не тянуло туда возвращаться, однако Сейди уже понеслась в том направлении. Помедлив, я бросился следом.

У входа в Египетскую галерею мы остановились как вкопанные. Отец стоял перед Розеттским камнем, спиной к нам. Вокруг него на полу ярко светился голубой круг, будто там были спрятаны неоновые трубки и их сейчас включили.

Отец снял пиджак. В ногах у него лежал раскрытый рюкзак, и оттуда торчала деревянная шкатулка длиною около двух футов, расписанная египетскими иероглифами.

– Что у него в руках? – шепотом спросила Сейди. – Это бумеранг?

Изогнутая белая палка, которой размахивал отец, действительно была похожа на бумеранг. Но он не бросил эту палку, как бросают бумеранги, а коснулся ею Розеттского камня. Сейди затаила дыхание. Отец писал на камне! От каждого прикосновения на граните вспыхивали голубые иероглифы.

Бессмыслица какая-то. Ну как он мог писать слова этой палкой? Но глупо было спорить со своими глазами, а они видели комбинацию иероглифов: бараньи рога, а чуть пониже – знаки, похожие на прямоугольник и букву «Х».

– Откройся, – прошептала Сейди.

Она что, болтала наобум? Или действительно переводила смысл иероглифов? В это мне не верилось. Даже я, каждый день видя иероглифы, мог прочитать очень немногие из них. Запомнить все их сочетания невероятно трудно.

Отец поднял руки и нараспев произнес:

– Во-сиир, и-еи.

На поверхности Розеттского камня появилось еще несколько светящихся иероглифов.

Представляете, в каком я был состоянии! Но даже это не помешало мне узнать самый первый символ в виде глаза. Он означал имя древнеегипетского бога мертвых.

– Во-сиир, – шепотом повторил я.

Я ни разу не слышал, как произносится этот иероглиф, однако сразу догадался: это Осирис.

– Осирис, приди, – перевела его слова Сейди.

У нее изменился голос, будто ее загипнотизировали. Но моя сестра находилась в полном сознании. Ее глаза округлились от ужаса.

– Нет! – закричала она. – Папа, не надо!

Отец повернулся к нам.

– Дети… – только и сумел выговорить он.

Было слишком поздно. Пол под ногами затрясся. Послышался грохот. Голубой свет превратился в ослепительно белый и… Розеттский камень взорвался.

Не знаю, сколько времени я провел без сознания. Первое, что я услышал, придя в себя, был смех. Жуткий, торжествующий смех. Он перекрывал вой сирен музейной системы безопасности.

Мне казалось, что по моему телу проехались трактором. Я сел. Голова кружилась. Во рту застрял кусочек Розеттского камня, который я тут же выплюнул. Взрыв разворотил галерею. На полу догорали огненные лужицы. Взрывной волной опрокинуло громадные статуи. Саркофаги были сброшены со своих пьедесталов. Взрыв был такой силы, что осколки Розеттского камня оказались врезаны в колонны, стены и в другие экспонаты.

Сейди лежала рядом со мной. Она не пострадала. Я потряс ее за плечо.

– Фу, – выдохнула она.

Там, где еще недавно стоял Розеттский камень, дымился закопченный до черноты пьедестал. Пол тоже почернел и чем-то стал похож на паутину теней, которую мы видели по дороге сюда. Но голубой сияющий круг сохранился.

Отец смотрел в нашу сторону, но не на нас. На его макушке кровоточила рана. В руках он крепко сжимал бумеранг.

Я не сразу понял, на кого же он смотрит, но тут раздался новый взрыв этого дьявольского смеха. И тогда я увидел.

Смеющийся находился между отцом и нами. Поначалу я разглядел лишь волны нагретого воздуха. Затем, присмотревшись, увидел огненные очертания человеческой фигуры.

Он был выше нашего отца, а его смех резал по моим ушам, как визг бензопилы.

– Отличная работа, – сказал он отцу. – Ты хорошо постарался, Джулиус.

– Я не собирался тебя вызывать, – дрожащим голосом ответил отец.

Он занес над головой бумеранг, но огненный человек слегка шевельнул пальцем, и белая палка выскочила из отцовской руки, ударилась о стену и разлетелась в щепки.

– А меня и не вызывают, Джулиус, – насмешливо промурлыкал огненный человек. – Но когда ты открываешь дверь, будь готов к тому, что через нее пройдут не только те, кого ты звал.

– Возвращайся в Дуат![9] – громовым голосом потребовал отец. – Я обладаю силой великого царя!

– Ой, как страшно, – засмеялся огненный человек. – Ты не умеешь пользоваться этой силой. Но даже если бы и умел, тот, кого ты называешь великим царем, – мне не соперник. Я сильнее всех. А теперь ты разделишь его судьбу.

Я не знал, кто этот огненный человек и откуда он явился. Но что-то подсказывало мне: надо помочь отцу. Я попытался схватить валявшийся рядом обломок камня. Руки меня не слушались. От страха у меня онемели и не сгибались пальцы. Хорош помощничек.

В глазах отца ясно читалось предостережение. Он молчаливо приказывал нам убираться отсюда. Я понял: он намеренно держал огненного человека к нам спиной, надеясь, что мы сумеем скрыться незамеченными.

Сейди по-прежнему находилась в заторможенном состоянии. Мне удалось оттащить ее за колонну, где было темно. Она пыталась возражать. Тогда я закрыл ей рот рукой. Это сразу привело сестру в чувство. Она сообразила, что к чему, и перестала сопротивляться.

Вокруг нас по-прежнему выли сирены. На полу продолжали пылать огненные лужицы. Я каждую секунду ожидал появления охранников, хотя встреча с ними ничего хорошего нам не обещала.

Не сводя глаз со своего врага, отец присел на корточки и открыл расписную шкатулку. Оттуда он достал плоскую палочку, напоминающую обычную линейку. Затем отец что-то пробормотал, и палочка превратилась в длинный жезл.

Сейди пискнула. Наверное, со страху. Врать не буду: мне тоже было страшно.

Отец бросил жезл огненному человеку под ноги. Жезл превратился в огромную змею с медной чешуйчатой кожей и красными сверкающими глазами. Длиной эта змеюга была не менее десяти футов, а шириной – с меня. Змея бросилась на огненного человека, но тот легко схватил ее за шею. Его рука раскалилась добела. Не прошло и нескольких секунд, как змея сгорела дотла.

– Старый трюк, Джулиус, – укоризненно сказал огненный человек.

Отец взглянул на нас, снова давая понять, чтобы мы уходили отсюда. Какая-то часть меня отказывалась верить в реальность происходящего. Возможно, я по-прежнему находился без сознания. Или во власти кошмара. Сейди в реальности не сомневалась. Ее рука тянулась к большому обломку камня.

– Сколько вас? – быстро спросил отец, по-прежнему стараясь удерживать внимание огненного человека на себе. – Скольких я освободил?

– Как будто не знаешь. Всех пятерых, – ответил тот.

Меня покоробил его тон. Этот огненный выскочка говорил с нашим отцом, как с маленьким ребенком, которому нужно объяснять простые вещи.

– Ты же знаешь, Джулиус: мы держимся стаей. Скоро я освобожу многих других, и они за это будут мне очень признательны. Я снова стану правителем.

– Дни демонов, – сказал отец. – Тебя успеют вовремя остановить.

Огненный человек захохотал.

– Думаешь, Дом способен меня остановить? Эти старые дурни не способны даже прекратить свои вечные междоусобицы. Мы начинаем заново, и теперь вам уже ни за что не подняться!

Огненный человек взмахнул рукой. Голубой круг на полу заметно потемнел. Отец схватился за шкатулку, но она, как живая, отскочила в сторону.

– Прощай, Осирис, – сказал огненный человек.

Он опять взмахнул рукой, и отец оказался заключенным в сверкающий гроб. Поначалу гроб был прозрачным. Отец отчаянно пытался выбраться оттуда. Руками и ногами он колотил по прозрачным стенкам, но тщетно. А стенки стали покрываться золотом, и вскоре гроб превратился в золотой египетский саркофаг, украшенный драгоценными камнями. Отец в последний раз успел взглянуть на меня. Его губы шевельнулись. Я знал, какое слово он произнес: «Бегите!» А затем гроб скрылся под полом, будто это был не мрамор, а вода.

– Папа! – заорал я.

Сейди швырнула камень, но тот пролетел сквозь голову огненного человека, не причинив ему ни малейшего вреда.

Он повернулся к нам, и я увидел его лицо. Точнее, я опять видел какую-то ерунду. Казалось, я смотрю на компьютерный экран, где кто-то совместил два лица. Одно – почти человеческое, бледное, жестокое, с выступающими скулами и горящими красными глазами. Другое скорее напоминало морду зверя с темной шкурой и острыми клыками. Не собачью, не волчью и не львиную. Такого зверя я никогда не видел. Красные глаза смотрели на меня, и я понимал, что сейчас мне настанет конец.

Позади послышался топот бегущих ног. Кто-то выкрикивал распоряжения. Сюда спешили охранники, а может, полиция. Только вряд ли они успеют.

Огненный человек бросился на нас. Он был на расстоянии нескольких дюймов, когда что-то вдруг отбросило его назад. В воздухе трещали электрические разряды. Амулет на моей шее стал нестерпимо горячим.

Огненный человек приглядывался ко мне.

– Так это… ты, – прошипел он.

Здание музея опять содрогнулось. Часть стены в противоположном конце зала ярко вспыхнула и взорвалась. Оттуда вышли мужчина и девушка, которых мы видели возле Иглы. Их одежды развевались, как на ветру. Оба держали в руках по жезлу.

Огненный человек зарычал.

– Скоро увидимся, мальчишка, – прошипел он, еще раз взглянув на меня.

Я не знал, куда он делся. В зале начался пожар. В воздухе разлился нестерпимый жар. Мне стало нечем дышать, и я повалился на пол.

Последнее, что я помнил, – человека с раздвоенной бородкой и девушку в синей одежде. Они склонились надо мной. Топот и крики все приближались. Девушка нагнулась ко мне и сняла со своего пояса длинный кривой кинжал.

– Мы должны действовать быстро, – сказала она человеку с бородкой.

– Не торопись, – ответил он. В его голосе чувствовался французский акцент. – Чтобы их уничтожить, нужно выбрать точное время.

Я закрыл глаза и опять потерял сознание.

3. Мы с кошкой – узницы

Сейди

[Отдай мне микрофон.]

Привет! Это Сейди. Мой братец – никудышный рассказчик. Вы уж его простите. Но теперь я буду рассказывать, и вам все станет ясно.

Итак, что мы имеем? Взрыв. Розеттский камень разлетелся на миллиард кусочков. Отец вытащил черт-те знает откуда злющего огненного типа. Тот затолкал нашего папочку в гроб. Мало того, появились какой-то жуткий француз и арабская девица с кинжалом. Мы с Картером грохнулись в обморок. Вот вкратце о событиях в Британском музее.

Когда я очнулась, меня не особо удивило обилие полицейских. А как же иначе? Они тут же оттерли меня от Картера. Я не слишком возражала. От него одни проблемы. Гораздо хуже то, что полицейские заперли меня в кабинете хранителя. На целую вечность. И сделали они это с помощью папиной велосипедной цепи и его замка. Кретины!

Как я себя чувствовала? Почти как Розеттский камень. На меня едва не наскочил этот огненный придурок. У меня на глазах отец очутился в саркофаге и ушел под пол. Я думала, полицейским будет важно об этом знать. Как бы не так! Они даже слушать не стали.

Что еще хуже – у меня окоченел затылок, будто туда навтыкали ледяных иголочек. Это началось, когда я смотрела на голубые иероглифы, которые отец рисовал на Розеттском камне. Почему-то я знала их значение. Откуда? Возможно, наследственное заболевание. Могут ли скукотные знания по этой… египтологии передаваться по наследству? Выходит, что могут.

Моя жвачка давным-давно потеряла всякий вкус. Только тогда полицейская тетка вспомнила о моем существовании и выпустила меня из кабинета хранителя. Никаких вопросов она мне не задавала. Запихнула в полицейскую машину и отвезла домой. Я хотела все рассказать деду с бабушкой, но тетка вела себя так, будто и впрямь была моей теткой. Она отвела меня в мою комнату и велела ждать.

Ненавижу ждать.

Я ходила из угла в угол. Между прочим, моя комната размером не с музейный зал. Обыкновенная чердачная комнатенка с одним окном, письменным столом и кроватью. Маффин обнюхивала мне ноги, а ее хвост крутился, как ершик для мытья бутылок. Думаю, она была не в восторге от музейных запахов. Потом моя киса зашипела и скрылась под кроватью.

– Спасибо за поддержку, – проворчала я.

Может, меня решили одурачить? Подумали, что я маленькая и буду сидеть внутри, раз взрослые велели? Я открыла дверь. Вот те на! Тетка, как часовой, стояла на посту.

– Инспектор вскоре освободится и побеседует с тобой, – сказала она. – А пока жди у себя.

Я успела посмотреть вниз. Дед ходил взад-вперед по гостиной, заламывая руки. Картер сидел на диване и говорил с полицейским инспектором. Жаль, мне было не расслышать, о чем они говорят.

– А в туалет можно сходить? – спросила я у доблестной надсмотрщицы.

– Нет.

Она втолкнула меня в комнату и закрыла дверь. Неужели боялась, что я взорву унитаз? А если меня действительно приперло? Я ж не щенок, чтобы делать лужу на полу!

Я достала свой iPod, просмотрела плейлист. Ничего слушать не хотелось. Если уж меня на музыку не тянет, это очень дрянной признак. Интересно, почему Картера допрашивали первым? Он тут не живет. Это нечестно.

От нечего делать я теребила цепочку своего амулета. Я никогда не интересовалась значением фигурки, болтающейся на цепочке. Амулет Картера – какой-то глаз. А мой – что-то вроде ангела. Или инопланетного робота-убийцы.

И чего это отцу приспичило спрашивать, сохранился ли у меня амулет? Ну, сохранился. Дальше что? Единственный подарок, который я видела от отца. Маффин не в счет. При ее отношении ко мне вряд ли эту кошку можно считать настоящим подарком.

Если хотите знать, отец бросил меня, когда мне было всего шесть лет. Амулет – это все, что меня с ним связывало. В хорошие дни я смотрела на странную фигурку и с восторгом думала о папе. В паршивые дни (их было намного больше) я срывала амулет с шеи, швыряла на пол, давила ногой и проклинала папу за то, что его нет рядом. Между прочим, неплохо помогало. Но в конце концов я снова надевала амулет на шею.

В музее, когда начались все эти странности, амулет здорово нагрелся. Я едва не сняла его. Не знаю, действительно ли эта штучка спасла мне жизнь.

Как отец сказал? «Я намерен все восстановить»? И виновато поглядел на меня. Когда мы встречались, у него всегда был виноватый вид.

Да, папочка. Хотел все восстановить, а вместо этого все с треском провалил.

О чем он думал? Здорово, если бы это все оказалось дурным сном: голубые иероглифы, посох, превратившийся в змею, саркофаг, в котором исчез отец. Такого просто быть не может! Себя не обманешь. Все это было. Ничего мне не приснилось. Я же видела жуткое лицо огненного человека, когда он повернулся к нам. Я слышала, как он сказал Картеру: «Скоро увидимся, мальчишка». А вдруг он решил нас выследить и убить? От одной этой мысли у меня начинали дрожать руки. И еще из головы не выходила остановка возле Иглы Клеопатры. Как будто отцу нужно было там побывать, чтобы набраться мужества. Может, то, что он задумывал сделать в Британском музее, имело отношение к маме?

Мои глаза обшарили комнату и остановились на письменном столе.

«Нет, – подумала я. – Этого я не сделаю».

Но я подошла к столу и выдвинула ящик. Ящик был довольно вместительным. Я стала выкидывать оттуда старые кассеты, запас конфет, пачку домашних заданий по математике, которые так и не сдала. Потом бросила на кровать несколько своих фотографий и тех, где вместе со своими подругами Лиз и Эммой примеряла смешные шляпы на Камденском рынке. На самом дне лежала мамина фотография.

У деда с бабушкой таких фотографий – сотни. В гостиной у них целый шкаф превращен в хранилище реликвий, связанных с Руби (так звали мою маму). Там хранятся мамины детские рисунки (кстати, ничего особенного), ее табели с оценками (между прочим, отличницей она не была), выпускная фотография, сделанная в день окончания университета. Там собраны оставшиеся от мамы вещи и кое-что из ее украшений. Мне с первых дней жизни в их доме было строжайше запрещено открывать этот шкаф и что-либо там трогать. Очень надо! Если старикам нравится жить прошлым, пусть живут. А я не собираюсь. Сама я маму почти не помню. Какой смысл цепляться за оставшиеся вещи и лить слезы над снимками? Мамы нет в живых, и это, как говорят взрослые, – непреложный факт.

Но один снимок я все-таки оставила. Он был сделан в нашем лос-анджелесском доме вскоре после моего рождения. Мама стояла на балконе. За ее спиной плескался Тихий океан. На руках у нее была я – невзрачный сморщенный комочек, который только потом превратится в человека. Смотреть там не на что, зато мама даже в шортах и поношенной футболке выглядела просто восхитительно. Глаза у нее получились синие-пресиние. Светлые волосы она стянула резинкой. А какая у нее красивая гладкая кожа. Не то что у меня. Мне говорят, что я похожа на маму. Только вот у нее ни одного прыща на подбородке, а у меня…

[И нечего ухмыляться, Картер!]

Я давно не смотрела на этот снимок. Я выбрала его по двум причинам. Во-первых, я почти не помнила то время, когда мы жили все вместе. Во-вторых… это главная причина, почему я хранила фото… из-за символа на маминой футболке. Там был изображен анкх – символ жизни.

Моя мама носила символ жизни и погибла. Ничего печальнее не придумаешь. Но в тот момент она смотрела в аппарат и улыбалась, будто знала какую-то тайну. Или будто у них с отцом была какая-то только им понятная шутка.

Ледяные иголочки по-прежнему впивались мне в затылок. Я вдруг вспомнила человека в длиннополом пальто, который спорил с нашим отцом. Он что-то говорил про пер анкх.

С анкхом понятно: это символ жизни. А что такое пер? Скорее всего, тоже важное слово.

У меня мелькнула странная мысль: если бы я увидела слова «пер анкх» написанные иероглифами, то поняла бы их смысл.

Я убрала мамину фотографию обратно в ящик, взяла карандаш и одну из своих работ по математике, где была чистая страница. А если написать слова «пер анкх» по-английски? Может, я пойму, как выглядит иероглиф?

Едва мой карандаш коснулся бумаги, дверь в комнату открылась.

– Мисс Кейн! Можно к вам?

Я резко обернулась и выронила карандаш. На пороге стоял хмурый полицейский инспектор.

– Чем это вы заняты? – спросил он.

– Задачки решаю.

Потолок у меня низкий, и инспектору пришлось нагнуться. На нем был костюм пыльно-серого цвета. Под стать его седым волосам и землистому лицу.

– Задачки будете решать потом. Разрешите представиться: старший инспектор Уильямс. Сейди, мне надо с вами поговорить. Присядем?

Я не села. Инспектор тоже остался стоять. Его это явно раздражало. Попробуй находиться при исполнении, когда вынужден стоять скрючившись, как Квазимодо.

– Прошу вас, расскажите мне все по порядку, начиная с того момента, когда ваш отец заехал за вами.

– Я уже рассказывала полицейским в музее.

– Пожалуйста, расскажите еще раз.

Я рассказала ему все. А чего скрывать? Пока я дошла до голубых иероглифов и жезла, превратившегося в змею, его левая бровь поднималась все выше и выше.

– У вас очень яркое воображение, Сейди, – сказал инспектор Уильямс.

– Я вам не вру, инспектор. А вот ваша левая бровь вот-вот сбежит.

Он попытался разглядеть свою бровь, но, конечно же, не смог.

– Вот что, Сейди. Я понимаю: вам сейчас очень тяжело. Понимаю и то, что вы хотите защитить отцовскую репутацию. Но он исчез…

– Пока что он только провалился в саркофаге сквозь пол, – возразила я. – Он не умер.

Инспектор Уильямс развел руками.

– Сейди, мне очень жаль. Но мы должны выяснить, почему ваш отец совершил этот акт…

– Какой еще акт?

Полицейский откашлялся.

– Ваш отец уничтожил бесценные экспонаты и в результате погиб сам. Нам необходимо выяснить причину.

– По-вашему, мой отец – террорист? – сердито глядя на него, спросила я. – Вы что, спятили?

– Мы обзвонили нескольких коллег вашего отца. Насколько понимаю, его поведение сильно изменилось с момента смерти вашей матери. Он замкнулся в себе, с головой погрузился в свои исследования и стал все больше времени проводить в Египте.

– Так он же египтолог! Чем задавать дурацкие вопросы, вы бы лучше искали моего отца!

– Сейди… – Чувствовалось: инспектор едва сдерживался, чтобы меня не задушить. Не он первый. И чем я не нравлюсь взрослым? – Да будет вам известно, что в Египте существуют экстремистские группы, которые противодействуют вывозу древностей в музеи других стран. Не исключено, что эти люди вошли в контакт с вашим отцом. В его состоянии он мог оказаться для них легкой добычей. Может, он в вашем присутствии называл какие-то имена?

Я промчалась мимо инспектора и остановилась у окна. Я так разозлилась на этого идиота, что не могла связно думать. С чего это он решил, что отец умер? Нет, нет и еще раз нет! И как он смел называть отца террористом? Ну почему взрослые настолько глупы? Они всегда требуют рассказать всю правду, а когда начинаешь рассказывать – не верят. Тогда какая правда им нужна?

Я смотрела на темную улицу. Ледяные иголочки впивались в затылок сильнее, чем прежде. Потом я вспомнила про сухое дерево напротив и посмотрела туда. Его тускло освещал ближайший уличный фонарь. Возле дерева стоял все тот же толстяк в длиннополом пальто, шляпе и круглых очках, которого отец называл Амосом. Он стоял и смотрел в мою сторону.

В общем-то, я должна была бы испугаться. Представляете, когда незнакомый человек стоит напротив вашего дома и вовсю глазеет на ваше окно? Но он смотрел не угрожающе, а с сочувствием, будто знал, каково мне сейчас. И не скажу, чтобы он был таким уж незнакомцем. Где-то я его видела раньше. Только где? Я никак не могла вспомнить, и это меня бесило.

Инспектор за моей спиной снова прочистил горло.

– Поймите, Сейди. Никто не обвиняет вас в нападении на музей. Мы понимаем, что вы были втянуты в это против своей воли.

– Против своей воли? – переспросила я, отворачиваясь от окна. – А кто запер хранителя в его кабинете?

Левая бровь инспектора снова поползла вверх.

– В этом мы разберемся. Я уверен, что вы посчитали это чем-то вроде игры и не поняли истинных намерений вашего отца. Скажите, а ваш брат мог быть его сообщником?

– Картер? – хмыкнула я. – Да вы что, инспектор?

– Как вижу, вы настроены защищать и его. Вы считаете Картера достойным братом? Так надо понимать ваши слова?

Мне отчаянно хотелось съездить этому зануде по физиономии.

– Вы на что намекаете? На то, что он не похож на меня?

Инспектор заморгал.

– Я всего лишь имел в виду…

– Знаю я, что вы имели в виду, – перебила я, вспомнив фразу из какого-то фильма. – Да, я считаю Картера достойным братом.

Инспектор Уильямс поднял руки. Надо понимать, извинился за свои слова. Но мне было противно. Картер, конечно, не подарок, но мы уж как-нибудь сами разберемся. Терпеть не могу, когда люди сомневаются, что мы – одна семья. Ненавижу их косые взгляды. Сначала этот доктор Мартин в музее. Теперь инспектор Уильямс. Это бывало каждый раз, когда мы оказывались втроем. Абсолютно каждый.

– Еще раз прошу меня простить, Сейди. Но я занимаюсь своей работой – стараюсь отделить виновных от невиновных. Всем нам было бы гораздо легче, если бы вы это поняли и не чинили нам препятствий. Нам важны любые сведения. Все, о чем говорил ваш отец. Любые имена, которые он называл.

Мне захотелось проверить его реакцию, и я тут же назвала одно имя:

– Амос. Он встречался с человеком по имени Амос.

– Сейди, – вздохнул инспектор Уильямс, – такое просто невозможно. Менее часа назад мы звонили Амосу в Нью-Йорк и говорили с ним. Он сегодня вообще никуда не выходил из дома.

– Да не в Нью-Йорке он! – упиралась я. – Он вот…

Я выглянула в окно. Возле засохшего дерева было пусто. Что и требовалось доказать!

– Этого не может быть! – сказала я.

– Вот именно.

– Понимаете, он только что был здесь. Кто он такой? Один из папиных коллег? И откуда вы про него узнали?

– Сейди, пора прекращать ваш спектакль.

– Спектакль?

Инспектор поглядел на меня и выпятил челюсть. Наверное, он что-то решил.

– Мы узнали от Картера всю правду. Мне не хотелось вас огорчать, но ваш брат все нам рассказал. Он понимает бессмысленность попыток выгородить вашего отца. Для вас же лучше, если вы это тоже поймете и перестанете упрямиться. Тогда против вас не будет выдвинуто никаких обвинений.

– Как вам не стыдно врать детям? – заорала я, надеясь, что мои слова услышат внизу. – Картер никогда не скажет ни одного слова против отца! И я тоже не скажу!

Инспектор даже не стал делать вид, что удивлен.

– Что ж, Сейди, – сказал он, скрестив руки на груди. – Мне жаль, что вы заняли такую позицию. Боюсь, теперь нам остается лишь спуститься вниз и… обсудить с вашими бабушкой и дедушкой последствия вашего упрямства.

4. Родственное похищение

Сейди

Обожаю праздники в кругу семьи. Уютная обстановка. Вокруг камина развешаны гирлянды. На столе все готово для чаепития. И тут же – инспектор Скотленд-Ярда, готовый тебя арестовать.

Картер примостился на диване, держа в руках рабочий рюкзак отца. Удивительно, как это его не отобрали полицейские. Там вполне могли быть улики или еще что-нибудь подобное, но инспектор как будто в упор не видел этот рюкзак.

Вид у Картера был жуткий. То есть хуже, чем обычно. По правде говоря, мой братец никогда не учился в нормальной школе, а одевается как маленький профессор: брюки цвета хаки, рубашка с пристегивающимся воротником и кожаные ботинки. Вообще-то он довольно симпатичный. Высокий, худощавый, и волосы ничего, если их причесать. Глаза у него отцовские. Когда мои подружки Лиз и Эмма увидели его снимок, то назвали Картера «клевым парнем». Здесь, как говорят взрослые, надо ввести поправочный коэффициент. Во-первых, он мой брат, а во-вторых – у этих девчонок не все в порядке с мозгами. Картер говорил мне, что на раскопках он часто ходит в каком-нибудь рванье. Показать бы такой снимочек Лиз с Эммой и послушать, что они тогда скажут.

[Чего уставился, Картер? Пора бы знать, что для женщин одежда значит очень много.]

Я понимала, каково сейчас брату. Я видела отца дважды в год, а он – постоянно. Случившееся подействовало на него сильнее, чем на меня.

Картер сидел на диване не один. По обе стороны от него восседали заметно нервничающие дед и бабушка. На столике стоял большой фарфоровый чайник, чашки, блюдо с печеньем, но к угощению никто не притрагивался. Старший инспектор Уильямс приказал мне сесть на стул. Сам он с важным видом расхаживал перед камином. У дверей стояли еще двое полицейских: та самая тетка и здоровенный лоб, который тоскливо поглядывал на печенье.

– Мистер и миссис Фауст. Как ни прискорбно, но ваши внуки отказываются сотрудничать со следствием, – сообщил инспектор Уильямс.

Бабушка теребила складки платья. Трудно поверить, что она – мать нашей мамы. Бабушка похожа… ну, на что-то вроде сухой бесцветной палки. А наша мама была всегда яркой и жизнерадостной.

– Они еще дети, – дребезжащим голосом произнесла бабушка. – Разве можно их в чем-то обвинять?

– Инспектор, да это просто смешно, – подхватил дед. – Они не несут ответственности.

Когда-то дедушка играл в регби. Наверное, в то время он выглядел получше. Мясистые руки были мускулистее, а под рубашкой не выпирал живот. У него глубоко посаженные глаза, будто кто-то загнал их туда ударами кулака (правда, несколько лет назад отец заехал ему по лицу, но это уже другая история). Вид у деда жутковатый, и обычно люди, заприметив его, сворачивают в сторону. Но инспектор Уильямс, наверное, встречал типов и пострашнее.

– Мистер Фауст, представляете, с какими заголовками выйдут утренние газеты? «Нападение на Британский музей. Розеттский камень уничтожен». Ваш зять…

– Бывший зять, – поправил дед.

– Как вам будет угодно. Так вот, он либо погиб при взрыве, либо скрылся, и в этом случае…

– Он не скрылся! – выкрикнула я.

– Нам необходимо знать, где он сейчас, – продолжал инспектор. – Единственные свидетели случившегося – ваши внуки, а они отказываются говорить правду.

– Мы сказали вам правду, – возразил Картер. – Отец не умер и не сбежал. Он не смог выбраться из саркофага и погрузился под пол.

Инспектор посмотрел на деда. «Теперь убедились?» – говорил его взгляд. Затем Уильямс повернулся к Картеру.

– Молодой человек, ваш отец совершил уголовное преступление и исчез. А вас с сестрой оставил расхлебывать последствия.

– Неправда! – дрожащим от ярости голосом выкрикнула я.

Я не могла поверить, что отец намеренно отдал нас с Картером на растерзание полиции. Но то, что он шесть лет назад оставил меня на попечение маминых родителей… для меня это и сейчас оставалось болезненным воспоминанием.

– Дорогая, успокойся, – прошелестела бабушка. – Инспектор всего лишь занимается своей работой.

– Отвратительно занимается! – сказала я.

– Давайте выпьем чаю, – предложила бабушка.

– Нет! – завопили мы с Картером.

Потом мне стало жалко бабушку. Она вся поникла.

– Мы можем предъявить вам обвинение, – сказал инспектор, глядя на меня. – Можем и предъявим…

Он застыл на месте и странно заморгал, забыв, что хотел сказать.

– Инспектор, что с вами? – удивился дед.

– А?.. Что?.. – сонным голосом произнес инспектор Уильямс.

Он вынул из кармана синюю книжечку и бросил Картеру. Это был американский паспорт.

– Вы подлежите депортации, – объявил ему инспектор. – В течение двадцати четырех часов вы обязаны покинуть страну. Если нам потребуется снова вас допросить, мы это сделаем при посредничестве ФБР.

У Картера отвисла челюсть. Он взглянул на меня. Я поняла: такого поворота событий мой братец не ожидал. Мы думали: еще немного, и Уильямс арестует нас обоих. И вдруг, ни с того ни с сего – депортация Картера! Полицейские возле двери изумленно переглянулись.

– Сэр, вы уверены… – начала тетка.

– Да, Линли. Вы оба можете идти.

Полицейские переминались с ноги на ногу. Тогда инспектор нетерпеливо махнул рукой, и они ушли, закрыв дверь.

– Послушайте, мистер Уильямс, – сказал Картер. – Мой отец исчез в Англии, а вы заставляете меня покидать страну?

– Давайте называть вещи своими именами, молодой человек. Ваш отец либо мертв, либо ударился в бега. При таком раскладе вещей депортация – самый гуманный выбор. Все уже оговорено.

– С кем? – спросил дед. – Кто распорядился о депортации?

На лице инспектора вновь появилось непонятное выражение.

– Кто распорядился?.. Компетентные органы. Поверьте, это лучше, чем тюрьма.

Картер был настолько ошарашен, что утратил способность говорить. Я даже не успела его пожалеть, как услышала от инспектора Уильямса:

– Вас, мисс, это тоже касается.

Это было равнозначно удару кувалдой по голове.

– Вы меня… высылаете? Но я здесь живу!

– У вас американское гражданство. При сложившихся обстоятельствах вам лучше всего вернуться домой.

Я тупо смотрела на инспектора. Кроме этой квартиры, у меня не было никакого другого дома. Здесь у меня своя комната. Школа, подруги, да и вообще все у меня находилось здесь.

– Мне некуда ехать, – сказала я.

– Инспектор, это несправедливо, – дрожащим голосом вступилась за меня бабушка. – Просто невероятно, чтобы…

– У вас будет время проститься с внуками, – перебил ее инспектор.

Он наморщил лоб, будто сам удивлялся своим действиям.

– Мне… мне пора.

Как будто его кто-то удерживал! Инспектор Уильямс подошел к двери, открыл ее, и тут я едва не свалилась со стула. На пороге стоял Амос. Не знаю, где он оставил свое длиннополое пальто. Сейчас он был лишь в костюме. Еще я заметила золотые бусинки, вплетенные в его косичку.

Я думала, инспектор насторожится, раскроет рот от удивления или хотя бы что-то скажет. Ничего подобного! Он, словно не замечая Амоса, пошел прямо к входной двери, а оттуда – в промозглый холод лондонского вечера.

Амос вошел в гостиную и прикрыл за собой дверь. При его появлении дед и бабушка вскочили с дивана.

– Ах, это ты? – рявкнул дед. – Как же я раньше не догадался? Будь я помоложе, сейчас превратил бы тебя в фарш.

– Добрый вечер, мистер и миссис Фауст, – любезным тоном сказал Амос.

Он озабоченно скользнул взглядом по нам с Картером, будто наша дальнейшая судьба ложилась на его широкие плечи.

– Нам надо поговорить.

Амос вел себя как дома. Он плюхнулся на диван, налил себе чаю. Потом взял с блюда печенье и принялся жевать. Должна сказать, что печенье у бабушки всегда получается жестким. Недолго и зуб сломать.

Дед побагровел. Я боялась, что его хватит удар. Он зашел за спинку дивана и поднял руки, явно намереваясь стукнуть гостя. Тот спокойно жевал, прихлебывая чай.

– Садитесь, ребята, – сказал он нам.

Удивительное дело. Казалось, все мы только и ждали его приказа. Даже дед опустил руки и уселся рядом с Амосом, брезгливо косясь на него.

Амос потягивал чай и смотрел на меня. Понятное дело, я ему не понравилась. Не думаю, чтобы я выглядела таким уж страшилищем, хотя, конечно, после музея вид у меня был не самый лучший. Потом Амос взглянул на Картера и хмыкнул.

– Жуткое время, – произнес он. – Но другого выхода нет. Детям придется поехать со мной.

– Вот еще! – заявила я. – Я никуда не поеду с незнакомым человеком, у которого на лице печенье!

На самом деле на лице Амоса прилепилось лишь несколько крошек. Он даже не удосужился их смахнуть.

– Вообще-то мы с тобой знакомы, Сейди, – сказал он. – Неужели не помнишь?

Ну откуда у него такой знакомый тон? Мне даже стало неловко, что я не могу его вспомнить. Я посмотрела на Картера и поняла, что он тоже не помнит этого человека.

– Нет, Амос, – еще более дрожащим голосом возразила бабушка. – Ты не можешь забрать Сейди. У нас есть договоренность.

– Сегодня Джулиус ее нарушил, – сказал Амос. – После случившегося Сейди не может оставаться у вас. Это небезопасно.

– А с какой стати мы должны ехать с вами? – взвился Картер. – Вы чуть не подрались с нашим отцом!

Амос покосился на отцовский рюкзак. Картер по-прежнему не выпускал его из рук.

– Вижу, рюкзак у тебя. Хорошо. Он тебе понадобится. А что касается драк, у нас с твоим отцом их хватало. Если помнишь, Картер, я пытался отговорить Джулиуса от поспешных действий. Послушайся он меня, сейчас все было бы по-другому.

Я не понимала, о чем он говорит, но дед понял.

– Я по горло сыт Джулиусом, тобой и вашими предрассудками! Мы больше ничего знать не желаем!

Наша гостиная выходила на задний дворик. Сквозь стеклянные двери сверкали огни на этом и другом берегах Темзы. Вечером вид намного привлекательнее, чем днем. Не бросается в глаза обшарпанность окружающих домов.

– Предрассудки? – переспросил Амос. – Но почему-то вы обосновались на восточном берегу Темзы.

Дед опять побагровел, на этот раз еще сильнее.

– Это была идея Руби. Она хотела нас защитить. Увы, дочь во многом ошибалась. Лучший пример – то, что она верила Джулиусу и тебе!

Амос невозмутимо слушал. От него исходил непонятный запах. Каких-то старинных благовоний. Я вспомнила, что примерно так пахло в индийских магазинчиках на Ковент-Гарден.

Амос спокойно допил чай.

– Миссис Фауст. Вы и ваш муж прекрасно знаете, что началось. И полиция – далеко не первый номер в списке ваших тревог.

Бабушка громко сглотнула.

– Ты… ты изменил сознание инспектора Уильямса? Заставил его принять решение о депортации Сейди?

– Либо это, либо их обоих арестовали бы, невзирая на возраст, – ответил Амос.

– Что-что? Вы изменили сознание инспектора? Как? – удивилась я, забыв про все остальное.

Амос пожал плечами.

– Это временно. Если мы за ближайший час не доберемся до Нью-Йорка, инспектор Уильямс задумается о причинах своего решения.

– За час из Лондона в Нью-Йорк не добраться, – сказал Картер и недоверчиво рассмеялся. – Даже на самом быстром самолете.

– Ты прав, – согласился Амос. – На самолете не добраться.

Он повернулся к бабушке, словно наш отъезд с ним был делом решенным.

– Миссис Фауст, у Картера и Сейди сейчас есть только одно безопасное место, и вы это знаете. Они отправятся в мой бруклинский дом. Там я сумею их защитить.

– У вас что, целый дом в Бруклине? – удивился Картер.

– Семейное наследие. Там вы оба будете в безопасности.

– Но отец…

– Сейчас вы ему ничем не поможете, – вздохнул Амос. – Прости, Картер, но это так. Потом я тебе все объясню. Поверь, ваш отец согласился бы со мной. А теперь нам нужно двигаться. Сейчас я единственный, кто у вас есть.

Ну и самоуверенный тип этот Амос! Картер посмотрел на деда с бабушкой и угрюмо кивнул. Он понимал, что они не оставят его у себя. Картер всегда напоминал им нашего отца. Я тоже не понимала, почему тогда дед с бабушкой не взяли нас обоих. Но что теперь об этом говорить?

– У Картера своя голова на плечах, – сказала я. – А я живу здесь и никуда уезжать не собираюсь. Да еще с незнакомым человеком. С какой это радости?

Я посмотрела на бабушку, думая, что она вступится за меня. Однако бабушка разглядывала узор кружев на скатерти, будто ничего интереснее не видела.

– Дед, ну скажи ему…

Но и дед прятал от меня глаза. Он повернулся к Амосу и спросил:

– Ты сумеешь вывезти их из страны?

– Погодите! – заорала я.

Амос встал и смахнул с пиджака крошки. Он подошел к стеклянным дверям и стал смотреть на реку и огни.

– Вскоре полиция опять наведается к вам. Говорите им что угодно. Нас они не найдут.

– Так это что… похищение? – одеревеневшим языком промямлила я. – Картер, и ты согласен?

Картер встал и закинул на плечо отцовский рюкзак. Он был готов отправиться с Амосом. Наверное, не хотел задерживаться у деда с бабушкой.

– На чем вы собрались ехать в Нью-Йорк? – спросил он Амоса. – Если не на самолете, остается только ракета.

– Нет, – покачал головой Амос.

Пальцем он нарисовал на запотевшем стекле… несколько иероглифов.

– Лодка, – сказала я и спохватилась.

Откуда я это знаю?

Амос уставился на меня поверх своих круглых очков.

– Как тебе удалось…

– Правая картинка похожа на лодку, – не задумываясь, выдала я. – Но не на лодке же вы поплывете. Это смешно.

– Смотри! – крикнул мне Картер.

Я прижалась носом к стеклу. Возле пристани на волнах покачивалась лодка. Не современная, какие плавают по Темзе. Это была египетская тростниковая лодка с двумя пылающими факелами на носу и большим рулем. Возле руля темнела фигура в пальто и шляпе. Наверное, Амос отдал рулевому свои пальто и шляпу, чтобы тот не мерз.

Признаюсь честно: я потеряла дар речи.

– На ней мы и поплывем в Бруклин, – сказал мне Картер.

– Ребята, пора, – поторопил нас Амос.

Я подбежала к бабушке.

– Бабуля, ну скажи ему!

– Дорогая, это делается для твоего же блага, – каким-то не своим голосом ответила мне бабушка и смахнула со щеки слезу. – И возьми с собой Маффин.

– Верно, – спохватился Амос. – Кошку нельзя здесь оставлять.

Он подошел к лестнице. Маффин словно ждала этого приглашения. Она, как метеор, пронеслась по ступенькам и прыгнула мне на руки. Такого с нею еще не случалось.

Я понимала, что выбора у меня нет. Но тогда должны быть хотя бы объяснения.

– Кто вы? – спросила я Амоса. – Мы не можем отправиться в Нью-Йорк с незнакомым человеком.

– Почему же с незнакомым? – улыбнулся Амос. – Я – ваш родственник.

И вдруг я вспомнила. Я однажды видела его улыбающееся лицо и слышала его слова: «С днем рождения, Сейди». Далекое воспоминание, вдруг поднявшееся из глубин памяти.

– Дядя Амос? – неуверенно спросила я.

– Да, Сейди. Я – брат Джулиуса. А теперь идем. Нам предстоит долгий путь.

5. Знакомство с обезьяной

Картер

Это снова Картер. Извините, нам тут пришлось временно прекратить запись, потому что за нами гнались… ладно, об этом потом.

Сейди вам рассказала, как мы свалили из Лондона?

Вот так, выйдя из дома, пошли вслед за Амосом к пристани, где находилась странная лодка. Я нес отцовский рюкзак. До сих пор не верилось, что отец исчез. Мне было совестно покидать Лондон без него. Но в одном Амос был прав: сейчас мы ничем не могли помочь отцу. Не скажу, чтобы я верил каждому слову дядюшки. И в то же время только он мог объяснить нам случившееся с отцом. И потом, куда еще нам было идти, если даже Сейди дед с бабушкой попросту вытолкнули из дома? Для ее же блага!

Первым в лодку забрался Амос. За ним туда прыгнула Сейди. Я в нерешительности остановился. Такие лодки я видел на Ниле, и они всегда казались мне ненадежными.

Фактически, тростниковая лодка – это большой плавучий ковер, сплетенный из волокон тростника. Каркас из реек придавал ему форму лодки. Меня насторожили факелы на корме. Если не утонем, то сгорим. Веселенькая перспектива! У Амоса был помощник, которого он поставил на руль и почему-то нарядил в свои пальто и шляпу. Помощник уступал нашему дяде в росте. Шляпа тоже была ему велика и закрывала лицо. Руки скрывались в рукавах пальто.

– И как эта штука поплывет в Нью-Йорк? – спросил я Амоса. – Даже паруса нет.

– Доверься мне, – ответил он, протягивая руку.

Вечер был холодным, но на борту мне сразу стало теплее, словно огонь факелов обогревал пространство. Посередине лодки находилась хижина, сплетенная из тростниковых циновок. Маффин, сидевшая у Сейди на руках, принюхалась и почему-то заурчала.

– Забирайтесь в хижину, – предложил нам Амос. – Это плавание имеет… свои особенности.

– Нет уж, я останусь здесь, – заявила Сейди. – А кто это у тебя на руле? – спросила она, кивнув в сторону странной фигуры.

Амос сделал вид, что не слышал вопроса.

– Теперь держитесь!

Он подал знак рулевому, и лодка тронулась.

Не знаю, с чем сравнить ощущения от нашего плавания. Вам знакомо замирание в животе, которое появляется на американских горках, когда взлетаешь вверх и потом падаешь вниз? Что-то вроде этого, хотя мы никуда не падали, а само ощущение, появившись, не исчезало. Лодка неслась с умопомрачительной скоростью. Огни Лондона слились в одно пятно, затем и вовсе пропали за стеной густого тумана. Из окружающей темноты доносились странные звуки: шелест и шипение, будто вокруг лодки ползали сотни змей. Где-то вдалеке слышались крики. К ним примешивались голоса, шепчущие на незнакомых языках.

Замирание в животе становилось невыносимым. Я опасался, что меня вытошнит. Громкость звуков заметно возросла. Мне самому хотелось закричать. И вдруг лодка резко сбросила скорость. Звуки стихли, а туман рассеялся. Вновь появились городские огни, и теперь они были ярче, чем прежде.

Над нами навис мост. Таких высоких мостов в Лондоне просто нет. В животе у меня что-то медленно повернулось. Слева я увидел знакомые силуэты Крайслеровского небоскреба и Эмпайр-стейт-билдинга.

– Невероятно, – прошептал я. – Это же Нью-Йорк.

Сейди стояла с позеленевшим лицом (наверное, и мое было не лучше). Маффин все так же лежала у нее на руках, закрыв глаза и негромко урча.

– Этого не может быть, – с трудом проговорила Сейди. – Мы плыли каких-нибудь десять минут.

Может или не может, но сейчас наша лодка двигалась вверх по Ист-ривер, проходя под Уильямсбургским мостом. Вскоре мы причалили к небольшой пристани на Бруклинском берегу. Перед нами был какой-то фабричный двор, заваленный металлоломом и ржавыми механизмами. Посреди двора, почти у самой воды, высился старый фабричный склад с заколоченными окнами. Его стены были густо расписаны граффити.

– Это и есть твой «семейный дом»? – усмехнулась Сейди.

– Взгляни еще раз.

Амос кивнул в сторону крыши склада.

– Как… как тебе это…

У меня кончились слова. Почему же я сразу не увидел пятиэтажный особняк, построенный на крыше склада?

– Как тебе разрешили построить жилой дом в таком месте?

– Долго рассказывать, – ответил Амос. – Нам требовалось уединение.

– Этот берег реки – восточный? – спросила Сейди. – Помнишь, в Лондоне ты говорил, что мои дед с бабушкой предпочли поселиться на восточном берегу Темзы?

– Да, Сейди. Очень хорошо, что ты запомнила, – улыбнулся Амос. – В древние времена восточный берег Нила всегда считался берегом живых, берегом, где восходило солнце. Мертвых погребали на западном берегу. Жить там считалось не только дурной приметой, но и опасным делом. Эта традиция до сих пор сохраняется среди… нашего народа.

– Нашего народа? – только и успел переспросить я, потому что Сейди опередила меня своим вопросом:

– Значит, тебе нельзя жить на Манхэттене?

Амос посмотрел в сторону Эмпайр-стейт-билдинга и наморщил лоб.

– У Манхэттена – другие проблемы. Другие боги. Нам с ними лучше не пересекаться.

– Чем они другие? – не унималась Сейди.

– Потом, – коротко бросил Амос.

Он подошел к рулевому, снял с него пальто и шляпу… Оказалось, что никакого рулевого не было. Наверное, Амос устроил этот маскарад, чтобы мы не испугались. Он надел шляпу, подхватил рукой пальто, затем указал нам на металлическую лестницу, которая вела на крышу склада.

– Ну вот, мы все на берегу. Добро пожаловать в Двадцать первый ном.

– При чем тут гном? – удивился я, поднимаясь по лестнице. – Разве эти маленькие человечки связаны с Египтом?

– Нет, конечно, – поморщился Амос. – Я их терпеть не могу. От них всегда жутко воняет.

– Но ты же говорил…

– Ты недослышал. Я сказал не «гном», а «ном». Слово это означает «провинция» или «округ». В древности Египет был разделен на сорок две провинции. Сегодня положение несколько изменилось. Весь земной шар поделен на триста шестьдесят номов. Египет относится к Первому ному, а Нью-Йорк – к Двадцать первому.

Сейди посмотрела на меня и покрутила пальцем у виска.

– Нет, Сейди. Я вовсе не чокнутый, – сказал ей Амос (при этом он даже не обернулся). – Вам обоим предстоит многое узнать.

Мы поднялись на крышу склада. Отсюда трудно было охватить взглядом все сооружение. Кажется, дом был высоким, футов пятьдесят, не меньше. Стены сложены из здоровенных блоков известняка, рамы у окон металлические. Стены вокруг окон были испещрены иероглифами и подсвечены, отчего здание одновременно смахивало на современный музей и на старинный храм. Меня удивило не это. Стоило немного отвести взгляд, как особняк исчезал. Я несколько раз проверил: так оно и есть. Чтобы он появился, нужно было заставить себя смотреть только прямо, а это требовало некоторых усилий.

Амос остановился перед внушительной деревянной дверью размером с гаражные ворота. Ни ручки, ни замка я не увидел.

– Картер, входи первым.

– Но как же я…

– А ты подумай.

Замечательно: не успели приплыть, как опять загадка. У меня мелькнула дурацкая мысль: протаранить дверь головой Амоса. Только нам с Сейди было бы его не поднять. И места для разбега не хватало. Я опять посмотрел на дверь, и у меня возникло какое-то странное ощущение. Не дотрагиваясь до двери, я медленно поднял руку, и дверь последовала за моим движением! Она поднялась и ушла в стену.

– Как ты… – спросила оторопевшая Сейди.

– Сам не знаю, – признался я, поскольку тоже был удивлен. – Наверное, сенсорный датчик.

– Интересно, – пробормотал Амос. Случившееся удивило и его. – Не так, как это делаю я, но все равно очень хорошо. Просто замечательно.

– Спасибо, – только и оставалось сказать мне.

Сейди попыталась войти первой, но едва она подошла к порогу, ее кошка просто взбесилась. Маффин замяукала и попыталась спрыгнуть с рук.

– Киса, это что за фокусы? – удивилась Сейди.

– Ах да. Я же совсем забыл. Прошу прощения.

Амос погладил кошку по голове и сказал:

– Ты тоже можешь войти.

– Кошке нужно специальное разрешение? – спросил я.

– Тут особые обстоятельства, – сказал Амос, как будто это что-то объясняло.

Он вошел в дом. Мы – тоже. На этот раз Маффин даже не шелохнулась.

– Боже мой…

Моя сестра задрала голову и разинула рот. Просто чудо, что она не выронила свою жвачку.

– Это большой зал, – пояснил Амос.

Вполне подходящее название. Толстые кедровые потолочные балки находились на высоте четырех этажей. Их подпирали резные каменные колонны, украшенные иероглифами. На стенах располагалась внушительная коллекция музыкальных инструментов и древнеегипетского оружия. Стены опоясывали три яруса балконов с выходящими на них дверями. В очаге камина свободно поместился бы автомобиль. Над камином висела громадная плазменная панель, а по обе стороны от него стояли массивные кожаные диваны. Пол устилал ковер из змеиной кожи. Он был сорок футов в длину и пятнадцать в ширину – больше любой змеи. Частично стеклянные стены позволяли увидеть примыкающую к дому террасу с плавательным бассейном, столом, стульями и очагом, в котором ярко горел огонь. В дальнем конце большого зала виднелись двустворчатые двери. Каждую створку украшал Глаз Гора. Дверные ручки были скреплены цепью и закрыты на полдюжины висячих замков. Оставалось только гадать, что скрывалось за этими дверями.

Но больше всего нас с Сейди потрясла черная мраморная статуя в центре зала. Огромная – не меньше тридцати футов высотой. Статуя изображала кого-то из египетских богов. Тело было человеческим, а голова – птичьей, похожей на голову журавля или аиста, с длинной шеей и большим клювом.

Одеяние бога состояло из традиционной юбки, пояса и воротника. В одной руке он держал стилус (так называли перья для письма), а в другой – свиток с начертанным иероглифом. Иероглиф состоял из египетского петлеобразного креста – анкха – и прямоугольника, окружавшего петлю.

– Вот он! – воскликнула Сейди. – Пер анкх.

– Слушай, как ты смогла это прочесть? – спросил я, подозревая, что сестрица присочинила на ходу.

– Не знаю. Но тут и так понятно. Верхняя часть похожа на… план дома.

– Почему ты решила, что это дом? А может, это ящик, куда засунут анкх?

Я не хотел признаваться, но Сейди была права. Я узнал символ – упрощенное изображение дома с дверным проемом. Но такие вещи знали специалисты по Древнему Египту, а уж никак не малявки вроде Сейди. Она же стояла с торжествующим видом, абсолютно уверенная, что все правильно угадала.

– Это не ящик, а дом, – упрямо повторила Сейди. – Нижний иероглиф – это анкх, символ жизни. Значит, пер анкх – Дом жизни.

– Отлично, Сейди. – Амос, похоже, был удивлен. – А статуя изображает единственного бога, которому позволительно находиться в Доме жизни. По крайней мере, когда все обстоит благополучно. Картер, ты его узнал?

У меня в мозгу что-то щелкнуло. Птичья голова принадлежала не аисту и не журавлю, а ибису – египетской речной птице.

– Тот, – сказал я. – Бог знания. Он изобрел письменность.

– Правильно, – подтвердил Амос.

– Но почему у него птичья голова? – спросила Сейди. – У всех египетских богов странные головы. Они выглядят глупо.

– Обычно они выглядят по-другому, – сказал Амос. – В реальной жизни.

– Постой! – вмешался я. – Как понимать «в реальной жизни»?

Амос поглядел на меня так, будто вспомнил что-то неприятное, если не сказать отвратительное.

– Боги способны появляться в любых обличьях. Чаще всего целиком в человеческом или целиком в зверином. Но бывают и такие «гибридные» варианты. Ты пойми: боги – это изначальные силы, нечто вроде моста между человечеством и природой. Их изображали с головами животных, показывая этим, что они пребывают в двух разных мирах одновременно. Теперь понятно?

– Ни капельки, – призналась Сейди.

– Хмм. – Амоса это совсем не удивило. – Вам предстоит еще многое узнать. Пока скажу лишь, что бог Тот основал Дом жизни. Этот особняк – региональная штаб-квартира Двадцать первого нома… во всяком случае, была таковой. Я тут обитал в одиночестве… пока вы не появились.

Моя голова разрывалась от обилия вопросов. Я не знал, с какого начать.

– Что такое Дом жизни? Почему Тот – единственный бог, которому позволительно здесь находиться? И почему ты…

Амос сочувственно улыбнулся и помахал рукой.

– Картер, я прекрасно понимаю твое состояние. Но о таких вещах лучше говорить днем. Вам с Сейди нужно поспать. Я не хочу, чтобы вам снились кошмары.

– Думаешь, я смогу уснуть? – спросил я.

– М-мяу!

Маффин громко зевнула и вытянулась на руках у Сейди.

Амос хлопнул в ладоши.

– Хуфу!

Я подумал, что он чихнул. Ну кого могут звать странным именем Хуфу? Я ошибся. На зов Амоса явилось существо ростом в три фута. Оно было покрыто золотистой шерстью и одето в футболку темно-фиолетового цвета. Существо спрыгнуло с нижнего яруса балкона и приземлилось напротив нас. Только теперь я сообразил, что это павиан в форменной футболке баскетбольного клуба «Лос-Анджелес лейкерс».

Павиан оскалил зубы и издал странный звук: нечто среднее между рычанием и рыганием. От него явственно пахло сильно перченными чипсами «Дорито».

Я не нашел ничего умнее, как сказать:

– «Лейкерсы» – команда моего родного города.

Павиан радостно захлопал себя по голове и снова рыгнул.

– Ты понравился Хуфу, – объяснил мне Амос. – Вы с ним замечательно поладите.

– Так, – зевнула Сейди. – Значит, у тебя обезьяна в качестве слуги. Впрочем, чего я удивляюсь?

Маффин продолжала мирно урчать на руках Сейди, будто присутствие павиана ее ничуть не беспокоило.

– Агх! – прорычал Хуфу.

Амос усмехнулся.

– Картер, он хочет посмотреть уровень твоей игры.

Я переминался с ноги на ногу.

– Хорошо. Только не сейчас. Может, завтра. Но как ты понял…

– Картер, тебе придется ко многому привыкнуть, – сказал Амос. – Но если ты намерен выжить и спасти своего отца, тебе сначала нужно отдохнуть.

– Эй! – встряла Сейди. – Как понимать «выжить и спасти своего отца»? Хотелось бы пояснений.

– Завтра. Ваше знакомство с новой жизнью и обучение начнется завтра утром. А теперь, Хуфу, будь добр, проводи Картера и Сейди в их комнаты.

– Агх-ухх, – ответил павиан.

Он повернулся и важно двинулся к лестнице. К сожалению, футболка «Лейкерсов» не прикрывала его разноцветный зад.

Мы двинулись следом, но тут Амос остановил меня.

– Картер, пожалуйста, отдай мне отцовский рюкзак. Будет лучше, если я запру его в библиотеке.

Меньше всего мне хотелось отдавать ему рюкзак, о существовании которого я успел на время забыть. Но рюкзак – это все, что осталось у меня от отца. Мой багаж ночевал сейчас в Британском музее. Удивительно, как полиция не забрала рюкзак. Такое ощущение, что его попросту не заметили.

– В надлежащее время я верну его тебе, – пообещал Амос.

Он не требовал, а вежливо просил, однако выражение дядиных глаз подсказывало, что выбора у меня нет.

Я подал ему рюкзак. Амос взял его с осторожностью, будто внутри лежала взрывчатка.

– Спокойной ночи, – сказал он.

Амос прошел к дверям библиотеки. Двери приоткрылись ровно настолько, чтобы он смог проскользнуть внутрь. Мы ничего не успели рассмотреть, как створки сомкнулись опять.

Я посмотрел на Сейди. Можно было бы улечься на кожаном диване, но ночевать в громадном зале, по соседству со статуей Тота выглядело не слишком заманчиво. Пришлось отправиться вслед за Хуфу.

Нам с Сейди приготовили две соседние комнаты на третьем этаже. Должен сознаться, они были гораздо круче всех гостиничных номеров, в которых я останавливался.

Фактически это была целая квартира, плотно набитая моей любимой едой и питьем: имбирный эль… [Да, Сейди, я уже взрослый и не буду пить газировку! Успокойся!] Кроме эля несколько сортов моего любимого печенья и конфет. Уму непостижимо! Откуда Амос узнал про все это? В комнате стояли телевизор, компьютер и музыкальный центр последних моделей. В ванной я обнаружил свою любимую зубную пасту, дезодорант и все прочее. Кровати хватило бы на троих таких, как я. Жаль только, что вместо нормальных матерчатых подушек лежало изголовье, вырезанное из слоновой кости. Такие штучки я видел в египетских гробницах. Изголовье украшали фигурки львов и, конечно же, иероглифы.

С балкона открывался вид на нью-йоркский порт, Манхэттен и статую Свободы, мерцающую вдалеке. Я хотел подышать местным воздухом, но раздвижная дверь оказалась запертой. Вот и первое указание на то, что происходящее могло таить в себе опасность. Я обернулся к Хуфу, но павиан уже ушел. Дверь в мою комнату тоже оказалась закрытой.

– Картер! – послышалось из-за двери, соединявшей наши с сестрой комнаты.

Я подергал ручку. Естественно, и эта дверь была заперта.

– Мы узники, – сказала Сейди. – Как ты думаешь, Амосу… можно доверять?

После сегодняшних событий я не доверял никому и ничему. Но не мог сказать об этом Сейди. В ее голосе звучал страх. Я почувствовал, что должен ее успокоить. Глупость, конечно. Сейди всегда была смелее меня. Она делала что ей вздумается и никогда не беспокоилась о последствиях. Это обычно я боялся, а не она. Но сейчас я вдруг ощутил потребность сыграть давно не игранную роль. Роль старшего брата.

– Не волнуйся, все будет нормально, – уверенным голосом сказал я. – Если бы Амос хотел как-то навредить нам, он бы сделал это гораздо раньше. Постарайся уснуть.

– Картер!

– Ну чего еще?

– Это ведь все магия? То, что случилось с отцом в музее. Лодка Амоса. Этот дом. Сплошная магия.

– Думаю, что так.

Она громко вздохнула.

– Хорошо. А то я уж боялась, что у меня крыша едет.

– Спокойной ночи.

Я осознал, что не говорил этого Сейди с той поры, когда мы еще жили вместе в Лос-Анджелесе и мама была жива.

– Я скучаю по отцу, – призналась Сейди. – Я ведь его почти не видела… и все равно скучаю.

К глазам моим подступили слезы, и я сделал глубокий вдох. Я не имел права быть слабым. Сейди нуждалась во мне. Отец нуждался в нас обоих.

– Мы обязательно его найдем, – пообещал я. – Приятных снов.

Я прижался ухом к двери, но с другой стороны слышалось лишь негромкое мурлыканье кошки. Маффин осваивалась на новом месте. Хотя бы не чувствовала себя несчастной.

Мне хотелось спать, и я лег. Под одеялом было тепло и приятно, но спать на дурацком изголовье я не мог. У меня затекла шея, и тогда я положил изголовье на пол и решил спать без него.

Это было моей первой большой ошибкой.

6. Завтрак с крокодилом

Картер

Как назвать то, что я видел? Это был не кошмар, а нечто более реальное и потому пугающее.

Во сне я вдруг ощутил себя невесомым. Наверное, я проснулся и вдруг увидел себя наверху. Внизу, на кровати, лежало мое тело.

Мелькнула мысль: «Я умираю». Но это было не так. Я не превратился в призрак. У меня появилось новое тело: светящееся, золотистое, с крыльями вместо рук. Я стал кем-то вроде птицы. [Нет, Сейди, я не превратился в курицу. Может, позволишь мне продолжить?]

Я знал: это не сон. Мне не снятся цветные сны. И все пять чувств у меня во сне не работают. В комнате слегка пахло жасмином. В недопитой жестянке имбирного эля, что стояла на ночном столике, булькали пузырьки углекислого газа. Мои перья теребил холодный ветер. Значит, окна открыты? Мне не хотелось вылетать из комнаты, но сильный поток подхватил меня, как листик в бурю, и вынес.

Особняк остался внизу. Силуэт Нью-Йорка стал размываться и исчез. Я летел сквозь темноту и туман, слушая шепот странных голосов. В животе возникли те же ощущения, как во время плавания на лодке Амоса. Потом туман рассеялся, и я оказался совсем в другом месте.

Я парил над каменистыми склонами горы. Далеко внизу, на другом конце долины, светился огнями город. Нет, это был не Нью-Йорк. Ночная темнота не помешала мне почувствовать, что я нахожусь в пустыне. Ветер был настолько жарким, что кожа лица стала сухой, как бумага. Понимаю, звучит нелепо, но я по-прежнему ощущал свое лицо человеческим, будто оно существовало само по себе и не превратилось в птичью голову. [Отлично, Сейди. Можешь называть меня Картером Куриноголовым. Довольна?]

Подо мной на уступе стояли двое. Кажется, они меня не заметили. Я понял, что мое свечение померкло. Словно птица-невидимка, я парил в темном ночном воздухе. Фигуры были видны не слишком отчетливо, однако я понимал, что это не люди. Я напряг зрение. Первый из стоявших оказался низеньким, толстым и лысым. Его кожа странно блестела под лунным светом, и я сразу подумал о жабе, вставшей на задние лапки. Второй был высоким и невероятно тощим, с когтистыми ногами, как у петуха. Лица его я почти не видел. Скажу только, что оно было красным и влажным… В общем, это даже хорошо, что я не разглядел его лицо.

– Где же он? – нервозно квакнул первый, похожий на жабу.

– Он пока не обзавелся постоянным хозяином, – раздраженно ответил второй, с петушиными ногами. – Он может появляться лишь на короткое время.

– А ты уверен, что мы находимся в нужном месте?

– Да, идиот! Вскоре он будет здесь.

На уступе появилась третья фигура, огненная. Те двое упали ниц и буквально зарылись в щебень. Я отчаянно желал, чтобы он меня не увидел.

– Мой повелитель! – заквакал жабообразный.

В темноте мне был виден лишь огненный человеческий силуэт.

– Как называется это место? – спросил тот, кого назвали повелителем.

Едва он раскрыл рот, я сразу понял, кто он. Этот тип напал на отца в Британском музее! Весь вчерашний страх мгновенно вернулся ко мне, и я замер. В музее я пытался бросить в него обломком камня. Здесь я не мог сделать даже это. От мысли, что я ничем не помог отцу, мне стало паршиво.

– Мой повелитель, эту гору называют Верблюжьей, – сказал прихвостень с петушиными лапами. – Издали она напоминает верблюда, опустившегося на колени. А город, что светится вдали, – это Финикс. То есть Феникс, если отбросить особенность произношения на их языке.

Огненный человек громогласно расхохотался.

– Феникс. Какое точное название! И пустыня совсем как в родных местах. Ее нужно лишь хорошенько прожечь огнем. Пустыня должна сделаться выжженной, бесплодной. Согласны?

– Несомненно, мой повелитель, – заквакал жабообразный. – А что с остальными четырьмя?

– Один уже погребен, – сообщил огненный человек. – Вторая слаба. Ею легко помыкать. Остаются еще двое. Но с ними я расправлюсь, причем довольно скоро.

– Позвольте спросить… как? – спросил жабообразный.

Огненный человек вспыхнул ярче.

– До чего же ты любопытен, головастик!

Он ткнул в жабообразного пальцем, и от кожи этой твари повалил пар.

– Нет! – взмолился тот. – Пощади-и-те!

Я с трудом наблюдал за всем этим. Даже не хочется рассказывать. Может, слышали про жестоких деток, которые посыпают улиток солью? Примерно то же происходило и с жабообразным. Вскоре от него в буквальном смысле осталось мокрое место.

Петушиные Ноги опасливо попятился. Я его вполне понимал.

– Здесь мы воздвигнем мой храм, – как ни в чем не бывало продолжал огненный человек. – Гора станет местом поклонения мне. Когда все будет готово, я сотворю величайшую в мире бурю. Я очищу пространство! Все, без остатка!

– Да, мой повелитель, – поспешно согласился Петушиные Ноги. – Но смею ли я предложить вам нечто для увеличения вашего могущества?

Он склонил голову и шагнул вперед. Похоже, это был величайший секрет, который нужно шептать на ухо. Но такое шептание грозило превратить его в жареную курятину. Его обещания я, естественно, не услышал, однако огненный человек вспыхнул еще ярче.

– Превосходно! Если ты это сделаешь, то будешь вознагражден. А если нет…

– Понимаю, мой повелитель.

– Действуй без промедления, – приказал огненный человек. – Выпусти в мир наши силы. Начни с длинношеих. Они всегда производят сильное впечатление. Потомство захватишь и доставишь ко мне. Мне они нужны живыми, и это должно случиться раньше, чем они узнают о своих силах. И только посмей меня подвести!

– Ни в коем случае, мой повелитель.

– Феникс, – мечтательно произнес огненный человек. – Очень мне это нравится.

Он обвел рукой горизонт, словно уже видел город полыхающим в огне.

– Скоро я восстану из вашего пепла. Это будет дивный подарок мне на день рождения.

Я проснулся в своем теле. Сердце бешено колотилось. Мне было жарко, как будто огненный человек стоял рядом. Но оказалось – это всего-навсего Маффин, пристроившаяся у меня на груди.

– Мурр? – спросила она, приоткрыв глаза.

– А ты здесь откуда? – пробормотал я.

Я сел на кровати и не сразу сообразил, где нахожусь. Мы опять куда-то приехали? Я уже собрался окликнуть отца… и тут вспомнил.

Вчерашний день. Музей. Саркофаг.

Случившееся навалилось на меня каменной глыбой. Стало тяжело дышать.

«Перестань, – приказал я себе. – У тебя нет времени горевать».

Может, вам покажется странным, но голос у меня внутри принадлежал как будто другому человеку – тому, кто старше и сильнее. Либо это был добрый знак, либо я сходил с ума.

«Запомни то, что видел, – продолжал голос. – Он вас в покое не оставит. Не расслабляйтесь».

Меня пробрала дрожь. Может, это только сон? Бывают же страшные сны. Но себя не обманешь. За сутки произошло много такого, что не оставляло сомнений в реальности увиденного. Не знаю как, но я действительно выходил из тела и летал. Я побывал в окрестностях Финикса, за тысячу миль отсюда. И огненный человек тоже был там. Я почти ничего не понял из его разговора с прислужником, но слова о захвате потомства относились… как вы думаете, к кому?

Маффин спрыгнула с кровати, обнюхала лежавшее на полу изголовье и посмотрела на меня, будто пыталась что-то сказать.

– Можешь на нем спать, – разрешил я. – Мне эта штука не понравилась.

Кошка потерлась головой о слоновую кость и снова посмотрела на меня. Уже с упреком.

– У меня, киса, своя голова на плечах.

Желание спать начисто улетучилось. Я встал и отправился в ванную, где принял душ. Открыв шкаф, я обнаружил, что за ночь моя одежда куда-то пропала. Все остальное было моего размера, но сильно отличалось от привычных мне фасонов. Там висели штаны свободного покроя, которые завязываются на шнурок, и балахонистые рубашки. Все они были из белого полотна. Рядом я увидел одежду на случай холодной погоды. Она напоминала ту, что носят феллахи – египетские крестьяне. Это был совсем не мой стиль одежды.

Сейди без конца подкусывает меня за неумение стильно одеваться. Она говорит, что я одеваюсь как старик: старомодные рубашки, у которых кончики воротничка пристегиваются на пуговицы, слаксы, кожаные туфли. Может, это и так. Но отец не уставал вбивать мне в голову, что я должен одеваться как можно лучше.

Помню день, когда он впервые заговорил об одежде. Мы ехали в Афинский аэропорт. Жара за окнами машины достигала 112 градусов[10]. Я обливался потом и удивлялся, почему мне нельзя переодеться в футболку и шорты. Зачем эти муки? Мы же едем в аэропорт, а не на торжественный прием.

Отец похлопал меня по плечу и сказал:

– Картер, ты уже не маленький, и мне хочется, чтобы ты усвоил некоторые вещи. Мы с тобой не просто американцы. Мы – афроамериканцы. Конечно, со времен моего детства отношение к чернокожим заметно изменилось. Но люди всегда будут судить тебя строже, чем белых, и потому ты должен выглядеть безупречно.

– Но это несправедливо! – возмутился я.

– Справедливость не означает, что все получают поровну, – ответил отец. – Справедливость – это когда каждый получает то, что ему необходимо. И не просто так, а сообразно своим усилиям. Другого способа нет. А в число усилий входит и старание одеваться как подобает. Тебе понятно?

Я ответил, что ничего не понял. Но делал так, как он велел. Тщательный выбор одежды встал в один ряд с изучением Древнего Египта, баскетбольными тренировками, занятиями музыкой и практикой в путешествиях с единственным чемоданом. Я не перечил отцу. Он всегда оказывался прав… до вчерашнего вечера в Британском музее.

Я надел то, что было. Ноги в шлепанцах чувствовали себя вполне уютно, но в такой обуви не побегаешь.

Дверь в комнату Сейди была открыта, но сестру я там не застал.

К счастью, дверь моей комнаты тоже отперли. Маффин побежала вместе со мной. Мы прошли по балкону мимо пустующих комнат и спустились вниз. Особняк мог бы принять на ночлег не менее сотни человек, но он пустовал, и в этом было что-то пугающее.

На диване сидел павиан Хуфу, сжимая ступнями баскетбольный мяч. В руках он держал странный кусок мяса, покрытый розовыми перьями. По телевизору шел обзор спортивных событий вчерашнего вечера.

– Привет! – сказал я Хуфу, сам удивляясь, что разговариваю с павианом. – «Лейкерсы» выиграли?

Хуфу скосил на меня глаза и постучал ногами по мячу. Похоже, он был не прочь сыграть прямо сейчас.

– Агх, агх, – проверещал он.

К его губам прилипло розовое перо, отчего у меня в животе возникли не самые приятные ощущения.

– Да, понимаю. Мы поиграем. Чуть позже. Договорились?

Амос и Сейди завтракали на террасе. Погода была далеко не летней, но им хватало тепла горящего очага. Во всяком случае, не похоже было, что они мерзнут. Я немного задержался возле статуи Тота. При дневном свете бог с птичьей головой уже не казался таким страшным. Но все равно я мог поклясться, что бусинки его глаз внимательно следили за мной.

Я стал вспоминать слова огненного человека. Он говорил, что нас нужно схватить раньше, чем мы узнаем о своих силах. Какие у нас силы? Но тем не менее, вспомнив об этом, я ощутил их прилив. Совсем как вчера, когда я движением руки заставил входную дверь подняться. Мне показалось: если я захочу, то смогу поднять что угодно. Даже тридцатифутовую статую бога Тота. Состояние, которое я сейчас испытывал, было похоже на гипноз.

Маффин с голодным мяуканьем потерлась мне о ноги. Странное состояние рассеялось.

– Ты права, – сказал я кошке. – Дурацкая мысль.

Я улавливал вкусные запахи завтрака: французскую сдобу, поджаренный бекон, горячий шоколад. Естественно, Маффин не терпелось поскорее оказаться на террасе. Я пошел за ней и толкнул стеклянную дверь.

– Ну вот и Картер проснулся, – приветствовал меня Амос. – С Рождеством тебя, мой мальчик. Садись завтракать.

– Давно бы пора, – проворчала Сейди. – Мы уже не знаю сколько времени тебя ждем.

Наши глаза встретились, и я понял, что у нас с ней схожие мысли. И они были связаны со словом «Рождество». После маминой смерти мы не встречали вместе ни одно рождественское утро. Наверное, Сейди забыла, как мы делали украшения из шерстяных ниток и конфет. И знаете какое? Глаз Гора!

Амос налил себе большую чашку кофе. На нем была та же одежда, что и вчера. Надо сказать, наш дядя умел одеваться стильно. Его костюм из синего сукна был сшит на заказ. Костюм дополняла мягкая шляпа того же цвета. Волосы были аккуратно заплетены в косичку, украшенную ляпис-лазурью – камнем, из которого древние египтяне любили делать украшения. Даже стекла круглых очков отсвечивали голубой тонировкой. Возле очага, на специальной подставке, лежал тенор-саксофон. Я на миг представил, как Амос играет что-нибудь меланхоличное, и звуки его саксофона разносятся над Ист-ривер.

Сейди тоже была в полотняной пижаме, но ей каким-то образом удалось сохранить свои любимые ботинки. Наверное, спала в них. Такой наряд не очень-то вязался с красными прядями ее волос, но я не стал ее поддразнивать. У меня самого вид был не лучше.

– Скажи, Амос… ты здесь не держишь комнатных птичек? А то Хуфу вовсю лопает что-то пернатое. Перья розовые.

Амос хмыкнул и глотнул кофе.

– Прошу прощения, если это зрелище тебя расстроило. Видишь ли, Хуфу – очень разборчивое существо. Он ест только то, что оканчивается на букву «о». «Дорито», буррито[11], фламинго.

– Ты хочешь сказать…

– Картер, – одернула меня Сейди. – Не спрашивай.

Похоже, она уже поднимала эту тему и услышала то же, что и я.

– Пожалуйста. Могу и не спрашивать.

– Угощайся, – сказал мне Амос, кивая на стол, заставленный разнообразной едой. – А потом займемся объяснениями, которые тебе вчера так не терпелось получить.

К счастью, на столе не было никаких блюд из фламинго, и это меня успокоило. Зато там хватало более привычной еды. Я положил себе большую порцию блинов с маслом и сиропом, кусок поджаренного бекона и налил стакан апельсинового сока.

Краешком глаза я заметил какое-то движение и оглянулся на бассейн. Под водой плавало что-то длинное и бледное. Я едва не выронил тарелку.

– Там кто?

– Крокодил, – будничным тоном ответил Амос. – Символ удачи. Он альбинос, но прошу тебя не заострять на этом внимания. Ему неприятно это слышать.

– Его зовут Филипп Македонский[12], – сообщила Сейди.

И Сейди так спокойно относится к соседству крокодила? Ну, если она не боится, мне тем более нельзя показывать свой страх.

– Какое длинное имя, – сказал я.

– Так и крокодил длинный, – заметила Сейди. – Кстати, он любит бекон.

В подтверждение своих слов она бросила через плечо кусочек бекона. Филипп выпрыгнул и на лету поймал угощение. Его кожа была совсем белой, а глаза – розовыми. В здоровенной пасти уместился бы не то что бекон, а целый поросенок.

– Для моих друзей он совсем безобидный, – заверил меня Амос. – В древние времена возле каждого храма было озеро с крокодилами. Крокодилы – сильные маги.

– Значит, павиан, крокодил… это все твои домашние животные? – спросил я.

Амос задумался.

– Если говорить о видимых, то все.

Я пересел, стараясь находиться подальше от бассейна. Возле ног терлась урчащая Маффин. Кошке тоже хватало ума не приближаться к магическому крокодилу.

– Амос, ты обещал нам объяснить, – напомнил я дяде, жуя очередной блин.

– Конечно. С чего начнем?

– С кого, – поправила его Сейди. – С нашего отца. Что с ним произошло?

Амос втянул в себя воздух.

– Джулиус пытался вызвать бога. К сожалению, это ему удалось.

Мне было трудно принимать дядины слова всерьез. Сами подумайте: он сидел, намазывал масло на булочку и говорил о… вызывании богов!

– Какого именно? – спросил я, подлаживаясь под дядин тон. – Или отцу было все равно?

Сейди лягнула меня. По ее серьезной физиономии я понял, что она действительно верит дядиным словам.

– Египетских богов много, и ты это знаешь, – продолжал Амос, жуя булочку. – Но твоему отцу требовался не любой из них.

Он многозначительно посмотрел на меня.

– Осирис! – вспомнил я. – Когда отец стоял перед Розеттским камнем, он произнес: «Осирис, приди». Но ведь Осирис – это легенда. Говоря современным языком, придумка.

– Ты сейчас повторяешь мнение некоторых кабинетных ученых.

Амос глядел на другой берег Ист-ривер, где под утренним солнцем высились небоскребы Манхэттена.

– Древние египтяне не были глупцами. Они построили пирамиды. Они построили первое великое государство. Их цивилизация насчитывала несколько тысяч лет.

– Ну и что? Все равно их цивилизация исчезла.

Амос покачал головой.

– Такое могущественное наследие не может исчезнуть. По сравнению с египтянами, греки и римляне – просто малые дети. А наши страны? Даже такие, как Англия и Америка? Исторический миг. Древнейшие корни цивилизации, по крайней мере западной, – они в Египте. Возьми любую долларовую купюру. На ней изображена пирамида. А монумент Вашингтона?[13] Это же настоящий египетский обелиск. Нет, Картер, Египет продолжает жить. Его боги, к сожалению, тоже.

– Постой. Я еще могу поверить в реальность магии… хотя и с трудом. Но верить в древних богов? Скажи, что ты шутишь.

Но даже говоря эти слова, я вспоминал огненного человека в музее. Его лицо, становившееся то человеческим, то звериной мордой. А глаза статуи Тота, следившие за мной?

– Картер, я тебе еще раз говорю: древние египтяне не были глупцами. Они бы ни за что не стали верить в воображаемых богов. Существа, о которых говорится в их мифах, были очень и очень реальными. В те давние времена жрецы призывали богов и с помощью их силы творили то, что сегодня не сделать с нашими высокими технологиями. Они творили чудеса в полном смысле слова. Магия и началась с египтян. В каждом храме была своя группа магов, называемая Домом жизни. Египетские маги были знамениты по всему древнему миру.

– И ты – далекий потомок египетских магов? – спросил я.

Амос кивнул.

– И ваш отец тоже. Вчера вы в этом убедились.

Я колебался, хотя все действия отца в Британском музее никак нельзя было назвать научным экспериментом. Похоже, он занимался там магией.

– Но отец всегда говорил мне, что он – археолог, специализирующийся на Древнем Египте.

– В нашем мире называть себя магом небезопасно. Тебя сочтут либо шарлатаном, либо сумасшедшим. Между прочим, современные предрассудки куда глупее древних. Но ты помнишь: отец занимался переводом древних заклинаний, а их невозможно понять, если ты сам не маг. Род Кейнов – очень древний. Фактически мы с самого начала были связаны с Домом жизни. И род вашей матери такой же древний.

– Фаусты? – удивился я.

По-моему, вся их магия сводилась к тому, что дед до одурения смотрел матчи регби, а бабушка пекла несъедобное печенье.

– В их роду магия оказалась забытой на многие поколения. До тех пор, пока не появилась ваша мама. И тем не менее это тоже древний магический род.

– Ты хочешь сказать, что и мама занималась магией? – замотала головой Сейди. – Это рождественская шутка?

– Мне не до шуток, – возразил Амос. – А в вас обоих… соединилась кровь двух древних родов, каждый из которых очень часто взаимодействовал с богами. Вы – наиболее могущественные потомки магов за последние несколько веков. Я говорю это не затем, чтобы вы задрали носы. Могущество имеет и свою оборотную сторону.

Сейчас я в полной мере ощущал лишь оборотную сторону. Никакой силы. Даже после обильного завтрака я чувствовал себя выжатым.

– Ты хочешь сказать, что наши родители тайно поклонялись богам со звериными и птичьими головами?

– Не поклонялись, – поправил меня Амос. – К концу древней эпохи египтяне убедились, что их боги недостойны поклонения. Это были могущественные существа, воплощавшие в себе природные силы. Но ничего божественного в них не было. Кстати, представления египтян о Боге почти совпадали с нашими. А многочисленные боги – они больше напоминали смертных, только наделенных великой силой. Мы можем уважать этих богов, испытывать перед ними страх, пользоваться их силой и даже сражаться с ними, чтобы держать их под контролем.

– Сражаться с богами? – удивилась Сейди.

– Это происходило сплошь и рядом, – без тени улыбки ответил Амос. – Продолжается и сейчас. Но мы не поклоняемся египетским богам. Этому научил нас Тот.

Я взглянул на Сейди. Если сказанное Амосом не было шуткой, то не спятил ли наш дядюшка? Но Сейди жадно ловила каждое его слово. И верила каждому его слову.

– Тогда… тогда зачем отец разрушил Розеттский камень?

– Уверен, он не собирался разрушать камень. Думаю, отец ужаснулся не меньше вас. Но мои лондонские собратья, скорее всего, уже исправили повреждения. Хранители сегодня явятся в музей и удивятся, что Розеттский камень чудесным образом пережил взрыв и не пострадал.

– Как не пострадал? – воскликнул я. – Камень разлетелся на миллион кусочков. Такое уже не исправишь.

Амос взял блюдце и швырнул на каменный пол. Естественно, блюдце разбилось вдребезги.

– Это разрушение, – сказал он. – Я бы мог разбить блюдце с помощью заклинания «ха-ди», но проще было бросить его на пол. А теперь, – Амос поднял руку, – я прикажу ему восстановиться. «Хи-хем».

В воздухе появился голубой иероглиф.

Осколки блюдца собрались у Амоса в руке, как фрагменты пазла. Самое удивительное, что даже мельчайшие кусочки нашли свои места. Но еще более удивило меня отсутствие трещин. В руке у нашего дяди было целехонькое блюдце.

– Неплохой фокус, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие. А в памяти у меня всплыли все те странные вещи, свидетелем которых мне довелось стать в наших с отцом путешествиях. К примеру, случай с бандитами в каирском отеле, неведомым образом повисшими на люстре вниз головой. Может, отец тогда тоже применил какое-то древнее заклинание?

Амос налил в восстановленное блюдце молока и поставил на пол. Маффин, успевшая закусить беконом, принялась жадно лакать.

– В любом случае ваш отец не решился бы намеренно уничтожить реликвию. Он просто не подозревал, какая сила сосредоточена в Розеттском камне. Египетская цивилизация исчезла, но египетская магия продолжает жить и накапливаться в статуях, обелисках, камнях и предметах утвари. Основная часть всего этого по-прежнему находится в Египте, но в любом крупном музее мира вы обязательно найдете раздел с египетскими экспонатами. Маг способен воспользоваться ими как… усилителями и заставить работать древние заклинания.

– Все равно не понимаю, – сказал я.

Амос развел руками.

– Еще бы! Чтобы постичь магию, нужны годы кропотливой учебы, а я пытаюсь объяснить это за полчаса. Суть такова: все эти шесть лет ваш отец искал способ вызвать Осириса. Наконец он решил, что самым подходящим средством для этого является Розеттский камень.

– А зачем отцу понадобился Осирис?

– Неужели не догадался? – вопросом ответила мне Сейди. – Осирис считается повелителем мертвых. Папа хотел договориться с ним и вернуть маму.

С реки вдруг подуло холодным ветром. Пламя в очаге зашипело.

– Он хотел вернуть маму с того света? – почти закричал я. – Да это же безумие!

Амос покачал головой, как взрослый, услышавший детскую глупость.

– Я бы так не сказал, Картер. Это было опасно. Правила магии не советуют заниматься подобными ритуалами. Возможно, это было глупо. Но не считай отцовскую попытку безумием. Если бы все получилось так, как он задумал, Осирис помог бы ему в этом.

– Сейди, ты в это веришь? – в отчаянии спросил я.

– А магию в музее помнишь? Того огненного типа? Отец кого-то вызвал из камня.

Огненного типа я помнил очень хорошо, и не только по музею.

– Но ведь отец вызвал не Осириса?

– Нет, – согласился Амос. – Джулиус получил больше, чем просил. Он освободил дух Осириса. Думаю, он сумел воссоединиться с богом.

– Воссоединиться?

– Здесь понадобится еще один долгий разговор. Пока лишь скажу, что ваш отец впустил силу Осириса в себя. Но воспользоваться ею не смог. Если я правильно понял рассказ Сейди, Джулиус освободил из Розеттского камня не одного, а сразу пятерых богов. Их всех вместе держали в заточении.

– Ты что, все рассказала Амосу? – накинулся я на сестру.

– Картер, а кто еще нам поможет?

Я не спешил доверять этому человеку, даже если он нам и родной дядя. Но других помощников у нас не было.

– Да. Огненный человек сказал отцу что-то вроде: «Ты освободил всех пятерых». Как это понимать?

Амос отхлебнул кофе. Отрешенный взгляд на его лице напомнил мне отца.

– Не хотелось бы вас пугать.

– Слишком поздно.

– Египетские боги очень опасны. За последние две тысячи лет основные усилия магов были сосредоточены на том, чтобы не дать богам прорваться в мир. Их в буквальном смысле связывали и выдворяли обратно. Самым важным нашим законом до сих пор остается закон, изданный Верховным чтецом Искандаром еще во времена римлян. Этот закон запрещает призывать египетских богов и использовать их силу. Ваш отец однажды уже нарушил закон Искандара.

Сейди побледнела.

– Это было связано с маминой смертью? С Иглой Клеопатры в Лондоне?

– Скажем так: смерть вашей мамы явилась следствием того, что делали ваши родители. Они искренне считали, что несут людям благо. При этом сами они чудовищно рисковали. Вашей маме это стоило жизни. Отец уцелел только чудом. Всю вину он принял на себя. Его изгнали из сообщества магов. Дом зорко следил за его действиями, и потому Джулиус был вынужден постоянно странствовать. Маги боялись, что ваш отец не прекратил своих… исследований. Как видим, так оно и было.

Мне сразу вспомнилось, как отец, копируя древние иероглифы, постоянно оглядывался через плечо. Бывало, он будил меня в три или четыре часа утра и говорил, что мы переезжаем в другую гостиницу. Однажды я стал от нечего делать перерисовывать в блокнот иероглифы со стены древнего храма. Увидев это, отец категорически запретил мне что-либо срисовывать на местах раскопок. Наверное, и запрет прикасаться к его рюкзаку был вызван все тем же. Получалось, отец постоянно опасался нападения, а меня успокаивал, что все идет нормально.

– Значит, наш отец превратился в… как это называется… изгоя? – спросила Сейди. – И из-за этого ты не виделся с нами? Тебе запретили?

– Да, Сейди. Дом запретил мне видеться и с Джулиусом, и с вами. Мне это было горько, но я соблюдал запрет, чтобы не сделать брату еще хуже. Соблюдал… вплоть до вчерашнего вечера, когда попытался помочь Джулиусу. Ему несколько лет не давала покоя мысль найти Осириса. Иногда мне казалось, что от горя рассудок вашего отца помутился. Джулиус не мог смириться с гибелью Руби. Когда я узнал, что он собрался «исправить положение» и ради этого готов вновь нарушить закон, я счел необходимым вмешаться. Вторичное нарушение могло повлечь за собой смертный приговор. К сожалению, моя попытка провалилась. Я забыл, до чего упрям мой брат.

Моя еда остыла. Маффин, прыгнувшая на стол, вопросительно терлась о мою руку. Увидев, что я не возражаю, она стала доедать бекон.

– Вчера в музее я еще видел девушку с кинжалом и человека с раздвоенной бородой. Это тоже маги? Они из Дома жизни?

– Да. Они следили за вашим отцом. Вам повезло, что они вас отпустили.

– Девушка собиралась нас убить, – вспомнил я. – Но бородатый ей сказал: «Не сейчас».

– Эти люди – не убийцы и на убийство идут лишь в случае крайней необходимости, – объяснил Амос. – Они будут следить за вами. Им важно знать, представляете вы угрозу или нет.

– Какая от нас угроза? – удивилась Сейди. – Мы же еще дети! И не мы собирались вызывать Осириса.

Амос отодвинул опустевшую тарелку.

– Тем не менее по этой причине вас в свое время разделили.

– Нас разделили, потому что мамины родители подали на отца в суд, – возразил я. – И отец проиграл суд.

– Это только часть правды, – сказал Амос. – Дом настоял, чтобы вас разделили. Отец хотел оставить вас обоих. Тоже пример его упрямства. Он прекрасно знал, насколько это опасно.

Сейди дернулась, будто ей врезали между глаз.

– Он хотел меня взять?

– Да, Сейди. Но Дом вмешался и сделал так, чтобы ты осталась у деда с бабушкой. Если бы вы с Картером росли вместе, то стали бы очень могущественными. Наверное, вы оба заметили, что многое изменилось. А ведь вы вместе всего сутки.

Я вспомнил о приливах силы, о том, как Сейди вдруг сумела прочитать древнеегипетские иероглифы. Потом мне вспомнился один давний случай.

– Твой день рождения, когда тебе исполнилось шесть, – сказал я Сейди.

– Торт! – воскликнула она, и воспоминание электрической искрой пробежало между нами.

Это был последний день рождения сестры, который мы праздновали всей семьей. Мы с Сейди крупно поспорили. Причину я уже не помню. Кажется, ей было не задуть свечки. Я предложил ей свою помощь, но Сейди отказалась. Мы перешли на крик. Она схватила меня за рубашку, я ее толкнул. Отец бросился нас разнимать, но прежде чем он вмешался, большой праздничный торт взорвался. Сахарная глазурь разлетелась по всей комнате, попав на стены, на наших родителей и на маленьких гостей, ровесников Сейди. Маме с отцом удалось нас разнять. Нас отправили по своим комнатам. Потом родители нам объяснили, что во время потасовки мы опрокинули торт, отчего глазурь и разлетелась. Но я-то знал, что они говорят неправду. Мы и не прикасались к торту. Он взорвался в ответ на нашу злость. Мне вспомнилась ревущая Сейди, у которой в волосах застрял кусок торта. Большая пластина глазури приклеилась к потолку, причем воткнутая свечка еще продолжала гореть. У одного из взрослых гостей очки покрылись сахарным инеем.

– Так это был ты? – догадался я. – Ты приезжал на день рождения Сейди?

– Ванильная глазурь, – улыбнулся Амос. – Очень вкусно. Но нам тогда стало ясно: дальше вам находиться вместе все опаснее и опаснее.

– И теперь… – У меня дрогнул голос. – Что с нами будет?

Не хотелось сознаваться даже себе, но мне было невыносимо снова расставаться с Сейди. Не скажу, чтобы я восторгался своей сестрицей, но она была всем, что осталось от моей семьи.

– Вне зависимости от одобрения или неодобрения Дома нужно всерьез заняться вашим обучением.

– А почему они против нашего обучения? – удивился я.

– Имей терпение, я со временем все объясню. Пока лишь скажу, что уроки должны начаться немедленно, если мы хотим найти вашего отца и выправить создавшееся положение. Иначе весь мир в опасности. Если бы мы только знали, где…

– Финикс, – вырвалось у меня.

– Что?

Амос так и вперился в меня глазами.

– Этой ночью… может, я видел сон, но мне показалось…

Как бы глупо это ни звучало, я рассказал дяде все о своем полете на гору. Лицо Амоса помрачнело. Значит, новости оказались хуже, чем я предполагал.

– Ты уверен, что он сказал «подарок на день рождения»? – спросил Амос.

– Уверен. А что это значит?

– Там еще шла речь о постоянном хозяине, которого пока нет. Да?

– Во всяком случае, так сказал тот… парень с куриными ногами…

– Это был демон. Мелкий служитель хаоса. А если демоны устремились в мир смертных, времени у нас мало. Плохо, очень плохо.

– Плохо, если бы ты жил в Финиксе.

– Картер, наш враг не ограничится Финиксом. Смотри, как быстро он обретает силу… Напомни мне его слова про бурю.

– Он сказал: «Я сотворю величайшую в мире бурю».

Амос нахмурился.

– Когда он говорил так в прошлый раз, появилась Сахара. «Величайшая буря» способна уничтожить Северную Америку. Он получит от хаоса столько энергии, что станет почти непобедимым.

– О чем ты говоришь? И вообще, кто этот огненный человек?

Амос махнул рукой, отметая мои вопросы.

– Сейчас важнее другое: почему ты спал без изголовья?

– Потому что жестко и неудобно. – Я посмотрел на Сейди, ища у нее поддержки. – Ты ведь тоже спала без этой штуки?

– Нет, братец. Ошибаешься. – Она торжествующе закатила глаза. – Я сразу поняла: изголовье мне положили не просто так.

Иногда я просто ненавижу чудовище, которое называется младшей сестрой. [О-ой! Ногу мне не дави своими сапожищами!]

– Время сна – опасное время, – вздохнул Амос. – Сон – это дверь в Дуат.

– Чудненько, – обрадовалась Сейди. – Еще один странный мир.

– Да… можешь называть его и так, – согласился Амос. – Дуат – мир духов и магии. Он находится под нашим миром и состоит из многих слоев и участков. Вчера мы погрузились туда, чтобы попасть в Нью-Йорк, поскольку путешествовать через Дуат намного быстрее. Твое сознание, Картер, во время сна прошло через самые верхние слои Дуата, потому ты и видел сцену на горе. К счастью, тебе удалось остаться целым. Но чем глубже ты погружаешься в Дуат, тем с более ужасными существами сталкиваешься и тем сложнее вернуться обратно. Там есть целые миры, где обитают демоны. А есть дворцы, где пребывают боги в их чистейших формах. От них исходит такая сила, что человек может сгореть дотла. В Дуате есть тюрьмы для исчадий зла, чья природа не поддается никакому описанию. Есть бездонные бездны, заполненные силами хаоса, куда не отваживаются заглядывать даже боги. Твои магические силы стремительно пробуждаются, и тебе никак нельзя спать без защиты. Иначе ты становишься уязвимым для нападений из Дуата или… незапланированных путешествий туда. Изголовье защищено особыми заклинаниями. Они удерживают сознание в теле и не дают ему странствовать, как было этой ночью.

У меня во рту появился противный металлический привкус.

– Значит, я действительно… Он мог меня убить?

С лица Амоса пропали все следы улыбки.

– Способность твоей души к перемещениям доказывает, что развитие идет быстрее, чем я думал. Быстрее, чем должно бы. Если бы Красный властелин тебя заметил…

– Красный властелин! – подхватила Сейди. – Это огненный человек?

Амос встал.

– Я должен разузнать поподробнее. Нельзя сидеть и ждать, пока он тебя найдет. И если на свой день рождения он устроит бурю, то при уровне его могущества…

– Амос, ты никак решил отправиться в Финикс? – У меня онемело все во рту; я едва выговаривал слова. – Амос, мы видели, как он расправился с отцом. Вся папина магия оказалась детской забавой. У него полно демонов. С их помощью он становится сильнее. Он тебя попросту убьет!

Амос сухо улыбнулся, как человек, который и сам понимает, куда собирается влезть. До чего он сейчас был похож на отца!

– Не надо так быстро сбрасывать меня со счетов, – сказал Амос. – Я тоже владею магией. Твой рассказ – это одно. Но чтобы вызволить вашего отца и остановить Красного властелина, я должен многое увидеть своими глазами. Я буду действовать быстро и осторожно. Оставайтесь здесь и ждите меня. Маффин вас защитит.

– Дядя, ты шутишь? Кошка нас защитит? Ты не можешь оставить нас здесь одних! А как же наша учеба?

– Продолжим, когда я вернусь, – пообещал Амос. – Не волнуйтесь. Дом надежно защищен. Главное, никуда не выходите и ни под каким предлогом никому не открывайте дверь. И еще: что бы ни случилось, не входите в библиотеку. Это мой запрет. К заходу солнца я вернусь.

Мы не успели и рта раскрыть, как Амос подошел к краю террасы и спрыгнул.

– Нет! – завопила Сейди.

Мы подбежали к перилам и посмотрели вниз. Там, в сотне футов от нас, поблескивала Ист-ривер. Амос бесследно исчез.

В бассейне шумно плескался Филипп Македонский. Маффин прыгнула на перила и требовала, чтобы мы ее гладили и чесали за ушами.

Итак, мы остались в странном доме, в обществе павиана, крокодила и египетской кошки. А весь окружающий мир даже не подозревал о грозящей ему опасности.

– И что будем делать? – спросил я, глядя на Сейди.

– А ты еще не догадался? – с вызовом спросила она. – Пойдем осматривать библиотеку.

7. Я роняю маленького человечка

Сейди

Честное слово, Картер иногда бывает настолько тупым, что удивляешься: неужели это мой брат?

Если кто-то говорит: «Я запрещаю», что делает нормальный человек? Правильно, нарушает запрет. Я встала и пошла в библиотеку.

– Постой! – окликнул меня Картер. – Нельзя же так просто…

– Братец, дорогой! Твоя душа опять где-то гуляла, пока Амос говорил? Или ты все-таки слышал его слова? Могу объяснить по-своему. Египетские боги реальны. Красный властелин опасен. Его день рождения тоже реален и очень опасен. Рассказать тебе, что такое Дом жизни? Сборище перепуганных старых магов. Они ненавидят нашу семью, потому что отец бунтовал против их правил. Кстати, мог бы этому у него поучиться. Теперь оценим наше положение. Отец исчез. Какой-то злой бог собирается уничтожить весь мир, а наш дорогой дядя спрыгнул с террасы и тоже исчез. Наверное, устал от нас.

Все это я выпалила на одном дыхании, отчего была вынуждена замолчать и сделать глубокий вдох. [Да, Картер, мне иногда тоже нужно дышать.]

– Продолжаю. Я ничего не забыла? Ах да, у меня есть брат, в котором скрестились два древних могущественных рода, и все такое прочее. Но при своей силе он жутко боится пойти в библиотеку… Ну так идешь или нет?

Картер заморгал, будто я его ударила. В общем-то, это и был удар.

– Я… я просто подумал, что нам нужно быть осторожными, – пробубнил он.

А братец-то мой всерьез испугался. Нет, я не упрекала его за это, но меня удивило его поведение. Как-никак он – мой старший брат. Старше меня на целых два года. Он больше знает и больше видел, путешествуя с отцом по всему миру. Младшим сестрам позволено колошматить старших братьев со всей силой, а те должны стойко переносить наши удары. Но тут я поняла: наверное… всего лишь наверное… я врезала ему слишком уж сильно.

– Ты согласен, что мы должны помочь отцу? – спросила я. – У Амоса в библиотеке хранятся какие-нибудь магические штучки, иначе он бы не стал запирать двери. Ты же хочешь помочь отцу?

Картер смущенно переминался с ноги на ногу.

– Ну… конечно хочу.

– Поэтому не будем, как пай-детки, дожидаться возвращения Амоса, а поищем, нет ли в его библиотеке чего-нибудь полезного.

Картер перестал упираться. Одной проблемой меньше. Мы пошли в дальний конец зала. Но едва Хуфу увидел, куда мы идем, он спрыгнул с дивана и вместе с мячом оказался возле дверей библиотеки. Не думала, что павианы умеют так быстро бегать! Он начал тявкать на нас, показывая свои зубки. А зубки у него – будь здоров. Такие перекусят шею не только экзотической розовой птичке.

Картер попробовал объяснить ему, зачем мы туда идем.

– Не волнуйся, Хуфу, мы там ничего не возьмем. Мы просто хотим…

– Агх, – ответил ему павиан, сердито царапая когтями баскетбольный мяч.

Я поняла, что логика против Хуфу бессильна.

– Смотри, Хуфу, что у меня есть. – Я помахала перед его носом большой желтой коробкой с овсяными хлопьями, которую предусмотрительно захватила со стола на террасе. – «Чирио». Кончается на «о» и невероятно вкусно!

– Аггххх! – ответил Хуфу.

Чувствовалось, ему очень хотелось получить это лакомство.

– Хочешь? Вся коробка будет твоей, если ты вернешься на диван и сделаешь вид, что не заметил нас. Согласен?

Я бросила коробку в направлении дивана. Хуфу прыгнул и поймал ее на лету. Заполучив коробку, он уселся на каминный выступ, разодрал картон и принялся сосредоточенно поглощать хлопья. Окружающий мир на время перестал для него существовать.

Картер с завистью и восхищением посмотрел на меня.

– Как ты…

– Кое-кто из нас отличается предусмотрительностью. А теперь давай откроем двери.

Легко сказать! Тяжеленные деревянные двери были обмотаны стальной цепью и обвешаны замками, исключавшими малейшую возможность снять цепь. Дядя явно перестарался.

Картер хотел было повторить вчерашний трюк. Конечно, вчера это выглядело потрясающе, но сегодня его прием не сработал. Тогда брат подергал цепь и замки. Ну что? Убедился, что они не бутафорские?

Мне в затылок снова впились ледяные иголочки. Кто-то нашептывал мне, как надо сделать.

– Какие слова произносил Амос, когда расколотил блюдце?

– Чтобы оно соединилось? Кажется, «хи-хем», – сказал Картер.

– Другие, для разрушения.

– А, это «ха-ди». Но для этого нужно владеть магией и знать иероглифы. И даже тогда…

Я протянула руку. Указательный и средний пальцы я соединила вместе, потом прижала к ним и большой. Получилось что-то вроде ружейного ствола. Этому жесту меня никто не учил. Я даже не знала, почему именно так сложила пальцы.

– Ха-ди, – произнесла я.

Возле самого большого замка появился золотистый иероглиф.

И двери взорвались. Взрывной волной Картера опрокинуло на пол. Обрывки цепей и обломки дверей разлетелись по всему Большому залу. Когда пыль осела, Картер встал и начал отряхиваться. Я устояла. Маффин толкалась тут же, одобряюще мурлыкая.

– Как тебе удалось? – только и мог произнести Картер.

– Сама не знаю, – созналась я. – Но вход в библиотеку открыт.

– Слушай, а ты не перестаралась? Как мы объясним Амосу?

– Мы применим второе заклинание, и двери соберутся и встанут на место.

– Нет уж, хватит магии! – запротестовал Картер. – Взрыв нас едва не убил.

Ты думаешь, если применить разрушительное заклинание против кого-то живого…

– И думать не хочу!

Братец даже вздрогнул. Я немножко понаслаждалась его испуганным видом, но заставила себя не улыбнуться.

– Идем смотреть библиотеку.

Честно говоря, я бы и не смогла никого взорвать. Сделав шаг, я вдруг почувствовала такую слабость, что едва не упала. Картер вовремя меня подхватил.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Великолепно, – сказала я, хотя все было наоборот.

У меня урчало в животе и зверски хотелось есть.

– Но ты же умяла такой завтрак, – сказал Картер, когда я рассказала ему о своих ощущениях.

Он был прав. И все равно я ощущала сильнейший голод. Но не идти же на террасу за едой. Еще неизвестно, как поведет себя Хуфу.

– Ничего, я вытерплю.

Картер недоверчиво на меня посмотрел.

– Иероглифы у тебя получились золотистыми. У отца и Амоса они голубые. Почему?

– Возможно, у каждого свой цвет, – предположила я. – У тебя они будут, например, розовыми.

– Очень смешно, – огрызнулся Картер.

– Идем, розовый маг.

Библиотека оказалась настолько удивительной, что я почти забыла про слабость и головокружение. Мы попали в круглый зал, похожий на колодец. Он уходил глубоко в скалу. Это показалось мне странным – ведь особняк Амоса был выстроен на крыше фабричного склада. Но я уже привыкла, что нормальные представления здесь не действовали.

Мы стояли на платформе. Вниз на три этажа спускалась лестница. Стены, пол и куполообразный потолок были покрыты красочными картинами, изображающими людей, богов и чудовищ. Похожие картины я видела в папиных книгах. (Нет, не дома у деда с бабушкой. Но иногда я ходила в большой книжный магазин на Пикадилли. Там был раздел Древнего Египта. Я листала книжки, написанные отцом. Меня не интересовало то, что в них написано. Я это делала ради… «поддержания родственных отношений».) Но в книгах иллюстрации были тусклые и невыразительные. А в библиотеке все сияло так, будто художники закончили работу совсем недавно. Настоящая картинная галерея.

– Как красиво, – сказала я.

На потолке мерцало голубое звездное небо, но оно не было просто синей поверхностью. Я пригляделась и увидела очертания женского тела. Небесная женщина лежала на боку; синие контуры ее туловища, рук и ног были усеяны точками звезд. Внизу, на полу библиотеки, была другая роспись, сделанная в зеленых и коричневых тонах. Она изображала мужчину, только его тело покрывали леса, холмы и города. По его груди змеилась река.

Но в этой удивительной библиотеке почему-то не было книг. И даже книжных стеллажей не было. В стенах тянулись ряды круглых норок, и в каждой лежало что-то вроде пластмассового контейнера.

Углов в круглом зале не могло быть, но зато я увидела четыре точки и почему-то догадалась, что они обозначают стороны света. В каждой точке на пьедестале стояла глиняная статуя. Их высота была вдвое меньше человеческого роста. Одежда статуй состояла из юбочек и сандалий. У них были черные блестящие волосы, подстриженные клинышком. Такими же черными линиями были обведены их глаза. Я и не знала, что уже тогда у египтян существовали карандаши для глаз.

[Картер подсказывает, что никакие это не карандаши, а особый порошок под названием «коль». Велика важность!]

Продолжаю. В руках у одной статуи были перо и свиток. Другая держала не то ящик, не то шкатулку. У третьей я увидела посох с загнутым концом. Руки четвертой были пусты.

– Смотри!

Картер показывал туда, где в центре, на длинном каменном столе лежал отцовский рюкзак. Брат хотел уже спуститься за рюкзаком, но я удержала его.

– Постой. А как насчет ловушек?

– Ловушек? – поморщился Картер.

– Разве в египетских гробницах не было ловушек?

– Были, но редко. И потом, это не гробница. Чаще египтяне использовали силу проклятий. Огненное проклятие, обезьянье проклятие…

– Замечательные названия.

Картер начал спускаться. Вообще-то я всегда иду первой. Но если кому-то не терпится получить жгучую сыпь по всему телу или столкнуться с магической обезьяной, – я за право старшинства. Пожалуйста, Картер.

Но спуск оказался самым обычным. Никаких приключений. Картер расстегнул молнию рюкзака. И опять – ни ловушек, ни проклятий. Он достал странную шкатулку, которую мы мельком видели в Британском музее.

Шкатулка была деревянной и такой длинной, что туда свободно поместился бы французский батон. Крышку украшали такие же картинки, как и на стенах библиотеки: боги, чудовища и люди, идущие боком.

– Это что, у египтян был такой способ передвижения? – не выдержала я. – Они ходили боком, выставив руки и ноги? Тоже мне, великая цивилизация!

Картер посмотрел на меня особым взглядом. Особым, потому что взгляд говорил: «Боже, какая же ты дура!»

– Сейди, это ведь не фотография. Это символическое изображение. В реальной жизни они так не ходили.

– А тогда почему их рисовали такими?

– Потому что рисунки они считали частью магии. Человека изображали так, чтобы были видны все руки и ноги. Иначе в загробной жизни он мог оказаться без руки или ноги.

– И почему лица повернуты в профиль? Ни одной картинки, где лицо было бы целиком. Кстати, они не боялись, что в загробной жизни у них останется только половина лица?

Мой вопрос озадачил Картера. Вот так, братец!

– Знаешь, наверное, они боялись, чтобы картинка не получилась слишком реалистичной. А то можно превратиться в того, кто на тебя смотрит.

– Надо же, сколько страхов! Но хоть чего-то они не боялись?

– Младших сестер. Если младшие сестры оказывались очень болтливыми, египтяне бросали их крокодилам.

Я разинула рот. Честное слово, я успела забыть особенности юмора моего братца.

– Давай открывай шкатулку, – сказала я и хорошенько ущипнула Картера.

Он вынул какой-то белый комок, похожий на жвачку. Я уже хотела съязвить, но Картер пояснил:

– Натуральный воск.

Я тоже запустила руку в шкатулку и вытащила деревянное перо, дощечку с углублениями для чернил и три баночки с чернилами черного, красного и золотистого цветов.

– Доисторический письменный прибор, – сообщила я, будто мы собирались продавать все это на аукционе.

Картер извлек несколько мотков коричневой веревки, черную матовую фигурку кошки и толстый рулон бумаги. Нет, не бумаги. Папируса. Я вспомнила: отец рассказывал, что египтянам было незачем изобретать бумагу. Им ее заменяли высушенные листья речного тростника. Мне сразу подумалось: может, у них был и туалетный папирус? Толстый и грубый! Если так, то неудивительно, что они двигались боком.

Последней я вытащила из шкатулки уродливую восковую фигурку.

– Фу! – вырвалось у меня.

Фигурка изображала человечка. Похоже, скульптор торопился и не очень думал о красоте пропорций. Руки человека были скрещены на груди, рот открыт, а вот ноги… ноги ему обрезали по самые колени. Вокруг пояса у него был обвязан клок человеческих волос.

Маффин прыгнула на стол и обнюхивала фигурку. Не знаю, чем он ей так понравился.

– Ничего особенного, – огорченно вздохнул Картер.

– А что ты думал найти? Волшебную палочку? Конечно, странный набор: воск, туалетный папирус и этот уродец.

– Я думал, мы найдем хоть какие-то объяснения тому, что случилось с отцом. Как нам теперь его вернуть? И кто этот огненный человек, которого он освободил?

Я взяла восковую фигурку.

– Слушай, ты, маленький прыщавый тролль! Ты же все видел и слышал. Рассказывай, что знаешь.

Я мяла фигурку в руках. Восковой человечек стал мягким и теплым, как живой человек.

– Отвечаю на твой призыв, – вдруг сказал он.

Я вскрикнула и выронила фигурку. Человечек упал, ударившись головой о каменный стол. Думаю, на моем месте и вы бы его уронили.

– Ой! – завопил он.

Маффин решила его обнюхать. Человечек стал ругаться на непонятном языке. Наверное, на древнеегипетском. Когда это не помогло, он заверещал по-английски:

– Пошла прочь! Я тебе не мышь!

Я подхватила кошку и спустила на пол.

Лицо Картера побелело и сделалось похожим на воск.

– Кто ты? – спросил он человечка.

– Шабти, кто же еще! – ответил человечек, потирая вмятину на голове.

Оживший кусок воска! Кто бы мог подумать!

– Хозяин зовет меня Клецкой, но я нахожу такое имя оскорбительным. Вы можете звать меня Высшей-Силой-Сокрушающей-Своих-Врагов!

– Договорились, Клецка, – сказала я.

По-моему, он нахмурился, если, конечно, восковые физиономии умеют хмуриться.

– Как вам удалось меня пробудить? Это по силам только хозяину.

– А хозяин, надо понимать, наш отец? – спросила я. – Джулиус Кейн?

– Да, он, – буркнул Клецка. – Вы довольны? Я исполнил то, что вы хотели?

Картер тупо смотрел на меня, а я, кажется, начинала что-то понимать.

– Вот что, Клецка. Если я тебя пробудила, значит, обладаю такой же силой, как твой хозяин. Я сделала это не для забавы. Я велела тебе рассказать все, что ты видел и слышал.

Клецка скрестил свои уродливые ручонки.

– Да, это так. Но я не игрушка для твоих забав. Я не знаю, каким образом тебе удалось меня пробудить, но хозяину это очень не понравится. Он разорвет вас на кусочки.

Наконец у Картера прорезался голос.

– Клецка, ты слышал: хозяин – наш отец. Он исчез. С помощью магии его куда-то переместили. Куда, мы не знаем. Нам нужна твоя помощь.

– Хозяин исчез? – Клецка заулыбался во весь свой восковой рот. – Наконец-то я свободен! Слышите, желторотики?

Он метнулся к краю стола, но забыл, что у него нет ног. Это его не остановило. Клецка полз, помогая себе руками, и радостно кричал:

– Свободен! Свободен!

Он шумно шлепнулся на пол и пополз дальше, радуясь своей свободе. Мне это надоело. Я схватила Клецку и бросила его обратно в шкатулку. Он пробовал вылезти, но стенки были достаточно высокими. Может, отец намеренно сделал его безногим?

– Пленили! – вопил он. – Меня пленили!

– А ну, заткнись! – прикрикнула я. – Теперь я – твоя хозяйка. И ты будешь отвечать на мои вопросы.

– Почему ты так решила? – удивился Картер.

– Потому что у меня хватило сил и ума пробудить его.

– Это чистая случайность!

Когда мне надо, я великолепно умею не замечать своего братца.

– Прежде всего, Клецка, что такое шабти?

– А если я скажу, ты меня выпустишь?

– И не подумаю. А отвечать ты все равно будешь, – тоном хозяйки заявила я.

Клецка шумно вздохнул.

– Шабти означает «ответчик». Даже глупейшие из рабов это знают.

Картер прищелкнул пальцами.

– Вспомнил! Египтяне делали такие фигурки из воска или глины. Это слуги для загробной жизни. Когда умершему хозяину было нужно, они просыпались и выполняли его повеления. А он мог оттягиваться по полной. Шабти сделают все, что он прикажет. И так – целую вечность.

– Вот они, типичные рассуждения людей! – заверещал Клецка. – Бездельничать, заставляя работать нас. Дела в загробной жизни – только часть обязанностей шабти. Мы выполняли множество повелений хозяев и в этой жизни. Без нас маги тыкались бы, как слепые котята. Если ты столько знаешь, зачем спрашиваешь у меня?

– Здесь вопросы задаем мы, – напомнила я. – Зачем отец отрезал тебе ноги?

– Потому что вы, люди, боитесь нас. Боитесь восковых фигурок. Ваш рослый папочка оттяпал мне ноги, чтобы я не убежал и не воплотился в другом теле. Он боялся, что тогда я попытаюсь его убить. Маги – жестокие существа. Они калечат фигурки, чтобы управлять нами. Но они нас боятся!

– И ты бы попытался убить нашего отца, если бы он сделал тебя с ногами?

– Возможно, – признался Клецка. – Кому нравится быть слугой? Теперь ты отвяжешься от меня?

– И не подумаю, – сказала я. – Ты не ответил на главный вопрос. Что случилось с нашим отцом?

Клецка пожал плечами.

– Откуда я знаю? Вижу только, что в шкатулке недостает его жезла и посоха.

– Посох – это палка, превратившая в змею? – спросил Картер. – Он сгорел. А жезл… это штука вроде бумеранга?

– Штука вроде бумеранга! – передразнил его Клецка. – Клянусь вечными богами Египта, до чего же ты глуп! Да, это и есть жезл.

– Жезл разнесло в щепки, – сказала я.

– Как это случилось? Расскажите, – потребовал Клецка.

Картер рассказал ему всю историю. Не знаю, надо ли было это делать. Но восковая фигурка высотой в десять сантиметров едва ли представляла для нас угрозу.

– Так это замечательно! – воскликнул Клецка.

– Значит, наш отец еще жив? – спросила я.

– Нет! – ответил радостно Клецка. – Он почти наверняка мертв. Пять богов в Дни демонов получили свободу? Великолепно! И всякий, кто вступит в поединок с Красным властелином…

– Подожди! – одернула я его. – Я тебе велела рассказать о случившемся.

– Ха-ха! Я должен рассказывать только то, что знаю. Делать обоснованные предположения – это совсем другое задание. Объявляю свою миссию выполненной!

И он превратился в комок безжизненного воска.

Я взяла Клецку в руки и несколько раз встряхнула.

– Выкладывай мне свои обоснованные предположения!

Клецка молчал.

– Может, у него что-то вроде таймера? – сказал Картер. – Рассчитан на одно задание в день. А может, ты что-то сломала.

– Картер, ты способен посоветовать что-нибудь дельное? Что нам теперь делать?

Он обвел глазами четыре статуи на пьедесталах.

– А может…

– Поискать другого шабти?

– Стоит попробовать.

Если статуи и были ответчиками, то они никуда не годились. Мы брали их в руки, хотя это вам не восковая фигурка. Мы тыкали в них пальцами, выкрикивали приказы, просили по-хорошему. И никаких ответов.

Я настолько разозлилась, что уже была готова применить заклинание «ха-ди» и разбить этих керамических упрямцев на миллион кусков. Но я устала и проголодалась. Еще одно заклинание, и я, чего доброго, рухну замертво.

Наконец мы решили проверить норки в стенах. Увидев пластмассовые цилиндры, я сразу вспомнила банк, где клиентов обслуживают прямо в машине. Там такие цилиндры выпрыгивали из пневмотрубок. Только в здешних лежали не деньги, а папирусные свитки. Некоторые были совсем новенькими, другие казались древними. На каждом цилиндре были нарисованы иероглифы и (что весьма кстати) добавлены надписи по-английски.

– «Книга Небесной коровы», – вслух читал Картер. – Ну и название! А это что? «Небесный барсук». Зачем это нам?

– Не знаю. А вот еще названьице: «Книга об убийстве Апофиса».

Из угла донеслось громкое мяуканье Маффин. Я повернула голову. Моя киса стояла с горящими глазами и высоко поднятым хвостом.

– Что это с ней? – удивилась я.

– Твое животное, тебе лучше знать, – отмахнулся Картер.

– Может, она где-то слышала про Апофиса?

– Сомневаюсь, – покачал головой Картер. – Вообще-то это такой здоровенный змей. С ним у древних египтян была связана куча разных бедствий.

Маффин понеслась по лестнице обратно в Большой зал. Кошки – существа непредсказуемые.

Картер достал еще один контейнер.

– Сейди, взгляни-ка сюда.

Он вынул длинный свиток. Чувствовалось, очень древний. По папирусу тянулись ровные ряды иероглифов.

– Можешь это прочитать? – спросил Картер.

Дурацкий вопрос. Я прищурилась. Конечно, я не могла ничего прочитать… поняла, пожалуй, только самую верхнюю надпись.

– Только это. Наверное, название… «Кровь Великого дома». Тебе это что-нибудь говорит?

– Великий дом, – повторил Картер. – Как эти слова звучат на древнеегипетском?

– Пер-ро. Похоже на слово «фараон». Точно? Но я думала, что фараон – это правитель. Что-то вроде короля.

– Так оно и есть. Буквально это слово означало «великий дом». Что-то вроде королевского дворца. Но смысл тут… переносный. Примерно, как говорят «Белый дом», имея в виду президента. Возможно, название должно звучать несколько по-другому. «Кровь фараонов». Это значит, тут перечислены все династии, а не только кто-то один.

– Слушай, какое мне дело до крови фараонов? – не выдержала я. – Интереснее другое: если я прочитала название, почему не могу прочитать все остальное?

Картер вглядывался в иероглифы. Неожиданно он выпучил глаза и хлопнул себя по лбу.

– Это же имена! Смотри, они все написаны внутри картушей.

Последнее слово показалось мне довольно неприличным, и я даже обрадовалась, что не знаю его значения.

– Да это рамки такие, – объяснил Картер. – Они символизируют магические веревки. Считалось, что веревки защищают носителя имени от злой магии. А еще – от других магов, которые могут прочитать их имена, – добавил он, выразительно поглядев на меня.

– Восхищаюсь твоими знаниями! – признала я.

Я тоже пригляделась к иероглифам и поняла, о чем говорил брат. Но смысл знаков, заключенных в картуши, был мне непонятен.

– Посмотри сюда, – попросил Картер.

Он указал на картуш в самом конце списка, который был как будто перечнем множества других. Голос у брата был напряженный, как будто от расшифровки этих иероглифов зависела наша жизнь.

Внутри круга были два простых символа: корзина и волна.

– Это знак «кн», – сказал брат. – Отец мне показывал. Так записывается наша фамилия – Кейн.

– А где недостающие буквы? – спросила я.

– У египтян было не принято обозначать гласные. Только согласные. А о гласных в слове узнавали по содержанию.

Тоже мне, великая цивилизация! – фыркнула я. – Тут могут быть совершенно разные слова. Например, «кон», «икона» или «окно».

– Не стану спорить. Но это точно наша фамилия. Я однажды попросил отца написать ее иероглифами, и она выглядела именно так. Сейчас важнее другое. Почему вдруг мы оказались в этом списке? И что такое «кровь фараонов»?

Мне в затылок опять впились десятки ледяных иголочек. Я вспомнила слова Амоса о древности обеих ветвей нашей семьи. Мы с Картером переглянулись, и я поняла, что он сейчас думает о том же самом.

– Не знаю, – наконец сказала я.

– Может, просто шутка, – поддержал меня Картер. – Ну кто будет вести семейные летописи тысячи лет подряд?

У меня во рту вдруг пересохло. За одни сутки произошло столько странных вещей, но до этого момента они оставались всего лишь странными вещами. И только сейчас, увидев нашу фамилию на папирусном свитке, я начала верить в реальность всей этой египетской чертовщины. В богов, магов, чудовищ… и в причастность нашей семьи.

С самого завтрака, когда меня пронзила мысль, что отец пытался вернуть маму из мира мертвых, эта мысль не давала мне покоя. Она меня не ужасала. Конечно, затея была безумная; куда безумнее «поминального шкафа» у деда и бабушки. Я уже говорила, что стараюсь не жить прошлым. Мамы больше нет, и здесь уже ничего не изменишь. Но я соврала. По правде говоря, я с шести лет мечтала снова увидеть маму. Посмотреть на нее, поговорить с ней, пройтись по магазинам. Главное – находиться рядом с ней, чтобы получше запомнить. Я питала надежду. Я знала, на какую боль обрекаю себя. Но если бы действительно существовал способ вернуть маму в жизнь, я бы, не задумываясь, взорвала сколько угодно Розеттских камней.

– Давай посмотрим еще, – предложила я Картеру.

Через несколько минут я нашла картинку с изображением пяти богов, каждого с головой зверя или птицы. Над ними была нарисована женщина, раскинувшая руки. Похоже, она старалась их защитить. Не их ли освободил наш отец?

Я позвала Картера. Он взглянул на картинку, и у него заблестели глаза.

– Они! – закричал он. – Это они, а наверху – их мать Нут.

Я засмеялась.

– Богиня по имени Нут? Вот уж не думала, что боги могут сходить с ума[14].

– Можешь смеяться, – разрешил мне Картер. – Но это действительно богиня неба.

Он махнул рукой на потолок. И в самом деле: женщина, усыпанная звездами, была копией той, что простерла руки над пятеркой богов.

– И что ты знаешь про нее? – спросила я.

Картер сдвинул брови.

– Отец когда-то мне рассказывал про Дни демонов, но я почти ничего не помню. Все это касалось рождения пятерых богов.

Он вгляделся в иероглифы.

– Если не ошибаюсь, свиток написан иератическим письмом. Это что-то вроде иероглифической скорописи. Сможешь прочитать?

Я покачала головой. Такой фокус мне удавался лишь с обычными иероглифами.

– Жаль, тут нет подписи на английском, – посетовал Картер.

Позади нас раздался треск. Статуя, руки которой были пусты, вдруг спрыгнула с пьедестала и двинулась к нам. Мы расступились, но глиняный человек прошел мимо нас, достал из норки цилиндр и подал Картеру.

– Поисковый шабти, – сказала я. – Глиняный библиотекарь.

Ошеломленный Картер взял цилиндр.

– Э… Спасибо.

Глиняный человек вернулся на пьедестал и снова застыл.

– Еще одна просьба, – обратилась я к нему. – Сэндвич и немного чипсов, пожалуйста.

Как ни печально, но ни одна из четырех статуй не бросилась исполнять мое повеление. Наверное, есть в библиотеке запрещалось.

Картер открыл цилиндр, достал папирус.

– Действительно, здесь все по-английски.

Его глаза бегали по строчкам, а лицо становилось все мрачнее.

– Что-то не вижу твоей радости, – съехидничала я.

– Радоваться нечему. Теперь я вспомнил эту историю. Пятеро богов… если наш отец их освободил, ничего хорошего это не предвещает.

– А нельзя ли с самого начала и по порядку?

Картер шумно глотнул воздух.

– Ладно. Слушай. Богиня неба Нут была замужем за богом земли Гебом.

– Это вот тот, на полу? – спросила я, указывая на большого зеленого человека с лесами, холмами и рекой.

– Он самый. Так вот, Геб и Нут захотели детей, но бог солнца Ра – он был главный среди богов – услышал дурное предсказание. Когда у Геба и Нут родится сын, он сместит Ра и станет главным. Узнав, что Нут беременна, Ра изрядно струсил. Он запретил Нут рожать во всякое время суток и во всякий день года.

Я не очень смыслю в таких вещах, но, представив себе вечно беременную богиню, невольно поежилась.

– Слушай, она же не могла быть постоянно беременной. Ну и жестокий этот Ра!

– Нут оказалась хитрее. Она нашла способ. Она затеяла игру в кости с богом луны Хонсом. Всякий раз, когда Хонс проигрывал, он должен был отдавать Нут частичку лунного света. А проигрывал он почти все время. У Нут скопилось достаточно лунного света, из которого она сплела пять новых дней и прибавила их к концу года.

– Картер, как можно играть на лунный свет? Но даже если и можно, разве из него сплетешь дни?

– Это же миф, – поморщился Картер, будто говорил с маленькой девчонкой. – И потом, в египетском календаре было триста шестьдесят дней. Год они представляли в виде круга. Число дней соответствовало числу градусов. Нут добавила в конец года еще пять дней, которые не являлись днями традиционного года.

– Дни демонов, – догадалась я. – В общем, миф объясняет, откуда в году стало триста шестьдесят пять дней. И я думаю, за пять дней Нут успела родить.

– Пятерых детей. По одному ребенку в день.

– Слушай, как можно рожать по ребенку в день?

– Она же богиня. У богов такие штучки проходят.

– Пусть так. А что было потом?

– Когда Ра узнал, он жутко разозлился, но уже ничего изменить не смог. Дети родились. Первым родился Осирис.

– Помню. За ним наш отец и охотился.

– Потом Гор, Сет, Изида и… – Картер заглянул в свиток. – Нефтида. Всегда забываю ее имя.

– Огненный человек в музее сказал: «Ты освободил всех пятерых».

– Да. Может, отец не знал, что их пленили всех вместе? Наверное, это у них с рождения. Вместе родились, вместе попали в плен и вместе вырвались на свободу. Только характеры у всех разные. Сет, например, – дрянной тип. Злодей египетской мифологии. У него и профессия такая: бог зла, хаоса и пустынных бурь.

Я вздрогнула.

– А он имеет какое-нибудь отношение к огню?

Картер ткнул пальцем в изображение бога со звериной головой. Чья у него голова? Собаки? Муравьеда? Шизованного кролика? Его волосы и одежда были ярко-красного цвета.

– Красный властелин, – выдохнула я.

– Это еще не все. Дни демонов всегда были тяжелым временем для Древнего Египта. Нужно было вести себя с предельной осторожностью, надевать защитные амулеты и не предпринимать ничего важного или опасного. И в Британском музее отец сказал Сету: «Тебя успеют вовремя остановить».

– Вряд ли отец говорил о нас, – сказала я. – Ну как мы остановим этого злодея Сета?

Картер кивнул.

– Если пять последних дней нашего календаря совпадают с Днями демонов, они начнутся двадцать седьмого декабря. Послезавтра.

Мне показалось, что шабти выжидающе смотрит на меня, но я совершенно не представляла, что делать. Дни демонов, злобные боги, богиня со странным именем Нут. От всего этого моя голова, казалось, вот-вот взорвется.

Но мало того. Где-то в области затылка чей-то тоненький голосок твердил: «Все возможно. Чтобы спасти отца, мы должны победить Сета».

Можно подумать, что это список дел, намеченных на рождественские каникулы. Увидеться с отцом – выполнено. Развить в себе странные силы – выполнено. Победить бога зла и хаоса – выполнено. Тут впору свихнуться!

Вдруг из большого зала донесся громкий треск, как будто там что-то сломалось. Следом послышалось тревожное тявканье Хуфу.

Мы с Картером переглянулись и бросились к лестнице.

8. Маффин играет с кинжалами

Сейди

Наш павиан превратился в богиню неба. То есть сошел с ума[15].

Он раскачивался на колоннах, прыгал по балконам, опрокидывал статуи и прочие древности. Потом его понесло к окнам, выходящим на террасу. Задержавшись там на мгновение, Хуфу продолжил свои безумства.

Маффин тоже торчала у окна. Она припала на брюхо и покачивала хвостом, будто выслеживала птичку.

– Может, на террасу случайно залетел фламинго? – предположила я и, как дура, уцепилась за эту мысль.

Хорошо, если Картер меня не слышал, а он, скорее всего, не слышал из-за рева павиана.

Мы подбежали к стеклянным дверям. На террасе было тихо, и я уже была готова поверить, что Хуфу взбесился. И вдруг из бассейна выплеснулся столб воды. Два огромных существа атаковали Филиппа Македонского.

Я совершенно не понимала, кто они и откуда взялись. Ясно было только то, что Филипп вынужден сражаться в одиночку против двоих. Чудовища скрылись в бурлящей воде. Хуфу снова завопил, колотя себя по голове пустой коробкой из-под «Чирио». Как же, это очень помогает в чрезвычайных ситуациях!

– Длинношеии, – неуверенно сказал Картер. – Сейди, ты видела, как они выглядят?

Когда я успела? Но тут одна тварь вылезла из бассейна и ткнулась прямо в стеклянные двери. Я отскочила (хорошо, что без воплей). Таких жутких существ я еще не видела. Туловище у него было как у леопарда: поджарое, жилистое с золотистыми пятнами меха, а вот дальше… Из туловища торчала длиннющая шея, уже без всякого меха, покрытая зеленой чешуей. Шея оканчивалась кошачьей мордой, но не такой, как у нормальных котов или леопардов. На нас глядели сверкающие красные глаза. Из раскрытой пасти высовывался раздвоенный змеиный язык, а с клыков капал зеленый яд.

У меня подкосились ноги. Хуже того, я хлюпнула носом. Совсем как ребенок, самой противно.

Змеекот (так я назвала эту тварь) прыгнул обратно в бассейн, чтобы помочь сородичу расправиться с Филиппом. Крокодил вертелся волчком, щелкал зубами, но нападавших это не пугало.

– Мы должны помочь Филиппу! – завопила я. – Его прикончат!

Я схватилась за дверную ручку, но тут Маффин угрожающе зарычала.

– Сейди, не вздумай открыть дверь! – крикнул Картер. – Помнишь, что говорил Амос? Ни при каких обстоятельствах не открывать двери. У дома есть магическая защита. Филиппу придется воевать одному.

– А если он не сможет? Филипп! – снова заорала я.

Старый крокодил услышал. На мгновение его розовые крокодильи глаза остановились на мне, будто он уловил мою тревогу. Потом змеекоты впились ему в подбрюшье. Филипп почти целиком выскочил из воды. Его тело вдруг начало светиться. Послышалось низкое гудение, как от работающего самолетного двигателя. Еще через секунду Филипп всей тяжестью своего тела упал на террасу.

Дом содрогнулся. Бетонный пол террасы покрылся трещинами. Бассейн раскололся, и его дальняя часть обрушилась вниз.

– Нет! – закричала я.

Но что толку от моих воплей? Кусок террасы откололся, увлекая Филиппа и змеекотов в Ист-ривер.

Меня затрясло.

– Он пожертвовал собой. Он убил этих тварей.

– А если не убил? – слабым голосом спросил Картер. – Вдруг они вернутся?

– Не говори так!

– Я… я их узнал… этих тварей. Идем!

– Куда? – не поняла я, но Картер уже тащил меня в библиотеку.

Картер подошел к статуе шабти – того, что помог нам со свитком.

– Принеси мне… черт, как же называется эта штука?

– Какая? – спросила я.

– Отец мне показывал. Большая каменная плита. Там изображен первый фараон. Он объединил Верхний и Нижний Египет в одно государство. Его звали…

Глаза Картера сверкнули.

– Нармер![16] Принеси мне «плиту Нармера»!

Шабти не шелохнулся.

– Нет, я не так назвал. Не плита. Это такая штука… на ней еще смешивают краски. Палитра? Похожее слово, но другое… А, вспомнил! Палетка. Принеси мне «палетку Нармера»!

Шабти, помогавший нам со свитком, остался неподвижным. Зато приказ Картера оживил статую с крючковатым посохом. Тот шабти спрыгнул с пьедестала и исчез в облаке пыли. Буквально через секунду он появился снова. У его ног лежала клиновидная каменная плита, похожая на щит, по длине примерно равная моей руке.

– Я же говорил про картинку! – хлопнул себя по лбу Картер. – А он спер настоящую палетку! Утащил из Каирского музея. Придется возвращать.

– Если уж она здесь, давай посмотрим.

Основную часть каменного щита занимала фигура человека, держащего в руке предмет, похожий на ложку. Судя по всему, этим предметом он собирался ударить другого человека, стоявшего на коленях.

– Наверное, этот, с ложкой, и есть Нармер, – догадалась я. – Он расправляется с каким-то приближенным, слопавшим его завтрак. И неужели такую ерунду нужно было вырезать на камне?

Картер покачал головой.

– Это упрощенное суждение. Не забывай: Нармер победил своих врагов и объединил оба Египта. Видишь странную шапку у него на голове? Это корона Нижнего Египта, она существовала, пока Нижний Египет был самостоятельным государством.

– А сходство с кеглей – случайное?

– Это уже даже не упрощенное, а примитивное суждение! – поморщился Картер.

– Правда, Нармер чем-то похож на нашего отца?

– Сейди, хватит паясничать!

– Я говорю серьезно. Посмотри на его профиль.

Картер решил меня не замечать. Он внимательно разглядывал камень, боясь прикоснуться к серой поверхности руками.

– Мне нужно посмотреть оборотную сторону, но я боюсь его переворачивать. Он такой хрупкий, как бы не повредить.

Я схватила камень и легко перевернула на другую сторону.

– Ты могла его сломать!

– Это вместо благодарности? А «ремонтные» заклинания у нас на что?

Мы стали рассматривать рисунки. Все-таки надо отдать должное: память у Картера отменная. В центре я увидела изображения двоих змеекотов с переплетенными шеями. К их шеям были привязаны веревки, и двое египтян (они будто стояли на загнутых хвостах чудовищ) пытались как-то сдерживать этих тварей.

– Они называются серпопарды, – сказал Картер. – То есть змеелеопарды.

– Потрясающе, – выдохнула я. – Но откуда они взялись, эти серпопарды?

– На этот счет есть лишь предположение. Отец считал, что они – порождения хаоса и находились там всегда. Этот камень – один из древнейших египетских памятников. Представляешь, картинки на нем вырезали пять тысяч лет назад.

– Но почему эти твари, которым по пять тысяч лет, напали на наш дом?

– Ночью, в Финиксе, огненный человек приказал своим слугам захватить нас. Первыми он намеревался послать длинношеих.

Рот у меня наполнился чем-то металлическим, будто я съела ложку. Жаль, что я прикончила всю жвачку.

– Одно радует: теперь эти серпопарды валяются на дне Ист-ривер, – выговорила я.

В библиотеку вбежал Хуфу. Он орал как резаный и хлопал себя по голове.

– Наверное, мне не стоило это говорить.

Картер приказал шабти вернуть «палетку Нармера» на место. Шабти и каменная плита исчезли, а мы поспешили вслед за павианом.

Рано я обрадовалась. Серпопарды вернулись. Их мех блестел от воды, а сами они вовсе не выглядели счастливыми после такой процедуры. Они вскарабкались на развороченную террасу и стали обнюхивать двери, пытаясь найти способ проникнуть внутрь. На стекле пузырились струйки кипящего яда, которым брызгались эти твари. Они без конца высовывали и втягивали обратно свои раздвоенные языки.

– Агх, агх! – верещал Хуфу.

Он вдруг подскочил к дивану, схватил Маффин и притащил мне.

– Вряд ли она нам поможет, – попыталась я объяснить павиану.

– Агх! – не успокаивался Хуфу.

Может, он слышал, что я проголодалась, и предлагал мне закусить… кошкой? Впрочем, ни Маффин, ни «кошка» не оканчивались на «о». Я взяла свою ошалевшую кису, чтобы только Хуфу замолчал.

– Мяу? – спросила Маффин, глядя на меня.

– Не волнуйся, все будет хорошо, – сказала я, успокаивая не столько ее, сколько себя. – Дом защищен магией.

– Гляди, Сейди! Они что-то нашли! – крикнул Картер.

Шеи серпопардов болтались возле левой двери: твари обнюхивали внешнюю ручку.

– Неужели дверь не заперта? – спросила я.

Оба чудовища ударили своими гнусными мордами по стеклу. Дверь дрогнула. По всему косяку вспыхнули голубые иероглифы, но свет у них был совсем тусклый.

– Не нравится мне все это, – пробормотал Картер.

Я молила древних богов, чтобы чудовища оставили свою затею. Или чтобы Филипп Македонский вдруг вылез на террасу и возобновил сражение (еще вопрос, умеют ли крокодилы взбираться по стенам).

Серпопарды вновь ударили головами по стеклу, отчего по нему расползлась паутина трещин. Голубые иероглифы вспыхнули и погасли.

– Агх! – завопил Хуфу и дрожащей лапой снова указал на кошку.

– Может, попробовать против них заклинание «хади»? – предложила я.

Картер покачал головой.

– Вспомни, сколько сил ты ухлопала на двери. Я не хочу, чтобы ты грохнулась в обморок.

Я уже хотела спросить, что он сам собирается делать, но тут брат вновь меня удивил. Он подошел к стене с оружием и схватил кривой меч. Я вообще не понимала, какая польза от кривых мечей, а уж сражаться таким оружием против серпопардов…

– Это несерьезно, – сказала я.

– Придумай что-нибудь получше, – стуча зубами, ответил он. Его лицо блестело от капелек пота. – Их двое, нас трое. Твоя кошка не в счет.

Понимаю, Картер храбрился, но чувствовалось, он напуган сильнее меня. Вот кто мог грохнуться в обморок со страху.

После третьего удара дверь разлетелась. Воздушной волной нас откинуло к ногам статуи Тота. Твари прорвались внутрь. Хуфу бросил в них баскетбольным мячом. Мяч отскочил от головы одного серпопарда, но тот ничего даже не заметил. Тогда павиан сам кинулся на чудовищ.

– Хуфу, остановись! – крикнул Картер.

Но павиан уже вонзил свои острые зубы в шею серпопарда. Тот мотнул головой, пытаясь укусить Хуфу. Павиан проворно отскочил, однако серпопард оказался проворнее. Его голова, словно бейсбольная бита, настигла Хуфу в воздухе. Любитель еды, оканчивающейся на «о», вылетел через разбитую дверь на террасу и сгинул.

Я была готова зареветь, но на это не оставалось времени. Серпопарды двигались на нас. Игра приближалась к концу. Картер поднял меч. Я протянула руку к первому чудовищу и попыталась произнести заклинание «хади», но у меня перехватило горло.

– Мяу! – во весь голос мяукнула Маффин.

Ну почему эта, в общем-то, пугливая киса сидела у меня на руках, не пытаясь бежать от страшилищ?

Потом я вспомнила слова Амоса: «Маффин вас защитит». Может, Хуфу и пытался мне это сказать? Какой бы дурой я сейчас ни была, но я произнесла заплетающимся языком:

– М-Маффин, я п-приказываю тебе нас з-защитить.

Я спустила кошку на пол. Серебряный кулон на ее ошейнике ярко вспыхнул. Затем киса лениво выгнула спину, села и принялась облизывать переднюю лапу. А чего еще от нее ждать? Кошачьего героизма?

Серпопарды оскалили пасти. Они подняли головы и приготовились к атаке. И тут по залу вдруг пронесся вихрь жаркого воздуха. Он был настолько сильным, что мы с Картером упали на пол. Серпопарды нехотя попятились назад.

Я поднялась. Маффин исчезла. Ничего удивительного; волна горячего воздуха могла унести ее и швырнуть в Ист-ривер. Но на ее месте стояла женщина: невысокая, худенькая, гибкая, как гимнастка. Ее черные волосы были увязаны в пучок. На ней был облегающий спортивный костюм цвета леопардовой шкуры, а шею украшал… кулон Маффин!

Женщина повернулась ко мне и улыбнулась. Ее глаза были совсем как у Маффин: желтыми, с черными кошачьими зрачками.

– Все-таки догадалась, – с некоторым упреком сказала она.

Серпопарды оправились от удара и вновь двинулись на незнакомку. Они с молниеносной быстротой взмахнули головами. Я замерла, ожидая, что сейчас увижу бездыханное тело женщины-кошки. Но она успела прыгнуть, трижды перевернуться в воздухе и встать на каминную полку.

Там женщина-кошка встряхнула руками, и из рукавов у нее появились длинные кинжалы.

– Сейчас позабавлюсь!

Чудовища кинулись к ней, но она с умопомрачительным изяществом двигалась между ними, уворачиваясь от их выпадов. Серпопарды не заметили, как переплелись шеями. Каждая их попытка расправиться с женщиной-кошкой вела к тому, что узел их шей стягивался все сильнее. Серпопарды толкались взад-вперед, круша мебель и завывая от досады.

– Бедняжки, – промурлыкала женщина-кошка. – Придется вам помочь.

Она взмахнула кинжалами, и обе головы скатились к ее ногам. Тела обмякли и вдруг превратились в две песчаные горки.

– Ну вот, развлечение кончилось, – вздохнула женщина-кошка. – Из песка они вышли, в песок и вернулись.

Она засунула кинжалы обратно в рукава и повернулась к нам.

– Картер, Сейди, нам нужно уходить отсюда. Худшее еще впереди.

Картер даже поперхнулся.

– Худшее? Кто? Или что?

– Все в свое время.

Женщина-кошка с наслаждением потянулась всем телом.

– Как приятно снова оказаться в человеческом теле! Сейди, будь добра, открой нам проход через Дуат.

Вот те на! Я растерянно заморгала.

– Я… это… не умею.

Женщина сощурилась. Мой ответ ее разочаровал.

– Очень плохо. Тогда нам понадобится больше силы. Обелиск.

– Но ведь он в Лондоне, – возразила я.

– Есть и поближе, в Центральном парке. Я стараюсь избегать Манхэттена, но бывают чрезвычайные ситуации. Мы отправимся туда и откроем портал.

– Портал куда? – спросила я. – И кто ты такая? Как теперь нам тебя называть?

Женщина улыбнулась.

– Портал, который уведет нас подальше от опасности. А что касается моего имени, знала бы ты, как я устала откликаться на Маффин! Меня зовут…

– Баст, – перебил ее Картер. – Твой амулет – символ Баст, богини кошек. Я думал, это просто… кошачий медальон. А оказалось…

– Отлично, Картер, – похвалила его Баст. – А теперь – вон отсюда, пока у нас еще есть шанс выбраться живыми.

9. Мы убегаем от четырех парней в юбках

Картер

Вот так. Маффин у нас, оказывается, богиня.

Кто это говорил: «Нет ничего нового под солнцем»? Сейчас не вспомнить.

Все наши расспросы Баст решительно отмела. Мне она велела сбегать в библиотеку за отцовским рюкзаком. Когда я вернулся, Сейди спорила с ней насчет Хуфу и Филиппа.

– Мы должны их найти! – требовала Сейди.

– С ними все будет в порядке, – успокаивала ее Баст. – А вот с нами – едва ли, если мы сейчас же не уйдем отсюда.

– Прошу прощения, госпожа богиня, – вмешался я. – Амос уверял нас, что дом…

– Надежно защищен? – по-кошачьи фыркнула она. – Картер, любую защиту можно ослабить. Кто-то постарался.

– То есть как? Кто?

– Такое под силу только кому-то из магов Дома.

– Значит, кто-то из магов Дома жизни решил навредить Амосу? Но зачем?

– Ах, Картер, – вздохнула Баст. – Какой же ты еще маленький и наивный. Маги – существа злобные и отвратительные. Есть миллион причин, почему один маг захочет подставить ножку другому. Только времени обсуждать это у нас нет. Идемте!

Она схватила нас за руки и потащила к входной двери. Кинжалы Баст спрятала, но ее ногти оставались похожими на кошачьи когти. Они больно впивались мне в кожу. Едва мы вышли за порог, мне в глаза ударил обжигающе холодный ветер. Мы спустились по узкой лестнице и оказались на фабричном дворе.

Тяжелый отцовский рюкзак оттягивал плечо. Кривой меч, который я прицепил к спине, холодил лопатки. Мы не успели взять никакой теплой одежды. Пытаясь сражаться с серпопардами, я здорово вспотел, и теперь капельки пота грозили превратиться в льдинки.

Я огляделся – нет ли поблизости еще каких-нибудь чудовищ. Пусто. Только груды ржавого металла, ржавый бульдозер, опрокинутый кран с чугунной шар-бабой и пара застывших бетономешалок. До ближайшей улицы было несколько сот ярдов, но их еще требовалось преодолеть, перебираясь через железяки и ломаные ящики.

Мы преодолели половину пути, когда откуда-то выскочил старый серый кот. Одно его ухо было надорвано. Левый глаз распух и заплыл. Судя по шрамам, жизнь его протекала в сплошных битвах.

Баст нагнулась к коту. Тот смотрел на нее без малейших признаков испуга.

– Спасибо, – сказала ему Баст.

Кот молча повернулся и неспешно двинулся к реке.

– Кто это был? – спросила Сейди.

– Один из моих подданных. Предлагал помощь. Он разнесет весть о том, что у нас проблемы. Скоро все коты и кошки Нью-Йорка будут предупреждены.

– Бедный котик. Весь израненный, – сказала Сейди. – Если он твой подданный, разве ты не смогла бы его вылечить?

– И лишить боевых знаков отличия? Шрамы – предмет гордости этого кота. Я бы не посмела.

Неожиданно Баст напряглась всем телом и потащила нас за груду ящиков.

– Что случилось? – шепотом спросил я.

Она тряхнула кистями рук, и из рукавов опять появились кинжалы. Потом Баст приподнялась на цыпочки и осторожно высунула голову над ящиками. Каждый мускул у нее дрожал от напряжения. Я глянул в щели, но ничего не увидел, если не считать опрокинутого крана и ржавой цепи с шар-бабой.

От волнения губы Баст изогнулись. Она не сводила глаз с чугунного шара. Такой взгляд я видел у котят, когда они подкрадывались к игрушечной мыши, мотку веревки или резиновому мячику. Но древняя богиня явно не стала бы волноваться по пустякам.

– Замрите, – велела она нам.

– Но ведь во дворе никого нет, – запротестовала Сейди.

Баст перепрыгнула через ящики. Сверкая кинжалами, она пролетела футов тридцать по воздуху и с такой силой опустилась на чугунный шар, что сломала ржавую цепь. Богиня кошек и тяжелый шар упали в грязь и покатились по двору.

В какой-то момент шар едва ее не задел, но Баст с мяуканьем отпрыгнула в сторону и тут же ринулась в новую атаку. Ее кинжалы полосовали чугун, как сырую глину. За считаные секунды чугунный шар превратился в гору опилок.

– Можете выходить, – сказала Баст, убирая кинжалы.

Мы с Сейди переглянулись.

– Ты спасла нас от чугунного шара, – усмехнулась Сейди.

– Вещи не всегда таковы, какими видятся. Наше счастье, что это был только чугунный шар.

У нас за спиной громыхнуло. Я обернулся. Из верхних окон особняка выбивались языки голубого пламени.

– Вперед, – сказала Баст. – Время поджимает!

Я думал, что богиня кошек переместит нас к обелиску с помощью магии или, на худой конец, возьмет такси. Вместо этого Баст остановилась возле серебристого «лексуса» с откидным верхом.

– Да, этот мне нравится, – промурлыкала она. – Залезайте, ребята.

– Но ведь это не твой автомобиль, – возразил я.

– Дорогой мой, я же кошка. Все, что я вижу, – мое.

Ключа зажигания не было. Тогда Баст дотронулась до замка зажигания, и оттуда посыпались искры. Мотор замурлыкал. [Нет, Сейди. Не как кот, а как нормальный автомобильный мотор.]

– Баст, но нельзя же так…

Сейди въехала мне локтем под ребра.

– Потом подумаем, как вернуть машину. Картер, пора бы понять: ситуация чрезвычайная.

Она кивнула в сторону особняка. Теперь клубы дыма и голубое пламя вырывались из каждого окна. Но страшнее пожара было другое. Из дома вышли четыре человека, которые вынесли ящик, похожий на большущий гроб. По обеим сторонам к нему были приделаны длинные ручки. В ящике, покрытом черной тканью, свободно поместились бы два тела. На носильщиках были лишь юбочки и сандалии. Их кожа медного цвета блестела на солнце, из-за чего они были похожи на металлических роботов.

– Дождались, – проворчала Баст. – А ну, быстро в машину!

Я решил больше не задавать вопросов. Сейди, конечно же, юркнула на переднее сиденье, поэтому я сел сзади. Четверо «металлических» ребят с ящиком на полной скорости устремились к нам. Я еще не успел защелкнуть ремень безопасности, как Баст рванула с места.

Мы понеслись по бруклинским улицам, лавируя среди других машин. Перелетали перекрестки на красный свет, иногда ехали прямо по тротуарам и только чудом никого не сшибли.

Баст вела машину, подчиняясь… кошачьему инстинкту. Любой человек, попытавшийся ехать с такой скоростью, уже десять раз попал бы в аварию. Но богиня кошек благополучно вывернула на Уильямсбургский мост.

Я был уверен, что теперь-то мы насовсем оторвались от наших преследователей. Увы! Стоило мне оглянуться назад, как я увидел этих меднокожих молодцов, двигающихся в потоке машин. Казалось, они бежали с обычной скоростью бегунов трусцой, но при этом легко обгоняли машины. Тела наших преследователей скрывала странная дымка. Наверное, иначе и быть не могло – ведь они явились сюда из иного времени.

– Кто они такие? Шабти? – все-таки не выдержал и спросил я.

– Нет. Носильщики, – ответила Баст, поглядывая в зеркало заднего обзора. – Их вызвали сюда прямо из Дуата. Эти не остановятся ни перед чем, чтобы найти своих жертв и затолкать в паланкин.

– Куда? – не поняла Сейди.

– Такой большой ящик, укрепленный на носилках. Поймав жертву, носильщики избивают ее до бесчувствия, бросают в паланкин и несут своему хозяину. Они никогда не теряют добычу из виду и никогда не прекращают погоню.

– Но что им понадобилось от нас?

– Можете мне верить, вам этого лучше не знать, – угрюмо ответила Баст.

Мне вспомнилось, как ночью огненный человек спалил жабообразного демона, превратив в жирное пятно. Если это он послал за нами носильщиков… нет, лучше никогда не встречаться с ним лицом к лицу.

– Баст, но ты же богиня. Что тебе стоит щелкнуть пальцами и превратить этих четверых в кучки песка? Или взмахнуть рукой и перенести нас далеко-далеко от них?

– Думаешь, я бы этого не сделала, если могла? Но при нынешней хозяйке мои силы ограниченны.

– Ты про Маффин? – спросила Сейди. – Но ты же теперь не кошка.

– Маффин по-прежнему остается моей хозяйкой. Она – мой якорь на этой стороне Дуата, причем весьма слабый. Твой призыв о помощи помог мне обрести человеческий облик, однако одно это уже требует немалых сил. И даже если бы у меня был могущественный хозяин, сила магии Сета превосходит мою.

– Ты вообще можешь объясняться понятным языком? – не выдержал я.

– Картер, у нас нет времени на академическую дискуссию о богах, их хозяевах и пределах магии! Нам нужно спасаться от погони.

Баст вдавила акселератор и вырулила на среднюю полосу. Четверо носильщиков тоже бежали по мосту, окруженные дымкой. Меня удивило, что ни одна машина не сворачивала в сторону, опасаясь их сбить. Никто не кричал от страха. Такое ощущение, что другие люди их просто не видели.

– Неужели никто, кроме нас, их не видит? – спросил я. – Разве можно не заметить четверых странно одетых парней да еще с громадным черным ящиком?

Баст усмехнулась (наверное, моему невежеству).

– Кошки способны слышать многие звуки, которые вы не различаете. Некоторые животные видят в ультрафиолетовой части спектра, а человеческий глаз ее не воспринимает. Так же и с магией. Когда вы вчера приплыли в Бруклин, вы сразу заметили особняк Амоса?

– В общем-то… нет.

– А ведь вы – прирожденные маги. Теперь представьте на вашем месте обычного смертного.

Прирожденные маги? Я сразу вспомнил слова Амоса про то, что обе наши ветви с незапамятных времен были связаны с Домом жизни.

– Но если я – прирожденный маг, почему же до сих пор магические способности у меня никак не проявлялись?

В зеркале я увидел кошачью улыбку Баст.

– Твоя сестра это понимает.

У Сейди покраснели уши.

– Нет! Ничего я не понимаю. Я до сих пор не могу поверить, что ты – богиня. Все эти годы ты таскала мои чипсы и спала у меня на голове. И я сбрасывала тебя, как обычную настырную кошку.

– Я заключила соглашение с вашим отцом. Он позволил мне остаться в мире живых, но с условием, что я приму облик обычной кошки и буду следить за тобой. Это было самое меньшее, что я могла после…

Она замолчала на полуслове.

У меня мелькнула жуткая мысль. К горлу подступила тошнота, но совсем не из-за бешеной скорости, с какой мы ехали.

– Ты хотела сказать – после маминой гибели?

Баст глядела прямо перед собой.

– Я прав? – допытывался я. – Мои родители проводили какой-то ритуал возле Иглы Клеопатры? Да? Потом что-то пошло не так, мама погибла, а… ты появилась?

– Сейчас это не имеет значения. Главное, что я согласилась присматривать за Сейди. И присматривала.

Конечно же, Баст что-то недоговаривала. Но по ее тону был понятно, что тема закрыта.

– Если вы, боги, такие сильные и готовы помогать, почему же Дом жизни запретил магам призывать вас?

Баст вывернула на скоростную полосу.

– Потому что маги в большинстве своем – параноики. Они сами выдумали свои страхи. Сейчас вам обоим лучше быть со мной. Мы постараемся как можно быстрее убраться из Нью-Йорка. Тогда у нас будет шанс получить помощь и противостоять Сету.

– Чью помощь? – спросила Сейди.

– Других богов. Кого же еще? – ответила Баст.

10. Баст зеленеет

Картер

[Сейди, прекрати! Я как раз собираюсь об этом говорить.] Простите, моя сестрица отвлекает меня, пытаясь поджечь мне… впрочем, не важно. Продолжаю рассказ.

Мы перенеслись по Уильямсбургскому мосту в Манхэттен и покатили по Клинтон-стрит.

– Они не отстают, – предупредила Сейди.

И в самом деле: нас и носильщиков разделяло не больше квартала. Они бежали, уворачиваясь от машин и опрокидывая сувенирные лотки на тротуарах.

– Ничего, мы выиграем себе немного времени, – прорычала Баст.

Это было настоящее глухое рычание рассерженной кошки, и от него у меня почему-то заныли зубы. Баст вцепилась в руль и вывернула на Хьюстон-стрит.

Я оглянулся. Едва только из-за угла показались носильщики, неизвестно откуда возникла целая орда кошек. Они выпрыгивали из окон, бежали с тротуаров и из переулков. Некоторые вылезали из канализационных люков. И все торопились к носильщикам, готовые вцепиться им в ноги. Кошачье племя густо облепило черный ящик и теперь угрожало спинам и лицам носильщиков. Меднокожие египтяне бросили свою ношу и отбивались вслепую. Две машины, пытаясь объехать кошачий поток, столкнулись и перегородили собой всю улицу. Мы свернули на шоссе имени Рузвельта, и сцена кошачьей атаки скрылась из виду.

– Отлично, – сказал я.

– Только надолго моих не хватит, – вздохнула Баст. – А теперь – в Центральный парк!

Баст подкатила угнанный «лексус» к музею Метрополитен.

– Обелиск сразу за музеем, – сказала она. – Побежали.

«Побежали» было сказано в буквальном смысле. Баст припустила вперед. Нам с Сейди пришлось поднапрячься, чтобы не отставать, а богиня кошек даже не вспотела. Препятствия высотою до десяти футов – лотки с хот-догами и припаркованные машины – она легко перепрыгивала, вынуждая нас искать обходные пути.

Мы вбежали в парк через восточные ворота. Там мы повернули на север и сразу же увидели обелиск. Он выглядел точной копией лондонской Иглы Клеопатры. Обелиск стоял на травянистом холме. Такой островок уединения в центре Нью-Йорка – большая редкость. Вокруг не было никого, если не считать двух любителей бега. Но они не приближались, а удалялись от обелиска. С Пятой авеню сюда долетал шум машин, однако и он казался каким-то далеким.

Мы остановились у подножия обелиска. Баст принюхалась, словно пыталась почуять, не подстерегает ли нас опасность. Стоять на одном месте было холодно. Солнце ярко светило, но ветер насквозь продувал мою легкую одежду.

– И как я не догадался захватить из шкафа что-нибудь теплое? – бурчал я себе под нос. – Кажется, там было шерстяное пальто.

– Оно бы тебе только помешало, – возразила Баст, внимательно оглядывая окрестности. – Вы оба одеты для магии.

Сейди тоже дрожала.

– А для магии обязательно нужно мерзнуть? – съехидничала она.

– Маги избегают носить материалы животного происхождения, – тоном ученой дамы произнесла Баст. – Мех, кожу, шерсть и так далее. Остаточная жизненная аура животных может повредить заклинаниям.

– Мои ботинки мне ничуть не мешают, – возразила Сейди.

– Кожа, – поморщилась Баст. – Наверное, порог терпимости у тебя выше и это не мешает твоей магии. Не знаю. Но одежда из льна и хлопка всегда считалась самой лучшей. Сейди, пора браться за дело. С половины двенадцатого начинается благоприятное время, но оно продлится недолго. Начинай.

– Я? Почему я? – заупрямилась моя сестра. – Ты же у нас богиня!

– Я не особо умею открывать порталы. Кошки – они защитники. А тебе это будет несложно. Возьми под контроль все свои чувства. Паника и страх опаснее всего. Они могут погубить ритуал. Мы должны исчезнуть отсюда раньше, чем Сет созовет себе на подмогу других богов.

Услышанное мне очень не понравилось.

– Ты хочешь сказать, Сет соберет других злых богов?

Баст беспокойно поглядывала на деревья.

– Добро и зло, Картер, – это понятия обычных людей. Как маг, ты должен рассуждать в понятиях порядка и хаоса. Вот две силы, управляющие Вселенной. Сет целиком принадлежит силам хаоса.

– А другие боги, которых освободил наш отец? – не унимался я. – Разве они не на нашей стороне? Изида, Осирис, Гор, Нефтида. Где они?

– Я бы тоже хотела это знать, – сказала Баст.

Из кустов выскочила сиамская кошка и бросилась к Баст. Они переглянулись, и кошка вновь скрылась в кустах.

– Носильщики уже близко, – сообщила Баст. – И не только они. С востока к нам движется что-то… более страшное и непонятное. Похоже, хозяин носильщиков теряет терпение.

У меня замерло сердце.

– Непонятное – это… Сет?

– Нет, конечно. Возможно, его слуга или союзник. Кошки не сумели толком рассказать, да и мне даже не хочется знать, кто к нам идет. Сейди, пора. Сосредоточься на открытии прохода в Дуат. Я буду сдерживать нападающих. Боевая магия – это по моей части.

– Как в доме Амоса? – спросил я.

Баст оскалила зубы.

– Нет, там было только сражение и никакой магии.

Из-за кустов появились носильщики. Их ящик был вдоль и поперек располосован десятками кошачьих когтей. Им самим тоже досталось, и следы когтей были не самым сильным увечьем. Один носильщик прихрамывал. Его нога была согнута в колене, но не вперед, а назад. У другого на шее болталась решетка автомобильного бампера.

Увидев нас, металлические люди опустили свою ношу и достали из-за поясов увесистые палки.

– Сейди, принимайся за дело, – велела Баст. – А ты, Картер, поможешь мне.

Богиня кошек выхватила кинжалы. Зеленое свечение окутало Баст целиком и продолжало разрастаться, превращаясь в зеленый энергетический пузырь. Пузырь оторвался от земли, и вскоре внутри появилось изображение Баст, но вчетверо больше ее. Оно не было точной копией. Внутри пузыря стояла древняя богиня – женщина ростом в двадцать футов и с кошачьей головой. Баст шагнула вперед. Громадная богиня кошек сделала то же самое. Мне это показалось забавным трюком, голографическим эффектом или чем-то похожим, однако, когда богиня кошек ударила ногой о землю, земля задрожала. Баст подняла руку. Зеленая богиня тоже подняла руку, обнажив длинные и острые когти. Баст полоснула по поребрику, раскромсав его на бетонные ломти. Потом улыбнулась и посмотрела на меня. Голова гигантской женщины-кошки оскалила зубы. Как и когти, они были длинными и острыми. Я поежился, представив, что такие «зубки» вмиг перекусили бы меня пополам.

– Это и есть боевая магия, – сказала Баст.

Я остолбенел и только смотрел, как Баст направила свой «боевой пузырь» прямо на носильщиков.

Одного из них она изрубила в куски (я не успел заметить, как это произошло). На другого наступила и сплющила, превратив в металлический блин. Двое оставшихся пытались атаковать ноги гигантской богини, но их палки отскочили от прозрачной зеленой стены, подняв россыпи искр.

А Сейди тем временем стояла с поднятыми руками перед обелиском и кричала:

– Открывайся, дурацкий камень!

Вспомнив, что Баст рассчитывает на мою помощь, я снял со спины меч. У меня дрожали руки. Мне совсем не хотелось ввязываться в битву, но я чувствовал, что должен. И чего мне бояться, если на нашей стороне сражается громадная зеленая богиня?

– Сейди, я буду помогать Баст, а ты не прекращай попыток!

– Этим и занимаюсь, – огрызнулась она.

Я бросился на помощь Баст, но опоздал. Она уже расправилась с оставшимися двумя носильщиками, искромсав их в куски.

«Ну вот и все», – с облегчением подумал я.

Как уже не раз бывало, я рано обрадовался. Носильщики оживали! Расплющенный поднялся с асфальта и снова обрел прежний облик. Изрубленные куски быстро соединялись, находя нужные места. Вскоре все четверо были готовы атаковать вновь.

– Картер, помогай мне! – крикнула Баст. – Руби их на мельчайшие кусочки, тогда они не возродятся.

Я старался держаться на некотором расстоянии от Баст и ее зеленого пузыря с богиней внутри. Как только она изрубила одного носильщика, я подбежал и стал измельчать куски тела. Не знаю, из чего они состояли, но меч крошил их очень легко.

Через несколько минут меня окружали груды фарша из носильщиков. Зеленый кулак богини из пузыря разнес ящик в щепки.

– А это было не так уж и трудно, – гордясь собой, сказал я. – И чего мы от них убегали?

Но тут я заметил, что все лицо Баст покрыто потом. Неужели боги могут уставать? Потом я сообразил: зеленый двойник отнял у нее немало сил.

– Опасность остается, – сказала Баст. – Сейди, как твои успехи?

– Никак, – угрюмо ответила Сейди. – Может, есть другой способ?

Баст не успела ответить. Кусты вокруг нас как-то странно зашелестели, будто пошел дождь. Но никакого дождя не было. Над головой все так же сияло декабрьское солнце.

Меня прошиб холодный пот.

– Что там? В кустах?

– Нет, – тревожно пробормотала Баст. – Быть того не может. Неужели она?

А потом из-за кустов повылезали отвратительные коричневые твари с клешнями и ядовитыми хвостами.

– Скорпионы! – хотел было крикнуть я, но голос отказывался мне повиноваться.

У меня затряслись поджилки. Ненавижу скорпионов. В Египте они повсюду. Много раз я находил их между простынями гостиничной кровати или в душе. Однажды я чуть не надел носок, в котором спрятался скорпион!

– Сейди! – отчаянно крикнула Баст.

– Ничего не выходит! – простонала моя сестра, готовая разреветься.

А скорпионы все прибывали. Их были тысячи, если не десятки тысяч. Лужайка превратилась в коричневый шевелящийся ковер. Затем откуда-то появилась женщина. Она бесстрашно ступала прямо по скорпионам. Одежды на ней были коричневого цвета. На шее и руках блестели золотые украшения. У нее были длинные черные волосы, подстриженные по древнеегипетской моде, и странная корона на голове. Только потом я сообразил, что это вовсе не корона, а громадный скорпион. Миллионы его маленьких сородичей копошились возле ее ног, словно она была центром скорпионьего шторма.

– Серкет, – зарычала Баст.

– Богиня скорпионов, – догадался я.

Наверное, я исчерпал запасы страха, поскольку появление Серкет меня не испугало.

– Сумеешь справиться с ней? – спросил я.

Лицо Баст говорило об обратном.

– Картер, Сейди, слушайте меня. Все оказалось гораздо хуже, чем я ожидала. Бегите в музей. Найдите храм. Это вас защитит.

– Какой храм? – спросил я.

– И что будет с тобой? – добавила Сейди.

– За меня не беспокойтесь. Я справлюсь.

Баст успокаивала нас, но я видел, что она сомневается в своих силах. Она жертвовала собой, давая нам возможность уйти.

– Бегите! – приказала она и вместе с зеленой богиней повернулась лицом к надвигавшимся коричневым волнам.

Стыдно в этом признаваться, но при нашествии скорпионов я даже не пытался изображать из себя храбреца. Я схватил Сейди за руку, и мы побежали.

11. Мы сталкиваемся с живым огнеметом

Сейди

Ну все, забираю микрофон. Иначе нет надежды, что Картер верно перескажет события этого отрезка. Ведь там речь пойдет про Зию. [Заткнись, Картер. Сам знаешь, что я права.]

Кто такая Зия? Извините, это я заглянула вперед. Потом расскажу.

Мы бежали к музею, и я совершенно не понимала, зачем мы туда бежим. Только потому, что моя кошка Маффин, превратившаяся в богиню Баст, так приказала? Представьте себя на моем месте, и тогда поймете, в каком состоянии я находилась. За сутки случилось столько всего, сколько не происходило за всю мою жизнь. Во-первых, я потеряла отца (учтите: потеряла, а не лишилась!). Во-вторых, мои любящие бабуля с дедулей вышвырнули меня из дома. Потом я узнала, что в моих жилах течет «кровь фараонов», что я родилась в семье магов и так далее. Вроде есть чем гордиться, но мне это принесло лишь кучу бед. Не успела я найти родного дядю, дом с собственной комнатой, приличный завтрак и новых домашних любимцев, с которыми успела подружиться, как на тебе! Дядя Амос исчез, крокодил и павиан оказались сброшенными в реку, а дом к этому времени, наверное, уже полностью сгорел. К счастью, моя дорогая киса Маффин превратилась в кошачью богиню Баст и спасла нас от серпопардов и четырех древних придурков в юбочках. Но сейчас она вела неравную битву с полчищами скорпионов.

А как еще назвать это коричневое море? Стадом? Толпой? Ладно, не заморачивайтесь.

По правде говоря, я не верила, что Баст попросит меня открыть портал. Как я ни старалась, обелиск меня не послушался. В общем, полный прокол. Вот в таком состоянии брат потащил меня прочь из парка. [Давай без твоих комментариев, Картер. Насколько помню, от тебя тогда тоже не было никакого толку.]

– Мы не можем бросить Баст одну! – крикнула я. – Смотри!

Картер не останавливался, таща меня за собой. Я, можно сказать, бежала задом наперед и видела, каково сейчас нашей богине. Скорпионы густо облепили зеленый пузырь. Казалось, они лезут внутрь. Громадный двойник Баст давил их сотнями, но этих тварей было слишком много. Коричневое месиво уже доходило ей до пояса. Пузырь опасно колыхался, и я испугалась, что он сейчас лопнет. А скорпионья богиня не торопилась. Она шла медленно. Мне показалось, что она опаснее всех скорпионов, вместе взятых.

Картер втащил меня в узкую щель между кустами, и они заслонили картину побоища. Мы очутились на Пятой авеню. Похоже, там даже не подозревали о бушующей магической битве. Мы прорвались сквозь толпу пешеходов и взбежали по ступенькам музея Метрополитен.

Удивительно, что музей был открыт в праздничный день. Вспомнила: у них там была какая-то экспозиция, приуроченная к Рождеству. Я это узнала из вывески над входом. Мы влетели внутрь.

Вам интересно, что там внутри? Типичный музей: громадный вестибюль со множеством колонн, и все такое.

Мне было не до разглядывания интерьеров. Помню, к окошечкам касс стояли очереди. Мы с Картером пронеслись мимо. Охранники нам что-то кричали, но мы, естественно, их не слушали. Нам повезло, и мы попали прямиком в египетский раздел и оказались напротив реконструированной гробницы. Как она выглядела? Мне запомнились лишь узкие проходы. Картер вам бы лучше рассказал, но я ничего не смыслю в устройстве гробниц и, честно говоря, знать не хочу.

Зато я быстро смекнула, что нам нужно забраться внутрь этого экспоната. Картер со мной не спорил. Охранники покрутились рядом, но вскоре ушли. Думаю, у них были дела поважнее, чем ловить двух безбилетных подростков.

Потом мы вылезли, огляделись по сторонам. Никто не подкарауливал нас за углом. Посетителей в этом разделе было совсем мало: несколько стариков и иностранные экскурсанты. Показывая на саркофаг, гид сказал им по-французски:

– Et voici la momie[17].

Странно, что никто из посетителей не обращал внимания на здоровенный меч за спиной Картера. А ведь эта штучка была куда интереснее пыльных древностей. Зато наша странная одежда заставила нескольких стариков удивленно обернуться в нашу сторону. Вид у нас, конечно, был совсем не музейный: льняные пижамы, мокрые от пота и густо заляпанные травой и листьями. А уж про свои кошмарные волосы я вообще помолчу.

Я нашла пустое помещение и потащила Картера туда. Стеклянные витрины были полны шабти. Несколько дней назад я бы их и не заметила. Но сейчас внимательно к ним приглядывалась, отчего шабти оживали и норовили стукнуть меня по голове.

– Куда теперь? – спросила я Картера. – Ты видел здесь хотя бы намек на храм?

– Нет, – признался он и наморщил лоб, стараясь что-то вспомнить. – Кажется, храм был за тем залом, где саркофаг… Или я спутал и тот зал находится в Бруклинском музее? Даже и не там, а в Мюнхене. Прости, у меня все музеи перемешались. Мы с отцом их столько пересмотрели.

Я шумно вздохнула.

– Ах ты, бедный мальчик! В школу не ходил, ездил по всему миру с отцом. А я видела отца всего дважды в год!

– Нечего мне завидовать! – отмахнулся Картер. – У тебя был дом! У тебя были подруги и нормальная жизнь. Ты не пыталась каждое утро вспомнить, в какой стране находишься. Ты не…

Стеклянная витрина, возле которой мы стояли, вдруг треснула и развалилась. Нам под ноги посыпались осколки.

Мы с Картером вопросительно поглядели друг на друга.

– Неужели мы… – пробормотал он.

– Как торт на моем дне рождения, – буркнула я, стараясь не особо показывать свое удивление. – Надо сдерживать свои эмоции.

– Кому? Мне?

И сейчас же вокруг нас завыли сирены сигнализации и замигали красные лампочки. Из невидимых динамиков послышался металлический голос, призывающий экскурсантов спокойно и без паники следовать к выходам. Но спокойно и без паники не получилось. Мимо нас пронеслась группа французских туристов. За ними довольно бодро бежали старички, помогая себе палками.

– Потом доругаемся! – шепнула я Картеру. – Надо убираться отсюда.

Мы перебежали в другой коридор. Вой сирен остался позади, но красные лампочки мигали и здесь. Тишина показалась мне какой-то странной, если не сказать зловещей. И вдруг я услышала знакомое шуршание. Скорпионы!

– А как же Баст? – давясь словами, спросила я. – Неужели она…

– Не думай об этом, – посоветовал Картер, хотя я видела, что сам он только об этом и думает. – Бежим!

Вскоре мы по-настоящему заблудились в музее. Наверное, египетский отдел специально был устроен в виде лабиринта. Тупики, помещения с несколькими входами, в которых мы бегали по кругу, и прочие штучки. Мы мчались мимо витрин с выставленными свитками и золотыми украшениями, мимо саркофагов, статуй фараонов и глыб известняка. А эти-то камни здесь зачем? В мире что, мало известняка?

Вокруг было пусто, но скорпионье шуршание преследовало нас повсюду. Кончилось тем, что я завернула за угол и едва не налетела на кого-то.

Я испуганно завопила и отпрыгнула. Естественно, наскочив на Картера. Мы оба упали не самым лучшим образом. Это чудо, что Картер не проткнул себя мечом.

Поначалу я не узнала девчонку, с которой едва не столкнулась. Странно. Либо она применила какую-то магию, либо мой разум просто не хотел поверить, что это она.

Она была несколько выше меня. Возможно, старше, но ненамного. Черные волосы были выстрижены вровень со скулами, а сверху свисали челкой, почти закрывающей глаза. У нее была гладкая кожа цвета кофе с молоком и большие глаза, подведенные на древнеегипетский манер (вспомнила название их косметического карандаша – «коль»). Глаза у этой особы были золотисто-желтые; довольно красивые либо немного пугающие. Нет, я не путаюсь в определениях. Так оно и было. За плечами у нее висел рюкзак, а льняная одежда, похожая на нашу, и сандалии придавали ей сходство с какой-нибудь фанаткой боевых единоборств. Разница лишь в том, что ее одежда была чистой и опрятной.

Поднапрягшись, я вспомнила, где видела эту девицу. Это она вчера появилась возле Иглы Клеопатры, а потом в Британском музее, с кинжалом в руках. Но не успела я и слова сказать, как мой брат вскочил на ноги. Он выхватил меч и заслонил меня собой. Честное слово, такой смелости я от Картера не ожидала.

– Уйди с д-дороги! – запинаясь, потребовал он.

Девчонка вытащила из рукава изогнутый кусок слоновой кости – египетский жезл. Легкий взмах, и меч выпал у Картера из рук и с лязгающим звуком запрыгал по полу.

– Не валяй дурака, – суровым тоном сказала девчонка. – Где Амос?

Картер обомлел и не мог говорить. Тогда она повернулась ко мне. Теперь я видела, что ее глаза одновременно и красивые, и пугающие. Но сама девчонка мне ни чуточки не понравилась.

– Отвечай! – потребовала она.

Я не понимала, почему должна ей что-то рассказывать. А тут еще в груди появилось гадостное ощущение; что-то вроде отрыжки, которой никак не выйти наружу.

– Амос исчез, – услышала я собственный голос. – Сегодня утром.

– А кошачий демон?

– Это богиня. Она жила в моей кошке. Если хочешь знать, она спасла нас от скорпионов!

Картер «разморозился». Он подхватил меч и направил в сторону девчонки. Ну и настойчивость. Спасибо, братец.

– Кто ты такая? – спросил он. – Что тебе надо от нас?

– Меня зовут Зия Рашид.

Она запрокинула голову и прислушалась.

Будто по сигналу, все здание задрожало. С потолка посыпалась пыль. У нас за спиной громко и угрожающе шуршали скорпионьи орды.

– А сейчас я должна спасти ваши жалкие жизни, – с оттенком недовольства сказала Зия. – Идемте.

Конечно, мы могли бы отказаться, но выбирать приходилось между Зией и скорпионами. Мы последовали за ней.

На пути Зия слегка коснулась жезлом стеклянной витрины, полной статуэток. Подчиняясь ее приказу, гранитные фараоны и известняковые боги ожили. Они спрыгивали с пьедесталов, пробивая себе путь наружу. Некоторые размахивали оружием, другие просто сжимали кулаки. Нас они пропустили, а сами тревожно вглядывались в коридор, словно ожидали появления врагов.

– Быстрее, – торопила нас Зия. – Эти статуэтки…

– Лишь подарят нам несколько лишних минут, – докончила я. – Мы это уже слышали.

– Ты слишком много болтаешь, – не останавливаясь, бросила мне Зия.

Я обдумывала достойный ответ. Уж я бы смогла поставить на место эту самонадеянную девчонку. Но тут коридор вывел нас в громадный зал, и от изумления у меня пропал голос.

– Вот это да, – прошептал Картер.

Я бы могла повторить за ним то же самое. «Вот это да» – по-другому не скажешь.

Зал был размером с футбольный стадион. Одна стена – сплошь стеклянная – выходила в сторону парка. В середине зала, на подиуме, построили копию древнего здания. За отдельно стоящими воротами высотой не меньше восьми метров виднелся дворик и приземистая постройка, сложенная из разновеликих плит песчаника. Все стены были покрыты резными изображениями богов, фараонов, а также иероглифами. Вход подпирали две колонны, залитые странным светом.

– Египетский храм, – догадалась я.

– Храм Дендур[18], – сообщила Зия. – Но строили его римляне.

– Это случилось, когда по приказу императора Августа римляне захватили Египет, – с удовольствием подхватил Картер.

– Да, – кивнула Зия.

– Потрясающе, – буркнула я. – Может, вы здесь и останетесь для продолжения вашей научной беседы?

Зия хмуро покосилась на меня.

– Храм был посвящен Изиде. Здесь должно хватить силы для открытия портала.

– Зачем? Чтобы вызвать других богов?

Зия метнула на меня сердитый взгляд.

– Еще один такой вопрос, и я просто отрежу тебе язык. А портал нужен, чтобы вытащить вас отсюда.

Я опять попала в дурацкое положение, но мне было не привыкать. Мы поднялись по ступеням и прошли через ворота.

Двор был пуст. Я оказалась в другом пространстве, отчего мне стало не по себе. На меня пялились громадные фигуры богов, вырезанные в камне. Повсюду тянулись ряды иероглифов. Будь у меня время сосредоточиться, я бы, наверное, сумела их прочесть.

Зия остановилась перед ступенями храма. Она подняла жезл и что-то начертила им в воздухе. Между колоннами вспыхнул знакомый мне иероглиф.

Это был символ открытия. Вчера отец нарисовал его на Розеттском камне. Я ждала, что сейчас опять последует взрыв, но иероглиф просто потускнел и погас.

– Подождем здесь, пока не откроются ворота, – сказала Зия, снимая с плеч рюкзак.

– А почему их нельзя открыть прямо сейчас? – удивился Картер.

– Порталы открываются лишь в благоприятные моменты. Это восход, закат, полночь, затмения, астрологические явления, точное время рождения бога.

– Ну-ну, – хмыкнула я. – Откуда ты все это знаешь?

– На запоминание всего календаря требуется несколько лет, – ничуть не рассердившись на сей раз, ответила Зия. – Но рассчитать ближайший благоприятный момент очень легко. Это полдень. До него осталось десять с половиной минут.

Если бы она взглянула на часы и потом сказала, я бы не удивилась. Но часов у Зии не было, а расспрашивать, откуда она знает точное время, я не стала. Зато спросила у нее о другом.

– А почему мы должны тебе верить? Насколько я помню, вчера, в Британском музее, ты хотела расправиться с нами.

– Это было бы легче, – вздохнула Зия. – К сожалению, мои начальники считают вас… непричастными. И потому мне пока запрещено вас убивать. Но и допустить, чтобы вы попали в руки Красного властелина, я тоже не могу. Значит, вы… можете мне доверять.

– Спасибо, убедила, – сказала я. – Теперь я буду белая и пушистая.

Зия достала из рюкзака четыре маленькие фигурки со звериными головами и протянула их мне.

– Расставь сыновей Гора вокруг нас на кардинальных точках.

– Где-где?

– Это значит на севере, юге, востоке и западе.

Она говорила медленно, как с умственно отсталой.

– Направления стран света я знаю. Но…

– Север вон там, – махнула она в сторону стеклянной стены. – Остальное вычислишь сама.

Я не очень понимала, как пятисантиметровые коротышки нам помогут, но спорить не стала. Картеру Зия дала кусок мела и велела провести круг, соединив все фигурки.

– Магическая защита, – объяснил мне Картер. – Помнишь, отец устраивал такую же в Британском музее?

– Помню, – пробурчала я. – И еще помню, как здорово она помогла.

Картер меня игнорировал. Ничего удивительного. Он так торопился ублажить Зию, что сразу же взялся за рисование круга.

Потом Зия достала из рюкзака обыкновенную деревянную палку наподобие той, что была у отца в Лондоне. Она прошептала какое-то слово, и палочка превратилась в двухметровый черный посох. Его украшала резная львиная голова. Посох Зия держала в одной руке, а жезл – в другой.

Картер едва успел начертить весь круг, как в зал вползли первые скорпионы.

– Сколько еще до открытия портала? – спросила я, стараясь не показывать испуга.

– Что бы ни происходило, оставайтесь внутри круга, – приказала Зия. – Когда откроется портал, немедленно прыгайте туда. И не отставайте от меня!

Она коснулась жезлом мелового круга, произнесла еще какое-то слово, и круг замерцал темно-красным светом.

Сотни скорпионов, подрагивая клешнями и хвостами, ползли к храму. Меня тошнило от одного вида этой колышущейся коричневой массы. Потом в галерее появилась и Серкет. Она холодно улыбалась, глядя на нас.

– Зия, это богиня. Она справилась с Баст. Неужели ты рассчитываешь ее победить?

Зия подняла посох, и львиная голова запылала ярко-красным пламенем, осветив весь зал.

– Да будет тебе известно, Сейди Кейн, что я – писец Дома жизни. Меня учили сражаться с богами.

12. Прыжок сквозь песочные часы

Сейди

Да, все это, конечно, впечатляло. Вы бы видели физиономию Картера. Он стал похож на восторженного щенка. [Нечего меня пихать! Жаль, зеркала не было.]

Но я не очень-то верила в магические способности Зии Рашид, обученной сражаться с богами. А скорпионы неумолимо приближались. Никогда бы не подумала, что в одном месте может собраться такая пропасть скорпионов. Особенно в центре Манхэттена. Меловой круг, превратившийся теперь в темно-красный, казался хлипкой защитой против миллионов зловредных насекомых. Скорпионы карабкались друг на друга. Они двигались в несколько слоев. Но еще ужаснее была их повелительница в коричневых одеждах.

Издали она смотрелась вполне нормально, а вблизи… лучше такого не видеть. Бледная кожа Серкет блестела, как скорпионий панцирь. Две черные бусинки глаз безотрывно глядели на нас. Ее темные волосы были неестественно густыми, будто и они состояли из миллионов скорпионьих усиков. А когда она открыла рот, я увидела настоящие скорпионьи жвала; защелкнувшись, они скрыли человеческие зубы.

Богиня остановилась метрах в двадцати от нас. Ее злобные глазки уперлись в Зию.

– Отдай мне зверенышей, – потребовала Серкет.

Голос у нее был хриплым и скрипучим, словно она молчала несколько сотен лет подряд.

Зия скрестила посох и жезл.

– Я – хозяйка стихий, писец Первого нома. Отступи, или будешь уничтожена.

Серкет скривила губы в скорпионьей улыбке. Скорпионы продолжали наступать. Но едва первые из них коснулись защитного круга, как с шипением сгорели. Вонь была удушающая. Попомните мои слова: нет ничего отвратительнее, чем запах горящих скорпионов.

Но скорпионы не захотели быть смертниками. Они поползли назад и облепили ноги богини. Меня передернуло; я видела, как они заползали ей под одежду. Через несколько секунд в зале не осталось ни одного скорпиона.

Воздух за спиной Серкет потемнел, там появилась огромная тень, постепенно превратившаяся в массивный скорпионий хвост. Хвост поднялся над головой богини и вдруг устремился к нам. Зия подняла жезл. Громадное жало скользнуло по слоновой кости. Послышалось шипение, повалил пар. Теперь пахло серой.

Зия направила посох на богиню, и тело Серкет вспыхнуло. Богиня закричала и попятилась, однако пламя тут же погасло. Одежды Серкет обгорели и дымились, а она сама не столько пострадала, сколько разъярилась.

– Напрасные усилия, жрица. Твой Дом слаб. Скоро властелин Сет сделает эти края бесплодной пустыней.

Зия бросила жезл, как бросают бумеранг. Он ударился в скорпионий хвост над головой Серкет и взорвался со вспышкой ослепительного света. Серкет отступила и отвела взгляд, и тогда Зия что-то достала из рукава. Что именно – не знаю, поскольку это было зажато у нее в кулаке.

«Жезл был лишь уловкой, – подумала я. – Магической ловкостью рук».

А потом Зия допустила странную беспечность. Она выпрыгнула из магического круга. Иными словами, сделала то, что настрого запретила нам.

– Зия! – крикнул Картер. – Портал!

Я оглянулась, и мое сердце почти перестало биться. Пространство между двумя колоннами у входа в храм превратилось в высокий песчаный туннель. Ощущение такое, будто я смотрела сквозь воронку сплющенных песочных часов. Туннель втягивал меня. Наверное, там действовали какие-нибудь законы магической гравитации.

– Я не полезу туда, – заявила я.

Новая вспышка света вновь заставила меня повернуться к Зие.

Теперь они с богиней исполняли опасный танец. Зия кружилась вокруг Серкет, размахивая посохом, и везде по воздуху разливались огненные ручейки. Надо признать, что эта девчонка двигалась с таким же изяществом, как Баст.

У меня возникло совершенно странное и даже дурацкое желание ей помочь. Вылезти за пределы круга и присоединиться к схватке. Разумеется, это было чистейшее безумие. Ну чем бы я ей помогла? И все равно что-то внутри меня твердило: нельзя лезть в портал, оставив Зию один на один со зловредной Серкет.

– Сейди! – заорал Картер и потащил меня назад.

Я сама не заметила, как почти уже переступила меловую линию.

– У тебя что, мозги отшибло? – рассердился Картер.

Я на него даже не обиделась, а только повторяла, как заколдованная:

– Пусть применит ленты. Посох ей не поможет.

– Что? – не понял Картер. – Идем, портал может закрыться!

В это мгновение Зия разжала кулак, и в воздух устремились красные полоски материи. Ленты! Но откуда я об этом знала? Ленты извивались, как угри в реке, и становились все длиннее.

Серкет не сразу заметила ленты. Ее больше тревожил посох Зии. А ленты уже достигали нескольких метров. Я насчитала пять, потом шесть, потом семь лент. Они обвивали тело Серкет, свободно проходя через ее призрачный скорпионий хвост. Когда богиня спохватилась, было поздно. Ленты спеленали ей руки и ноги. Она рухнула на колени, а скорпионий хвост рассеялся, как дымка.

Зия перестала кружиться. Она поднесла посох прямо к лицу Серкет. Ленты стали ярче. Богиня зашипела от боли и выругалась на непонятном языке.

– Связываю тебя семью лентами Хатор, – объявила Зия. – Освободи свою хозяйку, или твоя сущность будет гореть вечно.

– Это твоя смерть продлится вечно, – зарычала в ответ богиня. – Ты стала врагом Сета!

Зия качнула посохом, и Серкет упала на бок, корчась от боли и исторгая дым.

– Нет… нет… – шипела она.

Потом черные глаза подернулись белой пеленой, и она затихла.

– Зия, поторопись! – крикнул Картер. – Кажется, портал закрывается!

Он был прав. Песчаный туннель замедлил свое движение. И магическое притяжение тоже ослабло.

Зия приблизилась к лежащей Серкет. Она дотронулась до ее лба, и изо рта богини повалил черный дым. Серкет начала сжиматься у нас на глазах, и вскоре мы увидели совсем другую женщину, туго обвитую красными лентами. Бледная кожа и черные волосы остались, но женщина совсем не напоминала Серкет.

– Кто это? – спросила я.

– Ее хозяйка, – ответила Зия. – Несчастная смертная женщина, которая…

Зия не договорила. Черный туман перестал рассеиваться и, наоборот, начал густеть, вновь принимая очертания скорпионьего хвоста.

– Это невозможно, – прошептала потрясенная Зия. – Ленты очень сильны. Серкет не может восстать…

– А она восстает! – крикнул Картер. – Туннель закрывается. Бежим!

Мне не верилось, что он жаждет прыгнуть внутрь кружащихся песчаных стенок. Но выбора у нас не было. Черное облако все зримее превращалось в двухметрового скорпиона. В очень сердитого скорпиона.

– Бежим! – крикнула я.

– Зия! – завопил Картер. – Пора!

– Наверное, пора, – отрешенно произнесла наша волшебница.

Она повернулась, и мы втроем вбежали в бурлящий песчаный вихрь.

13. Лицом к лицу с гигантским индюком

Картер

Теперь моя очередь.

Прежде всего, слова Сейди про «восторженного щенка» – явный перехлест. Я вовсе не был ни очарован, ни зачарован Зией. Просто я не могу похвастаться большим количеством знакомых, умеющих метать огонь и сражаться с богами. [И нечего корчить мне рожи, Сейди! Ты сейчас похожа на Хуфу.]

Словом, мы прыгнули в тот песчаный туннель.

Вокруг было темно. В животе возникло знакомое чувство невесомости (точнее, замирания). Меня обдавало жарким ветром. Так недолго и кожу сжечь.

Затем я вывалился на холодные плитки пола. Сейди с Зией приземлились мне прямо на голову. Радости, сами понимаете, это не вызвало.

Все мое тело покрывал тонкий слой белого песка. Я чувствовал себя живым тортом, посыпанным сахарной пудрой. Постепенно глаза привыкли к яркому свету. Мы находились в большом здании вроде торгового центра. Вокруг сновали люди, не обращавшие на нас никакого внимания.

Нет. Это был не торговый центр, а двухэтажный зал аэропорта с магазинами, обилием окон и блестящими стальными колоннами. За окнами было темно; значит, мы попали в другой часовой пояс. Из невидимых динамиков слышались объявления на незнакомом языке. Кажется, это был арабский.

– Фу, ну и дрянь!

Сейди выплюнула песок, набившийся в рот.

– Двигаемся дальше. Нам нельзя здесь задерживаться, – сказала Зия.

Я встал. Часть людей была в западной одежде, некоторые – в халатах и платках. Меня едва не сшибла семейка немцев, которые о чем-то спорили на ходу, катя тяжеленные чемоданы.

Я повернулся и увидел нечто знакомое. Посреди зала стояла точная копия древнеегипетской барки. Только сделанная не из тростника, а из стекла. Это был магазинчик, торгующий парфюмерией и украшениями.

– Так это же Каирский аэропорт, – догадался я.

– Да, – подтвердила Зия. – Идемте!

– К чему такая гонка? Разве Серкет может попасть сюда через песчаные ворота?

– Открытие портала всегда сопровождается сильным нагревом, – пояснила Зия. – Вторично открыть портал в том же месте можно не раньше чем через двадцать часов. Но встреча со службой безопасности аэропорта не многим лучше столкновения с Серкет. Если вы не жаждете познакомиться с египетской полицией, идемте со мной.

Она схватила нас за руки и потащила сквозь толпу. В своей странной запыленной одежде мы вполне могли сойти за нищих. Люди спешно расступались, но никто не пытался нас остановить.

– А зачем вообще мы приперлись сюда? – спросила Сейди.

– Полюбоваться на развалины Гелиополиса, – ответила Зия.

– Внутри аэропорта?

Мне показалось, что Сейди сейчас покрутит пальцем у виска. И тут я вспомнил отцовский рассказ про раскопки Гелиополиса, отчего у меня защемило в затылке.

– Сейди, развалины не на поверхности, а под нами, – сказал я и посмотрел на Зию.

Она кивнула.

– Древний город раскопали и растащили еще в позапрошлом веке. Две Иглы Клеопатры увезли. Большинство храмов сломали, чтобы из их камней и на их месте построить новые дома. Сейчас часть развалин лежит под каирскими пригородами, и самый крупный участок – под аэропортом.

– Тогда какая нам польза от этих замурованных развалин? – удивилась Сейди.

Зия молча открыла неприметную дверь в кладовку, где хранились швабры, метлы и прочий инвентарь уборщиков. После слова «сахад» на месте кладовки образовалось что-то вроде входа в подземелье.

– Не весь Гелиополис лежит в развалинах, – сказала Зия. – Идите за мной. Не отставайте и, главное, – ничего не трогайте.

Не знаю, сколько ступенек было у этой лестницы. Мне казалось, что мы спускались целую вечность. К тому же этот спуск предназначался для каких-то карликов. Мы были вынуждены пригибаться, а кое-где – и ползти. И все равно я то и дело стукался головой о потолок. Освещением нам служил огненный шарик на ладони Зии. Вместе с нами двигались наши уродливые тени.

Я сразу вспомнил туннели внутри пирамид. Несколько раз я лазал с отцом по таким туннелям и всегда мечтал поскорее выбраться наружу. Я там задыхался, и не столько от недостатка воздуха, сколько от мыслей о тоннах камня, нависших у меня над головой.

Наконец мы достигли дна. Туннель расширился, и в этом месте Зия замерла. Шарик на ладони погас. Когда мои глаза привыкли к сумраку, я понял, что́ заставило ее остановиться. Мы находились на краю пропасти. Через пропасть была перекинута всего одна доска. На другом краю виднелась дверь, по бокам которой стояли гранитные воины с шакальими головами. Их копья перекрещивались над самым входом.

– Опять психованные статуи? – вздохнула Сейди. – С меня хватит.

– Здесь не место для шуток, – оборвала ее Зия. – Это вход в Первый ном – самое древнее подразделение Дома жизни. Если угодно, это штаб-квартира всех магов. В мою задачу входило благополучно привести вас сюда. Но помочь вам пересечь пропасть я не могу. Каждый маг делает это сам, и у каждого переход совершается по-разному.

Зия взглянула на мою сестру так, будто чего-то от нее ожидала. Меня это рассердило. Сначала Баст, теперь Зия. Ну чего они ждут от этой девчонки? Сверхвозможностей? Ну хорошо, разнесла она двери библиотеки в доме Амоса. А я тогда кто? Просто брат при талантливой сестре? Или от меня им нечего ждать?

Вдобавок я сердился на Сейди за ее слова в нью-йоркском музее. Она считала меня счастливчиком. Как же, путешествовал с отцом по всему миру! Она не представляла, до чего мне осточертели эти постоянные перелеты и переезды. Мне хотелось жить нормальной жизнью: ходить в школу, играть с мальчишками в баскетбол, лазать по деревьям в парке. Но я не смел пожаловаться даже отцу. «Ты всегда должен выглядеть безупречно», – твердил он мне. Сказанное касалось не только одежды, но и моего отношения к жизни. После маминой гибели я остался у него единственным осколком нашей семьи. Я помогал ему быть сильным. Мне это нравилось. Я по-настоящему любил отца. Но знал бы он, как тяжело доставалась мне «безупречность».

Сейди этого не понять. Теперь она вообще вела себя так, словно мир крутился вокруг нее. Говоря проще, перетягивала внимание на себя. Это несправедливо.

У меня в голове зазвучали слова отца. Я уже слышал их несколько лет назад, когда пожаловался ему на несправедливость: «Справедливость – это когда каждый получает то, что ему необходимо. И не просто так, а сообразно своим усилиям».

Не знаю, какая сила вошла в меня, но я снял меч и пошел по доске. Ноги двигались сами собой, не дожидаясь команд от мозга. Одна часть меня с опаской думала: «Это совсем дрянная затея». Другая ей возражала: «Ничего, мы не испугаемся». И голос другой части не был похож на мой.

– Картер! – крикнула мне вслед Сейди.

Я продолжал идти. Вниз старался не смотреть, но от одной ширины пропасти у меня кружилась голова. Я ощущал себя игрушечным волчком, выписывающим зигзаги на узкой доске.

Когда я приблизился к противоположной стороне, дверь между статуями осветилась и стала похожа на красный занавес.

Я глотнул воздуха. Может, красный свет – это портал вроде тех песчаных ворот? Если идти быстро…

И тут из туннеля вылетел первый кинжал.

Я взмахнул мечом и только потом это осознал. Кинжал наверняка угодил бы мне прямо в грудь, но каким-то образом я сумел ударить по нему мечом и отправить в пропасть. Вслед за первым вылетели еще два кинжала. Я никогда не отличался быстротой реакции, однако сейчас наверстывал упущенное. Второй кинжал пролетел надо мной, поскольку я успел пригнуться. Третий я зацепил кривым лезвием своего меча и швырнул обратно в туннель. Черт побери, как это у меня получилось?

Я дошел до конца доски и стремительно прорвался сквозь красную завесу, которая замигала и погасла. Я ждал, что сейчас оживут статуи, но этого не случилось. Единственным звуком было клацанье второго кинжала, достигшего дна пропасти.

Дверной проем вновь осветился. Красный свет приобрел очертания… птицы высотой в пять футов, у которой была человеческая голова. Я поднял меч, но сзади послышался крик Зии:

– Картер! Нельзя!

Странная птица стояла, сложив крылья. Сощуренные глаза, подведенные колем, внимательно меня разглядывали. На голове я заметил черный ритуальный парик, а на лице – густую сеть морщин. К подбородку крепилась фальшивая «борода фараона», больше похожая на волосы, завязанные в конский хвост. В облике птицечеловека не ощущалось ничего враждебного, если не считать мерцающего красного света и птичьего тела, похожего на гигантского индюка, раскормленного ко Дню благодарения.

А ведь когда я во сне летал из дома Амоса в Финикс, я тоже превращался в птицу с человеческой головой. От этой мысли я похолодел. И в этот момент мне действительно стало страшно.

Когти птицечеловека царапали каменный пол. А потом он вдруг улыбнулся.

– Пари, нисва нафиир, – произнес он.

Во всяком случае, так я услышал.

За спиной шумно вздохнула Зия. За это время девочки успели перейти по доске. У обеих были бледные лица. Кажется, мы стояли так несколько минут. Потом Зия очнулась и поклонилась птицечеловеку. Сейди сделала то же самое.

Птицечеловек подмигнул мне, будто мы оба устроили этот розыгрыш. Через мгновение он исчез. Красный свет потускнел и погас. Каменные статуи убрали копья, освободив проход.

– Кто это был? – спросил я. – Что за слова сказал этот индюк?

Кажется, мой вопрос напугал Зию.

– Картер, это был не индюк, а ба.

Вроде когда-то отец произносил такое слово, но значение выветрилось из моей головы.

– Еще одно чудовище?

– Человеческая душа, – поправила меня Зия. – В данном случае дух умершего. Древний маг, вернувшийся сюда, чтобы служить стражем. Он не единственный. Входы в Дом охраняются стражами.

Зия вглядывалась в меня. Неужели мое лицо покрылось сыпью или я еще как-нибудь изменился?

– В чем дело? – не выдержал я. – Почему ты меня рассматриваешь?

– Нам надо спешить, – ответила она, намеренно пропустив мой вопрос мимо ушей.

Зия прошла мимо и скрылась в туннеле.

Сейди тоже вовсю глазела на меня.

– Ты-то можешь мне перевести слова этого парня с птичьей головой?

Она неохотно кивнула.

– Наверное, у него плохое зрение. Он принял тебя за кого-то другого.

– Почему ты так решила?

– Потому что он сказал: «Проходи же, добрый царь».

Я погрузился в непонятное полуобморочное состояние. Туннель вывел нас в обширный подземный город, где было много залов и комнат. Я помню лишь отдельные моменты нашего путешествия.

Высота залов достигала двадцати и даже тридцати футов. Совершенно не чувствовалось, что мы под землей. Каждое помещение окаймлялось тяжелыми каменными колоннами вроде тех, которые я видел на развалинах древнеегипетских городов. Только эти были в превосходном состоянии. Ярко раскрашенные, они напоминали пальмы с зелеными каменными листьями. Казалось, мы шли по окаменевшему лесу. В медных жаровнях пылал огонь, но в воздухе пахло не дымом, а корицей, гвоздикой, мускатным орехом и чем-то еще, приятным, но незнакомым. Подземный город пах… Зией. Я догадался, что она здесь живет.

Нам встретились люди; в основном взрослые. Некоторые были в традиционных льняных одеждах, а некоторые – одеты по-современному. Мимо нас прошел щеголеватый мужчина в деловом костюме. На поводке он вел леопарда, и никто этому не удивлялся. Другой мужчина отдавал приказы небольшой армии щеток, швабр и ведер, старательно намывавших полы.

– Был еще такой мультик, – сказала Сейди. – Там Микки-Маус занимался магией, но у него швабры ломались пополам, а вода расплескивалась в разные стороны.

– «Ученик чародея», – подсказала Зия. – А ты знаешь, что сюжет заимствован из древнеегипетской сказки?

Сейди, естественно, этого не знала и могла только хлопать глазами. Я, кстати, тоже не знал.

Мы прошли через зал, где у всех статуй были головы шакалов. Честное слово, их глаза внимательно следили за нами. А еще через несколько минут Зия вывела нас на открытый рынок, если такое понятие применимо к подземному городу. Здешняя рыночная площадь была заставлена десятками лотков, торгующих странными предметами вроде жезлов-бумерангов, двигающихся глиняных кукол, попугаев, кобр, папирусных свитков и блестящих амулетов.

За рынком дорогу нам перерезала река с темной водой. Ее мы переходили по камням. Вокруг плескались рыбы. Я принял их за окуней, но потом увидел длинные острые зубы.

– Это что, местные пираньи? – спросил я.

– Тигровые рыбы с Нила, – объяснила Зия. – Похожи на пираний, но попадаются и крупные, до семи килограммов.

Остаток пути через реку я тщательно смотрел себе под ноги.

За углом нашему взору открылось красивое здание, вырезанное прямо в черной скале. Стены украшали фигуры сидящих фараонов. Дверной проем был сделан в форме свернувшейся змеи.

– А что внутри? – спросила Сейди.

Мы заглянули внутрь и увидели детей, которые сидели на подушках, скрестив ноги. Ребят было десятка два или чуть больше. Средний возраст – лет десять. Все они склонились над медными чашами с какой-то жидкостью и что-то бормотали себе под нос. Сначала я решил, что это местная школа, однако, кроме детей, в помещении никого не было. Оно освещалось несколькими свечами. Судя по пустым подушкам зал был рассчитан на гораздо большее количество присутствующих.

– Это наши ученики, – объяснила Зия. – Они постигают искусство гадания. Первый ном должен поддерживать связь с нашими собратьями по всему миру. Самые младшие выполняют у нас… если говорить по-вашему, они – операторы.

– Значит, такие базы разбросаны по всему миру?

– Да, но остальные гораздо меньше.

Мне сразу вспомнились слова Амоса о номах.

– Если Египет относится к Первому ному, а Нью-Йорк – к Двадцать первому, то где находится Триста шестидесятый?

– В Антарктиде, – без запинки ответила Зия. – Туда отправляют за провинности. Пара замерзших магов и несколько магических пингвинов – вот и все население того нома.

– А что, есть магические пингвины?

– Представь себе, есть.

– И что, эти ребята сидят и видят в воде разные картинки? – не унималась Сейди.

– Да, только это не вода, а масло.

– Как их мало, – вздохнула Сейди. – Это все ученики здешнего города?

– Это ученики со всего мира, – поправила ее Зия. – Их было больше перед…

Она замолчала, не договорив.

– Перед чем? – все-таки спросил я.

– Не важно, – мрачно отмахнулась Зия. – Ученики занимаются гаданием и ясновидением, поскольку юный разум наиболее восприимчив к таким вещам. Учатся здесь с десяти лет… бывают, конечно, исключения.

– Ты имеешь в виду нас? – спросил я.

Зия бросила на меня настороженный взгляд. Я понял, что ей до сих пор не дают покоя слова, произнесенные птицечеловеком. Он назвал меня «добрым царем». Мне это показалось такой же странностью, как и наша фамилия в свитке «Крови фараонов». Ну какие у меня могут быть связи с правителями Древнего Египта? Даже если представить, что они есть, какой из меня царь? У меня не то что царства нет – даже рюкзака не осталось.

– Вы с ними еще встретитесь, а сейчас надо идти дальше, – поторопила нас Зия.

Мы шли и шли, и через какое-то время у меня заныли ноги.

Наконец мы добрались до перекрестка. Справа тянулись бронзовые двери, и по обе стороны от каждой пылали факелы. Слева в скале была вырезана фигура сфинкса высотой никак не меньше двадцати футов. Между его лапами мы увидели проход, заложенный кирпичом и затянутый паутиной.

– Похож на сфинкса в Гизе, – заметил я.

– Ничего удивительного. Мы сейчас как раз под тем сфинксом, – сказала Зия. – Между лапами вход в туннель, ведущий прямо туда. Точнее, так было раньше, пока его не замуровали.

– Постой… – Я быстро прикинул в уме. – Но ведь сфинкс находится милях в двадцати от Каирского аэропорта.

– Примерно так.

– Не может быть, чтобы мы прошли под землей двадцать миль.

Здесь Зия улыбнулась по-настоящему, и я сразу заметил, какие красивые у нее глаза.

– В магических местах расстояния меняются. Теперь, Картер, ты и сам в этом убедился.

– А почему замуровали туннель? – спросила исходившая любопытством Сейди.

– Сфинкс стал слишком популярен у археологов. Они не только измеряли его вдоль и поперек, но и вели раскопки. И в конце девятнадцатого века докопались до первой части туннеля под сфинксом.

– Отец рассказывал мне об этом! – вспомнил я. – Его очень огорчало, что туннель оказался тупиковым.

– Тупиковым его сделали мы, – улыбнулась Зия. – Мы не могли пустить сюда археологов. Ведущий археолог Египта недавно признался, что им удалось исследовать не более тридцати процентов древних развалин. На самом деле они исследовали едва ли одну десятую, и то не самые интересные места.

– А как насчет гробницы Тутанхамона? – не выдержал я.

– Ты говоришь про мальчика-фараона? Скучное место, – усмехнулась Зия. – Вы бы видели настоящие гробницы.

Мне стало обидно. Отец назвал меня в честь Говарда Картера – ученого, нашедшего гробницу Тутанхамона. Я привык считать ее величайшей археологической находкой. И если Зия назвала ее скучной, то что же скрывают настоящие гробницы?

Зия повернулась к бронзовым дверям.

– Мы у Зала эпох.

Она приложила ладонь к печати с символом Дома жизни.

Иероглиф замерцал, и двери послушно открылись.

Когда Зия повернулась к нам, ее лицо было предельно серьезным.

– Вам предстоит встреча с верховным чтецом. Если не хотите, чтобы он превратил вас в насекомых, ведите себя подобающим образом.

14. Француз едва не убивает нас

Картер

За последние два дня я повидал немало диковинных штучек, но Зал эпох превзошел их все.

Двойные ряды колонн подпирали потолок. Его высоты хватило бы, чтобы без труда затолкать туда дирижабль. Голубой ковер на полу был похож на струящуюся воду. Зал был настолько протяженным, что его конец терялся где-то вдали. Иногда оценить истинные размеры мешает тусклое освещение. Зал эпох был великолепно освещен. В воздухе плавали огненные шары размером с баскетбольный мяч (конечно, если его надуть гелием). Сталкиваясь друг с другом, шары меняли цвет. Кроме них в воздухе парили миллионы крошечных иероглифов. Иногда они складывались в слова, чтобы тут же распасться.

Я протянул руку и схватил пару светящихся красных ног.

Они прошли у меня сквозь ладонь и растворились.

Но самыми потрясающими здесь были «дисплеи». Наверное, есть специальное слово для этих изображений, но я выбрал более понятное. По обе стороны от нас, между колоннами, возникали объемные картины. Они становились резче, потом вновь начинали тускнеть и исчезали. Мне вспомнились газетные статьи о голограммах, которые морские пехотинцы видели во время песчаной бури[19].

– Идемте, – поторопила нас Зия. – И не слишком глазейте по сторонам.

Легко ей говорить! Первые двадцать футов нас сопровождали магические сцены с преобладанием золотистого света. Над океаном поднималось солнце. Из воды появлялась гора. Мне показалось, что я наблюдаю начало мира. По долине Нила шли великаны: чернокожий человек с головой шакала, львица с окровавленными клыками и прекрасная женщина, чьи крылья были сотканы из света.

Сейди сошла с ковра и, как лунатик, побрела к удивительным картинам.

– Нельзя уходить с ковра! – крикнула ей Зия.

Но моя сестра упрямо шла к колоннам. Тогда Зия схватила ее за руку и силой втащила обратно на ковер.

– Вы видите Эпоху богов. Никто из смертных не должен задерживаться взглядом на этих видениях.

– Но это же… картинки. Чего в них опасного? – удивилась Сейди.

– Это не картинки, а воспоминания, – тоном строгой учительницы возразила Зия. – В них столько силы, что они за несколько секунд способны разрушить твой разум.

Сейди вздохнула, однако спорить не стала.

Мы пошли дальше. Теперь у изображений преобладал серебристый цвет. Я увидел сражающиеся армии. Египтяне в юбках, сандалиях и кожаных доспехах бились копьями. Высокий темнокожий человек в красно-белых доспехах надевал себе на голову двойную корону. Я узнал его. Это был Нармер – правитель, объединивший Верхний и Нижний Египет. Сейди был права: я тоже заметил у него сходство с нашим отцом.

– Это Древнее царство, – предположил я. – Первая великая эпоха Египта.

Зия кивнула и повела нас дальше. Теперь нам показывали рабочих, возводящих первую ступенчатую пирамиду. Стоило пройти еще несколько шагов, и мы увидели другую пирамиду – ту, что стоит в Гизе. Ее белые гладкие стены сверкали на солнце. У основания на коленях стояли десятки тысяч египтян, а фараон, воздев руки к солнцу, освящал собственную усыпальницу.

– Хуфу, – сказал я.

– Павиан? – встрепенулась заскучавшая Сейди.

– Нет, так звали фараона, построившего Великую пирамиду. Почти четыре тысячи лет она оставалась самым высоким строением в мире.

Еще через несколько шагов серебристый цвет сменился медным.

– Среднее царство, – сообщила Зия. – Кровавая и хаотичная эпоха. Но как раз тогда Дом жизни достиг своей зрелости.

Теперь сцены сменяли друг друга значительно быстрее. Сражающиеся армии, строящиеся храмы, корабли на Ниле, маги-огнеметатели. Каждый шаг охватывал сотни лет, однако другой конец зала ближе не становился. Впервые в жизни я понял, что Древний Египет имел многовековую историю.

Свет приобрел бронзовый оттенок.

– Новое царство, – догадался я. – Последняя эпоха, когда Египтом правили египтяне.

Зия молчала, но мне и не требовались ее пояснения. Я видел иллюстрации событий, о которых мне часто рассказывал отец: женщину-фараона Хатшепсут[20], которая носила накладную бороду и правила Египтом как мужчина, Рамсеса Великого[21], ведущего в бой свои колесницы.

Во дворце два мага вели поединок. Человек в поношенной одежде, со всклокоченной бородой и неистовыми глазами бросил на пол свой посох, который превратился в змею и поглотил дюжину других змей.

– Так это же… – начал я, с трудом двигая присохшим к нёбу языком.

– Муса, – докончила Зия. – Соплеменники называли его Моше. Вы зовете его Моисеем. Единственный иноземец, сумевший одолеть Дом в магической дуэли.

– Ты что, шутишь? – спросил я.

– Такими вещами здесь не шутят.

Сцена вновь переменилась. Передо мной был взрослый человек, но то, что находилось рядом с ним, больше подошло бы ребенку. Деревянные кораблики, солдатики, игрушечные колесницы. Человек был в одежде фараона. Его лицо показалось очень знакомым. Он поднял голову и как будто улыбнулся мне. У меня похолодела спина. Я сразу вспомнил ба – птицечеловека, с которым столкнулся у входа в подземный город.

– Кто это? – спросил я Зию.

– Нектанеб Второй[22], – ответила она. – Последний фараон-египтянин и последний фараон-маг. Переставляя солдатиков на доске, он мог перемещать целые армии. Передвигая кораблики, он создавал и уничтожал флотилии. Но Египет все равно не устоял.

Цвет в очередной раз изменился. Теперь он стал ярко-голубым.

– Эпоха Птолемеев, – сказала Зия. – Александр Великий завоевал весь известный тогда мир, включая и Египет. Своего военачальника Птолемея он сделал новым фараоном, и в Египте началась эпоха греческого правления.

Эта часть зала была короче и выглядела довольно уныло. Храмы стали ниже, у правителей на лице читалось отчаяние, безразличие или лень. В эту эпоху не происходило никаких крупных сражений… и так до самого конца. Я видел римских воинов, занимавших Александрию. И темноволосую женщину в белом платье, подносящую к груди… змею.

– Клеопатра, – подсказала Зия. – Седьмая правительница, носившая это имя. Пыталась бороться с могуществом Рима, но потерпела поражение. Тогда она покончила жизнь самоубийством, и с ее смертью оборвалась последняя цепь фараонов. Великое государство Египет сошло на нет. Наш язык забылся. Древние ритуалы оказались под запретом. Правда, Дом жизни уцелел, но мы были вынуждены скрываться.

Мы попали в полосу красного света. Исторический «дисплей» между колоннами показывал знакомые сцены: арабские набеги на Египет, затем вторжения турок. Наполеоновские войска, марширующие в тени пирамид. Появление англичан и строительство Суэцкого канала. Постепенное превращение Каира в современный город. А пески пустыни все гуще и гуще скрывали под собой развалины древнего мира.

– С каждым годом Зал эпох становится длиннее, вбирая в себя очередной отрезок истории, – продолжала Зия. – Здесь она представлена вплоть до нынешнего времени.

Я находился в столь отрешенном состоянии, что не заметил, как мы дошли до конца зала. Сейди схватила меня за руку, чтобы я не ткнулся лбом в ближайшую колонну.

Мы оказались перед возвышением, где стоял пустой трон – золоченое деревянное кресло. На его спинке были вырезаны молотильный цеп и пастуший посох – древние символы власти фараона.

На предпоследней ступеньке лестницы, ведущей к помосту, сидел невероятно древний старик. Его смуглая морщинистая кожа напоминала бумагу, в которую заворачивают завтраки. Таких худых людей я еще не видел. Белые льняные одеяния болтались на нем даже не как на вешалке, а как на палке. Плечи покрывала леопардовая шкура, а в руке дрожал большой посох. Именно дрожал, поскольку пальцы старика тряслись, и он в любое мгновение мог выронить посох. Но самым удивительным оказалось то, что сверкающие иероглифы, летающие по залу, исходили от него. Точнее, вылетали из него, как мыльные пузыри. Мне даже подумалось, что перед нами не человек, а магический механизм, исправно выдающий иероглифы.

Поначалу я сомневался, жив ли он вообще. Мутные глаза глядели в пространство. Потом старик перевел взгляд на меня, и по моему телу запульсировало электричество.

Он не просто глядел на меня. Он просматривал меня насквозь, читал меня изнутри.

«Прячься!» – услышал я внутренний голос. Не знаю, откуда он исходил, но живот у меня завязало в узел. Все тело напряглось, как перед ударом. Электрические пульсации прекратились.

Старик поднял брови, словно мое появление его удивило. Потом взглянул куда-то вдаль и произнес несколько слов на непонятном языке.

Из тени вышел второй человек. Я едва удержался, чтобы не завопить во все горло. Этого человека я видел в Британском музее; там он появился вместе с Зией. Та же одежда кремового цвета и та же раздвоенная бородка.

Бородатый зыркнул глазами на нас с Сейди.

– Меня зовут Дежарден, – произнес он с заметным французским акцентом. – Мой господин – верховный чтец Искандар – приветствует вас в Доме жизни.

Я не придумал ничего умнее, чем сказать:

– Какой он старый. А почему он не сидит на троне?

Дежарден фыркнул и раздул ноздри, но Искандар только усмехнулся и опять что-то сказал на незнакомом мне языке. Дежарден нехотя перевел:

– Мой господин благодарит тебя за наблюдательность. Да, он действительно очень стар. Однако право сидеть на троне определяется не возрастом. Трон предназначен для фараона и со времен римского завоевания Египта остается пустым. Иными словами, это… некий символ. Роль верховного чтеца состоит в служении фараону и его защите. Потому мой господин и сидит у подножия трона.

Интересно, сколько лет он тут сидит, оберегая пустой трон? Меня подмывало задать этот вопрос, но я все-таки удержался и вместо этого спросил:

– Вы… он понимает по-английски?.. На каком языке он говорит?

Дежарден опять фыркнул.

– Верховный чтец понимает множество языков, но говорить предпочитает на своем родном – александрийском диалекте греческого.

– Как вы сказали? На своем родном? – встряла в разговор Сейди. – Александр Великий – это же голубая секция Зала эпох, это было несколько тысяч лет назад. Значит, господин Кандарас…

– Искандар, – прошипел Дежарден. – Изволь правильно запоминать имена и говорить в более уважительном тоне!

И тут у меня в мозгу что-то щелкнуло. Я вспомнил рассказ Амоса о законе, запрещавшем вызывать богов. Закон был принят во времена римлян верховным чтецом… Искандаром. Нет, конечно, перед нами не мог сидеть тот самый Искандар. Наверное, его потомок; какой-нибудь Искандар XVIII.

Старик посмотрел мне прямо в глаза и улыбнулся, будто прочитал мои мысли. Он что-то сказал по-гречески, и Дежарден перевел:

– Мой господин говорит, чтобы ты и твоя сестра не беспокоились. Вы не будете нести ответственность за былые преступления вашей семьи. По крайней мере до тех пор, пока мы не проведем должных расследований.

Я невольно хмыкнул.

– Спасибо большое.

– Не смей насмехаться над нашей щедростью, мальчишка! – предостерег меня Дежарден. – Твой отец дважды нарушил наш основной закон. Сначала возле Иглы Клеопатры, когда пытался вызвать богов. Как известно, попытка кончилась гибелью вашей матери, которая ему помогала. Вторично это произошло в Британском музее. Вашему отцу хватило глупости воспользоваться Розеттским камнем! А теперь и ваш дядя исчез.

– Вы знаете, что случилось с Амосом? – выпалила Сейди.

– Пока не знаем, – хмуро ответил Дежарден.

– Вы должны его найти! – не унималась Сейди. – Разве у вас нет поисковой магии? Что-то вроде магической системы джи-пи-эс или…

– Мы его ищем, – перебил ее Дежарден. – Но вам незачем волноваться насчет Амоса. Вы останетесь здесь. Вам нужно… учиться.

Мне показалось, что этот напыщенный француз имел в виду совсем другое слово; что-то менее приятное, нежели «учиться».

Искандар заговорил, обращаясь ко мне. Слов я не понимал, но тон его был добрым.

– Мой господин напоминает, что завтра, с закатом солнца, начинаются Дни демонов, – перевел Дежарден. – Мы должны вас оберегать.

– Но нам нужно искать нашего отца! – возразил я. – Опасные боги и так разгуливают на свободе. Мы видели Серкет. И Сета!

Лицо Искандара напряглось. Он повернулся к Дежардену и, как мне показалось, отдал ему приказ. Француз попытался возразить. Искандар повторил приказ.

Представляю, каково было этому Дежардену! Но этикет требовал повиноваться. Он поклонился своему господину, затем повернулся ко мне.

– Верховный чтец желает услышать вашу историю.

Я рассказал ему все. Когда я умолкал, чтобы перевести дыхание, включалась Сейди. Самое забавное, что мы с ней, не сговариваясь, умолчали о некоторых моментах. Мы ничего не сказали о ее магических способностях и о странной встрече с ба, назвавшим меня царем. Что-то просто мешало мне рассказывать. Стоило подойти к «запретной» детали, как внутренний голос говорил: «Это им знать не надо. Промолчи».

Закончив рассказывать, я взглянул на Зию. Она молчала и внимательно смотрела на меня. Вид у нее был обеспокоенный, если не сказать испуганный.

Концом посоха Искандар начертил на ступени круг. Оттуда выпорхнула стайка иероглифов. Верховный чтец молчал, а Дежарден с каждой секундой становился все нервознее. Наконец он шагнул к нам, сердито буравя нас глазами.

– Вы врете. Это никак не мог быть Сет. Чтобы оставаться в мире смертных, ему понадобился бы сильный хозяин. Очень сильный.

– Вот что я вам скажу, – поморщилась Сейди. – Я ничего не знаю про этих ваших хозяев. А Сета видела своими глазами. Кстати, вы там тоже были. Может, и вы его видели, только признаваться не хотите? И если Картер вторично видел его в Аризоне, вблизи Финикса…

Она поняла, что сболтнула лишнее, но было поздно.

– Если он этого Сета там видел, значит, мой брат не врун и не помешанный.

– Спасибо, сестренка, – пробормотал я, однако Сейди было не остановить.

– И Серкет мы видели, как вас сейчас! Наша подруга, моя кошка… Баст погибла, защищая нас!

– Значит, вы якшаетесь с богами, – ледяным тоном произнес Дежарден. – Что ж, это значительно облегчает наше дознание. Баст – не ваша подруга. Боги виновны в падении Египта. Вызывать их и обращаться к их силе строжайше запрещено. Маги поклялись не допускать вмешательства богов в дела мира смертных. Мы должны изо всех сил сражаться с ними.

– Баст говорила, что вы тут – параноики, – добавила Сейди.

Маг стиснул кулаки. В воздухе запахло озоном, как бывает во время грозы. У меня волосы встали дыбом. Я не знал, какие беды обрушатся теперь на наши головы. Неожиданно вперед вышла Зия.

– Господин Дежарден, вынуждена признаться, что произошло нечто странное, – умоляющим тоном начала она. – Когда я пленила богиню скорпионов, она почти мгновенно восстановила силы. Даже с помощью Семи лент я не смогла вернуть ее в Дуат. Мне удалось всего на мгновение заставить ее освободить свою хозяйку. Возможно, слухи о других освобождениях…

– О каких других освобождениях? – спросил я.

– Другие боги… многие, – с явной неохотой ответила она. – По всему миру. Это как цепная реакция.

– Зия! – прикрикнул на нее Дежарден. – Эти сведения не для разглашения.

– Послушайте, господин… сэр, или как вас принято называть, – вмешался я. – О том же говорила нам Баст. Она предупреждала, что Сет освободит других богов.

– Господин, – все тем же умоляющим тоном продолжала Зия, – если Маат слабеет, если Сет множит хаос, наверное, это явилось причиной моей неудачи с Серкет.

– Смешно слушать! – поморщился Дежарден. – Я считал тебя искусным магом. Как видим, недостаточно искусным для сражения с Серкет. Ну а эти два недоразумения нужно устранить, и как можно скорее.

Лицо Зии вспыхнуло. Она обратилась прямо к Искандару:

– Господин верховный чтец, они не виноваты. Дайте мне еще один шанс.

– Не забывайся! – отрывисто бросил ей Дежарден. – Эти двое виновны и подлежат уничтожению.

У меня перехватило дыхание, а в горле возник плотный комок. Я взглянул на Сейди. Если дать отсюда деру… понятно, что до дверей нам не добежать.

Наконец дряхлый старик поднял голову. Он понимающе улыбнулся Зие. Может, она его прапраправнучка? Он что-то сказал по-гречески, и Зия низко поклонилась.

Дежарден был готов взорваться. Он приподнял край своих одежд и скрылся за троном.

– Верховный чтец позволит Зие испытать вас, – прорычал он из тени. – А я тем временем выявлю, где в вашем рассказе правда и где ложь. За ложь вы будете наказаны.

Я повернулся к Искандару и тоже отвесил старику низкий поклон. Даже упрямая Сейди поклонилась ему.

– Спасибо, господин верховный чтец, – сказал я.

Старик долго смотрел на меня. И снова я почувствовал, будто он пытается что-то вжечь (или вплавить) мне в душу. Но его намерения не были злыми. Он хотел мне помочь. Из слов, которые он бормотал, я понял только два: «Нектанеб» и «ба».

Потом Искандар разжал ладонь, и вокруг помоста замелькало кольцо разноцветных иероглифов. Они вдруг ослепительно вспыхнули. Я зажмурился, а когда открыл глаза, помост был пуст. Искандар и Дежарден исчезли.

Я думал, Зия обрадуется такому повороту событий, но на ее лице не было и капли радости.

– Я провожу вас к месту ночлега, – сказала она. – Испытание начнется утром. Мы проверим, какой магией вы владеете и в какой степени.

Мы с Сейди переглянулись.

– Веселенькое занятие, – сказала сестра. – А если мы провалим испытание?

Зия холодно посмотрела на нее.

– Такие испытания, Сейди Кейн, не проваливают. Ты либо выдержишь его, либо умрешь.

15. На дне рождения у богов

Сейди

Картера отвели в другую спальню, так что не знаю, как ему спалось. А я глаз не могла сомкнуть.

Мне хватило слов Зии насчет завтрашнего испытания, которое либо выдерживают, либо умирают. Я рассчитывала хотя бы выспаться. Но увы! Девчоночья спальня даже отдаленно не напоминала комфортабельную комнату в особняке Амоса. На каменных стенах блестели капельки воды. В свете факелов на потолке плясали изображения жутких египетских чудовищ. Мне дали койку, стоящую отдельно. У других девчонок (Зия называла их посвященными) койки были состыкованы в ряд. Похоже, я была здесь самой старшей. Еще мне показалось, что этих малявок учили беспрекословно подчиняться приказам. Когда престарелая воспитательница (наверное, у них это называлось особым словом) велела им спать, все дружно улеглись и закрыли глаза. Старуха взмахнула рукой. Факелы так же дружно погасли. Она ушла, закрыла дверь, и в тишине отчетливо щелкнул замок.

Замечательно! Меня заперли в спальне детского сада, которая на ночь превращалась в тюрьму.

Я лежала и смотрела в темноту. Малявки быстро засопели. Мне не спалось. Что-то настойчиво выталкивало меня из запертой спальни. Наконец я выползла из постели и надела ботинки. Ощупью добралась до двери. Потрогала ручку. Естественно, заперта. Мне очень захотелось как следует пнуть дверь, но я мгновенно представила последствия. И тут в памяти всплыл трюк, который Зия проделала в кладовке Каирского аэропорта.

Я прижала ладонь к двери и прошептала:

– Сахад.

Замок послушно щелкнул, и дверь открылась. Надо же, как просто!

Коридоры были темными и пустыми. В Первом номе по ночам спали, и такого понятия, как ночная жизнь, у них не существовало. Я шла крадучись, стараясь двигаться обратно тем же путем, каким мы пришли. В одном месте я услышала странный шорох и остановилась. Рядом со мной по полу прошелестела кобра. За эти два дня я насмотрелась такого, что даже не испугалась. Сначала я думала разыскать Картера. Но во-первых, я не знала, куда Зия его отвела. А во-вторых, спутники мне сейчас не требовались. Даже в лице брата.

В Нью-Йорке мы с ним поцапались, так сказать, на ходу (или, точнее, на бегу). Теперь я не знала, как к нему относиться. Надо же, он позавидовал моей жизни! Ему, видите ли, надоело путешествовать с отцом. Допустим. Но Картер имел наглость назвать мою жизнь нормальной! Он хныкал, что у него нет друзей. А у меня что – целый табун подруг? Всего две: Лиз и Эмма. Но не скажу, чтобы это слишком облегчало мне жизнь. Если Картер допускал какой-то промах или встречал несимпатичных ему людей, он знал, что завтра улетит в другую страну и больше их не увидит. А когда тебе некуда лететь? Когда тебе задают простые вопросы вроде «Где твои родители?» или «Как поживает твоя семья?» и ты мучительно думаешь над ответами, поскольку не хочешь болтать лишнее? Я всегда выделялась. «Ребенок смешанной расы» – это красивое официальное название. В обычной жизни таких, как я, называют полукровками. Американка, в которой ничего американского. Девчонка, чья мать умерла, а отец вечно отсутствовал. В школе я не блистала успехами, но если в классе что-то случалось, почти всегда думали на меня. Есть же такие везунчики, умеющие смешиваться с толпой. Мне этого никогда не удавалось. А раз меня всегда замечали, я научилась подыгрывать общественному интересу. Красные пряди в волосах? Почему бы нет! Армейские ботинки в сочетании со школьной формой? Лучше обуви не придумаешь. Директор школы грозился:

– Я вызову твоих родителей.

– Желаю удачи, – отвечала я.

Много ли Картер знает про мою жизнь, чтобы завидовать?

Но хватит об этом. Главное – я решила отправиться на проверку одна и, немного поплутав, нашла дорогу к Залу эпох.

Конечно, у вас на языке уже вертится вопрос: зачем я туда поперлась? Естественно, не для встречи с мсье Злыднем или дряхлым стариком Кандарасом. Мне очень хотелось увидеть то, что Зия назвала воспоминаниями.

Я толкнула бронзовые двери. Они открылись без всяких заклинаний. Внутри было пусто и темно. Под потолком не летали светящиеся шары. И разноцветные иероглифы тоже не порхали, как стаи бабочек. Но изображения все так же мерцали среди колонн, наполняя зал призрачным разноцветным сиянием.

Я сделала несколько робких шагов.

Больше всего мне хотелось повнимательнее рассмотреть Эпоху богов. Когда мы шли здесь в первый раз, что-то меня зацепило. Картер решил, что я впала в транс. Зия предупреждала, насколько это опасно для разума. Но я почти не сомневалась: она просто меня пугает, стремясь отбить интерес. А еще я чувствовала странную связь с этими картинами, как будто в них можно найти ответ или важные сведения.

Я сошла с ковра и приблизилась к золотистому покрову. Ветер ворошил песчаные дюны, надвигались грозовые тучи, по Нилу бесшумно плыли крокодилы. Потом я увидела зал, полный людей. Там что-то праздновали. Я протянула руку к изображению.

И оказалась во дворце богов.

Вокруг меня двигались громадные существа. Они превращались то в людей, то в животных, то просто в сгустки чистой энергии. В центре на троне восседал мускулистый чернокожий человек в богатом черном одеянии. У него было красивое лицо и мягкие карие глаза. Его сильные руки легко могли дробить камни.

Вокруг собрались другие боги, участвующие в празднестве. Слышалась странная музыка. В ней было столько энергии, что казалось, от звуков вспыхнет воздух. Сбоку от трона стояла красивая женщина в белом. Судя по выпирающему животу, беременная. От фигуры женщины исходило мерцание; иногда казалось, будто у нее за спиной разноцветные крылья. Потом она повернулась в мою сторону, и я обомлела. У нее было лицо моей мамы!

Ни женщина, ни боги меня не замечали. Я решила, что меня здесь вообще никто не видит, как вдруг кто-то позади спросил:

– Ты призрак?

Я обернулась и увидела симпатичного парня лет шестнадцати, одетого в черное. На бледном лице выделялись большие карие глаза – совсем как у человека на троне. Длинные черные волосы торчали во все стороны, и мне это понравилось. Парень чуть наклонил голову, и я вспомнила, что он задал мне вопрос.

Я задумалась над ответом. Можно сказать: «Простите?» Или: «Привет». Можно подшутить: «Хочешь на мне жениться?» Но я смогла лишь чуть-чуть кивнуть.

– Значит, не призрак, – сказал он. – Тогда, наверное, ба?

Он махнул в сторону трона.

– Смотри, но ни во что не вмешивайся.

Честно говоря, меня не слишком интересовал трон, но парень куда-то исчез. Поневоле я стала следить за празднеством.

– Изида, – произнес чернокожий человек.

Беременная женщина повернулась к нему. Ее лицо сияло.

– Осирис, господин мой. С днем рождения тебя.

– Спасибо, любовь моя. А скоро мы отпразднуем другой день рождения – нашего сына Гора. Вот это будет торжество! Его новое воплощение по своему величию превзойдет все прежние. Он принесет миру покой и благосостояние.

Изида взяла мужа за руку. Музыка продолжала играть. Боги веселились. Казалось, даже воздух кружится в танце сотворения новой жизни.

И вдруг двери зала настежь распахнулись. Пахнуло жарким воздухом. Пламя факелов заметалось и зашипело.

В зал решительной походкой вошел высокий, сильный человек. Его можно было бы назвать братом-близнецом Осириса, если бы не темно-красная кожа, одежды такого же цвета и клиновидная борода. Облик его был почти человеческим, но когда он улыбался, зубы превращались в клыки. Лицо вошедшего не оставалось постоянным: то человеческое, то волчья морда. Я едва не закричала. Где-то уже я видела это странное лицо.

Танцы прекратились. Музыка смолкла.

Осирис поднялся с трона.

– Сет, зачем ты явился? – угрожающим тоном спросил он.

Сет рассмеялся, и напряжение в зале сразу исчезло. Невзирая на жестокие глаза, он смеялся весело и заразительно. Ничего похожего на скрипучий смех, который я слышала в Британском музее. Гость, которого позабыли пригласить, однако он не обиделся и пришел сам. Я даже не представляла, что Сет может быть таким дружелюбным.

– Зачем явился? Поздравить брата с днем рождения! – воскликнул он. – И пришел не с пустыми руками. Внесите мой подарок, – велел Сет, обернувшись назад.

Четверо сильных мужчин с волчьими головами внесли золотой гроб, украшенный драгоценными камнями.

У меня заколотилось сердце. В такой же гроб Сет заточил нашего отца!

«Нет! – захотелось мне крикнуть. – Не верьте ему!»

Но боги охали и ахали, восхищаясь подарком. Стенки блестели золотом, ряды красных иероглифов перемежались с яшмой и опалом. Носильщики с волчьими головами опустили гроб на пол, и тут я заметила, что он без крышки. Внутри он был устлан черным полотном.

– Это особый сундук для сна, – пояснил собравшимся Сет. – Его делали лучшие ремесленники из самых дорогих материалов. Бесполезно угадывать его стоимость. Сундук бесценен. Бог, который проведет в сундуке всего одну ночь, десятикратно увеличит свои силы. Более того, они уже не иссякнут. А мудрость никогда его не подведет.

Сет лукаво улыбнулся Осирису.

– Этот подарок предназначен одному-единственному богу, который легко расположится внутри, не сжимаясь и не вытягиваясь.

Кто бы мог подумать, что боги ринутся примерять свои тела к спальному сундуку! Они совсем как люди толкались и пихались, и каждый стремился поскорее оказаться внутри. Это удавалось далеко не всем, но и счастливчиков ждало разочарование. Кому-то приходилось скрючиваться, а кому-то – вытягиваться. Некоторые догадливые боги пытались изменить свое тело с помощью магии, но внутри черного ящика их магия не действовала. Когда очередной претендент, досадливо ворча, покидал спальный сундук, его место торопился занять другой. Однако результат оставался прежним.

Вдоволь насладившись этим зрелищем и добродушно посмеявшись над гостями, Сет обратился к Осирису:

– Твои гости попытали счастья. Не хочешь ли и ты попробовать? Сундук ждет своего хозяина – лучшего среди богов.

У Осириса загорелись глаза. Он явно не был богом ума и рассудительности. Красота спального сундука заворожила его. Гости выжидающе смотрели на него. Мне показалось, что я знаю, о чем сейчас думает Осирис. Если сундук окажется соразмерен ему, это будет восхитительным подарком на день рождения. Тогда даже Сет – его коварный и завистливый брат – будет вынужден признать Осириса законным повелителем богов.

Только Изида не поддавалась общему ликованию.

– Господин мой, не испытывай судьбу, – сказала она, касаясь мужниного плеча. – Сет не делает подарков.

– Я оскорблен! – с искренней обидой в голосе воскликнул Сет. – Неужели мне запрещено праздновать день рождения моего брата? Неужели мы стали настолько чужими? А ведь я хотел попросить у Осириса прощения за все зло, что причинил ему в прошлом.

Осирис улыбнулся жене.

– Дорогая, это всего лишь игра. Ничего не бойся.

Он встал с трона и под рукоплескания богов направился к спальному сундуку.

– Все славят Осириса! – крикнул Сет.

Повелитель богов стал укладываться в сундук. На мгновение он взглянул в мою сторону. У него было лицо моего отца!

«Нет! – мысленно крикнула я. – Не делай этого!»

Но Осирис уже лег. Его тело идеально оказалось соразмерным спальному сундуку.

Послышались ликующие поздравления богов. Но прежде чем Осирис успел встать, Сет громко хлопнул в ладоши. В воздухе появилась тяжелая золотая крышка, мгновенно закрывшая ящик.

Разъяренный Осирис кричал и стучал по крышке, но его крики и удары были едва слышны. Потом крышка защелкнулась на золотые засовы. Боги кинулись было на выручку Осирису (среди них был и тот парень в черном), однако Сет их опередил. Он с силой ударил ногой по полу, и пол содрогнулся. Боги попадали, как костяшки домино. Люди с волчьими головами выхватили копья. Испуганные боги отползали к стенам.

Сет произнес какое-то заклинание. Прямо из воздуха появился котел и облил спальный ящик расплавленным свинцом, надежно запечатав несчастного Осириса. Я сжалась, мысленно представив температуру внутри золотого гроба. Там было никак не меньше тысячи градусов[23].

– Злодей! – простонала Изида.

Она направилась к нему, произнося слова заклинания. Но Сет поднял руку, и Изида рухнула на пол. Ее губы были плотно сжаты, словно неведомой силой, которая пыталась ее задушить.

– Не сегодня, прекрасная Изида, – самодовольно произнес Сет. – Сегодня правитель я. А твоему ребенку не суждено родиться!

И вдруг из толпы выскочила худенькая женщина в синем платье.

– Муж, остановись!

Она устремилась к Сету, который выпустил Изиду из виду.

– Беги! – крикнула ей богиня в синем.

Изида вскочила на ноги и бросилась бежать.

Сет поднялся с трона. Я думала, что он ударит богиню в синем, но Сет всего лишь досадливо прорычал:

– Глупая жена! На чьей ты стороне?

Он вновь топнул ногой, и золотой гроб исчез под полом.

Сет пустился догонять Изиду. У дверей дворца та превратилась в маленькую хищную птицу и выпорхнула наружу. Сет передернул плечами. За его спиной возникли черные крылья демона. Он полетел вслед за Изидой.

И вдруг я ощутила себя… Изидой. Я летела над Нилом, а Сет меня догонял, неумолимо приближаясь.

«Ты должна ускользнуть, – звенел у меня в мозгу голос Изиды. – Отомсти за Осириса. Возведи Гора на трон!»

Мое сердце было готово разорваться от напряжения. Неожиданно мне на плечо легла чья-то рука. Все картины исчезли.

Рядом со мной стоял дряхлый старец Искандар, озабоченно глядя на меня. Вокруг него плясали огненные иероглифы.

– Прости меня за вторжение, но ты едва не умерла, – на безупречном английском произнес он.

У меня подкосились ноги, и я потеряла сознание.

Очнувшись, я увидела себя свернувшейся калачиком у ног Искандара. Тот, как и прежде, сидел на предпоследней ступеньке. В зале мы были одни. Темноту слегка разрежали стайки светящихся иероглифов, пляшущие вокруг старика.

– С возвращением, – сказал Искандар. – Тебе повезло: ты это пережила.

Сама я не знала, чем кончится мое ночное приключение. Моя голова не то что болела; ощущение было такое, будто ее сварили в кипящем масле.

– Простите, – заплетающимся языком произнесла я. – Я не собиралась…

– Смотреть на картины? Однако ты на них смотрела. Твой ба покинул тело и отправился в прошлое. Разве тебя не предупреждали?

– Предупреждали, – вздохнула я. – Но… меня потянуло к картинам.

Искандар глядел в пространство, словно вспоминал что-то очень давнее.

– Им трудно противиться, – сказал он.

– А вы прекрасно говорите по-английски.

Старик улыбнулся.

– С чего ты взяла, что я говорю по-английски? Наверное, это ты заговорила на греческом.

Трудно сказать, шутил ли он или так было на самом деле. Искандар казался таким хрупким. Дунь – и рассыплется. И в то же время меня не покидало ощущение, что я нахожусь рядом с ядерным реактором. В этом старике таилось что-то опасное, и впервые мне не захотелось узнать чужую тайну.

– Вы настолько старый… то есть достаточно старый, чтобы помнить времена Птолемеев?

– Представь себе, дорогая моя. Я родился в эпоху правления Клеопатры Седьмой.

– Не надо так шутить.

– Я говорю абсолютную правду. Мне выпала печальная участь увидеть последние дни Египта. Храбрая, но безрассудная правительница не удержала власть, и страной завладели римляне. Я был последним магом, прошедшим традиционное обучение. Вскоре Дом жизни был вынужден в буквальном смысле уйти под землю. Многие наши могущественные секреты утрачены, в том числе и заклинания, с помощью которых мой учитель продлевал мне жизнь. В те времена маги жили долго – по нескольку столетий. Я живу уже две тысячи лет.

– Значит, вы бессмертны?

Он засмеялся, но очень скоро смех перешел в надрывный кашель. Искандар сгорбился и прикрыл ладонями рот. Я хотела ему помочь, только не знала, как и чем. Иероглифы беспокойно задергались и потускнели.

Наконец кашель утих. Искандар осторожно глотнул воздух.

– Едва ли меня можно назвать бессмертным. На самом деле… – Он не договорил. – Впрочем, это сейчас не важно. Лучше расскажи о том, что ты видела.

Здесь было бы лучше прикусить язык. Вдруг Искандар рассердится и превратит меня в букашку? К тому же мне было страшно вспоминать увиденное; особенно момент превращения в хищную птицу. Но Искандар ласково глядел на меня, и в конце концов я выложила ему все. Почти все. Про симпатичного парня в черной одежде я умолчала. Может, это глупо, но мне казалось, что парня придумала я сама. Мне вдруг подумалось, что и древние боги прошли, как любят говорить взрослые, через призму моего воображения.

Искандар постукивал посохом по ступеням.

– Сейди, ты видела очень древнее событие. Ты стала свидетельницей того, как Сет силой захватил трон правителя Египта. Он спрятал гроб с Осирисом, и Изиде пришлось обыскать весь мир, чтобы найти мужа.

– Так значит, она все-таки нашла Осириса?

– Найти-то нашла, однако… Видишь ли, Осирис воскрес, но только в Нижнем мире. Он стал правителем мертвых. Когда их сын Гор вырос, он ценой нескольких тяжелых битв свергнул Сета с египетского трона. Потому Гора и называют Мстителем. Я уже говорил: это древняя история, но боги много раз ее повторяли.

– Повторяли?

– Боги следуют… поведенческим стереотипам. Кажется, у ваших ученых это называется так, – прищурился Искандар. – А потому поведение богов во многом предсказуемо. Причины их ссор, вражды, зависти – все это повторяется из века в век. Меняются лишь внешние условия и хозяева.

Я снова услышала это слово – «хозяева». Мне сразу вспомнилась несчастная женщина в нью-йоркском музее, превратившаяся в богиню Серкет.

– В моем видении Осирис и Изида были мужем и женой. Оба ждали, что у них родится сын Гор. Но Картер рассказывал мне другую историю, и там все они были детьми богини неба.

– Так оно и есть, – согласился Искандар. – Это смущает лишь тех, кто не знает природы богов. Они не могут появляться на земле в своем истинном обличье. Точнее, могут, но только на очень короткое время. И у них должны быть хозяева.

– Вы хотите сказать, люди?

– Не всегда. Хозяевами могут быть и предметы, обладающие силой: статуи, амулеты, монументы и даже некоторые модели автомобилей. Однако боги предпочитают иметь хозяевами людей. Боги наделены громадной силой, но только люди способны к творчеству. Только людям удается менять ход истории, а не просто повторять цепь событий. И только люди умеют… как это у вас говорят? Мыслить вне стандартов?

– Нестандартное мышление, – подсказала я.

– Вот-вот. Сочетание творческих способностей людей и силы богов дает удивительные результаты. Когда Осирис и Изида впервые спустились на землю, их хозяевами были брат и сестра. Но хозяева-люди не могут быть постоянными. Они стареют, слабеют, умирают. В дальнейшем Осирис и Изида нашли новых хозяев, которые были мужем и женой. Гор, некогда их брат, в новой жизни стал их сыном.

– Ну и путаница, – вздохнула я. – И как-то не слишком красиво с точки зрения морали.

Искандар пожал плечами.

– Боги понимают взаимоотношения не так, как люди. Для них хозяева не более чем одежда, которую они вынуждены менять. Потому-то древние легенды и кажутся такими противоречивыми. В зависимости от хозяев боги предстают то братом и сестрой, то мужем и женой, то родителями и детьми. Ты знаешь, правящего фараона называли живым богом. Ваши египтологи считали это чем-то вроде древней пропаганды, но зачастую такое название соответствовало действительности. Например, Гор избирал своими хозяевами величайших фараонов древности. Он наделял их своей силой и мудростью, и они правили так, что Египет становился все более могущественной империей.

– Так это хорошо. Почему же тогда Дом жизни против того, чтобы люди становились хозяевами богов?

Лицо Искандара помрачнело.

– Видишь ли, Сейди, у богов иные задачи, чем у людей. Они могут полностью подчинять хозяев своей власти. Ты, наверное, слышала выражение: «Человек сгорел»? Речь идет не об огне пожара, а о внутреннем, невидимом огне, уносящем силы и жизнь. Вот почему многие хозяева богов умирали молодыми. Бедняга Тутанхамон умер в девятнадцать лет. Судьба Клеопатры Седьмой оказалась еще печальнее. Она попыталась вместить в себя дух Изиды, не понимая, чем это грозит. Действуя из тщеславных побуждений, она разрушила свой разум. В древние времена Дом жизни обучал искусству божественной магии. Посвященные изучали путь Гора, Изиды, Сехмет и других богов и богинь и учились направлять божественную силу так, чтобы не страдать самим. В те далекие дни у нас было много учеников.

Искандар обвел взглядом пустой зал. Наверное, вспоминал время, когда вокруг помоста толпились маги.

– Одним ученикам удавалось вызывать богов лишь на короткое время. Другие пытались становиться их хозяевами. Кому-то это удавалось, кому-то нет. Высшей целью было стать «глазом» бога. Это означало совершенный союз двух существ – смертного и бессмертного. Но ее достигали очень немногие. Даже фараоны, вроде бы рожденные для такой задачи, часто терпели неудачу. Путь этот был небезопасен, и для многих попытка пройти по нему оканчивалась смертью.

Искандар повернул ладонь. Такой длинной и глубокой линии жизни я еще ни у кого не видела.

– Когда Египет окончательно попал во власть римлян, мне и моим собратьям стало ясно: наши правители, какими бы искусными магами они ни являлись, уже не имеют достаточно силы воли, чтобы становиться хозяевами богов. Единственные, кто мог…

Он снова замолчал, не докончив фразу.

– Что вы сказали?

– Ничего, моя дорогая. Я слишком много говорю. Старческий недостаток.

– Вы, наверное, хотели что-то сказать про кровь фараонов?

Искандар внимательно на меня посмотрел. Мутная пелена в его глазах исчезла. Они прожигали меня насквозь.

– Ты удивительная девочка, Сейди. Напоминаешь мне твою мать.

У меня даже рот открылся от удивления.

– Вы ее знали?

– Конечно. Она обучалась здесь. И твой отец тоже. Твоя мать… помимо блестящего научного дара она обладала даром предсказания. Это очень редкая форма магии. Много лет у нас не было никого, кому это было бы доступно. И вдруг…

– Вы хотите сказать, моя мама была… кем-то вроде гадалки?

Искандар печально улыбнулся.

– Гадалки скользят по поверхности. А твоя мама была предсказательницей. Она погружалась вглубь и предсказывала будущее. Опасное занятие, тут невозможно достичь безошибочной точности. Но она видела такое, что заставляло ее обращаться за советами к… весьма странным источникам. А ее выводы… Даже такой древний старик, как я, иногда вынужден был усомниться в некоторых истинах, которые привык считать незыблемыми.

Искандар с головой нырнул в воспоминания. Меня раздражало, когда дед с бабушкой застревали в прошлом. Но, видя, как то же самое происходит со всемогущим магом, я психанула и решила его потеребить.

– Искандар, вы где?

Он с легким удивлением взглянул на меня, будто совсем забыл о моем присутствии.

– Извини, Сейди, я отвлекся. Впереди тебя ждет тяжелый путь, но теперь я вижу, ты должна его пройти. От этого зависит не только твое будущее, но и будущее нашего Дома. Добавлю, что и Картер скоро ощутит потребность в твоем руководстве.

Я едва не прыснула.

– Картеру понадобится мое руководство? В чем? О каком пути вы говорили?

– Все в свое время. Нельзя торопить события.

Типичный ответ взрослого! Я попыталась скрыть досаду.

– А если мне самой понадобится руководство?

– Зия, – тут же ответил старик. – Она моя лучшая ученица и не лишена мудрости. В нужное время она узнает, как и чем вам помочь.

– Значит, Зия, – пробормотала я, чувствуя себя еще более раздосадованной.

– А теперь, дорогая, ты должна отдохнуть. Похоже, что и я наконец-то смогу отдохнуть.

Эти слова он произнес с грустью и облегчением. Смысла слов я не поняла и хотела спросить. Но Искандар не дал мне и рта раскрыть.

– Жаль, что мы провели вместе так мало времени, – сказал он. – Спокойного тебе сна, Сейди Кейн.

– Но…

Искандар дотронулся до моего лба, и я провалилась в глубокий сон без всяких сновидений.

16. Как Зия осталась без бровей

Сейди

Я проснулась от ледяной воды. Ее плеснули мне прямо в лицо. Попробуй тут не проснуться!

– Сейди, вставай! – услышала я голос Зии.

– Черт побери! – завопила я в ответ. – А без воды было нельзя?

– Можно, – призналась Зия.

Мне хотелось задушить эту лучшую ученицу Искандара. Но я была мокрой до нитки, дрожала и никак не могла включить голову. Сколько я проспала? Мне казалось, что считаные минуты. Однако спальня была пуста. Никого, кроме нас с Зией и рядов заправленных коек. Должно быть, девчонки уже постигали премудрости магии.

Зия кинула мне полотенце и чистую смену белья.

– Картер ждет нас в комнате для очищения.

– Громадное тебе спасибо. Я уже приняла душ и вполне очистилась. И вообще, было бы неплохо позавтракать.

– Комната для очищения подготовит вас к испытанию.

Зия порылась в своем заплечном мешке и вытащила длинный черный посох, которым она лихо сражалась с Серкет в Нью-Йорке.

– Если вы останетесь живы, тогда будет и завтрак.

Я уже устала от напоминаний, что испытание может окончиться нашей смертью. Спорить с Зией тоже не хотелось. Я оделась, и мы молча вышли.

Зия опять повела меня по каким-то бесконечным туннелям. Наконец мы пришли в комнату с журчащим водопадом. Потолка в ней вообще не было. Похоже, стены поднимались к поверхности, и оттуда из темноты падала вода. Она лилась в фонтан, забрызгивая пятиметровую фигуру бога с птичьей головой. Как его имя? Тот, кажется. (Не было ли у него брата-близнеца по имени Этот?) Вода лилась ему прямо на голову, собиралась в ладонях и оттуда стекала в чашу фонтана.

Возле фонтана стоял Картер. Ему тоже выдали новую одежду. На плече висел отцовский рюкзак, а за спиной болтался меч. Волосы у братца были всклокочены, словно он метался во сне. Наверное, его не будили ледяной водой. Увидев Картера, я почувствовала странное облегчение. Мне вспомнились ночные слова Искандара: «Картер скоро ощутит потребность в твоем руководстве».

– Что ты так уставилась на меня? – спросил Картер.

– Давно не видела. Как спалось?

– Скверно. Я… я тебе потом расскажу.

Мне показалось или он действительно хмуро покосился на Зию? Неужто между моим братцем и магической мисс возникла романтическая недомолвка? Или размолвка? Я завязала мысленный узелок: обязательно выспросить у него, когда мы будем одни.

Зия достала из шкафа две керамические чашки, зачерпнула воды и подала нам.

– Пейте.

– После тебя, – сказала я, оглядываясь на Картера.

– Это всего лишь вода, – заверила меня Зия. – Но очищенная соприкосновением с Тотом. Вода поможет вам сосредоточиться.

Я не очень представляла, как это статуя может очищать воду. Потом мне вспомнились слова Искандара про богов, которые могут обитать в чем угодно.

Я взяла чашку и сделала несколько глотков. Ощущение было такое, словно я выпила крепкого бабушкиного чая. В мозгу словно включился моторчик. Зрение обострилось. Захотелось прыгать и размахивать руками. Жевательная резинка в этом подземелье не водилась. А жаль; я бы сейчас эту водичку с удовольствием закусила.

– Ух ты, – восторженно произнес Картер, одолевший свою чашку.

– А теперь сделаем татуировку, – сообщила Зия.

– Превосходно. Где? На лбу? – спросила я.

– На языке.

– Что-о?

Зия высунула язык. Посередине голубел иероглиф.

Она попробовала говорить с высунутым языком. Получилось забавно, но непонятно. Пришлось убрать разукрашенный язык.

– Я хотела сказать, что это иероглиф Маат. Он символизирует истину и порядок. Вам он поможет правильно произносить заклинания. Там малейшая ошибка…

– Может стоить нам жизни, – докончила я.

Из того же шкафа Зия достала тонкую кисточку и сосуд с голубой краской.

– Это совсем не больно. И потом, это не насовсем.

– А как на вкус? – поинтересовался Картер.

– Высовывай язык. Сейчас узнаешь.

По его мнению, татуировка имела вкус горелой шины.

Я выплюнула голубой сгусток «истины и порядка» в фонтан.

– Завтрака не надо. Аппетит пропал.

Еще одним предметом, извлеченным Зией из шкафа, стала кожаная сумка.

– Картеру будет позволено взять магические инструменты отца, а также жезл и посох. Жезл предназначен для обороны, посох – для нападения. Но тебе, Картер, наверное, будет удобнее воспользоваться своим хопешем.

– Чем-чем?

– Кривым мечом, – пояснила Зия. – Излюбленное оружие стражей фараона. Может применяться и в боевой магии. А тебе, Сейди, понадобится полный набор.

– Но почему отцовский рюкзак у Картера? – спросила я, опять вспомнив ночной разговор с Искандаром.

– Потому что Картер старше, – ответила Зия.

Замечательное объяснение. Такую же чушь я часто слышала и на поверхности земли.

Зия подала мне кожаную сумку. Внутри лежал жезл из слоновой кости, палка, способная (как мне показалось) превращаться в посох, свиток папируса, перо с чернильницей, моток веревки и приличный кусок воска. Не густо.

– А как насчет воскового человечка? – спросила я. – Мне нужен Клецка.

– Если ты говоришь про восковую фигурку, возьми и сделай сама. Но у тебя должны быть способности к общению с восковыми фигурками. Тогда тебя всему научат. О твоей специализации мы поговорим потом.

– Специализации? – удивился Картер. Это слово звучало здесь довольно странно. – В смысле, как Нектанеб, который… специализировался по фигуркам?

Зия кивнула.

– Не только по фигуркам. Нектанеб был очень искусен в магии статуй. Он умел делать шабти, почти не отличавшиеся от настоящих людей. Никто не мог сравниться с ним… пожалуй, только Искандар. Но есть и другие специализации. Например, врачеватель. Изготовитель амулетов. Заклинатель животных. Маг природных стихий. Боевой маг. Некромант.

– Гадатель? – подхватила я.

Зия удивилась.

– Да. Но таких магов всегда было очень мало. А почему ты…

– Так как мы узнаем свои специализации? – быстро спросила я, опередив ее вопрос.

– Довольно скоро это станет ясно. Но хороший маг умеет все понемногу. Поэтому мы начнем с основного испытания. Идемте в библиотеку.

Библиотека Первого нома чем-то напоминала библиотеку Амоса, только была раз в сто больше. Круглые залы с рядами полок-сот уходили в бесконечность. Настоящая пасека знаний. Глиняные шабти проворно скакали, вынимая и возвращая на место цилиндры со свитками. Меж тем, кроме нас, в библиотеке не было никого.

Зия подвела нас к деревянному столу и развернула большой свиток чистого папируса. Потом взяла стилус, окунула в чернила и сказала:

– Египетское слово «шеш» означает писца или писателя, однако у него есть еще одно значение – маг. Магия в основе своей – это превращение слов в реальность. Вы создаете свиток. С помощью магии вы переносите силу слов на папирус. Когда слова произносят, они становятся магическими.

Она подала стилус Картеру.

– Я не знаю, что писать, – стал отнекиваться он.

– Какое-нибудь простое слово. Любое.

– Английское?

Зия разочарованно скривила губы.

– Сойдет и английское. Можно писать на любом языке, но иероглифы лучше букв. Из них состоял язык творения, язык магии, язык Маат. Но какой язык не выберешь, будь осторожен.

Она не успела договорить, как Картер нарисовал иероглиф, изображающий птицу. Изображение ожило, задергалось и вдруг вспорхнуло с папируса. Картеру на голову попало несколько чернильных брызг. В случае с настоящей птицей это были бы другие брызги! Брат изумленно разинул рот. Я не удержалась и захохотала. Зия нахмурилась, давая понять, что мне лучше уняться.

– Это ошибка всех новичков, – сказала она. – Если ты рисуешь символ, обозначающий нечто живое, разумно изображать его лишь частично. Например, птицу с одним крылом. Или с одной лапой. Иначе магия, которую ты переносишь на иероглиф, оживит его, и он улетит, убежит или уползет.

– И еще запачкает своего создателя, – вздохнул Картер, вытирая волосы мятым кусочком папируса. – Теперь понятно, почему отец сделал Клецку без ног.

– Ты правильно понял общий принцип. Давай попробуй еще раз.

Картер пригляделся к посоху Зии, испещренному иероглифами. Выбрав наиболее простой, брат перерисовал его на свиток. Это был символ огня.

Я замерла, ожидая, что сейчас папирус задымится. Ничего подобного! Иероглиф исчез у нас на глазах.

– Попробуй снова, – велела Зия.

– Я что-то очень устал. Почему?

Он говорил правду. По лицу Картера текли ручейки пота.

– Ты черпаешь магическую силу изнутри, – пояснила Зия. – Для меня огонь легок, но это не значит, что он легок для всех. Возможно, магия огня – не твое. Попробуй что-нибудь другое. Вызови сюда… меч.

Зия показала ему нужный иероглиф, и Картер нарисовал его на папирусе. Опять ничего не произошло.

– Произнеси слово, – подсказала Зия.

– Меч, – произнес Картер.

Иероглиф засиял и исчез. На папирусе лежал обыкновенный столовый нож.

– Потрясающе! – засмеялась я.

Картер едва стоял на ногах. Я думала, что он упадет в обморок. Но брат заставил себя улыбнуться. Он взял нож и угрожающе покачал им в мою сторону.

– Для первого раза очень даже хорошо, – похвалила Зия. – Запомни: ты не создаешь нож своей силой. Ты вызываешь его из Маата – созидающей силы Вселенной. Иероглифы – это код, которым мы пользуемся. Потому их и называют «божественными словами». Чем сильнее маг, тем легче ему управлять языком.

Я затаила дыхание.

– Вчера в Зале эпох в воздухе плавало множество иероглифов. Они крутились возле Искандара. Он их вызывал?

– Нет. Намеренно он их не вызывал. Но Искандар обладает такой громадной магической силой, что одно его присутствие делает язык Вселенной видимым. Какой бы ни была специализация мага, все мечтают научиться произносить «божественные слова». То есть до такой степени овладеть языком творения, чтобы создавать реальность с помощью одних только слов. Тогда и свиток не понадобится.

– Например, произнести слово «взрыв», и дверь, которую нужно открыть, тут же разлетится на кусочки, – встряла я.

– Теоретически такое возможно, но учиться этому надо долгие годы.

– Да? А вот я…

Я вовремя заметила предостерегающий кивок Картера и прикусила язык.

– Ты что-то хотела сказать? – спросила Зия.

– Я?.. Думаю, когда-нибудь я научусь такой магии.

– Сначала научись обращаться со свитком, – тоном учительницы заявила Зия.

Меня уже достал ее покровительственный тон. Я молча взяла стилус и написала по-английски «огонь».

Зия увидела это и поморщилась.

– Я же говорила…

Прежде чем она докончила свою очередную назидаловку, с папируса ей в лицо полыхнуло огнем. Что я наделала? Я испуганно вскрикнула, но, когда огонь погас, увидела живую, хотя и очень удивленную Зию. Пламенем ей опалило брови. Челка тоже обгорела и все еще дымилась.

Я торопливо забормотала извинения, потом со страхом спросила:

– Что теперь со мной будет? Я умру?

Зия ответила не сразу. Она продолжала разглядывать меня, будто я свалилась с другой планеты.

– Нет, – наконец ответила она. – Думаю, ты готова к поединку.

Зия открыла магический портал прямо в стене библиотеки. Выйдя из него, мы попали в песчаный вихрь. Нас тут же с головы до ног покрыло пылью и грязью, похожей на копоть. Мы находились среди развалин. Над головой сверкало нестерпимо яркое солнце.

– Ненавижу порталы, – проворчал Картер, вытряхивая из волос песок.

Потом он огляделся по сторонам и разинул рот.

– Так это же Луксор! Мы переместились на сотню с лишним миль к югу от Каира.

– Неужели тебя это еще удивляет? – вздохнула я. – А перемещение из Нью-Йорка в Каир – это так, заурядное событие?

Он внимательно разглядывал развалины и не удостоил меня ответом.

Ладно, пусть глазеет. А мне кажется: достаточно посмотреть эти древнеегипетские руины в одном месте, и больше никуда ехать не надо. Они везде одинаковы. Мы стояли посреди широкого прохода. По обеим сторонам нас окружали разные чудовища с человеческими головами. Большинство из них были серьезно потрепаны временем. Дорога, что была у нас за спиной, тянулась до самого горизонта. Ее передний отрезок оканчивался возле храма. Храм в музее Метрополитен значительно уступал ему.

Высота стен была примерно с шестиэтажный дом. По обе стороны от входа, как часовые, стояли огромные каменные фараоны. Слева, немного не доходя до храма, высился единственный обелиск. Похоже, что такой же обелиск когда-то стоял и справа, но исчез.

– Луксор – это современное название, – сказала Зия. – В древности он назывался Фивы. Этот храм был одним из наиболее значительных в Древнем Египте. Идеальное место для наших упражнений.

– Это потому, что он уже порядком разрушен? – не удержалась я от вопроса.

Зия одарила меня своим фирменным хмурым взглядом.

– Нет, Сейди, потому что он до сих пор наполнен магией. Для вашей семьи это священное место.

– Что значит «для нашей семьи»? – насторожился Картер.

Зия не ответила и жестом велела нам идти за ней.

– Какие уродливые сфинксы, – бубнила я по дороге к храму.

– Эти уродливые сфинксы – хранители закона и порядка, – знакомым учительским тоном отчеканила Зия. – Защитники Египта. Они на нашей стороне, – добавила она, особо подчеркнув слово «нашей».

– Поди проверь, – вздохнула я.

Когда мы проходили мимо обелиска, Картер слегка пихнул меня локтем.

– Второй обелиск находится в Париже, – сказал он.

Я выпучила глаза.

– Благодарю вас, мистер Википедия. А я-то думала, они в Лондоне и Нью-Йорке.

– Там стоит другая пара, – терпеливо, как маленькой дурочке, объяснил мой эрудированный брат. – А второй луксорский обелиск увезли в Париж.

– Жаль, я сейчас не в Париже, – сказала я. – Там наверняка приятнее, чем здесь.

Мы вошли в пыльный внутренний двор. По его периметру тянулись обломки колонн. Тут же стояли статуи, у которых недоставало рук, ног, голов и прочих частей тела. Но когда-то все это, наверное, производило внушительное впечатление.

– А где экскурсанты? – спросила я, сообразив, что в развалинах пусто. – Разгар дня, время зимних каникул. Тут должны быть толпы туристов.

Зия поморщилась.

– Ты права. Но сегодня я убедила их держаться подальше от этого места.

– Как?

– Разумом обычных людей легко манипулировать.

Она выразительно посмотрела на меня, и я сразу вспомнила, как в нью-йоркском музее она заставила меня говорить. Видно, мало я ей брови опалила! Допросишься ты у меня, волшебница!

– А теперь начнем поединок, – объявила Зия.

Своим посохом она начертила на песке два круга. Они отстояли друг от друга метров на десять. Мне Зия велела встать в один круг, Картеру – в другой.

– Я что, буду сражаться с собственным братом? – спросила я.

Ее идея показалась мне просто идиотской. В магии Картер был слабее меня. Пока что все его способности ограничивались материализацией столовых ножей и рисованием птичек, которые гадили чернилами. Ну да, перебираясь через пропасть, он сумел отбить пару брошенных в него кинжалов. А вдруг я его покалечу? Пусть Картер не подарок, но я бы не хотела случайно вызвать откуда-то иероглиф, разнесший двери в доме Амоса, и взорвать тут все вместе с братом.

Наверное, у Картера в голове бродили схожие мысли. Его лицо покрылось потом, и совсем не от солнца.

– А если мы сделаем что-то не то? – спросил он.

– Я буду внимательно следить за вашим поединком, – пообещала Зия. – Тот, кто выбьет другого из круга, считается победителем.

– Но мы даже не упражнялись! – запротестовала я.

– Учатся в действии, – отрезала Зия. – В магии нет учебников, парт и тетрадей для упражнений. Магии можно научиться только на практике.

– Но…

– Призывайте любую силу, какая вам доступна, – продолжала Зия. – Используйте любые возможности. Начали!

Я с сомнением посмотрела на Картера. Потом открыла кожаную сумку и заглянула внутрь. Попробовать что-то сделать с воском? Нет, лучше не надо. Я достала жезл и палку. Палка мгновенно вытянулась и превратилась в двухметровый белый посох.

Картер вытащил меч. Интересно, что он собрался делать? Уж не швырнуть ли в меня? Его затея мне не понравилась, и я подняла посох, как это часто делала Зия. Мысленно я произнесла слово «огонь».

На конце посоха появился огонек. Он был не больше пламени зажигалки. Я приказала пламени увеличиться. Оно сделалось ярче и чуть больше, но у меня вдруг зарябило в глазах. Пламя погасло. Ноги подгибались. Я опустилась на колени. Ощущение было такое, что я пробежала марафонскую дистанцию.

– Как ты себя чувствуешь? – крикнул Картер.

– Отвратительно, – призналась я.

– Если Сейди скопытится, значит, я победил? – спросил он.

– Заткнись! – крикнула я.

– Сейди, надо быть внимательней, – полезла со своими наставлениями Зия. – Вместо силы посоха ты израсходовала свою собственную. Так тебя надолго не хватит.

Я с трудом встала. Ноги меня не держали.

– Объясни, – потребовала я.

– Маг начинает поединок, полный магических сил. Ощущение похоже на то, какое бывает после сытного обеда.

– Я не получила даже скромного завтрака, – напомнила я ей.

– Каждый магический ритуал забирает у мага энергию. Ты можешь черпать ее из себя, но должна знать предел своих возможностей. Иначе обессилеешь. Может быть и еще хуже.

– Куда уж хуже, – пробурчала я, глядя на обуглившийся конец посоха.

– Ты можешь сгореть. В буквальном смысле.

Я соображала, как задать вопрос, не сболтнув лишнего.

– Но я уже проводила магические ритуалы и не уставала от них. Почему?

Зия сняла с шеи амулет и подбросила в воздух. Амулет превратился в здоровенного грифа. Черная птица закружила над развалинами и вскоре улетела вдаль. Как только гриф исчез из виду, Зия протянула руку, и амулет вновь появился у нее на ладони.

– Магическую силу можно черпать из многих источников, – сказала она. – Эта сила хранится в свитках, жезлах и посохах. Вот амулеты, например, – идеальные хранилища магической силы. Можно черпать ее и прямо из Маата, произнося «божественные слова», но это трудно. А еще, – она вперилась в меня взглядом, – можно получить магическую силу, призывая богов.

– А что ты так смотришь на меня? – не выдержала я. – Я не вызывала никаких богов. По-моему, это они меня нашли!

Зия молча надела амулет.

– Постой, – окликнул ее Картер. – Ты говорила, что это место священно для нашей семьи.

– Было священным.

– Но ведь здесь… – Картер наморщил лоб, будто что-то вспоминал. – Ведь фараоны каждый год устраивали здесь празднества.

– Да, – подтвердила Зия. – Фараон шел из Карнака в Луксор, во главе процессии. Он входил в храм и соединялся с богами. Иногда это было лишь ритуалом. Но у по-настоящему великих фараонов вроде Рамсеса…

Она махнула рукой в сторону одной из полуразрушенных статуй.

– Великие фараоны становились хозяевами богов, – влезла я, вспомнив слова Искандара.

Зия недоверчиво сощурилась.

– И ты еще будешь утверждать, что ничего не знаешь о прошлом своей семьи?

– Погоди! – крикнул удивленный Картер. – Ты хочешь сказать, что мы связаны с…

– Боги тщательно выбирают себе хозяев, – сказала Зия. – И всегда предпочитают людей с кровью фараонов. А когда у мага в жилах течет кровь сразу двух царственных родов…

Мы с Картером переглянулись. Нечто похожее я слышала и от Баст, когда она говорила, что мы – прирожденные маги. Затем я вспомнила слова Амоса. Обе наших ветви на протяжении столетий тесно переплетались с богами, и мы с Картером – необычайно сильные маги, каких не рождалось много веков подряд. У меня появилось дурное предчувствие. По ощущению оно напоминало колючее шерстяное одеяло.

– Наши родители принадлежали к двум разным царственным династиям, – сказала я. – Отец… он, скорее всего, из рода Нармера, первого фараона. Я же тебе говорила, что Нармер на той картине похож на отца.

– Это невозможно, – отмахнулся Картер. – Нармер жил пять тысяч лет назад.

Но я чувствовала, как бешено закрутились колесики в его мозгу.

– Тогда получается, что род Фаустов… – Он повернулся к Зие. – Этот храм и двор построены Рамсесом Великим. Наша мама – из этого рода?

Зия вздохнула.

– Только больше не говори мне, что родители вам ничего не рассказывали. Теперь понятно, почему вы так опасны для нас?

– Ты думаешь, мы с Картером – хозяева богов? – в полном оцепенении проговорила я. – Только потому, что тысячи лет назад какие-то наши прапрапредки были ими? Это же полный идиотизм.

– Тогда докажите мне, что это так! – с вызовом сказала Зия. – Устройте поединок и покажите, насколько слаба ваша магия!

Она повернулась к нам спиной, будто мы глупые дети, с которыми ей надоело возиться.

У меня внутри что-то обломилось. Я и так пережила два самых отвратительных и тяжелых дня. Я потеряла отца, дом и кошку. На меня нападали разные чудовища. Меня будили с помощью ледяной воды. И теперь еще эта ведьма поворачивается ко мне спиной. Ей не захотелось нас обучать. Зато она жаждет посмотреть, насколько мы опасны.

Сейчас увидишь.

– Эй, Сейди, – окликнул меня Картер.

Понял, наверное, по моей физиономии, что я уже не в себе.

Я сосредоточилась на своем посохе.

«Пожалуй, не огонь. Я всегда неплохо ладила с кошками. Может…»

Я бросила посох в сторону Зии. Он упал ей под ноги и мгновенно превратился в рычащую львицу. Зия испуганно задергалась, но потом все пошло наперекосяк.

Львица развернулась и понеслась к Картеру, как будто знала, что у меня поединок не с Зией, а с ним.

«Что я наделала?» – только и успела я подумать.

Львица прыгнула на Картера… его тело замерцало. Картер поднялся в воздух, окруженный золотистой голографической оболочкой вроде той, что применяла Баст. Но его гигантским двойником был воин с головой сокола. Картер взмахнул мечом. Его двойник сделал то же самое, исполосовав львицу. Я чувствовала магическую энергию, струящуюся с лезвия меча воина с соколиной головой. Львица исчезла в воздухе, а мне под ноги упал мой посох. Он стал почти вдвое короче прежнего.

Вскоре пропал и сверкающий воин. Картер очутился на земле.

– Весело было, – с довольной улыбкой произнес он.

Чувствовалось, что он совсем не устал. Главное, он был жив! Между прочим, я тоже ни капельки не устала. Как ни странно, сил у меня прибавилось.

Я с дерзким видом повернулась к Зие.

– Ну как? Теперь лучше?

Ее лицо было пепельно-серым.

– Сокол. Картер… вызвал…

Она не договорила. Снаружи послышались шаги. Во двор вбежал мальчишка-ученик. Он был чем-то сильно напуган. По пыльному лицу текли слезы. Подбежав к Зие, он торопливо заговорил на арабском. Выслушав мальчишку, Зия так и рухнула на песок. Она закрыла лицо. Ее трясло.

Мы с Картером выскочили из своих кругов и бросились к ней.

– Зия, что случилось? – спрашивал Картер.

Она ловила ртом воздух, пытаясь успокоиться. Наконец она подняла голову, и мы увидели, что ее глаза покраснели от слез. Зия что-то сказала мальчишке. Тот кивнул и убежал.

– Известие из Первого нома, – дрожащим голосом сообщила она. – Искандар…

Ее голос оборвался.

Мне показалось, что какой-то великан со всей силой заехал мне кулаком в живот. Я сразу вспомнила странные слова Искандара, произнесенные им ночью: «Похоже, что и я наконец-то смогу отдохнуть».

– Искандар умер? Он это имел в виду?

Горе не сделало Зию менее бдительной.

– Что значит «он это имел в виду»? – насторожилась она.

Я уже была готова рассказать о ночном разговоре с Искандаром, но что-то меня удержало. Сейчас не время и не место откровенничать.

– Я… я про мальчишку, что прибегал к тебе. Как это произошло?

– Во сне, – все тем же потерянным голосом ответила Зия. – Конечно, он много лет болел. Но до сих пор…

– Понимаю, – тихо сказал Картер. – Он ведь был твоим учителем.

Зия вытерла слезы и с трудом встала.

– Ничего ты не понимаешь. Дежарден – преемник Искандара. Как только его провозгласят верховным чтецом, он прикажет вас казнить.

– Но мы не сделали ему ничего плохого! – возразила я.

Глаза Зии сердито сверкнули.

– Вы до сих пор не поняли, насколько опасны? Вы же являетесь хозяевами богов.

– Глупости какие, – сказала я.

Но в душе моей зародилась тревога; интуиция подсказывала: такие фанатики, как Дежарден, не умеют шутить. И все равно, какое он имеет право казнить подростков за действия, которые они не совершали и в которых ничего не понимают?

– Он прикажет мне доставить вас к нему, и я буду вынуждена подчиниться, – сказала Зия.

Это были не просто слова. Это было предостережение.

– Ты не можешь подчиниться! – закричал Картер. – Ты сама видела, что́ произошло в музее. Опасность не в нас, а в Сете. И если Дежарден этого не видит… может, он тоже опасен.

Зия схватила свой посох. Я не сомневалась, что она намеревается поджарить нас на магическом огне. Тогда почему медлит? Терять нам было нечего, и я решила рискнуть.

– Зия, вчера ночью Искандар говорил со мной. Я пробралась в Зал эпох, и он меня там застукал.

От моих слов Зия на миг оцепенела. Но ее потрясение могло в любую секунду вылиться в гнев. И тут я вспомнила.

– Он назвал тебя своей лучшей ученицей. Говорил, что ты мудрая. Сказал, что нас с Картером ждет трудный путь. И еще он сказал, что в нужное время ты найдешь способ нам помочь.

Конец ее посоха дымился. А выкатившиеся глаза, казалось, вот-вот лопнут.

– Как ты думаешь, Искандар заранее знал, что Дежарден хочет нас убить?

Я считала про себя… Пять, шесть, семь… Когда я была уверена, что Зия испепелит нас, она вдруг опустила посох.

– Воспользуйтесь обелиском, – глухо сказала Зия.

– Что? – не поняла я.

– Обелиском у входа, дура! У вас есть пять минут или даже меньше. Дежарден пришлет сюда своих людей и прикажет вас казнить. Бегите и уничтожьте Сета. Сегодня на закате начинаются Дни демонов. Все порталы перестанут действовать. До этого времени вам нужно успеть как можно ближе подобраться к Сету.

– Слушай, а разве ты не отправишься вместе с нами? Какая же это помощь? Мы не сумеем открыть портал в обелиске. А ты говоришь – уничтожить Сета!

– Я не смею предать Дом, – сказала Зия. – У вас есть четыре минуты. Если вы не сумеете открыть портал, то погибнете.

Ну уж нет! Гибнуть из-за какого-то чертова француза? Я дернула Картера за рукав.

– Бежим!

Мы отбежали на пару метров, когда Зия меня окликнула.

Я обернулась. Ее глаза были полны горечи.

– Дежарден прикажет мне выследить вас, – предупредила она. – Это тебе понятно?

Увы, это я поняла сразу. В следующий раз мы должны будем остерегаться Зию как врага.

Я схватила Картера за руку, и мы побежали.

17. Неприятное путешествие в Париж

Картер

Прежде чем говорить о тварях, которых называют крыланами[24] (или летучими собаками), мне нужно рассказать еще кое-что.

В ночь накануне нашего бегства из Луксора я почти не спал. Вначале из-за внетелесной прогулки, а потом – из-за неожиданной встречи с Зией. [И нечего ухмыляться, Сейди. Тебе бы такого я не пожелал.]

После того как в спальне потушили факелы, я попытался уснуть. Честное слово. Я даже воспользовался этим идиотским изголовьем (подушек у них не было). Не помогло. Я лежал с закрытыми глазами и только задремал, как мой ба решил прогуляться.

Как и в первый раз, я увидел, что парю над своим телом. У меня опять появились крылья. Затем поток Дуата подхватил меня и с бешеной скоростью куда-то понес. Когда мелькание прекратилось, я увидел, что нахожусь в темной пещере. По ней крадучись шел дядя Амос. На вершине его посоха мерцал тусклый голубой огонек. Я хотел его окликнуть, но голос меня не слушался. Вообще странно, что он меня не видел – я порхал всего в нескольких футах от него, и мое «цыплячье» тело слегка светилось. Потом я понял, что просто невидим для него.

Амос сделал еще несколько шагов, и вдруг у самых его ног ярко вспыхнул красный иероглиф. Дядя хотел закричать, но издал только сдавленный стон. Вокруг его ног плющом зазмеились светящиеся нити. Вскоре они опутали его целиком. Амос окаменел и смотрел немигающими глазами.

Я попытался приблизиться к нему. Какая-то сила крепко держала меня на месте. Оставалось только наблюдать.

А потом стены пещеры задрожали от хохота. Из всех щелей стали выползать жабоподобные демоны, демоны с головами животных и еще более странные и отвратительные существа, рассмотреть которых мешал сумрак. Я догадался: они прятались в засаде, подкарауливая Амоса. Из-за спин прислужников появился огненный силуэт Сета. Сейчас я видел его куда отчетливее. На этот раз Сет не напоминал человека. Его черное скользкое тело было худым и изнуренным. Какому хищному зверю принадлежала его голова, я так и не понял.

– Bon soir, Amos[25], – сказал Сет. – Очень мило с твоей стороны, что пришел сюда. Мы замечательно повеселимся!

Я резко сел на постели. Я вновь находился в своем теле. Сердце гулко колотилось.

Амоса взяли в плен. Я в этом не сомневался. Но что еще хуже… Сет каким-то образом узнал, что дядя появится в той пещере. Мне вспомнились слова Баст, когда она объясняла, почему серпопардам удалось проникнуть в охраняемый магией особняк. Защита была ослаблена, и это мог сделать только другой маг Дома жизни. Во мне крепло страшное подозрение.

Я долго смотрел в темноту, слушая, как маленький мальчишка, что лежал рядом, бормочет во сне заклинания. Когда находиться в запертой спальне стало невыносимо, я открыл дверь усилием мысли (как и входную дверь дома Амоса).

Я бродил по пустой «рыночной площади» и думал об отце и дяде. Я снова и снова прокручивал в памяти все события и пытался понять, мог ли спасти своих близких, если бы действовал по-другому. И вдруг я заметил Зию.

Она торопливо шла через площадь, будто ее преследовали. Но меня поразило не столько это, сколько темное блестящее облако у нее над головой. Казалось, кто-то окутал верхнюю часть ее тела сверкающей тенью. Зия подошла к стене и взмахнула рукой. В камне возник проход. Зия тревожно огляделась по сторонам и скрылась внутри.

Естественно, я на цыпочках пошел к тому месту.

Изнутри слышался голос Зии, но слов было не разобрать. Проход начал затягиваться. Еще немного, и на этом месте снова будет сплошная стена. Не раздумывая, я нырнул в сужающуюся щель.

Зия на коленях стояла перед алтарем. Я видел только ее спину. Она что-то повторяла нараспев. Стены комнатки (мне сразу вспомнились снимки монашеских келий) были украшены древнеегипетскими рисунками и современными фотографиями.

Сверкающее облако исчезло, но теперь происходило нечто еще более странное. Я хотел рассказать Зие о своем ночном кошмаре, но, увидев, чем она занята, сразу раздумал. Она сложила ладони, будто удерживала в них птичку. Только вместо птички в ее ладонях был светящийся голубой шар величиной с мячик для гольфа. Продолжая произносить непонятные мне слова, Зия подняла руки. Шарик взлетел к потолку и исчез.

Интуиция подсказывала: зрелище вовсе не предназначалось для моих глаз.

Лучше всего было бы тихо уйти. Но как? Проход исчез. Другого не было. И зачем вообще я сюда полез?

Может, я шаркнул ногой. А может, у Зии сработало магическое чутье. Не успел я и глазом моргнуть, как она схватила жезл и повернулась ко мне. На конце бумеранга вспыхнул огонь.

– Привет, – сказал я, не зная, что будет дальше.

Гнев в глазах Зии сменился удивлением и опять гневом.

– Что ты здесь делаешь?

– Мне не спалось. Бродил вокруг. Увидел на площади тебя и…

– Как это ты меня увидел?

– Как? Ты… бежала, а над тобой было странное сверкающее облако.

– И ты это видел? Быть того не может!

– Значит, может, если я видел. Что это было?

Она опустила жезл. Огонь погас.

– Картер, я не люблю, когда за мной следят.

– Извини. Я не собирался за тобой следить. Мне показалось, что ты в беде.

Зия раскрыла рот, потом закрыла. Наконец она сказала:

– В беде… в общем-то, да.

Она тяжело опустилась на пол и вздохнула. В пламени свечи ее янтарные глаза выглядели темными и печальными.

Она глядела на снимки за алтарем. Я догадался, что на некоторых снята и сама Зия в разном возрасте. Вот она еще маленькая, стоит босая возле дома, сложенного из кирпича-сырца. На этом снимке она недовольно щурилась в аппарат, будто не хотела, чтобы ее фотографировали. На соседнем снимке в объектив попала вся их деревня на берегу Нила. Однажды отец возил меня в похожую деревню и говорил, что за последние две тысячи лет там почти ничего не изменилось. На третьем снимке толпа местных жителей улыбалась и махала руками фотографу. Похоже, он запечатлел какой-то их праздник. Был здесь и семейный снимок: маленькая Зия держит за руки отца и мать. Обыкновенная семья египетского феллаха. Но у отца Зии были удивительно добрые глаза. Мне подумалось, что этот человек, наверное, обладал хорошим чувством юмора. На снимке мать Зии весело смеялась. Скорее всего, муж специально ее рассмешил.

– Классные у тебя родители, – сказал я. – А это – ваш дом?

В ответ Зия сердито посмотрела на меня, но потом совладала со своими чувствами. А может, у нее просто уже не было сил сердиться.

– Был, – сказала она. – Нашей деревни больше нет.

Мы глядели друг на друга. Я не решался спросить и ждал, а Зия обдумывала, стоит ли мне рассказывать.

– Мой отец был простым крестьянином, – сказала она. – Ради дополнительного заработка помогал археологам. Он подыскивал для них места, где стоит проводить раскопки.

– У него был дар отыскивать такие места? – поинтересовался я.

Зия снова нахмурилась, и я подумал, что она не захочет дальше рассказывать. Но наверное, ей нужно было с кем-то поделиться своей историей.

– Ходил с лопатой и делал пробные раскопки – вот и весь дар. Если находил какую-нибудь древность, помечал это место.

Я почему-то решил, что ее отец тоже обладал магическими способностями. Но все оказалось проще. Таким способом не он один, а множество египетских феллахов зарабатывали почти двести лет.

– Однажды вечером – мне тогда было восемь лет – отец вернулся очень довольным, – продолжала Зия. – Он принес статуэтку чудовища, вырезанную из красного камня. Отец нашел ее в яме, где было полно других статуэток, однако все они были разбиты. Уцелела только эта. Отец обрадовался и взял ее домой. Он не знал… он даже не догадывался, что такие статуэтки у магов служат местом заточения разных чудовищ и злых духов. Потом маги ломают фигурки и уничтожают злую силу… Отцу нужно было бы закопать эту яму и бежать оттуда со всех ног, а он… принес беду прямо в нашу деревню.

Зия умолкла. Она смотрела на фотографию улыбающихся родителей.

– Меня нашел Искандар. Вместе с другими магами он уничтожил чудовище… но было слишком поздно. Я лежала на дне ямы для очага, прикрытая камышом. Туда меня спрятала мама. Оказалось, кроме меня, выживших в деревне не было.

Я попытался представить маленькую испуганную девчонку среди развалин деревни, но ничего не получалось.

– У тебя здесь что-то вроде поминальной комнаты? – спросил я. – Ты приходишь сюда, чтобы вспомнить родителей и вашу прежнюю жизнь?

Вид у Зии был какой-то отрешенный.

– В этом-то и вся сложность, Картер. Я не могу ничего вспомнить. Искандар мне рассказывает о моем прошлом. Это он нашел чудом уцелевшие фотографии и рассказал мне о случившемся. А я… я совсем ничего не помню.

Странно. Если бы Зие было три или четыре года, тогда понятно. Но ведь ей было восемь. Столько же, сколько мне, когда погибла мама и нас с Сейди разделили. Мои воспоминания были очень яркими. Я и сейчас мысленно видел наш дом в Лос-Анджелесе и звездное небо. Мы любили выходить на заднее крыльцо и смотреть на звезды. Невдалеке шумел океан. Отец рассказывал нам разные диковинные истории про созвездия. А перед сном мы с Сейди устраивались на диване, по обе стороны от мамы, и каждый пытался завладеть ее вниманием. Мама постоянно твердила нам, чтобы мы не слишком верили в папины выдумки. Она рассказывала о громадной удаленности звезд и постоянно произносила разные научные термины из физики и химии, забывая, что мы с Сейди – не студенты, а всего лишь дети. Может, мама хотела нас предостеречь, чтобы мы не верили в мифы и богов, поскольку они слишком опасны?

Я помню нашу последнюю поездку в Лондон всей семьей. Помню встревоженные лица родителей во время полета. Нас с Сейди оставили в квартире у деда и бабушки. Я помню, как отец вернулся туда и сообщил, что с мамой произошел несчастный случай. Я это понял еще раньше, едва его увидев. До сих пор я никогда не видел отца плачущим.

Но с годами какие-то подробности забывались, и это мне не нравилось. Например, я уже не помнил запах маминых духов и звук ее голоса. И чем старше я становился, тем меньше помнил. Но чтобы забыть все начисто? И как только Зия с этим справлялась?

– А может, ты просто…

Она поняла мой глупый вопрос и перебила на полуслове:

– Нет, Картер. Я по-разному пыталась вспомнить. Бесполезно. Искандар – единственный близкий мне человек. Больше у меня никого нет.

– А подруги?

Зия посмотрела на меня так, будто я произнес незнакомое иностранное слово. Еще один глупый вопрос. Я ведь своими глазами видел: в Первом номе наших ровесников нет. Все были либо намного младше нас, либо намного старше.

– У меня нет времени на подруг, – наконец сказала Зия. – И потом, когда ученикам исполняется тринадцать, их распределяют по другим номам. Я единственная из оставшихся здесь. Мне нравится быть одной. Это здорово.

У меня по коже пробежали мурашки. Я много раз говорил то же самое, когда меня спрашивали про домашнее обучение. Людей интересовало: разве мой отец может знать все, чтобы меня обучать? Не тяготит ли меня жизнь без друзей? Хотел бы я жить жизнью обычного мальчишки? «Мне нравится быть одному, – отвечал я. – Это здорово».

Я попробовал представить Зию ученицей обычной средней школы. Вообразить, как она возится с числовой комбинацией замка на шкафчике для вещей, стоит в очереди в школьной столовой. И опять у меня ничего не получилось. Наверное, очутись мы в школе, мы бы с ней оба выглядели белыми воронами.

– Хочу у тебя спросить вот что, – начал я. – После испытания, после Дней демонов, когда мир придет в нормальное состояние…

– Мир не придет в нормальное состояние.

– Ну, это мы еще посмотрим. Ты не откажешься сходить со мной в торговый центр?

– В торговый центр? – заморгала Зия. – Зачем?

– Просто поболтались бы там. Угостил бы тебя гамбургерами. Кино бы посмотрели.

Зия с непониманием и любопытством смотрела на меня.

– Кажется, у вас это называется свиданием?

Представляю, какая у меня была физиономия, потому что губы Зии разошлись в улыбке.

– Ты сейчас похож на корову, которую огрели лопатой.

– Я не про это… то есть я хотел сказать…

Она засмеялась. Теперь мне было легче представить ее обычной школьницей.

– Я с удовольствием пойду с тобой в тот торговый центр, – сказала она. – Ты либо очень интересный человек, либо… очень опасный.

– Давай выберем интересного.

Она махнула рукой, и в стене появилась дверь.

– А теперь иди. И будь осторожен. В другой раз подглядывание за мной может тебе дорого стоить.

У выхода я обернулся.

– Зия, а что за сверкающее облако было у тебя над головой?

Ее улыбка погасла.

– Заклинание, помогающее быть невидимым. Только очень сильные маги способны увидеть сквозь эту завесу. Странно, что у тебя получилось.

Она ждала моего ответа, но мне было нечего сказать.

– Может, ты не рассчитала… плотность завесы. Или что-то в этом роде, – предположил я. – А зачем тебе понадобился голубой шарик?

– Какой шарик? – хмуро спросила Зия.

– Ты держала его в ладонях, а потом отпустила, и он улетел через потолок.

Чувствовалось, Зия поражена моим вопросом.

– Я… не понимаю, о чем ты. Наверное, это обман зрения. В подземелье такое бывает.

Как пишут в книгах, воцарилась гнетущая тишина. Либо Зия мне соврала, либо у меня поехала крыша. Возможно, была и еще какая-нибудь причина. Не знаю. Я вспомнил, что не успел рассказать Зие про Амоса и Сета. Нет, не буду. Сейчас лучше всего тихо убраться из ее «кельи».

– Ну, я пошел. Спокойной ночи.

Я вернулся в спальню и еще долго ворочался без сна.

Теперь быстренько возвращаемся в Луксор. Думаю, после моего рассказа вам понятно, почему я не хотел оставлять Зию в луксорских развалинах и почему не верил, что она способна причинить нам вред.

Вместе с тем я знал: ее слова про Дежардена – правда. Этот дяденька не будет долго раздумывать, а превратит нас в улиток или червяков. И как понимать то, что в моем сне Сет обратился к Амосу по-французски? Совпадение? Или впереди нас ждут еще более дрянные события?

Словом, когда Сейди потащила меня к обелиску, я не сопротивлялся.

Мы выбежали за пределы храма. Но тут нас поджидали новые сложности. У семьи Кейн сложности на каждом шагу. Пора привыкнуть.

Подбегая к обелиску, я услышал знакомый шипящий звук открывающегося магического портала. В сотне ярдов от каменной иглы кружился песчаный вихрь. Оттуда появился лысый маг в белых одеждах.

– Быстрее! – крикнул я Сейди.

Я достал из рюкзака палку-посох и бросил ей.

– Твоя повреждена. Возьми мою. Я обойдусь мечом.

– Но я не знаю, как открыть портал, – заныла Сейди.

Нашла время хныкать! Сейчас тебе кнопочка на обелиске появится.

Маг выплюнул набившийся в рот песок, отряхнул одежду и вдруг заметил нас.

– Стойте! – крикнул он нам.

– Ну вот и провожатый появился, – пробормотал я.

– Ты говорил, что второй обелиск – в Париже. Мы отправимся туда? – спросила Сейди.

– Да. И желательно побыстрее. А то кое-кому это не нравится.

Я потянулся к рукоятке меча. Ноги дрожали и подкашивались. Сумею ли я снова вызвать того воина с соколиной головой? В прошлый раз у меня получилось здорово, но это был учебный поединок. И на мосту через пропасть, когда я отбил кинжалы… такое ощущение, что мне кто-то помогал. До сих пор, вытаскивая меч, я мог рассчитывать на чью-то помощь. Скажем, Зии. Или Баст. Сейчас я был один. Выдержать битву с опытным магом? Это даже не самоуверенность, а чистое безумие. Ну какой из меня воин? Все, что я знал о сражении на мечах, было вычитано из книг: от истории походов Александра Македонского до «Трех мушкетеров». Как будто теоретические знания могут помочь! Сейди возилась с обелиском. А я был совсем один.

«Нет, ты не совсем один», – послышалось у меня в голове.

«Великолепно, – подумал я. – Я не только один против лысого мага, но еще и схожу с ума».

В ста ярдах от меня лысый маг прокричал:

– Во имя служения Дому жизни!

Он обращался не ко мне. Тогда к кому?

В пространстве между нами задрожал воздух. От сидящих каменных сфинксов поплыли волны тепла. Это создало иллюзию их движения. Но потом я с ужасом увидел: это не иллюзия. Они двигались! Каменные фигуры раскалывались пополам, и оттуда, как саранча из кокона, вылетали их призрачные подобия. Не все призраки были, так сказать, полноценными. У тех, что таились внутри поврежденных статуй, недоставало лап или голов. Некоторые ковыляли на трех лапах. Но не меньше дюжины призрачных тварей находились в отличной боевой форме. Они двигались на нас. Каждый – величиной со взрослого добермана, а вместо тела – молочно-белый дым и горячий пар. Естественно, они торопились не для того, чтобы пожелать нам счастливого пути. Они были на стороне Дома, а мы считались его врагами.

– Быстрее! – крикнул я Сейди.

– Париж! – провозгласила она, поднимая жезл и посох. – Хочу отправиться туда немедленно. Два билета. Желательно первого класса!

Сфинксы приближались. Первый кинулся на меня. Сам не знаю, как мне удалось рассечь его пополам. Призрак превратился в бесформенное облако дыма, но успел обдать меня таким жаром, что едва не расплавились кишки.

Еще два сфинкса были совсем рядом. Остальные – в нескольких шагах. Я слышал собственный пульс, удары которого отдавались в шею.

Вдруг земля задрожала. Небо потемнело.

– Готово! – торжествующе крикнула Сейди.

Обелиск стал пурпурным, от него исходило гудение магической силы. Сейди дотронулась до камня, и ее втянуло в портал.

– Сейди! – крикнул я.

Этого оказалось достаточно, чтобы двое сфинксов навалились на меня и сбили с ног. Меч отлетел в сторону. Хрустнули ребра, и грудную клетку обожгло болью. От сфинксов веяло нестерпимым жаром. Казалось, что на меня свалилась раскаленная плита.

Я протянул руку к обелиску. Не хватало всего нескольких дюймов. Ко мне приближались остальные сфинксы.

– Задержите его! Задержите его! – повторял нараспев лысый маг.

Собрав последние силы, я пополз к обелиску. Каждое движение отдавалось жуткой болью. Я бы не удивился, узнав, что кроме сломанных ребер у меня еще были порваны нервы. Кончики пальцев царапнули по подножию обелиска, и мир заволокло черным.

Пыльный Луксор, лысый маг и стадо сфинксов остались в другом мире. Я лежал на мокрых камнях большой площади. Сверху меня поливал холодный дождь. Где-то рядом вопила испуганная Сейди.

Все было бы неплохо, но двух сфинксов я приволок с собой в Париж. Один спрыгнул с меня и бросился к Сейди. Второй восседал у меня на груди, его спина дымилась под дождем, а туманные белые глаза были в нескольких дюймах от моего лица.

Я пытался вспомнить древнеегипетское слово «огонь». Может, я сумею сжечь эту тварь… но собраться с мыслями никак не удавалось. Справа, в том направлении, куда побежала Сейди, хлопнул взрыв. Я надеялся, что сестра расправилась с незваным пришельцем, но полной уверенности не было.

Сидящий на мне сфинкс разинул пасть, обнажив свои дымящиеся клыки. Ему было плевать, что во мне соединилась кровь двух древних родов. Он собирался превратить меня в кусок жареного мяса. Но тут сзади появился кто-то и крикнул:

– Mange des muffins! Slice![26]

Сфинкс растворился в облаке дыма.

Я попробовал встать, но не смог. Ко мне, шатаясь, подошла Сейди.

– Картер, он тебя сильно помял?

Я смотрел не на нее, а на свою спасительницу: невысокую, худощавую, в черном плаще с капюшоном. Это она крикнула: «Съешь маффины!» Что за странный боевой клич?

Она сбросила плащ, и я увидел женщину в спортивном костюме цвета леопардовой шкуры. Она улыбнулась, обнажив острые зубы и сверкнув большими желтыми глазами.

– Ну что, соскучились по мне? – спросила Баст.

18. Крыланы нас достали

Картер

Мы сгрудились у водосточных труб большого белого правительственного здания и смотрели, как дождь поливает площадь Согласия. День был более чем паршивым. Какое там очарование Парижа! Серо-свинцовое зимнее небо с низкой облачностью и холодный влажный ветер, пробирающий до костей. Особенно при нашей одежде! Вокруг не было ни туристов, ни прохожих. Любой здравомыслящий человек предпочитал сидеть в это время в домашнем тепле, попивая что-нибудь горяченькое.

Справа от нас лениво текла бесцветная Сена. На другой стороне громадной площади сквозь дымку проступал дворец Тюильри.

Посередине площади одиноко торчал темный двойник луксорского обелиска. Мы боялись, как бы оттуда не вынырнули призрачные сфинксы или иные враги. Потом я вспомнил слова Зии. Места открытия порталов сильно перегреваются и потом двенадцать часов остывают. Я надеялся, что так оно и будет.

– Не шевелись, – велела мне Баст.

Но я невольно дернулся, когда она положила руку мне на грудь. Она прошептала несколько слов на древнеегипетском языке, и боль постепенно утихла.

– У тебя сломано ребро, – сообщила Баст. – Я его соединила, но все равно тебе нужно полежать неподвижно.

– А как те маги?

– Пока о них можно не беспокоиться. Они решили, что вы переместились в другое место, а не сюда.

– Почему?

– Париж – это Четырнадцатый ном. Вотчина Дежардена. Только безумцы рискнут прятаться возле его логова.

– Замечательно, – выдохнул я.

– Добавьте к этому силу ваших амулетов, – продолжала Баст. – Я бы нашла Сейди где угодно, поскольку обещала ее оберегать. Но зато амулеты надежно скрывают вас от Сета и магов Дома жизни.

Я подумал о темном помещении в Первом номе, где сидели малолетние маги, вперившись в чаши с маслом. Может, в эти минуты они высматривали нас? Мысль меня ужаснула.

Я попытался сесть и снова поморщился от боли.

– Лежи! – приказала Баст. – Тебе нужно научиться падать, как кошка.

– Я этим займусь, – пообещал я. – Кстати, а как ты уцелела? Или у кошки действительно девять жизней?

– Это просто глупая сказка. Я бессмертна.

– А скорпионы? – спросила дрожащая от холода Сейди, укутываясь в плащ Баст. – Мы же видели, как они перли на тебя со всех сторон.

Баст мурлыкнула. Совсем как киса, которую почесали за ухом.

– Сейди, ты волновалась за меня? Знаешь, я пересмотрела достаточно детей фараонов, но вы двое…

Чувствовалось, что богиня просто растрогана нашей заботой.

– Простите, что вам пришлось поволноваться из-за меня. Скорпионы почти целиком лишили меня сил. Я сдерживала их, пока могла. А потом просто вернулась в тело Маффин и нырнула в Дуат.

– Но ты говорила, что не умеешь открывать порталы.

– Запомни, Картер: есть множество других способов войти в Дуат и выйти из него. Там много миров и слоев: Пропасть, Река ночи, Земля мертвых, Земля демонов…

– Названия – заслушаться можно, – пробурчала Сейди.

– А порталы – они как двери. Это проходы через Дуат, чтобы соединить одну часть смертного мира с другой. И по части проходов я действительно несильна. Но я сама – создание Дуата. Если я в одиночестве и положение безвыходное, то мне довольно просто скрыться в ближайшем слое.

– А если бы они тебя убили? – спросил я. – Точнее, не тебя, а Маффин.

– Это означало бы очень глубокое погружение в Дуат. Примерно то же, что залить мне ноги бетоном и бросить в море. Мне бы понадобились годы, если не века, чтобы вернуться в мир смертных. К счастью, этого не случилось. Я вернулась почти сразу же, но, когда добралась до музея, эта девушка-маг уже похитила вас.

– Нас никто не похищал, – возразил я. – Она сказала, что ей приказано спасти наши жизни.

– Картер, это правда? И сколько же вы пробыли в Первом номе, прежде чем они решили вас убить?

– Ну… где-то около суток.

Баст даже присвистнула.

– Надо же! Они стали дружелюбнее. Раньше они уничтожали потомство богов в первые же минуты.

– Мы же… погоди, как ты нас назвала?

Мне ответила Сейди. Вид у сестры был такой, словно ее загипнотизировали:

– Потомство богов. Так это мы? Вот почему Зия нас так боится, а Дежарден хочет убить!

– Ты такая сообразительная, Сейди, – сказала Баст, погладив ее по коленке.

– Внесем ясность, – не выдержал я. – Ты хочешь сказать, мы – хозяева богов? Это невозможно. Я бы такое сразу почуял…

Мне тут же вспомнился голос, звучавший у меня в голове. Он звал меня спрятаться, когда нам предстояла встреча с Искандаром. Потом я вспомнил, как сражался на мечах и вызывал магический «пузырь». Такому отец меня не учил.

– Взорвавшийся Розеттский камень освободил пять богов, – напомнила мне Сейди. – Отец соединился с Осирисом. Амос говорил нам, что Сет… он куда-то исчез. Но мы с тобой…

– Нас защитили амулеты, – сказал я, дотрагиваясь до «Глаза Гора», висевшего у меня на шее. – Отец говорил об этом.

– Защитили бы, находись мы в другом месте, – припомнила Сейди. – Но мы были рядом и смотрели, что получится. Мы хотели помочь отцу. Выходит, мы… напросились на магическую силу.

Баст кивнула.

– Это уже совсем другое дело. Вы позвали богов.

– И с тех пор…

Сейди искоса поглядела на меня, боясь, что я начну насмехаться.

– Знаешь, Картер, у меня странное ощущение. Как будто внутри кто-то сидит и я слышу голос…

К этому времени моя одежда насквозь промокла на холодном декабрьском дожде. Не признайся Сейди, быть может, я бы подольше отрицал реальность случившегося. Но Амос говорил, что у обеих наших ветвей – давняя история общения с богами. Следом мне вспомнились слова Зии, тоже касавшиеся нашей наследственности: «Боги тщательно выбирают себе хозяев. Они всегда предпочитают людей с кровью фараонов».

– В общем, я тоже слышал внутренний голос, – сознался я. – Значит, мы оба сходим с ума.

– Амулет!

Сейди вытащила свой амулет наружу и показала Баст.

– Скажи, это символ богини?

Я очень давно не видел ее амулета. Он отличался от моего. Амулет сестры был похож на анкх или на причудливый бант.

– Так это же тет, – сказала Баст. – Магический узел. Еще его часто называют…

– Узлом Изиды, – выпалила Сейди.

Откуда ей это известно? Но вид у моей сестрицы был вполне уверенный.

– В Зале эпох я видела изображение Изиды. Потом я сама стала Изидой и пыталась убежать от Сета… Значит, она – это я?

Она вцепилась в свою рубашку, будто хотела вытащить богиню из себя. Мне оставалось лишь смотреть. Сейди с ее мокрыми волосами, в которых мелькала красная прядь, в льняной одежде и армейских ботинках… Неужели она боялась, что одержима богиней? Да и какой богине нужна такая девчонка? Разве что богине жевательной резинки!

Но потом… Я вновь услышал голос внутри. Чужой. Я взглянул на «Глаз Гора». Вспомнил мифы о Горе, сыне Осириса. Ему надлежало отомстить Сету за отца. В Луксоре я вызвал себе на подмогу божественного воина с соколиной головой.

Мне было страшно, и все же я мысленно спросил: «Гор, это ты?»

«Нам пора познакомиться, – ответил голос. – Здравствуй, Картер».

– Нет, нет, – вслух забормотал я, чувствуя, как меня охватывает паника. – Нет! Дайте мне открывашку для черепной коробки. Ко мне в голову забрался бог!

– Ты говорил с Гором напрямую? – спросила просиявшая Баст. – Какой удивительный прогресс!

– Прогресс? – Я постучал ладонями по голове. – Уберите его оттуда!

«Успокойся», – велел мне Гор.

– Нечего мне приказывать успокоиться!

– По-моему, я не сказала тебе ни слова, – нахмурилась Баст.

– Я ему говорю! – буркнул я и постучал себе по лбу.

– Мне она тоже надоела, – заныла Сейди. – Как мне ее прогнать?

Баст фыркнула.

– Во-первых, Сейди, не думай, что в тебе сидит вся Изида. Боги очень могущественны. Мы способны одновременно находиться во многих местах. Часть души Изиды действительно находится сейчас в тебе. И в Картере находится часть души Гора. По правде говоря, вы должны этим гордиться, а не капризничать.

– Уже начал гордиться, – поморщился я. – Всегда хотел быть одержимым кем-то!

Баст удивленно поглядела на меня.

– Успокойся, Картер. Это не одержание. И потом, у вас с Гором одна цель – победить Сета. Гор это сделал несколько тысяч лет назад, когда Сет впервые убил Осириса. Если ты не одолеешь Сета, твой отец обречен, а Сет станет правителем земли.

Я посмотрел на Сейди. Сестренка совсем взбесилась. Она сорвала амулет с шеи и бросила на мокрые камни.

– Изида вошла в меня через этот амулет? Правда? Если я его сниму, она…

– Это не самый умный поступок, – предостерегла Баст.

Но где там! Сейди выхватила жезл и ударила по амулету. С жезла посыпались голубые искры, и он задымился. Рука Сейди покрылась пятнами ожогов, амулет же не пострадал.

– Ой! – завопила Сейди.

Баст вздохнула и коснулась рукой обожженной ладони моей глупой сестрицы. Ожоги исчезли.

– Я тебе уже говорила: Изида действительно направляла свою силу через этот амулет. Но не думай, что она прячется в амулете. Изида сейчас внутри тебя. И если уж на то пошло, магические амулеты нельзя сломать или повредить.

– И что нам теперь делать? – спросила присмиревшая Сейди.

– Прежде всего Картер силою Гора должен победить Сета.

– И всего-то? – спросил я. – Один на один с Сетом?

– Нет, конечно. Сейди тебе поможет.

– Спасибо, успокоила.

– Я буду, насколько возможно, подсказывать вам, – пообещала Баст. – Но конечный этап битвы – целиком ваш. Только Гор и Изида способны победить Сета и отомстить за смерть Осириса. Так было прежде. Так должно быть и сейчас.

– И тогда мы вернем отца? – спросил я.

– Если все пойдет хорошо, – ответила Баст, но улыбка ее погасла.

Понятное дело: она что-то недоговаривала. Я уже не удивлялся. Мозг мой и так был слишком перегружен мыслями, чтобы думать сейчас об этом.

Я оглядел свои руки. За эти два дня они совсем не изменились. Не стали сильнее, в них не появилось ничего «божественного».

– Но если во мне сила бога, почему же тогда я такой…

– Криволапый, – подсказала Сейди.

– Заткнись! Я хотел сказать, почему я не могу действовать успешнее?

– Не все сразу, – улыбнулась Баст. – В магии тоже нужно упражняться. Правда, есть и другой способ – передать бразды правления Гору. Тогда он воспользуется твоей телесной оболочкой, а ты сам можешь ни о чем не волноваться.

«Мне это по силам, – прозвучал внутри голос Гора. – Позволь мне сразиться с Сетом. Ты можешь мне доверять».

«Доверять? – мысленно переспросил я. – А вдруг ты меня погубишь? Тебе-то что? Это ведь меня могут убить. А ты найдешь себе другого хозяина. И откуда я знаю, что даже сейчас ты не пытаешься навязать мне свою волю?»

«Я бы ни за что этого не сделал, – отвечал голос. – Я выбрал тебя, Картер, потому что у тебя большие возможности и у нас одинаковая цель. Слово чести: если ты позволишь мне управлять…»

– Нет! – отрезал я.

Сейди и Баст повернулись ко мне, и только тогда я сообразил, что последнее слово произнес вслух.

– Я хотел сказать, что не передам управление Гору. Это наша с Сейди битва. Нашего отца заперли в гробу. Нашего дядю взяли в плен.

– Взяли в плен? – встревожилась Сейди.

Надо же, я совсем забыл рассказать ей про ночное путешествие своего ба. Не до этого было. Я стал торопливо рассказывать. Сейди мотала головой, упрямо не желая верить.

– Какой ужас, – наконец прошептала она.

– Согласен. И учти, Сет говорил по-французски. Ты считаешь, Сету удалось скрыться. А может, он и не думал скрываться. Но если он выискивает себе сильного хозяина…

– Дежарден, – договорила за меня Сейди.

Баст глухо зарычала.

– Помните, в тот злополучный вечер Дежарден появился в Британском музее? Этот человек всегда был очень злобен и полон амбиций. Во многих отношениях Дежарден – просто идеальный хозяин для Сета. Если Сет сумеет завладеть телом Дежардена, значит, Красный властелин сумеет и управлять верховным чтецом Дома… Картер, как мне хочется, чтобы ты ошибался! Иначе вам обоим придется очень быстро учиться использовать силу богов. Что бы Сет ни замышлял, он осуществит это в своей день рождения, когда его сила достигнет высшей точки. Это будет третий День демонов. Через три дня.

– Но я уже пользовалась силой Изиды, – похвасталась Сейди. – Я чертила иероглифы. Я открыла портал в луксорском обелиске. Чьих это рук дело? Моих или ее?

– Вас обеих, – ответила Баст. – Ты и Картер от рождения обладаете огромными возможностями, но сила богов ускорила ваше развитие и дала вам дополнительный источник. То, что требует нескольких лет обучения, вы постигли за считаные дни. И чем в большей степени вы станете проводниками силы богов, тем большее могущество обретете сами.

– И тем больше опасностей появится в нашей жизни, – добавил я. – Мы слышали от магов: хозяин бога может сгореть изнутри, запросто быть убитым или сойти с ума.

Баст пристально на меня посмотрела. На какую-то секунду она перестала быть богиней. Я ощутил взгляд древней хищницы, сильной и опасной.

– Да, Картер. Не каждому по силам быть хозяином бога. Но в ваших жилах течет кровь фараонов. В вас соединились две древние могущественные ветви. Такое бывает очень редко и дает особую силу. И тем не менее если вы думаете, что проживете… точнее, выживете и без силы богов, это опасное заблуждение. Не повторяйте ошибки вашей матери.

Баст хотела еще что-то сказать, но вдруг замолчала.

– Какой ошибки? – пристала к ней Сейди. – Наша мама была безупречным магом!

– Зря я вообще заикнулась об этом, – вздохнула Баст.

– Нет уж, киса, выкладывай нам все! – потребовала Сейди.

Говорить с богиней как с Маффин! Я опасался, что Баст не простит ей такой дерзости. Но богиня, прислонившись к стене, задумчиво глядела на дождь.

– Когда ваши родители освободили меня из Иглы Клеопатры… выделилось очень много магической энергии. Намного больше, чем они ожидали. Ваш отец произнес весьма сильное заклинание. Энергетический поток мгновенно убил бы его, если бы ваша мать не воздвигла щит. У меня была доля секунды, чтобы ей помочь. Я предлагала соединить наши души, и это помогло бы всем. Увы, ваша мать не приняла моей помощи. Она решила воспользоваться своим источником…

– Ты хочешь сказать, своей магией? – спросила Сейди.

Баст грустно кивнула.

– Когда маг питает заклинание своей силой, назад уже не повернуть. И если сила исчерпана… У вашей матери оставались последние крохи силы, и ими она спасла вашего отца. Но ей пришлось пожертвовать собой. Она буквально…

– Сгорела изнутри, – догадался я. – Зия предупреждала нас об этом.

Дождь все лил и лил. Я вспомнил о нем, обнаружив, что дрожу от холода.

Сейди вытерла слезинку со щеки. Она подняла амулет и с ненавистью глядела на него.

– Мы должны спасти отца. Если в нем действительно душа Осириса…

Она умолкла, но я и так знал мысли сестры. Я тоже думал о маме. Вспоминал время, когда был маленьким. Мама обнимала меня за плечи. Мы с ней стояли на заднем крыльце нашего дома в Лос-Анджелесе. Мама показывала мне звезды: Полярную, Орион, Сириус. Потом она улыбнулась, и я почувствовал, что я для нее гораздо важнее любого созвездия… Мама пожертвовала собой, спасая отца. Она просто-таки сожгла себя. Хватит ли у меня смелости на битву с Сетом? Но я должен попытаться спасти отца. Если я этого не сделаю, тогда… тогда получается, что мама погибла напрасно. А если мы вызволим отца, быть может, он сумеет исправить все остальное и вернуть маму из мира мертвых.

«Это возможно?» – спросил я у Гора, но бог молчал.

– Как нам победить Сета? – спросил я тогда у Баст.

Богиня задумалась, потом улыбнулась. Мне показалось, что любое ее предложение нам не очень-то понравится.

– Есть способ, когда не нужно целиком отдавать себя во власть богов. Тот – мудрейший из мудрецов – составил редкостную книгу заклинаний. Там есть способ победить Сета. Книга находится во владении у некоего мага, и он ею очень дорожит. Нам нужно всего лишь пробраться в его крепость, похитить книгу и до заката улизнуть в Соединенные Штаты. Потом, как вы, наверное, знаете, порталы перестанут действовать.

– Замечательно, – сказала Сейди.

– Что это за маг? – насторожился я. – И где находится его крепость?

– А ты до сих пор не догадался? – с оттенком разочарования спросила Баст. – Мы о нем уже говорили. Это Дежарден. А крепость – его парижский дом.

Едва увидев дом Дежардена, я еще больше возненавидел этого напыщенного и опасного француза. Ему принадлежал внушительный особняк на улице Пирамид, по другую сторону дворца Тюильри.

– Улица Пирамид, – усмехнулась Сейди. – Он намеренно выбрал это место?

– Наверное, на улице Магов-Злодеев дома не продавались, – предположил я.

Если бы я не знал, чей это дом, то даже залюбовался бы им. Ограда из кованого чугуна с позолоченными остриями прутьев. Невзирая на зимний дождь, на клумбах у входа пестрели цветы. Вверх уходили пять этажей белых мраморных стен. Все окна были закрыты черными ставнями. На крыше расположился сад. Я видел королевские дворцы меньше и скромнее, чем особняк Дежардена.

Входная дверь была выкрашена в ярко-красный цвет.

– Кажется, в Древнем Египте красный цвет считался опасным? – спросил я. – Цвет Сета.

– Ты прав, – ответила Баст, почесывая подбородок. – Красный – цвет хаоса и разрушения.

– А я думала, что цвет зла – черный, – сказала Сейди.

– Нет, дорогая, – возразила Баст. – Современные люди все перепутали. Черный – цвет плодородной земли, как в долине Нила. На ней растет зерно, овощи и фрукты. Значит, черный – хороший цвет. Красный – цвет пустынных песков, где ничего не растет. Поэтому красный всегда считался цветом зла. Странно, что Дежарден выбрал для двери такой цвет, – добавила она, нахмурив брови.

– Мне все равно, какая у него дверь. Весь вопрос, как в нее войти, – здраво рассудила Сейди. – Мы же не можем просто постучать или позвонить.

– Особенно в таком виде, – сказала Баст. – Наверняка внутри есть охрана и система сигнализации. А кроме этого – магические ловушки. Держу пари, что дом надежно защищен заклинаниями от вторжения богов.

– Маги умеют и такое? – удивился я.

Я вообразил здоровенную канистру с наклеенной этикеткой «Отпугиватель богов».

– Увы, – вздохнула Баст. – Без приглашения я не смогу и порог переступить. А вот вы…

– Я думала, что мы с Картером тоже боги.

– В том-то и преимущество вашего положения, – сказала Баст. – Будучи хозяевами, вы по-прежнему остаетесь людьми. А вот я, завладев Маффин, – все равно богиня. Понятно?

– Нет, – признался я.

– Как вы помните, я даже в облике кошки не могла войти в дом Амоса без приглашения. А вы можете превратиться в птиц, взлететь на крышу и оттуда проникнуть в дом. К тому же мне нравятся птички.

– Первая сложность: мы не умеем превращаться в птиц, – сказал я.

– Это легко исправить! Заодно пройдете неплохое испытание на управление потоком божественной силы. Изида и Гор часто принимали облик птиц. Пусть каждый из вас представит себя птицей, и вы тут же совершите превращение.

– Как просто, – усмехнулась Сейди. – А ты нас не слопаешь?

– Типун тебе на язык! – обиделась Баст.

Я хоть и не суеверен, но предпочел бы, чтобы она не употребляла таких слов. В старину типуном называли прыщ или болячку.

– Сейчас попробуем, – сказал я и мысленно обратился к Гору: «Ты здесь?»

«Что тебе нужно?» – раздраженно отозвался он.

«Превратиться в птицу».

«Вот как? Ты мне не доверяешь, а как понадобилась помощь, сразу ко мне?»

«Слушай, я прошу так немного. Преврати меня в сокола».

«А эму тебя не устроит?»

Я понял, что лишь напрасно теряю время. Я закрыл глаза и представил себя соколом. И буквально сразу у меня запылала кожа. Дыхание затруднилось. Я открыл глаза и ахнул.

Сейчас я едва доставал Баст до лодыжек. Все тело было покрыто перьями, а ноги превратились в когтистые птичьи лапы. Чем-то это было похоже на облик, который принимал мой ба. Но теперь уже не он, а я сам превратился в настоящего сокола. Одежда и отцовский рюкзак исчезли, словно растворившись в моих перьях. Зрение полностью изменилось. Нынешний угол обзора достигал ста восьмидесяти градусов. Однако еще больше меня поразила невероятная острота зрения. Я отчетливо видел каждый листик на деревьях. В сотне ярдов я заметил таракана, торопившегося укрыться в решетке канализации. Надо мной нависло улыбающееся лицо Баст. Мне были видны все поры на ее коже.

– Лучше поздно, чем никогда, – сказала богиня. – Канителились почти десять минут.

Неужели? Мне превращение показалось почти мгновенным. Я оглянулся и увидел рядом красивую серую хищную птицу с черными кончиками перьев и золотистыми глазами. Она была чуть поменьше меня. Сам не знаю откуда, но я знал, что это один из видов коршуна. В просторечии его называют «воздушный змей», что тоже странно. Никто не запускает серых воздушных змеев. Обычно их стремятся сделать как можно ярче.

– Ха, ха, ха, – прокричал коршун.

Это Сейди смеялась надо мной.

Я хотел ей ответить, но из клюва не вылетело ни звука.

– Ой, какие вы вкусненькие, – промурлыкала Баст и облизнулась. – Простите, я хотела сказать «красивые». А теперь – летите!

Я расправил свои великолепные крылья. Я был настоящей птицей! Благородным соколом, повелителем неба. Я вспорхнул с тротуара и перелетел на ограду.

– Ха, ха, ха, – послышались у меня за спиной смешки Сейди.

Баст припала… чуть не сказал «на задние лапы». Она издавала звуки, напоминающие птичье щебетание. Такое я видел не раз у настоящих кошек, когда они подкрадывались к птицам. И вдруг перед глазами пронеслись строчки газетной хроники: «Трагическое и загадочное происшествие в Париже! Четырнадцатилетнего Картера Кейна съела кошка его сестры по кличке Маффин».

Я взмахнул крыльями и полетел навстречу дождю. Сейди присоединилась ко мне. Мы кружили в холодном декабрьском воздухе.

Должен признаться: ощущение было удивительным. Мне с детства снились сны, в которых я летал, и всегда жутко не хотелось просыпаться. Но сейчас это был не сон и даже не путешествие моего ба. Я летал сам. Холодные воздушные потоки подняли меня над парижскими крышами. Внизу тускло блестела Сена, высился Лувр, темнели сады и дворцы. А в одном месте я заметил довольно аппетитную мышь.

«Не отвлекайся, Картер, – приказал я себе. – У тебя есть дело поважнее охоты на мышей».

Я направился к особняку Дежардена и стал спускаться. Сад на крыше приближался. Я увидел застекленные двери, ведущие внутрь.

«Не останавливайся, – велел мне знакомый голос. – Двери – это иллюзия. Тебе нужно пролететь сквозь их магические барьеры».

Что за чушь? Я летел довольно быстро. При столкновении со стеклом меня просто размажет по нему. Однако я не снизил скорости.

Я несся прямо на двойную дверь и… пролетел сквозь нее, как будто двух стекол и не существовало. Я сел на стол. Вскоре подлетела Сейди. Мы были одни в библиотеке Дежардена. Пока все шло гладко.

Я закрыл глаза и мысленно приказал себе вернуться в свой прежний облик. Открыв их, я увидел, что вновь стал прежним Картером. На мне была мокрая одежда, а рядом лежал рюкзак.

Сейди оставалась коршуном.

– Давай превращайся обратно, – сказал я ей.

Она запрокинула свою птичью головку и странно посмотрела на меня. Затем отчаянно что-то прокудахтала. Я не удержался от улыбки.

– Что, не получается? Так и будешь теперь птичкой!

Сейди клюнула меня в руку.

– Больно, между прочим! Я-то тут при чем? Постарайся еще раз.

Сейди закрыла глаза и затряслась всем птичьим телом. Я испугался, что она сейчас лопнет. Она не лопнула, но и в человека тоже не превратилась.

– Не волнуйся, – сказал я, желая подбодрить сестру. – Когда выберемся отсюда, Баст нам поможет. Я не дам ей тебя слопать.

– Ха, ха, ха.

– Тогда сиди спокойно и смотри. Я займусь поисками.

Просторное помещение больше напоминало традиционную библиотеку, чем логово мага. Вся мебель была из красного дерева. По стенам тянулись высокие, до потолка, книжные шкафы. Книги были везде: на полу, на столах и на нескольких открытых полках. Возле окна стояло массивное кресло. Я сразу представил в нем Шерлока Холмса, задумчиво покуривающего трубку.

Каждый мой шаг отзывался скрипом половиц, заставлявшим меня вздрагивать. Похоже, особняк был пуст, однако мне не хотелось испытывать судьбу.

Кроме застекленных дверей, выходящих в сад, в библиотеке имелась еще одна дверь – массивная и крепкая, как все двери в старинных домах. На ней была защелка, которую я сразу же задвинул. Подумав, я припер ручку тяжелым стулом. Вряд ли это надолго задержит магов, но в случае чего я выиграю несколько драгоценных секунд.

Я просматривал содержимое шкафов в поисках чего-нибудь выглядящего древним. Книги были расставлены хаотично, без малейшего намека на строгий библиотечный порядок. Английские заголовки попадались очень редко. Свитков с иероглифами я вообще не увидел. Глупо, конечно, но я надеялся обнаружить внушительный фолиант с золотым тиснением на корешке: «Книга Тота».

– Как вообще должна выглядеть Книга Тота? – размышлял я вслух.

Сейди вертела птичьей головкой и сердито поглядывала на меня. Наверное, велела поторапливаться.

Жаль, что тут не было шабти, как в библиотеке Амоса. Хотя – стоп! Я снял с плеча рюкзак, достал оттуда отцовскую магическую шкатулку и открыл крышку. Клецка лежал на месте. Я вытащил его и сказал:

– Просыпайся, Клецка. Помоги мне найти Книгу Тота.

Восковые глазки мгновенно открылись.

– А с чего это я должен тебе помогать?

– У тебя нет иного выбора.

– Терпеть не могу подобные аргументы!.. Ладно. Подними меня, чтобы я видел полки.

Я показывал Клецке шкаф за шкафом. Возможно, со стороны это выглядело глупо – прогулка с восковой куклой по чужой библиотеке. Сейди прыгала по столу и не оставляла попыток вернуть себе прежний облик. Ничего не получалось, и она сердито щелкала клювом.

– Стой! – крикнул Клецка. – Вон там. Это то, что ты ищешь.

Я вытащил тощую книжицу в матерчатом переплете, настолько незаметную, что без подсказки, конечно, пропустил бы ее. На обложке были ряды иероглифов. Я принес книжку на стол и с осторожностью открыл. Оказалось, это и не книжка, а что-то вроде складной карты, состоящей из четырех частей. Развернув ее, я увидел длинный свиток папируса. Иероглифы на нем были очень древними и едва различимыми.

– Не будь ты сейчас птичкой, наверняка прочла бы то, что тут написано, – сказал я Сейди.

Она попыталась меня клюнуть, но я убрал руку.

– Клецка, что на этом свитке?

– Заклинание из незапамятных времен! – торжественно произнес он. – Древние слова неимоверной силы!

– Конкретнее! – потребовал я. – Там говорится, как победить Сета?

– Это даже лучше. Свиток озаглавлен: «Книга вызывания крыланов».

– Во-первых, кто такие крыланы? – спросил я.

– Ближайшие родственники летучих мышей. Их еще называют летучими собаками.

– Кому понадобится их вызывать? Ты что, шутишь?

– Такими вещами не шутят.

– Ха, ха, ха, – резюмировала Сейди.

Я отодвинул свиток и потащил Клецку искать дальше. Минут через десять он удовлетворенно заверещал:

– Взгляни! Я помню это изображение.

На боковой стенке шкафа в золоченой раме висел небольшой портрет, написанный маслом. Должно быть, Дежарден его ценил, поскольку холст от света защищали шелковые занавесочки. Когда я их раздвинул, мне показалось, что изображенный мужчина вот-вот поведает мне жуткую историю.

– Здорово напоминает Росомаху[27] из комиксов, – сказал я.

– Ты меня разочаровал! – поморщился Клецка. – Это же Жан Франсуа Шампольон.

Имя было мне знакомо.

– Так это же ученый, который расшифровал иероглифы с Розеттского камня.

– Да. И между прочим, близкий родственник Дежардена.

Я пригляделся к портрету и действительно заметил сходство. У обоих были неистовые пронзительные черные глаза.

– Как ты сказал? Близкий родственник? Тогда получается, что Дежардену…

– Около двухсот лет, – подтвердил Клецка. – Еще мальчишка. А ты знаешь, что когда Шампольон впервые расшифровал иероглифы, он на целых пять дней впал в кому? Он стал первым человеком вне Дома жизни, кто пробудил их магию, и она чуть его не убила. Естественно, это привлекло внимание Первого нома. Шампольон умер раньше, не сумев присоединиться к Дому жизни, но верховный чтец принял его родственников для обучения. Дежарден очень гордится своей родней, хотя и слишком чувствителен ко всему. Такое бывает с новичками.

– Вот, значит, почему он не поладил с нашей семьей, – догадался я. – Мы… древнее.

Клецка разразился кудахчущим хохотом.

– А твоего папочку еще и угораздило расколотить Розеттский камень! Естественно, Дежарден воспринял это как оскорбление семейной чести. Слышал бы ты, какие споры вели здесь твой отец и Дежарден!

– Так ты уже бывал здесь?

– Многократно! Я бывал везде. Я вездесущий.

Я представил отца, спорящего с Дежарденом в этой библиотеке. Представить было нетрудно. Если Дежарден ненавидел нашу семью и если боги всегда стремились искать хозяев, разделяющих их цели… что ж, тогда понятен интерес Сета к французу. Оба жаждали власти, оба презирали и ненавидели окружающий мир, и оба мечтали извести нас с Сейди. И если Сет втайне управлял новым верховным чтецом… У меня по лицу покатились капли пота. Мне захотелось поскорее убраться из этого особняка.

И вдруг внизу кто-то хлопнул дверью.

– Давай показывай, где тут Книга Тота! – приказал я Клецке. – Быстро!

Мы возобновили обход. В моих руках восковой человечек заметно нагрелся. Чего доброго, еще расплавится. Он сыпал названиями книг, мимо которых мы проходили.

– Гляди! Вот «Владение пятью стихиями»!

– Разве это то, что мы ищем? – спросил я.

– Нет, но тоже хорошая книга. Она рассказывает, как приручить пять основных стихий Вселенной: землю, воздух, воду, огонь и сыр!

– Сыр?

Клецка почесал восковую голову.

– Да, это пятая стихия Вселенной. Идем дальше.

Мы подошли к соседнему шкафу.

– Нет! – запричитал он. – Только не это. Клайв Касслер![28] Какая скучища!

Я уже начал терять надежду, когда Клецка объявил:

– Вот она.

Я застыл на месте.

– Где?

– Голубая книга с золотым обрезом, – сказал он. – Та, что является…

Я вытащил книгу, и вся комната задрожала.

– …ловушкой, – докончил Клецка.

Сейди тревожно кричала. Обернувшись, я увидел, что она взмыла в воздух. Откуда-то с потолка упал черный комочек. Сейди перехватила его на лету и проглотила.

Я даже не успел понять, кем закусила моя «птичья» сестра. Внизу пробудилась и завыла сигнализация. С потолка упало еще несколько черных комочков. Они множились у меня на глазах, превращаясь в вихрь из меха и крыльев.

– Вот тебе и ответ, – сказал Клецка. – Я не удивляюсь, что Дежарден вызвал крыланов. Ты полез не в те книги, потому эти твари и явились сюда в таком количестве.

Я полез не в те книги! Очень интересно! Но времени высказывать все это Клецке уже не было. Крыланы атаковали меня так, будто я был громадным спелым плодом манго. Они норовили вцепиться в волосы, царапали руки. Я схватил книгу и почти с закрытыми глазами подбежал к столу.

– Сейди, убираемся отсюда! – крикнул я.

Она что-то проверещала в ответ. Наверное, на птичьем языке это означало «да».

Я быстро запихнул в рюкзак книжку и Клецку. В дверь уже ломились. Сердитые голоса что-то кричали по-французски.

«Гор, мне снова пора становиться птицей, – в отчаянии подумал я. – И никаких эму!»

Я бросился к застекленным дверям. В последнюю секунду я ощутил себя соколом и вылетел на холодный дождь. Чутьем хищника я ощущал, что за мной гонятся несколько тысяч разъяренных крыланов.

Но за соколом им было не угнаться. Я полетел в северном направлении, чтобы отвести эту нечисть от Сейди и Баст. Мне было несложно оторваться от них, но это не входило в мои намерения. Я подпустил крыланов поближе, потом резко развернулся и со скоростью ста миль в час полетел к Сейди и Баст.

Я плюхнулся на тротуар, перекувырнулся и превратился в человека. Баст удивленно смотрела на меня. Сейди схватила меня за руку, и только тогда я сообразил, что она вернула себе прежний облик.

– Это была просто жуть! – сказала сестра.

– Убираемся отсюда по-быстрому! – крикнул я.

Я махнул в сторону неба. Черное облако крыланов стремительно приближалось.

– Бежим к Лувру, – сказала Баст, хватая нас за руки. – Там ближайший портал.

До Лувра – три квартала. Не успеем.

В это время с шумом распахнулась красная дверь особняка Дежардена. Мы не стали смотреть, кто выбежит, вылетит или выползет оттуда, а стремглав понеслись по улице Пирамид.

19. Пикник в поднебесье

Сейди

[Картер, отдавай микрофон. Моя очередь.]

В Лувре я была один раз – ездила на каникулах. Но тогда за мной не гнались эти противные крыланы. В другое время я бы, наверное, жутко испугалась, однако сейчас была слишком сердита на Картера. Его бы в мою шкуру. Точнее – в мои перья. Прыгал бы по столу в библиотеке и крылышками хлопал, а я бы смотрела и ухмылялась. Честное слово, мне казалось, что я навсегда останусь коршуном. Или «воздушным змеем», как их еще называют, но мне от этого не легче. А этот… братец еще имел наглость смеяться!

Я пообещала себе, что обязательно ему отомщу. Правда, для этого нам еще нужно было остаться в живых.

Мы неслись под холодным дождем. Только бы не растянуться, поскользнувшись на мостовой! Я все-таки сумела оглянуться назад и увидела наших преследователей. Нет, я говорю не об этих чертовых крыланах. За нами гнались двое бритоголовых дядек с египетскими бородками. Они были в черных плащах и почти ничем не отличались от простых смертных. Почти, поскольку каждый держал в руках сверкающий жезл. Не очень-то приятная картинка.

Крыланы буквально наступали нам на пятки. Одна тварь царапнула мне ногу. Другая прошелестела в волосах. Я заставляла себя бежать, не обращая ни на что внимания. Вдобавок у меня еще и живот разболелся после проглоченного крылана. Я совсем не собиралась есть эту гадость. Сработал птичий защитный инстинкт.

– Сейди! – окликнула меня на бегу Баст. – Для открытия портала у тебя будут считаные секунды.

– А в чем его открывать? – крикнула я.

Мы перемахнули через улицу Риволи и очутились на широкой площади, окруженной зданиями Лувра. Баст держала курс на ярко освещенную стеклянную пирамиду[29] в начале площади.

– Ты шутишь, – сказала я. – Это же не настоящая пирамида!

– Вполне настоящая, – возразила Баст. – Форма придает ей силу. Получается своеобразный пандус к небу.

Крыланы облепили нас со всех сторон: кусали за руки, пролетали между ногами. Эти паршивцы мешали нам видеть и бежать.

Картер полез было за мечом, но с досады выругался. Меч его остался в Луксоре. Тогда он на ходу стал расстегивать рюкзак.

– Не отставай! – крикнула ему Баст.

Картер вытащил жезл и с отчаяния швырнул в гущу крыланов. Конечно, с отчаяния можно и прутиком броситься. Тем не менее жезл вспыхнул ослепительным белым светом и сшиб подлетевшего крылана. Прежде чем вернуться к Картеру, жезл оборвал жизни еще семи или восьми тварей.

– Недурно, – ухмыльнулась я. – Продолжай в том же духе!

Мы подбежали к стеклянной пирамиде. На наше счастье, площадь перед нею была пуста. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-нибудь заснял мою бездарную гибель и выложил бы потом на YouTube.

– До захода солнца – всего минута, – предупредила Баст. – Это наш последний шанс открыть портал.

Она выхватила кинжалы и принялась кромсать крыланов прямо в воздухе, отгоняя их от меня. Картер ей помогал, сшибая их жезлом. Я встала лицом к стеклянной пирамиде и попыталась вообразить портал, как сделала это в Луксоре. Но мне было не сосредоточиться.

«Куда ты хочешь отправиться?» – прозвучал у меня в мозгу вопрос Изиды.

«Да мне все равно куда! В Америку!»

Я вдруг поняла, что реву. Терпеть не могу распускать нюни, но тут страх и тяжесть событий оказались сильнее меня. Куда я в действительности хотела попасть? Конечно же, домой! Вернуться в Лондон, в свою комнату, к деду и бабушке, к школьным подругам. К своей прежней жизни. Но прежней жизни больше не существовало. Я должна была думать о спасении отца и о нашей миссии. Мы должны победить Сета.

«Америка, – подумала я. – Немедленно!»

Наверное, мой взрыв эмоций сработал. Пирамида задрожала. Ее стеклянные стенки замерцали, на вершине появилось сияние. Вскоре там заклубился песчаный вихрь. Все в порядке: портал открыт. Вот только как до него добраться? Неужели опять превращаться в птицу?

– Полезли! – крикнула нам Баст.

Ну что за кошачий эгоизм? Забыла, что мы не умеем лазать по стенам?

– Стена очень крутая. Мне не залезть, – пожаловался Картер.

Он хорошо поработал жезлом. Вокруг нас валялись кучки убитых крыланов. Но этих тварей не убавлялось. Они искусали нам все руки. А дядьки с жезлами были все ближе.

– Я тебя подброшу, – сказала Картеру Баст.

Прежде чем он успел возразить, она схватила моего братца и швырнула вверх. В человеческом облике Картер летал очень неуклюже, но цель была достигнута. Он влетел в портал и скрылся из виду.

– Теперь твоя очередь, – сказала мне Баст.

Не успела я подойти к ней, как властный мужской голос приказал:

– Остановись!

Глупо, конечно, но я застыла на месте. В голосе было столько силы, что я просто не могла ослушаться.

Маги быстро приближались. Тот, кто повыше, крикнул на превосходном английском:

– Сдавайся, Сейди Кейн! И верни то, что вы с братом украли у нашего хозяина!

– Сейди, не слушай их. Иди сюда! – требовала Баст.

– Богиня кошек тебя обманывает, – сказал высокий маг. – Она и так покинула свой пост. Из-за нее мы все в опасности. Она разрушит твою жизнь.

Чувствовалось, маг верил в то, что говорил. Я повернулась к Баст. Она сейчас была похожа на кошку, которую незаслуженно наказали. Даже когда на нас лезли полчища скорпионов, у нее не было такого страдальческого лица, как сейчас.

– О чем он говорит? – спросила я. – Какой пост ты покинула?

– Говорю тебе: не слушай их. Нужно немедленно убираться отсюда, иначе они нас убьют.

Я посмотрела на портал, где скрылся Картер. Наверное, это все и решило. Я не хотела разлучаться с братом. Не скажу, чтобы я была счастлива иметь такого братца, но, кроме Картера, у меня никого из родных не осталось. Представьте себя в моем положении.

– Подкинь меня, – попросила я Баст.

– До встречи в Америке.

Сильные руки Баст подхватили меня и швырнули вверх.

– Сдавайся! – крикнул маг.

Рядом со мной что-то взорвалось. Но меня уже затянуло в песчаный вихрь.

Я очнулась в какой-то комнатке с синтетическим ковром, серыми стенами и окнами с металлическими рамами. Казалось, я нахожусь внутри современного навороченного холодильника. Голова соображала туго. Я села и увидела, что вся покрыта холодным мокрым песком.

– Эй! Где это мы?

Картер и Баст стояли у окна. Они явно очнулись раньше, поскольку уже успели отряхнуться.

– Ты посмотри, какой вид, – сказал мне Картер.

Я встала на нетвердые ноги и чуть не рухнула снова, когда увидела, на какой высоте мы находимся.

Внизу… точнее, далеко внизу простирался большой город. До земли было больше сотни метров. Я почти поверила, что мы по-прежнему в Париже. Слева змеилась река. Ландшафт города был равнинным. Улицы, здания, парки, дуги дорог. Но в Париже, когда мы убегали, день клонился к закату, а здесь еще был в самом разгаре (хотя и без солнца). Значит, нас перенесло на запад. Мои глаза скользнули по зеленому прямоугольнику. За ним стояло здание, показавшееся мне очень и очень знакомым.

– Там что… Белый дом?

Картер кивнул.

– Ты закинула нас в Америку. Вашингтон, округ Колумбия.

– Но почему мы торчим на такой высоте?

– Ты же не обозначила город, куда хочешь попасть, – усмехнулась Баст.

– Нет… не до этого было.

– Ну вот, по умолчанию и открылся портал в самом крупном североамериканском источнике магии Древнего Египта.

– Как это – портал по умолчанию?

– Я говорю о величайшем из когда-либо построенных обелисков – монументе Вашингтона.

У меня снова закружилась голова. Я попятилась от окна. Картер поддержал меня за плечи и помог сесть.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал он. – Ты и так была без сознания… Баст, сколько Сейди находилась в обмороке?

– Два часа тридцать две минуты. Сочувствую тебе, Сейди. Открывать по два портала в день. Даже с помощью Изиды это чересчур.

– Но нам без Сейди не обойтись, – нахмурился Картер. Здесь еще день. Значит, мы можем открывать порталы. Давайте переместимся прямо в Аризону, к Сету.

Баст покачала головой.

– Сейди не сможет открыть третий портал. Это чревато полным истощением ее сил. У меня таких талантов нет. А ты, Картер… не обижайся, но твои таланты тоже лежат в иной плоскости.

– Какие обиды, – проворчал он. – Если нам снова попадутся крыланы, я буду сбивать их жезлом.

И все же чувствовалось, моего брата это задело.

– Надо учесть и еще одну особенность порталов, – напомнила Баст. – Если он был открыт, то должен остыть. Никто не сможет воспользоваться монументом Вашингтона…

– В течение ближайших двенадцати часов, – докончил за нее Картер. – Черт, я все время об этом забываю.

– А потом начнутся Дни демонов, и порталы вовсе прекратят действовать.

– Значит, будем добираться до Аризоны по-другому, – заключил Картер.

Не думаю, что это было сказано мне в упрек, но я и сама сознавала свою вину. Разве Баст не призывала меня сосредоточиться? А теперь из-за меня все мы застряли в Вашингтоне.

Украдкой я поглядывала на Баст. Меня подмывало спросить ее насчет тех слов мага. Почему он считал, что она способна разрушить мне жизнь? Но я боялась задавать лишние вопросы. Хотелось думать, что богиня кошек – на нашей стороне. Если не приставать с расспросами, возможно, Баст и сама расскажет.

– По крайней мере, парижские маги до нас не доберутся, – закинула я удочку.

Баст ответила не сразу.

– Через этот портал – нет. Но в Америке есть другие маги. Даже хуже тех… Прислужники Сета.

У меня сердце ушло в пятки. Дом жизни – довольно неприятная компания, но когда я вспомнила Сета и погром, учиненный его командой в доме Амоса…

– Зато теперь у нас есть Книга Тота, – сказала я, чтобы себя подбодрить. – Может, там написано, как победить Сета?

Картер указал на угол, где на плаще Баст стояла отцовская магическая шкатулка и лежала голубая книга, украденная у Дежардена.

– Может, ты разберешься в этой абракадабре? – с надеждой спросил Картер. – Мы с Баст – полные нули. Даже Клецка спасовал.

Я взяла книжку. На самом деле это был свиток, сложенный по частям. Папирус выглядел настолько хрупким, что я боялась к нему прикасаться. Он был весь покрыт иероглифами и картинками, однако их смысла я не понимала. Кажется, способность читать иероглифы у меня выключилась. Или ее выключили.

«Изида! – мысленно позвала я. – Можешь помочь?»

Богиня молчала. Наверное, я ее утомила. Или она рассердилась на меня за то, что я не позволила ей распоряжаться моим телом. Картер – он тоже не захотел, чтобы Гор им командовал. Знаю: с моей стороны это эгоистично. Но как-то не хочется быть живым роботом.

Я вздохнула и закрыла Книгу Тота.

– Вломились к Дежардену, и все напрасно!

– Погоди горевать. Не такое уж скверное у нас положение, – утешила меня Баст.

– А что хорошего? По моей милости нас закинуло в Вашингтон. У нас всего два дня, чтобы добраться до Аризоны и остановить Сета. Как и чем – мы не знаем. Но если не сделаем этого, нам не видать ни отца, ни Амоса. Вдобавок и весь мир может рухнуть в тартарары.

– Главный враг души – уныние, – сказала Баст с улыбкой. – Возможно, это от голода. Давайте-ка устроим пикник.

Она щелкнула пальцами. Воздух задрожал, и на полу материализовалась целая гора жестянок с кошачьими консервами «Фрискис» и два кувшина молока.

– Молоко – это неплохо. А остальное… мы же не котята, – поморщился Картер. – Можно нам какой-нибудь более привычной еды?

– О вкусах не спорят, – вздохнула Баст.

Воздух снова задрожал. Появилось блюдо сэндвичей с поджаренным сыром, немного печенья и упаковка с шестью бутылочками кока-колы.

– Это пойдет, – обрадовалась я.

Картеру не слишком нравился поджаренный сыр, но он взял сэндвич.

– Нам нельзя здесь задерживаться, – с набитым ртом сказал он. – Туристы и все такое…

Баст покачала головой.

– Осмотр монумента Вашингтона заканчивается в шесть часов. Туристы уже ушли. Можно было бы здесь и заночевать. Но в Дни демонов лучше путешествовать, когда светло.

Мы все изрядно устали и дальше ели молча. Я умяла три сэндвича и выпила две бутылочки кока-колы. «Фрискис» оказались рыбными, и теперь вся комнатка пропахла рыбой. Закончив есть, Баст стала облизывать руку, готовясь к кошачьему умыванию.

– Баст, ты же сейчас не Маффин, – взмолилась я.

Не знаю почему, но это зрелище меня раздражало.

– Прости, – улыбнулась Баст и прекратила кошачий туалет.

Я закрыла глаза и прислонилась к стене. Хорошо было бы заснуть, но вскоре я почувствовала, что в комнате совсем не так тихо. Я услышала слабое жужжание. От него вибрировала вся голова и даже зубы. Я открыла глаза и села. Стало легче, но совсем жужжание не исчезло.

– Что это? Ветер? – спросила я.

– Магическая энергия, – объяснила Баст. – Я же вам говорила: монумент Вашингтона – очень сильная точка.

– Но ведь он не древний. Правда, постарше луврской пирамиды. Откуда в нем магия?

– Древние египтяне были превосходными строителями. Они умели выбирать форму для своих сооружений. Обелиски и пирамиды – наиболее благоприятные для магии формы. Внешне обелиск похож на каменную иглу. На самом деле это солнечный луч, застывший в камне. Жизнетворный луч, исходящий от Ра, повелителя всех богов. Совсем не важно, когда обелиск был построен. Он египетский по своей сути. Поэтому через обелиск можно открыть врата в Дуат и освободить тех, кто обладает громадной магической силой…

– Или пленить их, – сказала я. – Ведь тебя пленили в Игле Клеопатры.

Баст сразу помрачнела.

– Нет, меня пленили не в обелиске. Моей тюрьмой была пропасть, магически созданная в Дуате. Обелиск служил дверью, которую открыли ваши родители и выпустили меня. Но отчасти это так. Все египетские символы – это точки концентрации магической силы. Так что заточить бога можно через любой обелиск.

У меня где-то в глубине зашевелилась мысль, но я не сразу ее уловила. Мысль касалась нашей мамы, а также Иглы Клеопатры и последних слов отца в Британском музее, когда он пообещал «все исправить».

Затем мне опять вспомнились стеклянная пирамида перед Лувром и слова французского мага. Вид у Баст был такой колючий, что лучше ее не спрашивать, но иного способа получить ответ не существовало.

– Тот маг упрекнул тебя, что ты покинула свой пост. О чем он говорил?

– Когда это было? – насторожился Картер.

Пришлось ему объяснить, что это было после его заброса в портал.

Баст молча собирала в кучку опустевшие банки из-под «Фрискиса». Чувствовалось, ей совсем не хочется рассказывать.

– Меня пленили не одну, – наконец сказала богиня кошек. – Я была заперта вместе с… порождением хаоса.

– И это было плохо?

Судя по лицу Баст, это было хуже некуда.

– Маги часто устраивают такие штучки – пленяют бога вместе с каким-нибудь чудовищем, чтобы ни у кого не оставалось времени на попытки бежать из тюрьмы. Вы даже не представляете, сколько сотен лет я сражалась с этим чудовищем. Мне казалось – целую вечность. Когда ваши родители меня освободили…

– Чудовище тоже вырвалось?

Меня удивило, что Баст медлит с ответом на такой простой вопрос.

– Нет. Мой враг не смог вырваться, – сказала она, глотая воздух. – Твоей матери удалось запечатать врата. Чудовище осталось внутри. Вот об этом и говорил маг. Они все считают, что я обязана вечно сражаться со всякой нечистью. Это у них называется «стоять на посту».

Понимаю: Баст было тяжело вспоминать о таком. Однако я пока не получила объяснения другой фразе мага: «Из-за нее мы все в опасности». Я набиралась смелости, чтобы задать и этот вопрос, когда Баст вдруг встала.

– Надо сходить на разведку, – заявила она. – Скоро вернусь.

Мы слушали ее шаги на лестнице, пока они не смолкли.

– Она что-то скрывает, – сказал Картер.

– Теперь твоя очередь выцарапывать из нее сведения, – решила я пошутить.

Он отвернулся. Мне стало стыдно. Тоже, нашла время для шуток!

– Извини, – сказала я брату. – Что нам… делать дальше?

– Спасать отца. Что еще нам остается?

Картер вертел в руке свой жезл.

– Как по-твоему, отец действительно собирался… вернуть маму?

Я хотела ответить «да». Мне очень хотелось верить, что такое возможно. Но сейчас я покачала головой. Что-то здесь было не так.

– Искандар мне немного рассказал о маме. Она была предсказательницей. Умела видеть будущее. Он сказал, что она заставила его заново взглянуть на давние представления.

Мне впервые представился случай рассказать Картеру о встрече со старым магом. Я не стала ничего утаивать. Выслушав меня, Картер наморщил лоб.

– Ты думаешь, причина маминой гибели была как-то связана с ее способностями? Она заглянула в будущее и увидела что-то такое…

– Не знаю.

Я пыталась воскресить в памяти то далекое время, когда мне было шесть лет, но все воспоминания смазались. Кое-что я все-таки вспомнила.

– Когда мы в последний раз летели в Англию всей семьей… ты это помнишь? Тебе не показалось, что родители торопились? Как будто им предстояло что-то важное и они боялись не успеть?

– Хорошо помню.

– Но неужели этим важным и было освобождение Баст? Неужели маме нужно было гибнуть ради богини кошек?

Картер задумался.

– Вряд ли.

– Вот и я так думаю. Наверное, у родителей была другая, куда более важная задача и они ее не выполнили. И через шесть лет отец попытался в Британском музее доделать то, что они не доделали тогда. Что-то изменить, исправить. Но если наши ветви такие древние, если мы – потомки фараонов и все такое… почему родители ничего нам не рассказывали? Допустим, тогда мы были еще малы. Но почему отец не рассказал нам хотя бы позже?

Картер долго молчал, потом сказал:

– Наверное, пытался нас защитить. Дом жизни не доверяет нашей семье. Особенно после того, что родители пытались сделать возле Иглы Клеопатры. Амос говорил: нас с тобой воспитывали порознь не просто так. Боялись, что мы спровоцируем друг друга на выплеск магических способностей.

– Какая жуткая причина, – пробормотала я.

Картер довольно странно на меня посмотрел. Наверное, расценил мои слова как комплимент.

– Я имела в виду, что родители могли бы побольше нам рассказывать. А по своему дорогому братцу я совсем не скучала.

– Я по тебе тоже, – признался Картер.

Мы сидели и слушали магическое гудение обелиска. Я пыталась вспомнить, когда в последний раз мы с Картером просто так сидели и разговаривали.

– Слушай, твой… приятель может чем-то помочь? – спросила я, постучав себе по голове.

Картер понял.

– Почти ничем. А твоя подружка?

Я покачала головой.

– Скажи, тебе страшно? – спросила я брата.

– Немножко.

Он вдавил жезл в синтетический ковер.

– Если честно, очень страшно, – сознался Картер.

Я взглянула на украденную голубую книжку. Там было полно удивительных тайн, но я не умела их прочитать.

– Что, если у нас ничего не получится? – спросила я.

– Не знаю. Наверное, книга об управлении стихией сыра была бы полезнее.

– Или книга о вызывании крыланов.

– Только не крыланы!

Мы оба устало улыбнулись. Мне это понравилось, но наши улыбки ничего не меняли. Мы по-прежнему находились в серьезной беде и не имели никакого четкого плана.

– Ложись поспи, – предложил Картер. – Ты сегодня здорово подрастратила сил. Я тебя постерегу до возвращения Баст.

Он по-настоящему заботился обо мне. Как круто!

Спать мне не хотелось. Не хотелось пропустить что-нибудь важное или интересное. Но веки становились все тяжелее и тяжелее.

– Уговорил. Посплю, – сказала я. – Спокойной ночи.

Я улеглась, готовая уснуть, но у моего ба были другие планы.

20. Визит к богине, осыпанной звездами

Сейди

Я и не подозревала, что все это окажется… в общем, страшновато это было. Картер рассказывал, как во время сна его ба выходил из тела. Но одно дело слушать, а другое – испытать на собственной шкуре. И все это было неприятнее моих видений в Зале эпох.

Словом, я огненной птицей воспарила над собственным телом. Оно лежало внизу и крепко спало… Даже сейчас, когда я об этом рассказываю, у меня начинает болеть голова.

Стоило мне увидеть себя спящую, как я тут же подумала: «Боже, какое я страшилище!» Это совсем не то, когда смотришься в зеркало или видишь себя на снимках или на веб-страничках друзей. Ощущение было совсем иным, и оно мне очень не нравилось. Грязные, всклокоченные волосы, такая же грязная и мятая одежда и вдобавок ко всему – здоровенное пятно на подбородке.

Потом я оглядела странную птицевидную фигуру своего ба. Зрелище тоже не ах. Меня ничуть не волновало, видят ли меня простые смертные или нет. После жуткого опыта с превращением в коршуна я попросту отказывалась становиться светящейся курицей с головой Сейди. Может, Картеру такие метаморфозы и нравятся, но у меня свои принципы.

Меня подхватили потоки Дуата, чтобы понести неизвестно куда. Я не была готова к этому путешествию. И главное, не хотела путешествовать в курином облике. Тогда я сосредоточилась и стала представлять свой обычный вид. Нет, получше обычного. И знаете, у меня получилось. Ба из курицы стал человеком. Правда, светящимся и немного похожим на призрак.

«Вот теперь я готова», – подумала я и позволила потокам Дуата нести меня.

Мир вокруг стал непроницаемо-черным.

Поначалу я ничего не видела. Сплошная черная пустота. Потом неизвестно откуда появился молодой парень.

– Это снова ты, – сказал он.

Язык меня не слушался, и в ответ я смогла лишь промычать что-то невразумительное.

Думаю, вы меня уже достаточно знаете. Я бы не стала робеть. Но в тот момент я не была до конца собой. А этого парня я видела в Зале эпох, на празднестве у Осириса. Симпатичный, одетый во все черное и с длинными спутанными волосами. От взгляда его темно-карих глаз мне стало не по себе. Я очень обрадовалась, что он не увидел меня цыпой с человеческой головой.

Со второй попытки мне удалось произнести два слова:

– Что ты…

– Делаю здесь? – сказал он, изящно докончив мой вопрос. – Путешествие души и смерть очень похожи.

– Ничего не понимаю, – призналась я. – Мне надо чего-то бояться?

Парень наклонил голову и задумался, будто я задала очень трудный вопрос.

– В этом путешествии тебе нечего бояться. Она хочет лишь побеседовать с тобой. Идем.

Он махнул рукой, и в темноте появилась дверь. Меня притянуло к ней, как магнитом.

– Мы еще увидимся? – спросила я, но парень исчез.

Я попала в роскошную квартиру посреди небес. В ней не было ни стен, ни потолка, а сквозь прозрачный пол, далеко внизу, виднелись перемигивающиеся огни города. До них было несколько километров. Под ногами плыли облака. Казалось бы, на такой высоте должно быть жутко холодно. И воздух чем выше от поверхности земли, тем разреженнее. Однако ни холода, ни трудностей с дыханием я не ощущала. Мне было тепло и уютно.

Следующим, на что я обратила внимание, был черный кожаный диван, изогнутый в форме буквы «U». Он огибал стеклянный кофейный столик, стоящий на кроваво-красном ковре. В камине пылал огонь. В воздухе, возле несуществующих стен, высились книжные полки, а между ними висели картины. В углу я заметила черную гранитную барную стойку. Позади нее в сумраке какая-то женщина готовила чай.

– Здравствуй, дитя мое, – сказала она.

Потом она вышла на свет, и я едва не вскрикнула. На ней была длинная египетская юбка. А выше пояса – купальник-бикини. Но меня поразило не столько это, сколько ее кожа, голубого цвета… и покрытая звездами. Не нарисованными и не вытатуированными. Это был живой космос со звездами, созвездиями, галактиками и туманностями. Звезды светили и на ее лице, мешая разглядеть черты странной незнакомки. Забыла сказать, что волосы у нее были длинными и черными как смоль.

– Так ты… Нут. Богиня неба.

Богиня улыбнулась. Ее белые зубы сверкали, как новорожденная галактика.

– Да, дитя. Я – Нут. Я знаю, что в вашем языке есть похожее слово, и знаю все шутки, связанные с этим. Меня они очень веселят.

Она взяла с подноса пустую чашку.

– Давай-ка посидим и поговорим. Хочешь сахлаба?

– Это что, чай такой?

– Нет, это египетский напиток. Пила горячий шоколад? Сахлаб – это что-то вроде горячей ванили.

Честно говоря, я бы предпочла чай. Уже не помню, когда в последний раз его пила. Но спорить с богиней, пригласившей меня в гости, было невежливо.

– Я… я с удовольствием.

Мы с Нут сели на диван. Как ни странно, мои светящиеся руки крепко удерживали чашку. У сахлаба был сладкий и терпкий вкус, в котором я различила корицу и кокосовый орех. Внутри меня разлилось приятное тепло, а в воздухе запахло ванилью. Впервые за эти дни я ощущала себя в безопасности. Но потом вспомнила, что здесь сижу не я, а мой ба.

Нут поставила свою чашку и сказала:

– Думаю, ты сейчас пытаешься понять, зачем я позвала сюда.

– А где вообще находится это «сюда»? И кто тот парень, твой слуга?

Я надеялась что-нибудь узнать о парне в черном, но богиня лишь улыбнулась.

– Дорогая, у меня свои секреты. Незачем дразнить Дом жизни, иначе они попытаются меня найти. Скажем так: я построила себе дом с прекрасным видом на город.

– А сейчас ты… – я указала на ее голубую кожу, – сейчас ты находишься в теле своей хозяйки?

– Нет, Сейди. Небо и есть мое тело. А это лишь проявление.

– Но я думала…

– Знаю, о чем ты думала. За пределами Дуата богам требуются хозяева, у которых есть тела. Но мне легче оставаться духом, живущим в воздухе. Я – одна из немногих богов, которых не удалось пленить, поскольку Дому жизни никогда меня не поймать. Я привыкла к… свободной форме.

Вдруг Нут и все вокруг начало размываться и таять. Я испугалась, что провалюсь сквозь пол. Затем диван снова стал прочным.

– Пожалуйста, не надо больше свободной формы, – взмолилась я.

– Прости. Я просто хотела тебе показать. Понимаешь, каждый бог имеет свои отличия. Но сейчас все мои собратья свободны. Все они устраиваются в вашем современном мире. Больше их никто не заточит.

– Магам это не понравится.

– Еще бы, – согласилась Нут. – Это первая причина, отчего ты здесь. Война между богами и Домом жизни на руку только силам хаоса. Ты должна заставить магов это понять.

– Они меня не послушают. Они и так считают меня «потомством богов».

– Дорогая, но так оно и есть.

Нут осторожно коснулась моих волос. Я сразу почувствовала, как внутри меня встрепенулась Изида. Она изо всех сил пыталась заговорить через мой голос.

– Я – Сейди Кейн. Я не просила Изиду устраивать путешествие сюда.

– Сейди, боги очень давно знают ваш род. В прежние времена мы сообща трудились на благо Египта.

– Маги утверждают, что боги виновны в падении Египетской империи.

– Это долгий и бесплодный спор, – сказала Нут, и в ее голосе я уловила сердитые нотки. – Все империи рано или поздно заканчивали свое существование. Но идея Египта вечна: победа цивилизации, сил Маата над силами хаоса. Эта битва продолжается много поколений подряд. Теперь настал ваш с братом черед.

– Знаю, – торопливо сказала я. – Мы должны победить Сета.

– Думаешь, все зависит от победы над Сетом? Он ведь тоже мой сын. В давние времена он служил Ра и был непобедимым воином. Он защищал лодку бога солнца от змея Апофиса. Вот от кого исходит зло. Апофис – воплощение хаоса. Он возненавидел творение, едва из морской пучины поднялись первые горы. Он ненавидел богов, смертных и все, что они строили. И тогда Сет воевал против него. Сет был одним из нас.

– А потом перешел на сторону зла?

Нут пожала плечами.

– Сет всегда был таким. Хорошее и дурное перемешано в нем странным образом. Но он по-прежнему остается частью нашей семьи. Тяжело терять кого-то из близких. Ты согласна?

У меня перехватило дыхание.

– Это нечестно.

– Только не говори мне о честности, – отмахнулась Нут. – Вот уже пять тысяч лет, как я разлучена со своим мужем Гебом.

Я смутно помнила рассказ Картера. Но тогда это воспринималось просто как один из древних мифов. Нут говорила об этом с болью в голосе.

– А что случилось? – спросила я, сделав вид, будто ничего не знаю.

– Меня наказали за рождение детей, – все так же горестно ответила Нут. – Я воспротивилась пожеланиям Ра, и он приказал моему отцу Шу…

– Прости, я не ослышалась? Твоему отцу Шу?[30]

– Нет. Шу – бог ветра.

Я в очередной раз подивилась особенностям английского языка, где имена древних богов почему-то совпадали с обыденными словами.

– Ра приказал моему отцу навсегда разлучить нас с Гебом. Меня отправили в изгнание на небеса, а мой любимый Геб не в силах покинуть земную поверхность.

– А что будет, если ты попробуешь сама спуститься к нему?

Нут закрыла глаза и раскинула руки. В том месте, где она сидела, возникло отверстие. Нут нырнула в него. И сейчас же облака под нами осветились мельканием молний. Жилище богини наполнилось яростным воем ветра. Книги падали с полок и исчезали в пустоте. Трескались рамы картин, а их холст превращался в разноцветные лоскуты. Чашка выскользнула у меня из рук. Я схватилась за диван, чтобы ветром не унесло и меня.

Внизу молния ударила прямо в Нут. Порыв ветра с силой подбросил ее верх, и она пронеслась мимо меня. Потом ветер стих. Нут опустилась на диван. Она махнула рукой, и следы буйства стихии исчезли. Все стало таким же, как было.

– Видишь, попробовала, – с грустью сказала Нут. – И так каждый раз.

– Ой, – вздохнула я.

Богиня смотрела на далекие огоньки города.

– Я люблю всех своих детей. Даже Сета. Не отрицаю, он натворил немало ужасного. Такова его природа. Но он остается моим сыном и одним из богов. Он играет свою роль. И побеждать его нужно совсем не так, как тебе представляется.

– Тогда как?

– Я не знаю. Разыщи Тота. У него теперь новый дом в Мемфисе.

– Мемфис… Так это же в Египте.

– Другой Мемфис. В штате Теннеси, – улыбнулась Нут. – Хотя старый хрыч думает, что это Египет. Он редко поднимает свой клюв от книг. Сомневаюсь, что он заметил разницу. Во всяком случае, ты его найдешь там. Он что-нибудь посоветует. Но будь осторожна: Тот действует по принципу «услуга за услугу». От него не знаешь, чего ожидать.

– К этому я уже привыкла. Но как мы доберемся до Мемфиса?

– Это я вам гарантирую.

Нут махнула рукой, и в руке у нее появился конверт с тремя авиабилетами первого класса из Вашингтона в Мемфис.

– Бонусы богини неба? – усмехнулась я.

– Что-то вроде этого. Но когда вы окажетесь вблизи Сета, я уже не смогу вам помочь. Моя защита не распространяется на поверхность земли. Это подсказывает мне, что тебе скоро пора просыпаться. К месту, где вы скрываетесь, приближается прислужник Сета.

Я похолодела.

– Когда мне просыпаться?

– Через несколько минут.

– Тогда отошли мою душу назад!

Я ущипнула себя за призрачную руку. Боль от щипка была вполне ощутимой, но ничего не произошло.

– Подожди, Сейди. Я должна тебе еще кое-что сказать. В Дни демонов я родила пятерых детей. Если твой отец освободил их всех, подумай, где мой пятый ребенок?

Я напрягла мозги, пытаясь вспомнить имена всех ее детей. Без моего братца, этого человеческого воплощения Википедии, задача сильно усложнялась. Итак, правитель Осирис. Его жена Изида. Сет, бог зла. Гор-мститель. Кто же пятый? Утешало лишь то, что и Картер никак не мог назвать пятого. И вдруг я вспомнила роковое празднество, увиденное в Зале эпох. День рождения Осириса и женщину в голубом платье, которая помогла Изиде сбежать от Сета.

– Ты говоришь про Нефтиду, жену Сета?

– Подумай о том, где она, – вновь сказала Нут. – И еще. Выполни мою небольшую просьбу.

Она раскрыла ладонь. Там лежал конверт, запечатанный красным воском.

– Если увидишь Геба, передай ему это письмо. Хорошо?

Мне уже доводилось передавать записки, но только не между богами. Честно говоря, страдальческое выражение лица Нут ничем не отличалось от лица какой-нибудь втрескавшейся школьницы. Я бы не удивилась, увидев что-нибудь вроде: ГЕБ + НУТ = ЛЮБОВЬ.

– Если увижу, обязательно передам, – пообещала я. – А теперь верни меня назад.

– Легкой тебе дороги, Сейди, – сказала богиня. – А ты, Изида, умерь свою прыть.

Дух Изиды так и рвался наружу. При этом у меня бурлило в животе, как будто я съела что-то несвежее.

– При чем тут ее прыть? – спросила я.

Ответа я не дождалась. Вокруг все снова стало непроницаемо-черным.

Я резко проснулась. Мы по-прежнему находились в комнатке наверху монумента Вашингтона.

– Немедленно сваливаем! – крикнула я.

Картер и Баст даже подпрыгнули от удивления. Между прочим, они уже собирали вещи.

– Что случилось? – спросил Картер.

Я рассказала о своем визите к Нут. Попутно я рылась в карманах, но там было пусто. Тогда я полезла в свою сумку. На дне, вместе с жезлом и посохом, лежали авиабилеты и запечатанный конверт.

Баст осмотрела билеты и зачем-то понюхала их.

– Великолепно! В первом классе подают семгу.

– А как насчет прислужника Сета? – спросила я.

Картер подошел к окну. Глаза брата округлились.

– Он… он уже здесь.

21. Тетя Китти приходит на помощь

Картер

Я видел картинки с изображением этого существа. Но одно дело картинки и совсем другое – когда оно прямо перед тобой и тебя охватывает ужас вперемешку с отвращением.

– Животное Сета, – сказала Баст, подтверждая мой страх.

Животное Сета крадучись пробиралось к основанию монумента, оставляя следы на свежем снегу. С высоты было трудно оценить его размеры. Пожалуй, величиной с лошадь и с такими же длинными ногами. Существо это имело невообразимо тощее, хотя и мускулистое туловище, покрытое блестящим рыжевато-серым мехом. Если бы не хвост и голова, животное Сета даже можно было бы спутать с борзой собакой. Но у борзых не бывает крокодильих хвостов, да еще раздвоенных, с заостренными концами, похожими на щупальца осьминога. Хвост крутился и молотил по снегу, будто существовал независимо от тела.

Еще диковиннее была голова. Громадные, как у кролика, уши. Впрочем, я напрасно сравнил их с кроличьими. Они скорее напоминали стаканчики с мороженым, но вогнутые и не цилиндрические, а конической формы, где верхняя часть значительно шире нижней. Уши поворачивались почти на триста шестьдесят градусов, как локаторы, и потому улавливали все звуки. Морда существа была длинной, как у муравьеда. Вот только я не видел муравьедов с острыми зубами.

– Глаза так и горят, – сказал я. – Не нравится это мне.

– Ты что, разглядел его глаза? – усмехнулась Сейди.

И в самом деле, как? Ведь до этого поганого зверя было не менее пятисот футов.

– Наверное, ты сохранил соколиное зрение, – предположила Баст. – Но ты прав. Горящие глаза означают, что существо нас почуяло.

Я перевел взгляд на Баст и оторопел. Волосы на голове богини кошек стояли дыбом. И вообще вид у нее был такой, будто она сунула палец в розетку. Мы с Сейди переглянулись, и сестра прошептала:

– Испугана.

Мне вспомнилось, что в минуты опасности хвост у Маффин стоял торчком. Уж если животное Сета испугало нашу богиню, значит, дела плохи.

– Как будем выбираться отсюда? – спросил я.

– Вы оба не понимаете, – досадливо вздохнула Баст. – Животное Сета – прекрасный охотник. Если он почуял наш запах, его ничто не остановит.

– Что за странное название – «животное Сета»? – поморщилась Сейди. – Разве у него нет своего имени?

– Если бы и было, тебе бы не захотелось произносить это имя, – заявила Баст. – Его так и называют – «животное Сета». Символ этого бога. Оно унаследовало все: силу, хитрость и злую натуру Сета.

– Как мило, – стуча зубами, произнесла Сейди.

Зверь обнюхал монумент и с рычанием отступил.

– Что, обелиск не по вкусу? – заметил я.

– Тут слишком велика энергия Маат, – пояснила Баст. – Но это ненадолго.

Словно по сигналу, животное Сета начало взбираться наверх. Я видел львов, влезающих на деревья. Но это чудовище лезло по гладкому камню!

– Нам действительно пора сваливать, – сказал я. – Как лучше: на лифте или по лестнице?

– Нет. Придется из окна.

С этими словами Баст своими кинжалами полоснула по стеклу. Посыпались осколки, и сразу же завыли сирены сигнализации. В комнату ворвался морозный ветер.

– Вылетайте отсюда. Это единственный способ! – крикнула Баст.

– Нет, – замотала головой побледневшая Сейди. – Я больше не хочу превращаться в «воздушного змея».

Сестренка была не на шутку испугана. Я схватил ее за руку.

– Я буду рядом с тобой и позабочусь, чтобы ты не застряла в птичьем теле.

– Мы теряем время. Животное Сета уже на полпути от нас, – сообщила Баст.

– А как же ты? Ты ведь не умеешь летать? – спросила встревоженная Сейди.

– Я прыгну. Кошки всегда приземляются на лапы.

– Но до земли больше сотни метров! – крикнула Сейди.

– Сто семьдесят, – уточнила Баст. – Я отвлеку животное Сета, и у вас будет дополнительное время.

– Ты разобьешься, – всхлипнула Сейди. – Баст, я не могу потерять еще и тебя.

Такие слова несколько удивили богиню кошек. Она улыбнулась и потрепала Сейди по плечу.

– Не волнуйся. Все пройдет как надо. Встречаемся в аэропорту имени Рейгана, возле терминала А. Не удивляйтесь, если нас опять будет ждать пробежка.

С этими словами Баст выпрыгнула из окна. Мне было страшно смотреть вниз. Богиня кошек летела прямо на асфальт – к своей неминуемой гибели. Она приземлилась на вытянутые руки и ноги, потом по-кошачьи выгнула спину.

Забыл сказать, что она пролетела мимо животного Сета и чудовище сразу изменило свое намерение. Оторвавшись от стены, оно прыгнуло вниз.

Богиня кошек рванула с места и понеслась со скоростью шестьдесят миль в час. В это время на асфальт плюхнулось животное Сета. Серая поверхность покрылась трещинами. Я искренне надеялся, что чудовище разбилось. Увы! Оно встало на свои тощие ноги и погналось за Баст.

– Ей от него не уйти, – бубнила Сейди.

– Кошки – существа непредсказуемые. Тем более – их богиня. Нам пора. Ты готова?

Сейди глубоко вздохнула.

– Готова. Давай, пока я не передумала.

И в то же мгновение передо мной замелькал серый коршун, боровшийся с сильным ветром. Я мысленно приказал себе превратиться в сокола. Это оказалось еще легче, чем в прошлый раз.

Вскоре мы парили в утреннем небе над Вашингтоном. Отыскать Национальный аэропорт имени Рейгана было просто. Он находился достаточно близко, на другом берегу Потомака. Там едва ли не каждые несколько минут взлетали и садились самолеты.

Труднее было помнить, что я – человек, временно ставший соколом. Стоило мне увидеть внизу мышь или белку, как меня инстинктивно тянуло спланировать на них. Пару раз я пошел на снижение и только усилием воли прекратил эту охоту. Сейди находилась в миле от меня и тоже охотилась. Я заставил себя лететь к ней.

«Чтобы оставаться человеком, нужна сильная воля, – услышал я внутри голос Гора. – Чем дольше ты пребываешь в теле хищной птицы, тем больше начинаешь думать, как хищная птица».

«Будешь мне рассказывать!»

«Я могу помочь. Передай управление мне».

«Не сегодня. Понял, птицеголовый?»

Наконец я все-таки направил Сейди в сторону аэропорта. Мы искали укромное местечко, чтобы снова превратиться в людей. Ничего лучше крыши гаража не нашли.

Я мысленно приказал себе превратиться в человека и… не превратился.

Меня захлестывала паника. Я закрыл глаза и представил лицо отца. Я думал о том, как мне тоскливо без него и как важно его найти.

Открыв глаза, я увидел, что снова стал человеком. Но Сейди по-прежнему оставалась коршуном. Она прыгала вокруг меня и тревожно кричала. По ее блестящим птичьим глазам чувствовалось, как она испугана. Ей и в первый раз было трудно выбраться из птичьего облика. Сейчас на это требовалось больше сил, а она глупо тратила их на беспокойство.

Я присел на корточки.

– Все будет хорошо. Не надо напрягаться. Расслабься, и у тебя получится.

Какое там «расслабься»! Сейди нахохлилась и тяжело дышала.

– Знаешь, у меня тоже не сразу получилось. Но потом я стал думать об отце. Вспомни что-нибудь важное для тебя. Закрой глаза и думай о своей человеческой жизни.

Сейди послушно закрыла глаза, но вдруг закудахтала и захлопала крыльями.

– Только не улетай! Мы что-нибудь придумаем.

Сейди наклонила свою серую головку. Я понимал: она умоляла меня сотворить чудо. Этого я не умел. Я просто стал разговаривать с ней, как говорят с испуганной кошкой или собакой. Я не обращал внимания на то, о чем говорю. Главное было не сбиться со спокойного, уверенного тона. Однако вскоре я понял, что рассказываю о путешествиях с отцом. О том, как однажды мы застряли в аэропорту Венеции. От нечего делать я съел слишком много каких-то итальянских сластей, и меня начало тошнить. Потом я поведал про скорпиона, обнаруженного в носке. Это было уже в Египте. Отцу удалось прихлопнуть скорпиона телевизионным пультом. Следом мне вспомнился случай в лондонском метро. Толпа пассажиров оттеснила меня от отца, и я боялся, что он никогда меня не найдет. Я рассказывал Сейди странные, но правдивые истории. Я вообще рассказывал их впервые, поскольку раньше было некому их слушать. А Сейди, кажется, меня слушала. Во всяком случае, она перестала хлопать крыльями, затихла, и в глазах ее уже не было такого страха.

– У меня появилась идея, – сказал я, исчерпав запас историй. – Вот что мы сейчас с тобой сделаем.

Из рюкзака я достал отцовскую магическую шкатулку. Она была в кожаном чехле с тесемками. Как мог, я обмотал чехол вокруг левой руки, а шкатулку вернул в рюкзак.

– Прыгай сюда, – велел я Сейди.

Она прыгнула мне на руку. Импровизированная повязка не спасала. Острые когти Сейди все равно впивались в кожу.

– Я вынесу тебя отсюда. А ты не напрягайся и продолжай думать о своем человеческом облике. У тебя все получится. Обязательно получится. А пока я буду тебя держать на своей руке. Только никуда не улетай.

– Ха!

– Идем, сестричка. Нам еще нужно найти Баст.

Вот так, с сестрой, восседающей на руке, я подошел к лифту. Там стоял какой-то дядька в деловом костюме и с чемоданом на колесиках. Увидев меня, дядька попятился. Представляю, каково ему было увидеть долговязого чернокожего подростка в странной и довольно грязной одежде да еще с хищной птицей на руке!

– Давно ждете? – спросил я.

Испуганный джентльмен что-то пробормотал, схватил чемодан и поспешил к лестнице.

Лифт спустил нас на первый этаж. Дальше нужно было идти в зал отправления. Я крутил головой по сторонам, высматривая Баст. Ее нигде не было видно, зато я привлек к себе внимание дежурного полицейского. Тот нахмурился и медленно двинулся в мою сторону.

– Сиди спокойно, – сказал я Сейди, хотя меня самого так и подмывало побежать.

Но я подавил это желание и спокойно прошел через вращающиеся двери.

По правде говоря, я всегда немного нервничаю, когда вижу полицейских. В детстве я их ни капельки не боялся. Но лет с одиннадцати все изменилось. В глазах стражей закона появилась какая-то подозрительность, будто они думали: «А что этот мальчишка здесь делает? Уж не собрался ли что-нибудь украсть?» Смешно, конечно, но это факт. Не буду утверждать, что буквально каждый полицейский глядел на меня с подозрением. Но если я замечал безразличие в их взорах, то воспринимал это как приятную неожиданность.

Сейчас приятной неожиданности мне не светило. Коп наверняка потащится следом, и потому я должен вести себя с максимальным спокойствием и идти, как обычный пассажир. Только у обычных пассажиров на руке не сидят серые коршуны.

Зал отправления был переполнен. Ничего удивительного – время рождественских каникул. Люди путешествовали семьями. Взрослые стояли у билетных стоек, деловито наклеивая ярлыки на свои чемоданы. Дети скучали, возились друг с другом или приставали к родителям. Наверное, это здорово: летишь себе спокойно куда надо и никакой магии. Никаких чудовищ, гонящихся за тобой по пятам.

«А ну, прекрати отвлекаться, – мысленно приказал я себе. – Работа есть работа».

Хуже всего – я не знал, куда идти. Где Баст? Вдруг она уже прошла досмотр и только потом вспомнила про нас? Меня одолевали самые нелепые мысли. Пока я шел, люди расступались и вовсю глазели на Сейди. С таким «грузом» не затеряешься в толпе. Если не тот полицейский, так другой обязательно меня остановит.

– Молодой человек!

Я обернулся. Ну вот! Это был полицейский, заметивший меня у лифта. Сейди сердито заверещала. Коп отпрянул и опустил руку на дубинку.

– Такую живность перевозить запрещено, – сказал он.

– У меня есть билеты.

Я полез в карманы и только сейчас вспомнил, что наши билеты остались у Баст.

– Идем-ка со мной, путешественник, – угрюмо произнес коп.

– Картер! – послышался женский голос. – А я тебя ищу по всему залу!

Ко мне, расталкивая пассажиров, бежала Баст. Никогда еще встреча с египетской богиней не доставляла мне столько радости.

Уж не знаю где, но Баст сумела переодеться. Под распахнутым кашемировым пальто виднелся розовый брючный костюм. На пальцах, шее и в ушах блестели золотые украшения. Состоятельная деловая дама – вот как сейчас выглядела наша киса.

Не обращая внимания на полицейского, Баст смерила меня взглядом и сморщила нос.

– Так вот почему ты решил сам добираться до аэропорта? Я приготовила тебе новую форму, а ты опять нацепил эту? Думаешь, если победил в ней на прошлых соревнованиях, ее и стирать не надо? Ты только посмотри на себя? Такое ощущение, что ты ночевал в поле!

Она вытащила носовой платок и принялась вытирать мне лицо. Полицейский тупо глазел на этот спектакль.

– Мэм, – наконец промямлил он, – так это ваш…

– Да, инспектор, это мой двоюродный племянник. Воспользовался тем, что у меня были срочные дела, и таким красавцем явился в аэропорт. Мы летим в Мемфис, на соревнования по соколиной охоте. Времени в обрез.

– Хм, но сокол не может лететь.

Баст кокетливо захихикала.

– Еще как может, инспектор. Это же птица.

– Я имею в виду – на самолетах, – сказал коп и покраснел.

– А-а, вот вы о чем. У нас есть все необходимые документы.

К моему изумлению, Баст вытащила какой-то конверт и подала полицейскому вместе с билетами.

– Так-так, – удивленно пробормотал он, пробежав глазами разрешительную бумагу и билеты. – Вы что же, возите своего сокола первым классом?

– Конечно. Он у нас победитель. Так что заслужил. А знали бы вы, инспектор, какая это своенравная птица. Пищу из чужих рук ни за что не возьмет. Картер, помнишь, как тот тренер решил угостить нашу птичку крекером?

– Отлично помню, тетя Китти, – подыграл я.

Баст выразительно поглядела на меня. Взгляд богини означал: «Будет тебе за тетю Китти»[31]. Потом она снова улыбнулась полицейскому, вернувшему ей билеты и документ на Сейди.

– Простите, инспектор, нам пора. Кстати, как замечательно на вас сидит эта форма. Ой, заговорила я вас, а вам ведь и так достается в эти дни. Столько народу.

Не дав копу опомниться, Баст схватила меня за руку и повела к стойке досмотра.

– Не оглядывайся, – прошептала она.

Едва мы завернули за угол, Баст втиснула меня в узкое пространство между торговыми автоматами.

– Животное Сета совсем близко, – сообщила она. – У нас всего несколько минут. Что с Сейди?

– Не знаю. У нее… не получается обратное превращение.

– С этим будем разбираться в самолете.

– Откуда ты достала новую одежду и документ на провоз птицы?

Она махнула рукой.

– Обмануть смертных совсем не трудно. «Документ» – всего лишь пластиковый футляр от билета. А моя одежда вовсе не изменилась. Все это лишь показной блеск.

Я присмотрелся и понял, что богиня права. Сквозь розовый костюм просвечивала знакомая мне спортивная одежда цвета леопардовой шкуры. Стоило упомянуть об обмане, как вся магия тускнела и распадалась прямо на глазах.

– Нам нужно успеть оторваться от животного Сета, – сказала Баст. – Будет проще, если ты забросишь отцовскую шкатулку в Дуат.

– Что?

– Зачем тебе лишние вопросы на контроле? Воспользуйся Дуатом как камерой хранения.

– Как это сделать?

Баст выпучила глаза.

– Ну и эпоха! Чему у вас только учат магов?

– Этого я не знаю. Мы с Сейди учимся методом проб и ошибок.

– Хорошо. Представь себе пространство. Сундук, сейф, шкаф.

– А школьный шкафчик можно? – спросил я. – У меня такого никогда не было.

– Прекрасно. Пусть у него будет цифровой замок. Представь, как ты набираешь комбинацию цифр и открываешь дверцу. Потом засунь туда шкатулку. Когда она тебе понадобится, мысленно представь, как ты набираешь шифр, и она появится.

Я не очень-то верил словам Баст, но мысленно вообразил школьный шкафчик. Потом придумал комбинацию: 13/32/33 – номера, под которыми выступали ветераны «Лейкерсов» Чемберлен, Джонсон и Абдул-Джаббар. Я выпустил из рук отцовскую шкатулку, думая, что сейчас она ударится о пол и разобьется. Но вместо этого шкатулка исчезла.

– Здорово. А ты уверена, что я смогу вытащить шкатулку обратно?

– Нет, – призналась Баст. – Быстрее! У нас почти не осталось времени!

22. И Лероя – в камеру хранения!

Картер

Я еще никогда не проходил досмотр с хищной птицей, сидящей на руке. Я опасался, что меня задержат, но вместо этого нам выделили «персональный коридор». Пограничники проверили документы на Сейди. Баст раздавала улыбки направо и налево, сочувствовала сотрудникам, говоря, как они устали на работе. И нас пропустили. Удивительное дело: электроника не заметила кинжалов Баст и не подняла тревогу. Возможно, богиня кошек тоже отправила их на хранение в Дуат. Охранники даже не стали просвечивать Сейди рентгеном.

Досмотр завершился. Я уже надевал ботинки, как со стороны зала ожидания послышались крики.

– Время упустили, – сказала Баст и выругалась на древнеегипетском языке.

Я обернулся. По залу, расшвыривая пассажиров, неслось животное Сета. Его жуткие уши крутились взад-вперед. Из зубастой пасти сочилась пена, а хвост-плетка хлестал по воздуху, выискивая жертву.

– Лось! – крикнула какая-то женщина. – Бешеный лось!

И тут все завопили и побежали кто куда, загораживая дорогу чудовищу.

– Но почему лось? – не понял я.

– Никто не знает, что творится в мозгах у смертных, – пожала плечами Баст. – Теперь все поверят в лося.

И в самом деле, пассажиры дружно кричали: «Лось!» – и ошалело метались по залу. Животное Сета уже добралось до стоек. Охранники бросились ему наперерез, но оно раскидало их по сторонам, как тряпичных кукол.

– Идем! – поторопила меня Баст.

– Я не могу позволить этой мрази калечить людей.

– Нам с ним не справиться!

Но я не сдвинулся с места. Мне хотелось верить, что это Гор делает меня смелым или что события последних дней пробудили во мне какой-то ген храбрости, унаследованный от родителей. Однако правда оказалась еще страшнее. На этот раз никто не заставлял меня сражаться. Желание было моим собственным.

Из-за нас люди попали в беду. Я должен исправить положение. Чувство было инстинктивным; нечто похожее я ощущал, когда Сейди нуждалась в моей помощи. Но сейчас настало время подняться на ступеньку выше. Не скрою, мне было страшно. И в то же время я знал, что поступаю правильно.

– Иди к выходу на посадку, – сказал я Баст. – Возьми Сейди. Встретимся у трапа.

– Что? Картер, ты…

– Идите!

Я мысленно представил, как набираю комбинацию 13/32/33, и протянул руку. Нет, не за отцовской шкатулкой. Я сосредоточился на мече, утерянном мною в Луксоре. Он должен быть там, в Дуате. Поначалу я вообще ничего не чувствовал. Затем рука ощутила рукоятку, оплетенную кожей, и я вытащил свой меч. Из ниоткуда.

– Впечатляет, – прошептала Баст.

– Не задерживайся. Сейчас моя очередь вмешаться в события.

– Ты понимаешь, что эта тварь тебя убьет?

– Благодарю за вотум доверия. А теперь – брысь!

Баст даже не фыркнула. Побежала со всех ног. Сейди хлопала крыльями, чтобы удержаться у нее на руке.

Сзади грянул выстрел. Я обернулся. Животное Сета столкнулось с полицейским. Тот выстрелил ему прямо в голову, но безуспешно. Зато сам бедняга коп отлетел назад и перекатился через решетку металлодетектора.

– Эй, лось! – крикнул я.

Горящие глаза твари обратились на меня.

«Хвалю за храбрость! – сказал внутри меня Гор. – Мы с честью погибнем!»

«Заткнись», – мысленно ответил я.

Я убедился, что Баст и Сейди исчезли, после чего пошел навстречу этому поганцу.

– Значит, у тебя даже нет имени? – спросил я. – Не могли подыскать достаточно уродливое, под стать тебе?

Животное Сета зарычало, переступив через бездыханного полицейского.

– «Животное Сета» слишком долго выговаривать. Назову-ка я тебя Лероем.

Ясное дело, Лерою это имя не понравилось. Он кинулся на меня.

Я увернулся от его когтей и ухитрился плашмя ударить Лероя по морде. Но это для него было чем-то вроде щекотки. Лерой отпрыгнул назад и вновь ринулся в атаку, оскалив зубы и пуская слюни. Я рубанул его по шее, однако Лерой проявил должную сообразительность. Он метнулся влево и вцепился зубами в мою левую руку. Если бы не мой импровизированный кожаный «доспех», я бы лишился руки. Тем не менее зубы Лероя прокусили и кожу «доспеха», и мою. Руку обожгло болью.

Я закричал, и мой крик высвободил в теле поток магической энергии. Я взмыл в воздух. Вокруг меня появилось золотистое свечение, принявшее облик воина с соколиной головой. Левая рука, как и все тело, стала толще и вынудила животное Сета с воплем разжать челюсти. Теперь меня окружал магический защитный барьер. Я с легкостью отшвырнул Лероя к стене.

«Отлично, – похвалил Гор. – А теперь закинь эту нечисть в небытие!»

«Спокойнее, бог. Я сам решу, что мне делать».

Охранники решили предпринять новую попытку поймать лося. Они возбужденно переговаривались по рациям, запрашивая подкрепление. Я видел это лишь краем глаза. Но где-то совсем рядом девчонка лет пяти громко крикнула:

– Куриный человек, убей лося!

Трудно, знаете ли, ощущать себя воином с головой сокола, беспощадной боевой машиной, когда тебя называют «куриным человеком».

Я поднял меч. Теперь он находился внутри другого меча – десятифутового, разящего магической энергией.

Лерой отряхнул пыль со своих вращающихся ушей и снова ринулся на меня. При всей мощи мой магический двойник двигался медленно и неуклюже. Управление им было похоже на проталкивание через толщу желе. Лерой ускользнул от меча, прыгнул мне на грудь и сбил с ног. Тварь оказалась куда тяжелее, чем я думал. Когти и хвост рвали мои магические доспехи. Я зажал ему шею, пытаясь отвернуть зубастую пасть от своего лица. Но каждый раз, когда он брызгал слюной, мой магический щит шипел, выпуская облачка пара. Раненая рука немела все больше.

В зале выли сирены сигнализации. Узнав, что кто-то вступил в поединок с лосем, пассажиры бежали поглазеть. Все это нужно было заканчивать как можно скорее, пока я от боли не потерял сознание и пока эта тварь не покалечила еще кого-нибудь.

Силы меня покидали. Магические доспехи начали тускнеть. Зубы Лероя находились в каком-то дюйме от моего лица. Вдобавок Гор умолк. Наверное, обиделся.

И тогда я вспомнил про свой невидимый шкафчик в Дуате. Интересно, можно ли туда запихнуть нечто живое, крупное и злобное?

Я стиснул горло Лероя и уперся коленом ему в ребра. Затем представил, как открываю Дуат. Прямо в воздухе, у себя над головой. Я мысленно набрал 13/32/33 и вообразил шкафчик широко раскрытым и увеличившимся в размерах.

Из последних сил я толкнул Лероя вверх. Он взлетел к потолку. Я успел заметить изумление в его глазах. Затем Лерой пересек невидимую границу и исчез.

– Куда делся лось? – крикнул кто-то из пассажиров.

– Парень, ты в порядке? – спросил меня другой.

Мои энергетические доспехи перестали существовать.

Мне хотелось растянуться прямо на полу, но нужно было убраться отсюда раньше, чем полицейские оправятся от шока и арестуют меня за жестокое обращение с лосем. Я встал и подбросил вверх меч. Он тоже скрылся в Дуате. Я спешно обмотал раненую руку рваным куском кожи и побежал к выходу на посадку. Там уже закрывали ворота.

К счастью, весть о «курином человеке» еще не дошла сюда. Стюардесса проверила мой билет.

– А что это там за шум? – спросила она, кивнув в сторону зала ожидания.

– Да лось откуда-то забежал, – сказал я. – Его уже поймали.

Не дожидаясь новых вопросов, я поспешил к самолету и поднялся по трапу.

Я буквально упал в кресло рядом с Баст. Сейди сидела на подлокотнике кресла возле иллюминатора. Она так и не превратилась в человека.

– Картер, ты его одолел! – со вздохом облегчения промурлыкала Баст. – Но ты ранен! Что случилось?

Я рассказал. Глаза богини кошек округлились.

– Ты запихнул животное Сета в свой шкафчик? А ты знаешь, каких сил это требует?

– Знаю, – усмехнулся я. – Сам их и тратил.

Из динамиков раздался голос стюардессы, объявившей об окончании посадки и скором взлете. К счастью, история с «лосем» никак не сказалась на нашем рейсе. Самолет медленно стал выруливать на взлетную полосу.

Меня скрючило от боли, и только тогда Баст заметила, насколько серьезно у меня ранена рука. Ее лицо помрачнело.

– Сиди тихо.

Она прошептала что-то на древнеегипетском, и у меня начали слипаться глаза.

– Для исцеления таких ран нужно поспать, – объяснила она.

– А если Лерой вернется?

– Кто?

– Так, не обращай внимания.

Баст разглядывала меня, будто мы впервые встретились.

– Картер, ты оказался невероятно смелым. Сразиться с животным Сета… В тебе больше кота, чем я думала.

– Это… комплимент?

Она улыбнулась и дотронулась до моего лба.

– Скоро взлетим, котик. Спи.

Я не спорил. Силы вконец оставили меня, и я закрыл глаза.

Естественно, моя душа тоже решила полетать.

Мой ба кружил над Финиксом. Было яркое солнечное зимнее утро. Под крыльями приятно шелестел прохладный в это время года воздух пустыни. При дневном свете город выглядел совсем иначе – большой узор из бежевых и зеленых квадратов с точками пальм и голубыми капельками плавательных бассейнов. Куда ни глянь – повсюду горы, похожие на кусочки лунного ландшафта. Передо мной высилась самая крупная гора с протяженной цепью и двумя вершинами. Как прислужники Сета называли тогда эту гору? Ах да, Верблюжья.

У подножия стояли роскошные дома, но на каменистой вершине было пусто. Вдруг я заметил трещину между двумя каменными глыбами. Оттуда струился теплый воздух. Наверное, он шел из недр. Человеческие глаза не заметили бы этой расселины.

Я сложил крылья и полетел к ней.

Струя горячего воздуха была так сильна, что я не без труда пролетел вниз. Футов через пятьдесят трещина начала расширяться. Я попал в такое место, которого попросту не могло быть.

Изнутри гора оказалась выдолбленной. Посреди искусственной пещеры я увидел громадную строящуюся пирамиду. Воздух звенел от ударов множества киркомотыг. Орды демонов резали кроваво-красный известняк на здоровенные кирпичи и волокли к середине пещеры. Там орды других демонов с помощью веревок и пандусов поднимали кирпичи наверх. Отец рассказывал, что подобным способом сооружались пирамиды в Гизе. Но каждая из пирамид Гизы строилась лет двадцать. Эта была уже наполовину готова, и, по всей видимости, завершение работы над ней не займет много времени.

Что-то во всем этом было странное. Я говорю не только про необычный кроваво-красный цвет. Глядя на пирамиду, я услышал знакомый звон в ушах, сопровождаемый покалыванием во всем теле. Эта громадина издавала тон… нет, у нее был голос, который я почти узнал.

Над пирамидой парила тростниковая лодка. На похожей лодке дядя Амос перевозил нас из Лондона в Нью-Йорк. В лодке стояли двое: высокий демон в кожаных доспехах и толстый человек в красной военной камуфляжной одежде.

Я опустился ниже, но старался держаться в тени, поскольку сомневался в своей невидимости. Я опустился на верхушку мачты. Это был опасный трюк, но никто из пассажиров лодки даже не взглянул наверх.

– Сколько еще ждать? – спросил человек в красном.

Он говорил голосом Сета, но внешне совсем не напоминал свой прежний облик. Знакомым, пожалуй, оставалось лишь сочетание ненависти и любопытства в его глазах. У него было коренастое тело, мясистые руки и грубое лицо – вылитый игрок в американский футбол. Короткие волосы и клиновидная бородка рыжего цвета по тону почти совпадали с цветом его одежды. Я даже не предполагал, что существует камуфляж такого цвета. Может, он собирался устроить себе прибежище в кратере какого-нибудь вулкана?

Демон поклонился и почесал затылок. Этого типа я уже видел; тот самый, с куриными лапами. В нем было никак не меньше семи футов роста. Его худоба переходила все мыслимые границы. К сожалению, на этот раз я увидел его лицо – настолько отвратительное и жуткое, что даже рассказывать не хочется. Вам доводилось видеть наглядные пособия по анатомии – человеческие тела без кожи? Теперь представьте ожившее пособие и добавьте к этой картинке злобные черные глаза и острые зубы.

– Господин, работа подвигается с изумительной быстротой, – заверил демон. – Сегодня мы согнали сюда еще сотню демонов. При удачном стечении обстоятельств пирамида будет готова в день вашего рождения, к заходу солнца.

– Это неприемлемо, Жутколицый, – тихо возразил Сет.

Прислужник вздрогнул. Я сообразил: Жутколицый – так его зовут. Наверное, когда он родился, его мамочка так ужаснулась, что не смогла назвать ребенка ни Бобом, ни Сэмом, ни каким-то иным привычным именем.

– Н-но, г-господин, – залепетал демон. – Я думал…

– А ты не думай, Жутколицый. Наши враги оказались находчивее, чем я предполагал. Они сумели временно пленить моего любимца и сейчас спешно направляются к нам. Пирамида должна быть готова до их появления. Запомни, Жутколицый: она должна быть готова в день моего рождения, но не на закате, а на рассвете. И ни минутой позже. Она станет зарей моего нового царства. Я изведу на этом континенте всю жизнь, какая только есть, а пирамида будет стоять памятником моему могуществу, заодно являясь окончательной и вечной гробницей Осириса!

У меня замерло сердце. Я снова взглянул на пирамиду и понял, почему она показалась мне такой знакомой. От нее исходила энергия моего отца. Неведомо, каким образом, но я знал: его саркофаг находится где-то внутри сооружаемой гробницы.

Сет злобно улыбнулся. Чему он радовался? Тому, что Жутколицый целиком в его власти? Или тому, что вскоре разорвет демона на кусочки?

– Ты понял мой приказ? – спросил Сет.

– Да, повелитель!

Жутколицый завозил своими куриными ногами, будто это придавало ему храбрости.

– Но позвольте спросить, господин… Зачем останавливаться на этом?

Сет раздул ноздри.

– Еще одна фраза – и тебя, Жутколицый, не станет. Выбирай слова, которые произносишь в моем присутствии.

Демон черным языком облизнул зубы.

– Господин, разве уничтожение только одного бога достойно вашего величия? Что, если бы нам удалось создать больше хаоса, чтобы напитать вашу пирамиду навсегда и сделать вас вечным повелителем всех миров?

В глазах Сета заплясал алчный огонь.

– Повелителем всех миров?.. Эти слова ласкают мне слух. И как, жалкий демон, ты собираешься этого добиться?

– Не я, мой господин. Кто я? Незаметный червяк. Но если мы сумеем пленить остальных: Нефтиду…

Сет ударил Жутколицего в грудь, и тот упал на дно лодки.

– Я велел тебе никогда не упоминать ее имени, – зловеще процедил Сет.

– Да, господин. – Тяжело дыша, демон поднялся на свои куриные ноги. – Простите меня, господин. Но если мы сумеем пленить ее и других… подумайте, какую силу вы получите. При правильном замысле…

Сет закивал. Замысел ему явно нравился.

– Думаю, нам пора ввести в дело Амоса Кейна.

Я сжался. Неужели и Амос здесь?

– Великолепно, господин. Это блестящий замысел.

– Да, Жутколицый. Я рад, что додумался до этого. Скоро, демон, очень скоро Гор, Изида и моя вероломная женушка будут ползать у моих ног. И Амос мне в этом поможет. Я устрою маленькое семейное торжество.

Сет поднял голову и посмотрел прямо на меня, словно знал, что я давно здесь и подслушиваю его разговор с демоном. Потом одарил меня уничтожающей улыбкой.

– Разве не так, парень?

Мне хотелось взмахнуть крыльями и улететь. Нужно было поскорее выбраться из пещеры и предупредить Сейди. Но крылья меня не слушались. Я замер, не в силах шевельнуться. Сет потянулся схватить меня.

23. Выпускной экзамен у профессора Тота

Сейди

Это снова Сейди. Извините за задержку. Правда, в записи вы ее вряд ли заметили. Просто мой растяпистый братец уронил микрофон в яму с… впрочем, не важно. Продолжаю рассказ.

Картер, просыпаясь, так вздрогнул, что коленями сокрушил поднос с напитками на самолетном столике. Это было смешно.

– Хорошо выспался? – спросила я.

Он ошалело моргал.

– Ты… уже человек?

– Спасибо, что заметил.

Я откусила еще пиццы. Надо сказать, я впервые в самолете ела пиццу на фарфоровой тарелке и пила кока-колу из стеклянного стакана (но все равно со льдом – американская причуда). Лететь первым классом мне очень нравилось.

– Я уже час как превратилась, – сообщила я, прожевав пиццу. – Между прочим, мне помог твой совет – сосредоточиться на чем-то важном.

Это была лишь малюсенькая часть правды. Вообще-то я помнила все, что Картер рассказывал мне, пока я оставалась птичкой. А рассказывал он о своих путешествиях с отцом: о том, как потерялся в лондонском метро, как его стошнило в Венеции. Он признался, что вопил, точно маленький, обнаружив у себя в носке скорпиона. У меня был такой богатый материал, чтобы над ним поиздеваться, но почему-то не хотелось. Ведь Картер говорил со мной очень откровенно… Может, он думал, что у меня мозги усохли до птичьих и я ничего не понимала? Но он был таким честным, таким открытым. Он делал все, чтобы меня успокоить. Если бы не его рассказы, боюсь, я бы и сейчас летала над берегами Потомака, высматривая полевых мышей.

Картер явно гордился тем, что столько времени провел в путешествиях с отцом. Однако чувствовалось, эти путешествия имели и оборотную сторону. Брат всегда стремился нравиться отцу и вел себя так, чтобы не огорчить его. Понятно, кроме отца, у него не было ни спутников, ни собеседников. Должна признаться, общение с отцом, как говорят взрослые, налагало определенные обязательства. Никто тебя не понукает, но ты делаешь все, чтобы заслужить его похвалу. (Я, конечно же, унаследовала отцовскую потрясающую харизматичность.) И хотя я видела его дважды в год, мне все равно приходилось мысленно готовиться к этим встречам. Впервые я задумалась: может, Картеру повезло больше, чем мне, когда нас разлучили? Согласилась бы я поменять свой образ жизни на его?

А еще я решила не рассказывать ему, что́ в конце концов помогло мне превратиться в человека. Я совсем не думала об отце. Я представила маму живой. Представила, как мы идем с ней по Оксфорд-стрит, смотрим на витрины, разговариваем, смеемся. Словом, представила то, чего у меня никогда не было. Несбыточное желание. Но оно оказалось достаточно сильным и вырвало меня из птичьего облика.

Во всем этом я не призналась. Картер внимательно разглядывал мое лицо, и я почувствовала, что кое-какие мои мысли он понимает и без слов. Тогда я отхлебнула кока-колы и сказала:

– Между прочим, ты проспал кормежку.

– И ты не попыталась меня разбудить?

Баст, сидевшая по другую сторону прохода, позволила себе отрыжку. Она только что умяла целую тарелку семги и почти мурлыкала от удовольствия.

– Могу материализовать тебе «Фрискис», – предложила она Картеру. – Или сэндвичи с сыром.

– Нет уж, спасибо, – отмахнулся брат.

Вид у него был какой-то подавленный.

– Слушай, если ты так голоден, доедай мою пиццу. Я уже сыта.

– Меня вообще не тянет есть, – признался Картер и рассказал нам, как Сет едва не сцапал его ба.

После его рассказа и я позабыла про еду. Мне стало трудно дышать, будто я снова попала в птичье тело и не могла связно думать. Неужели они запихнули отца в красную пирамиду, а Амоса намереваются сделать биороботом? Я посмотрела на Баст, ища у нее поддержки.

– Мы что, ничего не можем сделать?

– Сейди, скажу тебе честно: не знаю. – Чувствовалось, рассказ Картера поразил и ее. – К своему дню рождения Сет обретет невиданное могущество, а восход солнца – наиболее благоприятное время для магии. Если он поработит богов, добавит их силу к своей и устроит эту чудовищную бурю… мне страшно даже представить, какой хаос тогда воцарится.

Она содрогнулась всем телом.

– Картер, ты говорил, что эту мысль подсказал ему обыкновенный демон?

– Получается, так, – подтвердил Картер. – Во всяком случае, он решил изменить первоначальный замысел.

Баст покачала головой.

– Это не похоже на Сета.

– Что? – удивилась я и даже подавилась куском пиццы. – Как раз это очень на него похоже.

– Нет, – снова сказала Баст. – Такое не пришло бы в голову даже ему. Сет жаждет стать правителем, но после взрыва ему будет нечем править. Мне кажется, это похоже…

Наверное, то, на что это похоже, испугало даже Баст.

– Мы скоро приземлимся. Вы спросите об этом у Тота.

– А разве ты с нами не пойдешь?

– Мы с Тотом не очень ладим. У вас больше шансов уцелеть.

Зажглась надпись с просьбой пристегнуть ремни. Командир самолета сообщил, что мы идем на посадку в аэропорт Мемфиса. Я выглянула в иллюминатор и увидела широченную бурую реку, которая извивалась по долине. Таких больших рек я еще не видела. Чем-то она была похожа на гигантскую змею.

Ко мне подошла стюардесса.

– Можно забрать посуду?

– Пожалуйста, – рассеянно пробормотала я.

В Мемфисе зимой и не пахло. Деревья зеленели, а небо было ослепительно голубым.

Мы настояли, чтобы на этот раз Баст не заимствовала ничьей машины. Она согласилась взять автомобиль напрокат, но только такой, у которого откидывается верх. Я не спрашивала, откуда у нее деньги, но вскоре мы уже катили по довольно пустынным улицам Мемфиса в открытом «БМВ».

Воспоминания об этом городе у меня отрывочные. Один пригород мне сразу напомнил фильм «Унесенные ветром»: большие белые дома с громадными лужайками в тени кипарисов. Впечатление портили пластмассовые Санта-Клаусы, торчавшие на каждой крыше. Миновав этот квартал, мы едва не столкнулись с «кадиллаком», лихо рванувшим со стоянки возле церкви. Баст свернула в сторону и пронзительно засигналила. Женщина за рулем «кадиллака» лишь улыбнулась и помахала рукой. Наверное, знаменитое гостеприимство южан проявлялось еще и так.

Еще через несколько кварталов богатые особняки сменились обшарпанными домиками. Я заметила двух чернокожих парней в майках и джинсах. Каждый сидел на крыльце своего дома, наигрывал на простой гитаре и пел. Пели они здорово. Я бы не отказалась остановиться и послушать.

Помню, на углу нам попался ресторан – убогое шлакоблочное здание с намалеванной от руки вывеской: КУРЯТИНА И ВАФЛИ. От дверей по тротуару тянулась очередь из двух десятков человек, жаждущих попасть внутрь.

– Ну и вкусы у этих американцев. На какую планету мы попали? – спросила я.

– Спроси лучше: где здесь искать Тота, – покачал головой Картер.

Баст принюхалась и свернула на улицу, которая называлась Тополиная.

– Мы уже близко. Насколько я знаю Тота, его нужно искать там, где знания. В библиотеке или в гробнице какого-нибудь мага, где есть тайник с книгами.

– Что-то не слышал про такие гробницы в штате Теннесси, – хмыкнул Картер.

– А может, в местном университете? – предположила я.

– Ты умница, Сейди! – промурлыкала Баст.

Картер нахмурился. Позавидовал мне, бедняга!

Через несколько минут мы уже шли по небольшому университетскому кампусу с красными кирпичными зданиями и широкими дворами. Вокруг было тихо, если не считать ударов мяча о бетонную площадку.

Услышав эти звуки, Картер сразу навострил уши.

– Баскетбол!

– Ну и что? – удивилась я. – Нам нужно разыскать Тота.

Но Картер уже двинулся в том направлении. Нам пришлось идти за ним. Завернув за угол, брат остановился.

– Давайте спросим у них.

Я не сразу поняла, почему он застыл как вкопанный, но, увидев баскетбольную площадку, даже вскрикнула. На площадке упоенно играли пятеро. На них были футболки с эмблемами различных американских клубов. Все пятеро одержимо хотели выиграть. Они огрызались, отбирали друг у друга мяч и торопились забросить его в корзину.

Все пятеро азартных игроков были… павианами.

– Священное животное Тота, – сказала Баст. – Мы не ошиблись местом.

У одного из павианов была блестящая золотистая шерсть, гораздо светлее, чем у остальных. А еще – разноцветный… зад. Футболка пурпурного цвета показалась нам очень уж знакомой.

– Это, случайно, не форма «Лейкерсов»? – спросила я, хотя мне совсем не хотелось упоминать предмет дурацкой страсти Картера.

Он кивнул, и мы оба улыбнулись.

– Хуфу! – заорали мы в два голоса.

Честно говоря, мы с трудом узнали павиана. В его обществе мы пробыли меньше суток. Время, проведенное в особняке Амоса, казалось нам далеким-предалеким. И все равно я обрадовалась этой встрече. Мы уже считали Хуфу навсегда исчезнувшим.

Хуфу бросился меня обнимать, сопровождая объятия своим извечным «Агх! Агх!». Потом стал шарить у меня в волосах; вероятно, в поисках известных насекомых. [Обойдусь без твоих комментариев, Картер!] Наконец он замолотил руками и ногами по бетону площадки, показывая свою радость.

– Он говорит, что ты пахнешь, как фламинго, – со смехом сообщила Баст.

– Ты знаешь павианский язык? – удивился Картер.

Богиня равнодушно пожала плечами.

– Еще он спрашивает, где вы пропадали.

– Где мы пропадали? – повторила я. – Прежде всего скажи ему, что я провела несколько замечательных часов, будучи серым коршуном. Однако коршун не оканчивается на «о» и потому не входит в его рацион. Потом…

– Погоди.

Баст повернулась к Хуфу и всю мою тираду выразила одним «Агх!».

– Теперь говори дальше.

Я немного опешила.

– А дальше… нам интересно, где он пропадал?

И снова весь вопрос уместился в одном универсальном павианском слове.

Хуфу фыркнул и зажал руками баскетбольный мяч, чем немало рассердил своих партнеров по игре. Те возбужденно покрикивали, ворчали и чесались.

– Он бросился в реку. Потом выплыл, – переводила Баст. – Когда вернулся, увидел, что дом разрушен, а мы исчезли. Целый день Хуфу дожидался возвращения Амоса, но тоже не дождался. Тогда он отправился к Тоту. Как-никак павианы находятся под его покровительством.

– Но почему? – спросил Картер. – Я не хочу их обижать, однако Тот – бог знания.

– Павианы – очень мудрые животные.

– Агх! – резюмировал Хуфу.

Он поковырялся в носу, затем покрутил перед нами своим разноцветным задом и швырнул собратьям мяч. Те вновь принялись отчаянно сражаться за мяч, сталкиваясь лбами и оскаливая зубы.

– Они – мудрые? – спросила я, кивая в сторону площадки.

– Конечно, их не сравнить с кошками, – добавила Баст. – И тем не менее ума павианам хватает. Хуфу говорит, что, как только Картер выполнит свое обещание, он отведет вас к профессору.

– К профессору?.. Ну да… конечно.

– Какое обещание? – не понял Картер.

– Ты же обещал показать ему, как играешь в баскетбол, – напомнила Баст.

Мой братец вытаращил глаза. Он явно не ожидал такого поворота событий.

– У нас нет времени!

– Это недолго, – успокоила его Баст. – Ну а мне пора удалиться.

– Куда ты собралась? – спросила я. Мне совсем не хотелось снова ее терять. – Как мы тебя найдем?

Баст виновато посмотрела на меня. Совсем как сильно нашкодившая кошка.

– Я сама вас найду, когда выберетесь… если выберетесь.

– Что значит «если»? – спросил Картер, но Баст уже превратилась в Маффин и улизнула.

Хуфу схватил Картера за руку и настойчиво потащил на площадку. Павианы тут же разделились на две команды. Одна из команд сняла с себя футболки. К сожалению, в эту команду попал и Картер. Хуфу стащил с него рубашку, и я лишний раз убедилась, до чего костлявый у меня братишка. Игра началась.

Я ничего не смыслю в баскетболе. Но даже я уверена: хороший игрок не будет наступать себе на ноги, ловить переданный мяч лбом или вести мяч так, словно гладит бешеного пса. Все это не мои выдумки, а описание игры моего брата. Павианы просто загоняли его. Они забрасывали мяч за мячом, а Картер лишь толкался рядом или получал пролетающим мимо мячом по голове. Он спотыкался о ноги павианов. Кончилось тем, что у него закружилась голова, он завертелся волчком и упал. Павианы прекратили игру и изумленно пялились на моего братца, а он лежал посреди площадки весь в поту и шумно дышал. Затем павианы стали сердито поглядывать на Хуфу. Я без труда прочла их мысли: «Ты зачем позвал играть этого человека?» Хуфу не знал, куда деться от стыда.

– Картер, получается, все твои разговоры о баскетболе и «Лейкерсах» – просто болтовня, – злорадно сказала я. – На площадке ты полный ноль! Опозорился перед обезьянами!

– Это была… это была любимая игра отца, – жалобно простонал Картер.

Любимая игра отца? Как же я раньше не догадалась?

Мое недоумение он почему-то принял за новую порцию критики.

– Я… я помню результаты всех матчей Национальной баскетбольной ассоциации, – с отчаянием произнес он. – Все выдающиеся передачи мяча, броски, рикошетные попадания.

Павианы продолжили игру, позабыв и про Картера, и про Хуфу. Хуфу недовольно порыкивал. Я понимала, что он оскорблен в своих лучших ожиданиях, но сейчас была на стороне Картера. Я протянула брату руку.

– Вставай. У нас есть дела поважнее.

– Если бы у меня была другая обувь, – пробормотал он. – И если бы я не так устал…

– Картер, это не имеет никакого значения, – успокоила я его, как взрослый – расстроенного малыша. – Когда спасем отца, я ему и слова не скажу про эту игру.

Картер ответил мне благодарным взглядом. (Правда, я удивительная девочка?) Потом взял протянутую руку, и я подняла его на ноги.

– Не забудь надеть рубашку. А теперь, Хуфу, твоя очередь выполнять обещания. Веди нас к профессору.

Хуфу привел нас в пустой лабораторный корпус. В коридоре пахло чем-то кислым. Пустые лаборатории напомнили мне какой-то американский фильм о средней школе. Местечко явно не для богов. Мы поднялись на второй этаж и увидели целый ряд закрытых кабинетов. Лишь одна из дверей была открыта, и за ней виднелся… даже не знаю, с чем сравнить этот «кабинет». Размером он был не больше кладовки для швабр и метелок; весь заваленный книгами, с малюсеньким письменным столом и одним стулом. Может, этот профессор чем-то провинился и его специально запихнули в такую тесноту?

Хуфу прошел мимо этой двери и вскоре остановился возле другой, заметно отличающейся от всех прочих – роскошной полированной, из красного дерева. Снаружи был прикреплен кармашек из прозрачного пластика с табличкой: Д-Р ТОТ.

– Агх! – произнес Хуфу.

Он без стука открыл дверь и ввалился внутрь.

Картер хотел было меня пропустить, но я сказала:

– Только после тебя, куриный человек.

(Думаю, он сильно пожалел, что рассказал мне про этот случай. А я… ну не могу я совсем перестать его подкусывать. Должна же я сохранять репутацию младшей сестры!)

Я ожидала увидеть всего одну кладовку, но мы попали в настоящий зал.

Высота помещения была никак не меньше десяти метров. Одна стена сплошь состояла из окон, за которыми просматривалась панорама Мемфиса. Металлическая лестница вела на чердак. Там стоял здоровенный телескоп, и оттуда же слышались нестройные звуки электрогитары. Все остальные стены были сплошь заставлены книжными полками. На нескольких рабочих столах громоздилась всякая всячина: лабораторная посуда, полуразобранные компьютеры, чучела животных, из голов которых торчали электрические провода. В воздухе пахло жареной говядиной с примесью дыма и острых специй.

А прямо перед нами за столами восседали птицы с длинными шеями – ибисы. Их было пять или шесть. Каждый ибис сидел за отдельным столом и клювом что-то выстукивал на клавишах ноутбука.

Мы с Картером переглянулись. У меня просто не находилось слов.

– Агх! – крикнул Хуфу, задрав голову.

Гитарные взвизгивания на чердаке прекратились. На площадку вышел долговязый парень лет двадцати пяти с электрогитарой в руках. У него были густые и лохматые светлые волосы, чем-то похожие на цвет шерсти Хуфу. Из-под заляпанного белого лабораторного халата виднелись выцветшие джинсы и черная футболка. Я было подумала, что парень поранился и из уголка рта у него капает кровь. Потом я сообразила: это какой-то соус, подающийся к мясу.

– Удивительное дело, – широко улыбаясь, сказал парень. – Представляешь, Хуфу, оказывается, мы находимся в другом Мемфисе. Не египетском.

Хуфу искоса поглядел на меня.

«Додумался, умник!» – означал его взгляд.

– А еще я открыл новый вид магии. Она называется блюз, – продолжал парень. – Попутно обнаружил весьма забавную еду. Барбекю. Ты обязательно должен попробовать барбекю.

На Хуфу эти слова не произвели никакого впечатления. Он взобрался на книжную полку, схватил оттуда коробку «Чирио» и сосредоточенно захрустел.

Гитарист уселся на перила и съехал к нам. Надо признаться, он великолепно держал равновесие. Мальчишки в моей школе так не умели.

– А, Изида и Гор, – бросил он нам, будто мы расстались только вчера. – Смотрю, вы обзавелись новыми телами.

Его глаза постоянно меняли цвет, и это действовало гипнотически.

– Нет, мы не… – удалось выдавить мне.

– Вижу. Пытаетесь делить тела? Только не думай, Изида, что ты меня хоть на минуту одурачишь. Я же знаю, что ты верховодишь.

– А вот и нет! – возразила я. – Меня зовут Сейди Кейн. А тебя, надо полагать, – Тот?

Он наморщил лоб.

– Делаешь вид, что меня не знаешь? Разумеется, меня зовут Тот. А еще – Джехути. А еще…

Второе имя показалось мне смешным, и я хмыкнула. Тота мой смешок обидел.

– В Древнем Египте это считалось прекрасным именем. Тотом меня назвали греки. Затем они стали путать меня со своим богом Гермесом. У них даже хватило наглости переименовать мой священный город в Гермополис, хотя между нами нет ничего общего. Уверяю вас: если бы вы когда-нибудь повстречали Гермеса…

– Агх! – крикнул Хуфу, самозабвенно хрустя «Чирио».

– Ты прав, – согласился Тот. – Я отклонился. Значит, ты утверждаешь, что тебя зовут Сейди Кейн. А ты… – Тот указал пальцем на Картера, по-прежнему разглядывавшего ибисов за компьютерами. – Ты, полагаю, не считаешь себя Гором.

– Картер Кейн, – представился мой брат, продолжая глазеть на диковинных птиц. – А это что?

Тот просиял.

– Это компьютеры. Удивительные штуковины.

– Я спрашиваю не про компьютеры. Что на них набирают твои птицы?

Картер прищурился и прочел надпись с монитора:

– «Краткий трактат об эволюции яков».

– Мои научные работы, – пояснил Тот. – Я стараюсь одновременно работать в нескольких отраслях. Кстати, вы знаете, что в здешнем университете отсутствуют такие дисциплины, как астрология и искусство врачевания пиявками? Безобразие! Я намерен исправить это позорное упущение. Сейчас я реконструирую потрясающее здание на берегу. Вскоре Мемфис станет настоящим центром знаний!

– Великолепная идея, – сказала я без всякого восторга. – Но нам нужна твоя помощь, чтобы победить Сета.

Ибисы прекратили стучать по клавишам и уставились на меня.

Тот отер со рта следы томатного соуса.

– И ты еще смеешь просить об этом? После того, что было в прошлый раз?

– А что было в прошлый раз? – не поняла я.

– Где-то у меня есть отчет…

Тот стал рыться в карманах своего халата. Достав скомканный лист бумаги, он прочитал и поморщился.

– Нет, это список продуктов.

Он швырнул бумажку через плечо. Упав на пол, она превратилась в каравай белого хлеба, кувшин молока и упаковку из шести бутылочек «Горной росы»[32].

Тот потряс рукавами. Я увидела, что пятна на его халате – это слова, напечатанные на разных языках. Пятна двигались, изменялись, создавая то египетские иероглифы, то латинские буквы, то знаки демотического письма. Тот счистил пятно с лацкана. Оттуда на пол упали несколько букв и тут же превратились в странное существо, похожее на креветку. Ближайший к нему ибис нагнул шею, но существо оказалось проворнее и скрылось.

– Не знаю, куда задевал, – вздохнул Тот. – Я вкратце расскажу вам. Чтобы отомстить за Осириса – своего отца, – Гор вызвал Сета на поединок. Победитель должен был стать повелителем богов.

– Гор победил, – сказал Картер.

– Ты это хорошо помнишь?

– Нет, я просто читал об этом.

– А ты не забыл, что без моей помощи вы бы с Изидой погибли? Да, я пытался найти решение и предотвратить поединок. Как вы знаете, одно из моих занятий – поддержание равновесия между порядком и хаосом. Но увы! Изида убедила меня помочь твоей стороне, поскольку Сет становился слишком могущественным. А в результате поединок едва не уничтожил весь мир.

«Он слишком много жалуется, – послышался у меня внутри голос Изиды. – Все было не так уж плохо».

– Нет! – возразил Тот, и я поняла, что он тоже слышит ее голос. – Сет выбил Гору глаз.

– Ой! – вскрикнул Картер.

– Да, и я из лунного света сделал Гору новый глаз. Глаз Гора – твой любимый символ. Спасибо тебе огромное за всю эту возню. А когда ты отрезал Изиде голову…

– Постой! – перебил его Картер. – Я отрезал ей голову?

«Моя новая даже лучше», – заверила меня Изида.

– Только потому, что я вылечил тебя, Изида, – сказал Тот. – А ты, Картер… или Гор – дело не в именах… ты был слишком беспечен. Ты решил сражаться с Сетом, когда был еще слаб, и Изида попыталась тебя отговорить. Ты рассвирепел, схватился за меч и отсек ей голову. Печальный вывод: прежде чем победить Сета, вы с Изидой едва не погубили друг друга. Если нынче вы затеваете с Красным властелином новый поединок, будьте осторожны. Теперь он призовет силы хаоса, чтобы поссорить вас.

«Мы его снова одолеем, – пообещала Изида. – Тоту просто завидно».

– Заткнись, – сказали мы одновременно с Тотом.

Он с удивлением посмотрел на меня.

– Вижу, Сейди… ты пытаешься оставаться хозяйкой положения. Увы, надолго тебя не хватит. Наверное, в твоих жилах течет кровь фараонов, но Изида – известная обманщица. Она жадна до власти.

– Я сумею ее сдержать, – пообещала я, но мне пришлось собрать все силы, чтобы не позволить Изиде выплескивать новые потоки оскорблений.

Тот провел пальцами по струнам гитары.

– Не будь такой уверенной. Скорее всего, Изида обещала тебе помочь в сражении с Сетом. А она не назвала первопричину, по которой Сет вышел из повиновения? Не похвасталась, что это она изгнала первого правителя?

– Ты имеешь в виду Ра? – спросил Картер. – А я читал, что он состарился и решил покинуть землю.

Тот презрительно усмехнулся.

– Да, он был стар, но его заставили уйти. Изида, видите ли, устала ждать, когда он сам уйдет. Она хотела, чтобы правил ее муж Осирис. И себе она хотела больше власти. Поэтому однажды, когда Ра задремал, она собрала немного его слюны.

– Ого! – воскликнула я. – С каких это пор слюна давала могущество?

Тот сощурился, и в его взгляде я уловила упрек.

– Ты смешала слюну с глиной и слепила ядовитую змею. Ночью змея вползла в спальню Ра и укусила его за лодыжку. Ничья магия, даже моя, не смогла исцелить бога. Он бы наверняка умер.

– Разве боги могут умирать? – спросил Картер.

– Как ни печально, да, – ответил Тот. – Конечно, потом мы оживаем и возвращаемся из Дуата. Но яд проник во все существо Ра. Изида, естественно, разыгрывала из себя невиновную. Видя страдания Ра, она даже плакала от жалости. Пыталась лечить его своей магией. Наконец она объявила Ра, что есть лишь единственный способ спасения. Он должен назвать ей свое тайное имя.

– Тайное имя? – удивилась я. – Как Брюс Уэйн?[33]

– В Творении все имеет свое тайное имя, – пояснил Тот. – Даже боги. Узнать чье-то тайное имя – значит обрести власть над этим человеком или богом. Изида пообещала: узнав тайное имя Ра, она сумеет его исцелить. Ра невыносимо страдал и потому согласился. Изида действительно его исцелила.

– Но это дало ей власть над Ра, – догадался Картер.

– Неограниченную власть, – уточнил Тот. – Изида заставила Ра удалиться на небеса и уступить бразды правления ее любимому Осирису, чтобы он стал новым правителем богов. Сет был крупным военачальником Ра. Ему было нестерпимо видеть, что его брат Осирис становится повелителем богов. Это сделало Сета и Осириса заклятыми врагами. Так что даже пять тысяч лет спустя мы продолжаем воевать, и всё по милости Изиды.

– Но я в ни в чем не виновата! – вспылила я. – Я бы ни за что такого не сделала.

– Ты бы не сделала? – иронически усмехнулся Тот. – Ты бы ничего не сделала для спасения своей семьи, даже если бы это поколебало равновесие космоса?

Его глаза, без конца меняющие цвет, встретились с моими, и меня захлестнула волна бунтарства. Почему это мне нельзя помогать своей семье? Кто такой этот чудик в белом халате, чтобы диктовать мне свои «можно» и «нельзя»?

Потом я спохватилась. Я не знала, чьи это мысли: мои или Изиды. Мне стало страшно. Если я перестала отличать собственные мысли от мыслей Изиды, далеко ли мне до полного помешательства?

– Ты должен мне поверить, Тот, – немного успокоившись, сказала я. – Я, Сейди, контролирую ситуацию, и я, а не Изида прошу у тебя помощи. Сет захватил нашего отца.

Я рассказала ему все: начиная от событий в Британском музее до недавнего путешествия Картера к недостроенной красной пирамиде. Тот слушал не перебивая, но на его халате появились новые пятна, будто к общей мешанине добавились и мои слова.

– Помоги нам прочесть свою книгу, – закончила я и попросила Картера достать книгу.

Брат порылся в рюкзаке и вынул книгу, украденную нами в Париже.

– Это ведь ты написал? – спросил он ученого бога. – Здесь говорится, как победить Сета.

Тот раскрыл папирусные страницы и поморщился.

– Терпеть не могу читать свои старые работы. Взгляните на эту фразу! Сейчас я бы ни за что так не написал.

Он стал рыться в карманах халата.

– Слушайте, у кого-нибудь есть красная ручка?

Изида прорывалась сквозь барьеры моей воли.

«Скажи ему: один огненный шар. Только один шар магической огненной силы. Ну что тебе стоит?»

Мне ничего не стоило. Отчасти я даже соглашалась с ней, однако все равно держала богиню под контролем.

– Послушай, Тот. Или Джехути, если тебе это имя больше нравится, – сказала я. – Сет намерен уничтожить Северную Америку. Это самое меньшее. А возможно, весь мир. Погибнут миллионы людей. Ты говорил, что заботишься о равновесии. Так ты поможешь нам или нет?

На какое-то время стало тихо. Только ибисы продолжали легонько постукивать клювами по клавиатуре ноутбуков.

– Вы действительно попали в беду, – согласился Тот. – Но позвольте спросить: почему вы считаете, что отец… поручил вам спасти мир? И почему он освободил богов?

Я едва не сказала: «Чтобы вернуть маму». Нет, я больше в это не верила. И сказала другое:

– Наша мама видела будущее. Она увидела приближающуюся беду. Наверное, они с отцом пытались это предотвратить. Их собственных сил не хватало. И тогда они решили освободить богов.

– И все равно для смертных крайне опасно пользоваться силой богов, – отчеканил Тот. – И потом, это противоречит закону Дома жизни. Кстати, это я убедил Искандара принять такой закон.

Я вспомнила. Покойный верховный чтец что-то говорил мне: «Боги наделены громадной силой, но только люди способны к творчеству».

– Я думаю, мама убедила Искандара в ошибочности этого закона. Он не говорил об этом вслух, но, быть может, мама заставила его изменить свои убеждения. Надвигается что-то настолько опасное, что боги и смертные должны объединить усилия.

– А что надвигается? – поинтересовался Тот. – Восхождение Сета на вершину власти?

Его тон напомнил мне учителей в школе. Они всегда говорили таким тоном, задавая каверзные вопросы.

– Возможно, – уклончиво ответила я. – Но я не знаю. Мы пока можем лишь строить догадки.

Сидевший на полке Хуфу громко рыгнул. Он скалил зубы и улыбался.

– Дельное замечание, Хуфу, – похвалил его Тот. – Эта девочка говорит не так, как Изида. Изида никогда бы не призналась, что не знает чего-то.

Мне пришлось мысленно зажать Изиде рот.

Тот вернул книгу Картеру.

– Вижу, говорить вы умеете. А теперь проверим, умеете ли вы еще и действовать. Я расскажу вам о заклинании, но только в том случае, если вы докажете, что действительно держите ваших богов под контролем и не повторяете прежних… как это теперь называется? А, вспомнил. Прежних шаблонов поведения.

– Проверка? – спросил его Картер. – Что ж, мы согласны.

– Говори за себя, – одернула его я.

При его «домашнем» обучении он не знал, что в школе любая проверка не предвещает ничего хорошего.

– Тебе все равно придется принять мои требования, – сказал мне Тот. – А теперь слушайте задание. В могиле мага находится предмет силы. Принесите его мне.

– Какая еще могила мага? – не поняла я.

Но Тот вынул из кармана кусок мела и что-то начертил в воздухе. Прямо перед ним открылся портал.

– Как тебе удалось? – удивилась я. – Баст нам говорила, что в Дни демонов мы не можем открывать порталы.

– Смертные не могут. А богу магии это под силу. Если справитесь, угощу вас барбекю.

Портал втянул нас в черную пустоту, и кабинет Тота исчез.

24. Я чуть не угробила синие замшевые туфли

Сейди

– Где это мы? – спросила я.

Мы стояли на пустой широкой улице, перед воротами большой усадьбы. Кажется, это все еще был Мемфис. Во всяком случае, деревья, погода и время дня не изменились.

Усадьба занимала самое малое несколько акров. Створки белых металлических ворот ограды были украшены забавными силуэтами гитаристов и нотными значками. За воротами начиналась дорога. Она огибала деревья и подходила к двухэтажному дому с портиком и белыми колоннами.

– Слушай, а ведь я уже видел эти ворота, – сказал Картер.

– Когда?

– Отец как-то возил меня сюда. Гробница великого мага… Должно быть, Тот пошутил.

– Картер, хватит говорить загадками. Здесь кто-то похоронен?

Брат кивнул.

– Это же Грейсленд. Усадьба одного из величайших в мире певцов.

– Здесь жил Майкл Джексон?

– Нет, дурочка, – усмехнулся Картер. – Элвис Пресли.

Я не знала, смеяться мне или ругаться.

– Элвис Пресли? Парень, который выступал в белых костюмах с искусственными бриллиантами? У него еще были черные волосы. Они жутко блестели. Я видела его фото на обложках дедовых пластинок. Ты про того Элвиса?

Картер настороженно озирался по сторонам. Он зачем-то вытащил меч, хотя мы были совсем одни.

– Да, про него. Он здесь жил и умер. Его могила за домом.

Я смотрела на дом с белыми колоннами.

– Известный певец – это понятно. Но неужели Элвис был еще и магом?

– Не знаю, – ответил Картер, сжимая меч. – Тот говорил, что музыка – разновидность магии. Но что-то здесь не так. Почему мы одни? Обычно здесь полно туристов.

– Может, музей закрыли на время рождественских праздников?

– Какой дурак это сделал? Праздники – самое доходное время. Но даже если так, где тогда охрана?

– Слушай, а если Тот сделал то же, что и Зия в Луксоре? Временно отвадил туристов от этого места?

– Возможно, – пробурчал Картер, однако моя догадка его не успокоила.

Он толкнул ворота, и те легко открылись.

– Странно все это.

– Возможно, – согласилась я. – Но уж раз мы здесь, идем отдадим дань памяти Элвису.

Пока мы шли к дому, я не могла отделаться от мысли, что жилище короля рок-н-ролла не очень-то впечатляет. По сравнению с богатыми домами знаменитостей, которые я видела по телевизору, особняк Элвиса выглядел на удивление маленьким. Всего два этажа, кирпичные стены и этот странный портик с белыми колоннами. По обеим сторонам ступенек стояли смешные гипсовые львы. Может, в те времена запросы у звезд были скромнее? А может, Элвис тратил все деньги на свои костюмы с бриллиантами?

Мы остановились у крыльца.

– Значит, отец привозил тебя сюда?

– Да, – ответил Картер, подозрительно озираясь на гипсовых львов. – Отец больше любил джаз и блюз. А Элвиса он ценил за то, что тот сделал музыку чернокожих американцев популярной среди белых. Не зря Пресли называли королем рок-н-ролла.

– Вы специально ездили сюда?

– Нет. В Мемфисе был какой-то симпозиум. Сейчас уже не помню какой. Отца на него пригласили. А раз мы оказались здесь, он сказал, что мы обязательно должны навестить Грейсленд.

– Везло тебе.

Нет, я уже вполне понимала: жизнь Картера с отцом не была сплошным праздником. И все равно чуточку завидовала брату. И не потому, что умирала от желания побывать в Грейсленде. Меня отец никогда никуда не водил. В кои-то веки мы отправились в Британский музей, где он и исчез. Я даже не знала, что отец – поклонник Элвиса, и это меня почему-то коробило.

Мы поднялись по ступенькам. Входная дверь распахнулась сама собой.

– Не нравится мне это, – снова встревожился Картер.

Я обернулась назад, и, как пишут в детективах, у меня кровь заледенела. Я схватилась за руку брата.

– Знаешь, Картер, когда мы говорим о том, что нам не нравится…

К воротам приближались двое магов. Они размахивали жезлами и посохами.

– Быстро в дом! – велел мне Картер.

Времени на осмотр жилища Элвиса у нас не было. Помню, что по левую руку была столовая, а по правую – гостиная, она же музыкальный салон. Там стоял рояль, а проход туда был сделан в виде витражной арки с павлинами. Всю мебель огораживали веревочные барьеры. И запах запомнился какой-то стариковский.

– Предмет силы, – напомнила я. – Где он?

– А я откуда знаю? – огрызнулся Картер. – В туристских проспектах «предметы силы» не значатся!

Я выглянула из окна. Наши враги приближались. Шедший впереди был в джинсах, черной безрукавке, сапогах и поношенной ковбойской шляпе. Видом он больше напоминал бродягу или беглого преступника, чем мага. Его спутник, одетый схожим образом, был покрупнее, лысым, с неопрятной бородой. Руки густо покрывала татуировка. Не доходя метров десяти до крыльца, человек в ковбойской шляпе наклонил посох, который превратился в дробовик.

Я завопила и потащила Картера в гостиную.

Выстрел разнес входную дверь. У меня зазвенело в ушах. Мы вскочили и бросились в глубь дома. Пробежав мимо старомодной кухни, мы оказались в невероятно странном помещении. Даже не знаю, как его правильно назвать. Другого слова, кроме «логово», мне не подобрать. Задняя стена была кирпичной, на ней густо разросся плющ, а посередине журчал водопадик. Ковром служила имитация густого подлеска (кстати, потолок тоже был зеленого цвета). Мебель покрывала резьба с изображением разных зверей. Но мало того – по всему пространству логова были расставлены гипсовые львы и обезьяны. Я понимала, что сейчас не время глазеть на эту жуть, и все-таки задержалась.

– Слушай, у Элвиса что, вкуса не было? – спросила я.

– Это его знаменитые «Джунгли». Он словно хотел позлить своего папочку.

– Ну, если с такой целью…

Грянул второй выстрел.

– Разбегаемся, – бросил мне Картер.

– Это дрянная идея!

Маги уже топали по дому, круша и разбивая все, что попадалось им на пути.

– Я их отвлеку, а ты ищи, – сказал Картер. – Тут рядом – комната с трофеями Элвиса.

– Картер!

Но этот дурень побежал меня защищать. Терпеть не могу, когда он это делает. Мне нужно было бы побежать за ним или в другую сторону, а я застыла, как ледяная статуя. Картер завернул за угол, вскинул меч. Его тело засияло золотистым светом… а потом все пошло наперекосяк.

Бум! Изумрудно-зеленая вспышка сбила Картера с ног. Я с трудом подавила желание завопить во все горло. Неужели в него попали из дробовика? И вдруг Картер стал уменьшаться. Уменьшалось все: тело, одежда, меч… пока он не превратился в зеленую полоску.

Ящерица, которая еще недавно была моим братом, засновала по полу, уцепилась мне за ногу, взобралась на ладонь и отчаянно посмотрела на меня крошечными глазками.

– Разделяемся, – послышалось из-за угла. Голос был грубым и хриплым. – Ищи девчонку. Она тут где-то рядом.

– Ну спасибо, Картер, – прошептала я. – За это тебя раздавить мало.

Я запихнула ящерицу в карман и побежала.

Маги продолжали громить Грейсленд. Непонятно, зачем они ломали мебель и вдребезги разбивали вазы и статуэтки. Но они явно не принадлежали к числу поклонников Элвиса.

Я нагнулась, пробираясь между веревочными ограждениями, переползла через коридор и нашла мемориальную комнату. Она была полна реликвий. На стенах блестели золотые пластинки. В четырех стеклянных витринах висели сценические костюмы Элвиса, усыпанные искусственными бриллиантами. Свет здесь специально сделали тусклым, чтобы у посетителей не зарябило в глазах. Сверху из динамиков изливался голос Элвиса. Он предупреждал всех подряд: делайте что угодно, только не вздумайте наступить на его синие замшевые туфли[34].

Я оглядела помещение, но не нашла ничего магического. Костюмы? Вряд ли Тот рассчитывал, что меня потянет примерить один из них. Тогда что еще? Золотые пластинки? Забавные штучки. Сгодились бы вместо пластмассовых «летающих тарелок», если играть во дворе или в парке. Но и они не нужны Тоту.

– Джеррод! – послышалось справа от меня.

Я метнулась ко второму выходу, но тут откликнулся спутник мага.

– Здесь я, здесь.

Меня окружили.

– Картер, шевели своими ящеричными мозгами, – прошептала я.

Он беспокойно заерзал у меня в кармане, но ничем не помог.

Я запустила руку в мешок, достала жезл. Может, начертить магический круг? Времени нет, да мне и не хотелось вступать в сражение с двумя взрослыми магами. И потом, круг привязал бы меня к одному месту, а мне лучше оставаться подвижной. Я достала палку и превратила ее в посох. Зажечь огонь на конце? А может, обратить его во льва? Только что это даст? У меня затряслись руки. Захотелось сжаться в комок и спрятаться где-нибудь за выставленными реликвиями.

«Позволь мне взять все в свои руки, – сказала Изида. – Я обращу наших врагов в пыль».

«Нет», – мысленно ответила я.

«Ты погубишь нас обеих».

Изида так и напирала, пытаясь одержать верх. Я чувствовала, до чего она зла на этих магов. Как они смели нам угрожать? Наверное, у нее хватило бы силы уничтожить их одним словом.

Но я не поддалась ее напору. Мне вспомнились слова Зии: «Используй все, что у тебя под рукой». Что у меня под рукой? Я посмотрела на тусклое освещение. Если сделать его еще тусклее…

– Тьма, – прошептала я.

Мне сдавило живот. Свет замигал. Музыка смолкла. Комната погружалась в темноту. Даже полоски солнечного света, пробивавшиеся из-за штор, стали тускнеть. И вот она, желанная темнота.

– Джеррод! – послышалось слева от меня. – Опять твои фокусы?

– Это не я, Уэйн, – отозвался Джеррод. – Чуть что – сразу я виноват.

Уэйн пробормотал что-то на древнеегипетском, продолжая двигаться в мою сторону. Нужно его отвлечь.

Я закрыла глаза и представила себе все вокруг. Невзирая на темноту, я по-прежнему чувствовала, что Джеррод ковыляет по коридору, где-то слева от меня. Справа, возле стены, я ощущала Уэйна. Он находился всего в нескольких шагах от двери. И еще я отчетливо представила четыре стеклянные витрины с костюмами Элвиса.

«Они разрушают твой дом, – мысленно обратилась я к духу певца. – Защищай Грейсленд!»

У меня в животе все напряглось, будто я пыталась поднять штангу. Потом дверцы стеклянных витрин распахнулись. Послышалось шуршание материи (как паруса на ветру), и четыре белых костюма взмыли в воздух. Разделившись по двое, они полетели к обеим дверям.

Первым костюм Элвиса атаковал Уэйна. Маг с воплем выстрелил. Вскоре завопил сбитый с ног Джеррод. Он упал, точно тяжелое кресло или комод. Я решила двигаться в его направлении. Уж лучше он, запутавшийся в складках костюма Элвиса, чем вооруженный дробовиком Уэйн. Я выскользнула в коридор, оставив Джеррода барахтаться на полу.

– Стой! Не уйдешь! – кричал он.

«Расправься с ним, пока он не встал, – требовала Изида. – Сожги его дотла!»

Часть меня понимала правоту ее слов. Еще немного, и Джеррод снова пустится за мной в погоню. Но другая часть меня не хотела причинять ему вред. Он действовал не по своей воле. И потом, вместе с ним сгорели бы и костюмы Элвиса.

Найдя дверь, я выбежала на залитое солнцем пространство.

Это был задний двор Грейсленда. Неподалеку булькала вода в большом фонтане. Фонтан окружало несколько могильных камней. На вершине одного из них, под стеклянным колпаком горел вечный огонь. Камень утопал в цветах. Должно быть, это и есть могила Элвиса.

И она же – «гробница мага»?

Возможно. Мы искали в доме, а «предмет силы» находится в его могиле. Вот только в какой именно?

Я еще не успела подойти к могиле, как дверь дома со стуком распахнулась. На крыльцо вывалился лысый маг с косматой бородой. Вокруг его шеи были обмотаны рукава изодранного костюма Элвиса, как будто он тащил певца на закорках.

– Вот ты где! – пробормотал маг, срывая с себя лохмотья белого костюма.

Судя по голосу, это и был Джеррод.

– Сопливая девчонка, а столько хлопот нам задала!

Он опустил посох и выбросил вспышку зеленого света. Я вскинула руку и отразила удар. Послышалось голубиное воркование, и к моим ногам сверху упала «свежепревращенная» ящерица.

– Прости, – извинилась я перед ящерицей, еще недавно бывшей голубем.

Джеррод зарычал и бросил посох. Этот маг явно специализировался на ящерицах, поскольку посох превратился в комодского варана величиной с лондонское такси.

Варан с умопомрачительной быстротой устремился ко мне. Он разинул пасть и наверняка перекусил бы меня пополам, если бы я не сумела вогнать ему в пасть свой посох.

– Настырная девчонка! – засмеялся Джеррод.

Челюсти варана сомкнулись. Еще немного, и хрустнет дерево перекушенного посоха, а потом это чудовище примется за меня.

«Помогай», – попросила я Изиду.

Я нуждалась в ее силе и опыте, но не хотела позволять ей брать верх над собой. Чтобы вам было понятнее, это чем-то похоже на серфинг, когда тебя несет приливная волна, а ты стоишь на доске и отчаянно пытаешься не свалиться в воду. Я ощущала опыт тысячелетий, я ощущала силу Изиды. Она предложила мне несколько вариантов. Я выбрала самый простой и направила магическую силу в посох. Он нагрелся и засветился ярко-белым светом. Варан зашипел. Посох удлинялся, заставляя ящерицу шире разевать пасть. Потом еще шире, еще. Потом… бум!

Варан взорвался. Вниз упали обугленные щепки. Это все, что осталось от посоха Джеррода.

Маг очумело пялился на меня и на сожженный посох, но долго любоваться я ему не позволила. Брошенный мною жезл с силой ударил Джеррода по лбу. Глаза мага скосились к переносице, и он грохнулся на дорожку. Жезл вернулся ко мне.

Можно было бы торжествовать победу. Я так обрадовалась, что совсем забыла про Уэйна. А тот выбрался на крыльцо и едва не споткнулся о своего дружка. Впрочем, он устоял на ногах и мгновенно оценил ситуацию.

– Ветер! – крикнул Уэйн, и сейчас же посох вырвался из моих рук и оказался у него.

– Хорошо воюешь, дорогуша, – злорадно улыбнулся Уэйн. – Но магия стихий всегда быстрее любой другой.

Держа в руках и свой посох, и мой, он ударил концами по дорожке. Песок сразу же потек, как вода. Я зашаталась и выронила жезл. Встав на колени, я тщетно пыталась отползти назад. Уэйн тем временем распевал заклинания, призывая огонь снизойти на оба посоха.

«Веревка, – подсказала мне Изида. – У каждого мага есть с собой веревка».

Я была сильно напугана и не сразу вникла в ее слова. Но рука моя словно сама собой тут же полезла в сумку и вытащила… даже не моток, а всего лишь кусочек. Я вспомнила трюк, проделанный Зией в нью-йоркском музее. Я швырнула в Уэйна обрывок веревки и произнесла подсказанное Изидой слово: «Тас!»

В воздухе, над головой Уэйна, вспыхнул золотистый иероглиф.

Веревка удлинялась на лету и шипела, как рассерженная змея. Уэйн вытаращил глаза. Он попытался сжечь веревку пламенем обоих посохов, но та оказалась слишком проворной. Она спутала магу ноги. Уэйн повалился на бок, а веревка в считаные секунды обвила его с головы до ног, превратив в кокон. Маг дергался, кричал и обзывал меня нелестными эпитетами.

Я встала. Джеррод по-прежнему находился без сознания. Я нагнулась за своим посохом, лежавшим возле спеленатого Уэйна. Маг продолжал дергаться и ругался на древнеегипетском со странным акцентом американца-южанина.

«Добей его, – требовала Изида. – Он еще может говорить, а это опасно. Он не успокоится, пока не расправится с тобой».

– Огонь! – крикнул Уэйн. – Вода! Сыр!

Но даже призывание сыра ему не помогло. Мне подумалось, что злость мешала ему сосредоточиться и перекрывала магическую силу. Вот только надолго ли?

– Молчание, – произнесла я.

Уэйн лишился голоса. Он продолжал кричать, но из горла не раздавалось ни звука.

– Я тебе не враг, но не позволю, чтобы ты меня убил, – сказала я.

У меня в кармане что-то шевелилось. Ах да, Картер. Я вытащила его. С братом было все в порядке, если не считать того, что он все еще оставался ящерицей.

– Попробую вернуть тебе человеческий облик, – пообещала я Картеру. – Надеюсь, что хуже не сделаю.

Он что-то проверещал. Кажется, он сомневался в моих способностях.

Я закрыла глаза и представила Картера обычным четырнадцатилетним, плохо одетым парнем. Картина получилась вполне убедительной. Я добавила к ней несколько воспоминаний о том, как Картер откровенно злил меня. Ящерица начала тяжелеть у меня в руках. Я опустила ее на землю, где она продолжила превращение. На счет «три» Картер вернулся в прежний свой облик. Он лежал на животе. Рядом валялись меч и рюкзак.

Брат выплюнул комок травы.

– Как это у тебя получилось?

– Сама не знаю. Ты проверь, я ничего не напутала?

– Огромное спасибо.

Картер встал и убедился, что на руках у него пять пальцев. Потом он заметил магов и удивленно разинул рот.

– Чем это ты их?

– Магией. Одного связала. Другого просто вырубила на время.

– Нет, я не об этом.

Он попытался найти нужные слова, потом лишь кивнул в сторону обоих магов.

Я посмотрела на них и вскрикнула. Уэйн не шевелился. Глаза и рот были открыты, но он не моргал и не дышал. Джеррод выглядел так, будто его заморозили. Пока мы смотрели, рты обоих магов начали светиться, будто они проглотили зажженные спички. Потом из губ каждого вылетело по желтому огненному шарику. Шарики поднялись вверх и растворились в солнечном свете.

– Что это такое? – всполошилась я. – Их души? Они что, мертвые?

Картер осторожно подошел к ним и потрогал шею Уэйна.

– Слушай, это не кожа, а просто камень какой-то.

– Я тут ни при чем. Я не превращала их в камень!

Картер подошел к Джерроду. Потрогал лоб в том месте, куда попал мой жезл.

– Он треснул.

– Что-о?

Картер выхватил меч. Я не успела даже крикнуть, как он рукояткой ударил по лицу Джеррода. Голова мага развалилась на куски, словно цветочный горшок.

– Они оба из глины. Шабти – вот они кто.

Картер лягнул руку Уэйна. Та с хрустом отломилась.

– Но ведь они произносили заклинания. Переговаривались. Они были совсем настоящими.

У нас на глазах шабти рассыпались в пыль. От них не осталось ничего, кроме обрывка веревки, двух посохов и грязных лохмотьев.

– Наверное, Тот нас проверял, – предположил Картер. – Но эти огненные шарики…

Он вдруг нахмурился, будто вспоминал что-то важное.

– Наверное, это были частички магии, которые делали их живыми, – высказала я предположение. – Потом эти частички вернулись к хозяину. Что-то вроде отчета о проделанной работе. Как ты думаешь?

Мне собственные рассуждения казались вполне убедительными, но Картер меня не слушал. Он выглядел встревоженным.

– Это что, весь дом в таком состоянии? – спросил он, указывая на развороченную заднюю дверь.

– Хуже.

Под лохмотьями Джеррода валялся изорванный костюм Элвиса, в песке блестели отлетевшие бриллианты. Пусть у короля рок-н-ролла и не было вкуса, но он не заслужил такого отношения к своему дому. А если это место так много значило для нашего отца… И вдруг меня осенило.

– Какие слова говорил Амос, когда восстанавливал разбитое блюдце?

– Сейди, тут целый дом. Это тебе не блюдце.

– Вспомнила! – обрадовалась я. – Хи-хем!

На моей ладони вспыхнул золотистый иероглиф.

Я подняла ладонь и сдула иероглиф, заставив его двигаться к дому. Весь Грейсленд засветился. Куски двери встали на места. Обрывки костюма Элвиса исчезли.

– Ух ты, – восторженно прошептал Картер. – А как ты думаешь, внутри все тоже восстановилось?

– Я…

Перед глазами у меня замелькали круги. Ноги подогнулись. Если бы Картер меня не подхватил, я бы шмякнулась головой о бордюр дорожки.

– Отлично. Ты настоящий маг, Сейди. Даже не верится.

– Только мы до сих пор не нашли «предмет силы».

– Кажется, нашли.

Он кивнул в сторону могилы Элвиса. Там что-то блестело. Я присмотрелась. Кто-то из поклонников Элвиса оставил ожерелье с весьма характерным крестом. Верхняя часть в форме петельки, такой же крест был на маминой футболке. Я сразу вспомнила ту фотографию.

– Анкх, – прошептала я. – Египетский символ вечной жизни.

Картер приподнял ожерелье. К нему был прикреплен небольшой свиток папируса.

– Что это? – пробормотал брат, разворачивая свиток.

Он так долго рассматривал содержимое свитка, что я бы не удивилась, если бы его глаза просверлили там дырку.

Я подошла и заглянула Картеру через плечо.

Рисунок выглядел достаточно древним. На нем пятнистая кошка держала в лапе кинжал и отсекала голову змее.

Внизу черным маркером было написано: «Продолжайте битву!»

– Ну что за вандализм? – возмутилась я. – Изгадить маркером древний рисунок! И странно, что ожерелье и картинка оказались на могиле Элвиса.

– Я уже видел такие картинки, – рассеянно произнес Картер. – На многих гробницах. Сам не знаю, почему мне не пришло в голову…

Я стала разглядывать рисунок. В нем было что-то очень знакомое.

– Ты знаешь смысл этой картинки? – спросила я.

– Это кошка, которая защищала Ра от его главного врага – Апофиса.

– Так он змей?

– Да, Апофис был…

– Воплощением хаоса, – перебила я, вспоминая слова Нут.

Картера это сильно удивило.

– Да. Верно. Апофис был еще хуже Сета. По представлениям египтян, когда Апофис проглотит солнце и уничтожит Творение, наступит конец света.

– Но… кошка убила змея, – сказала я.

Мне очень хотелось на это надеяться.

– Убила и вынуждена убивать снова и снова. Помнишь, Тот говорил о повторяющихся шаблонах поведения? Я как-то спросил у отца имя этой кошки. Отец сказал, что точного имени никто не знает, но многие видели в ней Сехмет – неистовую богиню-львицу. Ее называли Глазом Ра, поскольку она выполняла всю грязную работу. Ра высматривал врага, а она убивала.

– И что тебя удивляет?

– Кошка вовсе не похожа на Сехмет. Мне показалось…

Я вдруг увидела, и меня пробрала дрожь.

– Конечно, это не Сехмет. Защитница Ра выглядит совсем как Маффин. Это Баст.

Земля вокруг нас задрожала. Фонтан начал светиться, и в нем появился портал.

– Идем, – сказала я. – У меня есть вопросы к Тоту. А потом я намерена щелкнуть его по клюву.

25. Мы выигрываем эксклюзивный тур в страну мертвых

Картер

Когда тебя превращают в ящерицу – это серьезно портит день. Я старался не показывать виду, но настроение у меня было препаршивое.

Наверное, вы подумаете: «Ты уже превращался в сокола. Какая разница?» А такая, что тогда я превращался по собственному желанию. Здесь же меня превратили насильно. Ощущения совсем другие. Представьте, что вас запихнули в пресс для мусора и все ваше тело стало меньше вашей руки. Это не только больно, но еще и унизительно. Враг представляет вас безобидной глупой ящерицей, затем направляет на вас свою волю, обволакивает своими мыслями… и вы становитесь тем, кем ему надо. Конечно, могло быть и хуже, если бы ему вздумалось превратить меня в крылана. Но все равно…

Само собой, я был благодарен Сейди за спасение, однако чувствовал себя полнейшим лузером. Мало того что я облажался на баскетбольной площадке, играя с павианами. Так еще не смог противостоять двум шабти. Странно, в аэропорту я победил куда более сильного и опасного Лероя. А тут двое магов (да еще и глиняных) в первые же минуты сделали меня ящерицей. Каковы мои шансы в сражении с Сетом?

Потом мне стало не до размышлений. Портал вывел нас не в кабинет Тота, а совсем в другое место. Перед нами возвышалась пирамида из стекла и металла. По высоте она лишь немногим уступала пирамидам Гизы. За ней тянулись силуэты зданий центральной части Мемфиса. А за спиной катила свои воды Миссисипи.

Заходящее солнце окрашивало речную воду и пирамиду в золотистый цвет. На ступенях, чуть поодаль от двадцатифутовой статуи Рамсеса Великого, Тот устроил пикник. Барбекю из ребрышек и грудинки, хлеб, маринованные огурчики и, конечно же, музыка в исполнении бога. Он захватил портативный усилитель. Рядом стоял Хуфу, зажимая уши руками.

– Недурно, – пробормотал Тот и издал на гитаре звук, похожий на предсмертный крик больного осла. – Вы остались живы.

Я глазел на пирамиду.

– Откуда она взялась? Никак это ты ее построил?

Я вспомнил красную пирамиду в расщелине горы и представил себе богов, возводящих пирамиды по всей территории Соединенных Штатов.

– Мне не нужно было ее строить, – усмехнулся Тот. – Ее построили жители Мемфиса. Вы же знаете: в людях никогда не умирает память о Египте. Всякий раз, когда строят город на берегу реки, они вспоминают свое наследие, скрытое в глубинах подсознания. Эта пирамида называется «Арена» – шестая в мире по высоте. Поначалу она использовалась под стадион для… Хуфу, как называется твоя любимая игра?

– Агх! – сердито отозвался павиан.

Видели бы вы, каким взглядом он меня наградил!

– Да-да, баскетбол, – сказал Тот. – Но потом для пирамиды наступили тяжелые времена. Несколько лет она пустовала. К счастью, этот период кончился. Здесь разместится центр знаний, о котором я вам говорил. Вы принесли анкх?

Не знаю, стоило ли нам помогать Тоту, однако сами мы нуждались в его помощи. Я бросил ему ожерелье.

– Великолепно, – обрадовался он. – Анкх с могилы Элвиса. Могущественная магия!

– Мы едва не погибли, добывая эту штучку. – Сейди сердито сжала кулаки. – Ты обманул нас.

– Никакого обмана, – возразил Тот. – Всего лишь испытание.

– А эти шабти? Тоже испытание? – не унималась Сейди.

– Они – мое лучшее творение за много веков. Жаль было разрушать их, но я бы не рискнул устроить вам сражение с настоящими магами. Шабти оказались удачной заменой.

– Получается, ты видел все наши злоключения? – спросил я.

– В общем-то, да.

Тот протянул руку. На его ладони плясали желтые огненные шарики – те, что вылетели изо ртов шабти.

– В вашем мире это называется… записывающее устройство. Я получил полный отчет. Не скрою, Сейди, меня впечатлили твои действия. Ты одолела шабти, не убивая их. Ты управляла своей магией и сдерживала напор Изиды. А ты, Картер, правильно сделал, что превратился в ящерицу.

Я подумал, что Тот насмехается надо мной. Но его глаза смотрели на меня с искренней симпатией, будто моя неудача тоже являлась чем-то вроде испытания.

– Картер, у тебя впереди – сражения с более могущественными и беспощадными врагами, – напомнил Тот. – Дом жизни уже послал своих лучших магов против вас обоих. Но вы найдете и друзей там, где меньше всего ожидаете их найти.

Не знаю почему, но у меня возникло ощущение, что он говорил про Зию… а может, мне просто хотелось так думать.

Тот встал, отдал гитару Хуфу, а ожерелье с анкхом бросил к статуе Рамсеса. Оно защелкнулось на каменной шее фараона.

– Принимай подарок, Рамсес, – сказал Тот. – Пробуждайся к новой жизни.

Статуя слегка осветилась. Потом свечение распространилось на всю пирамиду и наконец начало медленно гаснуть.

– Думаю, мне будет здесь хорошо, – размышлял вслух Тот. – Когда вы навестите меня снова, я встречу вас в своей новой лаборатории. Я сделаю ее просторнее прежней.

Я вовсе не обрадовался перспективе новой встречи с Тотом, но постарался сосредоточиться на сегодняшнем дне.

– Мы там нашли еще кое-что, – сказал я. – И надеемся, что ты нам объяснишь смысл…

Я достал картинку с изображением кошки и змеи.

– Кошка и змея, – равнодушно произнес Тот.

– Благодарю за столь исчерпывающий ответ, бог мудрости. Это ведь ты подложил ее туда? Ты пытаешься дать нам какой-то ключ.

– Кто? Я? – удивился Тот.

«Убей его, и дело с концом», – посоветовал Гор.

«Заткнись».

«Тогда хотя бы сломай его гитару».

– Кошка – это Баст, – сказал я, пытаясь игнорировать болтовню Гора. – Есть ли здесь какая-то связь с причиной, заставившей наших родителей освободить богов?

Тот кивнул в сторону тарелок с угощением.

– Я обещал вам барбекю.

Сейди сердито топнула ногой.

– Слушай, Джехути! У нас была с тобой договоренность!

– Знаешь… мне нравится это имя, – рассеянно произнес Тот. – Но только не в твоих устах. По-моему, мы договаривались, что я расскажу вам, как пользоваться книгой заклинаний. Желаете услышать?

Он протянул руку. Я неохотно вытащил из рюкзака книгу и подал богу.

Тот раскрыл книгу.

– Ах, прошлое, прошлое. Сколько формул. В давние дни мы верили в силу ритуала. Хорошее заклинание требует нескольких недель подготовки и разных экзотических атрибутов, собранных со всего света.

– У нас нет этих нескольких недель, – напомнил я.

– Спешка. Вечная спешка, – вздохнул Тот.

– Агх, – согласился Хуфу, обнюхивая гитару.

Тот закрыл книгу и вернул ее мне.

– Здесь содержится заклинание, способное уничтожить Сета.

– Мы это знаем, – просветила бога Сейди. – Оно может уничтожить его навсегда?

– Нет, конечно. Заклинание уничтожит его облик в этом мире, изгонит Сета в Дуат и ослабит его силу до такой степени, что он очень и очень долго не сможет оправиться. Думаю, несколько столетий.

– Приятно слышать. А как нам прочесть это заклинание? – спросил я.

Тот изумленно посмотрел на меня, словно я не понимал очевидных вещей.

– Сейчас ты не сможешь ничего прочитать из этой книги. Слова нужно произносить только в присутствии Сета. Когда это случится, Сейди должна открыть книгу и прочесть заклинание. В нужное время она узнает, что и как надо делать.

– Отлично, – фыркнула Сейди. – А Сет будет спокойненько стоять передо мной и слушать смертный приговор.

Тот пожал плечами.

– Я и не говорил, что это легко. К тому же вам понадобятся два дополнительных условия. Первое – знать тайное имя Сета.

– Что? – взвился я. – Как мы его узнаем?

– Думаю, это будет нелегко, – согласился Тот. – Тайное имя не записано ни в какой книге. Оно должно прозвучать из уст владельца, в его произношении. Лишь тогда оно даст вам власть над Сетом.

– Потрясающе. Мы припрем Сета к стенке и заставим сказать свое тайное имя.

– Проще выведать имя обманом. Или убедить Сета его произнести, – посоветовал Тот.

– А другие способы есть? – спросила Сейди.

Тот стряхнул с халата чернильную кляксу. Иероглиф превратился в мотылька и упорхнул.

– Думаю… есть. Можно попросить ту, кто ближе всех к Сету, кто любит его сильнее других. Она тоже наделена способностью произнести его истинное имя.

– Но Сета никто не любит! – уверенно заявила Сейди.

– Его жена, – возразил я. – Богиня Нефтида.

Тот кивнул.

– Богиня рек. Возможно, она вам встретится в какой-нибудь реке.

– Чем дальше, тем веселее, – пробурчал я.

– А второе условие? – недоверчиво спросила Сейди.

– Иметь при себе один предмет. Перо истины.

Сейди решила, что Тот шутит, но я сразу понял его слова, и у меня сердце ушло в пятки.

– Ты имеешь в виду – из Страны мертвых? – уточнил я.

– Конечно, – обрадовался Тот, словно профессор, получивший верный ответ от студента.

– О чем вы говорите? – забеспокоилась Сейди.

Скрывая страх, я начал объяснять:

– Когда в Древнем Египте кто-то умирал, ему предстояло путешествие в Страну мертвых. Опасности путешествия вовсе не преувеличены. В конце путешествия умерший попадал в Зал суда, где его сердце взвешивали на весах Анубиса[35]. На одну чашу клали сердце, на другую – перо истины – страусиное перо богини Маат, олицетворяющей истину. Если умерший выдерживал испытание, ему даровали вечное блаженство. Если нет – чудовище пожирало его сердце, и всякое существование прекращалось.

– Аммит-пожиратель[36], – с какой-то грустью произнес Тот. – Симпатичный малыш.

Сейди опешила.

– Это что же, мы должны отправиться за пером туда? В Зал суда?

– Возможно, вам повезет и Анубис будет в хорошем настроении, – предположил Тот. – С ним это иногда бывает. Где-то раз в тысячу лет.

– Но как мы вообще попадем в Страну мертвых? – спросил я. – Разве там можно оказаться… не умерев?

Тот задумчиво глядел на западную часть горизонта. Заходящее солнце из золотисто-оранжевого становилось кроваво-красным.

– Ночью, по реке, – сказал бог. – Так большинство людей попадают в Страну мертвых. Я бы взял лодку. Там, где кончается река, вас встретит Анубис.

Он махнул в северном направлении, потом замотал головой и указал на юг.

– Совсем забыл! Здесь все наоборот. Здешние реки текут на юг.

– Агх! – высказался Хуфу.

Он ударил по струнам и выдал очень недурной рок-н-ролльный аккорд. Играл он гораздо лучше Тота. Затем павиан рыгнул и как ни в чем не бывало отложил гитару. Бог согласно кивнул, будто Хуфу сказал что-то важное.

– Хуфу, а ты уверен? – спросил Тот.

Хуфу, как всегда, ответил своим «агх».

– Что ж, это правильно, – вздохнул Тот. – Хуфу решил отправиться с вами. Я предлагал ему остаться здесь и набирать на компьютере мою докторскую диссертацию по квантовой физике, но его это не интересует.

– Даже странно, что Хуфу не интересуется квантовой физикой, – съязвила Сейди. – Но мы с удовольствием отправимся вместе с ним. Только где взять лодку?

– В вас течет кровь фараонов. А у фараонов всегда есть доступ к лодкам, баркам и вообще всему, что плавает. Только употребите это с пользой.

Тот махнул в сторону реки. К берегу неторопливо подходил старомодный колесный пароход. Из труб валили клубы дыма.

– Счастливого пути. До встречи, – сказал Тот.

– И где она будет? – спросил я.

Но отвечать было уже некому. Бог исчез вместе с гитарой, барбекю и прочим угощением.

– Замечательно, – выдохнула Сейди.

– Агх! – согласился Хуфу.

Он взял нас за руки и повел к берегу.

26. На борту «Царицы Египта»

Картер

Итак, вместо лодки мы получили целый пароход. Вполне подходящая посудина для путешествия в Страну мертвых. На пароходе было несколько палуб с затейливыми перилами, выкрашенными в черный и зеленый цвета. Гребные колеса вспенивали речную воду, а чуть выше колес блестело выведенное золотом название судна – «Царица Египта».

На первый взгляд пароход казался обычным туристским аттракционом; что-то вроде плавучего казино или круизного парома для престарелых путешественников. Приглядевшись, я заметил странные мелочи. Название парохода было написано не только по-английски, а еще иероглифами и демотическим письмом. Дым, валивший из труб, изобиловал золотыми искорками, отчего казалось, что котлы здесь топят золотом. Над палубами кружились разноцветные огненные шарики. А на носу парохода моргали два больших нарисованных глаза. Они не только моргали, но и внимательно следили за рекой.

– Ну и ну, – сказала Сейди.

– Я видел такие глаза на лодках. Эта традиция до сих пор сохраняется в Средиземноморье. Но не припомню, чтобы нарисованные глаза моргали.

– Да я не про эти дурацкие глаза. Видишь женщину на самой верхней палубе?

Сейди прищурилась, потом заулыбалась и радостно крикнула:

– Баст!

Так и есть. Наша любимая киса выглядывала из окошка рулевой рубки. Я уже собрался помахать ей, как вдруг заметил рядом с Баст более чем странного рулевого. У него было вполне человеческое тело, в белой форме капитана речного судна. Но вместо головы и шеи из белого воротничка торчало… лезвие двойного топора. Причем не такого, каким колют дрова. Я говорю о боевом обоюдоостром топоре с изогнутыми лезвиями. Одна половина заменяла лицо, другая – затылок. Обе были покрыты засохшими красными пятнами весьма подозрительного вида.

Пароход подошел к пристани. Огненные шарики засуетились, опуская трап, отвязывая канаты и делая всю прочую работу, какую на обычных судах выполняют матросы. Не знаю, как им удавалось обходиться без рук и как они ничего не сожгли. Но зрелище меня не особо удивило. За последние дни я видел и более диковинные штучки.

Баст спустилась вниз. Едва мы ступили на борт, она бросилась обнимать всех нас, включая и Хуфу. Павиан радостно ее приветствовал и даже осмотрел ей волосы на предмет насекомых.

– Как я рада, что вы живы, – призналась Баст. – Ну, рассказывайте, что с вами происходило.

Мы вкратце пересказали события дня, и Баст ужаснулась:

– Могила Элвиса! Ну Тот и хватил. Жестокое испытание. Раньше он был помягче. Стареет. Не могу сказать, что очень уж рада снова оказаться на этом пароходе. Ненавижу воду. Но надо думать…

– Так ты уже бывала на «Царице Египта»? – спросил я.

Улыбка Баст погасла.

– Как всегда, миллион вопросов. Давайте сначала поедим. Капитан ждет.

Меня не вдохновляла неизбежная встреча с топороголовым человеком, но еще меньше меня вдохновлял рацион Баст: поджаренный сыр и «Фрискис». Может, на корабле все-таки есть повар? С этими мыслями я пошел вслед за богиней в корабельную столовую.

Столовая представляла собой целый зал, оформленный в египетском стиле. Стены украшали цветные росписи с изображением богов. В потолок упирались золоченые колонны. На длинном столе был выставлен просто умопомрачительный набор разных кушаний и закусок, и среди них – сэндвичи, пицца, гамбургеры и даже мексиканские блюда. Роскошная компенсация за барбекю Тота, которое мы так и не попробовали. На боковом столе, рядом с ведерком со льдом, красовался безупречный строй золотых бокалов и большой сатуратор с газировкой и двадцатью сортами сиропа. Стулья красного дерева формой своей походили на павианов. Мне сразу вспомнились «Джунгли» в Грейсленде, но Хуфу чувствовал себя здесь как дома. Он потявкал возле стула, показывая, кто здесь является главной обезьяной, после чего взгромоздился на сиденье. Схватив из вазы с фруктами спелый плод авокадо, Хуфу немедленно стал очищать кожуру.

В дальнем конце зала открылась дверь, и мы снова увидели топороголового человека. При входе ему пришлось пригнуться, чтобы не разнести дверной косяк.

– Приветствую вас, господин и госпожа Кейн, – кланяясь, произнес капитан.

Рта он, естественно, не имел. «Голосом» служила вибрация переднего лезвия топора. В свое время мне попалось забавное видео: какой-то чудак играл на пиле, ударяя по ней молотком. Примерно так же звучали и слова капитана.

– Для меня большая честь принимать вас на борту моего судна.

– Госпожа Кейн, – повторила Сейди. – Мне нравится.

– Меня зовут Окровавленный Топор, – представился капитан. – Какие будут приказания?

– Он готов выполнять наши приказы? – повернувшись к Баст, спросила изумленная Сейди.

– В пределах разумного, – уточнила Баст. – Он связан с вашей семьей. Ваш отец…

Здесь наша киса почему-то закашлялась.

– В общем, этот пароход вызвали ваши родители.

Я неправильно назвал капитана топороголовым человеком. Он не был ни человеком, ни богом. Он был демоном. Услышав слова Баст, капитан неодобрительно завибрировал.

– Богиня, разве ты им еще не сказала?

– Все в свое время, – проворчала Баст.

– О чем ты должна была сказать? – спросил я.

– Так, некоторые мелочи, – поспешно ответила она. – Этот корабль можно вызвать только один раз в год и только в случае крайней необходимости. Сейчас вы должны будете отдать капитану распоряжения. Ему необходимы ясные и четкие указания. От этого зависит безопасность путешествия.

Я пытался понять, почему Баст так нервничает. Топороголовый демон ожидал приказаний, и пятна засохшей крови на лезвиях подсказывали мне, что лучше не испытывать его терпение.

– Нам нужно добраться до Зала суда, – сказал я капитану. – Отвези нас в Страну мертвых.

Окровавленный Топор задумчиво загудел.

– Я исполню твое приказание, господин Кейн, но это потребует времени.

– У нас его очень мало. – Я повернулся к Сейди. – Сейчас что, вечер двадцать седьмого декабря?

Она кивнула.

– Послезавтра на рассвете Сет завершит строительство своей пирамиды. Если мы его не остановим, он уничтожит весь мир. Так что, капитан Большой Топор, мы очень торопимся.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – пообещал капитан, и его голосе появились, я бы сказал, резкие нотки. – Команда готовит ваши каюты. Соблаговолите отобедать, пока идут приготовления.

Я взглянул на стол, ломящийся от еды, и только сейчас понял, до чего же голоден. Последний раз я ел в комнатке на верхушке монумента Вашингтона.

– Спасибо, мы с удовольствием поедим.

Капитан согнулся в поклоне, отчего стал немного похож на гильотину. Затем он покинул столовую.

Поначалу мне было не до разговоров. Я набросился на еду: проглотил сэндвич с ростбифом, пару кусков вишневого пирога с мороженым и выпил три бокала имбирного пива. Только тогда я почувствовал некоторую сытость.

Сейди ела мало. Конечно, она успела перекусить, пока мы летели в Мемфис. Сестра жевала сэндвич с сыром и огурцом, запивая это «Рибеной»[37] – ее любимым английским напитком. Хуфу уплетал все, что оканчивалось на «о», и на его трапезу было лучше не смотреть.

Официантами нам служили все те же огненные шарики. Они наполняли наши бокалы и убирали грязные тарелки.

После нескольких дней, когда мы только и делали, что убегали и улетали от погони, было приятно спокойно сидеть за столом и никуда не спешить. Узнав, что капитан не может мгновенно доставить нас в Страну мертвых, я даже обрадовался.

– Агх! – рыгнул Хуфу.

Он вытер рот и схватил огненный шарик. Шарик в его руках вырос до размеров баскетбольного мяча. Павиан посмотрел на меня и фыркнул.

На этот раз я хорошо понял павианский язык. В переводе на человеческий это звучало так: «Пойду поиграю в баскетбол, но один. Тебя не приглашаю. Ты и бросать нормально не умеешь».

– Конечно, иди, – сказал я ему, покраснев от его намеков. – Приятной тебе игры.

Хуфу снова фыркнул, взял светящийся «мяч» и убежал. Неужели на пароходе была баскетбольная площадка?

У Баст тоже что-то не было аппетита. Она едва притронулась к своей любимой кошачьей еде – «Фрискис» с тунцом.

– Не голодна? – спросил я у нее.

– Что? А-а… нет.

Баст вертела в руках пустой бокал. На ее лице отражалось чувство, не свойственное кошкам, – чувство вины.

Мы с Сейди переглянулись.

«Спроси ее».

«Сам спроси».

Что касается таких игр в гляделки, я вынужден признать за сестрой безусловное первенство. Я проиграл.

– И все-таки, Баст, о чем капитан просил тебя рассказать нам?

– О чем? – повторила она, растягивая время. – Этих демонов послушаешь… Магия заставляет Окровавленный Топор повиноваться, но если магическая сила исчезнет, поверьте мне, он изрубит нас на мелкие кусочки.

– Баст, не перескакивай на другую тему.

От ее бокала на столе остался влажный кружок. Баст чертила там иероглифы.

– Мне тяжело это рассказывать… Я не была на борту этого парохода с того самого вечера, когда погибла ваша мать. Ваши родители вызвали судно, и оно стояло у причала на Темзе. После… катастрофы ваш отец привел меня сюда. Здесь мы и заключили с ним договор.

Я вдруг понял, что «здесь» означало «за этим столом». Я представил отца, раздавленного горем и отчаянием. И некому было его утешить, кроме богини кошек, демона с топором вместо головы и стайки огненных шариков.

Свет в столовой потускнел. Я смотрел на лицо Баст и думал о рисунке, найденном нами в Грейсленде. Даже в своем человеческом облике Баст очень сильно была похожа на кошку, нарисованную неизвестным художником много тысяч лет назад.

– Это ведь было не просто чудовище из мира хаоса, – сказал я.

– Ты о ком? – насторожилась Баст.

– О противнике, с которым ты сражалась, пока наши родители не освободили тебя из обелиска. Я знаю, кто это был. Апофис!

Огненные шарики испуганно гасли. Один упал в тарелку и барахтался там.

– Не произноси имя змея вслух, – предостерегла меня Баст. – Особенно в преддверии ночи. Ночь – его время и его царство.

– Значит, это правда, – сказала Сейди. Чувствовалось, что ей страшно. – Почему ты нам раньше не сказала? Зачем врала?

Баст отвела глаза. В полутьме она выглядела совсем хрупкой и очень уставшей. На лице ее проступили шрамы от давних битв.

– Я была Глазом Ра, – тихо призналась Баст. – Защитницей бога солнца, орудием его воли. Представляете, какая это честь?

Баст растопырила пальцы и разглядывала свои длинные острые ногти.

– Когда люди видят изображения кошки-воительницы Ра, они думают, что это львица Сехмет. Верно, она была первой воительницей. Но она оказалась слишком жестокой и неуправляемой. В конце концов Ра прогнал ее и избрал своей защитницей меня, маленькую Баст.

– Ты что, стыдишься этого? – удивилась Сейди. – Говорила же, что это большая честь.

– Ах, Сейди. Поначалу я так гордилась своей миссией. Сотни лет подряд я сражалась со змеем. Кошки и змеи – смертельные враги. Я хорошо исполняла свой долг. Но потом Ра удалился на небеса. Своим последним заклинанием он привязал меня к змею и бросил нас обоих в пропасть. Я была обречена и там вечно сражаться со змеем.

Я вдруг начал понимать.

– Значит, ты была не просто узницей. Твое заточение длилось дольше, чем у других богов.

Баст закрыла глаза.

– Я до сих пор помню слова Ра: «Моя верная кошка. Это твой величайший долг». И я гордилась им… веками. Потом тысячелетиями. Можете себе представить, каково мне было? Кинжалы против ядовитых зубов. Нападение, оборона. Нескончаемая война во тьме. И змей, и я теряли жизненные силы. Я начала понимать суть замысла Ра: когда-нибудь мы со змеем уничтожим друг друга и мир окажется в безопасности. Только при этом условии Ра мог спокойно удалиться на небо, зная, что Маат не погибнет в хаосе. Я бы выполнила свой долг до конца. У меня не было иного выбора… пока ваши родители…

– …не открыли тебе дорогу к бегству, – досказал я. – И ты согласилась.

Вид у Баст был как у уличной кошки, облитой помоями.

– Я ведь повелительница кошек. У меня много сильных сторон. Но знаешь, Картер, если честно… кошки не отличаются особой храбростью.

– А Ап… твой враг?

– Он остался запертым в пропасти. Мы с вашим отцом в этом убедились. Змей уже значительно ослабел от многовековых сражений со мной. Когда ваша мать своей магической силой запечатала пропасть… она совершила великое магическое действо. Казалось, змей навечно обречен оставаться там. Но с годами нас… стали одолевать сомнения. Если он сумеет вырваться оттуда и восстановить силу, даже не представляю, что тогда будет. И вина в этом – моя.

Я попытался представить змея Апофиса. Порождение хаоса, многократно опаснее Сета. И Баст веками неустанно сражалась с ним. Вся моя злость на нее за утаивание правды прошла. Теперь мне было ее жаль. Она находилась в том же положении, что и мы сейчас. И ей, и нам пришлось взяться за непосильное дело.

– Но почему наши родители освободили тебя? – спросил я. – Что они сказали?

– Я проигрывала битву. Ваш отец сказал мне, что ваша мать… она предвидела страшные события, если змей меня победит. Им пришлось меня выпустить, дать мне время зализать раны. Ваши родители сказали, что это первый шаг к освобождению богов. Я сделала вид, что не понимаю всего их замысла. Меня освободили, я приняла предложение вашего отца. Убедила себя, что действую во благо богам. Но это меня не оправдывает. Я струсила. Не исполнила свой долг.

– Это не твоя вина, – сказал я нашей бедной кисе. – Со стороны Ра было нечестно обрекать тебя на вечную битву.

– Картер прав, – поддержала меня Сейди. – Это непосильная жертва даже для богини кошек.

– Такова была воля моего повелителя, – возразила Баст. – Фараон вправе повелевать своими подданными и действовать ради блага государства. Он даже может потребовать, чтобы они отдали свои жизни, и они должны подчиниться. Гор это знает. Он много раз был фараоном.

«Она говорит правду», – подтвердил внутри меня Гор.

– В таком случае у тебя был глупый повелитель, – сказал я.

Пароход тряхнуло, будто он наскочил на мель.

– Будь осторожен, Картер, – предупредила меня Баст. – Маат[38], порядок Творения, строится на верности законному правителю. Если ты в этом усомнишься, то рискуешь попасть под влияние хаоса.

Мне было ужасно плохо. Хотелось что-нибудь сломать. Хотелось крикнуть, что такой порядок немногим лучше хаоса, если ради него нужно погибать.

«Ты рассуждаешь по-детски, – отчитывал меня Гор. – Ты – служитель Маата. Это недостойные мысли».

У меня защипало глаза.

– Тогда, возможно, и я недостоин.

– Ты что-то сказал? – спросила Сейди.

– Так, ничего. Устал я. Пойду спать.

Я вскочил и почти выбежал из столовой. Огненный шарик проводил меня наверх, в каюту. Наверное, она была такой же роскошной, как и столовая. Мне было не до разглядываний. Я просто упал на кровать и отключился.

Мне отчаянно требовалось сверхсильное магическое изголовье, поскольку мой ба и не думал отдыхать. [Нет, Сейди, обмотать голову скотчем – это неподходящее решение.]

Мой ба полетел к рулевой рубке. За штурвалом стоял не Окровавленный Топор, а молодой парень в кожаных доспехах. Его глаза были подведены колем, голова – обрита, не считая волос на затылке, собранных в косичку. Чувствовалось, что парень здорово устал. Его руки едва держали штурвал. На поясе висел меч вроде моего.

– Река коварна, – знакомым голосом сказал он. – Рулевому нельзя отвлекаться. Он всегда должен быть начеку, иначе корабль наскочит на мель или топляк. Чтобы видеть опасности, на кораблях рисуют мои глаза.

– Глаза Гора. Так это… ты?

Бог-сокол взглянул на меня, и я заметил, что глаза у него – разного цвета. Один был ярко-желтым, точно солнце, второй – серебристый, как свет луны. Они странно действовали на меня. Я даже отвел взгляд. Только тогда я заметил еще одну странность: тень Гора не соответствовала его телу. По полу рубки протянулась тень громадного сокола.

– У тебя возникли сомнения насчет ценности порядка. Ты даже позволил себе думать, что порядок немногим лучше хаоса, – сказал Гор. – Это отвлекло тебя от нашего подлинного врага – Сета. Тебе нужно преподать урок.

Я уже хотел сказать: «Нет, не надо. Я понял ошибочность своих мыслей».

Но мой ба мгновенно взмыл в воздух. В следующее мгновение я очутился на борту большого авиалайнера, летящего международным рейсом. Трудно сосчитать, сколько раз мы с отцом летали на таких самолетах. В среднем ряду сидели Зия Рашид, Дежарден и еще двое магов. Их окружали пассажиры с маленькими детьми. Дети кричали и плакали. Зию это не беспокоило. Она закрыла глаза и как будто дремала. Зато Дежардена и магов крики так злили, что мне стало смешно.

Самолет качало из стороны в сторону. Дежарден пролил вино себе на колени. На табло замигали надписи с просьбой пристегнуть ремни. Из динамиков раздался мужской голос:

– Говорит командир самолета. Судя по всему, наша посадка в Далласе осложняется проходом через небольшой воздушный вихрь. Прошу стюардесс…

Бум! За иллюминаторами ослепительно вспыхнула молния, и сейчас же загрохотал гром.

– Красный властелин! – воскликнула Зия, широко раскрыв глаза.

Теперь уже кричали взрослые пассажиры. Им казалось, что самолет камнем падает вниз.

– Il commence![39] – перекрывая шум, крикнул Дежарден. – Быстро!

Самолет трясло, пассажиры продолжали кричать и судорожно хвататься за подлокотники кресел. Дежарден встал и открыл верхнее багажное отделение.

– Сэр! – заорала на него стюардесса. – Немедленно сядьте!

Дежарден игнорировал ее требование. Он вытащил четыре знакомых мешка со снаряжением магов и бросил своим спутникам.

Положение на борту самолета становилось все паршивее. Нас тряхнуло так, что я испугался, как бы самолет не раскололся пополам. Лайнер бросило вбок. В иллюминаторы я увидел, что правое крыло… начисто срезано ураганным ветром, скорость которого достигала пятисот миль в час.

В салоне царил хаос. Между кресел летали пластиковые бутылки, книги, ботинки и другие предметы. Из отсеков выпадали кислородные маски, ударяя шлангами по лицам и без того испуганных людей. Уши разрывались от криков, стонов, воплей.

– Защищать невиновных! – приказал Дежарден.

Самолет начало трясти. Стены и иллюминаторы покрылись трещинами. Пассажиры умолкли: из-за резко упавшего давления они потеряли сознание. Четверо магов подняли свои посохи, и в это мгновение самолет распался на куски.

Поначалу маги плавали в потоке грозовых облаков, обломков фюзеляжа, разноцветных чемоданов и бешено вращающихся кресел с привязанными к ним пассажирами. Потом над ними вспыхнуло и стало разрастаться белое сияние. Возник пузырь, сотканный из магической силы. Он замедлил разрушение самолета, а вихрь обломков, багажа и кресел загнал на узкую орбиту. Дежарден протянул руку. В ответ к нему потянулся край этого облака – белое щупальце, похожее на спасательную веревку. Остальные маги сделали то же самое, и буря покорилась их воле. Повалил белый пар, из которого высовывались все новые щупальца, похожие на маленькие торнадо. Они хватали и соединяли обломки самолета.

Мимо Зии пролетел ребенок, но она сумела взмахнуть посохом и произнести заклинание. Облачко подхватило маленькую девочку и вернуло назад. Вскоре маги собрали весь самолет, заделывая пробоины облачной паутиной, пока салон не превратился в сверкающий кокон. От него валил пар. За пределами кокона продолжала бушевать гроза, а внутри крепко спали ничего не подозревающие пассажиры.

– Зия! Нас надолго не хватит! – крикнул ей Дежарден.

Зия побежала в кабину самолета. Каким-то чудом кабина уцелела. Бронированная дверь была закрыта, но Зия коснулась двери своим пылающим посохом, и прочный металл расплавился, как воск. Внутри в своих креслах скрючились трое летчиков, все без сознания. От взгляда в панорамный иллюминатор меня замутило. В разрывах облаков виднелась земля, приближавшаяся с пугающей быстротой.

Зия ударила посохом по приборным панелям. Потоки красной магической энергии вызвали бешеную пляску стрелок, вращение ручек и перемигивание разноцветных лампочек. Нос самолета, устремленный к земле, выровнялся. Скорость уменьшилась. Зия направила самолет на ближайшее пастбище и посадила его без малейшего толчка. Потом силы оставили ее. Взгляд утратил осмысленность. Зия потеряла сознание.

Дежарден нашел ее в кабине и поднял на руки.

– Уходим, – бросил он спутникам. – Смертные скоро начнут просыпаться.

Они вытащили Зию из кабины. Здесь мой ба выпорхнул из самолета, и перед глазами замелькала череда картинок.

Я вновь увидел Финикс. Не весь город, а одну из его частей. В долине бушевала сильнейшая песчаная буря. В облаках красного песка тонули горы и здания. Нестерпимо жаркий ветер обжигал лицо. В реве ветра я услышал смех Сета, наслаждавшегося своим могуществом.

Потом я увидел Бруклин, разрушенный особняк Амоса на Ист-ривер. Здешний ветер пробирал до костей, рассыпая по слякотным улицам ледяной град.

А затем я попал в совсем незнакомые места. На дне пустынного каньона блестели изгибы реки. Небо покрывали почти черные облака, а речная вода, казалось, вот-вот закипит. Под водой двигалось что-то огромное, могущественное и злобное. Я знал: это «что-то» поджидало меня.

«Это только начало, – предостерег меня Гор. – Сет уничтожит всех, кто тебе дорог. Можешь мне верить, я его знаю».

Река превратилась в поросшее тростником болото. Над головой сверкало знойное солнце. В воде барахтались крокодилы, в камышах шуршали змеи. На берегу стояла хижина с соломенной крышей. Рядом с хижиной я увидел женщину и мальчика лет десяти. Оба разглядывали изрядно поцарапанный и помятый саркофаг. Когда-то он был настоящим произведением искусства: золотые накладки с вкраплением драгоценных камней. Но сейчас его покрывал густой слой речной тины и ила.

Женщина провела руками по крышке саркофага.

– Наконец-то, – сказала она.

У женщины было лицо моей матери, синие глаза и волосы цвета карамели. Магическое свечение вокруг лица подсказало мне, что это богиня Изида.

– Сын мой, мы так долго искали твоего отца, – сказала она, поворачиваясь к мальчику. – Какое счастье, что мы его нашли. Теперь силой своей магии я верну его к жизни.

– Ты оживишь отца? – удивленно спросил мальчик, не сводивший широко раскрытых глаз с крышки саркофага. – Он лежит внутри?

– Да, Гор. А теперь…

Она не успела договорить. Их хижина вдруг загорелась. Мне показалось, что разверзлась преисподняя и оттуда вышел Сет – могущественный краснокожий воин с пылающими черными глазами. На голове у него была двойная корона Египта, на теле – облачение фараона, а в руках он держал железный посох. Конец посоха дымился.

– Вижу, ты нашла саркофаг? – язвительно спросил он. – Какая удача!

Изида простерла руки к небу и призвала молнию, надеясь поразить бога хаоса. Но Сет легко отбил удар молнии и перенаправил ее на Изиду. Электрические разряды сбили богиню с ног.

– Мама! Что он сделал с тобой?

Мальчик выхватил кинжал и бросился на Сета.

– Я убью тебя!

Сет так и покатился со смеху. Он выбил кинжал из рук мальчишки. Защитник матери упал в жирную прибрежную грязь.

– А у тебя есть смелость, племянничек, – похвалил его Сет. – Но ты еще слишком мал для сражений со мной. Что же касается твоего отца, на этот раз я избавлюсь от него более надежным способом.

Сет ударил посохом по крышке саркофага. Саркофаг разлетелся на куски, будто был сделан из льда. Изида в ужасе закричала.

– Загадывай желание, – издевательски засмеялся Сет.

Он дунул, и обломки саркофага исчезли в небе.

– Бедный Осирис. Теперь кусочки его тела разлетятся по всему Египту. А ты, сестрица Изида, не стой. Беги! Это у тебя получается лучше всего.

Сет бросился к ней. Изида схватила сына за руку. Они оба превратились в птиц и улетели, спасаясь от мести Сета.

Картина потускнела и исчезла. Я вновь оказался в рулевой рубке. Пароход плыл по Миссисипи. За окнами вставало солнце. Мимо проносились встречные корабли и прибрежные города. Все двигалось, как при ускоренной перемотке видеофильма.

– Сет уничтожил моего отца, – сказал Гор. – То же самое он сделает и с твоим.

– Нет, – возразил я.

Гор остановил на мне взгляд своих разноцветных глаз: желто-золотого и лунно-серебристого.

– Много лет моя мать вместе с тетей Нефтидой разыскивали куски саркофага и части отцовского тела. Когда они нашли все четырнадцать, мой двоюродный брат Анубис помог соединить части тела особыми пеленами, в какие заворачивают мумии. Как ни старалась мать, ее магия не смогла полностью вернуть отца к жизни. Осирис стал не-умершим богом, полуживой тенью прежнего Осириса. Отныне он мог править только в Дуате. Утрата отца породила во мне гнев. Гнев придал мне сил, чтобы свергнуть Сета и стать правителем. Ты должен сделать то же самое.

– Я не хочу быть правителем. Я хочу вернуть своего отца.

– Не обманывайся. Сет просто играет с тобой. Он доведет тебя до отчаяния, а отчаяние ослабит твои силы.

– Я должен спасти отца!

– Это не твоя миссия, – раздраженно отчеканил Гор. – Миру грозит опасность. А теперь просыпайся!

Сейди трясла меня за руку. Они с Баст стояли возле моей постели. Лица у обеих были встревоженные.

– Что такое? – не сразу понял я.

– Подплываем, – сообщила Сейди.

Сестра заметно нервничала. Она успела переодеться в другую одежду; тоже льняную, но черного цвета. Более того, Сейди перекрасила волосы, и теперь вместо красной в них мелькала синяя прядь.

Я сел на постели и понял, что впервые за эти дни по-настоящему выспался. Возможно, душа где-то странствовала, зато тело хорошо отдохнуло. Я выглянул в окошко каюты, но снаружи все было черным-черно.

– Сколько я проспал?

– Столько, что мы успели проплыть изрядный кусок Миссисипи, а теперь движемся в Дуате, – ответила Баст. – Сейчас приближаемся к первому порогу.

– Что еще за порог?

– Вход в Страну мертвых, – мрачным тоном ответила Баст.

27. Демон с образцами товаров

Сейди

Что касается меня – я спала как убитая. Надеюсь, это никак не связано с местом, куда мы держали путь.

Я чувствовала: душа Картера опять шлялась по разным опасным местам, но он не захотел об этом рассказывать.

– Зию видел? – спросила я.

Он так смутился, что не знал, куда спрятать глаза.

– Понятно, – вздохнула я.

Мы втроем отправились в рулевую рубку. Там Окровавленный Топор внимательно разглядывал древнюю карту, а Хуфу стоял за штурвалом.

– Павиан у руля! Это не опасно? – заволновалась я.

– Не беспокойтесь, госпожа Кейн. – Капитан вел пальцем по длинному куску папирусной карты. – Это тонкая работа. Как раз для него. Хуфу, два градуса вправо.

– Агх! – как всегда, ответил павиан.

Небо было уже темным, но я не увидела ни одной звезды. Вода в реке стала цвета крови. Горизонт скрывался во мраке. Сияние городских огней по берегам сменилось слабым мерцанием костров. Потом и оно исчезло.

Теперь нашим единственным освещением были огненные шарики и переливающийся золотистыми искрами дым из пароходных труб. Все это придавало нашим лицам странный металлический блеск.

– Мы несколько выбились из графика, – сообщил капитан.

В призрачном свете его «голова» с засохшими пятнами крови выглядела еще ужаснее.

– Что это за карта?

– «Заклинания на восходящий день», – ответил капитан. – Не беспокойтесь, госпожа Кейн. Это надежный экземпляр.

Я молча взглянула на Картера, ожидая объяснений.

– Ее чаще называют «Книгой мертвых», – сказал брат. – Богатых египтян всегда хоронили со свитком этой книги, чтобы им было легче странствовать через Дуат в Страну мертвых. Это что-то вроде «Путеводителя по загробной жизни для “чайников”».

Капитан негодующе загудел.

– Я совсем не чайник, господин Кейн.

– Нет, ни в коем случае. Я просто…

Картер не знал, как выпутаться из щекотливой ситуации. Ему помогла река.

– Ой, а что это там, впереди? – спросил он.

Из воды, словно острые зубы великана, торчали каменные скалы. Вода вокруг них бурлила и пенилась.

– Первый порог, – сообщил Окровавленный Топор. – Хуфу, будь внимателен.

Хуфу быстро завертел штурвал влево. Пароход качнуло, и мы буквально протиснулись между двух «зубов», до каждого из которых оставалось по нескольку сантиметров. Я совсем не паникерша, но в этот момент от испуга завопила во все горло. [И нечего пялиться на меня, Картер! Ты сам был не в лучшем состоянии.]

Мы перелетели через полосу белой воды… или красной воды, настолько кипящей, что она показалась мне белой. Хуфу снова крутанул штурвал, избегая столкновения со скалой. Может, я преувеличиваю, но мне она представилась размером с лондонский вокзал Паддингтон. Пароход еще раза два почти впритык прошел между острыми скалами. Потом его развернуло в бурлящем водовороте и понесло к водопаду. Мы упали с десятиметровой высоты. У меня отчаянно стреляло в ушах.

Плавание продолжалось. О недавних приключениях напоминал лишь удалявшийся грохот речных порогов и водопада.

– Терпеть не могу эти пороги, – заявила я. – Наверное, нам по пути встретится еще несколько?

– К счастью, не такие крупные, – успокоила меня Баст.

Богиня кошек тоже выглядела не лучшим образом.

– Мы только что пересекли границу…

Баст умолкла, и за нее договорил Картер:

– Границу Страны мертвых.

Берег был окутан туманом. Иногда там вспыхивали призрачные огоньки. Вылезали непонятные существа, появлялись громадные лица, сотканные из клочьев тумана, и такие же громадные тени. Прибрежная полоса была усеяна… движущимися костями. Они ползли, сталкивались с другими и на какое-то время соединялись в подобие скелетов.

– Это уже точно не Миссисипи, – сказала я.

– Река Ночи, – прогудел Окровавленный Топор. – Она вбирает в себя все реки и не похожа ни на одну из них. Это призрачное отражение Миссисипи, Нила, Темзы. Река Ночи течет по всему Дуату. У нее множество рукавов и протоков.

– Теперь понятно, – пробормотала я.

Туман немного рассеялся, а прибрежный пейзаж стал еще более странным. Мы проплывали мимо древних селений. Хижины были сделаны не из тростника, а из мерцающего дыма. Мы видели величественные соборы, которые рушились и восстанавливались, как на повторяющемся видеоролике. И повсюду призраки поворачивали лица к нашему пароходу и протягивали руки. Они молчаливо взывали к нам и потом в отчаянии отворачивались.

– Потерянные и заблудшие души, – сказала Баст. – Те, кто так и не сумел найти путь в Зал суда.

– А почему они такие печальные? – спросила я.

– Наверное, потому, что умерли, – предположил Картер.

– Нет, тут что-то еще. Кажется, они как будто… кого-то ждут.

– Ты права. Они ждут Ра, – сказала Баст. – Сотни и тысячи лет подряд величественная барка Ра каждую ночь проплывала по этой реке, сражаясь с силами Апофиса.

Баст тревожно оглядывалась по сторонам. Наверное, вспоминала древние битвы.

– Это было опасно. Каждую ночь – битва за жизнь. Но вместе с Ра в Дуат приходили солнечный свет и тепло. Потерянные души радовались, вспоминая мир живых.

– Это просто легенда, – возразил Картер. – Земля вращается вокруг солнца, и оно никак не может спуститься под землю.

– Неужели ты так ничего и не узнал о Египте? – укоризненно спросила Баст. – Противоречивые истории бывают одинаково правдивыми. Не спорю: солнце – это огненный шар в космическом пространстве. Но его облик на небе, жизнетворное тепло и свет, льющийся на землю, – все это олицетворял Ра. Солнце было его троном, источником силы, его душой. Однако Ра удалился на небо. Он спит, и солнце теперь – просто солнце. Барка Ра больше не плавает каждую ночь по Дуату, его свет не разгоняет здешнюю тьму. Мертвые острее, чем живые, ощущают эту потерю.

– Так оно и есть, – отозвался Окровавленный Топор, хотя в его голосе не чувствовалось огорчения. – Легенда гласит: как только Ра устанет жить на небесах, миру придет конец. Апофис проглотит солнце. Воцарится тьма. Маат падет под натиском хаоса, и змей вступит в свое вечное правление.

Какая-то часть меня была готова рассмеяться нелепости этой легенды. Планеты никак не могут перестать вращаться в космическом пространстве. И солнце не перестанет восходить.

И в то же время я плыла на корабле по Стране мертвых, сопровождаемая богиней и демоном. Если Апофис – такая же реальность, как Баст и Окровавленный Топор, я вовсе не жаждала встретиться с ним.

Честно говоря, я чувствовала себя виноватой. Если история, рассказанная нам Тотом, была правдой, получалось, что это Изида прогнала Ра на небо. Она узнала его тайное имя и получила власть над ним. Как ни смешно и ни глупо, но конец мира может наступить… по моей вине. На меня это похоже. Мне хотелось ущипнуть себя за то, что хотя бы мысленно отождествила себя с Изидой, но я удержалась. Щипнуть-то можно, но больно будет не Изиде, а мне.

– Ра проснется и учует сахлаб, – сказала я. – И тогда он вернется.

Баст невесело рассмеялась.

– И мир снова станет юным. Ах, Сейди, как бы я хотела, чтобы это исполнилось…

Хуфу что-то проверещал и махнул рукой, указывая вперед. Он передал штурвал капитану, а сам выбежал из рубки и спустился на палубу.

– Павиан прав, – сказал Окровавленный Топор. – Вам нужно перейти на нос корабля. Скоро вам бросят вызов.

– Какой еще вызов?

– Трудно сказать, – уклончиво ответил капитан, и в его тоне я уловила оттенок злорадного удовлетворения. – Желаю вам удачи, госпожа Кейн.

– Ну почему я?

Мой вопрос остался без ответа. Мы втроем стояли на носу парохода, вглядываясь в реку. Внизу слабо мерцали нарисованные глаза, чуть освещая красные воды. На палубе стояли сходни. Сейчас они находились почти в вертикальном положении. Хуфу забрался на самый верх и, словно впередсмотрящий на старых парусных кораблях, глядел вдаль.

Но наше наблюдение не давало результатов. Темнота и туман снижали видимость почти до нуля. Откуда-то появлялись то крупные скалы, то обломки колонн и статуй фараонов. Капитан отчаянно вращал штурвал, избегая очередного столкновения, а мы хватались за перила. Иногда мы замечали в воде чьи-то щупальца и длинные спины. Что за твари там плавали – я даже не желала знать.

– Душам смертных всегда бросают вызов, – объяснила мне Баст. – Ты должна доказать, что достойна вступить в пределы Страны мертвых.

– Похоже, готовится грандиозное испытание, – проворчала я.

Баст не ответила.

Через какое-то время вдалеке появилось красноватое пятно. Предрассветное небо? Или как тут у них бывает в Дуате?

– Мне почудилось или это признак рассвета? – спросила я.

– Это место нашего назначения, – ответила Баст. – Странно, что нам до сих пор не бросили вызов.

Только она произнесла эти слова, как судно содрогнулось. Из реки поднялся великан. Не берусь угадать его рост, но возвышался он над кораблем на несколько метров. Его тело выглядело вполне человеческим, но голова была очень странной – словно человеческой и львиной одновременно: золотистые глаза и грива черных волос, заплетенных в косички, не вязались с забрызганной кровью львиной пастью, с жесткими усами и острыми клыками. На веревочном поясе у гиганта висели кожаные сумки, отсеченные головы демонов и прочие очаровательные штучки. Великан зарычал, отчего бедняга Хуфу свалился со сходней прямо в руки Картеру. Они оба упали на палубу.

– Поговорила бы ты с ним, – попросила я Баст. – Кажется, он из твоих сородичей?

Баст покачала головой.

– Увы, Сейди, не могу тебе помочь. Вызов обращен к вам, смертным. Вам и отвечать на него.

– Спасибо за откровенность.

– Я Шезму[40], – пророкотал великан.

– Конечно, никак не иначе, – хотела сказать я, но решила промолчать.

Шезму перевел свои золотистые глаза на Картера и наклонил голову. Его ноздри задрожали.

– Чую кровь фараонов. Приятно познакомиться. Ну как, осмелишься назвать мое имя?

– Н-назвать т-твое имя? – заикаясь, повторил Картер. – Ты имеешь в виду твое тайное имя?

Демон засмеялся. Он схватил торчащую рядом скалу и раскрошил ее, словно кусок старого гипса.

– Где ты рассчитываешь найти его имя? – в отчаянии спросила я.

– Возможно, в «Книге мертвых». Я забыл там посмотреть.

– И что теперь?

– Займи его чем-нибудь, – торопливо бросил мне Картер и помчался в рулевую рубку.

«Занять демона, – подумала я. – Интересно чем? Наверное, с ним давно никто не играл в блошки».

– Что, сдаетесь? – вопросил Шезму.

– Нет! – крикнула я. – Не сдаемся. Мы назовем твое имя. Вот только… Слушай, какой ты мускулистый. Наверное, много тренировался?

Я оглянулась на Баст. Та одобрительно кивнула.

Шезму горделиво засмеялся и продемонстрировал свои здоровенные бицепсы. Лесть безотказно действует на мужчин. Даже если их рост двадцать метров, а голова больше похожа на львиную.

– Я – Шезму! – проревел он.

– Да. Кажется, ты уже представлялся. Я вот думаю, а какие почетные звания ты получил за многие годы? Например, повелитель чего-то. Или властелин.

– Я – главный палач Осириса! – завопил он и шмякнул кулаком по воде, заставив наш пароход раскачиваться на волнах. – Я – повелитель крови и вина!

– Замечательно, – сказала я, боясь, как бы меня не вытошнило. – Слушай, а вино с кровью как-нибудь сочетаются?

– Гарр! – зарычал Шезму.

Он оскалил зубы, которые вблизи были ничуть не лучше, чем на расстоянии. В косичках его волос я заметила куски дохлой рыбы и комья речной тины.

– Мой повелитель Осирис дозволил мне обезглавливать грешных! Я давлю их в своем винном прессе и делаю вино для мертвых!

Я мысленно завязала узелок: никогда не пить вино мертвых.

«Ты правильно ведешь себя», – услышала я внутри голос Изиды.

Она так давно молчала, что я почти забыла о ней.

«А теперь спроси насчет других его обязанностей».

– Могущественный Шезму, наверное, у тебя есть и другие обязанности?

– Я – повелитель… – Для большего впечатления он снова продемонстрировал мне свои мускулы. – Повелитель благовоний!

Шезму зловеще улыбался, явно рассчитывая, что этим здорово меня напугал.

– Потрясающе, – сказала я. – Должно быть, это заставляет твоих врагов трепетать от ужаса.

– Ха-ха-ха! Да! Кстати, хочешь попробовать образец?

Он развязал осклизлую кожаную сумку у себя на поясе и достал оттуда глиняный горшок, полный сладковато пахнущего желтого порошка.

– Это благовоние называется… «Вечность»!

– Какое замечательное название, – подавляя рвоту, сказала я.

Я оглянулась. Картер не возвращался.

«Говори не умолкая», – требовала Изида.

– Я так понимаю… благовония – это часть твоей работы. Ты ведь сам их делаешь? Наверное, выжимаешь из растений, как выдавливаешь вино…

– Из крови! – загоготал Шезму.

Хуфу вскрикнул и закрыл глаза.

– Стало быть, ты служишь Осирису? – спросила я демона.

– Да! Точнее… – Он зарычал, решая, говорить ли правду. Однако желание покрасоваться перевесило. – Я служил Осирису. Сейчас трон Осириса пуст. Но он вернется. Обязательно вернется!

– Конечно, – подыграла я. – И тогда твои друзья назовут тебя… Кстати, а как они тебя называют? Шеззи? Кровавчик?

– У меня нет друзей! А если бы были, они бы называли меня Шезму Свиреполицый, Истребитель душ. Но у меня нет никаких друзей, и потому никто не знает мое тайное имя. Ха-ха-ха!

Я бросила взгляд на Баст. Та просто сияла от радости.

Наконец явился Картер вместе с «Книгой мертвых».

– Нашел! Где-то здесь. Правда, мне эту часть не прочитать, но…

– Довольно разговоров! – потерял терпение демон. – Назовите мое тайное имя, или будете съедены!

– Изволь! – крикнула я. – Шезму Свиреполицый, Истребитель душ!

– ААААААХХХХХ! – Шезму корчился от боли. – Ну почему они всегда знают?

– А теперь пропусти нас! – потребовала я. – Да, и вот еще что. Мой брат хочет получить образец твоих благовоний.

Я благоразумно отошла. Картер успел лишь недоуменно поглядеть на меня. Демон дунул и осыпал его желтым порошком. После этого Шезму скрылся под водой.

– Какой приятный парень, – сказала я.

Картер отплевывался и лихорадочно счищал с себя порошок. Мой братец был похож сейчас на кусок рыбы, зажаренной в сухарях.

– Что это за гадость?

– Тебе не нравится? Это благовоние. Называется «Вечность». Подарок тебе от демона.

Я гордилась собой и наслаждалась этой гордостью, пока пароход не повернул вместе с изгибом реки. Неожиданно красноватое сияние на горизонте превратилось в ослепительный свет. В рубке ударил тревожный колокол.

Вся река впереди была объята пламенем. Над порогами поднимались клубы пара, а то, что простиралось дальше, напоминало кратер вулкана с бурлящей лавой.

– Огненное озеро, – сообщила Баст. – Теперь начинается самое интересное.

28. Свидание с богом туалетной бумаги

Сейди

Странная киса – наша Баст. И понимание слова «интересно» у нее тоже странное. Интересным для нее было кипящее озеро шириной в несколько миль, от которого воняло горящей нефтью и гнилым мясом. Наш пароход резко остановился там, где река впадала в озеро. Дальнейший путь преграждал огромный металлический диск, наполовину поднимавшийся из воды. Его ширина почти совпадала с шириной нашего корабля. Только что я ломала голову, думая, как мы поплывем по кипящему озеру, и где-то даже обрадовалась неожиданной преграде. Забыла добавить: на обоих берегах реки возвышались и здоровенные бронзовые павианы.

– Это что еще за штука? – спросила я.

– Врата запада, – ответила Баст. – Прежде через них проходила солнечная барка Ра. Ра оживлял огонь в озере, а затем, накануне нового дня, отплывал через Врата востока.

Я оглядывалась на бронзовых павианов. Может, Хуфу знает тайный пароль, которой сообщит стражам, и те нас пропустят? Но вместо этого он обтявкал статуи (другого слова не подберу), а потом героически свернулся клубочком возле моих ног.

– Как же мы пройдем?

Вопрос был обращен к Баст, но мне ответил другой голос:

– Лучше спроси меня.

Воздух задрожал. Картер быстро ретировался от перил, а Баст зашипела.

Передо мной возник светящийся силуэт ба. Человеческая голова соединялась с туловищем индюка. Крылья были сложены. Лицо этого духа показалось мне очень знакомым. Лысая старческая голова, морщинистая кожа цвета коричневого папируса, белесые глаза и добрая улыбка.

– Искандар? – промямлила я.

– Здравствуй, моя дорогая.

Голос мага звучал словно со дна колодца. Мне стало не по себе.

– Вы… получается, совсем умерли.

– Похоже, что так, – усмехнулся он.

– Что случилось? Это ведь не я…

– Ни в коем случае, девочка. Ты совсем не виновата. Просто настало мое время.

– Лучшего времени выбрать не могли! – закричала я. Удивление и печаль сменились злостью на старика. – Вы нас оставили, не успев ничему научить. А теперь Дежарден охотится за нами и…

– Дорогая, смотри, как далеко вы оба продвинулись. Как умело вы действуете. Я вам совсем не нужен, и дополнительная учеба – тоже. Мои собратья все равно скоро разузнали бы правду о вас. Они великолепно умеют распознавать потомство богов. Боюсь, они бы поняли это совсем не так, как я.

– Так вы всё знали про нас? Знали, что в нас вселились боги?

– Множество богов.

– Сколько бы ни было. Вы знали?

– Да. После второй нашей встречи. Жаль только, что я не понял это раньше. Тогда бы я сумел защитить тебя и твоего брата столь же надежно, как…

– Как кого?

Глаза Искандара сделались печальными. Они смотрели не на меня, а куда-то в далекое прошлое.

– За свою жизнь, Сейди, я принимал разные решения. Тогда они казались мне мудрыми. Но некоторые из них, если оглянуться назад…

Он захлопал призрачными крыльями.

– Ты должна понять, Сейди. Когда Египет пал под натиском римлян, мой дух был буквально раздавлен. Тысячи лет египетского могущества, наши давние традиции – все пошло прахом из-за глупой царицы Клеопатры. Она, видите ли, думала, что сможет стать хозяйкой богини! Кровь фараонов и так значительно ослабела и была разбавлена чужеродными вливаниями. А после Клеопатры эта кровь… перестала существовать. Так я тогда думал и обвинял всех подряд. Богов, заставлявших людей быть пешками в своих мелочных стычках. Правителей династии Птолемеев, приведших Египет к краху. Я винил своих собратьев по Дому жизни за слабость, алчность и забвение высоких принципов. Я долго совещался с Тотом, и мы с ним пришли к соглашению: отныне богам нужно запретить вмешиваться в дела смертных, а магам – запретить призывать богов. Маги должны искать другие пути действия и более не рассчитывать на помощь богов. Новые правила позволили Дому уцелеть и просуществовать еще две тысячи лет. Повторяю, в то время такое решение казалось мне правильным.

– А сейчас? – спросила я.

Сияние вокруг Искандара потускнело.

– Твоя мать предвидела великие потрясения. Предвидела день – теперь он совсем близок, – когда миропорядок будет разрушен и власть хаоса распространится на все Творение. Она утверждала, что противостоять хаосу можно лишь совместными усилиями богов и магов Дома жизни. Нужно восстановить прежние связи между людьми и богами. Признаюсь тебе, я повел себя как глупый старик. Сердцем я чувствовал: твоя мать права, но отказывался верить… И тогда твои родители решили действовать сами. Они пожертвовали собой, пытаясь выправить положение вещей. И все потому, что я был слишком упрям и не желал перемен. В этом, Сейди, я очень, очень виноват перед твоими родителями.

Как я ни пыталась злиться на этого старого индюка, у меня не получалось. Взрослые редко признаются девчонке вроде меня, что они неправы. А особенно удивительно, когда в неправоте признается мудрец, которому две тысячи лет. Такие моменты надо ценить.

– Искандар, я вас прощаю. Честное слово. Но Сет почти достроил свою красную пирамиду. Он собрался уничтожить Северную Америку, а может – и весь мир. Что мне делать?

– На этот вопрос, дорогая Сейди, я ответить не могу. Твой выбор…

Искандар наклонил голову в сторону озера, будто слушая чей-то голос.

– Наше время истекает. Я должен исполнить свою обязанность привратника и решить, пропустить вас к Огненному озеру или нет.

– Но я еще не все спросила.

– Жаль, что судьба не отпустила нам больше времени, – вздохнул Искандар. – Ты сильна духом, Сейди Кейн. Когда-нибудь ты станешь превосходным стражем-ба.

– Спасибо, – пробормотала я. – Жду не дождусь превращения в индюшку.

– Могу лишь сказать тебе: время твоего выбора стремительно приближается. Не уподобляйся мне и не позволяй своим чувствам ослеплять тебя и мешать сделать наилучший выбор.

– Наилучший для кого?

– В этом и скрыт ключ. Ты можешь выбрать в пользу своего отца, своей семьи, богов или мира. Вскоре Маат и Исфет – порядок и хаос – столкнутся. Их столкновение будет гораздо яростнее, чем во все минувшие времена и эпохи. Тебе и твоему брату суждено стать орудиями, способными либо уравновесить эти силы, либо все разрушить. Это, кстати, твоя мать тоже предвидела.

– Подождите. Что вы…

– До новой встречи, Сейди. Может, когда-нибудь у нас будет больше времени на беседу. А сейчас – путь свободен! Я был обязан проверить твою смелость. Этого качества у тебя в изобилии.

Мне хотелось возразить. Сказать, что я вовсе не смелая. Хотелось расспросить Искандара о многом, и прежде всего – о том, что мама видела в моем будущем. Но очертания ба стали меркнуть. На палубе было тихо. Я поняла, что разговор происходил только между мной и Искандаром.

Я все-таки решила проверить и повернулась к Картеру.

– Придется мне самой решать. Слышал?

Картер не мигая смотрел куда-то вдаль. Хуфу лежал как каменный. Даже у Баст застыло лицо.

– Эй, ребята!

Я щелкнула пальцами, и все они «разморозились».

– Ба! – прошипела Баст.

Она недоуменно оглянулась по сторонам.

– Мне показалось, что я видела… Что тут произошло?

Насколько же сильна была магия Искандара, если ему удалось остановить время и «заморозить» даже богиню! Когда-нибудь он обязательно научит меня таким штучкам. Живой или мертвый, я от него не отстану.

– Думаю, это был ба, – сказала я. – Поплыли дальше.

Бронзовые статуи со скрипом и грохотом опустили руки. Бронзовый солнечный диск ушел под воду, освободив проход в озеро. Корабль рванулся в огонь красных волн. Стало нестерпимо жарко. Сквозь обжигающую дымку я разглядела остров посередине озера и сверкающий черный храм на нем. Вид у него был, прямо скажем, совсем не дружелюбный.

– Зал суда? – спросила я.

Баст кивнула.

– В такие моменты я радуюсь, что не принадлежу к смертным, – призналась она.

Наше судно пристало к острову. Окровавленный Топор вышел к нам проститься.

– Господин и госпожа Кейн, надеюсь увидеть вас снова, – прогудел он. – Ваши каюты будут ждать вас на борту «Царицы Египта». Если, конечно, вы не сочтете уместным освободить меня от службы.

У него за спиной Баст решительно мотала головой.

– Нет, пока что мы оставляем тебя на службе, – сказала я капитану. – Спасибо за все.

– Как желаете, – ответил он.

Если топоры умеют хмуриться, то он наверняка нахмурился.

– Не затупись, – сказал капитану Картер.

Мы вчетвером сошли на берег. Я думала, что пароход отвалит от берега, однако вместо этого он погрузился в красную пылающую лаву.

– Что это за пожелание – «Не затупись»? – спросила я у Картера.

– А что еще можно пожелать топору? Я думал, он оценит шутку.

– Ты неисправим.

Мы подошли к ступеням черного храма. Его потолок подпирал целый лес каменных колонн. Все они были украшены рисунками и иероглифами, среди которых я не увидела ни одного цветного. Только черное на черном. Жаркий туман с озера долетал и сюда. На каждой колонне горели факелы, и все равно видимость ограничивалась несколькими шагами. Дальше начинался сумрак.

– Будьте наготове, – сказала Баст, принюхиваясь. – Он близко.

– Кто? – спросила я.

– Пес, – с нескрываемым презрением ответила богиня.

Послышалось рычание, и из тумана выскочил крупный черный зверь. Он бросился к Баст, которая тут же перекувырнулась, громким мяуканьем выразила все свое кошачье недовольство, после чего скрылась неизвестно куда. Меня это не слишком удивило. Баст предупреждала нас, что не отличается храбростью.

Чем-то этот черный поджарый зверь напоминал животное Сета – нашего вашингтонского преследователя. Но в этом было больше волчьих или собачьих черт. В нем ощущалось изящество и даже какое-то обаяние. Наконец он оказался рядом со мной, и я увидела шакала с золотым ошейником.

Спустя мгновение шакал превратился в молодого человека, и тут мое сердце едва не перестало биться. Это был парень из моих снов! Честное слово – тот самый парень в черных одеждах, которого я видела… точнее, видел мой странствующий ба.

Если говорить честно, в таком виде Анубис был убийственно прекрасен. [Что?.. Я не сразу поняла хохму. «Убийственно прекрасный» в Стране мертвых. Спасибо, Картер, это и вправду смешно. А теперь я могу продолжать?]

У него было бледное лицо, взъерошенные черные волосы и выразительные карие глаза шоколадного оттенка. Одежда состояла из черных джинсов, армейских ботинок (совсем как мои!), рваной футболки и черной кожаной куртки, которая потрясающе на нем сидела. Он был высоким и тощим, как шакал. И уши у него торчали на манер шакальих (вообще-то круто), а на шее висела золотая цепь.

Поймите меня правильно: я не западаю на парней. Ни в коем случае! В школе я без конца потешалась над Лиз и Эммой, которые вечно в кого-нибудь влюблялись. Хорошо, что их сейчас не было рядом. Уж они бы меня подразнили от души.

Парень в черном стоял, отряхивая куртку.

– Я не пес, – угрюмо произнес он.

– Конечно нет, – подтвердила я. – Ты…

Я бы наверняка сказала что-нибудь вроде «восхитительный», «очаровательный» или похожую чушь, но Картер пришел мне на выручку.

– Ты – Анубис? – спросил он. – Мы приплыли сюда за пером истины.

Анубис нахмурился, отвел от меня свои невероятно красивые глаза и ответил:

– Вы не мертвые.

– Нет. Хотя по пути сюда едва не стали ими, – сказала я.

– Я не имею дел с живыми, – отрезал он.

Анубис еще раз взглянул на Картера, потом заметил Хуфу.

– Смотрю, вы путешествуете с павианом. Это признак хорошего вкуса. Я не стану вас убивать, не дав шанса объясниться. Зачем Баст привела вас сюда?

– На самом деле нас сюда послал Тот, – сообщил Картер.

Брат начал рассказывать Анубису, как все было, но Хуфу прервал его своими нетерпеливыми «Агх! Агх!».

Павианский язык оказался эффективнее человеческого. Анубис кивнул, словно выслушал весь рассказ.

– Теперь понимаю, – сказал он нам.

Он покосился на Картера.

– Стало быть, ты – Гор. А ты… – Его палец переместился в мою сторону.

– Я… я… я это…

Вообще-то я не страдаю косноязычием и за словом в карман не лезу. Но сейчас, глядя на Анубиса, я ощущала во рту странную замороженность, как будто пришла к зубному врачу и мне сделали обезболивающий укол. Картер недоуменно смотрел на меня и не мог понять, с чего это сестра превратилась в дурочку.

– Я не Изида, – наконец сумела произнести я. – То есть Изида сидит у меня внутри. Но я – это не она. Она у меня… вроде как в гостях.

– И вы оба намереваетесь бросить вызов Сету? – наклонив голову, спросил Анубис.

– Да, такова наша главная цель, – признался Картер. – Ты нам поможешь?

Анубис нахмурился. Я вспомнила слова Тота: хорошее настроение бывает у Анубиса где-то раз в тысячу лет. Мы явно не попали в этот счастливый момент.

– Нет, – без обиняков заявил Анубис. – И я объясню почему.

Он превратился в шакала и убежал туда, откуда явился. Мы с Картером переглянулись. Нам не оставалось ничего иного, как последовать за Анубисом в сумрак храма.

В центре храма был большой круглый зал. Мне показалось, что я нахожусь в двух местах сразу. Или в двух измерениях. Попробую объяснить. В одном измерении это был просторный зал с ярко пылающими факелами. В дальнем конце виднелся пустой трон. Середину зала занимали большущие весы, к их черной железной перекладине веревками крепились золотые чаши, на каждой из которых легко поместился бы человек. Однако весы были сломаны: одна из чаш сильно прогнулась. Наверное, на ней взвешивали кого-то чересчур тяжелого. Вторая болталась на единственной веревке.

У основания весов, свернувшись, спало очень странное чудовище. Пожалуй, самое странное из всех чудовищ, которых я успела повидать за эти дни. Вы только вообразите голову крокодила с львиной гривой! Передняя часть туловища была львиной, а задняя… задняя скорее подошла бы жирному гиппопотаму. Вы, наверное, подумали, что и размером это чудовище было со средненького бегемотика. Самое удивительное, что нет. Оно было не больше пуделя. Я его мысленно так и прозвала – гиппопудель.

Это про одно измерение. Или про один слой. И в то же время мне казалось, что я стою на каком-то призрачном кладбище. Это походило на трехмерную проекцию, наложенную на зал. В некоторых местах мраморный пол сменялся участками рыхлой земли и замшелыми камнями. Из центра кладбища, будто спицы колеса, расходились ряды могил. Чем-то это напоминало загородный поселок с одинаковыми домиками. Многие могилы были вскрыты. Вокруг некоторых я видела подобие кирпичной или железной ограды. Черные колонны зала кое-где сменились старыми кипарисами. Словом, я находилась в двух разных мирах и не знала, какой же из них настоящий.

Хуфу подбежал к сломанным весам и забрался на самый верх, где весьма удобно устроился на коромысле. Он чувствовал себя как дома, а на гиппопуделя не обращал ни малейшего внимания.

Шакал подбежал к ступеням трона и вновь превратился в Анубиса.

– Добро пожаловать. Возможно, это последнее, что вы видите в своей жизни.

Картер оглядывался по сторонам. В старых книгах такое состояние называлось, кажется, благоговейным ужасом.

– Зал суда, – прошептал он. – А это… – Он взглянул на гиппопуделя и вздрогнул.

– Аммит-пожиратель, – представил чудовище Анубис. – Взирай на него и трепещи.

Должно быть, Аммит услышал во сне свое имя. Он взвизгнул и повернулся на спину, качнув гривой и дрыгнув задними ногами. Интересно, что ему снилось? Может, погоня за кроликом?

– Я всегда представлял его… более крупным, – признался Картер.

Анубис сурово посмотрел на моего брата.

– Аммиту вполне хватает своих размеров, чтобы пожирать сердца грешников. И можешь мне верить, с этой работой он хорошо справляется.

Сверху донеслось верещание Хуфу. Равновесие коромысла нарушилась, и погнутая чаша с клацаньем опустилась к полу.

– А почему весы сломаны? – спросила я.

При этом вопросе Анубис нахмурился.

– Маат слабеет. Я пытался их починить, но…

Он беспомощно развел руками.

– А кладбище разрушается по той же причине? – спросила я, кивая в сторону призрачных могил.

– Где ты видишь кладбище? – насторожился Картер.

Он явно решил, что я спятила.

– Вон там. Могилы. Деревья вокруг, – сказала я, обводя рукой зал.

– Хватит дурачиться!

– Она не дурачится, – ответил ему Анубис. – Просто тебе, Картер, не дано это видеть. Сейди более восприимчива. Что ты сейчас слышишь? – спросил он меня.

Поначалу я не поняла вопроса. В ушах шумело, но то был шум моей крови, несущейся по сосудам. Помимо него издали доносился грохот и треск Огненного озера. Забыла добавить: на перекладине весов шумно чесался Хуфу. Однако все эти звуки были вполне заурядными. Едва ли Анубис имел в виду их.

Тогда я закрыла глаза и далеко-далеко услышала другие звуки. Музыку, пробудившую во мне память раннего детства. Я вспомнила улыбающееся лицо отца. Он держал меня на руках и кружился по нашему дому в Лос-Анджелесе.

– Джаз, – сказала я.

Я открыла глаза, и Зал суда исчез. Правильнее сказать, потускнел. Я по-прежнему видела сломанные весы и пустой трон. Но уже не было ни черных колонн, ни факелов, ни звуков Огненного озера. Даже Картер, Хуфу и Анубис куда-то пропали.

Зато кладбище стало очень реальным. У меня под ногами скрипели и шатались влажные камни дорожки. Сырой ночной воздух пах пряностями, рыбным супом и чем-то затхлым. Должно быть, я попала в Англию, на какое-то заброшенное кладбище в пригороде Лондона. Однако на многих могилах были французские надписи, да и воздух казался слишком теплым для английской зимы. Над могилами свисали ветви совсем не английских деревьев. Их стволы густо покрывал мох.

Музыка доносилась из-за кладбищенской ограды. Я увидела шествующий по улице джаз-оркестр. Музыканты были в черных строгих костюмах, с которыми резко контрастировали яркие шляпы, уместные на каком-нибудь карнавале. Саксофонисты вскидывали свои инструменты, заставляя их рассыпаться смехом. Трубы и кларнеты подвывали, что больше соответствовало духу процессии. Барабанщики лихо улыбались и раскачивались из стороны в сторону. Их палочки так и мелькали. За оркестром, неся цветы и факелы, шла похоронная процессия. В общем-то, «шла» – неточное слово. Люди были в траурной одежде, однако они танцевали вокруг старомодного катафалка, который неспешно тянули две лошади.

– Где это мы? – удивленно спросила я.

Откуда-то с могильной плиты спрыгнул Анубис и встал рядом со мной. Он вдыхал кладбищенский воздух. Судя по его лицу, ему здесь нравилось. Я поймала себя на том, что разглядываю изгиб его нижней губы.

– Новый Орлеан, – сказал он.

– Ты о чем? – не поняла я.

– О городе. Затопленном городе[41]. Это Французский квартал на западном берегу реки – берегу мертвых. Я люблю здесь бывать, поэтому здешняя часть мира смертных и связана с Залом суда.

Похоронная процессия удалялась, и к ней присоединялись случайные прохожие.

– Что они празднуют?

– Похороны, – ответил Анубис. – Так они провожают своих умерших в последний путь. Это у них называется «отпустить тело». Похороны уже состоялись, и теперь люди идут с кладбища за пустым катафалком, поминая умершего песнями и танцами. Кстати, очень египетский ритуал.

– А откуда ты так много знаешь?

– Я же бог похорон. Я знаю все погребальные обычаи мира. Знаю, как правильно умирать, как подготовить душу и тело к загробной жизни. Я живу ради смерти.

– Понимаю. Тебе нравятся похоронные процессии. Это для тебя что-то вроде вечеринок. Но зачем ты меня сюда притащил?

– Поговорить.

Анубис распростер руки, и ближайшая могила зашаталась. В могильной стене появилась трещина, и оттуда поползла белая лента. Она вытягивалась и вытягивалась, превращаясь в подобие человеческой фигуры. Первой моей мыслью было: «Никак это рулон магической туалетной бумаги?»

Потом я поняла: это не бумага, а белая хлопковая ткань, в которую заворачивали мумий. Я ошиблась. Ткань превратилась не в человеческую фигуру, а в скамейку, на которую Анубис и уселся. Он махнул мне, предлагая сесть рядом.

– Я не люблю Гора, – признался Анубис. – Он хвастлив, высокомерен и считает, что он лучше меня. Но Изида всегда относилась ко мне как к сыну.

Я скрестила руки.

– Но ты-то не мой сын. И я не Изида. Я тебе уже говорила.

Анубис наклонил голову.

– Нет, конечно. Ты не ведешь себя как божество. Ты напоминаешь мне свою мать.

Я вздрогнула, словно на меня вылили ведро ледяной воды. (Благодаря Зие для меня теперь это не было лишь образным выражением.)

– Ты встречался с моей мамой?

Анубис заморгал. Наверное, сообразил, что сболтнул лишнее.

– Я знаю всех умерших, но путь каждой души держится в секрете. Мне нельзя было об этом говорить.

– Нет уж! Если начал, говори дальше! Она что, находится в египетском загробном мире? Она прошла испытание в вашем Зале суда?

Анубис печально посмотрел на золотые чаши весов. Сейчас они казались миражом, проступавшим среди могил.

– Это не мой зал. Я присматриваю за ним до возвращения Осириса. Понимаю: я всколыхнул твои чувства, но больше ничего сказать не могу. Даже не знаю, как у меня это с языка слетело. Наверное, потому, что у твоей души… схожее свечение. Сильное свечение.

– Спасибо за комплимент, – буркнула я и вскочила. – Душа светится, велика важность!

– Прости меня, – снова сказал он. – И, пожалуйста, сядь.

Мне не хотелось говорить на другие темы. Сидеть рядом с Анубисом на скамейке из погребальных тряпок для мумии меня тоже не вдохновляло. Но попытка задавать вопросы в лоб успеха не принесла. Попробую зайти с другого краю. Я плюхнулась на белую скамью и напустила на себя как можно более сердитый вид.

– Ну и что дальше? – с вызовом спросила я. – Кстати, а это твое настоящее тело? Тело бога?

Вопрос не слишком понравился Анубису. Он наморщил лоб и приложил руку к груди.

– Ты спрашиваешь, не обитаю ли я в чужом теле? Нет. Я могу жить на любом кладбище, в любом месте, где смерть и скорбь. Но это мой естественный вид.

В глубине души я надеялась, что передо мной – обычный парень, которого, как и меня, угораздило сделать свое тело жилищем бога. Но это было бы уж слишком хорошо для реального положения вещей. Я рассердилась на Анубиса. Потом рассердилась на себя за то, что позволяю себе сердиться.

«Не питай глупых надежд, Сейди, – отчитывала я себя. – Он – бог похорон. Ему не менее пяти тысяч лет».

– Вот что, – сказала я Анубису. – Если ты не можешь рассказать мне ничего полезного, то хотя бы помоги. Нам нужно перо истины.

Он покачал головой.

– Ты даже не знаешь, о чем просишь. Перо истины крайне опасно. Правила Осириса запрещают вручать его смертным.

– Но Осириса здесь нет, – возразила я, указывая на пустой трон. – Где ты видишь Осириса? Трон пуст.

Анубис впился глазами в трон. Он теребил свою золотую цепь, словно она сдавливала шею.

– Ты права. Много веков я провел в ожидании, сохраняя верность долгу. Даже не знаю почему. Ведь в отличие от других меня не пленили. Когда я услышал об освобождении пятерых богов, у меня появилась надежда на его возвращение. Но…

Анубис резко тряхнул головой.

– Почему Осирис забыл о своих обязанностях?

– Возможно, потому, что он сейчас заперт внутри моего отца.

Анубис недоверчиво покосился на меня.

– Этого павиан мне не объяснил.

– Я, конечно, уступаю Хуфу в умении объяснять. Насколько понимаю, дело было так. Мой отец хотел освободить некоторых богов. Насчет причин ничего сказать не могу. Наверное, он думал: «Я заявлюсь в Британский музей и взорву Розеттский камень!» Он освободил Осириса, но попутно на свободу вышел Сет и остальные из этой пятерки.

– Значит, Сет пленил твоего отца, не зная, что он – хозяин Осириса, – рассудил Анубис. – Получается, и Осирис тоже пленен моим… пленен Сетом.

«Интересный вывод», – подумала я.

– В таком случае ты понимаешь, насколько нам важна твоя помощь.

Анубис помолчал, после чего качнул головой.

– Не могу. Я сам окажусь в беде.

Я посмотрела на него и невольно засмеялась. Что за детские страхи?

– В какой беде ты окажешься? Тебе что, шестнадцать лет? Ты же бог!

Не берусь утверждать наверняка (на кладбище было темно), но он покраснел.

– Ты не понимаешь. Перо истины не допускает ни малейшей лжи. Если я дам его тебе, а ты соврешь хотя бы в мелочи и поведешь себя нечестным образом, то сгоришь дотла.

– Ты думаешь, я врунья?

– Нет, я всего лишь…

– А ты что, никогда не врал? Пару минут назад ты говорил о Сете и вдруг замолчал. А почему? Не потому ли, что он – твой отец? Я правильно угадала?

Анубис закрыл рот, затем снова открыл. Казалось, он хотел рассердиться, но не помнил, на что именно.

– Ты всегда доводишь других до бешенства?

– Это еще цветочки, – сказала я.

– Слушай, почему твоя семья не отдала тебя замуж в какую-нибудь далекую страну?

Наверное, в его понятии это был вполне нормальный вопрос. Теперь настал мой черед удивляться.

– Шутишь? Мне же всего двенадцать лет! Ну… почти тринадцать, до тринадцати совсем немного осталось. Но дело не в этом. В моей семье никого не «отдают замуж». Ты знаешь все про похороны, но вот что касается ритуала ухаживания – ничего не понимаешь. И потом, я не котенок и не щенок, чтобы меня куда-то отдать, не спросив моего желания.

– Я… я действительно ничего не знаю об этом, – смущенно признался озадаченный Анубис.

– Верно. Постой, о чем мы говорили? Думал увести меня в сторону? Не получится! Так Сет – твой отец? Скажи правду!

Анубис смотрел на улицу за кладбищенской оградой. Звуки джазовой похоронной процессии становились все тише.

– Да, – тихо сказал он. – Во всяком случае, так гласят легенды. Я никогда с ним не встречался. Нефтида, моя мать, еще в детстве отдала меня Осирису.

– Она… тебя отдала?

– Она не хотела, чтобы я встречался с отцом. Так она говорила. Но если честно, мать просто не знала, что со мной делать. Я не был похож на своего двоюродного брата Гора. Я не был воином. Я был… другим ребенком.

В его словах звучало столько горечи, что я не могла подобрать ответных слов. Я хотела знать правду, но обычно, когда требуют правды, не слишком хотят получить ее. К тому же я на своей шкуре испытала, что такое быть «другим ребенком». Мне вдруг показалось, что родители тоже… отдали меня.

– А может, твоя мать старалась тебя уберечь, – сказала я наконец. – Твоего отца называют повелителем зла и все такое.

– Возможно, – не слишком уверенно отозвался Анубис. – Осирис взял меня под свое крыло. Сделал меня повелителем похорон, хранителем путей смерти. Хорошая работа… Ты спрашивала, сколько мне лет. Честно тебе говорю: не знаю. В Стране мертвых нет времени. Я по-прежнему ощущаю себя очень молодым, но мир вокруг меня сильно состарился. И Осирис так давно исчез… А он был для меня единственной родней.

Я смотрела на Анубиса (естественно, насколько это позволял кладбищенский сумрак) и видела одинокого мальчишку-подростка. Я напоминала себе, что передо мной бог, что ему много тысяч лет и он обладает громадной силой, а не только делает скамейки из магической туалетной бумаги. И все равно мне было его жаль.

– Помоги спасти нашего отца, – попросила я. – Мы отправим Сета в Дуат. Осирис будет свободен, и всем станет хорошо.

Анубис вновь покачал головой.

– Я же тебе говорил…

– Ваши весы сломаны, – сообщила я. – Вот почему Осириса нет здесь. И что же будет с душами умерших, ведь они по-прежнему собираются в Зал суда?

Я поняла, что задела за больное. Анубис беспокойно ерзал на скамейке.

– Это увеличивает хаос. Души охватывает смятение. Кто-то не в состоянии перейти в загробную жизнь. Кому-то удается, но они вынуждены искать иные пути. Я стараюсь помочь, но… Зал суда также называется и Залом Маат. Это значит, он должен быть центром порядка, надежной основой. А без Осириса зал все больше приходит в запустение и рушится.

– Тогда чего ты ждешь? Отдай нам перо. Или ты боишься, что тебе достанется от отца?

Его глаза сердито вспыхнули. Я уже решила, что Анубис обдумывает мои похороны. Но он лишь печально вздохнул.

– Я провожу церемонию, называемую открытием рта. Она помогает душе умершего человека вылететь наружу. Для тебя, Сейди Кейн, я бы создал новую церемонию: закрытие рта.

– Спасибо за комплимент. Так ты дашь мне перо истины?

Он разжал ладонь, и я моргнула от яркой вспышки. Над его ладонью парило светящееся перо. Ослепительно белое, белее всех гусиных перьев, которые я видела на картинках, в фильмах и музеях.

– Я делаю это ради Осириса. Но все равно я настаиваю на выполнении нескольких условий. Первое: перо должно находиться только у тебя.

– Разумеется. Не думай, что я позволю Картеру…

– Второе: ты должна подчиняться моей матери Нефтиде. Хуфу рассказывал, что ты искала ее. Если сумеешь найти, слушайся ее советов.

– Обязательно, – сказала я, хотя эти его слова зародили в моей душе тревогу.

И с чего Анубису пришло в голову просить меня об этом?

– А еще, прежде чем уйти, ты должна ответить на три вопроса, держа в руке перо истины. Этим ты докажешь свою честность.

У меня мгновенно пересохло во рту.

– Э-э… что за вопросы?

– Любой вопрос, который я пожелаю задать. И помни: малейшая ложь уничтожит тебя.

– Согласна. Давай перо.

Он подал мне перо истины, которое сразу перестало светиться. Он было теплее и тяжелее обычных перьев.

– Это перо из хвоста бенну, – пояснил Анубис. – У вас его называют фениксом. Оно весит столько же, сколько и человеческая душа. Ты готова?

– Нет.

Должно быть, я сказала правду, потому что не превратилась в горстку пепла.

– Мне засчитывается ответ на один вопрос?

Анубис улыбнулся, и от его улыбки у меня немного закружилась голова.

– Думаю, да. Кстати, Сейди Кейн, ты торгуешься, прямо как финикийский моряк. Теперь второй вопрос: ты бы отдала жизнь за своего брата?

– Да, – без колебаний сказала я.

(Ну да, меня саму это тоже удивило. Но перо в руке заставляло говорить правду. Мудрости оно не прибавляло.)

Анубис кивнул. Этот ответ его не удивил.

– Последний вопрос. Если ради спасения мира тебе придется потерять отца, ты согласна на это?

– Нечестный вопрос!

– Я же сказал: я могу задавать любые вопросы. Отвечай.

Как тут ответишь? Вопрос не из тех, где легко выбрать между «да» и «нет».

Разумеется, я знала «правильный» ответ. Героиня должна отказаться жертвовать своим отцом. Она смело идет навстречу опасностям, спасая и отца, и мир. В фильмах это так. Но если нужно сделать однозначный выбор? Мир. Он слишком громадный. Там живут бабушка с дедом, Картер, дядя Амос, Баст, Хуфу, Лиз, Эмма и все, кого я знаю. Что сказал бы отец, если бы вместо мира я выбрала его?

– Если… если на самом деле нет никакого другого способа, – начала мямлить я. – Вообще никакого другого способа… Слушай, какой-то дурацкий вопрос.

Перо угрожающе засияло.

– Ладно, – сдалась я. – Если бы мне пришлось выбирать, тогда, я думаю… я думаю, что я бы спасла мир.

Меня придавило жутким чувством вины. И какая я дочь после всего этого? Я сжала амулет, висящий на моем ожерелье – единственная память об отце. Знаю, очень многие из вас подумают: «Ты слишком редко видела отца. Ты его толком и не знала. Почему же так беспокоишься о нем?»

Но оттого, что мы виделись два раза в год, он не перестал быть моим отцом. И мысль навсегда потерять его не стала менее пугающей. А мысль, что я сознательно обрекаю его на гибель, хотя бы и ради спасения целого мира… Кем после этого мне себя считать?

Я не отваживалась встретиться глазами с Анубисом, но когда это произошло, его лицо подобрело.

– Я верю тебе, Сейди.

– Если последний ответ не сжег меня дотла, значит, я сказала тебе правду. Спасибо за доверие.

– Правда бывает очень жестокой, – сказал Анубис. – Души приходят в Зал суда и даже там не могут отказаться от лжи. Они отрицают свою вину, истинные чувства, сделанные ошибки… пока Аммит не поглотит их сердца, обрекая на уничтожение. Чтобы сказать правду, нужны сила и мужество.

– Да. Я сейчас чувствую себя сильной и мужественной. Спасибо.

На самом деле я кусала губы.

Анубис встал.

– Теперь я должен с тобой проститься. Времени у вас мало. Осталось чуть больше суток до дня рождения Сета. Если вы не остановите его, он достроит свою пирамиду. Возможно, когда мы снова встретимся…

– Ты будешь таким же занудой.

Он посмотрел на меня своими теплыми карими глазами.

– А может, ты что-нибудь расскажешь мне о современных ритуалах ухаживания.

Я не знала, что и думать, пока не увидела его улыбку. Естественно, он меня поддразнивал. Потом Анубис исчез.

– Очень смешно! – крикнула я.

Весы и трон тоже исчезли. Скамейка из пеленок для мумии скомкалась, и я оказалась посреди кладбища. Рядом неизвестно откуда появились Картер и Хуфу, но я продолжала смотреть туда, где недавно стоял Анубис, и выкрикивать разные нелестные эпитеты в его адрес.

– Что происходит? – допытывался ошеломленный Картер. – Где это мы?

– Он ужасный! – вопила я. – Самовлюбленный, язвительный выскочка. Ишь, разыгрывал из себя крутого и бесчувственного…

– Агх! – пожаловался Хуфу.

– Ты лучше скажи: ты сумела добыть перо истины? – спросил Картер.

Я протянула руку. Светящееся белое перо плавало чуть выше моих пальцев. Потом я сжала кулак, и перо исчезло.

– Здорово, – выдохнул Картер. – А что ты говорила про Анубиса? И как вообще ты…

– Давай искать Баст и убираться отсюда, – перебила я его. – У нас впереди уйма работы.

Я пошла к выходу с кладбища, не дав Картеру обрушить на мою голову очередную порцию вопросов. А рассказывать ему правду у меня совсем не было настроения.

29. Зия назначает встречу

Картер

[Спасибо тебе огромное, Сейди. А теперь отдавай микрофон. Ты здорово рассказывала про наше путешествие в Страну мертвых. Теперь я расскажу, как мы ехали по федеральному шоссе номер десять в Техас.]

Если говорить коротко, кажется, что ты обречен всю жизнь ехать по этому шоссе. Скучища страшная, если, конечно, вам не доставляет удовольствие лицезреть пасущихся коров.

Мы выехали из Нового Орлеана около часа ночи. Наступило двадцать восьмое декабря. Оставалось чуть больше суток до задуманного Сетом уничтожения мира. Баст снова «позаимствовала» машину – на этот раз автофургон. Его использовали в качестве жилья сотрудники Федерального агентства по действиям в чрезвычайной обстановке, прибывшие для устранения последствий урагана «Катрина». Сначала Баст предлагала лететь на самолете, но я рассказал ей о своем сне и взорванном самолете, который спасли маги. Богиня кошек согласилась, что лучше не рисковать. Нут обещала нам свое небесное покровительство только до Мемфиса. У богов, наверное, тоже есть сферы влияния. Словом, мы решили не испытывать судьбу.

– Похоже, Сет – не единственная наша забота, – сказала Баст. – Судя по твоему сну, Дежарден не оставляет попыток добраться до нас.

– И Зия тоже, – встряла Сейди, чтобы меня позлить.

Посовещавшись, мы решили ехать на машине. Медленнее, зато безопаснее. Если не случится никаких неожиданностей, мы поспеем в Финикс вовремя и сразимся с Сетом. Что же касается магов Дома жизни, – постараемся не попасться им на глаза, пока не завершим свою миссию. Возможно, когда мы расправимся с Сетом, они решат, что с нами лучше не связываться. Возможно…

Мои мысли продолжали крутиться вокруг Дежардена. Действительно ли он – хозяин Сета? День назад я был в этом уверен. Дежарден хотел уничтожить семью Кейнов. Он ненавидел нашего отца и нас. Наверное, он десятки лет… даже сотни… дожидался, пока Искандар умрет, чтобы самому стать верховным чтецом. Сила, злость, высокомерие, амбиции – всего этого у Дежардена в избытке. Вряд ли Сет мог мечтать о лучшем хозяине. В Дежардене он видел родственную душу. Если Сет сумеет подчинить себе верховного чтеца и, управляя им, развяжет войну между богами и магами, единственным победителем станут силы хаоса. У нас хватало причин ненавидеть Дежардена. Думаю, не без его участия дом Амоса подвергся нападению. И не кто иной, как он, предупредил Сета о появлении Амоса.

Но злодей – он всегда злодей. С чего тогда Дежарден взялся спасать пассажиров самолета? Повелитель зла плюнул бы на их участь.

Баст и Хуфу по очереди вели автофургон. Мы с Сейди спали, изредка просыпаясь и снова погружаясь в сон. Я не предполагал, что павианы умеют водить тяжелые машины, но Хуфу крутил баранку не хуже штурвала. Когда на рассвете я окончательно проснулся, он продирался через утреннюю пробку в Хьюстоне, скаля зубы и обтявкивая других водителей. Но никто из них не заметил ничего странного.

Завтракали мы в кухоньке автофургона, под клацанье тарелок и чашек, закрепленных в шкафу. А за окошком, миля за милей, проносился совершенно одинаковый пейзаж. Перед отъездом из Нового Орлеана Баст купила нам еды и напитков (не забыв, конечно, и «Фрискис» для себя). Впрочем, никто из нас троих не был особо голоден. Баст вообще вела себя странно: изодрала ногтями обивку сидений, а теперь использовала поверхность стола в качестве когтеточки.

Сейди без конца раскрывала и закрывала ладонь, глазея на перо истины, как будто это был мобильник и она ждала звонка. После исчезновения из Зала суда она стала непривычно тихой и… отрешенной, что ли. Не то чтобы мне это мешало, однако сестра была… как будто малость не в себе.

– Что у вас с Анубисом произошло? – в очередной раз спросил я.

Она бросила на меня свирепый взгляд, готовая огрызнуться. Потом решила, что я не стою ее усилий. Вместо этого она снова занялась разглядыванием пера истины. Я думал, что она опять промолчит, но Сейди все-таки ответила.

– Мы с ним разговаривали, – уклончиво сказала она. – Он задавал мне вопросы.

– Какие? О чем?

– Картер, не спрашивай. Пожалуйста.

Пожалуйста? Насколько помню, в словаре сестры это слово практически отсутствовало.

Я посмотрел на Баст, но ей было не до меня. Она методично покрывала бороздами пластиковую поверхность стола.

– Что с тобой? – спросил я.

Она уперлась глазами в исцарапанный стол.

– В Стране мертвых я опять бросила вас.

– Ну и что такого? Тебя Анубис напугал.

Большие желтые глаза Баст говорили, что я лишь добавил ей страданий.

– Картер, я пообещала вашему отцу. В обмен на мою свободу он дал мне задание, которое важнее моих сражений со змеем. Он поручил мне оберегать Сейди, а если понадобится – вас обоих.

Сейди покраснела.

– Баст… спасибо тебе, конечно, за все, но наша жизнь вряд ли важнее сражения… знаешь с кем.

– Ты не понимаешь, – грустно усмехнулась Баст. – Вы оба не просто наследники крови фараонов. Вы наиболее могущественные их потомки, каких не рождалось уже много веков. Вы наш единственный шанс примирения богов и Дома жизни и восстановления прежних традиций, пока еще не слишком поздно. Вы сможете изучить пути богов, найти других детей с кровью фараонов и учить их. Вы сможете возродить Дом жизни. Ваши родители знали об этом и готовили вам путь. Все их действия были направлены на это.

Мы с Сейди молчали. Да и что скажешь, услышав такое? В общем-то, я всегда чувствовал, что родители меня любили. Но чтобы добровольно пожертвовать жизнью, готовя нам путь? Нам оставалось в это поверить. А иначе как мы совершим что-то немыслимое ради спасения мира? В голове теснились вопросы, но я не решался задавать их измученной Баст. Думаю, ей было достаточно прочитать их у меня на лице.

– Родители не хотели оставлять вас одних в этом мире, – сказала она. – Они не планировали собственную гибель, но знали: освобождение богов сопряжено с опасностями. Поверьте мне, они знали, какие уникальные дети у них родились. Поначалу я защищала вас из-за данного обещания. Сейчас я бы это сделала и без всякого обещания. Вы для меня – как мои котята. И больше я вас не брошу.

Я ощутил комок в горле. Меня еще никто не называл своим котенком.

Сейди хлюпнула носом и смахнула слезинку.

– Но ты не будешь нас вылизывать?

Наконец-то Баст улыбнулась.

– Постараюсь, хотя иногда очень тянет. Я горжусь тобой, Сейди. Общаться с Анубисом без посторонней помощи! От этих богов смерти можно ожидать чего угодно.

Сейди пожала плечами. Странно, что даже похвала Баст не изменила ее отрешенного состояния.

– Я бы не сказала, что от Анубиса можно ожидать чего угодно. Он вообще был похож на подростка.

– О чем ты говоришь? – не выдержал я. – Подросток с головой шакала.

– Потом он превратился в человека.

Я уже начал волноваться за свою сестрицу. Все это походило на симптомы тихого помешательства.

– Сейди, разве ты не помнишь? Когда Анубис превратился в человека, его голова осталась шакальей. Он не был подростком. Рослый, плечистый и довольно опасный. А ты говоришь – подросток.

У нее вспыхнули щеки.

– Я видела его другим. Простым смертным парнем.

– Обычная магия, – сказала Баст.

– Нет, там было что-то другое, – упрямо твердила Сейди.

– Теперь это уже не имеет значения. Главное, у нас есть перо истины, – сказал я, чтобы закрыть щекотливую тему.

Но Сейди опять заерзала, словно для нее это имело значение. Потом она сжала пальцы, и перо истины исчезло.

– Без тайного имени Сета никакое перо нам не поможет.

– Я уже кое-что делаю, – сообщила Баст.

Она принюхалась, словно опасалась, что нас могут подслушать.

– У меня есть план, – продолжала она. – Но он опасен.

– И что за план? – спросил я.

– Нам придется сделать остановку. Конечно, лучше бы ехать прямо к нашей цели, но это все равно по пути. Долго мы не задержимся.

Я начал прикидывать в уме, затем вслух:

– Сегодня – утро второго Дня демонов?

Баст кивнула.

– В этот день родился Гор.

– А день рождения Сета – завтра, в третий день. Значит, у нас около двадцати четырех часов до задуманного им уничтожения Северной Америки.

– И если он сумеет расправиться с нами, его сила значительно возрастет, – добавила Сейди.

– Нам должно хватить времени, – сказала Баст. – От Нового Орлеана до Финикса примерно сутки езды на машине. Мы едем уже более пяти часов. Если не случится каких-нибудь паршивых неожиданностей…

– Вроде тех, что случаются ежедневно?

– Да. Вроде тех, – подтвердила Баст.

У меня перехватило дыхание. Двадцать четыре часа – и все будет кончено. Мы либо спасем отца и остановим Сета, либо… наши усилия окончатся ничем. И не только наши. Это будет означать, что и наши родители напрасно пожертвовали собой. Я вдруг снова ощутил себя в подземельях Первого нома. Достаточно маленького смещения почвы, и каменная лавина вмиг тебя раздавит.

– Вот что. Пойду-ка я поиграю с острыми предметами. Если понадоблюсь, я на крыльце.

Я взял свой меч и пошел к задней двери автофургона.

Дома на колесах у меня вообще никогда не было, не говоря уже о доме с задним крылечком. Знак на двери призывал не выходить на крыльцо во время движения фургона, но я игнорировал его и открыл дверь.

Место для упражнений было не самым лучшим. Тесным. Почти все его пространство занимали два стула. Меня обдувал холодный ветер, а любое отклонение машины влево или вправо лишало равновесия. Но крыльцо, точнее, крылечко было единственным местом, где я мог остаться наедине с собой. Мне требовалось привести свои мысли в порядок.

Вначале я тренировался в вызывании меча из Дуата и забрасывании его обратно. Вскоре у меня это получалось почти каждый раз; стоило лишь сосредоточиться. Потом я начал упражняться в выпадах и нанесении ударов. Тут Гор не вытерпел и полез со своими советами.

«Поднимай меч выше, – советовал мой “тренер”. – Шире дугу! Этот меч создан для захвата оружия противника».

«Заткнись со своими советами, – огрызнулся я. – Что ж ты не помог мне на баскетбольной площадке?»

Тем не менее я попробовал держать меч так, как он советовал, и убедился, что Гор прав.

По обе стороны шоссе тянулся лес. Время от времени навстречу попадалась машина какого-нибудь лесника или семья, едущая на внедорожнике. Видя меня, водители выпучивали глаза. Нечасто увидишь чернокожего парня, размахивающего мечом на заднем крылечке автофургона. В ответ я лишь улыбался и махал рукой. Хуфу гнал с приличной скоростью, и скоро от встречной машины оставались одни воспоминания.

Через час таких занятий у меня рубашка прилипла к спине. Правда, пот был не горячим, а холодным. Я тяжело дышал и потому решил присесть.

– Уже близко, – услышал я голос Гора.

Теперь его голос звучал не в голове. Бог, окруженный золотистым свечением, расположился на соседнем стуле, закинув ноги на поручень. Он был в своих кожаных доспехах и сандалиях, рядом с ним лежал меч – призрачный двойник моего.

– Что близко? – не понял я. – Битва с Сетом?

– Это само собой. Но прежде, Картер, тебя ждет еще одно сражение. Приготовься.

– Замечательно. Можно подумать, у меня их было мало.

Разноцветные глаза Гора вспыхнули.

– Когда я рос, Сет много раз пытался меня убить. Мы с матерью кочевали с места на место, прятались от него, пока я не повзрослел. Те же силы Красный властелин пошлет против тебя. В следующий раз это произойдет…

– На реке, – догадался я, вспомнив последнее путешествие моего ба. – Там что-то случится. Но кто на меня нападет?

– Берегись, – только и успел сказать Гор, и его облик начал меркнуть. – Что такое? Сюда прорывается какая-то чужая сила.

Чужой силой оказалась… Зия Рашид. Ее сверкающий облик вытеснил Гора.

– Зия! – воскликнул я.

Мне стало стыдно за свой облик. Грязный, потный, словно я много дней болтался по Стране мертвых.

– Картер!

Сияние потускнело. Зия сжимала в руках посох. Поверх одежды у нее был накинут серый плащ. Похоже, ей было холодно. Челка сбилась и лезла в глаза.

– Спасибо Тоту. Это он помог мне тебя найти.

– Как ты сюда добралась?

– Нет времени объяснять. Слушай: мы разыскиваем вас. Дежарден, я и еще двое магов. Мы точно не знаем, где вы. Поисковые заклинания Дежардена не действуют. Но он знает, что мы приближаемся к вам. И еще он знает, куда вы держите путь. В Финикс.

Мои мысли понеслись бешеным потоком.

– Значит, Дежарден наконец поверил, что Сет тоже на свободе? Вы собираетесь нам помочь?

Зия покачала головой.

– Дежарден намерен помешать вам.

– Помешать нам? Зия, он в своем уме? Сет намерен взорвать весь континент. Мой отец…

Мне был противен собственный голос, в котором звучали страх и бессилие. Зия наверняка это слышала.

– Мой отец в беде.

Зия протянула светящуюся руку, но это было лишь изображение. Я не ощущал ее пальцев.

– Картер, прости. Но постарайся и ты понять точку зрения Дежардена. Дом жизни столетиями держал богов взаперти, уберегая мир от того, что происходит теперь. А вы их освободили.

– Но не я же их освобождал!

– Знаю. Но вы намерены победить Сета с помощью магии богов. Учти, богами невозможно управлять. Кончится тем, что вы нанесете миру еще больший вред. Если вы позволите Дому жизни взять ситуацию в свои руки…

– Сет очень силен, – сказал я. – А мне удается управлять Гором. Во всяком случае, до сих пор удавалось.

Зия покачала головой.

– Чем ближе к Сету, тем неуправляемее станет Гор и остальные боги. Ты даже не представляешь.

– А ты представляешь?

Зия беспокойно повернула голову влево. Ее изображение подернулось рябью, как на телеэкране, когда там помехи.

– У меня времени в обрез. Мель скоро выйдет из туалета.

– Кто такой Мель? Один из ваших магов?

– Слушай и не перебивай. Дежарден разделяет нас на две группы. Задача: перехватить вас на пути к Финиксу. Я нахожусь в паре с Мелем. Если мы настигнем вас первыми, я сумею удержать Меля от нападения и мы все сможем поговорить. Возможно, тогда и придумаем, как переубедить Дежардена в необходимости объединить усилия.

– Не сердись за вопрос, но почему я должен тебе верить?

Зия надула губы. Мои слова ее обидели. Мне стало стыдно, но в то же время у меня возникло подозрение, не ловушка ли это.

– Картер… Я должна тебе кое-что сказать. Вдруг это поможет вам всем. Но эти слова я могу произнести лишь с глазу на глаз.

– А почему не сейчас? Мы одни.

– Ну что ты за упрямец?

– Это у меня дар такой.

Наши глаза встретились. Изображение Зии стало меркнуть. Мне не хотелось, чтобы она так просто исчезла. Но как ее задержать подольше?

– Если ты не доверяешь мне, то придется поверить тебе, – вдруг сказала Зия. – Я сделаю так, что к вечеру мы с Мелем окажемся в Лас-Крусесе. Это город в штате Нью-Мексико. Если ты согласишься быть там и встретиться со мной, возможно, вдвоем мы сумеем убедить Меля. А потом все вместе будем пытаться убедить Дежардена. Ты приедешь?

Мне хотелось ее увидеть, и я был готов сказать «да». Но ведь я ехал не один. Как мне объяснить Сейди и Баст необходимость заехать в этот город?

– Я не знаю, – сказал я.

– Подумай об этом, – умоляющим тоном произнесла Зия. – И еще, Картер: если увидишь Амоса, не верь ему.

Ее глаза вдруг округлились.

– Мель возвращается! – прошептала она.

Зия взмахнула посохом, и ее изображение пропало.

30. Баст сдерживает обещание

Картер

Через несколько часов я проснулся на койке автофургона. Баст трясла меня за руку.

– Приехали, – сообщила она.

Куда приехали? Понятно, что не в Финикс. Сколько же времени я проспал? На этот вопрос я тоже не мог ответить. Помню только: меня жутко утомил однообразный пейзаж за окном и я просто отключился. Сны, однако, были не из приятных. Мне снились крошечные маги. Они порхали возле моей головы, пытаясь обрить ее наголо. Потом я увидел какой-то кошмарный сон, связанный с Амосом, но содержания не помнил. Я так и не мог понять, почему вообще Зия упомянула нашего дядю.

Я поморгал, прогоняя остатки сна, и только сейчас обнаружил, что моя голова лежит на коленях у Хуфу. Павиан рылся у меня в волосах. Вот только зачем? Может, надеялся отыскать припрятанную пачку «Чирио»?

– Эй, парень. Съестного у меня в волосах нет, – сказал я ему.

– Зато Хуфу сделал тебе шикарную прическу, – ухмыльнулась Сейди.

– Агх-агх! – согласился Хуфу.

Баст открыла дверь фургона.

– Идемте, – сказала она. – Нечего нам тут задерживаться.

Подойдя к двери, я едва не заработал сердечный приступ. Мы стояли на горной дороге, настолько узкой, что любой чих грозил опрокинуть фургон вниз.

На мгновение я даже поверил, будто мы уже в Финиксе. Местность выглядела очень похоже. Солнце клонилось к закату. По обе стороны от нас тянулись цепи гор. Между ними простиралась пустыня, уходящая к самому горизонту. Слева, в долине, раскинулся какой-то безрадостный город. Ни деревьев, ни травы – только песок, асфальт и дома. Правда, город был значительно меньше Финикса. По его южной границе протекала крупная река. Заходящее солнце подсвечивало воду кроваво-красным. Эта же река извивалась и под нами, уходя на север.

– Мы попали на луну, – пробормотала Сейди.

– Мы попали всего лишь в окрестности города Эль-Пасо. Это не луна, а штат Техас. Река называется Рио-Гранде.

Сестра глубоко втянула в себя сухой прохладный воздух.

– Речная цивилизация в пустыне. Очень похоже на Египет. Единственное исключение: Египет не граничит с Мексикой, а тут она рядом. Думаю, мы нашли лучшее место, чтобы вызвать Нефтиду.

– Ты всерьез думаешь, что она назовет нам тайное имя Сета? – спросила Сейди.

Баст задумалась.

– Нефтида непредсказуема, но в обозримом прошлом она была настроена против своего мужа. Есть надежда, что и сейчас тоже.

Я обвел глазами зигзаги реки. Перспектива не казалась мне заманчивой.

– А почему ты остановилась здесь? Почему не подъехала ближе?

Баст пожала плечами, словно такая мысль не забредала ей в голову.

– Кошки любят забираться повыше. На всякий случай. Мало ли придется кого-нибудь атаковать.

– Теперь понятно, – сказал я. – Осталось узнать, кого будем атаковать.

– Все не так уж и плохо, – заверила нас Баст. – Сейчас начнем спускаться вниз. Пройдем несколько миль по песку, где растут кактусы и ползают гремучие змеи. Постараемся не попасться на глаза пограничной охране, контрабандистам, магам и демонам. Доберемся до берега и вызовем Нефтиду.

– Жду не дождусь, – присвистнула Сейди.

– Агх, – без всякого энтузиазма проворчал Хуфу.

Он понюхал воздух и зарычал.

– Хуфу почуял беду, – перевела нам Баст. – Нас ожидает какая-то неприятность.

– Это даже я чую, – проворчал я, и мы вслед за Баст двинулись к реке.

«Да, я помню это место», – прозвучал у меня в голове голос Гора.

«Слушай, это не Египет, а Эль-Пасо. Если ты не поклонник мексиканской еды, то никогда здесь не был».

«Хорошо помню, – упирался бог. – Это болото, эту пустыню».

Я остановился, огляделся. Неожиданно и я вспомнил эти края. Впереди, ярдах в пятидесяти, начиналась заболоченная местность. У реки появлялись многочисленные протоки, где вода еле текла. Их русла тянулись по пустыне. Вдоль берегов росли болотные травы. Вообще-то за этим местом полагалось наблюдать – как-никак граница между двумя странами. Но я не увидел ни души.

Я бывал здесь в облике ба. Где-то поблизости стояла хижина. Там Изида и маленький Гор прятались от Сета. А в реке, помнится, я тогда почуял что-то темное, поджидавшее меня.

Баст находилась всего в нескольких шагах от берега. Я схватил ее за руку.

– Держись подальше от воды.

Богиня фыркнула.

– Картер, я же кошка. Я не собираюсь тут плавать. Но если ты хочешь вызвать речную богиню, это нужно делать на берегу.

Ну да, очень логично. Я даже ощутил себя глупым мальчишкой, пытающимся учить взрослых. Но не Баст ли недавно говорила нам о скорой беде?

«Что нас ждет? – мысленно спросил я Гора. – Кто нас атакует?»

Но мой божественный «постоялец», как назло, молчал, будто сам чего-то ждал.

Сейди подняла камень и бросила в коричнево-бурую воду. Камень шумно плюхнулся в реку и исчез.

– По-моему, здесь вполне безопасно, – заявила сестра и пошла к воде.

Хуфу неохотно последовал за ней. Подойдя к воде, павиан принюхался и зарычал.

– Видели? – спросил я своих спутниц. – Даже Хуфу здесь не нравится.

– Наверное, память предков, – сказала Баст. – В Египте река была опасным местом. Змеи, бегемоты и множество других опасностей.

– Бегемоты?

– Зря ты смеешься, – покачала головой Баст. – Они бывают смертельно опасны.

– Так не бегемот ли напал на Гора? – спросил я. – В древности, когда Сет высматривал его?

– Что-то не слышала об этом, – призналась Баст. – Поначалу Сет насылал скорпионов. Потом переключился на крокодилов.

При упоминании крокодилов у меня похолодела спина.

«Это так?» – спросил я Гора, но он снова промолчал.

– А разве в Рио-Гранде водятся крокодилы? – спросил я теперь уже Баст.

– Очень сомневаюсь.

Баст опустилась на колени.

– Сейди, ты готова вызывать Нефтиду?

– Как?

– Просто попроси ее появиться. Нефтида – сестра Изиды. Если сейчас она где-то в этой стороне Дуата, то должна услышать твой голос.

Было видно, что Сейди сомневается в действенности такого ритуала. Однако она встала на колени рядом с Баст и коснулась воды. От кончиков пальцев по воде побежала сильная рябь. Чувствовалось, это не просто водяные круги, а кольца магической силы.

– Эй, Нефтида, – произнесла Сейди. – Ты здесь?

Невдалеке послышался плеск, и я повернул голову.

Это была не Нефтида, а семейство иммигрантов, переправлявшихся на американский берег. Я знал, что ежегодно тысячи мексиканцев нелегально пересекают границу в поисках работы и лучшей жизни, но, увидев это воочию, был поражен. Мужчина и женщина, ведущие с собой маленькую девочку, очень торопились. Они были одеты в лохмотья и выглядели беднее самых нищих египетских крестьян. Я смотрел на них, но не ощущал никакой сверхъестественной угрозы. Мужчина тревожно посмотрел на меня. Кажется, мы поняли друг друга без слов. У нас обоих хватало своих проблем, чтобы влезать еще и в чужие.

А Баст и Сейди не видели ничего, кроме воды и волн, расходившихся из-под пальцев моей сестры.

Баст наклонила голову и прислушалась.

– Что она говорит?

– Не могу разобрать, – прошептала Сейди. – Очень плохо слышно.

– Ты действительно что-то слышишь? – спросил я.

Они обе зашикали на меня.

– Взаперти… в клетке, – произнесла Сейди. – Я правильно поняла?

– Наверное, в укрытии, – поправила ее Баст. – Нефтида находится где-то далеко, в укрытии. Но вот что значит «спящая хозяйка»?

Я совершенно не понимал их разговора. Сам я ничего не слышал.

Хуфу дернул меня за руку. Он указывал туда, где я недавно видел семью иммигрантов. Теперь там было пусто. Не могли же они так быстро перебраться на этот берег да еще с ребенком! Я обвел глазами оба берега. Никаких признаков людей. На том месте, где они шли, вода бурлила, словно кто-то размешал ее громадной ложкой. У меня сдавило горло.

– Баст, тут…

– Картер, пожалуйста, не мешай. Мы почти не слышим Нефтиду.

Они не слышат Нефтиду! Я даже скрежетнул зубами.

– Тогда слушайте. А мы с Хуфу пойдем и кое-что проверим.

Сейди опять шикнула на меня.

Я поманил Хуфу, и мы двинулись по берегу. Павиан все время прятался за моими ногами и рычал на воду.

Я оглянулся. Сейди и Баст было не до меня. Они вперились в воду, будто в экран монитора, где смотрели захватывающее видео.

Наконец мы с павианом добрались до места, где я видел семью иммигрантов. Вода успокоилась. Хуфу сделал стойку на передних конечностях. Похоже, он был сильно встревожен, если не сказать напуган.

– В чем дело? – спросил я, слыша, как у меня колотится сердце.

– Агх, агх, агх, – ответил он.

Должно быть, он прочитал мне целую лекцию на павианском языке, но я не понял ни слова.

– По-другому нельзя. Вдруг этих людей затянуло под воду? Или с ними еще что-то случилось?.. Я должен их найти и найду.

Хуфу ответил на это недовольным «Агх!» и отошел подальше от воды.

– Хуфу, у них маленький ребенок. Может, им нужна помощь. Я не могу просто взять и уйти. Оставайся здесь и прикрывай меня с тыла.

Я вошел в воду. Хуфу ворчал и протестующее лупил себя по физиономии. Вода оказалась холоднее, а течение – быстрее, чем я предполагал. Я сосредоточился и вызвал из Дуата свой меч. Может, мне только показалось, но от этого течение стало еще сильнее.

Я добрался до середины, и тут Хуфу тревожно затявкал. Я обернулся. Он прыгал по берегу и все время указывал на ближайшие заросли камышей.

Семейство спряталось там. Они дрожали от страха, глядя на меня широко раскрытыми испуганными глазами.

«Ну почему они прячутся от меня?» – такой была моя первая мысль.

– Я не причиню вам вреда, – крикнул я им.

Во взгляде и поведении мексиканцев ничего не изменилось. Я пожалел, что не знаю испанского.

Затем вокруг меня забурлила вода, и я мгновенно сообразил: эти люди боятся вовсе не меня. «Какой же я дурак!» – подумал я.

«Прыгай на берег!» – завопил у меня в мозгу голос Гора.

Я выпрыгнул так, будто мною выстрелили из пушки, и пролетел по воздуху двадцать, а может, и все тридцать футов. Как мне это удалось – не знаю до сих пор. Но тогда мне было не до размышлений: из реки (буквально из-под меня) выскочило чудовище.

Первым, что я увидел, была огромная розовая пасть, усеянная сотнями зубов. Мне удалось приземлиться на мелководье и не упасть. Теперь мой неожиданный противник был виден целиком – крокодил длиной с наш автофургон. И это лишь половина его туловища; вторая пока оставалась в воде. Серовато-зеленая чешуйчатая кожа напоминала камуфляжную форму военных. Глаза его были цвета заплесневелого молока (если такое существует в природе).

Мексиканцы с воплями побежали прочь от берега. Это привлекло внимание крокодила. Он инстинктивно повернулся к более шумной и крупной добыче. Крокодилы всегда казались мне медлительными тварями. Но этот чуть ли не со скоростью снаряда понесся за иммигрантами.

«Примени отвлекающий маневр, – требовал Гор. – Ударь его сзади».

Вместо этого я закричал:

– Сейди, Баст, помогите!

Потом швырнул в крокодила свой жезл.

И неудачно. Жезл коснулся воды перед крокодильей мордой, отскочил, будто плоский камешек, ударил крокодила между глаз и вернулся ко мне.

Для такой громадины мой удар был чем-то вроде комариного укуса, зато рассерженный крокодил мгновенно переключил внимание на меня.

«Теперь ударь его посохом», – посоветовал Гор.

Я с воплем бросился вперед, продолжая отвлекать внимание крокодила. Краешком глаза я видел, что мексиканцы вне опасности. Хуфу бежал за ними следом, будто пастуший пес, гонящий овец. Не знаю, кого сейчас эти люди боялись больше: крокодила или тявкающего павиана. Главное, они убегали подальше от реки. Остальное меня не заботило.

Позади слышались крики и плеск воды. Мне было даже не посмотреть, как там Сейди и Баст. Я не успел повернуться в ту сторону, как крокодил ринулся на меня.

Я пригнулся и отбежал влево, взмахнув мечом. Лезвие отскочило от его шкуры, словно она была бронированной. Крокодил сделал боковой выпад и едва не угодил своей мордой мне в голову. Я инстинктивно выставил вперед жезл. Крокодил ударился о стену магической силы и отскочил, будто я был окружен большим невидимым энергетическим пузырем.

Я пытался вызвать воина с соколиной головой, но как тут сосредоточишься, если многотонная громадина грозит перекусить тебя пополам?

И вдруг послышался отчаянный крик Баст:

– НЕТ!

Я сразу понял: с Сейди случилась беда.

Отчаяние и злость придали мне сил. Я снова бросил жезл. Возникла стена магической энергии. Она понеслась к крокодилу и ударила его с такой силой, что он взлетел в воздух и приземлился на мексиканском берегу. И пока чудовище барахталось на спине, пытаясь встать, я прыгнул, взмахнул мечом и всадил светящееся лезвие в крокодилье брюхо. Даже не знаю, в какой момент мой меч начал светиться. Крокодил бился в судорогах и с каждым моим ударом все больше превращался в… песок. Через какое-то время от него не осталось ничего, кроме мокрой песчаной глыбы.

Повернувшись, я увидел, что Баст сражается с другим таким же крокодилом. В ответ на атаку противника богиня-кошка припала к воде и вонзила кинжалы ему в горло. Крокодил таял у меня на глазах, превращаясь в дымящееся облако песка. Но он успел сделать свое поганое дело. Сейди лежала на берегу, будто куча скомканных тряпок.

Когда я добрался до бездыханной сестры, Хуфу и Баст были уже там. У Сейди из макушки капала кровь. Ее лицо приобрело пугающий желтый оттенок.

– Что случилось? – спросил я.

– Крокодил… он выскочил прямо из воды, – упавшим голосом сообщила Баст. – Ударил ее хвостом, подбросил в воздух. Ей было не увернуться. Неужели она…

Хуфу положил руку Сейди на лоб и защелкал языком.

Баст облегченно вздохнула.

– Хуфу говорит: Сейди будет жить, но нужно поскорее унести ее отсюда. Эти крокодилы – предвестники…

Ее голос оборвался. Вода посередине реки буквально кипела, и оттуда поднималось такое чудовище, что наша гибель вдруг показалась мне вопросом ближайших минут.

– А вот и продолжение, – угрюмо добавила Баст.

Ростом наш новый противник был не менее двадцати футов. Я имею в виду его настоящий рост, а не светящуюся магическую фигуру воина. Туловище и руки у него были вполне человеческими, но светло-зеленого цвета. Юбка на поясе, как мне показалось, была сделана из кожи крокодила. Крокодильей была и его голова с белыми кривыми зубами и глазами, покрытыми зеленой слизью (ну просто красота!). Черные волосы, заплетенные в косички, достигали плеч. Из крокодильей головы торчали изогнутые бычьи рога. В довершение ко всем этим странностям наш противник жутко потел. Вся вода вокруг него стала маслянистой.

Он взмахнул посохом величиной с телеграфный столб.

Спасибо Баст – она успела оттащить меня в сторону. Там, где я недавно стоял, образовалась траншея глубиной в пять футов.

– Гор! – проревел крокодилочеловек.

Меньше всего мне хотелось ответить ему: «Здесь!» Но Гор властно заговорил у меня в мозгу: «Напугай его. Собек[42] понимает только силу. Не позволяй ему схватить себя, иначе он тебя попросту утопит».

Я преодолел страх и громко крикнул:

– Эй, Собек! Ну, чего притащился, слабак? Какого черта ты тут делаешь?

Собек оскалил зубы. Возможно, это называлось у него дружеской улыбкой. Возможно, и нет.

– Это тело непригодно для тебя, бог-сокол, – прорычал он в ответ. – Я перекушу его пополам.

Баст, стоявшая рядом, вытряхнула из рукавов свои кинжалы.

– Только не позволяй ему дотронуться до тебя, – предупредила она.

– Это я помню.

Хуфу медленно нес Сейди вверх по склону. Надо отвлекать этого зеленого красавца, пока они не окажутся вне его досягаемости.

– Послушай, Собек, бог… надо полагать, бог крокодилов! Лучше не связывайся с нами, или мы тебя уничтожим.

«Молодец, – похвалил меня Гор. – “Уничтожим” – очень удачное слово».

Собек затрясся от смеха.

– А у тебя, Гор, с чувством юмора стало получше. Это кто меня уничтожит? Ты и твоя киска?

Он перевел взгляд осклизлых глаз на Баст.

– Что тебя привело в мои владения, богиня кошек? Я думал, ты не любишь воду!

С последними словами он ударил посохом и взметнул фонтан зеленой воды. Но Баст оказалась проворнее. Она прыгнула и оказалась за спиной Собека, успев принять свою светящуюся форму воина с кошачьей головой.

– Предатель! – закричала Баст. – Почему ты переметнулся на сторону хаоса? Твой долг был служить повелителю!

– Какому? – снова захохотал Собек. – Ра? Ра удалился на небо. Осирис снова мертв. Уж кто настоящий слабак – так это он! А этот мальчишка Гор не в силах восстановить империю. Да, было время, я поддерживал Гора. Но в его нынешнем обличье у него нет силы. Нет приверженцев. Сет предлагает мне власть. Предлагает свежее мясо. Пожалуй, я сейчас полакомлюсь мясцом этого божественного отродья!

Собек повернулся ко мне и качнул посохом. Я откатился, уберегшись от его удара. Но другой рукой ему удалось схватить меня поперек пояса. Вот и все предостережения! Баст напряглась, приготовившись броситься на врага. Однако Собек ее опередил. Он откинул посох, схватил меня обеими ручищами и поволок в реку. Я погружался в холодную непроницаемую зеленую воду. Фактически тонул. Я ничего не видел и не мог дышать. Я опускался на дно, а ручищи Собека выдавливали воздух из моих легких.

«Сейчас или никогда, – заявил Гор. – Дай мне управлять».

«Нет, – ответил я. – Сначала я умру».

Эта мысль почему-то меня успокоила, словно я уже умер и бояться не было смысла. Но я мог просто утонуть, а мог – утонуть, продолжая битву.

Я собрал всю силу, какая у меня оставалась, и почувствовал, что еще могу сопротивляться. Я согнул руки – хватка Собека ослабла. Тогда я вызвал магического воина с соколиной головой и мгновенно оказался внутри золотистого сияющего призрака. Величиной своей он не уступал Собеку. Даже в мутной воде я разглядел, как крокодилочеловек выпучил от изумления осклизлые глаза.

Я освободился от хватки Собека и ударил его по голове, выбив ему несколько зубов. Затем я выпрыгнул из воды и оказался рядом с Баст. Она приняла меня за нового врага и едва не набросилась с кинжалами, но тут же поняла свою ошибку.

– Благодарение Ра! – воскликнула она.

– Как видишь, я жив.

– Я уже собиралась прыгать за тобой. А вода такая противная!

Собек с гневным ревом выскочил из реки. Из ноздри у него хлестала зеленая кровь.

– Тебе меня не победить! – прорычал он.

Он раскинул руки. С них дождем струился пот.

– Я – повелитель воды! Мой пот питает все реки мира!

Брр! Я тут же решил, что больше не буду купаться в реках. Я оглянулся назад, ища глазами Хуфу и Сейди. Их нигде не было видно. Оставалось надеяться, что Хуфу перенес мою сестру в безопасное место или хотя бы они оба надежно спрятались.

Собек пошел в атаку, взяв с собою реку. Мощная волна опрокинула меня на землю, но Баст в ее магическом обличье прыгнула Собеку на спину. Вес богини кошек вряд ли ему помешал. Собек безуспешно пытался дотянуться до нее. Баст беспрерывно наносила удары по его рукам, шее и спине, однако раны на его коже мгновенно затягивались.

Я пытался встать. Когда тебя окружает магический пузырь, это не так-то просто сделать. Ощущение такое, будто мне на грудь прицепили матрас. Пока я поднимался, Собек все-таки ухитрился сбросить Баст. Она перекувырнулась и встала на ноги, но ее голубое свечение начало меркнуть. Баст теряла силу.

Мы бились с ней рука об руку, нанося крокодилочеловеку всевозможные удары. Но чем больше мы ранили его, тем злее и сильнее он становился.

– Слуги! – крикнул он. – Спешите ко мне!

Такой поворот битвы не предвещал ничего хорошего. Если из воды сейчас вылезет новое стадо крокодилов, мы погибли.

«Почему мы никого не можем позвать на помощь?» – мысленно спросил я Гора, но он не ответил. Я чувствовал, как он направляет через меня свою силу, чтобы воин с соколиной головой продолжал сражение.

Кулак Собека вновь подкинул Баст в воздух. Когда она упала на берег, ее магическое свечение совсем погасло.

Я атаковал Собека, пытаясь отвлечь его внимание на себя. К сожалению, мне это удалось. Собек обрушил на меня новый водяной вал, и, пока вода заливала мне глаза, его кулак вышиб меня из реки. Я перелетел береговую полосу и тяжело шмякнулся в камышах.

Воин с соколиной головой исчез. Я сел, тупо моргая, и вдруг увидел рядом с собой Хуфу и Сейди. Сестра по-прежнему была без сознания, а ее рана кровоточила. Хуфу что-то лопотал на своем языке и гладил Сейди по голове.

Собек вылез из воды. Он ухмылялся, глядя на меня. А к нам приближались его приспешники. Сейчас они находились в четверти мили от нас. Их было две цепи, плывшие одна за другой.

– Картер, поторопись! – в отчаянии крикнула Баст. – Унесите Сейди отсюда!

Ее лицо побледнело от напряжения. Воин с кошачьей головой появился снова, теперь уже совсем слабый и едва видимый.

– Не надо! – крикнул я. – Ты погибнешь!

Я попытался призвать своего магического воина, но все внутри отозвалось болью. Я исчерпал свои силы, и Гор тоже.

– Уходите все! – снова потребовала Баст. – И скажи отцу, что я сдержала обещание!

– НЕТ!

Она прыгнула на Собека и вцепилась ему в морду. Крокодилочеловек взвыл от боли. Вскоре они оба скрылись под водой.

Я побежал на берег. Вода бурлила и пузырилась. Затем последовал взрыв, будто от подводной мины. Рио-Гранде озарила зеленая вспышка. Из глубины вылетел золотисто-черный комок и упал на траву возле моих ног. Это была мокрая, полумертвая, бездыханная кошка.

– Баст!

Я осторожно поднял кошку. На ней было ожерелье Баст с обломками талисмана богини. Сейчас у меня на руках лежала не Баст, а всего-навсего Маффин.

Слезы жгли мне глаза. Баст победила Собека, заставив его отступить в Дуат или еще куда-нибудь. Но к нам плыли его слуги. Теперь обе цепи были достаточно близко, и я видел зеленые спины чудовищ и их жадно блестящие глаза.

Я прижал кошку к груди и повернулся к Хуфу.

– Нужно уходить, иначе…

Я застыл. Из-за спин Хуфу и Сейди на меня смотрел другой крокодил – совершенно белый.

«Вот и конец, – подумал я. – Хотя… белый крокодил? Где я его видел?»

Он разинул пасть и прыгнул, пролетел надо мной и врезался в двух зеленых крокодилов. Еще немного, и они набросились бы на меня.

– Филипп? – удивленно воскликнул я.

А наш друг был уже поглощен битвой.

– Да, это он, – послышался мужской голос.

Я снова повернулся и увидел невозможное. Над Сейди склонился… дядя Амос. Он осматривал ее рану и морщил лоб.

– Филипп сумеет задержать приспешников Собека, но ненадолго. Идите за мной, надеюсь, у нас есть шанс уцелеть.

31. Я вручаю любовное письмо

Сейди

Я рада, что предыдущую часть рассказал Картер. Все равно я была без сознания, и основные события прошли без моего участия. Но это лишь часть правды. А другая… я и сейчас не могу без слез вспоминать то, что сделала для нас Баст.

Но об этом – позже.

Я очнулась с таким ощущением, будто мне в голову накачали чертову пропасть воздуха и она увеличилась раза в три. Глаза у меня видели разные картинки: слева – выразительный зад Хуфу, справа – неизвестно откуда взявшийся дядя Амос. Естественно, я выбрала правую картинку.

– Амос, это ты?

Он положил мне на лоб мокрую тряпку.

– Отдыхай, девочка. У тебя сотрясение.

С этим я не спорила.

Постепенно картинки в обоих глазах слились в одну. Над головой перемигивались звезды. Я лежала на покрывале, а под ним был мягкий песок. Рядом стоял Хуфу. Конечно, если бы его разноцветный зад находился подальше от моего лица, было бы лучше. Павиан помешивал в котелке, висевшем над небольшим костром, и оттуда тянуло запахом горящей смолы. Невдалеке на песчаном холмике сидел Картер, а у него на коленях лежала… неужели Маффин?

Амос ничуть не изменился с того утра, когда мы завтракали на террасе его дома. Мне казалось, что это было несколько веков назад. Тот же синий костюм, того же цвета пальто и фетровая шляпа. Длинные волосы были заплетены в аккуратную косичку, а в круглых очках отражалось пламя костра. Наш дядя выглядел бодрым и отдохнувшим, словно и не попадал в плен к Сету.

– Как ты сумел…

– Сбежать от Сета?

Лицо Амоса помрачнело.

– Ох, Сейди, какой же я был дурак. Сам отправился его искать. Я даже не представлял уровня его могущества. Его душа привязана к красной пирамиде.

– Значит… его хозяин – не человек?

Амос покачал головой.

– Пока у Сета есть пирамида, ему не нужны чужие тела. Чем ближе она к завершению, тем он сильнее. Я пробрался в его горное логово и прямиком угодил в ловушку. Стыдно признаваться, но он захватил меня без боя.

Амос указал на свой безупречно чистый костюм.

– Ни царапинки. Р-раз – и меня заморозили, превратив в неподвижную статую. Сет поставил меня в качестве трофея возле своей пирамиды, и демоны, проходя мимо, смеялись и издевались надо мной.

– Ты видел отца? – спросила я.

Амос понуро опустил плечи.

– Я слышал разговоры демонов. Саркофаг внутри пирамиды. Сет и его приспешники собираются использовать силу Осириса, чтобы буря получилась еще мощнее. И когда Сет в час восхода выпустит ее наружу… этот взрыв будет далеко слышен. Осирис и ваш отец исчезнут из мира смертных. Осирису уготованы такие глубины Дуата, откуда он никогда уже не вернется.

У меня застучало в висках. Времени все меньше и меньше. И если Амос не сумел спасти отца, как это получится у нас с Картером?

– Но ведь ты сбежал, – сказала я, хватаясь за любую хорошую новость. – Значит, в обороне Сета есть слабые места.

– Магия, которая заморозила меня, постепенно слабела. Я сосредотачивал свою магическую силу и выбирался из оков заклинания. Усилий потратил много, но не напрасно. Я сбежал в полдень, когда демоны спали. Это оказалось совсем просто.

– А тебя не насторожила такая простота?

Чувствовалось, Амос нервничает.

– Подозреваю, Сет сам позволил мне сбежать. Почему – не знаю. Он не должен был сохранять мне жизнь. Скорее всего, это какая-то ловушка. Боюсь…

Он не договорил и сменил тему.

– Моей первой мыслью было найти вас, и потому я вызвал свою лодку.

Амос указал куда-то за свою спину. Я приподняла голову и увидела странную пустыню – белые дюны простирались во все стороны. Свет звезд придавал им таинственный вид. Я потрогала песок. Он был настолько мелким, что вполне мог сойти за сахарный. На вершине одной из дюн торчала лодка Амоса; та самая, что перевезла нас из Лондона в Бруклин. Казалось, ее сюда просто сбросили.

– Если хочешь переодеться, у меня на лодке есть шкафчик с одеждой.

– Куда это мы попали?

– Белые пески, – ответил мне Картер. – Военный полигон в штате Нью-Мексико, где испытывают ракеты[43]. Амос сказал, что здесь никто не будет нас искать. Вот мы сюда и переместились. Тебе нужно передохнуть в спокойной обстановке. Сейчас около семи вечера. Пока еще двадцать восьмое декабря. Осталось двенадцать часов до того, как Сет… сама знаешь.

У меня в мозгу теснились сотни вопросов. Что было перед тем, как я потеряла сознание? Ах да: я стояла у воды и разговаривала с Нефтидой. Ее голос слышался откуда-то издалека, будто она находилась на другом краю земли. Я с трудом слышала и понимала ее. Но чувствовалось, она пыталась сказать что-то важное. Говорила, что нашла прибежище в спящей хозяйке. Мне ее слова казались полной бессмыслицей. О чем еще она говорила? Вроде о том, что сама нам не явится, но пришлет послание. А потом вода забурлила.

– На нас напали, – сказал мне Картер.

Он гладил Маффин по голове. Я не сразу заметила, что амулет Баст исчез. Я спросила и про амулет, и про Баст. Тогда он мне рассказал.

Терпеть не могу слез, но они полились у меня сами собой. За считаные дни я потеряла все: дом, привычную жизнь, отца. Несколько раз была на волосок от гибели. Я и так не могла смириться с маминой смертью. Это оставалось во мне плохо зарубцевавшейся раной. Когда же я узнала обстоятельства маминой гибели, рана открылась и заболела с новой силой. А теперь еще и Баст?

Я вспомнила вопросы Анубиса на новоорлеанском кладбище. Его интересовало, чем я готова пожертвовать ради спасения мира. Мне хотелось крикнуть: «Разве мало того, чем я уже пожертвовала? Что вообще у меня осталось?»

Картер отдал мне Маффин. Кошка радостно замурлыкала. Но это была просто египетская кошка. Не Баст.

– Она ведь вернется? – спросила я, умоляюще глядя на Амоса. – Баст – бессмертная. Она не может умереть.

Амос теребил поля шляпы.

– Сейди, скажу тебе честно: не знаю. Баст пожертвовала собой, чтобы одолеть Собека. Изгнала его в Дуат ценой собственной жизненной силы. Как видишь, она даже сохранила жизнь Маффин. Должно быть, это стоило Баст последних крупиц силы. Если все так, как я говорю, Баст будет очень трудно вернуться в мир смертных. Может, через несколько сотен лет…

– Я не могу ждать сотни лет! Не могу, – прошептала я, чувствуя, что вот-вот опять разревусь.

Картер положил руку мне на плечо. Он понимал. У нас не было сил на новые потери.

– Отдохни, – сказал Амос. – Долго не получится, не больше часа. А потом нам надо двигаться.

Хуфу подал мне чашку своего варева. Густая жидкость была похожа на суп, постоявший несколько дней. Я взглянула на Амоса, надеясь на его вмешательство. Но дядя лишь кивнул, подбадривая.

Мало мне было бед! Теперь еще и павианское зелье пить.

Я отхлебнула глоток. Вкус был ничем не лучше запаха. Но Хуфу и Амос взглядами показывали, что это нужно выпить до конца. Кое-как я одолела чашку. Глаза у меня тут же закрылись, и я уснула.

Честно говоря, мне хотелось просто поспать. Но у моей души были иные планы. Ба как будто только и ждал этой минуты. К счастью, в этом путешествии у меня сохранялся человеческий облик, что гораздо лучше, чем быть какой-нибудь птичкой. Однако я начала… разрастаться. Вскоре я уже возвышалась над Белыми песками. Я не раз слышала о широте своей натуры (и далеко не всегда это звучало как комплимент), но считала такие слова лишь образным выражением. А сейчас к широте добавилась еще и высота! Мой ба был ничуть не ниже монумента Вашингтона.

К югу, далеко отсюда, над Рио-Гранде поднимался пар. На том месте, где исчезли Собек и Баст, продолжалась битва. Но даже при своем росте я не могла видеть весь Техас и соседние штаты. Особенно в темноте. И все же кое-что видела. Очень далеко на севере небо светилось красным. Сет. Его сила угрожающе возрастала. Строительство красной пирамиды неумолимо близилось к завершению.

Я глянула вниз. Возле моей ноги притулился весь наш лагерь. Светящейся крупинкой мерцал костер. Возле него сидели маленькие фигурки – Картер, Амос и Хуфу. Дядина лодка была размером с мизинец моей ноги. Мое тело, спящее на покрывале, казалось букашкой. На такую наступишь и даже не заметишь, что раздавил.

Я была огромной, а мир вокруг – крошечным.

– Так его видят боги, – послышался чей-то голос.

Я огляделась. Никого. Только белые гребни дюн. Потом одна из дюн стала менять очертания. Я решила, что ее ворошит ветер. Но от нее во все стороны побежали песчаные волны. Этот уголок пустыни пришел в движение, и вдруг я увидела человеческую фигуру – великана, свернувшегося словно в утробе. Он встал, отряхивая с себя песок. Я тут же опустилась на колени и раскинула руки над своими спутниками, чтобы их не засыпало. Удивительно, но никто из них ничего не заметил.

Великан встал в полный рост и оказался на голову выше меня. Его тело состояло из песка. Песок целыми водопадами сыпался у него с рук и груди. Из песчинок на лице сложилась легкая улыбка.

– Здравствуй, Сейди Кейн, – сказал великан. – Я ждал тебя.

– Геб?

Не спрашивайте, откуда я узнала, что это бог земли. Я сразу поняла, кто он, вот и все. Может, догадалась, когда дюны поползли.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказала я.

Никак не думала, что мой ба окажется таким предусмотрительным. Я сунула руку в призрачный карман и достала письмо Нут.

Геб осторожно взял конверт, прижал его к лицу и, как мне показалось, обнюхал. Потом вскрыл. Оттуда вместо бумаги вылетел сноп искр, и в темном небе над нами засияло новое созвездие. Тысячи звезд сложились в контуры лица Нут. Не прошло и нескольких секунд, как поднялся ветер и разметал изображение. Но Геб удовлетворенно вздохнул. Он закрыл конверт и спрятал у себя на груди в невидимом кармане. Наверное, карман находился у него там, где сердце.

– Я перед тобой в долгу, Сейди Кейн, – сказал бог. – Вот уже много тысячелетий я не видел лица любимой жены. Проси у меня все, что может дать земля, и я исполню твою просьбу.

– Спаси моего отца, – не задумываясь попросила я.

Геба это удивило.

– Надо же, какая ты преданная дочь! Изида могла бы у тебя поучиться. Увы, эту просьбу я исполнить не в силах. Путь твоего отца пересекается с путем Осириса, а дела богов не решаются на земле.

– А обрушить гору и уничтожить пирамиду Сета тебе тоже не по силам? – спросила я.

Смех Геба был похож на шум гигантского сита, просеивающего песок.

– Я не могу вмешиваться напрямую в дела моих детей. Сет – мой сын.

От досады я едва не топнула ногой, но вовремя спохватилась: это может уничтожить наш лагерь. Потом у меня мелькнула мысль: разве ба может такое? Но лучше не экспериментировать.

– Эти просьбы ты выполнить не можешь, а больше мне тебя не о чем просить.

Геб пожал плечами. С его плеч свалилось несколько тонн песка.

– Возможно, тебе пригодится мой совет. Он поможет тебе достичь желаемой цели. А совет такой: отправляйся туда, где кресты. Есть такое место.

– Кладбище? – невольно усмехнулась я.

– Нет.

– Тогда где это место?

– Поблизости.

Я поняла, что более точных координат от Геба не получу.

– Да, Сейди Кейн, ты очень многое потеряла. Знаю, сколько страданий выпало на долю твоей семьи. Поверь, мне они тоже знакомы. И запомни: любой родитель сделает что угодно ради спасения своих детей. Я пожертвовал счастьем, обрек себя на разлуку с женой, принял проклятие Ра – и все для того, чтобы родились мои дети.

Он с тоской посмотрел на небо.

– С каждым тысячелетием я все острее тоскую по любимой жене. Но знаю: никто из нас не пожалел о принятом решении и не согласился бы сделать иной выбор. У меня пятеро детей, и я люблю их всех.

– Даже Сета? – недоверчиво спросила я. – Твой сын собирается уничтожить миллионы людей.

– Ты видишь только одну его сторону. Сет далеко не такой, каким кажется, – сказал Геб. – Он – нашей плоти и крови.

– Но не моей.

– Неужели?

Вначале я подумала, что Геб опускается на корточки. Нет, он таял, уменьшаясь в размерах.

– Подумай о моих словах, Сейди Кейн, и действуй осторожно. Там, где кресты, тебя подстерегает опасность. Но там же ты найдешь то, в чем более всего нуждаешься.

– А чуть-чуть подробнее можно? – проворчала я.

Но Геб исчез, и о нем напоминала лишь одинокая дюна, которая была выше остальных. Мой ба скользнул обратно в тело.

32. Место крестов

Сейди

Я проснулась с Маффин на голове. Она урчала от удовольствия и облизывала мне волосы. Я даже подумала, что нахожусь дома. Там я почти всегда просыпалась от этого кошачьего ритуала. Но потом я вспомнила, что дома у меня нет, а Баст исчезла. У меня опять на глаза навернулись слезы.

«Не смей, – услышала я суровый голос Изиды. – Нам нужно сосредоточиться».

В этом богиня была права. Я села, смахнула песок с лица. Маффин протестующе замяукала, однако потом устроилась на тепленьком местечке, нагретом моей спиной.

– Хорошо, что проснулась, – сказал Амос. – А то мы уже собирались тебя будить.

Вокруг было темно. Картер успел переодеться в новую одежду из дядиного шкафчика. Подошел Хуфу. Подражая кошачьему урчанию, он стал подзывать Маффин. К моему удивлению, киса прыгнула ему на руки.

– Я попросил Хуфу отвезти кошку в Бруклин, – сообщил мне дядя. – Здесь ей не место.

Хуфу что-то буркнул. Чувствовалось, он не в восторге от поручения.

– Знаю, дружище, – сказал Амос.

В дядином голосе звучали суровые нотки. Наверное, он изображал из себя вожака стаи павианов, с которым не спорят.

– Так будет лучше, – добавил Амос.

– Агх, – ответил Хуфу, избегая смотреть ему в глаза.

Мне стало тревожно. Я вспомнила слова Амоса: его освобождение могло быть уловкой Сета. Следом я вспомнила виде́ние Картера. Сет надеялся, что Амос приведет нас на гору, где мы, скорее всего, попадем в плен. Что, если Сет каким-то образом влиял на дядин разум? Во всяком случае, затея с отправкой Хуфу в Бруклин мне не понравилась.

С другой стороны: а был ли у нас с Картером выбор? Что мы имели кроме помощи Амоса? Я посмотрела на Хуфу и Маффин. Только еще не хватало, чтобы из-за нас они попали в беду. Возможно, решение Амоса было здравым.

– А Хуфу доберется один? – спросила я. – Я имею в виду, без поддержки.

– Не волнуйся, – успокоил меня Амос. – У Хуфу и у всех павианов есть своя магия. Он великолепно справится. А на всякий случай…

Амос достал восковую фигурку крокодила.

– Если понадобится помощь.

Я даже поперхнулась.

– Крокодил? После всего, что мы…

– Так это же Филипп Македонский, – пояснил Амос.

– Филипп – восковая фигурка?

– Конечно. С настоящими крокодилами гораздо больше хлопот. Помнится, я тебе говорил, что он магический крокодил.

Амос передал фигурку Хуфу. Тот обнюхал ее и засунул в сумку со съестными припасами. Павиан бросил на меня тревожный взгляд, затем испуганно посмотрел на Амоса и зашагал в сторону ближайшей дюны. В одной руке у него был мешок, в другой – Маффин.

Магия или нет, но я не представляла, как они оба уцелеют. Я ждала, что Хуфу покажется на гребне другой дюны. Напрасно. Он исчез.

– Теперь поговорим о деле, – сказал Амос. – Из того, что я узнал от Картера, понятно: Сет намерен осуществить свой жуткий план завтра, на восходе солнца. Времени у нас очень мало. Картер не сказал только, как вы собираетесь уничтожить Сета.

Я уловила предостерегающий взгляд брата, мгновенно поняла намек и ощутила нечто вроде благодарности. Возможно, Картер не совсем непрошибаемый и его тоже одолевают сомнения насчет Амоса.

– Об этом мы лучше пока помолчим, – напрямую заявила я дяде. – Ты же сам говорил о ловушке Сета. А вдруг Сет прицепил к тебе какое-нибудь магическое подслушивающее устройство?

Амос стиснул зубы.

– Ты права, – нехотя согласился он. – Я не могу доверять себе. Как меня это угнетает.

Боль в дядином голосе была настоящей. Мне даже стало совестно. Я уже собиралась выложить ему наш план, но стоило мне встретиться глазами с Картером, и чувство вины мигом прошло.

– Нам нужно отправляться в Финикс, – сказала я. – По пути мы, возможно…

Я сунула руку в карман. Письмо Нут исчезло. Меня тянуло рассказать Картеру о встрече с Гебом, но я не знала, можно ли говорить об этом в присутствии Амоса. За последние дни я привыкла, что мы с Картером действовали вдвоем. Если честно, присутствие Амоса меня немного раздражало. Я не хотела полагаться ни на кого, кроме брата… Даже не верится, что у меня были такие мысли.

– Нам нужно заехать в Лас-Крусес, – вдруг сказал Картер.

Не знаю, кто из нас больше удивился: Амос или я.

– Это не так далеко отсюда, – медленно произнес Амос. – Но…

Он зачерпнул горсть песка, пробормотал заклинание и подбросил песок в воздух. Я думала, что песчинки разлетятся и упадут обратно. Но они образовали подрагивающую стрелку. Она указывала на юго-восток, где поднималась цепь зубчатых гор.

– Так я и думал, – сказал Амос.

Стрелка рассыпалась. Песчинки медленно падали вниз.

– Лас-Крусес в сорока милях отсюда – вон за теми горами. Финикс – на северо-западе.

– Сорок миль не так уж много, – сказала я.

Не знаю почему, но название места показалось мне очень знакомым.

– Картер, а зачем нам туда?

Он поежился под моим взглядом. Должно быть, это было связано с Зией.

– У меня было видение.

– Что-нибудь красивое? Или кто-нибудь? – подкусила его я.

Со стороны казалось, что Картер силится проглотить мяч для гольфа. Это лишь подтвердило мои подозрения.

– Просто нам надо туда заехать, – наконец заявил Картер. – Нас там ждет что-то важное.

– Это слишком рискованно, – возразил Амос. – Я не могу позволить Дому жизни сесть вам на хвост. Разумнее двигаться по пустынным местам и избегать городов.

В мозгу у меня что-то щелкнуло. Наступил один из редких моментов пронзительной ясности.

– А Картер прав, – сказала я. – Нам надо туда заехать.

Теперь уже мой братец удивился.

– Ты тоже так считаешь?

– Да.

Будь что будет! Я все-таки рассказала им о своей встрече с Гебом.

Амос слушал, смахивая с пиджака песчинки.

– Очень интересно, Сейди. Только не понимаю, при чем тут Лас-Крусес.

– Проще простого! – выпалила я. – Лас-Крусес по-испански и есть «кресты». Как Геб мне и говорил: место, где кресты.

Амос все еще колебался, затем махнул рукой.

– Забирайтесь в лодку.

– А для плавания тут не маловато воды? – спросила я.

Однако другого вида транспорта у нас не было, и я полезла в лодку. Амос снял пальто, произнес заклинание. Пальто ожило, отправилось на корму и взялось за руль.

– Зачем нам вода?

Улыбающийся Амос смотрел на меня и подмигивал. На мгновение я поверила, что на него никто не влияет. Просто у него тоже есть опасения.

Лодка качнулась и стала подниматься в небо.

Если Амос когда-нибудь устанет быть магом, лодка пригодится ему для катания туристов по воздуху. Во всяком случае, путешествие через горы оставило ошеломляющее впечатление.

Живя в Англии, я привыкла к сочным зеленым лугам. По сравнению с ними пустыня казалась скучной и неприглядной. Но это лишь вначале. Вскоре я начала понимать: у пустыни есть своя, особая красота. Особенно в темноте. Горы вздымались темными островами, окруженные морем огней. Я еще никогда не видела столько звезд в небе. Сухой воздух пах соснами и шалфеем. Когда мы перелетели через горную цепь, внизу заблестели огни Лас-Крусеса. Сверху город был похож на пестрое лоскутное одеяло.

Мы снижались, и очарование города тоже снижалось. Теперь это был обыкновенный город, какой встретишь не только в Америке. Наверное, так выглядели бы Манчестер, Суиндон и куча других городов. Амос направил наше «воздушное судно» в южную часть Лас-Крусеса, в этой явно самой старой части города на улицах, обсаженных деревьями, стояли дома из необожженного кирпича.

Я подумала о месте посадки, и меня вновь охватило беспокойство.

– А вдруг люди видели нас на летающей лодке? – спросила я.

– Магия делает нас невидимыми, – напомнил мне Картер.

– Но кто-то способен видеть сквозь магическую завесу.

– Успокойся, – сказал Амос. – Мы же в Нью-Мексико. Тут давно привыкли к НЛО.

Мы опустились на крышу небольшой церкви.

Мне показалось, что мы попали в прошлое или в один из старых фильмов о Диком Западе. Городскую площадь окружали невысокие оштукатуренные дома, и она больше напоминала поселение индейцев. На прилегающих ярко освещенных улочках было полно народу. Похоже, здесь отмечали не только Рождество, но еще и какой-то местный праздник. Уличные торговцы продавали связки красного стручкового перца, индейские пончо и прочие сувениры. Возле высоких кактусов стояла старинная почтовая карета. На площади, на деревянном помосте, выступали местные певцы, аккомпанировавшие себе на здоровенных акустических гитарах. Когда-то я видела фильм про Мексику. Таких музыкантов и их стиль исполнения называют «марьячи».

– Исторические места, – сказал Амос. – Кажется, этот район называется Месилла[44].

Он подхватил с руля свое пальто.

– Между прочим, древняя культура Мексики имеет очень много общего с Египтом. Но об этом не сегодня.

Честно говоря, я не была настроена слушать лекции. Тем более что в воздухе пахло чем-то странным, но вкусным: печеным хлебом, растопленным маслом и неизвестными мне пряностями.

– Я жутко хочу есть, – призналась я.

На площади мы без труда нашли лоток с горячими лепешками – тортильями. Они были восхитительными. В Лондоне полно разных экзотических ресторанов. Есть и мексиканские. Правда, я не была ни в одном из них, однако сомневаюсь, чтобы там готовили такие божественные тортильи, как здесь.

Тортильи готовила крупная женщина в белом платье. Толстыми, перепачканными в муке пальцами она раскатывала шарики теста, делая их плоскими, и бросала на раскаленную сковородку. Одноразовых тарелок у нее не было, и горячие тортильи она завернула нам в бумажную салфетку. Ее произведения искусства не требовали ни масла, ни джема, ни какой-то иной начинки. Они буквально таяли во рту. Амосу пришлось раскошелиться; одна я съела не менее дюжины тортилий.

Картера угораздило попробовать другую лепешку – тамале, с начинкой из мяса и острейшего красного перца чили. Их продавали на соседнем лотке. Я думала, у моего братца разорвет физиономию.

– Пить! – застонал он. – Внутри все горит!

– Съешь еще тортилью, – посоветовал Амос, сдерживая смех. – Вода лишь усилит жар, а тесто его погасит.

Мне стало любопытно, и я тоже попробовала тамале. Ну да, начинка была острой, но не обжигающей. Наверное, Картер привык кормиться сухими завтраками и кашками.

Вскоре мы наелись досыта и отправились бродить по улочкам. Что мы высматривали – сама не знаю. Но эта праздность могла нам дорого стоить. Вечер и ночь – вот и все время, остававшееся в нашем распоряжении. Если мы проиграем, эта ночь вообще станет последней в нашей жизни. Тогда зачем Геб послал меня в Лас-Крусес? Как понимать его слова: «Но там же ты найдешь то, в чем ты более всего нуждаешься»?

Я внимательно разглядывала прохожих и вдруг заметила высокого темноволосого парня. Меня пробрала дрожь. Анубис? Неужели он следил за мной, желая удостовериться, что я по-прежнему жива? Может, это к нему относились слова Геба?

Приятная мысль, только парень оказался вовсе не Анубисом. Я мысленно отругала себя за пустые фантазии. И потом, Картер видел Анубиса чудовищем с головой шакала. Может, Анубис просто затуманил мне вчера мозги, скрыв свой истинный облик? Что ж, его уловка неплохо удалась.

Я еще немного подумала про Анубиса и о том, есть ли в Стране мертвых тортильи, а потом… потом вдруг заметила неподалеку от себя очень знакомое лицо.

Я схватила Картера за руку и кивнула в сторону Зии Рашид.

– По-моему, тебя хотят видеть.

В своей черной свободной одежде Зия и здесь вполне сходила за любительницу восточных единоборств. Добавлю, что она действительно была готова к битве. В руках она держала посох и жезл. Ее челка сбилась на одну сторону, будто Зия прилетела сюда на урагане. Желтые глаза светились, как у ягуара (кошки бывают разные).

Зия стояла спиной к лотку с сувенирами для туристов. Над лотком торчала вывеска: НЬЮ-МЕКСИКО – ЗЕМЛЯ ДРЕВНЕЙ МАГИИ. Продавец и не подозревал, сколько магии в худенькой девчонке, стоящей возле его товаров.

– Ты приехал, – сказала Зия Картеру, словно ждала его.

Может, я опять фантазирую, но при виде Амоса Зия насторожилась и как будто даже испугалась.

– Приехал, – торопливо произнес Картер. – Ну, Сейди ты помнишь. А это…

– Амос, – угрюмо сказала Зия.

Амос поклонился.

– Приветствую тебя, Зия Рашид. Давно тебя не видел. Значит, Искандар послал сюда лучших своих магов.

Лицо Зии дернулось, будто ей влепили пощечину. Я поняла, что Амос еще ничего не знает.

– Искандар умер несколько дней назад, – сказала я.

Амос отказывался верить. Пришлось вкратце рассказать ему о нашем пребывании в Первом номе.

– Понимаю, – вздохнул наш дядя. – И новым верховным чтецом стал…

– Дежарден, – подсказала я.

– Вот как? Скверная новость.

Зия нахмурилась. Забыв про Амоса, она повернулась ко мне.

– Не отметайте Дежардена. Он очень силен. В битве с Сетом вам понадобится его… наша помощь.

– А тебе не приходило в голову, что Дежарден – возможный пособник Сета?

Зия обожгла меня взглядом.

– Ни в коем случае. Другие – не удивлюсь. Но только не Дежарден.

Она, конечно же, имела в виду Амоса. После ее слов я должна была бы еще больше не доверять ему, но вместо этого рассердилась на Зию.

– Никак у тебя потеря памяти? – спросила я. – Дежарден едва успел стать верховным чтецом, как сразу приказал нас убить. Он все время пытается нам помешать, хотя знает о замыслах Сета уничтожить континент. В тот вечер Дежарден был в Британском музее. И если Сету требовалось тело…

На конце посоха Зии вспыхнуло пламя.

Картер быстро встал между нами.

– Успокойтесь обе. Мы приехали сюда не драться, а говорить.

– Это я и делаю, – огрызнулась Зия. – Вы нуждаетесь в помощи Дома жизни. Вы должны убедить Дежардена, что ничем не угрожаете Дому.

– Как убедить? Сдаться? – спросила я. – Нет уж, спасибочки. Не хочу, чтобы меня превратили в букашку, а потом раздавили.

– Думаю, Сейди права, – поддержал меня Амос. – Если со времени последней нашей встречи Дежарден не изменился, он не станет слушать разумные доводы.

Зия раскалилась не хуже сковородки, где жарились тортильи.

– Картер, мы можем поговорить наедине?

Брат переминался с ноги на ногу.

– Зия, в общем-то, я согласен, что мы должны действовать вместе. Но если ты хочешь убедить меня капитулировать перед Домом…

– Я должна тебе кое-что сказать, – твердила Зия. – То, что тебе обязательно нужно знать.

Это было сказано таким тоном, что у меня волосы встали дыбом. Может, Геб имел в виду Зию? Что, если у нее есть ключ к победе над Сетом?

Вдруг Амос весь напрягся. В руке у него появился посох.

– Это ловушка, – тихо сказал он.

Зия так и застыла на месте.

– Как? Быть того не может! – почти закричала она.

Вскоре и мы с Картером увидели причину настороженности Амоса. С восточного края площади к нам шел сам Дежарден. Под накидкой из шкуры леопарда виднелось кремовое одеяние верховного чтеца. Его посох сверкал пурпурным светом. Туристы и прохожие спешили убраться подальше. Чутье подсказывало им: это не карнавал, а что-то непонятное и довольно опасное.

– Быстро на другую сторону! – сказала я Картеру и Амосу.

Увы! Оттуда к нам шли еще двое магов в черных одеждах.

Я выхватила жезл и наставила на Зию.

– Это ты подстроила?

– Нет! Клянусь вам, не я, – забормотала она, изменившись в лице. – Мель. Должно быть, это он.

– Давай сваливай все на Меля, – прорычала я.

– Нам некогда выслушивать твои объяснения, – сказал Зие Амос и метнул в нее молнию.

Зия попятилась назад и влетела в сувенирный киоск.

– За что? – не выдержал Картер.

– Она наш враг, – ответил Амос. – А нам и так хватает врагов.

Естественно, Картер бросился к Зие. На площади начиналась суматоха. Люди бежали кто куда.

– Сейди, Картер, слушайте меня! Если станет совсем плохо, бегите к лодке и улетайте отсюда.

– Амос, мы тебя не бросим, – заупрямилась я.

– Ваша жизнь важнее моей. Я сумею удержать Дежардена. Будьте осторожны!

Амос швырнул посох к приближавшимся магам в черном. Они торопливо бормотали заклинания, но порыв ветра подхватил их вместе с песком и пылью и понес прочь от площади. Они летели по улочке, цепляя на себя листья, мусор, сувениры, тамале и все остальное. Потом мини-торнадо перекинул их через крышу дома, и они исчезли.

– Это ты, Кейн? – зарокотал взбешенный Дежарден.

Верховный чтец ударил посохом о камни площади.

Возникла трещина и змеей поползла к нам. Она ширилась. Окрестные дома дрожали, как от землетрясения. Со стен сыпалась штукатурка. Наверное, разлом поглотил бы нас, но у меня в мозгу зазвучал голос Изиды. Она подсказала нужное заклинание.

Я подняла посох.

– Спокойствие. Ха-ри.

Перед нами вспыхнули иероглифы.

Трещина замерла у самых моих ног. Землетрясение прекратилась.

Амос затаил дыхание.

– Сейди, как у тебя это получилось?

– Это божественные слова, Кейн! – крикнул Дежарден.

Француз был совсем близко. Его лицо побагровело от гнева.

– Девчонка осмеливается произносить божественные слова! Изида помыкает ею. Вы все якшаетесь с богами!

– Не вставай у нас на дороге, Мишель! – предупредил его Амос.

Я даже не думала, что у Дежардена есть имя. Мишель. Может, в другое время я бы задумалась над тем, подходит ему это имя или нет, но сейчас мне было слишком страшно, чтобы думать о таких пустяках.

Амос выставил жезл, готовый нас защищать.

– Мы должны остановить Сета. Если у тебя хватает мудрости…

– Что прикажешь сделать? – презрительно спросил Дежарден. – Примкнуть в вам? Сотрудничать с врагами? Боги приносят только беды.

– Нет! – пронзительно крикнула Зия.

Я увидела, что Картер помог ей встать на ноги.

– Господин, нам нельзя воевать друг с другом. Не к войне призывал нас Искандар!

– Искандар мертв! – проревел Дежарден. – Отойди от них, иначе и ты будешь уничтожена.

Зия посмотрела на Картера, потом на Дежардена. Вид у нее был решительный.

– Нам надо не воевать, а сотрудничать.

Знаете, я даже зауважала эту девчонку.

– Так это не ты привела его сюда? – спросила я, кивая в сторону Дежардена.

– Я не вру, – ответила она.

Дежарден взмахнул посохом, и на стенах окрестных домов появились здоровенные трещины. В нас полетели обломки цемента и кирпичей, но Амос призвал ветер, и тот унес их в другую сторону.

– Бегите отсюда! – крикнул нам Амос. – Те двое скоро вернутся.

– В этом он прав, – согласилась Зия. – Но мы не можем открыть портал.

– У нас есть летающая лодка, – сообщил Картер.

– Где? – обрадовалась Зия.

Мы показали в сторону церквушки. К сожалению, путь туда преграждал Дежарден. А он направил в нас новый град обломков. Вызвав ветер и молнию, Амос развернул и этот поток.

– Магия бурь! – злорадно воскликнул Дежарден. – С каких это пор Амос Кейн стал знатоком сил хаоса? Видите, неразумные дети? И он еще набивается вам в защитники!

– Заткнись! – рявкнул на него Амос.

Взмахнув посохом, наш дядя вызвал песчаную бурю.

Она накрыла собой всю площадь.

– Бежим, – шепнула нам Зия.

Мы обогнули Дежардена и наугад побежали к церкви. Песок царапал мне кожу, обжигал глаза, но мы все-таки отыскали лестницу и влезли на крышу. Буря утихла. На площади стояли Амос и Дежарден, и каждого окружал свой магический щит. Амос пошатывался. Видно, эта буря отняла у него немало сил.

– Я должна вмешаться, иначе Дежарден убьет Амоса, – сказала Зия.

Чувствовалось, ей не слишком-то хочется это делать.

– А я думал, ты не доверяешь Амосу, – сказал Картер.

– Не доверяю. Но если сейчас победит Дежарден, нам конец. От него не сбежишь.

Она сжала зубы, словно то, что собиралась сделать, было болезненным.

Потом Зия подняла посох и начала шептать заклинания. Вокруг нас потеплело. Посох засветился. Зия опустила его. Посох превратился в пламя и быстро разросся до огненного столпа толщиной в метр и высотой метра четыре.

– Преследуй Дежардена, – нараспев велела ему Зия.

Огненный столп послушно слетел с крыши и стал медленно двигаться к верховному чтецу.

Зия зашаталась. Мы с Картером подхватили ее, не то она упала бы ничком и поранила лицо о шершавую крышу.

Дежарден задрал голову. Когда он увидел огненный столп, всемогущему магу стало по-настоящему страшно.

– Зия! Да как ты смела выступить против меня?

Столп снизился. На его пути встретилось дерево, и он прошел сквозь ветви, проделав в них дыру. Потом столп достиг улицы и поплыл над тротуаром. Жар был настолько сильным, что бетонный поребрик почернел, а асфальт расплавился. На улице стояла припаркованная машина. Огненный столп не умел огибать препятствия. Он разрезал машину пополам и поплыл дальше.

– Отлично! – крикнул Амос. – Ты – классный маг, Зия!

В отчаянии Дежарден стал отступать влево. Столп изменил курс. Дежарден попытался залить его водой, но вода мгновенно испарилась. В огонь летели камни, которые плавились, трескались и выскакивали дымящимися обломками.

– Что это за магия? – спросила я.

Зия не могла ответить. Она лежала без сознания. Картер лишь изумленно качал головой. Но у меня в мозгу зазвучал ответ Изиды: «Огненный столп – магия высшего порядка. Такое под силу только очень искусному магу. Победить огненный столп невозможно, убежать от него – тоже. Огненный столп способен привести того, кто его создал, к цели. Или обратить противника в бегство. Если Дежарден ослабит свое внимание, столп его поглотит и сожжет. И так будет продолжаться, пока столб не потухнет».

«И сколько?» – спросила я.

«Это зависит от силы мага. От шести до двенадцати часов».

Я громко рассмеялась. Великолепно! Неудивительно, что Зия ухлопала все свои силы на этот столп; она создала настоящий шедевр.

«Заклинание истощило ее силы, – продолжала Изида. – Пока столп не потухнет, Зия не сможет творить никаких новых заклинаний. Ради помощи вам она отдала всю свою магическую энергию».

– С ней будет все хорошо, – успокоила я Картера. Потом крикнула Амосу: – Иди к нам! Пора улетать!

Дежарден продолжал отступать. Он боялся огня, но не оставил мысли расправиться с нами.

– Вы пожалеете об этом! Решили поиграть в богов? Что ж, у меня не остается иного выбора.

В его руках неизвестно откуда появился пучок прутьев. Наверное, вытащил из Дуата. Присмотревшись, я увидела, что это стрелы. Их было семь.

Амоса стрелы ужаснули.

– Ты не посмеешь! Ни один верховный чтец никогда…

– Я вызываю Сехмет! – громогласно объявил Дежарден.

Он подкинул стрелы в воздух, и они закружились над Амосом.

Дежарден злорадно улыбался. Он смотрел прямо на меня.

– Решили поверить богам? Так умрите от рук богини!

Он повернулся и побежал. Огненный столп, набирая скорость, устремился следом.

– Ребята, уходите! – крикнул окруженный стрелами Амос. – Я попробую ее отвлечь!

– Кого? – спросила я.

Сехмет. Вроде я слышала это имя. Но я слышала множество египетских имен.

– Картер, что это еще за Сехмет такая?

Мы с братом насмотрелись разных страхов, но за все это время я не видела его таким испуганным.

– Надо улетать отсюда. Немедленно, – сказал он.

33. Угощение сальсой

Картер

«Ты ни о чем не забыл?» – вот уже несколько раз подряд приставал ко мне Гор.

«Не до тебя сейчас!» – отмахивался я.

Может, вы думаете, что управлять магической лодкой, когда она летит по небу, – это плевое дело? Ошибаетесь. У нас не было при себе пальто Амоса, которое умело оживать и превращаться в рулевого. Так что руль держал, точнее, удерживал я. Ощущение – будто размешиваешь цемент. Я не видел, куда мы летим. Лодку раскачивало, как на настоящих волнах. Зия все еще не приходила в сознание. Сейди крепко держала ее, чтобы ненароком не опрокинулась за борт.

«Сегодня – мой день рождения, – заныл Гор. – Тебе так сложно поздравить меня с днем рождения?»

– С днем рождения! – крикнул я вслух. – А теперь заткнись!

– Картер, что с тобой? – удивилась Сейди.

Лодку качнуло. Одной рукой сестра вцепилась в перила, другой – в бездыханную Зию, тело которой опять норовило перекувырнуться через борт.

– Картер, я тебя спрашиваю! Какой день рождения? Ты никак спятил?

– Да так, вспомнил кое-что. Вырвалось. Не обращай внимания.

Наш полет не был безопасным. Я оглянулся назад. Нас догоняли. Какая-то светящаяся фигура, напоминавшая человеческую. Я мысленно приказал лодке двигаться быстрее.

«Ты мне что-нибудь подаришь?» – продолжал канючить Гор.

«А ты видишь, где мы сейчас? Ноешь как маленький. Лучше помоги. За нами кто-то гонится. Ты знаешь, кто это?»

Мне показалось, что Гор зевнул от скуки.

«Это Сехмет, Глаз Ра, истребительница грешников, великая охотница, огненная воительница… У нее полно разных титулов».

«Так, приплыли, – подумал я. – Она ведь гонится за нами не просто так?»

«Верховному чтецу раз в жизни дается сила вызвать Сехмет, – пояснил Гор. – Дар этот – очень древний. Он появился в те дни, когда Ра впервые познакомил людей с магией».

«Один раз в жизни. И Дежарден решил, что такой момент наступил?»

«Он всегда отличался нетерпеливостью».

«А я думал, маги Дома жизни ненавидят богов!»

«В общем-то, да, – согласился Гор. – Этот шаг лишь показывает все лицемерие Дежардена. Но думаю, ему гораздо важнее расправиться с вами, чем соблюдать принципы. Я его вполне понимаю».

Я снова оглянулся назад. Наша преследовательница теперь была значительно ближе: громадная женщина, залитая золотистым сиянием, в красных огненных доспехах, с луком в руке. За спиной у нее висел колчан со стрелами. Сехмет неслась к нам, как реактивный снаряд.

«Как нам ее одолеть?» – спросил я Гора.

«Скорее всего, никак. Сехмет – воплощение гнева Ра. В давние времена, когда Ра правил, она выглядела куда внушительнее и страшнее… Но и сейчас смогла испугать тебя. Я же вижу… Остановить ее невозможно. Прирожденная убийца. Убойная машина…»

– Ясно! Я понял! – снова завопил я вслух.

– Что с тобой? – всполошилась Сейди.

От моего крика очнулась Зия.

– Что… что случилось? – сонным голосом спросила она, открывая глаза.

– Ничего особенного, – ответил я. – Нас преследует убойная машина. Спи дальше.

Зия приподнялась и села. Ее шатало.

– Убойная машина. Ты хочешь сказать…

– Картер, право руля! – заорала Сейди.

Я повернул руль вправо. Бесполезно. В правый борт врезалась огненная стрела размером с беспилотный «Хищник»[45]. Она взорвалась у нас над головой. Крыша каюты мгновенно вспыхнула.

Я направил лодку вниз. Сехмет выстрелила снова, но промахнулась. Разгадав наш маневр, она с раздражающим проворством тоже стала снижаться.

– Мы горим! – испуганно вопила Сейди, показывая на полыхающую крышу.

– Без тебя вижу!

Я лихорадочно искал место для приземления. Мы летели над промышленным районом. Ни одного свободного клочка земли. Сплошные ангары и стоянки машин, забитые грузовиками.

– Смерть вам, враги Ра! – крикнула Сехмет. – Умрите в муках!

«Такая же заноза, как ты», – сказал я Гору.

«Издержки воспитания, – вздохнул он. – Я – единственный в своем роде. И неповторимый».

Нашел время хвастаться!

Я сделал еще одну попытку оторваться от Сехмет.

– Лети туда! – крикнула мне Зия.

Под нами светился огнями производственный комплекс со складами, башнями, похожими на силосные, и прочими сооружениями. Его стоянка тоже была плотно заставлена машинами. Над самым большим ангаром светился неоновый стручок красного перца, а ниже – буквы: КОМПАНИЯ «МАГИЧЕСКАЯ САЛЬСА».

– Зия, там нет никакой магии! – крикнула Сейди. – Просто название.

– Летим туда, – настаивала Зия. – У меня есть идея.

– Опять семь лент? – спросил я. – Как тогда, против Серкет?

Зия покачала головой.

– Тот ритуал можно проводить лишь один раз в год. А мой замысел…

Сехмет выпустила новую стрелу, и та пронеслась всего в нескольких дюймах от правого борта лодки.

– Держитесь! – крикнул я.

Вцепившись в руль, я перевернул лодку вверх тормашками. Корпус лодки защитил нас от взрыва стрелы, но вспыхнул сам. Сколько секунд у нас оставалось, прежде чем он прогорит насквозь? Этого я не знал. Пылающая лодка неотвратимо падала.

Пока еще руль меня слушался, я направил лодку к крыше склада с неоновой вывеской. Мы пробили покрытие и влетели в груду чего-то хрустящего.

Я переполз через борт и сел. Меня мутило. К счастью, мы упали на мягкую поверхность. К несчастью, эта поверхность представляла собой груду сухих стручков чилийского перца высотой не менее двадцати футов. К еще большему несчастью, лодка их подожгла. У меня отчаянно защипало глаза, но дотронуться до них руками, липкими от перечного масла… думаю, вам не надо объяснять.

– Сейди! Зия! – позвал я.

– Помоги мне! – крикнула Сейди.

Она находилась на другом конце лодки, вытаскивая Зию из-под горящего остова. Вдвоем мы вытянули нашу неожиданную союзницу и, как по горке, съехали по сухим стручкам вниз.

Склад был достаточно крупным, с несколькими десятками таких горок и деревянными стеллажами для сушки. Наше вторжение наполнило воздух едким, удушливым дымом. Сквозь дыру в крыше я увидел спускающуюся Сехмет.

Мы побежали. Перечные горки располагались таким образом, что нам пришлось проталкиваться сквозь них. [Нет, Сейди. Я не успел на ходу полакомиться перчиком. И вообще, не мешай мне рассказывать.] Выбравшись, мы спрятались за стеллажом. Дышать становилось все труднее. Казалось, мы не на перечном складе, а в хранилище химикатов, где воняет горячей соляной кислотой.

От приземления Сехмет задрожал весь пол. Вблизи она была еще более устрашающей. Ее кожа сверкала, как расплавленное золото. Нагрудные доспехи и юбка казались сделанными из вулканической лавы. Ее волосы были похожи на густую львиную гриву. Глаза Сехмет тоже были кошачьими, но не такими, как у Баст. Они не излучали ни доброты, ни насмешливости. Глаза неистовой богини напоминали ее стрелы и предназначались лишь для высматривания и уничтожения врагов. Пожалуй, ее можно было назвать красивой… насколько бывает красивым атомный взрыв.

– Чую кровь! – разнесся по всему складу голос Сехмет. – Сейчас я досыта попирую врагами Ра!

– Потрясающая тетка, – прошептала Сейди. – Ну, Зия, и какой у тебя план?

Вид у Зии был просто неважнецкий. Бледная, дрожащая. Даже смотреть на нас и то ей было трудно.

– Однажды людям не понравилась власть Ра, и они восстали против него. Вот тогда он и призвал Сехмет покарать бунтовщиков. Но он не думал, что она… станет неуправляемой.

– Легко представить, – шепнул я, слыша, как Сехмет пробирается сквозь горящие обломки нашей лодки.

– Она начала убивать не только виновных, но и всех подряд. Никто из богов не мог ее остановить. Целыми днями она убивала, убивала… пока ее глотка была способна пить человеческую кровь. Насытившись, Сехмет засыпала, а назавтра все повторялось. Люди не знали, куда от нее спрятаться. Они умоляли жрецов и магов найти хоть какой-нибудь способ прекратить эту бойню.

– Вы еще смеете прятаться?

Огненные стрелы Сехмет уничтожали горы сушеных перечных стручков.

– Я вас заживо изжарю!

– Бежим отсюда! – решил я. – Потом доскажешь.

Мы с Сейди бросились к выходу, таща полуобморочную Зию. Едва мы выбрались наружу, как здание склада взорвалось. Вверх устремилось грибовидное облако. Оно было менее опасно, нежели атомный «гриб», но попавшему внутрь раскаленного, перенасыщенного перцем воздуха я бы не позавидовал. Мы бросились к стоянке, заполненной полуприцепами, и укрылись за одним из них.

Через некоторое время я выглянул, ожидая увидеть Сехмет выходящей из развороченного склада. Но вместо этого оттуда выпрыгнула львица. Глаза ее сверкали, а над головой парил огненный диск, похожий на маленькое солнце.

– Символ Ра, – прошептала Зия.

– Где вы там, мои вкусные замухрышки? – промурлыкала Сехмет.

Она разинула пасть. По стоянке пронесся жаркий вихрь. Асфальт на его пути плавился, грузовики и прицепы рассыпались в песок, а стоянка превращалась в пустыню.

– Как это ей удается? – шепотом спросила изумленная Сейди.

– Ее дыхание порождает пустыни, – тоже шепотом ответила Зия. – Так гласит легенда.

– Обожаю египетские легенды, – проворчал я.

Страх сжимал мне горло. Я понимал: скоро нашим пряткам наступит конец. Я вызвал из Дуата свой меч.

– Бегите обе. Я ее отвлеку.

– Нет. Тебе с ней не справиться, – возразила Зия. – Есть другой способ.

Она махнула в сторону круглых башен за стоянкой. Каждая была высотой с трехэтажный дом и футов двадцать в диаметре. На башнях красовались громадные нарисованные стручки чилийского перца.

– Это их нефтехранилища? – спросила Сейди.

– Нет. Скорее… «сальсохранилища».

– Ты что говоришь? Сальса – это же танец.

– И еще – невероятно острый томатный соус с чилийским перцем и прочими жгучими добавками[46]. А в башнях хранится готовая продукция.

Сехмет направила дыхание в нашу сторону, и три соседние машины с прицепами превратились в груды песка. Мы переместились вбок и спрятались за шлакоблочной стеной.

– Послушайте меня, – прошептала Зия, вытирая вспотевшее лицо. – Потом люди нашли способ остановить Сехмет. Они приготовили большие чаны с пивом и подмешали туда томатного сока, чтобы пиво стало красным.

– Теперь вспоминаю, – перебил ее я. – Они обманули Сехмет, сказав ей, что это кровь. Она упилась до бесчувствия. Только тогда Ра сумел забрать ее обратно на небо. Там боги превратили ее в менее опасное существо. Кажется, в коровью богиню.

– Хатор[47], – подсказала Зия. – Другая ипостась Сехмет. – Обратная сторона ее личности.

Сейди недоверчиво мотала головой.

– Тебя послушать – нам осталось лишь купить Сехмет несколько пинт пива, и она превратится в корову.

– Не совсем так, – возразила Зия. – Но ведь соус сальса тоже красного цвета.

Сехмет продолжала крушить стоянку, превращая в песок все, что там находилось. Мы к этому времени переместились поближе к хранилищам сальсы.

– Не нравится мне этот замысел, – ворчала Сейди.

– Ты ненадолго отвлеки ее внимание, – сказал я. – И побереги себя.

– Вот это труднее всего.

– Один, – начал считать я. – Два… три!

Сейди выбежала на открытое пространство и произнесла свое любимое заклинание:

– Ха-ди!

Над головой Сехмет вспыхнули иероглифы:

В следующее мгновение все вокруг нее взорвалось. Грузовики разлетелись на кусочки. Задрожал воздух, насыщенный магической энергией. Вверх взметнулось облако земли и обломков, образовав кратер глубиной футов в пятьдесят. Львица угодила на самое дно кратера.

Зрелище завораживало, но у меня не было времени любоваться делами рук Сейди. Я обернулся соколом и полетел к башням с сальсой.

– РА-А-А-АРР! – завопила Сехмет.

Она выдохнула волну жаркого ветра туда, где стояла Сейди, но моя сестра скрылась. Сейди отступала, подлезая под прицепы. По пути она бросила моток магической веревки. Веревка взлетела и попыталась обмотаться вокруг пасти львицы. Сехмет мгновенно сожгла веревку, но это еще добавило ей злости.

– Эй ты, покажись! – потребовала она. – Я заглочу тебя целиком!

Я опустился на крышу ближайшей башни. Там я сосредоточился и принял облик светящегося воина с головой сокола. Мое тело потяжелело, и я опасался, что продавлю крышу.

– Сехмет! – крикнул я.

Львица зарычала. Она вертела головой, пытаясь понять, откуда исходит голос.

– Подними голову, киска! – снова крикнул я.

Она заметила меня и прижала уши.

– Гор?

– А кто же еще? Может, ты знаешь других ребят с головой сокола?

Сехмет забегала взад-вперед, потом сердито спросила:

– Зачем ты заговорил со мной? Разве ты не видишь, что я – в своем облике гнева? Сам знаешь: я должна уничтожать всех, кто попадается мне на пути. Даже тебя.

– Ну, если должна, не смею тебе мешать, – сказал я. – Но может, сначала угостишься кровью твоих врагов?

Я вонзил меч в корпус башни, и оттуда хлынул густой красный водопад. Я перелетел к другой башне, пробив и ее. Так я «откупорил» все шесть хранилищ. На месте бывшей стоянки появилось озеро «магической сальсы».

Сехмет это очень понравилось. Она буквально влетела в красный поток и принялась жадно лакать, приговаривая:

– Кровь! Вкусная кровь!

Возможно, львы – не самые сообразительные среди кошачьих. Или у них не слишком развит вкус и они не знают чувства меры. Сехмет лакала сальсу, пока у нее не вздулось брюхо и из пасти не повалил дым.

– Какая пряная кровь, – с трудом произнесла Сехмет. Богиню шатало. – Но от нее у меня почему-то жжет в глазах. Это что за кровь? Нубийская? Персидская?

– Это особая кровь. Называется халапеньо[48], – сказал я. – Выпей еще. Тебе полегчает.

Дым валил даже из ушей Сехмет, однако она попыталась лакать дальше. Глаза львицы заслезились, а ноги стали подкашиваться.

– Я… – Изо рта валил пар. – Жарко… во рту жар.

– Молоко хорошо помогает, – с издевкой сказал я. – Вот если бы ты была коровой…

– Ловушка, – простонала Сехмет. – Ты меня… заманил…

Но на новую вспышку гнева у нее уже не было сил. Глаза Сехмет потяжелели. Она повалилась на землю, свернувшись клубочком. Потом красные доспехи начали таять. Очертания туловища изменились. Вскоре внизу лежала большущая корова.

Я спустился вниз и осторожно обошел вокруг спящей богини. Она помыкивала во сне (наверное, так коровы храпят?). Я протянул руку к ее морде. Дыхание было холодным. Тогда я вернул себе человеческий облик.

Из-за прицепа осторожно вышли Сейди и Зия.

– Такой она мне нравится больше, – сказала Сейди.

– Отныне никогда не притронусь к сальсе, – решил я.

– Вы оба замечательно действовали, – похвалила нас Зия. – Но ваша лодка сгорела. Как мы теперь доберемся до Финикса?

– Мы? – переспросила Сейди. – Не помню, чтобы кто-то из нас приглашал тебя присоединиться.

Лицо Зии сделалось цвета сальсы.

– Неужели ты до сих пор думаешь, что я заманила вас в ловушку?

– Кто тебя знает, – ответила ей Сейди.

Я не верил своим ушам. Вот уж не думал, что мою сестрицу может так заносить!

– Сейди! – сердито крикнул я. Пожалуй, даже слишком сердито. – Ты что такое говоришь? Или ты забыла, что это Зия спасла нас от Дежардена? Огненный столп стоил ей всех сил. И с Сехмет мы справились благодаря ее помощи. Союзниками не разбрасываются.

Сейди хмуро поглядывала то на меня, то Зию. Сейчас она напоминала капризного ребенка, пытающегося выявить предел терпения взрослых.

– Ладно.

Сейди скрестила руки и надула губы.

– Но сначала нам нужно отыскать Амоса.

– Нет! – запротестовала Зия. – Это совсем неудачная идея.

– Да? Почему это тебе мы должны верить, а Амосу – нет?

Зия молчала. Думаю, именно так она и считала, но вслух говорить не решалась. Она просто зашла с другой стороны.

– Амосу вряд ли понравится, если вы будете терять время на ожидание. Он сам просил вас поскорее добраться до Финикса. Если Амос уцелел в стычке с Сехмет, он найдет нас по пути. А если нет…

– И как мы доберемся до Финикса? – все тем же капризным тоном спросила Сейди. – Пешком потопаем?

Я оглянулся на бывшую стоянку. Один автофургон чудом уцелел.

– Может, и не пешком, – сказал я, сняв куртку, позаимствованную из лодочного шкафчика Амоса. – Зия, Амос оживлял свое пальто, и оно управляло лодкой. Ты знаешь заклинание, чтобы превратить куртку в водителя?

Она кивнула.

– Когда есть все необходимое, это очень просто. Я бы это сделала, но у меня сил не осталось.

– А можешь меня научить?

Зия задумалась.

– Сложнее всего подобрать фигурку. Когда ты впервые накладываешь заклинание на одежду, тебе нужно завернуть туда какого-нибудь шабти и связать их воедино. Здесь нужна восковая или глиняная фигурка, но обязательно – чтобы была наделена магической силой.

Мы с Сейди переглянулись.

– Клецка! – хором сказали мы.

34. Клецка-шофер

Картер

Я вызвал из Дуата магическую шкатулку отца. Снял крышку, достал нашего безногого дружка.

– Клецка, нам надо поговорить.

Клецка открыл свои восковые глазки.

– Наконец-то! Сообразил, каково мне сидеть там в духоте? Надо же, вспомнил о моих блистательных способностях! Как жареным запахнет – сразу к Клецке.

– В общем, нам нужно, чтобы ты побыл курткой. На время.

У него буквально отпала челюсть.

– Я что, похож на одежку? Я – повелитель всех знаний! Я – могущественный…

Я завернул его в куртку, швырнул куртку на асфальт и придавил ногой.

– Зия, какое заклинание нужно произнести?

Она назвала мне слова, и я произнес их нараспев. Куртка раздулась и поднялась в воздух, замерев передо мной. Сама себя очистила от пыли, поправила воротник. Если куртки способны злиться, эта была здорово разозлившейся.

Сейди недоверчиво смотрела на нас.

– Как твоя куртка поведет грузовик, если ей нечем нажимать педали?

– Справится, – уверила ее Зия. – Главное, куртка длинная.

Я облегченно вздохнул. Самое скверное, если пришлось бы снимать и таким же манером оживлять брюки. Этого мне очень не хотелось.

– Отвези нас в Финикс, – велел я куртке.

Она сделала грубый жест… точнее, он выглядел бы грубым, будь у куртки руки. Потом куртка подплыла к водительскому сиденью.

Кабина оказалась просторнее, чем я думал. За сиденьем была занавесочка, скрывавшая койку нормальной длины. Сейди сразу же плюхнулась туда.

– Желаю вам с Зией восхитительно провести время. Только вы вдвоем и безголосая куртка за рулем.

Моя сестрица мгновенно задернула занавеску, лишив меня удовольствия влепить ей затрещину.

Мы вывернули на шоссе номер десять и покатили в западном направлении. Густая облачность скрывала звезды. В воздухе пахло дождем.

Долгое время мы молчали.

– Картер, ты прости меня… – вдруг сказала Зия. – Жаль, что все так получилось.

– Это что. Представляю, сколько неприятностей у тебя будет с Домом.

– Меня начнут сторониться. Мой посох сломан. Мое имя вычеркнуто из книг. Если меня не убьют, то отправят в ссылку.

Мне вспомнилась келья Зии в Первом номе. Ее святилище с фотографиями деревни и родных, которых она не помнила. Когда она сказала про изгнание, выражение ее лица было таким же, как тогда. Я не заметил не грусти, ни сожаления. Только недоумение, словно она сама не могла понять, как решилась восстать против Дома или чем был для нее Первый ном. Тогда у нее хотя бы был Искандар – единственный близкий человек. Теперь не стало и его.

– Ты можешь остаться с нами, – сказал я.

Зия кинула быстрый взгляд назад. Нет, занавеска была задернута. Мы с Зией сидели рядышком, соприкасаясь плечами. Невзирая на стойкий запах горелого перца, я улавливал слабый аромат египетских духов. В волосах Зии застрял красный стручок, лишь украшая ее.

Сейди утверждает, что Зия затуманила мне мозги. [Между прочим, Сейди, я не влезаю со своими замечаниями, когда рассказываешь ты.]

Мое предложение Зия встретила печальным взглядом.

– И куда мы отправимся, Картер? Даже если вы победите Сета и спасете этот континент, что потом? Дом жизни продолжит охотиться за вами. А боги сделают вашу жизнь несчастной.

– Что-нибудь придумаем, – пообещал я. – Я привык путешествовать. Умею найтись в разных обстоятельствах. И Сейди не такая уж плохая девчонка, какой кажется.

– Я это слышала! – донеслось из-за занавески.

– А с тобой, – продолжал я, – то есть с твоим знанием магии все будет гораздо легче.

Зия стиснула мне руку, отчего внутри руки закололи крошечные иголочки.

– Ты, Картер, добрый. Но ты меня не знаешь. Совсем не знаешь. Наверное, Искандар предвидел грядущие события.

– Какие именно?

Зия поспешно убрала руку, и мне стало грустно.

– Когда мы с Дежарденом вернулись из Британского музея, Искандар говорил со мной наедине. Он сказал, что мне угрожает опасность. Сказал, что отправит меня в безопасное место и…

Она наморщила лоб, силясь вспомнить.

– Странно. Дальше ничего не помню.

У меня по спине пополз холодок.

– Погоди. Он что, отправил тебя куда-то?

Зия продолжала морщить лоб.

– Возможно… хотя что я говорю? Я же здесь. Наверное, собирался отправить, но не успел. Помню, сразу после нашего разговора он послал меня в Нью-Йорк разыскивать вас.

По крыше кабины негромко застучал дождь. Куртка-водитель тут же включила стеклоочистители.

Я пытался понять слова Зии. Быть может, Искандар почувствовал перемены в Дежардене и пытался защитить свою любимую ученицу? Но что-то в этой истории меня настораживало. Что – я и сам понять не мог.

Зия смотрела на темную дорогу. Кажется, она умела видеть в темноте.

– Мы запаздываем, – сказала она. – Он возвращается.

– Кто возвращается?

Она серьезно и даже с каким-то испугом смотрела на меня.

– Я должна была сказать то, что тебе очень нужно. Тайное имя Сета.

Начиналась гроза. Где-то ударил гром. По стеклам грузовика хлестал ветер вперемешку с дождем.

– П-погоди, – запинаясь, сказал я. – Откуда ты знаешь тайное имя Сета? И откуда ты знаешь, что оно нам необходимо?

– Вы похитили книгу Дежардена. Он рассказал нам и добавил, что ваша кража ничего не меняет. Вы не сможете воспользоваться заклинанием, если не знаете тайного имени Сета, а узнать это имя никак невозможно.

– А ты откуда его знаешь? Тот говорил: имя можно узнать либо от самого Сета, либо от того…

Тут у меня перехватило горло, а мозг пронзила жуткая мысль.

– От того, кто ему близок.

Зия закрыла глаза, будто ей стало больно.

– Картер… я не могу тебе объяснить. Я просто слышу голос, произносящий это имя.

– Пятая богиня. Нефтида. В тот вечер ты была в Британском музее.

Вид у Зии был более чем ошеломленный.

– Нет. Это невозможно.

– Искандар говорил, что ты в опасности. Он хотел отправить тебя в безопасное место. Теперь я понял причину. Ты тоже принадлежишь к потомству богов.

Зия упрямо замотала головой.

– Хотел, но никуда не отправил. Как видишь, я здесь, с вами. Будь я хозяйкой богини, маги Дома жизни сразу проведали бы об этом. Они хорошо меня знают. Они заметили бы перемены в моей магии. А Дежарден попросту меня уничтожил бы.

В ее словах была логика, но тут меня пронзила еще одна жуткая мысль.

– Если только Дежарденом не управляет Сет.

– Картер, неужели ты настолько слеп? Дежарден не может быть хозяином Сета.

– Ты так говоришь, потому что подозреваешь Амоса, – сказал я. – Амос рисковал жизнью, спасая нас. Он настаивал, чтобы мы ехали без него и нигде не задерживались. К тому же Сет не нуждается в хозяине. Ему достаточно своей пирамиды.

– А откуда ты это знаешь?

– Амос рассказал, – нехотя признался я.

– Так мы можем зайти в тупик, – вздохнула Зия. – Я знаю тайное имя Сета и могу тебе его назвать. Но ты должен мне обещать, что не передашь его Амосу.

– Нам еще только поссориться не хватает. Давай так. Если ты знаешь тайное имя, вот и произнеси его сама.

Зия покачала головой. Чувствовалось, ей так же паршиво, как и мне.

– Даже не знаю почему… Понимаешь, это не моя роль. Твоя или Сейди. В вас – кровь фараонов. Если ты не…

Наш «шофер» вдруг сбросил скорость. Впереди, футах в двадцати, стоял Амос. Его пальто было все в дырках, будто по нему стреляли из дробовика, но в остальном наш дядя выглядел вполне нормально. Грузовик еще не остановился, когда я выскочил из кабины и побежал к нему.

– Амос! Что с твоим пальто?

– Отвлекал Сехмет, – ответил он, засовывая палец в дырку. – Продержался одиннадцать секунд. Рад, что вы живы.

– Мы заманили ее на фабрику, где делают сальсу, – начал рассказывать я, но Амос замахал руками.

– Потом расскажешь. Сейчас нам надо ехать.

Он махнул в северо-западном направлении. Впереди нас ожидала еще более свирепая буря. Куда более свирепая. Черная пелена застилала небо, горы, шоссе. Казалось, она собирается поглотить весь мир.

– Это и есть буря Сета, – грустно улыбнувшись, сказал Амос. – Ну что, поехали ей навстречу?

35. Расспросы насчет дороги (и другие признаки апокалипсиса)

Сейди

Сама не знаю, как мне удалось заснуть под болтовню Картера и Зии. Тем не менее я заснула. Даже встреча с живым и невредимым Амосом не прогнала мою сонливость. Когда грузовик двинулся дальше, я вернулась на койку и выключилась из процесса. Не только Зия умеет тратить свои магические силы. «Ха-ди» подрастрясло и меня.

Естественно, мой ба сразу же решил вырваться на свободу и где-нибудь пошляться. Интересно, когда у меня снова будет нормальный сон, без всяких путешествий?

Я оказалась в Лондоне, на берегу Темзы. Напротив торчала Игла Клеопатры. День был прохладным, облачным и тихим. Я ощутила острую тоску по дому; даже запах речного ила навевал приятные воспоминания.

Рядом со мной стояла Изида. Она была в безупречно белом платье. В темных волосах поблескивали бриллианты. Разноцветные крылья богини вспыхивали и гасли, как сполохи северного сияния.

– Твои родители были правы. Баст действительно теряла силы, – сказала она.

– Она была моей подругой, – сказала я.

– Да. Подругой и доброй, верной служительницей. Но хаос невозможно вечно держать взаперти. Он разрастается, проникает в трещины цивилизации, подтачивает ее основы. Его нельзя удержать в равновесии, поскольку такова его природа.

Обелиск содрогнулся, и вокруг него появилось неяркое свечение.

– Сегодня это американский континент, – вслух размышляла Изида. – Но если только богов не охватит гнев, если мы не обретем нашу полную силу, вскоре хаос уничтожит весь человеческий мир.

– Мы делаем все, что можем, – возразила я. – Мы победим Сета.

Изида с грустью посмотрела на меня, как на маленькую девчонку, не понимающую взрослых.

– Я ведь совсем не об этом. Сет – только начало.

Окружающий мир изменился. Я увидела Лондон в развалинах. Как-то мне попались старые фотографии времен Второй мировой войны – Лондон после немецких бомбежек. Но те разрушения выглядели детской забавой по сравнению с тем, что предстало моему взору сейчас. Город был просто-напросто стерт с лица земли. Вокруг – только груды обломков и облака пыли. Обломками была запружена вся Темза – вода исчезла под ними вообще. Единственным уцелевшим строением оставался обелиск. Но и он у меня на глазах начал распадатьс я. Его каменные стены раскрывались, как лепестки жуткого цветка.

– Не показывай мне этого! Мне страшно, – стала просить я Изиду.

– Но это вскоре произойдет, – спокойно ответила мне она. – Все как предвидела твоя мать. А если тебе уж так страшно смотреть, изволь…

Теперь мы стояли в тронном зале дворца. Я его узнала: это был тот самый тронный зал, где Сет пленил Осириса, заманив его в саркофаг. Вокруг появлялись боги и богини, материализуясь прямо из воздуха. Я увидела Тота в заляпанном пятнами белом халате, очках в тонкой оправе и с волосами, торчащими во все стороны. Неподалеку возник Гор – надменный молодой воин с разноцветными глазами. Крокодилочеловек Собек сжимал свой мокрый посох. Увидев меня, он зарычал. Послышалось знакомое шуршание. Из-за колонны выползло стадо скорпионов, а вслед за ними появилась их богиня Серкет в одеждах тошнотворного коричневого цвета. И вдруг у меня замерло сердце: в тени, позади трона я увидела парня в черном. Это был Анубис. Его глаза печально смотрели на меня.

Он показал на трон. Я поняла без слов: трон пуст. Это означало, что у дворца отсутствовало сердце. Я смотрела на сумрачный холодный зал и не верила, что когда-то он сиял огнями и в нем слышались радостные голоса.

– Нам нужен правитель, – сказала Изида, поворачиваясь ко мне. – Гор должен стать фараоном. Он объединит богов и Дом жизни. Это единственный способ уберечь мир от гибели.

– Ты о ком? О Картере? Мой психованный братец – фараон? Ты что, шутишь?

– Мы с тобой должны ему помочь, – на полном серьезе ответила Изида.

Предложение было настолько дурацким, что я наверняка расхохоталась бы во все горло, если бы не суровые и печальные глаза остальных богов.

– Помочь ему? А почему он не поможет мне стать фараоншей?

– История знает сильных правительниц, – согласилась Изида. – Хатшепсут правила много лет. Власть Нефертити была равной власти ее мужа. Но у тебя, Сейди, другой путь. Заняв трон, ты не станешь сильнее. Думаю, ты сама это знаешь.

Я посмотрела на пустой трон и поняла, что Изида права. Я мысленно представила себя с короной на голове. И что? Сижу и улаживаю ссоры между вспыльчивыми богами? Нет, не мое. Но Картера… в фараоны?

– Ты стала сильной, Сейди, – продолжала Изида. – Пока ты еще не осознаёшь своей силы. Но вскоре нам предстоят испытания. Если мужество и вера в тебе не дрогнут, мы победим.

– Мужество и вера? – удивилась я. – Никогда не могла похвастаться ни тем ни другим.

– Твое время скоро наступит. Мы рассчитываем на тебя, – сказала Изида.

Вокруг меня стали собираться боги. Они внимательно и даже, я бы сказала, с надеждой смотрели на меня. Они окружили меня плотным кольцом. Мне стало трудно дышать, а они хватали меня за руки, трясли…

Проснулась я оттого, что Зия трясла меня за плечо.

– Сейди, вставай. Вынужденная остановка.

Я инстинктивно схватилась за жезл.

– Что? Куда мы приехали?

Зия отдернула занавеску и наклонилась ко мне. Сейчас она была похожа на встревоженного грифа.

– Амос и Картер ушли на заправочную станцию. Будь готова к неожиданностям. Еще неизвестно, сумеем ли мы проехать дальше.

Я села, стряхивая остатки сна. За ветровым стеклом бушевала песчаная буря.

– Ого, – только и могла сказать я.

Сквозь ревущую завесу я кое-как разглядела освещенное здание автозаправки.

– Мы в Финиксе, – сказала Зия. – Здесь свет еще есть, а в большей части города он погас. Люди покидают город.

– Который час?

– Половина пятого. Магические заклинания действуют все хуже. Чем ближе к горе, тем они слабее. У грузовика отказала система спутниковой навигации. Поэтому Картер с Амосом пошли расспросить, как нам ехать дальше.

Ощущение у меня было – как от утреннего выпуска новостей, начавшегося с сообщения о крупной катастрофе. Если двое магов не знали, как проехать к горе, и были вынуждены спрашивать об этом на автозаправке, – положение наше стало весьма паршивым.

По кабине грузовика с завыванием хлестали волны ветра. Она скрипела и сотрясалась. За эти дни я успела побывать в таких переделках, что бояться песчаной бури было просто глупо. Тем не менее я почему-то боялась. Я уселась рядом с Зией и даже обрадовалась, что сейчас не одна.

– Они давно ушли? – спросила я.

– Только что. И пока их нет, я хочу с тобой поговорить.

– Не о Картере ли? – усмехнулась я. – Если ты хочешь знать, нравишься ли ты ему… сама можешь догадаться. Как только он тебя видит, разевает рот и начинает запинаться.

Зия нахмурилась.

– Нет, я не…

– А, тебя интересует, возражаю ли я? Скажу тебе честно: поначалу возражала. Когда тебя обещают убить и все такое, это вряд ли кому понравится. Но потом я решила: не такая уж ты плохая девчонка. Да и Картер балдеет от тебя…

– Разговор не о Картере.

Я поморщилась.

– Может, злишься на меня за те слова?

– У меня нет времени злиться на тебя. А разговор касается Сета.

– Боже, – вздохнула я. – Опять ты за свое? Все еще подозреваешь Амоса?

– Ты просто не желаешь это видеть. А Сет обожает обман и ловушки. Это его излюбленный способ губить людей.

В глубине души я соглашалась с нею. Думаете, я совсем дура, чтобы не прислушиваться к чужим мнениям? Наверное, думаете. Можете мне не верить, но я слушала слова Зии. А теперь скажите: как бы вы повели себя, если кто-то стал бы говорить гадости про вашего родственника? Пусть это и не самый любимый ваш родственник, вы, естественно, начали бы его защищать. Может, у меня не так уж много родни, потому я и цепляюсь за каждого?

– Зия, не пытайся меня уверить, что Амос…

– И ты тоже пойми. Я не нападаю на вашего дядю. По своей воле Амос никогда бы не согласился на такое. Но Сет способен влиять на его разум и управлять его телом. Не могу похвастаться, что здорово разбираюсь в одержании, но в древние времена такое происходило сплошь и рядом. Мелких демонов – и то бывает трудно изгнать. А тут могущественный бог.

– Амос не находится под властью Сета. Этого не может быть, – упрямо возразила я и тут же вздрогнула от боли в ладони, где лежало перо истины.

Перо стало горячим. Но ведь я не врала! Я действительно верила в непричастность Амоса… Ну, очень хотела верить.

Зия внимательно смотрела на меня.

– Я понимаю тебя. Ты не хочешь слышать ничего плохого про Амоса. Он – твой дядя. Ты и так потеряла слишком многих.

Мне хотелось огрызнуться, заорать на нее, сказать, что ничего-то она не понимает. Но по тону ее голоса я вдруг почувствовала: ей тоже знакомо горе. Возможно, ее потери были значительнее моих.

– У нас нет выбора, – сказала я. – Сколько времени осталось до рассвета? Три часа, не больше? Амос лучше нас всех знает путь к горе. Ловушка это или нет, но мы должны туда добраться и сделать все, чтобы помешать Сету.

Я почти видела, как в голове Зии шевелятся извилины. Они даже не шевелились, а вертелись наподобие часовых колесиков. Она искала хоть какой-то способ убедить меня.

– Хорошо, – тоном обреченной жертвы сказала Зия. – Я собиралась рассказать это Картеру, но так и не смогла. Расскажу тебе. Самое последнее средство остановить Сета…

– Ты никак не можешь знать его тайное имя, – прервала я ее.

Зия не отводила взгляда. Не знаю, было ли тут причастно перо истины, но я поняла: она меня не обманывает. Зия действительно знает тайное имя Сета. Или, по крайней мере, верит, что знает.

Зато она не знала, что я подслушала часть их разговора с Картером. Нет, я специально не подслушивала, но занавеска – не ахти какая преграда, хочешь не хочешь, а услышишь. Мне очень хотелось верить, что Зия – хозяйка Нефтиды. Но тогда получалась какая-то бессмыслица. Я ведь говорила с Нефтидой. Богиня сказала мне, что находится где-то далеко отсюда, внутри спящей хозяйки. А Зия сидела рядом.

– Это сработает, – уверяла меня она. – Сама я не смогу произнести его тайное имя. Придется тебе.

– А почему сама не можешь? – допытывалась я. – Растратила всю магическую силу?

Зия отмахнулась от моего вопроса.

– Просто обещай мне, что попробуешь это сейчас, на Амосе, пока мы не достигли подножия горы. Возможно, это твой единственный шанс.

– А если ты ошибаешься, мы лишимся единственного шанса. Ведь книга сразу исчезнет? Я права?

Зия неохотно кивнула.

– Да. После этого книга исчезает и появляется в другой части света. Но если твое ожидание затянется, мы обречены. Если Сет заманит тебя и остальных в ловушки своей силы, никто из вас уже не сможет ему противостоять. Сейди, прошу тебя…

– Называй имя. Обещаю, я произнесу его в нужное время.

– Нужное время уже наступило.

Я колебалась, надеясь на подсказку Изиды, однако богиня молчала. Сама я не знала, уступить ли настойчивым просьбам Зии. Возможно, это действительно изменит наше положение.

Я не успела сделать выбор. Дверь грузовика распахнулась, и в кабину ввалились Картер с Амосом. Вместе с ними влетел песок.

– Мы близко, – сказал Амос.

Он улыбался так, будто сообщал хорошую новость.

– Очень, очень близко.

36. Наша семья испаряется

Сейди

Когда до Верблюжьей горы оставалось меньше мили, мы въехали в полосу безмятежного спокойствия.

– Глаз бури[49], – предположил Картер.

Зрелище было странное и даже жуткое. Над вершиной горы кружился цилиндр, состоящий из черных облаков. К его краям, будто спицы дьявольского колеса, тянулись щупальца вихрей. А над нами сияло звездное небо, начинавшее светлеть. Рассвет был совсем близок.

В домах и гостиницах, окружавших подножие горы, все окна были темными. Уличное освещение тоже вырубилось. Зато светилась сама гора. Знаете, на что это было похоже? Вы когда-нибудь приставляли фонарик к руке и смотрели на красноватое свечение кожи? Примерно так выглядела и гора. Только ее склоны горели ярче, будто из недр поднималась раскаленная лава, готовая прожечь камень и вылиться наружу.

– Поселки как вымерли, – сказала Зия. – На дороге – ни души. Можно попытаться подъехать к самой горе.

– Нас увидят, – возразила я.

– А как насчет заклинания? – спросил Картер, вопросительно глядя на Зию. – Ты знаешь… то, что ты однажды применила в Первом номе.

– Какого заклинания? – удивилась я.

Зия покачала головой.

– Картер говорит о заклинании, дающем невидимость. Но сейчас у меня нет магической силы. Нужно еще кое-что, а иначе это будут просто слова.

– Амос, а ты что предложишь?

Он задумался.

– С невидимостью не получится. Но у меня есть другой план.

До сих пор я думала, что нет ничего неприятнее превращения в птицу. Оказывается, есть. В этом я убедилась, когда Амос превратил нас в грозовые облака.

Дядя подробно объяснил нам, что и как будет делать, но его объяснения не прибавили мне спокойствия.

– В гуще бури никто не заметит несколько клочьев черных облаков, – таков был его аргумент.

– Это невозможно, – стала возражать Зия. – Магия шторма принадлежит к магии хаоса. Нам нельзя…

Амос взмахнул жезлом, и Зия исчезла.

– Нет! – заорал Картер, но и он превратился в облачко черной пыли.

Дядя повернулся ко мне.

– Может, не надо? Что-то мне не…

Пуфф! Я тоже превратилась в грозовое облако. Возможно, мои слова покажутся вам бредом, но представьте, что руки и ноги у вас исчезли, обернувшись струйками воздуха. Затем вообразите, что вместо тела у вас пыль и пар. От всего этого отчаянно щиплет в животе, которого нет. И при этом нужно не терять сосредоточенности, иначе тебя в полном смысле рассеет по ветру.

Меня это сильно разозлило, отчего внутри сверкнула молния.

– Сдерживай эмоции, – отчитал меня Амос. – Это всего на несколько минут. Двигайся за мной.

Он вклинился в общую массу облаков и понесся к горе. Следовать за ним было нелегко. Поначалу я могла только плыть. Каждый встречный порыв ветра угрожал выдуть и унести какую-нибудь часть меня. Я попыталась кружиться и убедилась, что так легче сохранять целостность. Потом я представила себя воздушным шариком, наполненным гелием, и вдруг действительно полетела как шарик.

Не знаю, двигались ли Картер и Зия за нами. Когда вас превращают в облако, человеческое зрение исчезает. Я не столько видела, сколько слабо ощущала то, что было вокруг меня. Ничего интересного: какие-то наэлектризованные клочки и комочки.

Зато гора сияла как маяк и притягивала как магнит. Она манила своим жаром и завихрениями. Она буквально всасывала в себя жалкие облачка, одним из которых была я. На мгновение мне даже захотелось сгинуть в жерле горы.

Вслед за Амосом я подлетела к уступу на склоне. Обратное превращение в человека произошло слишком быстро. Я упала на Картера, сбив его с ног.

– Больно! – застонал он.

– Извини, – пробормотала я.

На самом деле я изо всех старалась, чтобы меня не стошнило. Наверное, в желудок успело набиться облаков и теперь они требовали выхода.

Зия и Амос стояли в нескольких шагах от меня. Они вглядывались в расщелину между двумя глыбами песчаника. Красноватое свечение, исходившее оттуда, придавало их лицам зловещий оттенок.

Потом Зия повернулась к нам. Ее лицо было красноречивее слов. Чувствовалось, увиденное испугало ее.

– Не хватает лишь замкового камня, – прошептала она.

Я поняла, что речь идет о верхушке пирамиды, но решила заглянуть сама.

Зрелище было жутким. Почти такое же пугающее, как превращение в облако. Как и рассказывал Картер, внутри гору выдолбили. От дна гигантской пещеры меня отделяло метров шестьсот. Повсюду сверкали огни, заливая внутренние стены пещеры кроваво-красным светом. Основное пространство, конечно же, занимала пирамида. Она тоже была красной, но несколько другого оттенка, чем освещение. У ее основания толпились тысячи демонов. Совсем как поклонники рок-музыки, дожидавшиеся начала концерта. Высоко над ними (и почти на одном уровне с нами) в воздухе парили две громадные барки, тоже управляемые демонами. Даже не парили. Они медленно, с церемонной торжественностью двигались в сторону пирамиды. Между барками на веревках покачивалась маленькая пирамидка – последний фрагмент большой пирамиды Сета. Мне показалось, что она сделана из золота.

– Они уверены в своей победе, вот и устраивают себе шоу, – сказал Картер.

– Да, – согласился Амос.

– Ну так давайте взорвем их лодки или еще что-нибудь! – не выдержала я.

Амос выразительно на меня посмотрел.

– Скажи честно: это и есть ваша стратегия?

Я почувствовала себя совершенной дурой. Громадная пирамида, огромная армия демонов… о чем я думала? Как я их одолею? Есть во мне кровь фараонов или нет, но я – всего-навсего двенадцатилетняя девчонка. Ну, почти тринадцатилетняя.

– Надо хотя бы попытаться, – сказал Картер. – Внутри пирамиды – наш отец.

Это сразу избавило меня от жалости к себе. Если нам суждено погибнуть, мы хотя бы попытаемся спасти отца (ну и Северную Америку тоже).

– Да. Мы полетим к этим лодкам. Помешаем демонам установить верхушку.

– Замковый камень, – поправила Зия.

– Называй как хочешь. А потом мы проникнем внутрь пирамиды и найдем папу.

– А если Сет будет вам мешать? – спросил Амос.

Я взглянула на Зию. Та молча предостерегала: не болтать лишнего.

– Начнем с главного, – сказала я. – Как нам добраться до лодок?

– В виде облаков, – предложил Амос.

– Нет! – почти хором возразили мы трое.

– Я больше не буду смешиваться с магией хаоса, – заявила Зия. – Это неправильно.

Амос махнул в сторону шоу с верхушкой пирамиды.

– А это, по-твоему, правильно? У кого другие предложения?

– Птицы, – вырвалось у меня. – Я стану серым коршуном, а Картер – соколом.

– Сейди, а вдруг…

– Понимаю, Картер, о чем ты. Но я должна попробовать.

Чтобы моя решимость не исчезла, я отвернулась от него и спросила Зию:

– Слушай, ты ведь создавала свой огненный столп где-то десять часов назад. Неужели твоя магическая сила еще не восстановилась?

Зия вытянула руку, сосредоточилась. Прошло минуты две. Рука оставалась просто рукой. Затем вдоль пальцев пробежал красный огонек. Вслед за ним появился дымящийся жезл.

– Ты хорошо рассчитала время, – похвалил меня Картер.

– Не торопитесь радоваться, – охладил наш пыл Амос. – Это означает, что огненный столп перестал существовать. Дежардена теперь никто не преследует. Очень скоро он появится здесь, и не один, а с помощниками. Как будто нам мало местных врагов.

– На мою магию слишком не рассчитывайте, – предупредила Зия. – Она слаба. В сражении от меня толку мало. Но я найду способ переместиться.

Она достала кулон, который я помнила по Луксору. Тогда он превратился в грифа.

– Что ж, основные действия я беру на себя, – сказал Амос. – Это не обсуждается. Встретимся на левой лодке. Захватим одну, затем расправимся со второй. И попытаемся застичь их врасплох.

Внутри у меня сохранялась некоторая настороженность по отношению к Амосу, но пока я не находила ни одного изъяна в его логике.

– Согласна. Быстро разделаемся с обеими лодками, а затем проникнем в пирамиду. Вход запечатаем каким-нибудь заклинанием.

– Я готов, – кивнул мне Картер.

Поначалу все шло гладко. Я с легкостью превратилась в серого коршуна и перелетела на нос левой лодки. Там, к своему удивлению, я с такой же легкостью совершила обратное превращение, и в руках у меня оказались жезл и посох. Думаю, что сильнее меня удивился только демон, оказавшийся рядом. Его остроконечная голова испуганно задергалась.

Но он не успел даже вскрикнуть. Своим жезлом я вызвала ветер и сбросила демона с лодки. Ко мне бросились двое его сородичей, но Картер ударил по ним сзади, и его меч превратил обоих демонов в кучки песка.

К сожалению, появление Зии было более заметным. Здоровенный гриф и девчонка, цепляющаяся за его лапы, сразу привлекли внимание демонов. Когда она подлетала к борту лодки, демоны внизу дружно горланили и указывали на нее. Некоторые даже метнули копья, но Зия была слишком высоко.

Правда, в результате такое отвлечение внимания оказалось нам даже на руку и позволило Амосу появиться у нас на лодке. Для перемещения он превратился в крылана. Мне сразу вспомнился Париж, но дядя быстро вернул себе прежний облик и расправился с двумя оставшимися демонами.

– Держитесь! – крикнул он нам.

Приземлившаяся Зия схватилась за руль, мы с Картером вцепились в борта. Что бы Амос ни задумал, я хорошо помнила предыдущий полет и не хотела рисковать. Дядя стал произносить нараспев слова заклинания. Его жезл был направлен в сторону другой лодки. Тамошние демоны только сейчас очухались и подняли крик, показывая на нас.

Один из тех демонов был длинным и очень тощим, с черными глазами и отвратительным лицом, с которого, казалось, содрана вся кожа.

– Это подручный Сета, – подсказал Картер. – Его зовут Жутколицый.

– Ты? – завопил демон, увидев Картера. – Взять их!

Свое заклинание Амос закончил словом «дым». Вторую лодку мгновенно окутал густой туман. Демоны с воплями стали опускать лодку вниз. Она потянула за собой золотую пирамидку. Веревки, привязанные к борту нашей лодки, натянулись до предела. Лодку накренило и тоже тащило вниз.

– Картер, обрезай веревки! – крикнула я.

Он взмахнул мечом. Выпрямившаяся лодка подскочила на несколько метров вверх, и меня едва не вывернуло наизнанку.

Замковый камень, как его называла Зия, рухнул на дно пещеры с грохотом и скрежетом. Скольких демонов он расплющил в лепешку, считать не берусь.

– Пока все замечательно, – сказал Картер, но его радость уже в который раз оказалась преждевременной.

– Смотрите!

Зия ткнула пальцем вниз. К нам, словно стая рассерженных ос, неслись крылатые демоны. Среди общего количества таких было не много – всего сорок или пятьдесят, но для нас вполне достаточно.

– Летите к пирамиде, – велел Амос. – Я их отвлеку.

Вход в пирамиду – обыкновенный проем между двумя колоннами – был совсем недалеко от нас. Его охраняла горстка демонов, в то время как основная масса охотилась за нашей лодкой. Демоны вопили и швыряли вверх камни. Естественно, камни затем падали вниз и лупили по бросившим их демонам, но никто и не утверждает, что эти твари отличаются сообразительностью.

– Амос, ты посмотри, сколько их, – сказала я. – Они же тебя убьют.

– Обо мне не беспокойтесь, – с мрачной решимостью ответил дядя. – А вход за собой запечатайте.

Он толкнул меня через борт, не оставляя иного выбора, как опять превратиться в серого коршуна. Картер в облике сокола уже подлетал ко входу. Гриф Зии тяжело хлопал крыльями, неся ее туда же.

– За Бруклин! – услышала я громкий крик Амоса.

Честно говоря, странный боевой клич. Я обернулась.

Лодка вовсю пылала. Она удалялась от пирамиды, направляясь прямо в гущу демонов. Корпус трещал и ломался, и его обломки зажигательными снарядами разлетались во все стороны. Мне было не до наблюдений за чудесами магии Амоса и не до раздумий о его участи. Этой пиротехникой он отвлек внимание множества демонов, но кое-кто все-таки нас заметил.

Мы с Картером влетели внутрь пирамиды и там мгновенно вернули себе человеческий облик. Следом туда же ввалилась Зия, превратив грифа обратно в амулет. Демоны были всего в нескольких шагах от нас – крепкие парни с головами насекомых, драконов, а также всевозможных режущих и колющих приспособлений, которыми изобилуют швейцарские армейские ножи.

Картер резко выбросил вперед правую руку. Вспыхнули огненные очертания, повторявшие все движения его руки. Огненная длань с шумом захлопнула дверь изнутри. Картер закрыл глаза, сосредоточился, и на двери появился золотистый огненный символ Глаза Гора. Это и была печать. Демоны отчаянно колотили в дверь, но безуспешно.

– Надолго моей печати не хватит, – сказал Картер.

Магия брата меня здорово восхитила, хотя я и не сказала ему ничего. Но теперь, глядя на запечатанную дверь, я не могла думать ни о чем, кроме Амоса. Он остался по другую сторону, на горящей лодке. Один против целой армии демонов.

– Амос знал, что делает, – не слишком уверенно сказал Картер, будто прочитав мои мысли. – Он вывернется.

– Идемте, – заторопила нас Зия. – Время подпирает.

Красный проход был узким, а воздух в нем – влажным. Мне показалось, что я ползу внутри кровеносной артерии какого-то гигантского зверя. Мы двигались гуськом, поскольку едва ли не сразу проход пошел вниз под приличным углом (думаю, градусов сорок). Неплохой наклон для горок в аквапарке, но не для туннеля в пирамиде, где на каждом шагу можно поскользнуться. Стены покрывала затейливая резьба, однако ее сюжеты Картеру не понравились. Он то и дело останавливался, хмуро косясь на картинки.

– В чем дело? – спросила я после пятой или шестой внезапной остановки.

– Очень странные изображения. Таких я в гробницах еще не видел. Ни одной сцены загробной жизни, ни одной картинки с богами.

Зия кивнула.

– Эта пирамида – не гробница. Она – вместилище силы Сета. Изображения помогают усиливать хаос и его грядущее правление.

Я присмотрелась к изображениям и поняла слова Зии. На стенах были искусно вырезаны жуткие чудовища, сцены войны, руины больших городов. Они перемежались полноцветными портретами Сета, а также его животных, уничтожающих солдат современных армий. Никакой египетский резчик не согласился бы запечатлевать все это в камне. Но у Сета в резчиках были не люди, а демоны. Чем дальше мы шли, тем отвратительнее становились эти дьявольские картинки и тем муторнее делалось у меня на душе.

Наконец мы достигли сердцевины пирамиды.

Там, где в обычных пирамидах устраивалась погребальная камера, Сет воздвиг для себя тронный зал. Величиной этот зал был с теннисный корт, но только никакие корты не окружаются по периметру рвом. Внизу что-то пузырилось и бурлило. Кровь? Лава? Какой-нибудь зловредный кетчуп? Все было одинаково отвратительно.

Ров не выглядел широким, но перепрыгивать его я не торопилась. Пол в зале был испещрен красными иероглифами заклинаний, и все они усиливали Исфет, то есть хаос. В центре потолка было проделано квадратное отверстие, и оттуда лился кроваво-красный свет. Никаких дверей и других проходов мы не заметили. Скорее всего, их и не было. Вдоль каждой стены помещалось по четыре обсидиановых статуи животных Сета, пригнувшихся перед прыжком. Их морды с ослепительно белыми зубами были повернуты к нам, а изумрудные глаза зло сверкали.

Но отвратительнее всего был сам трон. Он напоминал бесформенный кусок красного сталагмита, разросшегося за несколько веков. В основании трона блестел утопленный почти по самую крышку золотой саркофаг (саркофаг нашего отца!). Я поняла издевательский замысел Сета: крышка немного выступала, служа… скамеечкой для ног.

– Как нам вытащить папу? – дрожащим голосом спросила я.

– Амос! – вместо ответа прошептал Картер, задрав голову.

Я тоже посмотрела вверх. В квадратной потолочной дырке болтались ноги нашего дяди. Потом Амос спрыгнул вниз, раскрыв пальто наподобие парашюта. Его одежда еще дымилась, волосы покрывал слой пепла. Амос указал своим жезлом на потолок и произнес заклинание. Потолок задрожал, из отверстия посыпались обломки камня и пыль, затем красноватый свет погас.

Амос отряхнул пальто и улыбнулся.

– Это хоть ненадолго, но задержит их.

– Как тебе такое удалось? – спросила я.

Он не ответил, а жестом позвал нас в центр тронного зала.

Картер легко перепрыгнул ров. Меня одолевали сомнения, но времени на них не было. Я тоже прыгнула и сразу же почувствовала себя еще хуже. Мне показалось, что стены зала наклоняются, стремясь лишить меня самообладания.

Последней перепрыгнула Зия. Она очень внимательно приглядывалась к Амосу.

– В такой передряге ты не должен был уцелеть, – сказала она.

Амос усмехнулся.

– Я это уже слышал. Жив, как видишь. А теперь займемся делом.

– Да, – согласилась я, направляясь к трону. – Как будем вытаскивать саркофаг?

– Может, вырежем? – предложил Картер, доставая меч, но Амос его остановил.

– Нет, ребята. Я имел в виду не это дело. Я позаботился, чтобы нам никто не мешал. Теперь самое время поговорить.

У меня по спине поползли мурашки.

– Поговорить? – деревенеющим языком повторила я.

Вдруг Амос рухнул на пол и забился в судорогах. Я бросилась к нему. Лицо дяди перекосилось от боли. Глаза стали кроваво-красными.

– Бегите! – простонал он.

Потом Амос затих, и от его тела пошел пар.

– Надо уходить! – крикнула Зия, хватая меня за руку. – Бежим!

Но я в ужасе застыла на месте и смотрела, как пар, поднимавшийся от бездыханного тела Амоса, плывет к трону и медленно превращается в очертания сидящего человека. Красного воина в огненных доспехах, с железным посохом в руке и головой чудовища.

– Какая встреча, – засмеялся Сет. – Самое время Зие сказать что-нибудь вроде: «Я вас предупреждала».

37. Лерой берет реванш

Картер

Может, я тупой ученик и до меня медленно доходит?

Только теперь, увидев бога Сета на троне, в самом сердце его пирамиды зла, за стенами которой теснилась армия демонов, а дальше лежал обреченный континент, я подумал: «Нечего нам было сюда лезть». Почему было не сообразить раньше?

Сет встал с трона. Краснокожий, мускулистый, в огненных доспехах и с черным железным посохом. Его голова попеременно становилась то человеческой, то звериной. В одно мгновение у него были голодные глаза и оскаленные зубы, как у моего недавнего дружка Лероя в аэропорту, а в следующее – волосы песчаного цвета, суровое, но довольно красивое лицо, разумные насмешливые глаза и жестокая кривая улыбка. Сет пнул нашего дядю ногой, и Амос застонал. Значит, жив.

Я остервенело вцепился в рукоятку меча. Даже лезвие задрожало.

– Зия оказалась права. Амос был одержим тобой, – сказал я.

Сет развел руки, напустив на себя вид скромника.

– Знаешь, это было… неполное одержание. Запомни, Картер: боги способны одновременно находиться во многих местах. Будь Гор почестнее, он бы тебе это подтвердил. Уверен: пока Гор торчал в твоем тщедушном теле, он присматривал себе какой-нибудь подходящий военный монумент, чтобы там обосноваться. Или военную академию. Бо́льшая часть меня перешла в это величественное сооружение.

Он горделиво обвел рукой тронный зал.

– Тем не менее маленькой частички моей души вполне хватало, чтобы управлять Амосом Кейном.

Сет раскрыл ладонь, и оттуда к Амосу полетела струйка красного дыма. Она быстро исчезла в дядиной одежде. Амос дернулся всем телом, будто в него ударила молния.

– Прекрати! – крикнул я Сету.

Я бросился к дяде, но красный туман уже исчез. Тело Амоса обмякло.

Сет опустил руку, показывая, что возня с Амосом ему наскучила.

– Боюсь, от вашего дядюшки не много что осталось. Сражался он хорошо. Он постоянно забавлял меня. Мне пришлось потратить на Амоса гораздо больше сил, чем я предполагал. Магия хаоса – это целиком его идея. Он, как только мог, пытался вас предостеречь. Хотел, чтобы вы убедились в его подконтрольности мне. Но самое смешное – на все эти заклинания я заставлял Амоса тратить его собственную силу. Амос едва не сжег себе душу, пытаясь отправлять вам огненные предостережения. А как замечательно он превратил вас в облака! Но больше это не понадобится.

– Ты чудовище! – крикнула Сейди.

Сет изобразил на лице удивление.

– Я? Неужели?

– В тот вечер Амос тоже был в Лондоне, – сказал я, пытаясь отвлечь внимание Сета на себя. – Скорее всего, он тайком сопровождал нас до Британского музея. Ты уже тогда управлял им. Дежарден никогда не был твоим хозяином.

– А-а, тот простолюдин? – усмехнулся Сет. – Зачем он мне? Мы всегда предпочитаем тех, в чьих жилах течет кровь фараонов. Уверен, вы это слышали. Но я с большим удовольствием дурачил вас. Наверное, мое bon soir внесло особый шарм в это развлечение.

– Но ты знал, что мой ба следил за происходящим. Это ты вынудил Амоса покинуть дом, чтобы туда вломились твои чудовища. Ты заманил нашего дядю в засаду. Странно, что ты не заставил его просто взять и похитить нас.

Сет вновь развел руки.

– Я же говорил: Амос – крепкий орешек. Я не мог заставить его делать все, что угодно. Некоторые действия полностью разрушили бы его. А мне не хотелось сразу ломать новую игрушку.

Во мне разгорался гнев. Теперь все странности в поведении Амоса получили разумное объяснение. Да, сознание нашего дяди находилось под гнетом Сета, но он постоянно сражался с богом и пытался вырваться из этих оков зла. Противоречия, которые я ощущал в Амосе, были вызваны его попытками предостеречь нас. Стараясь нас спасти, он почти разрушил себя, и Сет отшвырнул его, как сломанную куклу.

«Передай управление мне, – требовал Гор. – Мы ему отомстим».

«Сам справлюсь», – возразил я.

«Нет, не справишься. Уступи мне. Ты еще не готов».

Сет засмеялся. Наверное, слышал наш мысленный разговор.

– Бедняга Гор. Твоему хозяину пока что нужны подпорки. Неужели ты всерьез ожидаешь, что он сможет выступить против меня?

Впервые мы с Гором одновременно испытали одинаковое чувство: ярость.

Не задумываясь, мы подняли руку (естественно, мою), направив нашу энергию против Сета. Светящийся кулак ударил по нему. Красный бог отлетел назад с такой силой, что сломал колонну и та рухнула ему на голову.

Какое-то время единственным звуком был шелест оседающей пыли и мелких обломков. Затем послышался смех, больше похожий на рычание. Из-под завала выбрался Сет, отшвырнув тяжелый кусок камня.

– Забавно! – снова захохотал он. – Совершенно бесполезно, но забавно! Знаешь, Гор, мне доставит большое удовольствие изрубить тебя на кусочки. В свое время я так же поступил с твоим отцом. Я погребу вас в тронном зале, чтобы увеличить силу своей бури. Да, всех четверых моих дражайших братьев и сестричек. Тогда бури хватит на весь мир!

– Четверых?

Он неожиданности я моргнул и потерял сосредоточенность.

– Да, именно так.

Взгляд Сета переместился на Зию, тихо отступившую к стене.

– Я не забыл про тебя, моя дорогая.

– Картер, не беспокойся обо мне, – торопливо произнесла Зия. – Он пытается тебя отвлечь.

– Прекрасная богиня, – продолжал издеваться Сет. – Твоя внешняя оболочка меня не обманет. На этот раз – не самый лучший выбор, но твои возможности были ограниченны.

Сет шагнул к ней. Его жезл начал светиться.

– Не тронь ее! – крикнул я и приготовился снова атаковать.

Но он владел магическими ударами куда лучше меня. Сет махнул в мою сторону жезлом, и я отлетел к стене. Я не мог шевельнуться, будто меня удерживала целая футбольная команда.

– Картер, береги себя! – крикнула мне Сейди. – Она – Нефтида. Ей хватит своих сил на защиту.

Моя интуиция напрочь отказывалась с этим соглашаться. Зия никак не могла быть Нефтидой. Сначала я тоже так подумал, но действительность это опровергала. Я не чувствовал, чтобы от Зии исходила божественная магия. Что-то внутри меня подсказывало: если бы она являлась хозяйкой богини, я бы это обязательно ощутил.

Но кем бы ни была Зия – если я не вмешаюсь, Сет ее раздавит. Пока что его уловка удалась: он отвлек мое внимание. Он медленно шел к Зии. Я силился вырваться из оков его магии и не мог. Раньше я всегда объединял свою силу с силой Гора. А сейчас почему-то панически боялся это делать.

«Ты должен подчиниться мне!» – требовал Гор.

Мы оба сражались за власть над моим разумом, отчего у меня жутко заболела голова.

Сет сделал еще один шаг к Зие.

– Ах, Нефтида, – ворковал он. – В начале времен ты была моей вероломной сестрой. В другую эпоху и в другом воплощении ты оказалась моей вероломной женой. А теперь, думаю, я превращу тебя в приятную закуску. Конечно, ты самая слабая из нас пятерых, но ты – одна из нас. Чтобы получить дополнительную силу, я должен собрать весь набор.

Он иронично рассмеялся.

– Весь набор! Не символично ли, что в языке этого континента слово «набор» совпадает с моим именем?[50] А теперь я перехвачу твою энергию и погребу твою душу. Надеюсь, ты не возражаешь?

Зия взмахнула своим жезлом. Ее окружил красный шар защитной магической энергии, но даже я видел, что он слаб. Сет тоже вскинул жезл и швырнул в ее шар горсть песка. Магическая защита рассыпалась. Зия попятилась. Песок застрял в ее волосах и одежде.

Я снова дернулся, но Зия крикнула:

– Картер, не обращай на меня внимания! Сосредоточься! Не противься!

Она вскинула жезл и прокричала:

– Дом жизни!

Зия метнула в Сета огненный шар. Думаю, на это у нее ушли все оставшиеся силы. Сет с легкостью отбил атаку. Шар устремился к Сейди, и той пришлось спешно защищать себя и Амоса от перспективы быть заживо изжаренными. Сет потянул за край невидимой веревки, и Зия послушно, как тряпичная кукла, полетела ему прямо в руки.

«Не противься». Почему она это сказала? Я противился как бешеный, но безуспешно. Лишь понапрасну тратил свои силы. Оставалось одно – беспомощно наблюдать за Сетом. Он склонился над Зией и внимательно разглядывал ее лицо.

Сет торжествовал. Я видел его поганую улыбку. И вдруг улыбка сменилась недоумением. Он нахмурился и зло сверкнул глазами.

– Что это за уловка? – прорычал Сет. – Куда ты ее спрятала?

– Ты не подчинишь ее своей власти, – сказала Зия, придавленная к полу рукой Сета.

– Где Нефтида?

Сет отшвырнул Зию. Она ударилась о стену и наверняка упала бы в ров, но Сейди крикнула:

– Ветер!

Порыв ветра подхватил Зию и опустил на пол. Сейди подбежала к ней и оттащила подальше от пылающего рва.

– Это твои штучки, Изида? – взревел Сет.

Он швырнул новую горсть песка, однако Сейди успела поднять свой жезл. Невидимая магическая стена отклонила песчинки. Они полетели дальше и ударились в стену, покрыв ее концентрическими кругами, состоящими из множества точек.

Я не понимал, почему Сет так разозлился, но не мог допустить, чтобы его гнев перекинулся на Сейди. Когда я увидел, что она в одиночку противостоит Сету да еще пытается защищать Зию, у меня в мозгу что-то щелкнуло и он заработал быстрее. Мысли стали яснее. Страх и гнев никуда не ушли, но отступили на второй план. Я понимал, что они не помогут мне спасти сестру.

«Не противься». Я вдруг догадался: ее слова относились не к Сету, а к Гору. Мы с ним день за днем сражались за контроль над моим телом. Сейчас нам обоим нужно было отказаться от контроля и действовать в унисон, полностью доверяя друг другу, иначе мы оба погибнем.

«Да», – согласился Гор и прекратил давить на меня.

Я перестал сопротивляться. Мне была понятна его сила. Я различал его воспоминания и страхи. Я видел всех хозяев, в чьих телах он успел побывать за эти тысячи лет. Он с такой же ясностью читал все мои мысли; даже те, которыми я не очень-то гордился.

Об этом чувстве трудно рассказывать словами. Из воспоминаний Гора я знал: такой союз крайне редок. Он подобен состоянию, когда брошенная монета не падает орлом или решкой, а встает на ребро и замирает в полном равновесии. Гор не контролировал меня. Я не использовал его силу. Мы действовали как единый организм.

– Пора, – произнесли мы оба.

И магические узы Сета, державшие нас, ослабли и исчезли.

Вокруг меня возник мой боевой магический облик. Он поднял меня над полом, окружив золотистым энергетическим сиянием. Я шагнул вперед, поднял меч. Воин с головой сокола в точности повторял мои движения.

Сет смотрел на меня холодным взглядом.

– Так-так, Гор, – усмехнулся он. – Твои ножонки дотянулись до педалей велосипедика. Но это еще не значит, что ты способен на нем ездить.

– Я – Картер Кейн, – произнес я, не обращая внимания на его слова. – Кровь фараонов, Глаз Гора. А теперь, Сет – мой брат, дядя и предатель, – я раздавлю тебя, как комара.

38. Дом жизни атакует

Картер

Это была схватка насмерть, и я ощущал то, что называют радостью битвы.

Каждое движение было совершенным. Каждый нанесенный удар доставлял столько удовольствия, что мне хотелось громко смеяться. Сет разрастался в размерах, пока не сделался больше моего боевого облика. Его железный посох стал величиной с корабельную мачту. Лицо Сета то и дело сменялось отвратительной мордой, и мне сразу вспоминался Лерой.

Вот так мы и сражались: мой меч против его посоха. Искры летели во все стороны. Одним из ударов он сбил меня с ног и швырнул прямо на черную статую животного. Статуя свалилась на пол и разбилась. Я быстро вскочил и ринулся в контратаку. Мой меч ударил по плечевому доспеху Сета. Бог взвыл. Из раны полилась черная кровь.

Он взмахнул посохом и наверняка размозжил бы мне голову, но я успел отскочить. Посох разбил вдребезги несколько иероглифов на полу. Мы наносили взаимные удары, рушили колонны и стены, сверху сыпались куски потолка. Так продолжалось, пока я не услышал крики Сейди.

Краешком глаза я видел: она пыталась уберечь Зию и Амоса, чтобы их не покалечило. Сейди торопливо начертила на полу охранительный круг. Невидимые стенки ее магии отклоняли падающие куски. Но сестру тревожило не только это. Нам всем грозила более серьезная опасность: в любую минуту тронный зал мог обвалиться. Сомневаюсь, чтобы Сет при этом особо пострадал. Думаю, он даже рассчитывал на такой исход, поскольку хотел погрести нас здесь.

Нужно выманить его наружу. Это даст Сейди шанс добраться до саркофага и освободить нашего отца.

Мне вспомнились слова Баст о ее сражении с Апофисом: вечная схватка с врагом.

«Да», – подтвердил Гор.

Я взмахнул сжатой в кулак рукой. Сгусток магической энергии устремился вверх и прочистил квадратную дыру в потолке. Оттуда вновь полился красный свет. Я отбросил меч и прыгнул на Сета. Голыми руками я схватил его за плечи, пытаясь применить борцовский захват. Сет думал отбиться посохом, но на близком расстоянии его посох был бесполезен. Тогда он с рычанием отшвырнул свое оружие и схватил меня за руки. Он был намного сильнее меня, зато Гор знал действенные приемы. Я изогнулся и оказался позади Сета. Мои руки скользнули ему под мышки и тисками сжали шею. Он пытался сбросить меня, делая рывки из стороны в сторону. Мы едва не налетели за защитную стену, возведенную Сейди.

«Ну вот, мы его захватили. Что будем делать с ним дальше?» – мысленно спросил я Гора.

Как ни странно, но ответ пришел от Амоса. Косвенный. Я вспомнил, как дядя превратил меня в облако, подавив мою личность своей. Наши разумы тогда вступили в сражение, но сильнейшая воля Амоса подавила мою. Он представил меня грозовым облачком, и я им стал.

«Ты – крылан», – мысленно приказал я Сету.

«Нет!» – завопил его разум.

Но я застал его врасплох. Я ощущал его растерянность, которую и обратил против него. Мне было легко представить его летучей мышью. Я вспомнил, как превращался в крылана Амос, когда находился под контролем Сета. Теперь я представил своего врага уменьшающимся в размерах; представил перепончатые крылья у него за спиной и отвратительную узкую морду. Сам я тоже стал уменьшаться, пока не достиг размеров сокола. В когтях у меня извивался крылан. Дорога была каждая секунда. Я полетел к потолочной дыре. Крылан отчаянно бился, стремясь вырваться из моих когтей. Наконец мы вылетели наружу, где каждый вернулся в свой прежний облик. Главное, мы выбрались из красной пирамиды.

Я тяжело дышал. Мой боевой облик получил повреждения вдоль правой руки. Моя собственная рука была вся в ранах и кровоточила. Сет встал, отирая со рта черную кровь.

Он улыбнулся мне. Улыбка мгновенно сменилась оскалом хищника.

– Что ж, Гор, тебе будет не стыдно умирать. Ты храбро сражался. Но твои усилия оказались напрасными. Смотри.

Я оглянулся по сторонам и обомлел. Армия демонов вела битву с новыми врагами. Теперь вокруг пирамиды появились маги Дома жизни. Они с боем пробивались к ее стенам. Должно быть, Дом собрал все силы, какие мог, но они разительно уступали легионам демонов Сета. Каждый маг окружил себя защитным коконом. Каждый держал в руках светящиеся посох и жезл. На демонов обрушивались огненные шары, молнии и вихри. Какого только зверья маги не призвали себе на подмогу! Тут были львы, змеи, сфинксы. Даже несколько бегемотов. Те неслись на вражеские ряды, словно танки. Повсюду в воздухе вспыхивали иероглифы. Земля сотрясалась от взрывов. Потери армии Сета исчислялись десятками и сотнями. Однако на месте уничтоженных появлялись новые демоны, и кольцо вокруг каждого мага сжималось все теснее. На моих глазах один маг не выдержал натиска. Зеленая вспышка свидетельствовала, что его оборона прорвана. Демоны навалились на него, и он исчез из виду.

– Это конец Дома жизни, – со злорадством произнес Сет. – Пока стоит моя пирамида, им меня не победить.

Вероятно, маги это тоже знали. Продвигаясь к пирамиде, они атаковали ее огненными кометами и ударами молний, но все их усилия не причиняли ей никакого вреда. Казалось, пирамида вбирала чужую силу, делая Сета еще могущественнее.

Потом я заметил золотую верхушку. Замковый камень, как называла его Зия. Четверо змееголовых великанов медленно и сосредоточенно волокли ее к пирамиде, не замечая побоища. Ими командовал Жутколицый, подкрепляя словесные приказы ударами хлыста. Вскоре великаны пробились к пирамиде и начали взбираться наверх.

Я бросился к ним, но Сет мгновенно преградил мне путь.

– У тебя не получится, Гор, – со смехом заявил он. – Ты не испортишь мне праздник.

Мы оба схватились за оружие и с прежним неистовством возобновили поединок. Я занес меч в смертельном ударе, но Сет увернулся. Лезвие полоснуло по камню. Отдача едва не порвала мне внутренности. Я не успел очухаться, когда Сет произнес:

– Ха-ви!

Это было заклинание-удар. Иероглифы вспыхнули и взорвались у самого моего лица, и я покатился вниз.

Я огляделся. Змееголовые демоны и Жутколицый были уже очень высоко. От вершины их отделяло всего несколько шагов.

Этого нельзя допустить. Я попытался встать, но мой боевой облик двигался еле-еле.

И вдруг к демонам подлетел маг Дома жизни. Казалось, им выстрелили из катапульты. Вместе с магом прилетел вихрь. Демонов разметало в разные стороны, и они уронили верхушку. Маг ударил по ней посохом, удержав от дальнейшего падения. Это был Дежарден. Раздвоенная бородка, одежда и плащ были опалены огнем, а глаза сверкали от гнева. Он приложил посох к золоченой верхушке. Та засветилась. Но Дежарден не сумел ее разрушить. Сет мгновенно взлетел вверх и, словно бейсбольной битой, ударил мага посохом.

Француз покатился вниз и исчез в толпе демонов. Был ли он убит или только оглушен – этого я не знал. Но у меня сжалось сердце. Я не испытывал к Дежардену симпатии, и все же маг не заслужил такой участи.

– Докучливая букашка, но ей меня не укусить, – усмехнулся Сет. – Видишь, Гор, до какого плачевного состояния дошел Дом жизни?

Мы возобновили поединок. А над расщелиной светлело небо.

Чутье Гора безошибочно подсказывало мне: до восхода солнца осталось минуты две. Возможно, даже меньше.

Энергия бога так и струилась в моем теле. Боевой облик был лишь слегка поврежден. Мои атаки отличались силой и быстротой. Но всего этого было недостаточно для победы над Сетом. Зная, что время работает на него, Сет не торопился. Дом жизни терял мага за магом. Победа сил хаоса неотвратимо близилась.

«Терпение, – твердил мне Гор. – В первый раз мы сражались с Сетом целых семь лет».

Но я знал: у нас нет даже семи минут. Какие уж там семь лет! Мне сейчас очень пригодилась бы помощь Сейди. Оставалось надеяться, что она сумела освободить отца и уберечь Зию и Амоса.

Эта мысль отвлекла меня. Сет взмахнул посохом у моих ног. Мне надо было отпрыгнуть, но я замешкался. Удар пришелся по правой лодыжке, и я кувырком полетел вниз.

– Счастливого пути! – засмеялся Сет и поднял золотистую верхушку.

Я кое-как встал, но в ногах ощущалась свинцовая тяжесть. И все-таки я полез вверх. Мне не удалось одолеть и половины расстояния, когда Сет поставил верхушку на место, завершив строительство пирамиды. По ее стенам заструился яркий красный свет. Гора сотряслась от звуков, похожих на аккорды гигантской бас-гитары. Онемелое тело меня не слушалось.

– До восхода – всего тридцать секунд! – ликующе закричал Сет. – Эта земля навсегда будет моей. Одному тебе, Гор, не остановить меня. Особенно в пустыне, ведь здесь источник моей силы!

– Ты ошибаешься! – послышалось рядом.

Я поднял голову. Из той же дыры, откуда вылетели мы с Сетом, появилась Сейди. Ее окружало радужное сияние. Посох и жезл ярко светились.

– Во-первых, Гор не один. А во-вторых, мы не собираемся сражаться с тобой в пустыне.

Она ударила посохом по пирамиде и произнесла тайное имя Сета. Никогда бы не подумал, что в устах моей сестры оно прозвучит как боевой клич.

39. Зия раскрывает секрет

Сейди

Спасибо тебе, Картер! Ты меня изобразил чуть ли не спасительницей человечества и все такое.

Действительность была не такой красивой и глянцевой.

Отмотаю время немного назад. Согласны? Так вот, когда мой братец, этот куриный воин, превратился в сокола и со своим новым другом крыланом нырнул в дымоход… простите, в вентиляционный канал, мне пришлось играть роль сестры милосердия и возиться с двумя ранеными. Должна сказать, я на такую роль никак не рассчитывала и не очень-то это умею.

Раны бедняги Амоса показались мне скорее магическими, чем телесными. На нем не было ни царапинки, но глаза ввалились, и он едва дышал. Когда я дотронулась до его лба, оттуда (да и от рук тоже) поднимались облачка пара. Я решила пока не трогать Амоса и посмотреть, что с Зией.

С нашей общей подругой была совсем другая история. Лицо у нее совсем побледнело. Несколько довольно неприятных ран на ноге кровоточили. Вдобавок была вывихнута рука. К ее дыханию примешивался странный шелест, будто в легкие ей натолкали мокрого песка.

– Не шевелись, – велела я ей.

От нижней части своей штанины я оторвала лоскут и попыталась перевязать ей ногу.

– Может, ты знаешь какое-нибудь исцеляющее заклинание?

Ее слабые пальцы сжали мне запястье.

– Сейди, не трать на меня время. Послушай, что я скажу.

– Если мы сумеем остановить кровотечение…

– Забудь об этом. Его имя. Тебе нужно его имя.

– Но ведь ты не Нефтида. Сама слышала от Сета.

Она замотала головой.

– Послание… Я говорю ее голосом. Его имя – День Зла. Так назывался день, в который Сет родился.

Что ж, вполне подходящее имя. Но действительно ли оно – тайное имя Сета? И как это понимать: Зия не является хозяйкой Нефтиды, а называет себя ее голосом? Бессмыслица какая-то. Потом я вспомнила голос, звучавший из речных глубин. Нефтида обещала мне послание. Следом я вспомнила, что Анубис просил меня слушаться Нефтиду.

– Послушай, Зия…

Я не знала, что говорить. И вдруг факты ударили меня наотмашь. Все, о чем рассказывали Искандар и Тот, сплелось воедино. Искандар говорил, что хочет защитить Зию. Еще он сказал, что если бы раньше распознал в нас с Картером потомков богов, то сумел бы защитить и нас, как… Как Зию! Теперь я поняла, как он ее защитил!

Выпучив глаза, я смотрела на нее.

– Значит, это…

Она поняла мое бессвязное лопотание и кивнула. Лицо Зии поморщилось от боли, но глаза оставались упрямыми и решительными.

– Произнеси имя. Свяжи Сета своей волей. Заставь его помогать.

– Помогать? Ты не забыла, что совсем недавно он пытался тебя убить? Уж от кого ждать помощи, только не от него.

– Иди!

Она попыталась меня оттолкнуть. Из ее пальцев вылетело несколько тусклых искр.

– Ты сейчас нужна Картеру.

Это оборвало мои пререкания. Я совсем забыла, с кем сражался Картер.

– Я вернусь, – пообещала я. – Ты… никуда не уходи.

Я выпрямилась и посмотрела на квадратную дыру в потолке. Неужели опять становиться серым коршуном? Я даже вздрогнула. Затем мой взгляд переместился на саркофаг у основания трона. Саркофаг светился, будто внутри лежал не наш отец, а какая-нибудь радиоактивная дребедень. Если бы мне удалось разломать этот чертов трон…

«Не забывай про Сета», – предупредила меня Изида.

«Но если я смогу освободить отца…»

Я сделала пару шагов к трону.

«Нельзя, – пыталась остановить меня Изида. – Это очень опасно».

«О чем ты говоришь?» – с раздражением подумала я.

Я нагнулась и положила руку на золотую крышку саркофага. И сейчас же тронный зал красной пирамиды перестал существовать.

Я снова оказалась в Стране мертвых, в Зале суда. Сквозь него проступали очертания новоорлеанского кладбища. В тумане беспокойно двигались души умерших. Возле сломанных весов спал Аммит-пожиратель. Почуяв меня, он приоткрыл желтый глаз и снова заснул.

Из сумрака появился Анубис. На нем был черный шелковый костюм и развязанный галстук. Казалось, он только что вернулся с похорон. Или с собрания владельцев похоронных заведений.

– Сейди, тебе нельзя было появляться здесь.

– Кто бы говорил, – огрызнулась я.

На самом деле я была так рада его видеть, что чуть не заревела.

Он взял меня за руку и подвел к пустому трону.

– Мы лишились всякого равновесия. Трон не может оставаться пустым. Возрождение Маата должно начаться отсюда, с этого зала.

В его голосе звучала грусть, будто он заранее просил меня смириться с чем-то тяжелым и трагическим. Возможно, я все придумала, но меня буквально придавливало ощущение утраты.

– Так нечестно, – сказала я.

– Конечно нет. – Он сжал мою руку. – Я буду здесь. Буду ждать. Прости, Сейди. Мне очень…

– Погоди!

Я вцепилась в его руку, но Анубис растаял в тумане вместе с кладбищем.

Я попала в другой зал, где когда-то пышно праздновали день рождения Осириса. Теперь это были скорее декорации для съемок фильма ужасов. Такое ощущение, что здесь веками никто не появлялся. Крыша просела. Половина колонн валялась на полу. Светильники заржавели, а прекрасный мраморный пол весь покрылся трещинами, как дно высохшего озера.

Возле пустого трона Осириса стояла Баст. Она приветствовала меня озорной улыбкой, а мне от внезапной встречи с ней стало невыразимо больно.

– Почему грустишь? – с укоризной спросила Баст. – Кошки не грустят и не сожалеют.

– Ты живая… или мертвая? – спросила я.

– Это как посмотреть. – Она обвела рукой сумрачный зал. – Дуат в смятении. Боги слишком долго остаются без правителя. Если Сет не одержит верх, это должен сделать кто-то другой. Враг приближается. Не дай мне умереть напрасно.

– Но ты вернешься? – дрогнувшим голосом спросила я. – Возвращайся. Я не могу проститься с тобой. Не могу.

– Удачи тебе, Сейди. Не давай коготкам затупиться.

Баст исчезла, и пространство вокруг меня снова поменялось.

Теперь я находилась в Первом номе. Точнее – в Зале эпох. Там тоже был пустой трон, возле которого сидел Искандар, две тысячи лет подряд ожидая фараона.

– Пойми, моя дорогая, для того, чтобы поддерживать Маат, нужен лидер, руководитель, – сказал он.

– Это уже слишком. Столько пустых тронов. Вы же не ждете, что Картер…

– Я не говорю, что он один, – согласился Искандар. – Но это ваша семейная ноша. Вы всё начали. И только семейство Кейн может исцелить нас или, наоборот, уничтожить.

– Я не понимаю, о чем вы говорите!

Искандар разжал ладонь. Вспыхнул яркий свет, и я опять попала в другое место.

На этот раз – в Лондон, на набережную Темзы. Было, вероятно, часа три ночи, судя по абсолютно пустой набережной. Сквозь туман просвечивали уличные фонари. Воздух пах зимой.

Возле Иглы Клеопатры, ежась от холода и держась за руки, стояли мужчина и женщина. Сначала я приняла их за обычную влюбленную парочку, но через секунду едва не вскрикнула. Это были мои родители!

Отец хмуро глядел на обелиск. В неярком свете фонарей его лицо казалось высеченным из черного мрамора. Сейчас он был похож на одну из статуй фараонов, которые так любил исследовать.

«Настоящий правитель», – почему-то подумалось мне.

– Ты уверена? – спросил он у матери. – Абсолютно уверена?

Мама отвела рукой свои удивительные светлые волосы. Она была гораздо красивее, чем на снимках, но выглядела встревоженной: лоб наморщен, а губы плотно сжаты. Как же мы с ней похожи! Когда мне становилось паршиво, я брала зеркало, смотрелась в него, морща лоб и сжимая губы, и мысленно твердила, что все не так уж и плохо. Мне захотелось окликнуть маму, сказать, что я здесь… но у меня пропал голос.

– Она мне говорила: отсюда все и начнется, – продолжала мама.

Она запахнула свое черное пальто. Под ним блеснуло ожерелье с амулетом – моим амулетом. Я ошеломленно смотрела на амулет, пока мама не застегнула воротник.

– Если мы хотим победить врага, начинать надо с этого обелиска, – сказала она.

Отец продолжал хмуриться. Он достал кусок голубого мела и очертил вокруг себя и мамы защитный круг. Когда отец коснулся обелиска, круг замерцал.

– Не нравится мне это, – сказал отец. – Почему бы тебе не позвать ее на помощь?

– Нет, Джулиус. Я знаю свои пределы. Если я рискну попробовать снова…

У меня замерло сердце. Опять вспомнились слова Искандара: «Она видела такое, что заставляло ее обращаться за советами к… весьма странным источникам». По взгляду маминых глаз я поняла: она общалась с Изидой.

«Почему ты не рассказала мне об этом?» – спросила я Изиду.

Та молчала.

Отец извлек из Дуата свои жезл и посох.

– Руби, если мы потерпим неудачу…

– Мы не можем потерпеть неудачу, – упрямо возразила мама. – От этого зависит дальнейшая судьба мира.

Они в последний раз поцеловались. Казалось, оба чувствовали, что это прощальный поцелуй. Затем они подняли жезлы и посохи и стали произносить заклинание. Игла Клеопатры засветилась магической силой.

Я отдернула руку от крышки саркофага. Слезы жгли мне глаза.

«Ты знала мою маму и молчала об этом! – мысленно заорала я на Изиду. – Ты убеждала ее открыть обелиск и уверяла, что с нею ничего не случится. Ты убила ее!»

Я ждала ответа богини. Но вместо этого передо мной возник призрачный облик отца. Он состоял из светящегося воздуха.

– Здравствуй, Сейди, – сказал он и улыбнулся.

Голос отца звучал глухо и неестественно. Так бывало, когда он звонил мне в Лондон из Египта, Австралии или другой страны.

– Не надо винить Изиду в гибели мамы. Мы все имели смутное представление о том, что и как будет происходить. Даже твоя мама видела лишь отдельные кусочки будущего. Но когда настало время, она приняла свою участь. Это было ее добровольным решением.

– Решением погибнуть? – закричала я. – Изида должна была ей помочь! И ты должен был ей помочь! Ненавижу тебя!

Когда последние слова выплеснулись из меня, внутри что-то надломилось. Я заплакала. Я вдруг поняла, что уже давно хотела бросить эти слова отцу в лицо. Я винила его в маминой гибели и в том, что он меня бросил. Но теперь, когда я это высказала, гнев куда-то исчез, сменившись ощущением вины.

– Прости меня, – пробормотала я. – Я не хотела…

– Не надо извиняться, моя храбрая девочка. Ты имела все основания ненавидеть меня за случившееся. Нельзя было столько лет носить гнев внутри. Очень хорошо, что ты его выплеснула. А то, что тебе предстоит сделать… ты должна поверить, что у тебя есть веские основания так поступить, и вовсе не из-за ненависти ко мне.

– Я ничего не понимаю.

Он смахнул мне слезы со щеки; прикосновение отцовской руки напоминало лучик света, скользнувший по лицу.

– Твоя мама была первой, кто через много веков сумел вступить в общение с Изидой. Это было опасно и противоречило принципам Дома жизни, но твоя мама обладала даром предвидения. И она предвидела усиление хаоса. Дом жизни слабел. Мы нуждались в помощи богов. Изида не могла выйти за пределы Дуата. Ее голос звучал слабым шепотом, однако она рассказала нам о том, что и она, и четверо ее братьев и сестер находятся в заточении. Изида посоветовала Руби, какие действия предпринять. Она говорила, что богов можно вернуть из заточения, но это потребует множества серьезных жертв. Мы думали, Игла Клеопатры освободит всех богов, но это оказалось лишь началом.

– Изида могла бы передать маме свою силу. И Баст предлагала ей помощь.

– Сейди, ты должна понять: мама знала свои возможности и их пределы. Если бы она попыталась стать хозяйкой богини и в полной мере воспользоваться божественной силой, произошло бы ее одержание или нечто худшее. Мама освободила Баст и своей силой залатала брешь. Пожертвовав собой, она выиграла для вас с Картером несколько лет спокойной жизни. Вам обоим нужно было подрасти.

– При чем тут мы?

– При том, что ты и Картер – сильнейшие потомки рода Кейнов за последние три тысячи лет. Мама изучала генеалогию фараонов и убедилась, что это не просто слова. Вам с Картером дан наилучший шанс, чтобы восстановить древние знания и уничтожить пропасть между магами и богами. Иными словами – исцелить давнюю незаживающую рану. Ваша мама начала этот процесс. Я освободил богов из Розеттского камня. Но возрождение Маата – ваша с Картером обязанность.

– И ты нам поможешь, когда мы тебя освободим из этого саркофага?

– Сейди, – печально вздохнул отец. – Когда сама станешь матерью, возможно, ты поймешь меня. У всех нас есть цели, желания и мечты. Но бывает так, что они должны отойти на задний план ради осуществления целей твоих детей. Думаешь, нам с мамой хотелось покидать этот мир? Молодые ученые, блистательная карьера, многообещающие перспективы. Но есть собственные амбиции, а есть – понимание своей роли в мироздании. Нашей задачей было подготовить почву для вас. Однако дальнейшие действия – уже ваши. Эта пирамида воздвигнута, чтобы питать хаос. Она забирает силы других богов и делает Сета могущественнее.

– Знаю. Но если я взломаю саркофаг…

– Да, быть может, это спасет меня, – согласился отец. – Но та сила, что во мне – сила Осириса, – будет сразу же поглощена пирамидой. Твои действия только ускорят разрушение и придадут Сету еще больше могущества. Пирамида должна быть разрушена. Вся, до кусочка. И ты знаешь, как это надо сделать.

Я хотела возразить и сказать, что ничего не знаю, но перо истины заставляло меня быть честной. Я знала. Свои действия я читала в мыслях Изиды. Я знала о грядущих событиях с той ночи, когда Анубис спросил меня, согласна ли я ради спасения мира пожертвовать своим отцом.

– Я не хочу это делать, – все-таки продолжала я упрямиться. – Неужели ты обязательно должен оставаться внутри этого мерзкого саркофага?

– Осирис должен снова занять свой трон, – сказал отец. – Через смерть обретается жизнь. Другого способа нет. Пусть Маат руководит твоими действиями. Я люблю тебя, Сейди.

Изображение рассыпалось.

Меня кто-то настойчиво окликал.

Я оглянулась и увидела Зию. Она слабо цеплялась за жезл и пыталась сесть.

– Сейди, чем ты занята?

Тронный зал вокруг нас сотрясался от ударов. Стены покрывались трещинами, словно какой-то великан превратил пирамиду в боксерскую грушу.

Сколько времени провела я в этом странном трансе? Похоже, достаточно, чтобы его осталось в обрез. Я закрыла глаза и сосредоточилась. В мозгу сразу же зазвучал голос Изиды: «Убедилась? Теперь понимаешь, почему я не могла рассказать тебе больше?»

Я подавила забурлившую злость на Изиду.

«После поговорим. А пока у нас – сражение с богом».

Я представила, как сливаюсь с душой богини и вместе с нею вступаю в бой. Я и раньше объединяла силы с Изидой, но сейчас все было по-иному. Решимость, злость и даже горе сделали меня увереннее. Я посмотрела Изиде в глаза (мысленно, конечно), и мы поняли друг друга.

Я увидела всю долгую историю ее жизни: стремление к власти, трюки и уловки с целью узнать истинное имя Ра. Затем передо мной промелькнула ее свадьба с Осирисом, мечты о новой империи, надежды на собственное возвышение. Еще мгновение – и все мечты и надежды были разрушены Сетом. Я чувствовала ее гнев, страдания, неимоверную гордость и желание уберечь маленького Гора. И этот узор жизни Изиды повторялся снова и снова, из века в век, влияя на жизнь каждой хозяйки, чье тело она занимала.

И опять мне вспомнились слова Искандара: «Боги наделены громадной силой, но только люди способны к творчеству. Только у людей есть способность менять ход истории, а не просто повторять цепь событий».

В памяти Изиды осталось и то, о чем думала моя мама в последние минуты перед принятием решения. Она пожертвовала собой, чтобы дать начало цепи новых событий. И следующее звено было моим.

– Сейди! – слабеющим голосом позвала меня Зия.

– Со мной все в порядке. Я уже готова.

Зия присмотрелась ко мне. Моя физиономия ей совсем не понравилась.

– С тобой не все в порядке. Ты чем-то сильно потрясена. Сражаться в таком состоянии с Сетом – это самоубийство.

– Не волнуйся, – сказала я. – У нас есть план.

С этими словами я превратилась в серого коршуна и вылетела в потолочную дыру.

40. Я разрушаю важное заклинание

Сейди

А снаружи все было очень даже паршиво.

Картер – наш куриный воин – мешком повис на стене пирамиды. Сет успел поставить верхушку и кричал, что до рассвета осталось всего тридцать секунд. Внизу маги Дома жизни безуспешно сражались с неиссякаемой ордой демонов.

Возможно, лично меня все это перепугало бы насмерть, но сейчас я смотрела на происходившее глазами Изиды. Когда крокодил сидит в воде, глаза он старается держать на уровне воды. Это позволяет ему одновременно видеть происходящее наверху и внизу. Вот и я сейчас видела переплетение Дуата с нашим миром. В Дуате у демонов были огненные души, и там их армия напоминала праздничный пирог, густо утыканный зажженными свечами. На месте Картера в мире смертных в Дуате стоял воин с головой сокола. Я говорю не про магический боевой облик. У того воина была настоящая соколиная голова, покрытая перьями, острый клюв со следами крови и сверкающие черные глаза. От его меча исходило золотистое сияние. Что касается Сета – представьте себе песчаную гору, которую облили нефтью и подожгли, а затем поместили в гигантский блендер. Вот так он выглядел в Дуате: столб необычайно разрушительной силы. Даже камни у него под ногами шипели и пузырились.

Трудно сказать, какой вид был у меня самой, но я себя ощущала сильной. Через меня текла сила Маата. Мне подчинялись божественные слова. Я была Сейди Кейн, в чьих жилах текла кровь фараонов. И в то же время я была Изидой, богиней магии и хранительницей тайных имен.

Картер еще пытался лезть дальше, когда Сет со злорадным смехом объявил ему:

– Одному тебе, Гор, не остановить меня. Особенно в пустыне, ведь здесь источник моей силы!

– Ты ошибаешься! – крикнула я ему.

Он повернулся, и видели бы вы его физиономию! Я подняла посох и жезл, собирая магическую силу.

– Во-первых, Гор не один. А во-вторых, мы не собираемся сражаться с тобой в пустыне, – сказала я ему.

Я ударила посохом по камням пирамиды и прокричала:

– Вашингтон, округ Колумбия!

Пирамида вздрогнула. Я даже испугалась, что этим все и кончится.

Похоже, до Сета дошло, что я намерена сделать. Он нервно рассмеялся.

– Что, Сейди Кейн? Решила сразиться со мной один на один? Но в Дни демонов портал тебе не открыть!

– Смертной не открыть, – согласилась я. – Но богине магии это по силам.

Над нами сверкнула молния. Верхняя часть пещеры превратилась в песчаный вихрь величиной с пирамиду.

Демоны прекратили битву и в ужасе глядели вверх. Маги осеклись на полуслове своих заклинаний. На их лицах читался такой же ужас.

Мощный вихрь отламывал куски пирамиды, и они исчезали в его жерле. А потом вниз начал опускаться портал, похожий на гигантскую крышку.

– Нет! – взревел Сет.

Он пробовал бить по порталу огненными залпами. Бесполезно. Тогда он повернулся ко мне и тоже попытался швырять в меня камнями и молниями. Но было слишком поздно. Портал поглотил нас всех.

Мир болтался вверх тормашками. На мгновение мне стало страшно. А вдруг я неправильно рассчитала время? Вдруг пирамида Сета взорвется прямо в портале и тогда я обречена целую вечность летать по просторам Дуата в виде миллиарда песчинок? Но вскоре я услышала оглушительный грохот, и над головой появилось ясное голубое небо. Внизу расстилались покрытые снегом лужайки и парки Национальной аллеи. Это действительно был Вашингтон.

Красная пирамида не исчезла, однако все ее стены покрылись трещинами. Золотистая верхушка светилась, пытаясь сохранять свою магическую силу, но мы были уже не в Финиксе. Пирамида лишилась основного источника силы – пустыни. Перед нами возвышался главный портал Северной Америки – монумент Вашингтона. Здесь было средоточие Маата на североамериканском континенте.

Сет кричал мне что-то на древнеегипетском языке. Сомневаюсь, чтобы это были комплименты моим магическим способностям. Потом он перешел на более понятный язык, и я услышала:

– Я тебе руки-ноги повыдергаю! Я хочу…

– Умереть? – продолжил за него Картер.

Брат забрался повыше и взмахнул мечом. Кривое лезвие пробило доспехи Сета и врезалось в грудную клетку. Удар был не смертельным, но вполне достаточным, чтобы Красный властелин потерял равновесие и полетел вниз. Картер бросился за ним. Я увидела в Дуате белую сверкающую дугу. Она протянулась от монумента Вашинтона к Гору, питая его новой силой.

– Книга, Сейди! – на ходу крикнул мне Картер. – Пора!

Я еще не вполне очухалась после открытия портала и перемещения в Вашингтон. Зато Сет куда быстрее понял сказанное Картером.

– Нет! – завопил Красный властелин.

Он бросился ко мне, но Картер перехватил его. Мой брат сцепился с Сетом. Под тяжестью их магических обликов пирамида трескалась и осыпалась. У основания пирамиды зашевелились демоны и маги, которых втянуло в портал.

«Книга, Сейди», – повторила Изида.

Иногда полезно, когда у тебя внутри кто-то обитает и напоминает о важных делах.

«Доставай книгу!»

Я вызвала из Дуата украденную у Дежардена Книгу Тота. В ней было заклинание, позволяющее одержать победу над Сетом. Я раскрыла папирус и убедилась, что понимаю каждый иероглиф. Все было предельно ясно, как в школьном букваре. Следом я вызвала перо истины, и оно повисло над страницами.

Стоило мне произнести начальные божественные слова, как я тоже поднялась в воздух. Я парила чуть выше пирамиды и нараспев читала историю творения… Первые горы, поднявшиеся из вод хаоса, рождение богов Ра, Геба и Нут, становление Маата и появление Египта – первой великой империи людей.

На гранях монумента Вашингтона засветились иероглифы. Верхушка пирамиды Сета изменила цвет на серебристый. Сет еще раз попытался прорваться ко мне, но Картер вновь преградил ему путь.

Я вдруг подумала об Амосе и Зие, запертых внутри красной пирамиды. Мой голос дрогнул, но внутри я услышала голос мамы: «Сейди, дорогая моя, не отвлекайся. Следи за своим врагом».

«Да. Уничтожь его!» – подхватила Изида.

Но я чувствовала: мама имела в виду совсем не то. Она призывала наблюдать, а не уничтожать. Еще немного, и произойдет что-то важное. Это я тоже чувствовала.

В Дуате я видела пульсации магической энергии. Они обвивали собой весь мир, укрепляя Маат, порядок и гармонию и изгоняя хаос. Картер и Сет опять схватились в поединке, а вокруг них трещала и рушилась пирамида.

Перо истины сияло, как прожектор, и его свет был направлен на Красного бога. Заклинание приближалось к концу, и теперь мои слова разрывали Сета на куски.

В Дуате его огненный вихрь опадал, обнажая чернокожее скользкое существо, чем-то напоминающее животное Сета. Это была злая сущность бога. А в смертном мире он по-прежнему оставался горделивым воином в красных доспехах, сильным и готовым биться до конца.

– Сет, я нарекаю тебя Днем Зла, – произнесла я.

Пирамида с грохотом обрушилась внутрь себя. Сет попытался выбраться из обломков, но Картер стоял на страже. Сету едва удалось взмахнуть посохом. Меч и посох пересеклись, затем Гор медленно заставил Сета преклонить колено.

– Сейди, не тяни! – крикнул мне Картер.

– Ты стал моим врагом и проклятием на земле, – повторяла я древнее заклинание.

Монумент Вашингтона окружила полоса белого света. Она ширилась, превращаясь в разлом. Это была своеобразная дверь между нашим миром и сверкающей белой пропастью, готовой запереть Сета в своих пределах и пленить его жизненную силу. Возможно, не навсегда, но на очень долгое время.

Мне оставалось произнести всего одну, завершающую фразу: «Враг Маата, ты не заслуживаешь милосердия и изгоняешься за пределы земли».

Эти слова нужно было произносить с абсолютной уверенностью. Таково было требование пера истины. И с чего бы сомневаться? Сет – враг Маата. Он виновен и не заслуживает милосердия.

Но я колебалась. Возможно, из-за маминых слов: «Следи за своим врагом».

Я повернулась к монументу Вашингтона. В Дуате я видела обломки красной пирамиды. Они поднимались вверх. Вместе с ними, словно фейерверки, взмывали души демонов. Магия хаоса таяла. Вся сила, которую притянул Сет, готовясь уничтожить континент, теперь втягивалась внутрь облаков. Хаос пытался обрести форму. Он казался красным отражением Потомака – громадной ярко-красной рекой длиной более мили и шириной в сотню метров. Хаос извивался, стараясь превратиться во что-то плотное и прочное. Я ощущала его разочарованность и злость. События повернулись совсем не так, как ему хотелось. Но на это у хаоса не было сил. Для прочности и плотности требовалась гибель миллионов людей и опустошение целого континента.

Нет, это была не река. Это была… змея.

– Сейди! – крикнул Картер. – Чего ты ждешь?

Я поняла, что он не видел змеи. И никто, кроме меня, не видел.

Сет тоже извивался и сыпал проклятиями. Нити белой энергии плотно опутали его и неумолимо тянули к краю пропасти.

– Ну что, ведьма, поджилки трясутся? – орал он. Затем повернулся к Картеру: – Видишь, Гор? Изида всегда была труслива. У нее вечно не хватало смелости завершить начатое!

Картер посмотрел на меня, и на его лице я прочла сомнение. Гор наверняка побуждал его к кровавому отмщению. Я по-прежнему колебалась. Наступал момент, который уже не раз превращал Изиду и Гора во врагов. Я не могла допустить, чтобы все повторилось.

Я не впервые видела эту настороженность во взгляде Картера. Так он всегда смотрел на меня, когда они с отцом дважды в год приезжали в Лондон. Мы, совершенно чужие друг другу, были вынуждены проводить вместе несколько часов и играть в счастливую семью, потому что так хотелось нашему отцу, а мы боялись его разочаровать. Но эти притворства остались в прошлом. Хватит делать вид! Мы с Картером – действительно семья и должны действовать сообща.

– Картер, смотри внимательно!

Я подбросила перо истины вверх, нарушив весь ход древнего заклинания.

– Что ты делаешь? – закричал он.

Перо рассыпалось в серебристую пыль. Она облепила змею в небесах, и та на мгновение стала видимой.

Картер разинул рот. Змея… точнее, змей извивался над Вашингтоном, медленно теряя силу.

– Проклятые боги! – послышалось рядом со мной.

Это был Жутколицый, главный прислужник Сета.

Его отвратительная морда с оскаленными зубами находилась всего в нескольких дюймах от меня. Он уже занес над моей головой кинжал с зазубренным лезвием. Я даже не успела мысленно произнести: «Это конец». Краешком глаза я увидела блеск другого лезвия, затем услышала глухой удар, и демон застыл.

Картер с изумительной точностью нанес удар. Демон выронил кинжал, рухнул на землю и только смотрел на другое лезвие, торчавшее из его бока.

Через минуту Жутколицый перевернулся на спину и злобно зашипел. Черные глаза уперлись в меня. Он заговорил совсем другим голосом. Это был сухой, скрипучий голос, напоминающий звук ползущей по песку змеи.

– Нет, отродье богов, битва еще не кончена. Все, что было, я сотворил одним произнесенным словом. Капелькой силы, прорвавшейся сквозь слабеющие прутья моей клетки. Представь, что будет, когда я обрету полную силу!

Демон оскалился в отвратительной улыбке, потом его лицо обмякло. Изо рта выплыла струйка красного тумана, похожая на вылупившегося из яйца змееныша. Извиваясь, она поползла вверх, где влилась в тело красного змея. В то же мгновение тело демона превратилось в кучку песка.

Я вновь посмотрела на гигантского красного змея, который медленно таял в небе. Потом я вызвала сильный ветер, и тот окончательно разметал красные клочья.

Монумент Вашингтона перестал светиться. Трещина закрылась, а из моей руки исчезла книжка заклинаний.

Я подошла к Сету. Его по-прежнему крепко держали путы белой энергии. Теперь, когда я произнесла его истинное имя, он никуда не сбежит.

– Вы оба видели змея в небесах, – сказала я. – Это Апофис.

Ошеломленный Картер кивнул.

– Он пытался проникнуть в смертный мир, а красная пирамида послужила бы ему воротами. Если бы она набрала полную силу…

Картер с отвращением посмотрел на кучку песка, еще недавно бывшую демоном.

– Главный приспешник Сета, Жутколицый, – продолжал брат, – все это время был одержим Апофисом и заставлял Сета плясать под свою дудку.

– Глупости!

Сет со злостью смотрел на меня, пытаясь вырваться из белых оков.

– Змей на небе – один из твоих трюков, Изида. Это иллюзия.

– Ты знаешь, что не иллюзия, – возразила я. – Сет, я могла бы низвергнуть тебя в пропасть. Но ты видел настоящего врага. Апофис стремился вырваться из своей тюрьмы в Дуате. Его голос помыкал Жутколицым, а через демона – и тобой.

– Никто мною не помыкал!

Боевой облик Картера распался. Брат опустился на землю и вызвал свой меч.

– Пора бы понять, Сет: Апофис нуждался в твоем взрыве, чтобы наполниться силой. И как только он вырвался бы из Дуата и расправился с нами, уверен – очередным его блюдом стал бы ты. Вот тогда хаос победил бы окончательно.

– Хаос – это я! – упрямо твердил Сет.

– Отчасти, – сказала я. – Но ты по-прежнему остаешься одним из богов. Злым, вероломным, коварным и безжалостным…

– Ты вгоняешь меня в краску, сестренка, – язвительно усмехнулся Сет.

– Но ты же самый сильный из богов. В давние времена ты был верным военачальником Ра. Ты защищал его барку от Апофиса. Без тебя Ра не смог бы победить змея.

– Я – великий воин, – согласился Сет. – Но Ра ушел навсегда, и за это благодари себя.

– Может, и не навсегда. Нам придется его разыскать. Апофис набирает силу, а это значит – в битве с ним нам понадобятся силы всех богов. Даже твоя.

Сет дернулся, проверяя крепость оков белой магической энергии. Убедившись, что не может их разорвать, он криво улыбнулся.

– Предлагаете заключить союз? Готовы мне поверить?

Картер засмеялся.

– Неудачная шутка, Сет. Но с нами тебе придется играть по-честному. Мы знаем твое тайное имя. Правда, Сейди?

Я сжала пальцы в кулак, и белые узы послушно затянулись вокруг Сета. Он закричал от боли. Мне это стоило немалых сил. Я знала: долго мне его не удержать. Но Сету незачем было знать об этом.

– Дом жизни пытался отгородиться от богов, но только проиграл. Если мы забросим тебя в пропасть, то будем ничуть не лучше тех магов. Это ничего не решает.

– Я бы согласился на большее, – застонал Сет. – Если ты ослабишь эти противные веревки…

– Я не верю в твое мгновенное перевоспитание, – продолжала я. – Ты был и остаешься мерзавцем. У тебя есть своя роль, но тебя нельзя оставлять без присмотра. Я согласна тебя освободить, если ты поклянешься вести себя должным образом, вернешься в Дуат и будешь сидеть тихо, никому не мешая, пока мы тебя не позовем. И потом, когда начнется битва с Апофисом, ты если и будешь кому-то мешать, то только нам.

– Или я могу отсечь тебе голову, – предложил Картер. – Тогда твое изгнание будет очень и очень долгим.

Сет попеременно глядел то на меня, то на Картера.

– Мешать вам? Так это же мое ремесло.

– Поклянись своим именем и троном Ра, – потребовала я. – После этого ты немедленно покинешь смертный мир и не появишься до тех пор, пока тебя не позовут.

– Да, я клянусь, – со странной для бога поспешностью произнес Сет. – Клянусь своим именем, троном Ра и усеянными звездами локтями нашей матери.

– Но учти: если ты нас предашь, я знаю твое тайное имя. И в другой раз пощады тебе не будет.

– Ты всегда была моей любимой сестрой, – сказал Сет.

Я еще раз затянула на нем путы, чтобы помнил о моей силе, а потом сняла их.

Сет встал, шевеля руками. Он по-прежнему оставался краснокожим воином в красных доспехах, с черной раздвоенной бородой и жестким блеском глаз. Но в Дуате я видела другую его сторону: бурлящий, едва сдерживаемый ад, готовый вырваться и испепелить все на своем пути.

– Это будет здорово, – усмехнулся Сет. – Мы отлично позабавимся.

– Сгинь, День Зла! – приказала я.

Он превратился в соляной столб и рассыпался.

Там, где недавно стояла пирамида Сета, снег растаял, образовав ровный квадрат мокрой пожухлой травы. Вокруг лежало не менее дюжины бездыханных магов. Когда портал закрылся, эти бедняги только-только начали приходить в себя, однако взрыв пирамиды снова лишил их чувств. Пострадали и другие смертные, случайно оказавшиеся поблизости. На тротуаре скрючился любитель утренних пробежек. На близлежащих улицах тарахтели двигатели машин, а их водители храпели, уронив головы на руль.

Но спали далеко не все. Вдалеке слышался вой полицейских сирен, а поскольку мы находились практически на задворках президентского дворца, то вполне могли рассчитывать на скорое появление изрядного количества вооруженных людей.

В середине растаявшего квадрата лежали Амос и Зия. И никаких обломков трона Сета. Никакого саркофага. Я пыталась не думать об этом.

Глаза Амоса были полны ужаса.

– Что… Сет… он.

– Успокойся, – сказала я.

Амос весь горел, будто подхватил лихорадку. А его душевная боль была так остра, что резанула по мне словно бритвой. Я вспомнила заклинание, которому в Нью-Мексико научила меня Изида.

– Спи, – прошептала я. – Ха-ри.

Над его лицом тускло вспыхнули иероглифы:

Амос вновь заснул, но я знала, что это временно и ему требуется более серьезная помощь.

А вот Зия была в гораздо худшем состоянии. Картер осторожно приподнял ее голову. Он уверял Зию, что с ней все будет в порядке и она скоро поправится. Увы, вид нашей подруги говорил об обратном. Ее кожа приобрела странный красноватый оттенок, будто она сильно обгорела на солнце. Вокруг нее в траве гасли иероглифы – остатки защитного круга. Кажется, я поняла, в чем дело. Когда пирамида взорвалась, последние капли своей магической силы Зия истратила на защитный кокон для себя и Амоса.

– Сет, – едва слышно прошептала она. – Он исчез?

– Да, – кивнул Картер.

Мы с ним переглянулись и молча согласились не раскрывать Зие подробностей.

– Благодаря тебе все прошло замечательно. Тайное имя помогло, – добавил Картер, стараясь ее подбодрить.

Зия кивнула. Ее глаза стали закрываться.

– Эй, не засыпай, – дрогнувшим голосом произнес Картер. – Ты же не оставишь меня одного? Сейди – это Сейди. Я и так сыт по горло ее обществом. Не самым приятным, между прочим.

Зия попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.

– Я… Картер, меня здесь не было. Я – замещение… послание.

– Зия, это не самая удачная твоя шутка.

– Найди ее… обещаешь? – По щеке Зии скатилась слезинка. – Она… будет рада… пойти с тобой в торговый центр.

Глаза Зии закатились и уперлись в небо.

– Зия! – крикнул Картер, хватая ее за руку. – Перестань. Ты не можешь… нельзя вот так просто…

Я встала на колени и потрогала лицо Зии. Оно было холодным, как камень. Хотя я понимала, что́ с ней, мне было нечем утешить брата. Картер зажмурил глаза и опустил голову.

А потом… на том месте, где мы видели скатившуюся слезинку, появилась трещина. Лицо Зии покрылось целой сетью мелких трещин. Ее кожа твердела, превращаясь… в глину.

– Картер, – тихо позвала я, трогая его за плечо.

– Чего тебе? – страдальческим голосом спросил он.

Он открыл глаза как раз в тот момент, когда изо рта Зии вылетел голубой огонек и взмыл в небо. Картер отпрянул.

– Что ты наделала?

– Ничего. Она была шабти. Настоящей Зии здесь не было. Помнишь, как она себя назвала? Замещением.

Мой братец ошалело вращал глазами. Потом в них зажглась крохотная искорка надежды.

– Значит… настоящая Зия… жива?

– Искандар ее оберегал. В Британском музее тогда была настоящая Зия. Но когда дух Нефтиды соединился с нею, Искандар понял, что Зие грозит опасность. Он надежно спрятал ее и заменил шабти. Помнишь, Тот рассказывал нам про шабти? Они способны делать удивительные вещи. Двойник Зии это великолепно доказал. Теперь мне понятны слова Нефтиды. Она находится в укрытии, внутри спящей хозяйки.

– Но где?

– Этого я не знаю.

У меня в мозгу крутился вопрос, но я боялась произносить его в присутствии Картера. Что, если после Британского музея мы вообще не видели настоящей Зии? Что, если настоящая Зия до сих пор не знает, какая я удивительная личность? И может, настоящей Зие вообще не понравится Картер?

Картер дотронулся до лица шабти, и оно рассыпалось в пыль. Он взял ее жезл. Жезл был из слоновой кости, но Картер брал его с осторожностью, боясь, что и тот может исчезнуть.

– Голубой огненный шарик, – бормотал мой брат, разговаривая больше с собой, чем со мной. – Я видел такой в Первом номе. Он вылетел у Зии изо рта. И те шабти в Мемфисе. Они отправили свои наблюдения Тоту. Значит, Зия находилась в постоянном контакте со своим шабти. Отсюда и огонек. Постоянный обмен данными. Тогда она знала обо всем, с чем сталкивался и что делал ее двойник. Если настоящая Зия жива, она либо где-то заперта, либо находится в магическом сне. Мы обязательно должны ее найти!

Легко сказать – найти. Но эту мысль я тоже приберегла для себя. Не хотела лишать своего отчаявшегося братца хотя бы маленькой надежды.

– Что ты наделала? – послышался знакомый голос, и у меня мгновенно похолодела спина.

Дежарден дымился в буквальном смысле этого слова. Дым шел от его одежды, которая после Лас-Крусеса и пещеры потеряла едва ли не все свое великолепие. (Картер просил меня не упоминать, что из-под обгорелых брюк мага выглядывали красные трусы, но они действительно выглядывали!) Бородке Дежардена тоже досталось, но его посох уцелел и сейчас светился. Позади новоявленного верховного чтеца стояли трое сильно потрепанных магов. Казалось, к ним только что вернулось сознание.

– Рада видеть вас живым, – пробормотала я.

– Ты сговорилась с Сетом? – загремел Дежарден. – Ты смела его отпустить?

– Мы не намерены вам отвечать, – тем же тоном ответил ему Картер и схватился за меч.

Пришлось мне вмешаться. Я взяла Картера за руку.

– Послушайте, мсье Дежарден. – Я старалась говорить как можно спокойнее. – Возможно, вы пропустили самую важную часть сегодняшнего шоу? Апофис набирает силу. Нам нужна помощь богов. Дом жизни должен вспомнить пути древности.

– Пути древности погубили нас! – заорал француз.

Еще неделю назад от одного этого взгляда я бы задрожала. Дежарден полыхал от гнева. Вокруг него в воздухе плясали огненные иероглифы. Он был верховным чтецом, а я – дерзкой девчонкой, разрушившей все, что Дом жизни строил со времен падения Египта. Дежарден мог одним движением пальца превратить меня в букашку. Казалось бы, эта мысль должна меня ужасать.

Но не ужасала. Я спокойно смотрела ему в глаза. Сейчас я была сильнее его. Намного сильнее. И я хотела, чтобы он это почувствовал.

– Вас погубила гордость, – сказала я. – Жадность, эгоизм и тому подобное. Идти путем богов тяжело. Но это часть магии. Вы не можете взять и запретить ее.

– Вас обоих опьянила сила, – прорычал Дежарден. – Боги завладели вами, как всегда привыкли делать. Вскоре вы вообще забудете свою человеческую природу. Но мы будем сражаться с вами и уничтожим вас.

Он перевел свирепый взгляд на Картера.

– А ты… я знаю, чего потребует Гор. Он никогда не вернет себе трон. Только через мой труп.

– Кому нужен ваш труп? – усмехнулась я и повернулась к Картеру. – Ты ведь знаешь, что нам нужно сделать?

Между нами прошла волна понимания. Удивительно, как легко я читала его мысли. Возможно, это было влиянием богов. Но затем я поняла: это потому, что мы брат и сестра из рода Кейнов. И Картер, при всех его заморочках и закидонах, еще и мой друг.

– Ты уверена? – спросил Картер. – Мы становимся уязвимыми.

Он оглянулся на Дежардена.

– Я бы еще разок проучил его мечом.

– Картер, не отвлекайся.

«Подумай как следует, – сказала внутри меня Изида. – То, что мы с тобой до сих пор делали, – это только начало. Вместе мы смогли бы обрести куда бо́льшую силу».

«В том-то и загвоздка, – ответила я. – Я к этому не готова. Мне еще нужно пройти трудный путь, и пройти самой, без твоей поддержки».

«Редко встретишь у смертных такую мудрость. Что ж, я ухожу».

Представьте, что вы добровольно отдаете целый сундук денег. Или выбрасываете в воду бриллиантовое ожерелье, прекраснее которого нет больше нигде. Расставание с Изидой было тяжелее. Намного тяжелее.

Я чувствовала, как дух богини покидает меня. Меньшая его часть вернулась в мой амулет, а бо́льшая устремилась к монументу Вашингтона и дальше, в Дуат. Не знаю, каковы были планы Изиды. Возможно, найти себе новую хозяйку. Трудно сказать.

Я открыла глаза. Рядом стоял донельзя опечаленный Картер, держа в руках свой амулет – Глаз Гора.

Дежарден был настолько ошарашен, что забыл английский язык.

– Ce n’est pas possible. On ne pourrait pas[51], – бормотал он.

– А мы смогли, – сказала я. – Сами, добровольно отказались от помощи богов. У вас будет над чем задуматься насчет возможного и невозможного.

Картер бросил меч.

– Поймите, Дежарден: я не рвусь на трон. Возможно, я и добьюсь его, но сам, а это требует времени. Мы намерены изучать путь богов. И учить других. Вы можете напрасно тратить время, пытаясь нас уничтожить. Или можете помочь. Выбор за вами.

Сирены полицейских машин звучали все громче. С нескольких сторон сюда ехали машины Агентства по действиям в чрезвычайных ситуациях. Я видела их мигалки. У нас оставались считаные минуты, чтобы покинуть Национальную аллею, пока ее полностью не перекроют.

Дежарден оглянулся на своих магов. Вероятно, прикидывал, в какой мере может рассчитывать на их поддержку. Его собратья поглядывали на нас с уважением и даже некоторым страхом. Один хотел было поклониться мне, но спохватился.

Впрочем, Дежарден и один мог бы расправиться с нами. Мы больше не были хозяевами богов. Мы были обыкновенными магами, очень уставшими и мало чему обученными.

Дежарден раздул ноздри, а затем… очень удивил меня, опустив свой посох.

– Сегодня и так было более чем достаточно разрушений. Но путь богов должен оставаться закрытым. И если вы снова окажетесь на пути Дома жизни…

Не докончив угрозу, француз ударил посохом о землю. Все четверо магов растворились в потоке ветра и унеслись.

Только сейчас я почувствовала, как чудовищно устала. И только сейчас начала осознавать весь ужас недавних событий. Мы с Картером остались живы, но это не особенно меня утешало. Я невыносимо тосковала по родителям. Я больше не была богиней. Я была обыкновенной девчонкой, у которой, кроме брата, никого нет.

Здесь я не совсем права. Я забыла про Амоса. Он стонал и пытался сесть. Полицейские машины и мрачного вида черные фургоны блокировали вокруг нас все дороги и проезды. Сирены продолжали завывать. Со стороны Потомака быстро приближался вертолет. Одним богам известно, какие мысли бродили в мозгах всех этих смертных. Наверное, решили, что террористы собрались взорвать монумент Вашингтона. Пусть думают что угодно, но мне очень не хотелось увидеть собственную физиономию в вечернем выпуске новостей.

– Картер, нужно срочно убираться отсюда. Можешь призвать магическую силу, чтобы превратить Амоса в мелкую зверюшку? Например, в мышь. Мы заберем его с собой и улетим.

Картер рассеянно кивнул.

– Но отец… мы его не…

Брат беспомощно озирался по сторонам. Я понимала его чувства. Пирамида, трон, золотой саркофаг – все исчезло. Мы потратили столько сил, чтобы спасти отца, и… в самую последнюю минуту снова его потеряли. И первая подружка Картера валялась возле его ног в виде груды глиняных черепков. Здесь он тоже был бессилен что-либо сделать. (Картер возражает. Пытается меня убедить, что на самом деле она не была его подружкой. Будто я не видела!)

Легче всего было заодно с братом впасть в депрессию, но я не могла позволить себе расслабиться. Я должна оставаться сильной за двоих, иначе Новый год нам придется встречать в тюремных камерах.

– Давай не распыляться, – сказала я. – Нужно доставить Амоса в безопасное место.

– В какое? – устало спросил Картер.

Я знала лишь одно безопасное место.

41. На этом мы пока прекращаем запись

Картер

Не могу поверить, что право произнести заключительные слова Сейди готова отдать мне. Должно быть, дни наших совместных действий ее чему-то научили… Ну вот, взяла и шмякнула меня в бок. Ладно, думаю, это от избытка чувств.

В общем-то, я рад, что события предыдущей части рассказывала она. Думаю, Сейди поняла их лучше, чем я. Когда Зия оказывается не Зией, когда попытки спасти отца… мне было очень тяжело свыкнуться со всем этим.

Если кому и было хуже, чем мне, – так это Амосу. У меня хватило магических сил превратиться в сокола, а дядю превратить в хомяка (Сейди вам объяснила, что иначе мы бы не вытащили его оттуда). От Национальной аллеи до вокзала лететь было несколько миль. Амосу не нравилось быть хомяком, и он отчаянно пытался превратиться обратно в человека (это в воздухе-то!). Мы приземлились невдалеке от вокзала, выбрав место попустыннее, и там снова приняли человеческий облик. Амос тут же свернулся в дрожащий клубок. Все наши убеждения не действовали, дядя произносил отрывочные слова и норовил опять заснуть.

Кое-как мы все-таки дотащили его до зала ожидания. Там Амос рухнул на скамейку и погрузился в сон. А мы с Сейди уселись греться и смотреть выпуск новостей.

Пятый канал сообщал, что в настоящее время в городе объявлено чрезвычайное положение, въезд и выезд запрещены, дороги блокированы. Далее шли репортажи о взрывах и странных вспышках в районе монумента Вашингтона. Однако телевизионщикам не удалось показать ничего, кроме большого квадратного пятна растаявшего снега на лужайке возле монумента. Дальше потянулась полная скукотень, когда разные эксперты ничего не знают, но пытаются строить предположения. Как я и думал, поговорили о терроризме, но эту версию быстренько замяли. Монумент не пострадал, прилегающие кварталы – тоже. Непонятные огни – это все, о чем могли рассказать очевидцы. Через некоторое время ученые начали выдвигать другие версии. Кто-то говорил об особенностях зимних гроз. Другие допускали возможность появления в этих широтах северного сияния. Примерно через час, когда стало ясно, что разрушений нет, никто не пострадал и никого не поймали, власти отменили чрезвычайное положение.

Одна из неприятных особенностей нашего с Сейди возраста – настороженность взрослых, если мы путешествуем одни. Сейчас нам очень пригодилось бы общество Баст. А так пришлось сочинить легенду о внезапно заболевшем дяде. Правда, легенда сработала, и нам продали три билета до Нью-Йорка.

Весь путь туда я проспал, сжимая в руке амулет Гора.

В Бруклин мы добрались на закате дня.

Особняк почти целиком сгорел, остались только стены. Что ж, идти нам было больше некуда. Услышав знакомое «Агх! Агх!», мы поняли, что сделали правильный выбор.

– Хуфу! – радостно закричала Сейди.

Павиан заключил мою сестру в объятия, затем прыгнул ей на плечи и стал копаться в волосах. Наверное, он думал, что Сейди привезла ему из пустыни каких-нибудь вкусных букашек. Убедившись в их отсутствии, Хуфу соскочил на пол и подхватил бесформенный, пострадавший от пожара баскетбольный мяч. Он настойчиво верещал, показывая на самодельную баскетбольную сетку, сооруженную им из почерневшего обломка балки и деформированной корзины для белья. Я понял: Хуфу прощал мне мой позор в Мемфисе и предлагал уроки баскетбольного мастерства. Оглядевшись по сторонам, я увидел, что он попытался навести в сгоревшем доме относительный порядок (конечно, в его, павианьем понимании) – отмыл и отчистил уцелевший диван, насовал в камин коробок с «Чирио» и даже поставил поднос с едой и водой для Маффин, которая спала на подушечке. В самом чистом углу гостиной, под уцелевшим куском крыши, Хуфу устроил нам три спальных места. Оставалось только гадать, откуда он добыл подушки и одеяла.

У меня перехватило горло. Видя, как заботливо он готовился нас встретить, я не представлял себе лучшего подарка. Мы действительно вернулись домой.

– Хуфу, ты самый потрясающий из всех павианов, – сказал я. – И самый восхитительный.

– Агх! – ответил он, выразительно вертя в руках баскетбольный мяч.

– Хочешь поучить меня игре? Ты прав, я действительно нуждаюсь в уроках. Вот только дай нам немного времени, чтобы…

Стоило мне взглянуть на Амоса, как радость возвращения растаяла.

Дядя стоял возле изуродованной статуи Тота. Отбитая голова ибиса валялась на полу. Руки бога тоже были отломаны, а дощечка для письма и стилус раскрошены на кусочки. Амос глядел на обезглавленного бога – покровителя магов. Я догадывался, какие мысли одолевали дядю. Это было дурное знамение, перед которым меркли все приготовления Хуфу.

– Не переживай, – сказал я Амосу. – Мы все исправим.

Если он и слышал меня, то никак этого не показал. Дядя повалился на диван, зажав голову руками.

Сейди угрюмо взглянула на меня. Потом обвела глазами почерневшие стены, обвалившиеся потолки и обугленные остатки мебели.

– Предлагаю распределить обязанности, – нарочито бодрым тоном сказала она. – Ты не возражаешь, если я буду учиться у Хуфу играть в баскетбол, а ты займешься восстановлением дома?

Но даже с помощью магии нам понадобилось несколько недель, чтобы привести особняк в порядок. Правильнее сказать, сделать пригодным для жилья. Без помощи Изиды и Гора это было трудно, тем не менее магические навыки у нас остались. Конечно, теперь любое дело требовало большей сосредоточенности и времени. Каждый вечер, отправляясь спать, я чувствовал, будто отработал двенадцать часов на какой-нибудь старинной фабрике времен Диккенса. Постепенно мы сумели починить стены и потолки на всех этажах. Мы убрали сгоревший хлам, и в доме исчез запах гари. Нам даже удалось починить террасу и бассейн. Мы позвали Амоса посмотреть, как будем пускать восковую фигурку крокодила в воду. Филипп Македонский ожил и радостно заплескался в бассейне.

Видя это, Амос почти улыбался. Потом сел на террасе и отрешенно уставился на небоскребы Манхэттена.

Вернется ли когда-нибудь дядя в прежнее состояние? Я не раз задавал себе этот вопрос. Амос сильно похудел. Лицо его осунулось. Почти все дни он ходил в халате и не обращал внимания на свои всклокоченные волосы.

– Не забывай: Сет все-таки подавил его своей властью, – сказала мне Сейди, когда я поделился с нею тревожными мыслями насчет Амоса. – Представляешь, насколько разрушительным это было для его личности? Сет сломал его волю. Теперь Амос сомневается в себе… Боюсь, это надолго.

Лучший способ отогнать печальные мысли – с головой погрузиться в работу. Мы восстановили статую Тота, починили разбитых библиотечных шабти. Мне лучше давалась тяжелая работа вроде перемещения каменных блоков и установки потолочных перекрытий. Тонкостями занималась Сейди. Она восстанавливала иероглифические печати на дверях. Однажды она просто поразила меня, когда мысленно представила свою комнату в прежнем виде, а потом произнесла заклинание восстановления – «хи-хем». Из обломков начала собираться мебель и все остальное. Бум! Мгновенное восстановление было завершено. Правда, после этого Сейди вырубилась на полдня. И все равно это было очень круто. Медленно, но верно особняк приобретал жилой вид.

Спал я, положив голову на магическое изголовье (оно чудом уцелело). Это удерживало моего ба от ночных странствий. Тем не менее меня посещали странные сны. Я видел красную пирамиду, змея в небе, лицо отца, запертого Сетом в саркофаге. Однажды мне показалось, что я слышу голос Зии, очень далекий. Зия пыталась мне что-то сказать, но я не мог разобрать слов.

Наши амулеты мы хранили в библиотеке, заперев их в шкатулку. По утрам я тайно пробирался туда – проверить, что амулеты никуда не исчезли. Они светились и были теплыми. Меня охватывало искушение… сильное искушение надеть Глаз Гора. Но я понимал: нельзя. Его сила была слишком затягивающей и опасной. Чрезвычайные обстоятельства недавнего прошлого помогли мне достичь равновесия сил с Гором. Сейчас, когда все позади, он может легко подчинить меня своей власти. Вначале мне нужно многому научиться, стать более искусным магом, и только тогда я смогу обращаться к его силе.

Как-то вечером, во время ужина, у нас появился гость.

Амос уже спал (теперь он ложился рано). Хуфу смотрел баскетбольный матч. У него на коленях дремала Маффин. Мы с Сейди, устав за день, сидели на террасе и поглядывали на вечерние огни. Филипп Македонский беззвучно плавал в бассейне. Вечер был сравнительно тихим, насколько может быть тихим вечер в Бруклине.

Даже не знаю, как это произошло. Только что мы сидели вдвоем. В следующее мгновение у перил террасы стоял высокий худощавый парень с лохматыми волосами и бледным лицом. Он был одет во все черное, правда, казалось, что одежда на нем с чужого плеча, будто он ограбил, ну, например, священника. Парень был чуть постарше меня; наверное, лет шестнадцати. Я видел его впервые, но у меня не исчезало какое-то идиотское чувство, что я его знаю.

Сейди порывисто вскочила, опрокинув тарелку с гороховым супом. Знаете, в тарелке суп выглядит очень аппетитно, но когда растекается по столу… брррр!

– Анубис! – крикнула сестра.

Анубис? Я решил, что она шутит. Этот парень ничем не напоминал бога с шакальей головой, встретившегося нам в Стране мертвых. Парень шагнул к нам, и моя рука инстинктивно схватилась за жезл.

– Здравствуйте, Сейди и Картер, – сказал парень. – Вы согласны пойти со мной?

– Конечно, – не совсем своим голосом выпалила Сейди.

– Постой. Куда ты нас зовешь? – спросил я.

Анубис махнул рукой, в воздухе возник черный прямоугольник двери.

– Вас хотят видеть.

Сейди взяла его за руку и исчезла в темноте. Мне ничего не оставалось, как отправиться туда же.

Зал суда преобразился. Весы по-прежнему оставались главной его достопримечательностью, но я сразу заметил, что теперь они исправны. Все так же расходились и тонули в сумраке черные колонны. Но добавилось нечто новое. На зал наложилось голографическое изображение реального мира. Только теперь вместо кладбища, о котором рассказывала Сейди, это была гостиная с белыми стенами, высоким потолком и массивными венецианскими окнами. Двустворчатая дверь вела на террасу, а вдали виднелся океан.

Я буквально онемел. Сейди находилась в таком же состоянии. Мы оба узнали это место – гостиную в нашем лос-анджелесском доме, террасу с видом на Тихий океан. Последнее место, где мы жили всей семьей.

– Зал суда интуитивен, – послышался знакомый голос. – Он отзывается на сильные и яркие воспоминания.

Только теперь я заметил, что трон больше не пустует. На нем восседал… наш отец. У его ног, свернувшись клубочком, лежал Аммит-пожиратель.

Я едва не бросился к отцу, но что-то меня удержало. Во многом он оставался таким же, каким я привык его видеть: длинное коричневое пальто, мятый костюм, запыленные ботинки. Чувствовалось, он совсем недавно обрил голову, как делал всегда, и подстриг бородку. И выражение отцовских глаз было знакомым. Он всегда смотрел на меня так, когда гордился мною.

Но от отцовского тела исходило странное сияние. Как и зал, отец находился одновременно в двух мирах. Я сосредоточился и тогда увидел более глубокий уровень Дуата.

Там отец был выше и сильнее и одет в наряд египетского фараона. На нем и при нем были все предметы фараоновой власти. Меня поразила его кожа темно-синего оттенка, как вода в глубине океана.

Анубис шагнул к отцу и встал рядом. Мы с Сейди опасливо переминались с ноги на ногу.

– Что же вы стоите? – спросил отец. – Идите сюда. Я не кусаюсь.

При нашем приближении Аммит-пожиратель угрожающе зарычал, но отец погладил его крокодилью голову и велел замолчать.

– Это мои дети, Аммит, и нечего на них рычать.

– П-пап, это ты? – запинаясь, спросил я.

Скажу вам честно: хотя после битвы с Сетом прошло уже несколько недель и хотя почти все мое время уходило на восстановление особняка, я ни на минуту не переставал думать об отце. Всякий раз, увидев в библиотеке какую-нибудь картинку, я вспоминал, как отец рассказывал мне древнеегипетские мифы и легенды. Свою одежду я держал в шкафу, но сложенной в чемодан. Не мог смириться с мыслью, что наши бесконечные поездки окончились навсегда. Иногда я даже забывал, что его нет рядом, и привычно оборачивался, желая что-то сказать или о чем-то спросить.

И вот, невзирая на лавину чувств, бушевавших внутри, я не нашел ничего умнее, как сказать:

– А ты посинел.

Отцовский смех был настолько искренним, настолько его смехом, что напряжение мгновенно разрядилось. Отец смеялся громко, и эхо его поддерживало. Даже Анубис не выдержал и улыбнулся.

– Иная территория – иной цвет кожи, – объяснил отец. – Простите, что не позвал вас сюда раньше, но ситуация…

Он вопросительно посмотрел на Анубиса, прося того подсказать нужное слово.

– Осложнилась, – тоном дипломатического представителя подсказал Анубис.

– Да. Осложнилась. Знали бы вы, как я горжусь вами и в каком долгу перед вами боги.

– Об этом после, – заявила Сейди.

Она решительно направилась к трону. Аммит зарычал на нее, но моя сестрица ответила ему таким рычанием, что миниатюрное чудовище было вынуждено замолчать.

– Так кто ты теперь? – спросила она. – Мой отец? Или Осирис? И вообще, ты живой?

– Ну что я тебе про нее говорил? – с восторгом произнес отец, глядя на Анубиса. – Свирепее Аммита.

– Мог бы и не говорить, – без тени улыбки ответил Анубис. – Я уже привык побаиваться ее острого язычка.

– Как ты сказал? – вспыхнула Сейди.

– Попробую ответить на твой вопрос, – продолжал отец. – Я одновременно Осирис и Джулиус Кейн. Одновременно живой и мертвый, хотя современный термин «повторно используемый», возможно, более точен. Осирис – бог мертвых, но и бог новой жизни. Чтобы вернуть его на трон…

– Тебе пришлось умереть, – перебил я отца. – И ты это знал заранее. Ты намеренно сделался хозяином Осириса, зная, что умрешь.

Меня трясло от злости. Я со всей остротой ощущал то, на что решился отец, но не мог поверить, что он это сделал.

– Так ты это имел в виду, говоря об «исправлении» событий?

Отец ничуть не изменился в лице. Он все так же смотрел на меня с гордостью и нескрываемой радостью, будто даже мой крик доставлял ему удовольствие. Это разозлило меня еще сильнее.

– Знал бы ты, Картер, как я по тебе скучал. Словами этого не выразить. Но мы сделали правильный выбор. Все мы. Если бы вы спасли меня в Верхнем мире, мы бы лишились всего. Впервые за многие тысячи лет у нас появилась надежда на возрождение, надежда остановить хаос. И все благодаря вам.

– Но ведь можно было действовать иным образом! – не сдавался я. – Ты бы мог сражаться и как смертный человек, без… без…

– Картер, Осирис при жизни был великим правителем. Но после смерти…

– Он стал в тысячу раз могущественнее, – сказал я, вспомнив не раз слышанную от отца историю.

Отец кивнул.

– Дуат служит основанием мира смертных. Если Дуат охвачен хаосом, это сразу же передается и в Верхний мир. Помочь Осирису вернуться на трон – только первый шаг. Но он был в тысячу раз важнее всего, что сделал бы я в Верхнем мире, проживи хоть целый век. Исключение составляет лишь мое отцовство. Это не менее важная миссия. Я был и остаюсь вашим отцом.

Слезы жгли мне глаза. Я понимал справедливость отцовских слов, но они мне совсем не нравились. Сейди разозлилась еще сильнее меня, только ее гнев предназначался Анубису.

– Говоришь, у меня острый язычок?

Анубис не успел ответить.

– Дети, была еще одна причина, побудившая меня к такому решению, – откашлявшись, продолжал отец. – Думаю, вы догадываетесь какая.

Он протянул руку, и из сумрака вышла женщина в черном платье. У нее были золотистые волосы, умные синие глаза и знакомое лицо. Она была похожа на Сейди.

– Мама, – выдохнул я.

Она глядела то на меня, то на Сейди, будто это мы были призраками.

– Джулиус рассказывал мне, как здорово вы выросли, но я не могла поверить. Картер, ты наверняка уже бреешься…

– Мама…

– И встречаешься с девчонками.

– Мама!

Только родители умеют за три секунды превратиться из самых удивительных в мире людей в… сам не знаю кого.

Она улыбнулась, и мне пришлось справляться с двумя десятками противоречивых чувств, охвативших меня. Я годами мечтал о том, что мы снова будем жить вчетвером в нашем лос-анджелесском доме. Но не так, чтобы дом выглядел голографическим изображением, мама – призраком, а отец… «повторно используемым». Почва уходила у меня из-под ног, превращаясь в зыбкий песок.

– Картер, мы с отцом не можем вернуться назад, – сказала мама, будто прочитав мои мысли. – Но даже со смертью ничего не теряется. Помнишь закон сохранения?

Ее вопрос вернул меня на шесть лет назад. Мы сидели в той самой гостиной, и мама читала мне о законах физики. Это заменяло нам сказки перед сном. Я напряг память и вспомнил:

– Энергию и материю невозможно ни создать, ни уничтожить.

– Они могут только изменяться, – дополнила мама. – И порою – к лучшему.

Она взяла отца за руку. Должен признаться: живые или мертвые, призраки или фараоны с синей кожей, но они были счастливы.

– Мам, скажи, – наконец-то Сейди оторвалась от Анубиса, – ты действительно была…

– Да, моя храбрая девочка. Мои мысли смешались с твоими. Я так горжусь тобой. Спасибо Изиде – теперь я познакомилась с тобой взрослой.

Мама наклонилась вперед и заговорщически улыбнулась.

– Знаешь, я тоже люблю шоколадную карамель, но твоя бабушка всегда считала, что конфет в доме быть не должно.

Сейди радостно заулыбалась.

– Да уж. Наша бабуля – сплошное «нельзя»!

Я подумал, что теперь они на несколько часов увязнут в женских разговорах, но по Залу суда прокатился грохот. Отец посмотрел на часы. Интересно, в каком часовом поясе находилась Страна мертвых?

– Пора закругляться, – объявил он. – Другие тоже вас ждут.

– Другие? – переспросил я.

– Да. А у нас для тебя есть подарок.

Родители переглянулись. Потом мама достала из кармана и подала мне черный мешочек. У меня не получалось развязать хитроумные тонкие тесемки. Сейди пришла мне на помощь. Внутри мешочка лежал новый амулет. Он был похож на колонну, на ствол дерева или…

– Это что, позвоночный столб? – удивилась Сейди.

– Его называют «джед», – сказал отец. – Мой символ – позвоночник Осириса.

– Жуть, – пробормотала Сейди.

Мама засмеялась.

– Да, немного жутковат. Но, честно говоря, это могущественный символ. Он обозначает устойчивость, силу…

– Твердость характера? – подсказал я.

– Вот-вот.

Мама с гордостью посмотрела на меня, и вновь я поразился нереальности происходящего. Мне не верилось, что я стою в Зале суда и говорю с умершими родителями.

Мама вложила амулет в мою ладонь. Ее пальцы были теплыми, как у живой.

– А еще «джед» обозначает силу Осириса – жизнь, восставшую из праха смерти. Это тебе очень пригодится, когда начнешь пробуждать в других кровь фараонов и перестраивать Дом жизни.

– Дому это очень не понравится, – выпалила Сейди.

– Конечно, – весело согласилась мама. – Очень не понравится.

Зал суда вновь задрожал от грома.

– Пора, – сказал отец. – Дети, мы еще встретимся. А пока – будьте осторожны.

– И не забывайте о своих врагах, – добавила мама.

– Скажите Амосу… – Отец замолчал, подыскивая нужные слова. – Напомните моему брату, что египтяне верили в силу восходящего солнца. Они верили: утром начинается не только новый день, но и новый мир.

Я не успел задуматься над его словами, как Зал суда исчез и мы остались втроем с Анубисом, окруженные тьмой.

– Я провожу вас, – пообещал Анубис. – Это моя обязанность.

Он нас повел куда-то, где было так же темно. Но потом он взмахнул рукой, и появилась открытая дверь. За ней разливался дневной свет.

Мне Анубис официально поклонился. Потом озорно посмотрел на Сейди.

– А это было… в общем, возбуждающе.

Сейди покраснела и бросила на него укоризненный взгляд.

– Мы с тобой еще не закончили, мистер. Надеюсь, ты будешь присматривать за моими родителями. А когда я в следующий раз навещу Страну мертвых, мы с тобой поговорим.

Анубис улыбнулся уголками рта.

– Жду с нетерпением.

За дверью оказался дворец богов.

Здесь все было так, как рассказывала Сейди: высокие каменные колонны, ярко пылающие светильники, мраморный пол, отполированный до зеркального блеска. В центре зала стоял красный, с золотой инкрустацией трон. Вокруг нас собирались боги. Многие являли собой лишь вспышки огня и света. У некоторых были призрачные тела, без конца менявшиеся с человеческих на звериные и обратно. В этой толпе я разглядел и знакомых. Промелькнул Тот: растрепанный парень в запачканном белом халате. Еще через мгновение он превратился в зеленое облако. Хатор, богиня с головой коровы, посмотрела на меня так, будто вспомнила кое-что из приключений на фабрике «Магическая сальса». Я высматривал Баст. Увы, ее нигде не было. Должен признаться, что большинство богов были мне совершенно незнакомы.

– Что мы наделали! – пробормотала Сейди.

Я понял, о чем она. В тронном зале собрались сотни богов, главных и второстепенных. Все они кружили и летали по дворцу, меняли облик и светились силой. Целая армия сверхъестественных существ. И все они смотрели на нас.

К счастью, возле трона мы увидели двух старых знакомых. Гор стоял в полном боевом облачении, с мечом на боку (его меч назывался «хопеш»). Глаза Гора, обведенные колем (один золотистый, другой – серебристый), оставались такими же пронизывающими. Рядом была Изида в ослепительно белом платье, с крыльями света за спиной.

– Добро пожаловать, – произнес Гор.

– А-а, привет, – ответил я.

– Ну и манера выражаться, – пробормотала Изида.

Сейди громко хмыкнула.

Гор указал на трон.

– Картер, я знаю твои мысли и твой возможный ответ. Но я должен спросить тебя еще раз. Ты согласен присоединиться ко мне? Мы бы правили землей и небесами. Маату нужен правитель.

– Это ты мне уже говорил.

– Имея такого хозяина, как ты, я был бы многократно сильнее. Пока что ты коснулся лишь поверхности боевой магии. Мы с тобой вершили бы великие дела. Ты же знаешь: судьбой тебе уготовано возглавить Дом жизни. Ты мог бы стать правителем, восседающим на двух тронах.

Я оглянулся на Сейди. Сестра передернула плечами.

– Не смотри на меня. По мне, так это жуткая идея.

Услышав ее слова, Гор нахмурился. Но я был согласен с мнением Сейди. Вы только представьте: боги, ждущие подсказок, маги, ненавидящие нас… От одной мысли, что мне предстоит возглавлять все это, у меня подгибались колени.

– Возможно, когда-нибудь, – дипломатично ответил я. – Но гораздо позже.

Гор вздохнул.

– Пять тысяч лет живу и все никак не могу понять этих смертных. Ну что ж, я предложил. Ты отказался.

Он подошел к трону и обвел глазами собравшихся богов.

– Я, Гор, сын Осириса, объявляю этот небесный трон принадлежащим мне по рождению! – прокричал он. – То, что было моим, вновь станет моим. Есть ли среди вас кто-то, кто решится это оспорить?

Каждый из богов реагировал по-своему. Одни вспыхнули и засияли. Некоторые нахмурились. Кто-то пробормотал слово, похожее на «болван», но, возможно, мне показалось. В сумрачной части зала я заметил угрюмо рычащего Собека. Правда, это мог быть и какой-то другой бог с головой крокодила. Но открытого протеста не высказал никто.

Тогда Гор уселся на трон. Изида подала ему посох и жезл – двойной символ власти фараонов. Он прижал их крест-накрест к груди, и все боги ему поклонились.

Когда церемония окончилась, Изида подошла к нам.

– Картер и Сейди Кейн, вы много сделали для возрождения Маата. Богам требовалось время, чтобы собраться с силами, и вы подарили нам это время. Правда, никто не знает сколько. Плен Апофиса не вечен.

– На несколько сотен лет хватит, – сказала Сейди.

Изида улыбнулась.

– Возможно, и так. Во всяком случае, сегодня вы – герои. Боги в долгу перед вами, а мы очень серьезно относимся к долгам.

Гор встал с трона. Подмигнув мне, он опустился перед нами на колени. Остальные боги, хотя и без особого энтузиазма, последовали его примеру. Даже те, кто существовал в огненном облике, притушили свечение.

Наверное, вид у меня был очумелый. Поднявшись, Гор не выдержал и засмеялся.

– Ты сейчас выглядишь как в тот раз, когда Зия тебе сказала…

– Мог бы и не упоминать, – буркнул я.

Вот вам еще один наглядный пример, что бывает, когда делишь с богом тело и разум.

– Картер и Сейди, ступайте с миром, – сказал Гор. – Наш подарок вы найдете утром.

– Подарок? – с беспокойством переспросил я.

У меня были основания беспокоиться. В отличие от рождественских подарков дары богов не всегда приносят радость.

– Вам понравится, – пообещала Изида. – А мы будем наблюдать за вами и ждать.

– Вот это меня и пугает, – призналась Сейди.

Изида взмахнула рукой, и мы вновь оказались на террасе особняка, будто и не было этого путешествия.

– Возбуждающе… – задумчиво произнесла Сейди.

Я раскрыл ладонь. Новый амулет был теплым и светился даже через черную ткань.

– Интересно, как эта штучка действует. У тебя есть догадки?

– Не заморачивайся. Потом поймешь, – отмахнулась Сейди. – Кстати, а каким ты увидел Анубиса?

– Каким? Ну, обычный парень. А что?

– Симпатичным или… с собачьей головой и слюнявой пастью?

– Ну… голова у него точно была человеческая.

– Я так и знала! – Сейди сияла, будто оказалась победительницей в серьезном научном споре. – Так я и знала!

Радостно хихикая, она побежала в дом.

Я уже говорил: сестра у меня чуть-чуть с приветом.

На следующий день мы получили подарок богов.

Оказалось, что особняк восстановлен. Полностью, до мелочей. Все, что мы не успели закончить (а это потребовало бы еще месяца напряженной работы), было сделано.

Раскрыв шкаф у себя в комнате, я обнаружил новую одежду и, недолго думая, надел ее. Потом я спустился в полностью восстановленный Большой зал. Хуфу в новой фирменной футболке с эмблемой «Лейкерсов» любовался на новенький баскетбольный мяч. В зале орудовали магические швабры и щетки, продолжая наводить чистоту. Сейди повернулась ко мне, и ее улыбка сменилась… растерянностью.

– Картер, ты во что вырядился?

А вырядился я в то, что сознательно выбрал. Одежды в шкафу хватало. Я мог бы одеться по моде Первого нома. Здесь же была и моя старая одежда, выстиранная и выглаженная: рубашка с пристегивающимся воротником, чистенькие брюки цвета хаки и ботинки. Но я выбрал то, что прежде никогда не носил: кроссовки «Рибок», синие джинсы, футболку и кофту с капюшоном.

– Что тебе не нравится? – спросил я. – Все натуральное. Как раз для магии. Правда, отец сказал бы, что я похож на гангстера…

Я думал, что Сейди подхватит тему и станет меня подкусывать. Тогда уж я ей покажу, что старший брат умеет не только по головке гладить. Надо же, она разглядывала каждую мелочь, будто я – музейный экспонат. Потом, к моему искреннему удивлению, засмеялась и сказала:

– Ты потрясающе оделся, Картер! Теперь ты почти похож на нормального подростка! А отец подумал бы…

Она натянула мне на голову капюшон.

– Отец подумал бы, что ты выглядишь как безупречный маг, поскольку так оно и есть. А теперь идем завтракать.

Мы вышли на террасу, сели за стол и едва успели выбрать себе еду, как в дверях появился Амос. Его перемена была куда разительнее моей. Дядя облачился в новенький костюм шоколадного цвета, дополнив его таким же пальто и фетровой шляпой. Его ботинки сияли, круглые стекла очков были тщательно протерты, волосы – вымыты и заплетены в косичку с янтарными бусинами. Мы так и застыли с разинутыми ртами.

– Что такое? – спросил Амос.

– Да ничего, – хором ответили мы.

Мы с Сейди переглянулись, мысленно пробормотали: «Боже мой!», после чего она взялась за яичницу с сосисками, а я – за блины. В бассейне весело плескался Филипп.

Амос тоже сел. Он щелкнул пальцами, и в чашку из воздуха налился кофе. Я удивленно поднял брови. После всех печальных событий дядя ни разу не прибегал к магии.

– Я подумал и решил на время вас покинуть, – объявил Амос. – Отправлюсь в Первый ном.

Мы опять переглянулись.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – спросил я.

Амос отхлебнул кофе. Он глядел через Ист-ривер, будто видел далеко-далеко. До самого Вашингтона.

– Там самые лучшие магические целители, – наконец произнес дядя. – Они не отказывают в помощи никому… думаю, и мне не откажут. Во всяком случае, стоит попытаться.

Голос его по-прежнему был слабым, готовым в любое мгновение оборваться. Но так много он давно не говорил.

– Я думаю, это прекрасная идея, – поддержала дядю Сейди. – Мы последим за домом. Правда, Картер?

– Конечно. Обязательно последим.

– Не знаю, сколько времени я там пробуду. Считайте этот особняк вашим домом. Это и есть ваш дом.

Он собирался еще что-то сказать и тщательно подыскивал слова.

– Мне думается, вам пора искать учеников. В мире немало детей, в чьих жилах течет кровь фараонов. Большинство из них об этом даже не подозревают. Я помню ваши слова в Вашингтоне. Вы тогда говорили, что нужно заново изучить пути богов. Вы правы. Возможно, это наш единственный шанс.

Сейди встала и поцеловала Амоса в лоб.

– Об этом, дядя, можешь не беспокоиться. У меня есть план.

– Первая пугающая новость за все утро, – пробормотал я.

Амос заставил себя улыбнуться. Он стиснул руку Сейди, взъерошил мне волосы, затем ушел в дом.

Я откусил остывший блин. Такое потрясающее утро, а мне все равно было грустно. Странно: когда что-то вдруг становится лучше, еще острее вспоминаешь об утратах. И боль от них сильнее.

Сейди лениво ковыряла вилкой в яичнице.

– Было бы неблагодарностью просить их о чем-то еще, – сказала она.

Мы думали одинаково. Боги говорили о подарке… Надеяться, конечно, можно… но Сейди правильно сказала: надо знать меру.

– Искать учеников. Нам одним? А ты помнишь, как смотрела на нас кассирша, когда мы объясняли ей про заболевшего дядю? У взрослых засело в голове: дети не должны путешествовать без сопровождения.

Сейди понимающе кивнула.

– Амосу сейчас впору заниматься собой. Хуфу не в счет. С ним нас точно остановят у ближайшей кассы.

Повторяю: мы просто говорили, ни на что не рассчитывая. Но как раз в тот момент боги преподнесли нам завершающую часть своего подарка.

– Вы теперь так полагаетесь на силу магии, что даже входную дверь не запираете? – послышался очень знакомый голос.

Я повернулся, и в этот момент с моих плеч свалилась тысяча фунтов горя. Возле застекленных дверей стояла темноволосая женщина в пятнистом спортивном костюме и смотрела на нас желтыми глазами.

– Баст! – завопила Сейди.

Богиня кошек весело улыбнулась.

– Кажется, кому-то здесь очень требуется сопровождение.

Через несколько дней у Сейди состоялся весьма продолжительный телефонный разговор с дедом и бабушкой. Со мною старики Фаусты говорить не пожелали, и я ушел вниз.

Когда Сейди спустилась ко мне, взгляд у нее был отрешенный. Я испугался (и сильно), что она скучает по Лондону.

– Ну как? – наконец спросил я.

– Я сказала им, что у нас все в порядке. Полиция перестала их донимать насчет взрыва в Британском музее. Оказалось, Розеттский камень не пострадал.

– Магия сработала.

Сейди ухмыльнулась.

– Конечно, полиция в это не верит. Наворотили что-то про взрыв газа и прочую ерунду. С отца сняты все обвинения, с нас тоже.

– Это все? – осторожно спросил я.

– Нет. Старики звали меня в Лондон. Через несколько недель начинается весенняя четверть. Лиз и Эмма – мои подружки – уже несколько раз спрашивали про меня.

В камине негромко потрескивали дрова. Это был единственный звук. Большой зал вдруг показался мне громадным и пустым.

– И что ты ответила деду и бабушке? – спросил я, чтобы не затягивать это состояние.

Сейди наморщила лоб.

– Слушай, до чего ты иногда бываешь тупым. Как ты думаешь, что я могла ответить?

Во рту у меня пересохло. Нёбо превратилось в наждачную бумагу.

– Думаю, сказала, что соскучилась по подругам, по дому, по своей комнате.

Сейди ущипнула меня за руку.

– Картер! Ну как я могу скучать по дому, если я уже дома? Так я им и сказала. Здесь мой настоящий дом. А если я захочу увидеть подружек… на это есть Дуат. И потом, ты же без меня совсем зачахнешь.

Должно быть, моя улыбка была на редкость глупой. Сейди потребовала немедленно стереть ее с физиономии. Но ей это понравилось. И слова Сейди не были преувеличением: я бы действительно зачах без нее. [Не знаю, Сейди, как у меня это вырвалось.]

Как пишут в книгах, жизнь вернулась в нормальное русло. Но это не означало, что для нас наступили спокойные времена. Пришла пора нам с Сейди браться за нашу новую миссию. Местом назначения была школа, которую Сейди увидела во сне. Я вам не скажу, что это за школа и где она находится. Но Баст пришлось немало времени провести за рулем, отвозя нас туда. Эту запись мы делали по пути. Несколько раз силы хаоса пытались нам помешать. Несколько раз до нас доходили слухи, что враги начали охоту за потомками фараонов, стремясь разрушить наши планы.

В школу мы приехали за день до начала весенней четверти. Мы без труда проникли в здание. Коридоры были пусты. Мы с Сейди наугад выбрали шкафчик. Оставалось установить шифр. Я выбрал все ту же комбинацию цифр: 13/32/33, и закрепил ее магией.

Сейди произнесла заклинание, и шкафчик засветился. Затем она положила сверток внутрь и закрыла дверь.

– Ты уверена насчет этого места? – спросил я.

Сестра кивнула.

– Шкафчик частично находится в Дуате. Амулет будет надежно храниться, пока не появится нужный человек и не откроет дверцу.

– А если «джед» попадет не в те руки?

– Не попадет, – уверенно ответила Сейди. – Кровь фараонов сильна. Амулет найдут именно те ребята, кто и должен найти. Когда они начнут соображать, как этой штучкой пользоваться, пробудятся их магические силы. Мы должны верить богам. Они подскажут ребятам путь в Бруклин.

– Мы даже не знаем, как и чему их учить, – продолжал спорить я. – Вот уже две тысячи лет путь богов под запретом. Его никто не изучал.

– Мы догадаемся. Поймем, – пообещала Сейди. – Мы должны это сделать.

– Если только раньше до нас не доберется Апофис, – сказал я. – Или Дежарден и его маги из Дома жизни. Мало ли, вдруг Сет нарушит свое слово? Существует тысяча других причин.

– Ну и пусть, – засмеялась Сейди. – Повеселимся.

Мы заперли шкафчик, покинули школу и двинулись в обратный путь.

Сейчас мы находимся в Двадцать первом номе. То есть в Бруклине.

Эту запись мы хотим послать нескольким тщательно выбранным людям. Нам нужно, чтобы ее превратили в книгу и опубликовали. Сейди верит в судьбу. Если книга попадет вам в руки, значит, на то была причина. Ищите «джед». Вам не придется долго ждать пробуждения вашей магической силы. А затем вам надо будет научиться использовать эту силу, оставаясь в мире живых.

Как я уже говорил, все это – только начало. Наши родители обещали вновь встретиться с нами. Значит, рано или поздно нам придется совершить новое путешествие в Страну мертвых. Сейди будет только рада, поскольку там ее ждет Анубис.

Зия – настоящая Зия – по-прежнему остается недосягаемой. Но я намерен ее найти.

Но что хуже всего – хаос возрождается. И Апофис набирает силу. Стало быть, и мы должны собирать свои силы: боги и люди. Должны объединиться, как в древности. Это единственный способ спасти мир.

Так что у семьи Кейн – работы по горло. И у вас тоже.

Возможно, вам захочется пойти путем Гора или Изиды, Тота или Анубиса и даже Баст. Не знаю. Но что бы вы ни решили, Дому жизни для выживания нужна новая кровь.

Под этим мы, Картер и Сейди Кейн, и подписываемся.

Приезжайте в Бруклин. Мы будем ждать.

От автора

Основное содержание этой истории заставляет меня выдвинуть две версии: либо рассказчики – Картер и Сейди – обладают завидной для их возраста эрудицией и богатым воображением, либо… они рассказывают правду.

Дом жизни действительно существовал и на протяжении тысячелетий играл важную роль в жизни египетского общества. Существует ли он сейчас – на этот вопрос у меня нет ответа. Однако известность египетских магов в Древнем мире – подтвержденный факт, и многие из приводимых здесь заклинаний и ритуалов, вероятно, произносились и совершались именно так, как о них рассказано.

Представления о египетской магии, которые мы находим в рассказе Картера и Сейди, тоже подтверждаются данными археологических исследований. Фигурки шабти, жезлы, чем-то похожие на бумеранги, и шкатулки для магических атрибутов дошли до наших дней, и их можно увидеть во многих музеях. Все артефакты и монументы, упомянутые братом и сестрой Кейн, существуют на самом деле… за исключением красной пирамиды. Точнее, в Гизе есть Красная пирамида, но она называется так потому, что ее первоначальное белое покрытие было снято. Под ним оказались красные гранитные блоки, из которых пирамида и сложена. Уверен, что фараон Снофру[52], погребенный в этой пирамиде, ужаснулся бы, узнав, что она теперь красная, поскольку красный – цвет Сета. Относительно упоминающейся в записи магической красной пирамиды… можно лишь надеяться, что она была разрушена.

Если в моих руках окажутся последующие записи, я их обязательно опубликую. Пока же нам остается надеяться, что Картер и Сейди ошиблись в своих опасениях и хаос не возродится.

Примечания

1

Долина царей находится на западном берегу Нила, напротив древних Фив (современный Луксор). В XVI–IX вв. до н. э. служила местом захоронения фараонов. С конца XVIII в. остается центром археологических и египтологических исследований. Особую известность приобрела в связи с находкой гробницы Тутанхамона и его «проклятием». (Здесь и далее прим. перев.)

2

Утвердившееся название трех древнеегипетских обелисков, ныне находящихся в Лондоне, Нью-Йорке и Париже. Лондонская Игла (ее высота 21 м) была подарена Англии в 1819 г. тогдашним правителем Египта в память о победах англичан в битвах на Ниле и возле Александрии. Из-за финансовых трудностей обелиск был перевезен в Англию лишь в 1877 г. и через год установлен в Лондоне.

3

Левый, соколиный глаз Гора, выбитый в поединке с Сетом. Правый глаз символизировал солнце, левый – луну. Амулет в виде Глаза Гора был любим и фараонами, и простым народом. Другие названия – Око Ра и Уаджет.

4

Имхотеп («пришедший в мир») – первый в мировой истории архитектор и ученый.

5

Сравнительно новый фрагмент Британского музея, возникший после переезда знаменитой музейной библиотеки в другое здание (конец XX в.).

6

Томас Янг (1773–1829) – разносторонне одаренный английский ученый, сумевший частично расшифровать надписи на Розеттском камне.

7

Жан Франсуа Шампольон (1790–1832) – французский египтолог.

8

Птолемей V Эпифан – правитель Египта из династии Птолемеев (210–180 гг. до н. э.).

9

В мифологии Древнего Египта – загробный (Нижний) мир.

10

Это по Фаренгейту. По Цельсию – 44 градуса.

11

Буррито – мексиканская лепешка с начинкой.

12

Так звали нескольких правителей Древней Греции и, в частности, отца Александра Македонского.

13

Памятник первому президенту Соединенных Штатов в столице страны. Был построен в 1884–1885 гг. Высота монумента – 169 м.

14

Здесь непереводимая игра слов. Написание имени богини (Nut) совпадает с английским словом nut, что значит «сумасшедший», «чокнутый».

15

Здесь, как и в предыдущей главе, шутка строится на схожести имени богини (Nut) с английским словом «nut» (сумасшедший, чокнутый).

16

Фараон, объединивший в конце XXXI в. до н. э. Верхний и Нижний Египет. «Палетка Нармера» была обнаружена в 1898 г. при раскопках в районе Иеранконполиса. Представляет собой каменную плиту в форме щита, украшенную росписью. Обычно такие палетки применялись для растирания благовоний, однако размеры этой палетки позволяют предполагать, что ее использовали для ритуальных целей.

17

Вот эта мумия (фр.).

18

Нубийский храм, построенный около 15 г. до н. э. римским наместником Египта Петронием. В 1963 г., в связи со строительством Асуанской плотины, храм был разобран. Правительство Египта подарило его Соединенным Штатам, и в 1978 г. храм выставили в музее Метрополитен.

19

В 1993 году несколько тысяч очевидцев неподалеку от Могадишо наблюдали во время песчаной бури нечто странное: над землей появилось объемное изображение Иисуса Христа. Эта голограмма, как считают специалисты, была создана в испытательных целях подразделением психологической войны американского миротворческого контингента в Сомали.

20

Женщина-фараон из XVIII династии (1504–1482 гг. до н. э.). Ее имя переводится как «находящаяся впереди благородных дам».

21

Фараон XIX династии (1279–1212 гг. до н. э.).

22

Фараон, правивший в 360–343 гг. до н. э.

23

1000 градусов по Фаренгейту – это около 537 °С. Сейди ошиблась: температура плавления свинца составляет 327,4 °С.

24

Крыланы похожи на летучих мышей, но имеют и ряд видовых отличий, которые, возможно, интересны лишь зоологам и наиболее дотошным читателям. Остальным, наверное, вполне достаточно того, что крыланы значительно крупнее летучих мышей.

25

Добрый вечер, Амос (фр.).

26

Съешь маффины! (фр.) Режь! (англ.)

27

Росомаха – супергерой-мутант из американских комиксов, впервые появившийся в 1974 г.

28

Клайв Касслер (р. 1931) – американский исследователь в области морской археологии и автор приключенческих романов.

29

Имеется в виду так называемая пирамида Помпиду, где размещается Музей современного искусства.

30

Еще одна непереводимая игра слов. В английском языке имя бога Шу (Shu) по произношению совпадает со словом shoe (башмак, ботинок).

31

По-английски Kitty означает «кошечка», «кисуля».

32

«Горная роса» – сильногазированный безалкогольный напиток, который производится компанией «Pepsico» с 1940-х гг. прошлого века.

33

Настоящее имя Бэтмена.

34

«Blue Suede Shoes» («Синие замшевые туфли») – хит Пресли, впервые исполненный им в 1956 г.

35

Анубис – древнеегипетское божество с головой шакала, проводник умерших в загробный мир.

36

Демоническое существо с туловищем льва и крокодильей головой.

37

«Рибена» – марка английского негазированного фруктового напитка (преимущественно с добавлением сока черной смородины).

38

В Древнем Египте имя богини Маат было также обозначением самого понятия изначального порядка, истины, справедливости.

39

Начинается! (фр.)

40

Бог расправ, казней, крови и вина в древнеегипетской мифологии.

41

Имеются в виду катастрофические последствия урагана «Катрина», обрушившегося на Новый Орлеан 26 августа 2005 г. Даже сейчас, пять лет спустя, город еще не до конца оправился от нанесенного ущерба.

42

У этого древнеегипетского божества несколько имен. Собек – одно из них. В мифологии Древнего Египта являлся богом воды и разлива Нила. Считался защитником богов и людей, отпугивающим силы тьмы.

43

Находится в южной части штата Нью-Мексико, занимаемая площадь 8300 кв. км. Существует с 1945 г.

44

Амос имел в виду не связь с Египтом, а времена пограничных споров между Соединенными Штатами и Мексикой (середина XIX в.) и освоения Дикого Запада, начавшегося после Гражданской войны.

45

Разведывательный и ударный беспилотный летательный аппарат производства «Дженерал атомикс» (США).

46

Правы оба, поскольку и латиноамериканский танец, и острый мексиканский соус называются одинаково – сальса.

47

В древнеегипетской мифологии – богиня неба, любви, женственности и красоты. В некоторых мифах считалась дочерью Ра. Чаще всего изображалась красивой женщиной с короной в виде солнечного диска, окаймленного коровьими рогами.

48

Сорт перца чили. Ценится за то, что, когда его едят, вкусовые ощущения постепенно меняются от «теплых» к «горячим».

49

Область прояснения и тихой погоды в центре тропического циклона.

50

Игра слов: set (набор) и Set (имя бога).

51

Это просто невозможно. Мы бы не смогли (фр.).

52

Основатель IV династии. Годы правления: 2613–2589 до н. э. Имя фараона в переводе означает «создающий красоту» или «безупречно созданный».

Content

Рик Риордан
Красная пирамида

Предупреждение

1. Смерть возле Иглы

2. Взрыв на рождество

3. Мы с кошкой – узницы

4. Родственное похищение

5. Знакомство с обезьяной

6. Завтрак с крокодилом

7. Я роняю маленького человечка

8. Маффин играет с кинжалами

9. Мы убегаем от четырех парней в юбках

10. Баст зеленеет

11. Мы сталкиваемся с живым огнеметом

12. Прыжок сквозь песочные часы

13. Лицом к лицу с гигантским индюком

14. Француз едва не убивает нас

15. На дне рождения у богов

16. Как Зия осталась без бровей

17. Неприятное путешествие в Париж

18. Крыланы нас достали

19. Пикник в поднебесье

20. Визит к богине, осыпанной звездами

21. Тетя Китти приходит на помощь

22. И Лероя – в камеру хранения!

23. Выпускной экзамен у профессора Тота

24. Я чуть не угробила синие замшевые туфли

25. Мы выигрываем эксклюзивный тур в страну мертвых

26. На борту «Царицы Египта»

27. Демон с образцами товаров

28. Свидание с богом туалетной бумаги

29. Зия назначает встречу

30. Баст сдерживает обещание

31. Я вручаю любовное письмо

32. Место крестов

33. Угощение сальсой

34. Клецка-шофер

35. Расспросы насчет дороги (и другие признаки апокалипсиса)

36. Наша семья испаряется

37. Лерой берет реванш

38. Дом жизни атакует

39. Зия раскрывает секрет

40. Я разрушаю важное заклинание

41. На этом мы пока прекращаем запись

От автора

Примечания