Ban ana

УТЕРЯННАЯ ВЕРА

1 глава. Таинственный незнакомец

Осенний ветер играл с жёлто-красными листьями, покачивая тонкие, почти обнажённые ветви. Самые хлипкие из листьев не выдерживали силы ветра и падали вниз, танцуя в воздушном вихре, в конце концов неизбежно оказывались на земле. Тонкий тёмно-коричневый ствол дерева заточил в свои цепкие объятья колючий, багровый плющ, из под корней дерева с трудом выбивалась влажная, протоптанная жухлая и жёлтая трава, а по близости на клумбах увидали цветы. Недавно прошёл грибной дождь и на небе слабо мерцала радуга. В воздухе витал аромат умиротворения и ландышей. Так всегда пахло в маленьком городе — Сторибруке, и этот день не стал исключением. Каждый день был похож на предыдущий, наверное в этом его очарование и проблема.

Неподалеку от центрального парка, где в свободное время собирались тинейджеры и просто те, кто хотел расслабиться послышался рёв мотора. Ветер вдруг разбушевался и сильным потоком сорвал последние оставшиеся листья. Мирно сопящие на карнизе цветочного ларька голуби разом взлетели, кто куда. Помимо ландышей в воздухе поселился кислый, дурманящий запах бензина. Из-за небольшого холма выпрыгнул байк и издав недовольный, грохочущий звук шумно проехал по тропе, чем до мурашек напугал молодых мамочек и их детей. Первые подхватили визжащих розовых личинок громко ругаясь на экстремала-водителя, который уже скрылся за толстым стволом старого могучего дуба.

Этот прохладный, спокойный денёк и всеобщий покой сторибрукцев нарушала лишь одна своенравная личность, которая обходила стороной правила и плевала с высоко колокольни на принятые обществом нормы и порядки. На уезжающем в сторону пристани мотоцикле, прямо на капоте красовалась выгравированная ажурная надпись. Увы, дорожная пыль скрывала её и прохожие могли разглядеть лишь окончание фразы или же слова «ймс», но все жители Сторибрука и без этого знали имя владельца старого байка.

— Боб? Серьезно? Вы хотите подсунуть мне наркотик? — насмешливо произнесла она, но даже не смотря на то что она не видит его лица почувствовала всю серьезность и тяжесть его взгляда, — это точно поможет? — недоверчиво спрашивает шатенка.

— Безусловно, — старик улыбается своими гнилыми зубами, лишь их может разглядеть Ханна, и кивает в сторону воды, — бросай в воду, а потом брось всё что держит тебя здесь.

— Ну, и зачем нужна эта бесполезная рассада! — ворчал рыжеволосый, конопатый мальчик лет тринадцати, поливая по счёту уже пятый горшок с ландышами, — только ванильные принцесски выращивают цветочки!

Час усердного садоводства не прошёл без последствий. От тёрпко-приторного аромата цветов мальчика тошнило, а глазные яблоки грозились и вовсе сгнить.

— Кретин! — мальчик по-старше, что стоял на лестнице ударил лейкой по макушке рыжего и услышал утвердительный визг, что ему все-таки попало расплылся в садистской улыбке, — молись, чтобы наша «ванильная принцесска» не услышала тебя, — игриво произнёс Айзек, а так звали старшего сделав акцент на «ванильной принцесске», — иначе эту самую лейку она засунет тебе прямо в задницу, помнишь? А она обещала, — хихкнул парень прикрыв рот свободной рукой, — а слов чертовка на ветер не бросает.

— Помню-помню, — обиженно буркнул Гарри, бросая убийственные взгляды на друга и зажав нос пальцами и чувствуя лёгкое головокружение, продолжал свою работу, передвигая горшки на полках рукой, — а еще я помню, как она натянула твои боксеры прямо на уши! — воодушевлённо воскликнул Гарри и хихикнул, теперь пришла его очередь веселиться.

— Заткнись ты, вдруг кто услышит! Это секрет! Мы же договаривались!

— Секрет — не является секретом, если об этом знают два человека, — игриво подмигнул рыжий и тут же ловко увернулся от лейки Айзека, а потом и вовсе отбежал от лестницы, — а этот секрет знают трое! Я, ты и собственно наша «ванильная принцесска»! — смеялся Гарри, поправляя очки, которые грозились слететь с носа.

— Гар… — лицо Айзека с злости окрасила другая эмоция, немой страх, когда он поспешно собирался спуститься на землю.

— Боже! Сколько смеху тогда было! — продолжал смеяться мальчишка держась за живот, когда Айзек спускался с лестницы не отводя от него взгляда, — ну и что ты мне сделаешь? Когда один всегда храбрый! Ну, давай же! Сделай, что-нибудь без этой девчонки! Перестань прятаться за её юбкой, ты же не её обожаемый младший брат!

— Гар, остановись, пока лейка не в твоей заднице, — осторожно предупредил Айзек подняв руки, как будто сдаётся и кивнул вперёд.

Миниатюрная шатенка, которая стояла здесь почти с самого начала ссоры, прокашлялась в кулак. Она сердито свела брови к переносице и облокотилась об косяк двери.

В горле Гарри запершило, появилась неприятная горечь, сердце застучало, как бешенное, а синие жилы на висках запульсировали. На лбу появилась испарина, когда на узкие плечи легла рука в кожаных перчатках и неприятно их сжала. Рыжий чувствовал затылком горячее, неровное дыхание, которое с каждым мгновением становилось всё ближе.

— Я в штанах, Гар, — процедила она медленно, наклонившись прямо к уху дрожащего мальчишки, обжигая его своим дыханием — а теперь, пока я делаю вид, что прослушала твои оскорбления, — говорила шатенка очень тихо, а потом усмехнувшись что-то прошептала ему на ухо от чего рыжий вздрогнул и тут же сорвался с места.

Айзек проводил его удивлённым взглядом до самой двери, а потом, когда та громко захлопнулась перевёл его на уверенно ухмыляющеюся чертовку, которая сложила руки на груди и склонила голову на бок пролепетала:

— И почему меня так все бояться? — на её лице расплылась угрожающая. довольная улыбка.

— Когда-нибудь мэр тебя пришибёт, — внезапно перевёл тему брюнет оглядев её с ног до головы.

Волосы шатенки были густые, кудрявые и плавно лежали на хрупких плечах. Чертовка была одета в белую майку, кожаную косуху, джинсы и тяжёлые ботинки на заклёпках. На коленях остался песок и на «нос» ботинка прилипла трава. И это был бы её повседневный аутфит, если бы не одно больно «но». На руках девушки были её любимые, кожаные перчатки, которые она одевала, когда выходила на крупное дело или же каталась на «крошке», как она называла свой Мустанг.

Айзек тяжело вздохнул.

Ханна Джеймс никогда не славилась в Сторибуке, как благоразумная леди и хорошей девочкой не была, разве что наоборот. Хулиганка, в чьей крови течёт экстрим и жажда приключений. В прочем, все кто состояли в банде самого кровожадного парня во всём городе имели такие черты, однако Ханна была особенной. Единственной девчонкой в шайке Гектора Адамсона. Исключение из правил, тот самый мелкий шрифт в контракте, который без увеличительного стекла невозможно рассмотреть, а когда увидишь — будет слишком поздно. Она не раз обходила правосудие, апатичного и временами тупого, как дерево шерифа Грэма. И теперь она вновь нарушила административное правило и вновь вышла сухой из воды!

— Пусть сначала поймает, — прыснула девушка, — не пойман — не вор, — повторила она свою любимую фразу.

— И все-таки я до сих пор не понимаю, как старая карга Миллс не сжила еще тебя со свету, — почесал затылок Айзек, потупив взгляд, — вы друг-друга на дух не переносите.

Девушка лишь пожала плечами. Она сама не понимала, как Реджина Миллс обладая такими связями и занимая такой пост не могла укротить строптивость семнадцатилетней школьницы. Она не раз угрожала ей вещами хуже детского дома или же колонии для несовершеннолетних, но обещания оставались обещаниями. Но нужно отдать Ханне должное — свои она выполняла всегда. Поэтому в учебном учреждении она — сама порядочность, чуть ли не ангел во плоти, не хватает лишь нимба и крыльев, но знающие люди добавили ей бы скорее хвост, рога и вилы в придачу. Но назвать это двуличием будет затруднительно. Шатенка обладала аналитическим складом ума и дерзостью характера и сейчас она вела себя абсолютно так же, как и я в школе. С виду милашка, по сути ведьма. Сколько людей — столько и мнений и прислушиваться к каждому дело муторное и бесполезное.

— А Гектор в «убежище»? — также, как и Айзек пару минут назад Ханна перевела разговор, разглядывая цветы.

Ландыши. В Сторибруке они по всюду и будет справедливо заметить, что этим рассадником бесполезных отростков занимается вовсе не «ванильная принцесска», ибо она вообще считает цветы — лишней тратой денег и нервов. Хулиганке не хватило терпения возиться с ними, поэтому данную роль она благополучно вручила податливым и трусливым товарищам младше, которые бояться лишь одного взгляда её болотных глаз. Они почему-то всегда считали, что ландыши — идея Ханны. Это было не так. Любителям ландышей был Гектор Адамсон, лидер их шайки и поручил ухаживать за ними Джеймс, по принципу: «ты же женщина, у тебя это в крови». Видимо Ханна Джеймс — не женщина. Ей на самом деле очень далеко до данного статуса. Но, что поделать, если сексизм стал распространенной проблемой в современном обществе.

— Не-а, — протянул брюнет, зевнув, видимо этой ночью они вновь занимались чем-то весёлым и её не позвали, девушка поморщилась от этих мыслей, — он с утра ушёл.

— Меня тут не было, Айзек, — строго сказала девушка, — понял? — она вопросительно изогнула бровь.

— Что ты задумала? — подозрительно спросил Айзек, — Гар все-равно видел тебя.

— Он и не заикнётся обо мне. Я позабочусь.

— Что. Ты. Задумала? Джеймс, я знаю эти глаза!

— Как всегда «ничего».

— Ты врёшь.

— Да, ну? — девушка хмыкнула и поиграла с бровями, — а доказать?

— Расскажу всё Гектору! — тут же пообещал парень.

Он делал это вовсе не из-за крысиного нутра, которое есть безусловно в каждом, просто в разной степени, а из-за страха. Гектор Адамсон — человек жестокий, взрослый детина, который в своё время явно продал душу Люциферу. Моральный садист всегда подпитывался страданиями других, о чём говорит отсутствие пальца на правой руке брюнета или же свежая царапина на правой щеке Ханны.

Девушка закусила нижнюю губу. Она была эмоциональной и с очень яркой мимикой. Когда Джеймс нервничала всегда кусала губы и ковыряла ногтями пальцы на руках, из-за чего они всегда были припухшими и красными, словно у утопленника. Жесты, мимика — выдавали её волнение полностью, но отступать от своего она не собиралась.

— Давай-давай, — равнодушным тоном произнесла она закинув голову вверх, — когда я закончу разрешение Гектора мне не понадобится, — хмыкнула она, развернувшись направилась к выходу.

— От Гектора невозможно скрыться! У него по всюду связи! — пытался остановить глупую, как он считал девушку, — разве что в другом мире ты найдешь от него спасение!

— В другом мире? — заинтересованно спросила она развернув голову на сто восемьдесят градусов.

— Да… — слабо ответил брюнет, но уже радуясь, что смог остановить чертовку, — в загробном.

— Пока, Айзек, — сердито цокнула языком шатенка громко хлопнув дверью.

Свобода — слово птица, она может взять и попросту раствориться. Каждый из нас хочет быть свободным, но понимаем ли мы, что означает свобода? И нужна ли она нам? Это слово так манит, ведь восхваляется многими поэтами, о ней снимают кино, о ней говорят и воспринимают уже как нечто живое, что должно быть у каждого, как котёнок или щенок, как мама или папа, то есть свобода — врожденная способность, умение человека взмахнуть крыльями и оторваться от земли, но ведь это вовсе не так. Мы сами приковали себя цепями и стали рабами общества. Люди задолго до рождения той же самой Ханны Джеймс разделились на касты. Бедняки, знать, духовенство, казачество. Сейчас же они прошли эволюцию или же наоборот деградацию? Мы сами приковываем себя к земле подчиняясь нынешним «клише», мы сами подчиняем к себе людей, как та же самая Ханна, да они и не против, потому что сейчас это и является свободой.

И Ханна Джеймс идёт за долгожданной свободой. Она ждёт встречи с таинственным незнакомцем, который обещал изменить её жизнь в лучшую сторону. Верить первому попавшемуся человеку в старой рясе, который попросту назвал твоё имя и пару фактов из твоей жизни, которые помимо тебя и родственников не знает никто мягко говоря странно. Он мог следить за тобой или же просто был очень наблюдательным человеком, но вряд ли провидцем, однако в это и заключается вера. Ты веришь не каким то определенным фактам, тебе не нужно ничего доказывать, ты просто веришь, потому что так чувствуешь.

Но незнакомец оказался очень непунктуальным человеком или же лжецом. Ханна понимала лишь половину из того, что он ей толковал при их первой встрече, когда она залезла в его же дом, чтобы ограбить и посчитала сумасшедшим, и сейчас считает его таковым, но ноги сами привели к назначенному месту в назначенное время и сейчас она стоит на пристани и смотрит куда-то вдаль. Может она и сама не далеко ушла от старика и в свои семнадцать уже тронулась умом?

— Ты сделал правильный выбор, Ханна, — девушка тут же оборачивается на голос, который прозвучал за спиной.

Перед ней стоит тот самый старик, в старой, красной рясе, а на голову его надет капюшон, что скрывает лицо.

Он немного пошерудив в кармане достает от туда бордовый мешочек перевязанный золотой нитью и подает недоверчивой шатенке.

Бросив на незнакомца кроткий, полный недоверия взгляд она жадно вцепилась в мешочек, как в последнюю надежду и поспешно раскрыла его удивлённо вскинув брови. Из мешка она достала нечто бесцветное, светящееся, похожее на…

— Боб? Серьезно? Вы хотите подсунуть мне наркотик? — насмешливо произнесла она, но даже не смотря на то что она не видит его лица почувствовала всю серьезность и тяжесть его взгляда, — это точно поможет? — недоверчиво спрашивает шатенка.

— Безусловно, — старик улыбается своими гнилыми зубами, лишь их может разглядеть Ханна, и кивает в сторону воды, — бросай в воду, а потом брось всё что держит тебя здесь.

Чертовка направляет пристальный взгляд на морскую гладь и сжимает боб в руках, почти так сильно, что он может стать пеплом. Теперь решать её. Тяжелый груз повис на хрупких плечах. Она в тайне надеется, что получится, но разум понимает, что это за гранью фантастики. Или же за гранью реальности? За гранью мира в который она стремительно держит путь, чтобы напрочь выбить из памяти телесные наказания, постоянную жизнь в страхе, чтобы начать беспокоиться лишь за свою шкуру и не опасаться за младших братьев и забыть запах одиночества и бедности. Больше не будет разбитых, розовых бутылок из под алкоголя и тёрпкой вони чёртовых ландышей.

— А что будет?…Пророк? — когда Джеймс развернулась, то мужчины уже не было, он исчез.

А был ли он здесь вообще?

Пришло время ставить всё на красное. Замахнувшись, ахнув и подпрыгнув она кинула боб в воду с замиранием сердца ждала, что случится. Её заставили ждать не долго. Сразу же, как боб попал в воду образовался водоворот, что вызвало сильное землетрясения. Птицы ахали и ухали, улетали прочь, яхты стоящие рядом начало тянуть в водоворот, где-то послышался грохот и терзающие крики людей. Всё будто сошло с ума, но она не потеряла рассудок, а кажется только сейчас приобрела его.

Ханна со всего разбега нырнула прямо в водоворот, чувствуя, как захлёбывается в искрящемся ядерно-зелёным цветом водовороте, как вода заполняет её легкие, а голову расплющивает невероятное давление, кости будто ломаются, в ушах что-то трещит, на глазах пелена и она совершенно не замечает, что подле неё кружат кричащие птицы и кружатся в водовороте яхты.

Вскоре ужасное зрелище заканчивается, водоворот исчезает, землетрясение прекращается, а где-то за второй звездой направо, а дальше прямо, до самого утра в скале «Череп» за каменными стенами открывает глаза черноволосая женщина и истошно орёт когда понимает где находится, правда её никто не слышит…

2 глава. Охота на марионетку

Скажи мне кто твой друг, и я скажу, насколько ты испорчен. Лучшим другом для Маргарет Джеймс стала розовая бутылка из-под элитного вина, непосильное для беспробудной пьяницы и матери четырёх детей удовольствие, которая ко всему прочему не проработала за всю свою жизнь ни дня. Откуда же она взяла несколько тысяч долларов? Ни с неба же они упали, верно? Но сегодня утром она обнаружила удвоенную в пять раз сумму на кредитке. И неважно как это случилось, это случилось. За какие заслуги — известно лишь самой женщине. Она потратила всё до копейки на элитный алкоголь.

По кухне разносился плеск вина об стенки стакана и её нечленораздельное бурчание. Она залпом опустошала стакан за стаканом. Вино уже давно одурманило разум, и Маргарет не замечала совершенно ничего. Её младшие дети давно пришли со школы и спрятались в комнате, лишь бы не видеть постоянно кривое, красное, перекошенное алкоголем лицо матери. Старшей дочери не было дома уже как трое суток, но Маргарет этого упорно не замечала. Если быть точнее не хотела замечать. На Ханну она забила болт почти с самого её рождения, она была ненужной, не долгожданной, да еще и недоношенной слабой девчонкой, которая к её превеликому сожалению выжила и дожила до семнадцати лет. Маленькая, розовая, кричащая личинка, которая хотела забрать все её мечты и обратить внимание лишь на себя. Воспоминания злили, и Мадам Джеймс сильно сжала сосуд, что вскоре он, не выдержав напора, раскололся, и осколки беспощадно впились в ладонь, из ран просочилась алая жидкость. Вино перемешалось с кровью. Комната наполнилась кисло-сладким ароматом, а на губах почувствовался металлический привкус.

Семья не всегда определяется кровью, и любовь в таких «семьях» зачастую и вовсе отсутствует. То же можно было сказать о семье Джеймс. Маргарет лишь на руку пропажа дочери. Никто не прячет выпивку, не вскрывает мозг, словно консервную банку, в конце концов, никто не мешает жалеть себя, думать, а вот если бы она умерла…а вот если бы я сделала аборт. Люди, к сожалению, так устроены. Зачастую в других мы видим огромные недостатки, не замечая своего рыльца в пушку. Теперь можно легко понять, как оставленная в раннем детстве на самовоспитание Ханна решилась на отчаянный шаг.

Послышался звонок в дверь, детский топот, чьи-то голоса, которые опьяненная голова Маргарет различала плохо.

— Мадам Джеймс я по поводу вашей дочери, — в комнату быстрыми и шумными шагами вошёл молодой мужчина со значком шерифа.

— Уйдите, Грэм, — процедила женщина, глядя куда-то вдаль затуманенным взором, она еще могла что-то осознавать, — не хочу слышать об этой мерзавке и слова, и вообще кто вас впустил?!

— Мадам Джеймс, Ханна пропала без вести, — Грэм сел напротив женщины недовольно сморщив нос из-за отвратительной вони, — меня впустил ваш младший сын, Льюис. Но нам нужно говорить не о нём, Ханна…

— Разрушила мою жизнь! — прокричала женщина и со всей дури и кинула стакан в мужчину, тот ловко увернулся, благодаря отточенным годами рефлексам и звериным инстинктам и, издав лязганье, стакан попал прямо по рамке с фотографией, где была изображена вся семья.

Где-то с краю фотографию выглядывал юноша с необычайно яркими зелёными глазами в профиль. Он не был членом этой семьи, а лишь случайным прохожим, который попал в кадр. Да. Всего лишь случайность. Вино вперемешку с кровью запачкали крайний кусок, где стояла с недовольным лицом Ханна и выглядывал профиль юноши. Опять же просто случайность.

Рамка упала на пол, разбилась и осколки смешались с осколками из-под сосуда.

Грэм разозлившись, вскочил со стула. Лицо его вытянулось, а ноздри расширились от злости, ведь вместо этой рамки могло оказаться его лицо.

— Ну, всё, Джеймс! — рычал Грэм, — доигралась! Я пытался по-хорошему, по-хорошему не понимаешь. Сейчас же отправляешься в камеру и будешь сидеть, там пока не протрезвеешь!

Шериф силой поднял пьяницу со стула, схватив визжащую и кусающуюся женщину, в течение трех минут заламывал ей руки за спину, очень долго одевал наручники.

— Ненавижу! Ненавижу её! Она не моя, слышишь?! Не моя!! Где бы ты ни была чертовка! Я надеюсь, что ты сдохла! — кричала Маргарет, плюясь, смотря совсем безумными глазами.

— Ты совсем слетела с катушек, Маргарет! Постыдись! На тебя смотрят дети!

Иногда люди думают, что видят других насквозь, а иногда не видят и самого очевидного. Любовь.

Три брата, прибежавшие на шум покорились обстоятельствам и не пытались остановить шерифа, который уводил дикую женщину из дома, провожая её печальным, преданным собачьи взглядом, так как знали, что это бессмысленно и происходит не впервые. Когда их старшей сестры не было дома, это происходило систематически. Но справедливо будет заметить, что они этого не хотели и в отличие от Ханны любили её, а она в ответ любила их. Потому что она считала их своими, похожими на неё, а вот девочка всегда была не то что в семье, а во всем мире белой вороной. Лишняя. Перед тем, как дверь захлопнулась, Грэм сердечно пообещал найти сестру и избавить детей от мучений, а именно лишить Маргарет Джеймс родительских прав.

Что видит человек, когда умирает? Перед его глазами проносится вся жизнь или же он видит свет в конце туннеля? Возможно, просто перестает существовать. Шатенка вряд ли бы ответила на этот вопрос, потому что всё еще жива, хоть и еле дышит. Перед глазами Ханны пронеслась сетка из перламутровых ракушек, красные водоросли, которые запутали её ноги и душили шею, очень неприятно жгло в боку, она увидела пару разноцветных рыбьих хвостов. Коварные русалки, сверкая глазами тянули её а дно, заковывая в те самые водоросли, но что-то их толкнуло и они отпустили захлебывавшуюся бедняжку, Но сама Ханна не увидела своим мучительниц, ни поняла что это мифические существа и сейчас вообще не о чем не думала, кроме как о глотке свежего воздуха. После чего тело мощной волной выбросило на берег

.

Водоросли всё еще служили цепями и беспощадно душили, на уши давила морская вода, вызывая головную боль и режущий треск в ушах. Трясущимися руками Ханна сдирала растения с себя, попутно жадно пыталась вдыхать воздух и дёргала ногами, чтобы освободить их. Она сдавленно пищала от боли. Не скоро, но водоросли поддались, уступив огромному желанию выжить и полностью освободившись, она начала судорожно кашлять, как изо рта хлынула кровь, которая неразборчиво и криво пятнами покрыла песок. Спустя пару минут девушка пришла в себя, провела по правому боку, надавила и, почувствовав боль, поморщилась. Она задрала ткань, на ней оставалась лишь майка, так как её любимая косуха была потеряна в воронке, и что-то подсказывало, что навсегда. На правом боку, чуть ниже рёбер располагался кривой, не глубокий, но слабо кровоточащий порез. Она положила руку на солнечное сплетение. Кулон, который всё это время был скрыт под косухой, был на месте.

— Дело дрянь.

Выругавшись, Ханна оторвала кусок ткани от майки и перевязала талию, чувствуя, как ноет тело, еле приподнялась на руках и вновь упала прямо лицом в песок. Поняв, что действовать нужно по-другому она перевернулась на спину и приподнялась на локтях. На сей раз у неё получилось встать на ноги. Голова всё еще болела, а в ушах всё еще трещало. Потребовалось какое-то время, чтобы шатенка могла оценить обстановку. Удивительно, но разговаривала она со стариком минут пятнадцать назад, было еще светло, сейчас же стояли сумерки. Неужели её так далеко забросило? Это же невероятно, это же какое-то волшебство!

Она почувствовала лёгкий приступ радости и в то же время страха. Радость и страх — противоречивые чувства, которые вместе образовывали ядерную смесь. Первое чувство пришло с пониманием того, что всё получилось, она в совершенно новом месте. Это был остров, который омывал тёмно-синий океан. Но второе, гораздо сильнее давило. По всем законам фильмов, книг и сериалов такие острова — необитаемые. Главных героев здесь ждут дикие звери, которые готовы разорвать незнакомцев в клочья, ядовитые растения и загадочная лихорадка, которая убьет львиную долю героев, но Ханна Джеймс явно не подходит на главную роль для такой кинокартины, к тому же это была вовсе не фантазия сценаристов и прихоть режиссера. Это была суровая реальность, с которой столкнулась девушка.

Куда, зачем, почему я, а не кто-то другой — типичные вопросы, которые бы пришли в голову главным героям фильма или сериала, но не Ханне Джеймс, потому что стоит повторить, что она не героиня триллера, а девушка, которой захотелось обрести крылья и узнать, как пахнет свобода. Но глоток свежего, свободного воздуха встал поперёк горла, потому что неизвестность душила своими невидимыми руками, перекрывая путь к кислороду, и заковывала голову в тиски. Нужно было выдвигаться в путь, найти ночлег — а потом и плясать от этого дальше.

Шатенка уверенно сделала шаг вперёд, слегка пошатнулась из-за лёгкого головокружение, схватилась за голову и боли в ноге, видимо и её она поранила, потом вновь обрела равновесие. Второй шаг, послышались подозрительные звуки. Прищурившись, она неподалеку, где-то за зелёными зарослями заметила пару горящих огоньков в шести метрах от неё. До слуха донесся треск веток под ногами. Некто приближались, и чувство самосохранения не очень то хотело с ними знакомиться. Шатенка как ошпаренная сорвалась с места, прихрамывала, оставляя за собой кровавые следы, но, не обращая внимание на боль в боку, голове и прочих частях тела полетела в совершенно противоположную сторону от этих огней и вскоре слилась с тёмно-зелёной листвой. Паника руководила её действиями.

Как только каштановолосая макушка скрылась за листвой, зелёные заросли руками раздвинул парень, за ним вышло еще пару юношей возраста от двенадцати до семнадцати лет. Впереди шёл их лидер в ободранном зелено-чёрном костюме, их лидера звали и зовут, по сей день Питер Пэн. Он самый страшный и жестокий злодей за всю историю Книги Сказок, а по совместительству и Король этого острова. Рядом с Королём плёлся нескладный громила из-под капюшона, которого свисали светлые волосы, он освещал путь факелом.

Питер положил руки на бёдра и по-хозяйски оглядел пляж, взглядом проследив путь кровавой дорожки с самого берега до тех самых кустов, за которыми скрылась гостья. На лице Пэна расплылась дьявольская, пожалуй, его фирменная улыбка. Он облизнул нижнюю губу, предвкушая новую игру.

— Видимо он ранен, — сделал умозаключение Феликс, — раненного грызуна ловить в сто крат легче, — он тут же сорвался с места, но Пэн преградил путь рукой.

— Не стоит, Феликс, — остановил его Питер, Пэна всего трясло от возбуждения, — иначе я потеряю к игре интерес, — усмехнулся он, сверкая в темноте зелёными огнями, — намного интересней смотреть, как марионетки идут против своих кукловодов, после чего и ломаются.

Феликс послушно остался на месте и тоже ухмыльнулся, будто прочитал коварные мысли Пэна, однако его мысли были намного коварнее и ужаснее, чем Феликс мог предположить. Остальные пропащие разочаровано вздохнули, как Пэн к ним повернулся.

— Но это не значит, что я запрещаю охотиться на нашего незваного гостя! — торжественно-громко объявил Питер, вскинув руки в разные стороны.

Потерянные мальчики радостно завопили, вцепившись в свои арбалеты, клинки и колчаны со стрелами.

— Давайте играть! — прокричал Питер, вскинув кулак вверх, что мальчишки приняли за «старт» и разбежались в разные стороны.

А Питер Пэн остался вместе со своей правой рукой и смотрел на кровавую дорожку, простирающуюся вглубь джунглей. Он ухмылялся своим коварным мыслям, гениальности и простоте плана. Она сама сломает себя, и он это знает. Удивлены? Не чему удивляться. Питер Пэн — Король острова. Он знает обо всех, обо всём. А назвал гостя именно гостем, потому что знал, что к ним на самом деле пожаловала представительница прекрасного, а главное слабого пола.

ㅤㅤㅤㅤㅤГде-то вдалеке послышался рёв земляной ящерицы.

— Игра началась.

3 глава. Я Питер. Питер Пэн

Девушка бежала по джунглям сломя голову, сбивчиво дыша, стараясь скрыться от страшного рёва монстра, на которого случайно наткнулась. Чудовище бежало на неё, это толстое и неповоротливое существо очень быстро передвигалось.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Она еле передвигала ногами, ветки царапали кожу и били по лицу оставляя царапины и багровые ссадины. Всё тело ужасно зудело, ныло, но желание выжить оказалось сильнее физической боли. Она завернула за крутой поворот, надеясь, что неповоротливый, чешуйчатый монстр врежется в стволы деревьев и, поджав мерзкий хвост, убежит в свою обитель, как бы ни так. Наивная Ханна. Существо просто снесло эти деревья своим хвостом и продолжило гнаться за жертвой. Деревья падали, она еле уворачивалась от них. Вскоре майка и вовсе зацепилась об ветку падающего дерева и разлетелась по швам, оставляя куски ткани на больших корнях деревьев. Но Джеймс, не останавливаясь, бежала, прикрываясь оставшейся тканью.

Тупик. Больше бежать было не куда.

— Нет…это не может быть моим концом! Нет!

Джеймс всегда любила жить, смеяться, радоваться, верить тому, что…да чему? Она всегда просто верила. «Помни, что значит чувствовать себя живым и верить во что-то большее, чем то, что ты видишь», — так говорил перед сном её отец. Единственный человек, которому она была не безразлична. Он читал ей и братьям сказки, при нём Маргарет не брала и капли спиртного в рот. Все любили друг-друга. Все были счастливы.

Вытирая мокрые слёзы с щек, девушка развернулась лицом к монстру, который уже настигал её. Шатенка тяжело глотнула, чувствуя, как дрожат её руки, а тело мягко обвивает липкий, зябкий страх. Её всю колотило, а в горле першило. Кажется страх пробирает её до самых костей.

Он оказывается в жалких двух метрах от неё, сверля янтарными глазами. На секунду в её голове, что-то вспыхивает, чье-то незнакомое лицо и тонкие, длинные пальцы, которые пытаются дотронуться до лица, но внезапные воспоминания прерывает зверь, который вдруг прогибается, издаёт истошный вопль и кидается прочь в джунгли сметая всё на своем пути. Она в недоумении провожает взглядом чудовище, замечая, как из его спины торчит стрела, а по чешуйчатому лазурному телу расползаются чёрные нити.

Стрела. Она здесь не одна, и как бы в доказательство слева от себя она слышит незнакомый, мужской голос.

— Ну и проблем от тебя, — фыркнул кто-то, — ты чуть половину Неверлэнда не разнес.

Шатенка тут же оборачивается, спешно вытирает слезы с глаза, чтобы не показать свой страх выставляя кулаки вперёд, когда куски ткани отправляются в свободный полёт, намекая, что она не прочь приложиться ими к лицу. На девушке оставался лишь топ, повязка на талии, что была в крови и рваные штаны. Силуэт спрыгивает с ветки дерева и мягко приземляется недалеко от неё.

— О, — смущенно протянул парень, вдруг покраснев, и почесав затылок — да, ты же девочка, — незнакомец смущенно улыбается, смотря на Ханну оценивающим взглядом.

— Только заметил, да? — не упустила момент проявить свой характер девушка, принимаясь откровенно разглядывать парня.

Это был парень её возраста, среднего роста, с тёмными солоноватыми волосами, небольшой щетиной, с голубыми какими-то печальными глазами, в старомодной одежде. Он производил впечатление сироты и беспризорника. А еще у него была чертовски милая и дружелюбная улыбка. На нём был плащ с капюшоном, который явно пережил со своим хозяином многое, но тут же он расстегнул пару пуговиц и снял его с себя.

— Возьми, — брюнет улыбнулся и протянул плащ, оставаясь лишь в рваной рубашке иссие-черного цвета и ободранных брюках.

Шатенка недоверчиво взглянула на плащ, а потом вновь на парня и сложила руки на груди.

— Спасибо конечно, что спас мне жизнь, но я откажусь, — нервно сказала Ханна, — где я, чёрт возьми?

— Я конечно не настаиваю, но сейчас довольно прохладно.

Незнакомец был прав. Холодный, влажный ветер обдувал её тело, пробирал до мурашек, но Ханна потасканная и побитая жизнью не торопилась ему доверять и плохо скрывала свою зябкость и жуткую усталость.

— А ты на Неверлэнде.

— «Либо у него плохое чувство юмора, либо он наркоман», — пронеслось в голове у Джеймс.

— До лагеря Пэна еще долго идти, поэтому, лучше надень.

— «Точно наркоман».

Pov Ханна.

У этого парня шарики явно поехали за ролики. Что за бред он мне втирает? Неверлэнд. Очень смешно. Сомневаюсь, что я попала в сказочку, которую мне читал отец перед сном, когда еще был жив. Но даже если это допустить, Волшебный боб должен был перенести меня в тот мир, где я не буду лишней, ненужной, где я буду наконец на своем месте. Ведь боб и вправду был волшебным, я не в Сторибруке, а сном у меня это назвать язык не повернется. Допустим, что конечно же бред, но все-таки допустим, что я на Вечном острове. Кто тогда этот парень? Питер Пэн? Вряд ли, ведь он не рыжий, да и шляпы с красным пером я найти не могу. Он одет вовсе не в зелёное, да и сам остров будет жутковат для его сказочной версии.

— Ты мне не веришь?

— Как в это можно поверить? — фыркнула я, — но допустим, ладно, я на Вечном острове, — сжалилась я, — кто ты такой? Питер Пэн? А где твоя шляпа с красным пером? Армия потеряшек? Вэнди Дарлинг еще здесь? А Тигровая Лилия? Капитан Крюк и…и…

— Мистер Сми? — закончил брюнет.

— Точно!

— Я к твоему счастью не Питер. Меня зовут Эндрю Гилберт.

— А я Малия Райли, — тут же солгала я, ибо не доверяла парню, — а почему к счастью? Питер это веселый рыжий мальчик, предводитель Потерянных мальчиков, он храбро сражался с Крюком и отрезал ему руку!

— Забудь того Питера Пэна, о котором читала в книжке. Реальный Пэн в сто крат опаснее, коварнее выдуманного персонажа. Питер Пэн уже не тот, он хуже…

— Я тебе не верю.

— Неудивительно. По началу все не верят. Ты убедишься в моих словах еще не раз, Малия.

С каждой минутой было всё смешнее и безумнее. «Все чудесатей и чудесатей» — не к месту мне вспомнилась реплика Алисы из книги Льюиса Кэролла, но она как никак подходило к этой ситуации. Какого чёрта. Питер Пэн злодей? По крайней мере это объясняет наличие монстров на острове детских мечт и фантазий, а еще угрюмую, нагнетающую атмосферу, но по-прежнему не укладывалось в голове. Куда, я мать вашу забрела?

— Он уже близко! Пэн будет доволен! — кричал кто-то в джунглях, неподалеку от меня и Эндрю.

Тут же парень повернул голову в сторону звука, я тоже. До наших ушей донеслись голоса, скрежет и лязганье клинков об друг-друга. Чей то разливающийся смех. Я попыталась сбежать, когда Эндрю отвлекся, но у парня реакция, как у пантеры. Он тут ж схватил меня за руку и прижал к себе, закрыв рот мне рукой.

— В кусты! Быстро! — скомандовал Гилберт, толкнув меня в сторону пушистых кустов.

Я не стала спорить и спряталась в них.

— Ни звука, сиди тихо, как мышь, — прошипел парень, приложив палец к губам и куда-то ушёл.

Но я была бы не я, если бы не ослушалась его приказа и не раздвинула листву, которая безбожно щекотила нос и не начала за ним подглядывать. К тому же я ненавижу, когда мне приказывают. Я привыкла быть манипулятором, а не марионеткой.

К Эндрю подошла компания подростков разных возрастов. У каждого из них в руках были оружия. Клинки, мечи, стрелы, арбалеты. Даже в руках у самых маленьких, тем, которым на вид было лет десять были заточенные сабли. Я чувствую себя героиней триллера и это мне вовсе не нравится, ибо режиссура у данного фильма сильно хромает. Минимум они выбрали не ту девушку на главную роль.

И если я все-таки на Неверлэнде, то они точно Потерянные мальчики. По-другому и быть не могло.

Самый старший из них держа в руках биту, сделал шаг вперёд и снял капюшон. Это был светловолосый юноша со шрамом пересекающее лицо и ехидной усмешкой. Он пугал, но я видела лица и по хуже его. Пугала меня не как его рожа, как последующие фразы, которые вовсе меня выбили из калеи.

— Ну, что, Эндрю. Не напал на след грызуна? — громко спросил парень.

Эндрю отрицательно помахал головой.

— Я думаю он убежал куда-то на запад, Феликс.

— Странно, — пробормотал тот, — кровавые следы вели сюда, — Пэн обещал награду за зверюшку, — хмыкнул он, — но если он наткнется на индейцев — мы заведомо проиграем.

Зверюшку? Я похожа на животное? Индейцы? Это что…это для них просто игра?!

У меня тут же зачесались руки начистить этому белобрысому его наглую морду и я бы это несомненно сделала будь я в Сторибруке, а не чёрт пойми где.

Парень вдруг поднял голову, и я тут же спряталась в кусты. Так называемый Феликс оценивающе провёл взглядом пространство. Поломанные деревья, кусты, и кровавый кусок от ткани, который Эндрю спрятал себе под ноги. Последнего он не заметил и не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать попрощался с брюнетом и вместе с компанией подрастроившихся мальчиков прошли прямо через то дерево и кусты за которыми пряталась я.

Кровь в жилах застыла, когда один из мальчишек посмотрел прямо на меня, но не сумел разглядеть прошел мимо.

— Еще бы чуть-чуть и они нашли тебя, — Эндрю подошёл к кустам, когда мальчики скрылись из виду, — поднимайся, — он подал мне руку, я не поколебавшись ни секунду взяла её.

— Нам срочно нужно бежать в лагерь. Если тебя найдет кто-нибудь из этих кровожадных убийц, то тебе несдобровать.

— Дай угадаю…Потерянные мальчики? — хмыкнула я, увидев как собеседник, вскинул брови.

— Вижу, что ты поверила.

— А я вижу, дорогой Эндрю, что ты с ними заодно, — слова «дорогой Эндрю» я произнесла слишком сладко и приторно и почти что пропела, — какого чёрта этому Пэну от меня надо? — уже грубее поинтересовалась я.

Гилберт понял, что без ответов на свои вопросы я и с места не сдвинусь. Он окинул меня уставшим и обреченным взглядом, явно где-то у себя в подсознании пожелав мне скорой смерти. Я знаю о чём говорю. Поверьте.

— Я с ними, да, но все не так как ты дума… — он тут же замолк.

Конец Pov Ханна.

Где то сзади послышался шум и вихрь. Прямо за спиною Ханны в клубах зелёного дыма возник довольно высокий юноша, который лукаво улыбнулся и приложил палец к губам.

— Зачем я вам нужна? — перебила его шатенка.

— П-пэн… — пытался промолвить Эндрю, сделав шаг назад.

— Перестань молоть чушь! — злобно фыркнула она, — ты бредишь!!! Питера Пэна, Неверлэнда, Вэнди Дарлинг, феи Динь-Динь и остальных не существует! Это сказка! — девушка круто развернулась, ударившись лбом об широкую, твёрдую грудь отшагнула назад.

В горле девушки застрял комок.

— «Кто он…неужели?…»

— Так, так, так, — вальяжно произнес Питер Пэн, — не ожидал от тебя, Эндрю такого предательства, очередного, — он выделил последнее слова, его лицо вытянулось в оскале, он махнул рукой.

Ханна развернулась на глухой крик. Её спасителя приковали к земле корни дерева и беспощадно душили. Ей показалось, что она слышит, как ломаются его кости.

— Две недели назад ты отказался идти на охоту, — Питер, задев девушку плечом шёл прямиком к парню попутно загибая пальцы, — неделю назад выстрелил в одного из своих товарищей, потому что тот собирался убить ребёнка индейца, который забрёл на нашу территорию, — с каждым словом зеленоглазого корни всё сильнее душили его, — а теперь спрятал эту зверюшку от остальных потеряшек, — третий палец Пэна загнулся.

Эндрю душераздирающе закричал. Из его глазных яблок хлынула кровь вперемешку со слезами. Он пытался вдохнуть, но корни дерева тут же не позволили ему этого сделать.

— Ну, — протянул Питер, — сколько проступков ты уже совершил? Что, три дня в клетке без еды и воды ни как не повлияли на тебя? Ты лишь очередной солдат в моей армии, Гилберт. Не более и я не…

— Перестань! Отпусти его, сейчас же! — шатенка тут же преградила парню путь, к Эндрю выставив руки вперёд, — он ни в чём не виноват! Я…я виновата! Он же спас мне жизнь! Отпусти его! По…пожалуйста…

В ответ Питер Пэн усмехнулся, поднял руку, и сжал её, с истинным наслаждением наблюдая, как глаза Ханны наполняются ненавистью и презрением. До ушей девушки донесся беспощадный, режущий хруст костей, последний крик Эндрю Гилберта. В воздухе поселился запах смерти и металла. И когда она осторожно развернулась в сторону своего спасителя, он уже был мертв. На лице Эндрю застыла гримаса ужаса, оно всё перекосилось, окровавленные, белые кости торчали из тела в разные стороны, кровь багровой лужей расплывалась по земле и замочила её ноги. А Пэн довольно усмехался и казалось вовсе еле сдерживает смех.

— «Питер Пэн уже не тот, он хуже…» — фраза бедняги Эндрю разнеслась эхом в голове Ханны, хоть она еще не до конца была уверенна, что перед ней тот самый Пэн.

Это был глупый, опрометчивый шаг, который погубил её душу, очернив. Она погубила ни в чём не виноватого Эндрю Гилберта своей жаждой справедливости, а ведь бы он его не тронул. Помучил для своего удовольствия и отправил в лагерь, но тут такое искушение. Милая, маленькая девчушка решает сыграть в «героя», как же удержаться и не разрушить её наивные и детские мечты?

А ведь Питер Пэн некогда не славился благоразумием или же добрыми поступками, а Ханна славилась идиотским чувством справедливости. Его любимое хобби — наблюдать за мучениями людей, он получает удовольствие смотреть, как они захлёбываются в собственной крови и молят его о пощаде, но Ханна Джеймс знала лишь озорного рыжего мальчишку в шляпе с красным пером. Она не знала настоящего Пэна. За её ошибку поплатился её спаситель.

Вечный мальчишка ликовал и не понимал одного. Почему она так дерзко и уверенно смотрит ему прямо в глаза? Почему её болотные очи так горят, и в них танцуют безумную самбу черти? В её глазах была ненависть, которая вспыхнула буквально за пару минут их знакомства, презрение. Мальчишка в зелёном костюме был ей противен, но она его не боялась, иначе бы давно сжалась в комок.

— Убийца! Ты убил его! Что ты за чудовище такое?! — кричала шатенка, тыча пальцем ему в грудь.

— О, где же мои манеры? — притворно-расстроенно произнёс мальчишка, и взял Джеймс за кисть, но она тут же выдернула руку, чем приятно удивила Вечного мальчика, и он ухмыльнулся, — Я Питер. Питер Пэн.

— Ага. Питер Пэн. А я Динь-Динь, — прыснула она, заметив как его глаза вновь вспыхивают изумрудным пламенем, — вы тут все под дозой?

— Какая грубиянка, — процедил Пэн тут же схватив шатенку за кисть, прожигая её своим пристальным взглядом, — ничего, я научу тебя хорошим манерам.

— Стоп, — Ханна помотала головой, пытаясь привести мысли в порядок, до неё постепенно доходило все, что произошло с ней за последние пять часов.

Волшебный боб, который создал воронку. Эндрю Гилберт, группа беспризорников. Потерянные мальчишки. И Король всего хаоса…

— Ты…ты действительно П- питер? — сбивчиво говорила она, — П-Пэн?

Теперь она поверила.

В мыслях девушки творился полный бардак и хаос. В далеком детстве она верила в хорошее, в чудеса, в крёстных фей и Санту Клауса, но чем закончилась эта вера? Участница бандитской шайки, грабит дома является помощницей главного дилера города, Гектор подсадил на тяжелые наркотики. Когда жизнь не раз и не два дает пощечину ты перестаешь верить во все, кроме себя. Вера в себя — не давала отпустить Ханне руке, любовь к младшим братьям, которых она бросила на попечение алкоголички-матери. Её сдавил страх. Она вновь начинает верить в волшебство, от которого когда-то отреклась.

Вот оно. То чего он ждал. Ужас в болотных, кристальных глазах. И пусть этот ужас вызвали не действия Питера, которые были безусловно ужасные а осознания того, что всё это время она жила неправильно, словно в тумане, но начало было уже положено. Пэн был собой доволен.

— Наконец дошло, — довольно высказался парень, обведя девушку своим насмешливым, игривым взглядом, — я Питер Пэн, а ты, Малия — врушка, или лучше сказать Ханна…моя игрушка.

4 глава. Пещера «Эхо»

Играть с чужими чувствами, а иногда и жизнями — было для Короля не в новинку. Каждый раз одерживать победу, не нарушив не единого правила, а лишь ловко и скользко обойти его.

Обвести всех вокруг пальца и выйти из воды не просто сухим, а абсолютным победителем. Питер сам дает множество шансов на выигрыш, но люди этого не замечаеют или же не хотят замечать? Ведь зачастую мы видим, лишь то, что хотим. Также и с людьми. Мы закрываем глаза на изъяны близких и принимаем их со всеми недостатками, проступками и их внутренними демонами. Как правило мы замечаем соринку в глазах других и не видим огромную занозу у себя.

Питер Пэн — некогда не занимался самообманом и не пытался строить из себя героя, ведь он таковым не является. Он был кем угодно. Убийцей, тираном, самым великим и страшным злодеем за всю историю Книги Сказок, но он был настоящим в отличии от Ханны, которая была подростком. А что такое подростковый возраст? Множество придуманных проблем, непонимание, проблемы в семье, безответная любовь и прочее. Каково же это? Быть Ханной? Быть подростком с наркотической зависимостью, который совсем недавно и прожить дня не мог без дозы? Каково разочароваться в жизни и ежедневно скрывать свою неуверенность за масками?

Величайшее притворство. Но даже за ним нельзя скрыть сентиментальные отношения к памятным вещам.

— Отдай! — буквально рычала шатенка, — немедленно отдай! Оно мое по праву!

— Запомни, Ханна одну истину, — усмехался Пэн махая прямо перед носом девушки серебряным кулоном, который она тут же попыталась схватить, но он вскинул его вверх и оно исчезло в зелёном дымке, — все что есть на этом острове принадлежит мне. И этот кулон, и ты.

— Грх, — девушка в ответ рыкнула, будто являлась диким зверем и пыталась взглядом прожечь в заносчивом подростке дырку.

Только сейчас шатенка заметила, что одежда на мальчишке была совсем другой. И когда он только успел переодеться?

— «А…точно…магия».

— А жизнь нужно заслужить, малышка, — специально сделав акцент на последнем слове произнес он.

На его лице расплылась садистская улыбка. Только сейчас Питер Пэн заметил преимущественную разницу в росте. Ханна была ниже его на полторы головы не смотря на то что Питер был среднего роста. Мгновенно догадавшись о причине его улыбки Ханна скрепя зубами выдавила из себя подобие улыбки, которое больше было похоже на волчий оскал.

От злости переполняющей её ноздри раздувались, а глаза в сумерках блестели тёмно-зелёным, отдающим янтарём цветом. Зрачки девушки на мгновение сузились, что отдалось в голове юноши лёгкой вспышкой. Он моргнул. Взглянул на шатенку еще раз.

— «Показалось».

— Я с места не сдвинусь, понял, малыш? — в тон ему ответила шатенка, чем вызвала его раздражение, — пока ты не отдашь то, что принадлежит мне по праву.

— И все-таки я переоценил тебя, — хмыкнул Питер в мгновение оказавшись с Ханной на ничтожном расстоянии и обжигая её губы своим горячим дыханием, — это игра.

— Какая еще игра? — возмутилась она уверенно смотря тому в глаза.

— На выживание, дорогая Ханна, — шептал, словно змея он, — место в моей команде трудно заслужить многим мальчикам, а ты… — он насмешливо осмотрел её, склонив голову на бок- девчонка. Ты, что думала, позовешь Тень и добрый мальчик Питер Пэн встретит тебя с распростертыми объятиями? Нет, милочка. Так не будет.

— «Тень? Какая еще…а…» — на лице девушки не дрогнул ни один мускул, однако в мыслях она пыталась переварить информацию, — «в сказке Барри, Дарлинг и её братьев забрала на остров его тень. Он считает, что я оказалась здесь также?…»

Она зловеще улыбнулась, но тут же приняла суровое выражение лица, когда почувствовала на себе заинтересованные взгляды потеряшек, которые уже успели заточить Джеймс и Пэна в круг. Все-таки есть то, что Пэну знать не дано и пусть она не знает, как использовать это преимущество, но сбережёт его на чёрный день. Ко всему прочему шатенка успела подметить, что Питер уверен в том, что знает каждый камень на своем острове, что на нем происходит, да какие черти танцуют в самом сердце Неверлэнда, что совершенно не ставит, даже не воспринимает, как человека. Если честно, то Питер вообще редко кого воспринимает за человека и Джеймс явно не попадает в круг избранных.

— Если жизнь тебе так дорога, как и этот кулон, то ты найдешь его, — кинул Пэн и задев плечом шатенку пошёл в сторону леса, — как девочке даю тебе фору. Ровно двенадцать часов на поиски.

— То есть ты предлагаешь мне отыскать кулон в джунглях в которых я меньше суток? — она вскинула брови, но увидев, как Пэн лукаво улыбается, повернув в её сторону голову она сердито свела брови к переносице, — издеваешься?!

— Немного, — признал Король, пожав плечами.

— А если не найду, что тогда?

Питер провёл большим пальце по горлу. Ханна стиснула зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, а Потерянные мальчики заулюлюкали.

После смерти бедняги Эндрю девушка не сомневалось в жестокости Короля и готовности тут же перерезать ей горло за одно неправильное слово или косой взгляд. Её жизнь уже не принадлежала ей. Как только она оказалась в водах Неверлэнда, то её судьба тут же перешла в владения Пэна. И стоит ли бороться дальше, когда все уже решено за тебя? Может лучше сложить оружия в ножны и покориться судьбе? За, что ты борешься, Джеймс? Разве не видишь, что эта игра, которую ты начинаешь с Вечным мальчишкой закончится явно не в твою пользу?

— Идёт, но у меня есть условие, — видимо слова «сдаться» не оказалось в её лексиконе.

— Сколько же в этой душе необоснованной храбрости, — насмешливо произнес он, — ну давай-давай, только быстрее, не отнимай у меня время зря, у меня дел и без тебя по горло, — недоверчиво хмыкнул он сложив руки на груди и наконец полностью развернувшись к ней.

— Мне нужна команда, — заявила она, чем вызвала гадкий смешок, — в одиночку у меня нет ни единого шанса. Один-два потерянных мальчика из твоей армии будут вполне достаточно.

— Не много ты хочешь? — играл бровями Вечный мальчик.

— Я вижу тебе нравится играть. Но какой толк от игры, если ты изначально дал невыполнимое задание? Разве интересно наблюдать за соперником для которого уже все давно обозначено?

Питер ухмыльнулся, слегка поразившись наблюдательности девицы, но виду не показал, будто все шло по заранее написанному им же сценарию. Однако сюжет в его пьесе явно исковеркали, сочинили вовсе другую историю, расклад у которой будет совсем иной. Обычно новоприбывшие, а особенно если это были девчонки не обладали большой сообразительностью, не были расположены к его играм и постоянно норовили нарушить правила за что он их наказывал, лишая самого дорогого, что у них осталось — жизни. Ведь их свобода уже давно принадлежит ему. Все шло по кругу.

Игра. Нарушение правил. Проигрыш. Наказание. Еще игра. Еще нарушение правил. Смерть.

— Тогда у меня встречное условие, — интриговано произнес он, — двое потеряшек, которых выберу я станут твоей командой. Игра по принципу «Три мушкетёра». Проиграешь ты — умрут все.

Многие потеряшки сделали шаг назад, не желая быть выбранными.

— Идёт, — усмехнулась она и пройдя к парню протянула руку для рукопожатия, — закрепим наш договор? — она склонила голову на бок не отрываясь от кисло-зелёных глаз.

Пэн не переставая лукаво улыбаться встречно пожал её руку. Они долго жали руки и словно пожирали взглядами друг-друга живьём.

— «Наивная дурочка. Питер Пэн некогда не проигрывает».

— «Самовлюбленный ребёнок. Ханна Джеймс некогда не сдаётся».

Ханна еще не знает какой приговор заключила с этим исчадием ада. В какую игру ввязалась и какие ужасные последствия её ждут, а пока, что Пэн выбрал из толпы двоих потеряшек и провожал взглядом тёмную макушку Ханны, которая вскоре слилась с тёмо-зелёной листвой.

— А где мое оружие? — на полном серьезе спросила обладательница тёмных кудрей не отрывая жадный взгляд от парней, точнее от их блестящих при холодном свете луны мечей и клинков, пробираясь сквозь тернистые джунгли, — я тоже такое хочу.

— Хоти дальше, — фыркнул один из близнецов мечом раскромсав колючие заросли, — чтобы я девчонке в руки оружие дал, слышал, Макс, чего она вздумала? — насмешливо произнес рыжеволосый беспризорник подтолкнув своего брата локтем.

— Угу, — буркнул Макс в ответ.

К таким стереотипам девушка давно привыкла. Скорее всего их лидер внушил им, что все девочки — ванильные принцессы и белоручки. Слабые, как физически, так и морально и сегодня же он это продемонстрирует, когда Джеймс падёт перед ним на колени и будет умолять простить ей проигрыш. Он так думает.

Именно здесь. На острове детских мечт и фантазий, кем правит Кровавый Демон в силу входит фраза «Хочешь жить — умей вертеться» и именно здесь давно потухший огонек вспыхивает с новой силой. Тот огонь, который будет заставлять её бороться всеми силами и противостоять всем преградам и козням. Наперекор палкам в колесах и злорадным мыслям врагов. Грызть землю и до боли в теле сражаться.

— Больно надо, — фыркнула она и состроила притворно-обиженное лицо идя за мальчиками.

Впереди шёл Теодор, у близнецов он видимо был главным, за ним плёлся Максимиллиан, который то и дело бросал неловкие взгляды на Ханну, которая шла на ровне с ним недовольно скорчив лицо и прожигая спину Теодора убийственным взглядом.

Вдруг Джеймс почувствовала, как до её руки дотрагивается чья-то грязная, тёплая и липкая ладонь. Она взглянула в сторону рыжеволосого, который шёл на ровне с ней. Юноша мягко улыбнулся и вложил что-то холодное ей в руку и тихо прошептал, чтобы их не дай Бог не услышал старший брат.

— Никому его не показывай. Используй в крайнем случае.

— Зачем ты помогаешь мне? — искренни недоумевая спросила шатенка сжав резной клинок, продолжив шаг, чтобы Теодор ничего не заподозрил.

— Ты мне нравишься, — улыбнулся Макс, — ты хорошая.

— Ты меня даже не знаешь… — Ханна искренни растерялась, но подарок приняла и спрятала его в высокие ботинки.

Юноша хотел ответить, уже открыл рот, как голос подал Тео круто развернувшись к брату и девушке, которую он прожигал недоверчивым и презрительным взглядом. Это было взаимно.

— От тебя, девчонка, — но Ханна его тут же перебила.

— У меня есть имя, — злобно процедила она, — меня зовут Ханна.

— Свое имя еще нужно заслужить, девчонка, — хмыкнул тот, — от тебя одни проблемы. Сначала ты разбудила ящерицу, разгромила половину острова, что Пэну его теперь сутки восстанавливать не меньше, а теперь наши жизни зависят от тебя! Так что, детка, пораскинешь своими мозгами или что там у тебя?

Ханну всю трясло от злости и мысль о том, чтобы воткнуть подаренный клинок ему прямо в шею невольно промелькнула в голове, но она взяв себя в руки нацепила фальшивую улыбку.

— От куда мне знать, где Пэн мог спрятать мой кулон? — как можно спокойней сказала она, но все уловили нотки раздражения в её голосе, — это я хотела бы спросить у вас.

— Может в Русалочьей Лагуне? — задумчиво произнес Макс.

Ханна скрестила руки на груди и одарила юношу недоверчивы взглядом, сузив глаза.

— Если Питер Пэн вовсе не такой как в сказках, то что-то мне подсказывает, что русалки еще те твари.

— Впервые согласен с тобой, — горестно вздохнул Тео и облокотился об ствол дерева, убрав слезающую челку со лба и вытерев выступающий пот, — может в лесных клетках Пэна? — сказал он обращаясь к Максу.

— Кулон? В клетке? — насмешливо произнесла Джеймс.

— Я хоть что-то предлагаю, — рявкнул он в ответ.

— А как на счёт…

Макс начал что-то говорить, но его слова для Ханны слились в что-то неясное, сумбурное и перестали иметь какой-то смысл. По голове Джеймс что-то больно ударило. Она качнулась, облакотилась об что-то, видимо об дерево и впилась ногтями в него от жуткой боли и невыносимого шума. Переди глазами мелькали чёрные кружащиеся круги. Затошнило. Она потерялась в пространстве и не могла адекватно оценить ситуацию, жадно глотала кислород, но в лёгкие он не поступал. Она с большим трудом закрыла глаза, но веки будто поссатижами насильно открыли. На смену кругам пришли какие-то обрывки, куски, которые раскладывались и собирались словно мозаика.

Жуткие, холодные стены, с которых стекала свежая, вязкая кровь. Пещеру освещает что-то неизведанное, ибо на источник света не было и намека. Вокруг кости, черепа.

Картинка меняется. Она на краю какого-то обрыва. Те же жуткие стены, те же черепа, приглушенный свет. Она просто в другой части пещеры. В центре обрыва на несчастном куске земли полулежит скелет человека. На месте, где когда-то была шея блестел серебряный кулон.

— Эхо…пещера…он там…ты найдешь его…не сдавайся…сражайся…борись…вечно, если потребуется…

Бестелесные голоса, призывающие бороться до последнего вернули Ханну в сознание. Она слегка приоткрыла глаза и приподнялась на локтях.

Наваждение закончилось также быстро, как и началось. Очнувшись Ханна заметила, что лежала на ветках и листве какого-то дерева, на земле, а под головой у неё лежала грязная ткань.

— Наконец-то наша спящая красавица соизволила проснуться! — послышался сзади недовольный голос.

Ханна повернула голову в сторону голоса. Теодор смерил её грозным взглядом.

— Что со мной случилось? — еле вороча языком произнесла она потерев затылок, который отдавался тупой болью.

— Ты грохнулась и ударилась башкой об землю. Потеряла сознание! Ты провалялась так часов шесть! Не меньше! Чтобы ты не подохла даже пришлось соорудить из своей мантии подушку! От тебя одни проблемы!

— Какой ты заботливый, — с иронией произнесла шатенка, скорчив лицо в гримасе, — вы так и не узнали где кулон?

— Мы тебя караулили, балбесина, — фыркнул он, — и костер развели, чтобы ты не окоченела. Пэн точно нас убье…

— Я кажется знаю где он его спрятал, — перебила его Джеймс, на что Тео вскинул брови, — у вас тут нет поблизости пещеры…что-то с эхо?

— Она в пяти километрах от сюда. Добраться можно за полтора часа, — хмыкнул Тео, — а с чего такая уверенность? И откуда ты знаешь про пещеру? — он подозрительно сузил глаза.

— Так… — Ханна замешкалась, но решение мгновенно возникло в её голове, — я вспомнила сюжет сказки.

— Никогда её не читал, — признался Теодор, — наверное к счастью. Мне и Максу в отличии от остальных не пришлось разочаровываться в Питере. А если честно, то если бы знал Пэна по книжке как доброго мальчугана даже бы расстроился, если бы так оно и было.

Ханна натянуто улыбнулась. Похоже Теодор поверил её наглой лжи. Конечно никакой пещеры «Эхо» в сказке Барри не было и Джеймс слабо представляет что это за место, но красочные картинки доходчиво ей объяснили. Пещера «Эхо» — это явно не из тех мест, куда бы ей хотелось попасть, но жизнь — дороже золота.

— Но в сказке как выяснилось всё вывернуто наизнанку. Что ждёт зашедшего туда? — поинтересовалась Джеймс.

— Смерть, — ответил за брата внезапно появившийся Макс с хворостом в руках, — от туда мало кто выходит живым.

— Ты должна раскрыть секрет, который никому в жизни бы не рассказала.

— Почему вы говорите только обо мне? — изогнула бровь Ханна встав на свои две и отряхнувшись, — ясно, вы не собираетесь идти со мной… — поджав губы произнесла она.

— Извини, но жизнь нам дорога, — вздохнул Теодор, — мы проводим тебя до пещеры, но я не думаю, что кулон именно там, ко всему прочему если тебе удастся выйти из пещеры живой, в чём я очень сомневаюсь, но без безделушки — искать у нас не останется времени.

— Надеемся, что твое чутье тебя не подводит, — горестно вздохнул Макс положив хворост на землю, — иначе мы все умрем.

— Ты должна раскрыть секрет, который никому в жизни бы не рассказала.

— Почему вы говорите только обо мне? — изогнула бровь Ханна встав на свои две и отряхнувшись, — ясно, вы не собираетесь идти со мной… — поджав губы произнесла она.

— Извини, но жизнь нам дорога, — вздохнул Теодор, — мы проводим тебя до пещеры, но я не думаю, что кулон именно там, ко всему прочему если тебе удастся выйти из пещеры живой, в чём я очень сомневаюсь, но без безделушки — искать у нас не останется времени.

— Надеемся, что твое чутье тебя не подводит, — горестно вздохнул Макс положив хворост на землю, — иначе мы все умрем.

— Он действительно убьет вас? — тяжело глотнула Ханна, — но это будет лишь моя ошибка. Вы не должны за неё расплачиваться. Это…несправедливо.

— А справедливо было убивать Эндрю? — фыркнул парень, увидев удивленный взгляд Ханны, — когда один из Потерянных умирает на скале в лагере его имя зачёркивается автоматически. За пару минут до твоего возникновения его имя перечеркнулось. Это Пэн постарался не так ли? Впрочем я не удивлен. Эндрю был хорошим, слишком хорошим парнем для Потерянного мальчика.

— Он был очень добрым, — подтвердил Макс, из-за чего сердце Джеймс неумолимо сжалось, — однажды он вылечил раненную одним из потеряшек птицу. А когда-то он…

— Хватит лишней болтовню. Если хотите жить нужно отправляться в путь, — отрезала она и взглянула на Теодора, — веди.

Разговоры о Эндрю непостижимым образом забирали возможность дышать у шатенки. Перед глазами всплывали ужасные картинки и лицо перекошенное гримасой ужаса. Хотелось закрыть уши и закричать от боли. Возможно потому что в глубине души она знала, что виновата, но отчаянно не хотела этого признавать, поэтому решила направить свои мысли и оставшиеся силы на поиски кулона.

— Расскажи свой секрет… — шептали голоса в голове.

— Раскрой нам свою тайну…

— Не бойся…

— Я убила человека!

Её истеричный голос эхом разносился по пещере и постепенно местоимение «я» превращалось в «ты».

— Ты убийца, но какого из? Эндрю Гилберта или…

— Я не виновата в смерти Эндрю! — Джеймс пыталась держать себя в руках.

Голоса не могли сломить её дух и волю, но надломить, заставить в себе сомневаться — вполне.

— Виновата…

— НЕТ!

— Убийца…

— Да! Но я не хотела! Это было еще в Сторибруке, мне нужны были деньги, у меня не было выбора!

— Выбор есть всегда. И ты, Ханна Джеймс раз за разом делаешь свой.

— Я виновата…

Как только Джеймс произнесла эти слова раздался грохот. Стены пещеры задрожали и к скелету на шее которого висел кулон простирался каменный мост.

— Я знаю этот взгляд, Феликс. Что случилось?

— Новенькая девчонка…она… — сбивчиво говорил парень еле дыша.

— Отдышись друг.

— Эта Ханна сумасшедшая! — возмутился Феликс, — близнецы Тео и Макс сказали ей, что грозит, а она уперлась своими рогами!

— Что грозит? Где?

— Она вошла в пещеру «Эхо», видите ли ей кажется, что ты там спрятал кулон. От туда практически никто не выходит живым., — бурчал он, — идиотка.

— Не такая уж идиотка, раз нашла, — ухмыльнулся Пэн.

Феликс удивившись словам лидера вскинул брови.

— То есть ты реально спрятал её безделушку в пещере? — сузив глаза спросил Феликс на что получил лукавую улыбку и кивок, — у неё нет шансов. Она одна. Голоса сломают её.

— Если выживет — хорошо, будет жить, а если нет — еще лучше.

— Ты ведь специально дал ей такое задание, которое практически невыполнимо?

— Возможно, — пожал плечами он, — она сильна на словах. У таких как Ханна обычно острый язык и слабый дух.

— Скорее всего она уже сошла с ума…

— В любом случае выживет она или нет факт остается фактом. Время истекло уже как полчаса. Она проиграла.

5 глава. Она держит маску пай-девочки, а по сути убийца

Ни девушки, не сопровождающих её близнецов не появлялось на горизонте. Это угнетало Питера. Ему было не сколько боязно за своих потеряшек, а любопытно насколько шатенку хватит.

Что случится с Потерянными? Они знают этот остров, как свои пять пальцев, а вот с Ханной… Джеймс могла умереть, её могли разодрать хищники, она могла полакомится синими ягодами, порезаться о Мор-Шиповник, пойти на корм русалкам, забрести в долину Теней, она могла попросту потеряться и сойти с ума. Все эти мысли будоражили извращенный на пытки разум Пэна. Ведь Пэн был бы не Пэном если бы не знал, что девица живее всех живых и усердно борется за свою жизнь, сражаясь с голосами совести.

Внезапно гул прекратился. Настала мёртвая тишина, которая прерывалась лишь свистом ветра и уханьем сов. Все взгляды Потерянных были направлены на нечто потрепанное, избитое, лохматое. Волосы «ангелочка» торчали в разные стороны, штаны стали шортами, лицо опухшее, глаза красные. Она сгорбившись, прихрамывала, идти ей помогали два близнеца. На груди у девушки в которой потеряшки узнали Ханну блестел серебряный кулон. Она была разбита.

— Хреново выглядишь.

Питер направив на Джеймс взгляд и улыбнулся своей фирменной, дьявольской улыбкой и склонив голову на бок встал с насиженного места и положил руки на бедра. Джеймс слабо подняла голову вверх, вздрогнула столкнувшись с взглядом изумрудных глаз. Она тут же выпрямилась, явно не желая, чтобы Питер видел её такой. Такой…такой слабой.

— Оставьте меня, — твёрдо, но хрипло произнесла она.

Теодор тут же отпустил неприятную ему дамочку, которая двенадцать часов беспощадно действовала ему на нервы, а Макс недоверчиво покосившись на шатенку не торопился её отпускать. Джеймс дернула рукой, пошатнулась, но вновь обретя равновесие и освободясь от опеки младшего близнеца твёрдыми шагами шла прямиком к лидеру Потерянных.

— Я выиграла, — сократив расстояние насколько это возможно Ханна взяв в руки кулон подносит его прямо к лицу Пэна, — ты никого не убьешь.

— С какой это стати, детка? — лукаво улыбаясь, обнажая все свои тридцать два зуба произносит Питер.

Ханну это бесит. Он весь её раздражает. Он убийца. Он неправильный, ужасный. Но так ли сильно Джеймс отличается от Питера? Да, вовсе нет.

— Это были твои условия, Пэн, — процедила Ханна, выделив его фамилию, — к твоему сведенью не хорошо нарушать правила.

— В чем-то ты права, Джеймс, — в тон девушке произносит парень, отметив, что та никак не удивляется тому, что ему известна её фамилия, — но к твоему сведенью, тот кто жульничает некогда не выигрывает, поэтому… — его голос становится тише, он отталкивает её руку в другую сторону и сокращает расстояние между лицами, — я непобедим.

— Я выиграла, — упрямо повторила Ханна, — я нашла кулон.

— Я дал тебе ограниченное количество времени, — тут же парировал Питер, Ханна на его слова удивленно вскинула брови, — оно истекло, — голос Питера на этих словах отдался эхом в её голове, — ты проиграла.

— Нет… — она сделала шаг назад, наступила на ветку, — двенадцать часов не могли так скоро закончится.

Ветка сломалась, как и привычная жизнь.

Pov Ханна.

«Ты проиграла» — звонкий голос короля Неверлэнда, словно вирус поражает мой разум, убивая каждую клеточку мозга. Я была уверена в том, что он лжёт. Нет, нет, нет. Это бред. Это все…все глупый сон! Я не могу умереть, я не хочу умирать. Причём так глупо, от руки сказочного героя, ах, да. Простите. Злодея. Это все…чья-то злая шутка, которая с каждой минутой не нравится мне все сильнее. Кажется, что сейчас из-за угла выскочит Несси Блоссом или Гектор, мадам мэр. Они злорадно засмеются и отпустят меня домой. В ненавистную квартиру, к ненавистной бухающей по чёрному матери, к любимым братьям. Мне хочется в это верить. Но, когда я мотаю головой в желании взглядом наткнуться на рыжеволосую дьявольцу, наркоборона, испортившего мне жизнь или женщины, которую я лишила дорогого сердцу человека я вижу лишь целую армию аборигенов, беспризорников, много зелёного цвета и его…чудовище в теле подростка.

Кто бы знал, что моя жизнь перевернется наизнанку и станет похожа на Американские горки. Взлет, падение, опять взлет, опять падение. И сколько так будет продолжаться? Пока Питер не перережет мне глотку?

— Еще как могли, пташка.

На лице Питера играет озорная улыбка. Хватит…хватит улыбаться! Меня это жутко раздражает! Все в нем раздражает, бесит. Голос, манера, отвратительный характер. Ублюдок, биомусор, урод, Вечный мальчик, который сейчас же лишит меня жизни. Ну уж нет. Моего трупа ему не видать, как своих ушей.

— Нет! — я заорала так громко, что птицы сидевшие на ветвях вспорхнули, закаркали и улетели прочь, — я не умру…

— Последнее слово? — опять, эта чёртова ухмылка.

— Гори в аду! — с этими словами я будто лишившись разума набрасываюсь на него с кинжалом в руках.

Тем самым который дал мне Макс, с тем самым, который я только что вынула из высоких ботинок.

Пэн делает шаг назад, когда кинжал уже у его горла. Странно. Но почему Потерянные не идут на помощь своему предводителю? Их все-равно больше…здесь какой-то подвох.

— А в тебе есть огонь, — усмехается Пэн, — я люблю огонь.

— Извини, дорогой, — процедила скрепя зубы, — моя тема лед, — лезвие касается его кожи, по стали потекла тонкая струйка крови.

Он вообще нормальный? Кинжал вот-вот перережет ему глотку, а он продолжает сохранять на лице ухмылку? Да, что с ним не так?!

— Ты это не сделаешь, — усмехнулся он, — кишка у тебя для этого тонка.

Теперь пришла очередь ухмыляться мне.

— Думаешь я божий одуванчик? — хмыкнула я, — сделала однажды — сделаю дважды.

— Так ты у нас… — он замолчал, будто подбирая слово помягче, — кровожадная убийца? — но в итоге произнес это в своей манере, — а мы не такие уж и разные.

— Я была вынуждена сделать это, я не ты, не убиваю ради удовольствия, я… — я замолкла, возмущенно на него уставилась, — ты мне никто, я не буду перед тобой оправдываться! Сейчас же перережу глотку и прощай, Питер!

— Сладких снов, — внезапно произнес Пэн.

— Что?

Голова внезапно стала очень тяжелой. Кажется, что теперь она весит целую тонну. Собравшись и приложив все силы я так и не смогла пошевелить руками. Веки казались налитыми свинцом. Тело расслабилось. Кинжал выпал из рук издав противный звук. Изо всех сил пытаюсь стоять на ногах, сопротивляюсь сну, но ничего не получается. В конце концов я падаю на чью-то грудь. Даже знаю на чью. Пэн пахнет лесом, орехами и тьмой. Разве у мрака есть запах, спросите вы? Есть. Он такой тяжелый, одновременно хочется от него спрятаться и тут же окунуться в него, подарить себя этой тьме без остатка, стать её частицей.

Раз. Борюсь.

— Вот же девчонка! Надо бросить в клетку!

— Су…ски…су… — я еле шевелю языком, — убл…ю. уб…

Все перемешалось. Питер берёт меня на руки, я еще сражаюсь с Морфеем. Слышу голоса, которые требуют посадить меня в клетку, отдать на съедение русалкам, подарить на развлечение пиратам. Я хочу резко ответить им. Крепостное право давно отменили и я абсолютно свободный человек, но даже рта раскрыть не могу.

Два. Я смогу.

Пытаюсь сопротивляться. Шевелю рукой, отлично. Сжимаю кулак. Хочу размахнуться, но не могу поднять её.

— Пиратам на забаву!

— А может не надо?..

Мрак терроризировал меня, а Морфей заключил в цепкие объятья.

Три. Я сдалась.

Два года назад. За сторибрукской школой.

Миру нужен абсолютный злодей на которого если что-то случится достаточно показать пальцем. «Это он во всем виноват!». Козёл отпущения или изгой. Побои. Всем в принципе было плевать. Она средне училась, особо нигде не участвовала, была дочерью алкоголички. Её не трогали только из-за сурового отца, обладателя снайперской винтовки и вспыльчивого, дикого характера. Мало ли…обидят его дочурку, а он отблагодарит обидчика пулей прямо в лоб. Никто не хотел связываться с Дереком Джеймсом, которого в народе больше знали, как Вервульфа. Но когда Дерека кто-то прихлопнул страх вместе с его смертью рассеялся.

— Крыса! А ну иди сюда!

Старшеклассница таскает сверстницу за волосы, во время урока, чтобы никто не увидел расправы. Пьяный охранник спит у себя. Никто ей не поможет.

За спиной девушки её драгоценная свита. По закону жанра — чирлидерши и самые популярные девушки школы. А старшеклассница избивающая местного изгоя их капитан.

— Вот тебе! Ааха! — она кидает девочку на землю и начинает пинать, — ну же, девочки! Чего вы стоите!

А за что? За дело. За убийство.

Вскоре к ней присоединились и её подружки, которые с удовольствием и особой жестокостью пинали бедняжку в разные части тела.

Она не кричит, скулит, как собака. Просто сил кричать у неё не было. Как и сил плакать. Ей хотелось чтобы это прекратилось. А молить о пощаде не было и мысли. Какого чёрта она будет унижаться? Пусть её изобьют до смерти, но она некогда не встанет не перед кем на колени. Этому её научила женщина, которая стала ей роднее с позволения сказать собственной матери. Которую она предала. Возможно глупо в такой момент придерживаться принципов, но если она откажется от них то что тогда у нее останется?

Она закусила губу, чтобы не доставлять им должного удовольствия от процесса. Она не будет кричать. Согнувшись в три погибели и защищая себя посиневшими руками она больше не издаст и звука. Гордость не позволит.

— Я хочу услышать насколько громко ты умеешь кричать! — рыжеволосая мучительница со всей дури пнула её прямо в живот, — давай же! Кричи, сучка! Ты стараешься быть пай-девочкой! На самом деле демон! Кровавый Демон! Демон! Демон! — рыжеволосая истерично кричит, её голос сорвался на визг, а удары стали сильнее, — кричи же! Моли меня пощадить тебя!

Чирлидерши пораженные нахлынувшей на их подругу яростью отшатнулись. Несси не видела рядом никого. У нее сорвало крышу.

— Несси… — молвит одна из девушек, — может с неё хватит?..

В ответ молчание, потом смех Несси. Слышится всхлип. Капитан расплывается в садистской улыбке, думает, что она плачет. Взяв её за волосы и заставив смотреть в глаза разочаровывается, когда видит ухмылку девушки. Всхлипы слышатся, когда она шмыгает сломанным носом. На лице кровь. Оно разбито. На ней нет живого места.

Она еле держит ухмылку на лице. Девочка похожа на сумасшедшую из фильмов ужасов.

— Ненавижу тебя, мразь, — она кидает её вновь на землю, — ты разрушила мою жизнь! Убийца!

Бедняжка кашляет кровью. Сейчас она проиграет. В очередной раз.

— А сильно ли ты отличаешься от меня, Блоссом? — она безумно усмехается, — сейчас же убьешь меня.

— Это возмездие!

— Ты запуталась, Несси. Перепутала возмездие с местью, — хрипит она, — что же, давай…чего ты ждешь?!

В ответ молчание. Чирлидерши смотря на свою предводительницу. Они лишь послушные куклы. Несси Блоссом — кукловод.

— Убей меня Блоссом! Или кишка тонка? Ты слабая, никчёмная, девочка из богатой семьи. Да кому ты нужна?! Точно не мёртвому Дениэлу Ми…

Пощечина. Крик. У кого-то выбили зуб.

Рыжеволосая сжимает руки в кулаки, размахивается. Девочка зажмуривается, ресницы слипаются из-за вязкой, тягучей крови. Но она не чувствует удара и сквозь тьму слышит возмущенный мужской голос.

— Оставьте её в покое или я сейчас же позову «Шакалов»! А они уж знают как таких укротить… — он усмехается и оценивающим взглядом проходится по Несси, — думаю ты понравишься Гектору. Как думаешь?

Руку Несси остановил довольно высокий подросток в потрепанной, грязной одежде. Настоящий «шакал». Девушка выдергивает руку, нервно сглатывает и натянуто улыбается юноше.

— Да мы тут просто… — девушка пытается найти оправдание, но юноша её тут же перебивает.

— Убирайся, — чуть ли не прорычал он, — увижу тебя с ней, — он кивает в сторону девочки, которая поджав под себя ноги исподлобья смотрит на спасителя и чирлидерш, — в общем, Гектор знает, что с такими делать.

Старшеклассница поджимает губы.

— Я поняла, — бросает она и махнув своим подружкам быстро ретерировалась с места преступления.

Как только девушки скрылись из виду парень осторожно подошёл к дрожащей девочке. Черты её лица разглядеть было невозможно, но от чего-то она ему понравилась.

— Меня зовут Нил, — кудрявый подросток протягивает ей руку и улыбается, — Нил Кесседи.

Она недоверчиво осматривает его.

— Т-ты ш-шакал? — она хотела произнести это твёрдо, но язык её не слушался, говорить было очень трудно.

— Нет, конечно, — усмехнулся он, — еще бы я с этими психами таскался.

— Н-но т-ты с-сказал… — голос опять предательски дрожит.

— Банда Адамсона в этом городе пугает людей намного больше, чем полиция, — объяснил он, — шериф здесь как я успел заметить пустое место. А еще он туп, как… — видимо Нил пытался подобрать для Грэма слово помягче.

— Бревно, — закончила за него фразу девочка.

Кесседи рассмеялся.

— Точно, — согласился он, — в общем если бы я пригрозил этой стерве шерифом думаю она вряд ли бы испугалась. А вот тебя бы не мешало отвезти в больницу.

Она слабо улыбается. Это выглядит жутко.

— Ты здесь учишься? — спрашивает она хрипло, стараясь не показывать как ей сложно даются слова, — я тебя здесь не видела…

Голос наконец пришел в норму.

— Не совсем, — он поджимает губы и садится рядом с ней, — я недавно переехал в Сторибрук.

— Оно и видно, — хмыкнула она осматривая тряпки в которые был одет Нил, — плохо выглядишь.

— Ты будто лучше, — усмехается он, — ты…

— Ханна, — кивнула она, — меня зовут Ханна Джеймс.

— За что тебя так, Ханна?

— Это долгая история, — вздыхает она.

— У меня много свободного времени, но то что сказала эта девушка правда?

— Что именно?

— Ты разрушила её жизнь?

Ханна подумала, с лица уже пропала усмешка, а перед глазами всплыла страшная картина и стеклянные глаза сына мэра города. Дениэл Миллс это заслужил. Она так себя успокаивала.

— Да, — без особой радости произнесла Ханна, — я убила её возлюбленного, по совместительству наркомана и сына мэра города. Сына Реджины Миллс.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНаше время. Сторибрук.

— Восьмого ноября Ханна Гвендалин Джеймс, возраста семнадцати лет не пришла в школу. Как оказалось девушка дома не ночевала. Отличительные признаки: шатенка, маленького роста, с поставленной речью. Просьба немедленно сообщить шерифу Грэму, если у вас есть хоть какая-нибудь информация о пропащей, — гудел голос Реджины Миллс по радио в кафе.

Женщина очень ответственно отнеслась к пропаже хулиганки, хотя казалось должна была радоваться. От Джеймс были одни проблемы. Хамоватая, всегда лезла не в свои дела, одна из «Шакалов», но от чего-то Миллс очень трепетно отнеслась к пропаже и многие жители заметили, что женщина побледнела и стала еще злее, чем раньше. Срывалась на всех. И теперь она закрывшись в своем кабинете дала волю эмоциям поджав под себя ноги.

Парень лет восемнадцати в кафе нервно стучал подушечками пальцев по столу перебирая в голове разные варианты событий. Нельзя сказать, что он рад возвращению в Сторибрук. Здесь его преследовало множество жутких, неприятных воспоминания и все они связаны с Ханной Джеймс.

— Еще чего-нибудь, Нил?

Нил улыбнулся.

— Спасибо, Руби, — поблагодарил он официантку с голым животом, — ничего не надо.

Девушка дружелюбно кивнула и удалилась обслуживать невысокую брюнетку. Вроде бы учительницу младших классов, если честно то Нил не помнит как её зовут. Он не ходил в школу.

Нил периодически нервно глядел на часы. Он бы не за что не вернулся сюда, если бы не она. Если бы нее пропажа. Если бы не тревожный звонок в три часа ночи от их общей подруги.

— Боже, Нил! Извини! — в кафе влетела голубоглазая блондинка с большой сумкой и подсела к кудрявому юноше за столик.

Он раздраженно вздохнул.

— Где. Ты. Была? — медленно произнес он, — твои пятнадцать минут закончились полчаса назад!

— Я еле от дедушки отделалась! — фыркнула она и достала из сумки книгу с мрачной обложкой, — мог и поблагодарить. Между прочем… Нил?

Кесседи был заворожен книгой. Золотыми буквами на ней было словно вышито «Хроники Неверлэнда». Книга потрепанная, рваная, пыльная. Её состояние желало оставлять лучшего. Ей явно было не один век, а еще от неё просто несло магией. Нил её чувствовал. Она была такой мощной, неуправляемой, как магия отца.

— Мрачные воспоминания, да? — девушка улыбнулась и положила свою ладонь на руку Кесседи, — не переживай. Мы обязательно спасем Ханну. Чего бы это не стоило.

— Ты не знаешь настоящего Питера Пэна, — вздохнул он и сжал её ладонь в своей, — а я знаю. Он чудовище…

— Так, — грозно сказала девушка, — хватит грустить! У тебя в команде правнучка Джеймса Барри, самого первого Потерянного мальчика, который сбежал с острова! Ты что мне не веришь? — она изогнула бровь, что выглядело довольно забавно.

Нил улыбнулся.

— Твой прадед был еще тем сказочником, — улыбался Кесседи, — он напридумывал сплошную бредятину, чтобы прославится.

— В войне все средства хороши, — пожала плечами Малия, — но книга, которая все это время выпускалась — фальшивка. Это же…настоящая… — девушка перешла на заговорщенский шёпот, — о настоящем Питере Пэне, о настоящем Неверлэнде и о том, как его одолеть. Раз и навсегда.

— Питер Пэн наконец проиграет, — усмехнулся Нил, — и когда мне начинать праздновать? — он сложил руки на груди.

— Когда найдем одну вещицу… — заблеяла блондинка, — но есть одна загвостка…

— И какая же?

— Я понятия не имею где её искать, — с этими словами Мел убрала книгу в сумку, — знаешь, ящики «Пандоры» на деревьях не растут.

— Накрылась наша спасательная операция медным тазом, — проворчал он.

— Но у меня есть догадки…

— Что ты сразу не сказала?

— Так ты меня перебил! — притворно-обиженно буркнула она, — здесь написано не только о Неверлэнде, не о Пэне, пропащих и индейцах. И о других волшебных героев, которые каким-то образом связаны с островом.

— К чему ты клонишь?

Малия тяжело вздохнула, набрала в легкие кислород.

— Я предполагаю, что ящик «Пандоры» может находится у одного из самых страшных и коварных злодеев волшебного мира…

— Злая Королева?

Девушка смерила его грозным взглядом.

— Ты опять меня перебил!

— Молчу-молчу.

— Я сказала злодея, а не злодейки, — буркнула она, — не сердись, но…я думаю, что он может быть у Румпельштильтцхена, — увидев как глаза Нила расширяются она поторопилась изъяснится замахав руками, — книга, сам ты говорил, что Тёмный заключая сделки часто требовал взамен волшебные штучки. Может ящик оказался одним из них?

— Это опасно, Мел.

— Это шанс, Нил, — тяжело вздохнула она, — я знаю, что ты уехал из Сторибрука не только из-за ссоры с Ханной. Я знаю что у тебя были проблемы с твоим отцом…в нашем мире известном как Мистер Голд…

— От куда ты это знаешь? — Нил вскинул брови, — ладно, неважно, он предал меня, я некогда не…

— На кону жизнь Ханны.

Нил поджал губы.

— Нам предстоит очень тяжелый разговор…

— Нил…

— Если ящик у него, то он явно наложил на него защитное заклятие на крови.

— Подожди…

— Мы его украдем.

Поняв, что Нил настроен решительно блондинка горестно вздохнула и натянула улыбку. Бедный, несчастный Белфайер. Ему вновь придётся столкнуться с его главным врагом лицом к лицу, чтобы спасти бывшую лучшую подругу. Строки в нашей сказки заметно расплылись. Теперь у нее иной смысл и она явно идет не по сюжету…

6 глава. Ты будешь наказана!

Ханна проснулась в холодном поту из-за кошмара. Неверлэнд, Питер Пэн, Эндрю, голоса. Но скоро поняла, что это не кошмар. В принципе может это и к лучшему. Жизнь в Сторибруке не назовешь прекрасной и большинство перемен в жизни к лучшему.

Она злилась на себя, на весь мир, а главное она злилась на виновника такого её состояния. На Питера Пэна. Противный, жестокий, кровожадный мальчишка!

Ханна поворочась, все-таки собралась силами и смогла принять сидячее положения принялась оглядывать место, в котором она ночевала. Если обобщить то это было похоже на квартиру студию безумного садовника. В комнатке, которой находилась Ханна преобладал опять-таки зелёные цвет. Помимо дивана на котором она лежала имелись пару одноместных кроватей, ковер, самодельное кресло сделанное похоже из бамбука, книжные шкафы заставленные бутылками, банками, склянками с какими-то жидкостями, большое количество цветочных горшков с растениями, чьи плоды свисали на пол, небольшая кухня.

Ханна встала на ноги почувствовав ледяной пол. Отлично, она еще была босиком. В рваной одежде. Уходить от сюда ей совсем расхотелось, но на душе заскреблись кошки. Чей это дом? Почему она до сих пор жива? Она конечно не жалуется, но Пэн был настроен решительно, с чего он вдруг поменял свое решение?

— Ты уже проснулась? Быстро же! — впереди раздался звонкий разливающийся голосок.

Джеймс слишком увлеклась рассматриванием комнаты, что не заметила, как в дверях появилась девушка с корзиной в руках. Она начала уверенно подходить к Ханне, та попятилась назад. Незнакомке на вид было лет двадцать, мелко вьющиеся золотистые локоны были собраны в хвост, когда голову добродеятельницы украшал зелёный самодельный ободок. Похоже он был сделан из такой же ткани, как и её платье. На устах играла озорная улыбка, цвет глаз из-за приглушенного цвета казались темным. Они дружелюбно сверкали.

На секунду Ханне показалось, что если она увидит еще что-нибудь зелёное её непременно вывернет прямо на месте.

— Что я здесь делаю и кто ты? — недоверчиво покосившись на нее и продолжая отступать поинтересовалась Джеймс.

Девушка заметив, что Ханна явно не желает, чтобы незнакомка подходила к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки остановилась и на улыбке пропела:

— Меня зовут Тинкер Бел.

— Ясно… — еле промолвила обескураженная Ханна.

— Можно просто Тинк.

— Лучше не стало, — невежливо отозвалась Джеймс, но Тинкер абсолютно не обидели грубые слова девушки.

— А ты в Неверлэнде.

— Спасибо. Осведомлена, — продолжала язвить Джеймс скрестив руки на груди, — что я делаю именно у тебя, Тинкер Бел?

Девушка обиженно надулась и принялась возмущаться.

— Вот какое отношения! — всплеснула она руками, — то есть я ухаживаю за тобой всю ночь! Пою лекарствами, а ты даже не представишься!

— Думаю Пэн сказал тебе мое имя, — спокойно парировала Ханна, а потом поняв свою ошибку и почувствовав неловкость вздохнула, — можешь звать меня Ханной.

Действительно. Какое моральное права она имела грубить милой Тинкер, которая всю ночь не спускала с нее глаз и только под утро отправилась на поиски ингредиентов для одного снадобья, которое попросил…ладно. Приказал приготовить ей Пэн. Но Тинкер продолжает уверять себя, что она делает это по собственной воле и Пэн не имеет над ней власти, что конечно же большое заблуждение.

— Извини, — Ханна вздохнула, — просто… я в замешательстве…если честно то до сих пор хочу верить, что это всего лишь сон, но сколько себя не щипала…все без толку, — слабо улыбалась она, не зная почему начиная оправдываться.

Бел внушала доверие.

Тинкер расплылась в улыбке.

— Хочешь чаю?

— Коне…

— Она не будет пить твой чай, Тинкер, — сзади послышался знакомый, с угрожающими нотками голос.

Джеймс развернулась. Прямо за её спиной стоял Пэн и ухмылялся. Былая улыбка с лица Джеймс тут же сошла не оставив после себя и следа, а хорошее настроение, словно призрак вмиг улетучилось.

— Она говорила со мной, а не с тобой — сразу ответила Ханна, — и вообще, с чего ты вдруг решил сохранить мне жизнь? С чего вдруг такой добренький?

— Оу, — удивленно произнес он, — и тебе доброе утро.

— Не увиливай, Питер.

— Не смей мне приказывать, Ханна. Ты здесь пустое место. На твоем месте я бы был паинькой.

Pov Ханна.

Озлобленный взгляд Питера пожирал меня живьем, я конечно тоже не оставалась в долгу. Ситуация напоминала мне волка и овечку. Охотника и его жертву, и что меня больше всего не радовала, что я в обоих случаях играла вторую роль. Я этого не покажу, но как же он был прав. Даже не представляет как. Пустое место. Такие славные и верные два слова, которые описали всю мою жизнь. Хоть я всегда старалась и буду стараться показывать обратное, но уже долгое время я просто существую. Веру в лучшее из меня давно вытеснили, жизнь забрали и иногда я ловлю себя на мысли, о том, что может я мертвая? Конечно же это глупо. И наверняка вся дичь, которая со мной сейчас творится заслуженная.

— Питер, Ханна еще не оправилась, — встряла Тинкер, чему я была благодарна, так как после его слов даже не знала, что ему ответить, — ей лучше побыть некоторое время у меня.

— Как по мне, она более чем здорова, — хмыкнул Пэн, — Тинкер, — внезапно приторно-сладко пропел Питер от чего бывшая фея вздрогнула, когда Пэн так делает это ничем хорошим не заканчивается, — у тебя что своих дел нет?

Тинкер нервно взглотнула и заулыбавшись тут же принялась копаться в принесенных цветах. Интересно, что она с ними будет делать? Сушить? Есть? Ну…японцы же как-то жрут орхидеи…

— Да, да, да, точно…извини, Ханна. Как-нибудь в другой раз.

И конечно все находящиеся в помещении понимали, что под словом «в другой раз» имелось «когда Питер разрешит». Что правильно, неправильно, что правда, что выдумка и как стоит себя вести — все здесь решал Пэн и никто другой. На то он Король. И это я успела понять за недолгое знакомство с ним. Меня это вывело из себя, но я не успела возмутится, так как мгновенно оказалась в совершенно другом месте.

Разумеется это был лагерь Потерянных. Место где павлин чувствол себя максимально комфортно. Мальчики словно рой муравьев разбегались по лагерю. Все занимались своими делами. В большей степени развлекались. Сражались на деревянных мечах, представляя, что они настоящие. Хм…а когда-то и я в такое играла, да почему когда-то? Я часто «сражалась» с младшим братом на мечах и всегда проигрывала. Конечно, я ему поддавалась, чтобы не покалечить его мужское самолюбие и достоинство. Но от проигрыша не была никакого осадка, а звонкий, разливающийся смех Льюиса, самого младшего из моих братьев было лучшим трофеем. Как же я скучаю по ним. Льюису, Майклу, Эрлу, Мел и… Нилу. По запаху перегара в квартире и пьяной, искаженной роже Маргарет.

А те кто постарше, примерно моего возраста точат стрелы и чем-то их смазывают. Скорее всего это местный яд. И только один сверлит меня взглядом и это был вовсе не Пэн. Что этому Теодору от меня надо? Хоть бы постеснялся так откровенно меня разглядывать. Зеленоглазый предводитель Потерянных вообще отошел от меня и болтал с высоким, нескладным и будто треугольным парнем, периодически кидая на меня кроткие взгляды. Похоже они говорят обо мне. Вроде этого парня зовут Феликсом. Я наконец запомнила, так как именно так зовут кота у моей подруги, сейчас наверное бывшей.

Я уверена в том, что они ищут меня, но конечно не найдут. Какому нормальному человеку придет в голову искать меня на острове детских мечт и фантазий? Интересно…а здесь и вправду мое место? Здесь и вправду я буду нужной, как обещал волшебник в рясе?..

— Ну что мальчишки, поиграем? — Пэн по-хозяйски обводит каждого Потерянного взглядом и останавливается на мне, — ты БУДЕШЬ играть.

Я не успела возмутится, как меня потащили в центр лагеря какие-то парни и кинули в руки…палки? Напротив меня стоял… Теодор? Тоже с палкой? Они что прикалываются?

— Во-первых я не буду играть в ваши глупые игры! — на мои слова Пэн сложил руки на груди и обвел меня скептическим взглядом, как бы показывая, что я не в том положении, чтобы выпендриваться, — а во-вторых, это что…какой-то прикол? Палки? И что мне с ней делать? Ну уж нет! Оставьте меня в покое!

Я попыталась уйти, но путь мне преградил один из Потерянных. Очень высокий парень, что казался старше всех, чрезмерно накаченный, с большим орлиным носом, глазами-щелочками и пугающим взглядом. Именно такие стоят у входа в элитные клубы, где убивают свою печень и заливают в себя литры алкоголя богатые детки и барыги. С таким бы я предпочла дружить, чем враждовать…

— Оставь ее, Бобби, — махнул рукой Пэн и Бобби отошел, — Ханна просто поторопилась. Да, Ханна?

— Это совершенно обдуманное решение.

Пэн горестно вздохнул и у себя в голове я услышала ехидный голос зеленоглазого.

— Поражаюсь твоей тупости, — ворчал он в моей голове.

Я с ужасным удивлением уставилась на него и хотела было открыть рот, но подумала, что ментально поболтать с ним будет более правильно.

— А я твоей упрямости.

— Я не принимаю отказов.

— Привыкай. Помыкать мной ты не сможешь.

— Да, ладно?

— Прохладно.

— Не смей так разговаривать со мной! Ты еще пожалеешь!

— А ты шарится у меня в голове! И часто ты так делаешь?

— Мне не нужно читать твои мысли, чтобы видеть тебя насквозь.

— Ой, да, ладно?

— Прохладно.

Я закатила глаза. Как ребенок.

Представляю какое это было забавное зрелище со стороны. Я хмурюсь, размахиваю руками, как сумасшедшая, причем на лице Пэна не дрогнул не один мускул.

— Я сделал тебе великое одолжение. Разрешил жить. А все потому, что ты меня забавляешь. Не лишай меня веселья, а себя жизни.

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Как парень моего возраста может быть таким жестоким? Он же еще ребёнок. Ах, да. Время ударить себя по лбу за тупость. Ему явно не одна сотня лет, глупая Ханна. Вечно молодой старик Питер Пэн до сих пор не вышедший из ребяческого возраста.

— Она просто испугалась меня! Трусливая девчонка! Что с нее взять?

Я обернулась и изогнула бровь.

— Еще чего! — зло ответила я, — я тебе покажу, как дискриминировать по половому признаку! Женоненавистник!

Во чего делать не стоило, так это брать меня на «слабо». Я беру в руки свое «оружие» и наставляю его на противника, который сильнее меня в три раза, выше на две головы, но это не особо важно. Смысл этой игры я так понимаю в том, чтобы поранить соперника или хотя бы свалить с ног…ну не проткнуть же палкой?

Похоже у меня большие проблемы. Я не знаю, как он это сделал, но…в руках Теодор держал настоящий меч. Палка стала мечом прямо у меня на глазах. А противный Тео уже явно считал себя победителем. «Я разрублю сначала твою несчастную палку, а потом тебя на кусочки. Ну, кто же у нас слабая девка?» — эти слова читались в его взгляде. Наверное поэтому парни рассмеялись. Что же мне делать? Да он меня так размажет, что придется свои мозги с пола соскребать.

Видя, как я беспомощно смотрю то на толпу парней, желая чтобы хоть у кого-нибудь проснулась совесть, то на свою палку, то на его меч он набросился на меня с боевым кличем. Я еле увернулась, но парню удалось поцарапать мне плечо. Я зашипела от легкой боли. Парни еще с большим интересом начали наблюдать за нами. Он ранил меня, но продолжал нападать, а я уворачиватьсчя. Игра не закончилась. Так…в чем же ее смысл? Неужели…смерть одного из нас сделает другого победителем?.. Отбегаю от Тео. Смотрю на затейника всего этого беспридела. Пэн как-то разочарованно смотрит на меня, разворачивается, собирается уйти. Думает что я проиграю. Он скучает и требует веселья. В принципе все уверенны, что я проиграю. Еще один порез. На этот раз на щеке.

«Гвендалин…просто поверь» — нежный женский голос отдается у меня в голове. Наверное я действительно схожу с ума. Гвендалин. Вот, черт дал матери дать мне два имени.

Во что нужно поверить? В свою победу? Почему голоса не могут давать указания по конкретней? Ладно. Я верю…я победю…побежду…черт. Неважно. Но нет. Все равно нет! Ладно…видимо нужно придумать что-то материальное…что-то вроде…

Я закрываю глаза, а через секунду открыв их вижу в руках пистолет Макарова! Неужели хоть что-то из вранья Барри правда и желания детей на этом острове действительно исполнялись? Я слышу гул. Вижу, как Пэн выпрямился и заинтересовался. Тео отшатнулся, вроде испугался.

— И что ты будешь с этой штукой делать? Напоишь меня чаем?

Похоже Теодор не знал, что такое пистолет. А вот многие из Потерянных явно знали, в том числе и Питер, потому что замохали руками и пытались меня остановить. Если играть, то до конца.

— Ханна… — но Питер не был услышан, — немедленно положи оружие на землю!

— Тео…это…

Выстрел. С свистом пуля прилетела ему в плечо. Парень взвизгнул и замертво повалился на землю держась за плечо, дергаясь в конвульсиях. На одежде расплывалось багровое пятно. Потерянные подбежали к нему. Гейм Овер, детка.

Питер растолкав толпу прошел к парню и прямо рукой вошел, если так можно сказать в его плечо, он чтобы не кричать заткнул рот тканью своей одежды. Питер исцелил парня, потому что вскоре тот поднялся на ноги, а сам вертел кровавую пулю в руках. Это был замечательный момент сбежать, но мои планы слегка поменялись. Я выиграла, а победителям положен трофей. Я загадаю ему полную свободу действий и вуа-ля. Дело в шляпе и в пушке.

Питер уверенно направлялся ко мне. Наверное хочет вручить мою награду. Я глупо улыбалась и когда Питер оказался рядом со мной…

— Где мой трофей? /Ты будешь наказана! — произнесли мы две фразы в один момент.

Каждый удивленно уставился на апонента. Первым очнулся Питер.

— Какой еще трофей, Джеймс? Ты вообще страх потеряла?

— Я выиграла! Победителю положен трофей!

— Тот кто жульничает некогда не выигрывает!

— Во-первых победителей не судят, — заявила я, — а во-вторых…это называется жульничеством? Я виновата в том, что кругозор твоих потеряшек равняется к правлению Клеопатры и они не знают что такое пистолет? — с каждым словом мой голос набирался все большим возмущением.

— А ты считаешь честным идти против парня с пушкой, когда у него в руках железяка, которая ничто по сравнению с пулей?

— Его проблемы, — недовольно фыркнула я, — к тому же ты его излечил, вон, бедненький. Наверное жалуется своим дружкам, что его покалечила девчонка!

Последнее предложение я специально произнесла громче, чтобы Тео услышал. Он кинул на меня убийственный взгляд А я стояла с гордо поднятой головой.

— Она сумасшедшая! — шикнул кто-то из мальчишек. На это я хмыкнула.

Пэн грубо берет меня за шкирку. Нас обволакивает зеленый дым, а когда он рассеивается мы оказываемся в посреди джунглей. Впереди тёмные кущи, багровые плющи и розы на деревьях, с лепестков которых прямо на землю стекают капли крови и куда-то вдаль простирается кровавая дорожка. Я не шучу. Эта тропинка действительно из крови…

— Что ты видишь, Джеймс? — спрашивает Питер отпуская меня и глядя вперед.

Обойдя Питера, поднявшись на носочки я вижу очертания жуткого замка. Над ним летают костлявые птицы, видимо когда-то здесь был сад, но за ним никто не ухаживал и растения разрослись перебравшись на стены. Захватив власть над замком растения перебрались на ближайшие деревья. Они прогнили, как и сердце Короля острова. Кошмарнее вещей мне еще не приходилось видеть.

— Замок.

— Неправильный ответ, двойка, Джеймс, — прыснул он и тут же оказался передо мной, — это твоя смерть.

— Тебе самому не надоело? Еще вчера обещал меня убить, ну и? Да ты просто трепло, Пэн.

Я рассмеялась, когда Питер в секунду прижав мня к дереву схватил за горло и сжимал его так, что я думала у меня вылезут все лимфоузлы.

— Не смей так разговаривать со мной! — оскалив зубы Пэн сжимает мое горло, — Я оставил тебя в живых, потому что ты позабавила меня. Я обещаю, ты пожалеешь о своих выходках.

Пожалею? Еще чего. Пока я жива я буду ему мстить за всех. За Эндрю, за себя, за всех тех, чью жизнь он разрушил. Питер взбешен. Он бы убил меня сейчас на месте, но что ему мешает? Я сомневаюсь, что в веселье тут дело. Грянул гром. При свете молний лицо Питера заиграло новыми красками. Перед собой я видела настоящее чудовище.

— И каким же способом ты попытаешься прикончить меня на этот раз? — усмехаюсь я.

— Будешь жить или умрешь это зависит от тебя, — усмехнулся он, — это не простой замок. Это замок Потерянных воспоминаний и мне нужна кое-какая вещь от туда. И ты мне ее достанешь.

— И что это?

— А это уже не твое дело, — с этими словами он отпустил меня.

— В твоих же интересах сказать мне хотя бы название этой вещи. И почему ты сам не можешь пойти туда и забрать? Ты же Король. Я думала ты всех уже на этом проклятом острове запугал.

— Думаешь, если бы мог, то не сделал бы это? — продолжая насмешливо говорить он смотрел на меня сверху вниз, как на пустое место, — мне туда ходу нет, а вот тебе…

— Что во мне особенного? — изогнула я бровь.

Питер на мои слова рассмеялся. Я с непониманием уставилась на него.

— Ты не знаешь о себе абсолютно ничего! — воскликнул он, — ты даже себя настоящую не знаешь!

— Что за глупости? Конечно знаю. Я Ханна Джеймс, дочь Маргарет и Дерека, у меня три брата, — говорила я поочередно загибая пальцы, на что Питер еще больше рассмеялся.

— Боже, — произнес он через смех, — заключим сделку. Ты находишь мою вещь, а я тебе возвращаю твою.

— Что? Что ты украл у меня?

— Ты еще не поняла? Украл у тебя вовсе не я, нет… — усмехнулся он взяв меня за подбородок, — ты не так кем себя считала. Ты не замечала, что не похожа ни на свою мать, ни на братьев? У тебя украли самое важное для человека. Его прошлое…

С этими словами Пэн растворился в воздухе, а я почувствовала сильнейшую боль в голове. Внезапно я закашляла. На ладонях я увидела собственную кровь, только она была черной. Что за черт? Так Питер намекает мне, чтобы я не медлила.

«Чтобы ты поторапливалась через каждый час я буду приносить тебе сильнейшую боль. Твой детский и слабый организм выдержит только три таких приступа, поэтому не медли…в твоих же интересах» — раздался голос в голове и боль прекратилась так же быстро, как и началась, — «Время пошло. Тик-так. Тик-так».

У меня связаны руки. Я не могу его ослушаться. По совету Пэна, не желая сдохнуть от боли я пошла вдоль кровавой дорожки. И что нужно Пэну? Если это замок Потерянных воспоминаний, то значит…ему нужны его воспоминания. Которые я могу использовать против него… Но то, что он говорил правда? Разве такое может быть? Хотя… Ханна. Ты на Неверлэнде. Здесь все может быть. У меня украли прошлое. Но кто? Кому это было нужно?..

7 глава. Замок Потерянных воспоминаний

В прошлом она самый страшный кошмар всех измерений, дочь вырывательницы сердец Коры и Румпельштильтцхена, сводная сестра Злой Королевы и Злой ведьмы, а сейчас заложница Питера Пэна в скале «Череп».

По всем меркам того времени Фрея Забини была весьма необычным ребенком. Взять хотя бы ее необычную внешность. Глаза, что светились особой кровожадностью и жаждой власти придавали ее молодому, красивому лицу еще более специфичный вид. А еще она была ведьмой. Юной, жестокой и коварной, а любимым ее хобби было — вырывать сердца. Что не удивительно с такой родословной. Она была настоящим чудовищем с десяти лет, когда вырвала первое сердце своей няни, которая отругала ее за шоколадные крошки в постели. Сила доставшаяся ей слишком рано погубила властолюбивое сердце, которое даже после рождения ребенка не раскаялось. Но больше всего ей нравилось играть со своими жертвами. В невероятно жестокие игры, где главной ставкой была их жизнь. «Тот кто жульничает некогда не выигрывает» — какая же это была глупая фраза. Фрея жульничала, выигрывала, убивала ради своего удовольствия, а если жертва обладала магической силой забирала ее себе.

Фрея Забини — была настоящим бедствием всего Зачарованного леса, каждая вторая семья пострадала от ее рук и семья Палмер не стала исключением. С ними она поступила самым ужасным способом, не убив никого из семьи принесла в их дом отчаянье, страх и ужас. Она создала дьявола, которого мы сейчас именуем как Питер Пэн.

И сейчас дочь алкоголички Маргарет и безумного охотника Дерека идет по кровавой дорожке. Розы с которых стекает кровь — невинные души, которые погубила дьявольская парочка. А замок святилище и убежище коварной ведьмы, которое по неверлэндским меркам пустует уже не один век, а по земным семнадцать лет. Не одна живая душа не вступала на путь в прямом смысле выстланный из крови и человеческого праха, ни одному Потерянному мальчику и даже Питеру Пэну не было сюда ходу. Было любопытно всем, что скрывается за жуткими стенами кровавого замка, но никто не смел приближаться к нему.

Чем ближе Ханна подходила, тем громче каркали вороны. Они не были похожи на ворон и вообще было сложно сказать, что это именно они, потому что у них не было не перьев ни мяса…подойдя к порогу замка Ханна поняла, что над ним летали скелеты птиц…

Джеймс не успела коснуться двери, как она отварилась. Отовсюду доносились страшные вопли — такие ужасные, молящие о пощаде, что Ханне вновь подумалось, что у нее слетела крыша. Как только она вошла в замок Фреи дверь за ней тут же захлопнулась, что заставило вздрогнуть, а сердце биться чаще.

Огромный зал, в котором преобладал красный цвет. Зигзагообразная мраморная лестница вела вверх, на стенах многочисленные портреты одной и той же женщины. Черноволосой, с злым лицом и горящими голубо-зелеными глазами. Но ее лицо казалось Ханне смутно знакомым, а по телу вдруг пробежался табун мурашек. Нет. Это какое-то дежавю, абсурд. Она не могла знать эту женщину.

Замок выглядел заброшенным и старинным. Засохшие цветы в вазах, разрастающийся плющ, клубы пыли и паутина на стенах и полу. Помимо лестницы ведущей куда-то вверх сосуществовало три двери. Над каждой была какая-то замысловатая фраза.

«Нас убивают собственные воспоминания» — гласила первая, на глазах Ханны внезапно появившаяся надпись.

Над второй появилась фраза: «А гордецов их гордость».

Над последней, правой дверью появилось: «Но все мы ищем утерянную веру».

— Кто ты такая? Как ты смогла разрушить заклятье? — голос раздался с лестницы.

На ней стоял невысокий, миловидный и светловолосый юноша с сердитым выражением лица, но как только она начала говорить сердитость поменялась на…страх?

— Я Ханна Джеймс, — представилась шатенка, — о каком заклятие собственно речь? Я просто во…

— Фрея? — парень внезапно оказался прямо перед Джеймс от чего та попятилась к двери, пытаясь нашарить пистолет в заднем кармане, — эти глаза… Фрея!

— Я…я Ханна…не знаю я ни какой Фреи… — мямлила Джеймс, когда поняла, что Питер отобрал пушку, — мне это…ну…пора!

Джеймс попыталась толкнуть дверь, но у нее ничего не получилось…

— «Черт! Черт! Черт!»

Pov Ханна.

Внезапно на его лице расползлась широкая ухмылка. Очаровательный, немного одержимый, но симпатичный парень в секунду стал мне противен.

Он облизнул нижнюю губу.

— Не хорошо врать, Фрея — он усмехнулся и взял меня двумя пальцами за подбородок от чего я дернулась, — ты всегда умела притворятся, строить из себя невинную овечку, а потом вонзать кинжал прямо в спину. И теперь ты врешь…почему? Пэн нашел твой выводок? Я прав? Пророчество сбылось и Пэн забрал твою силу?

Я не понимала ни слова. Что несет этот сумасшедший?

— Ну, что же ты…как ни родная. Я Гленн. Помнишь? Тот самый Гленн, которого ты заточила в этом чертовом замке, заставляя каждый день проходить через испытания и боль? Помнишь, как ты заставляла меня, раз за разом смеялась, когда я вновь переживал свое прошлое?! Помнишь, как я кричал от боли? От моральной, физической? А потом ты меня целовала, обещала мне…пустые обещания. Нужно было вырвать тебе твое гнилое сердце. А я не смог. Потому что любил тебя. А ты обманула меня, предпочла этому… Пэну, — фамилию Питера он буквально выплюнул и с каждым словом сжимал подбородок все сильнее, что мне казалось, что там что-то хрустнуло, — ты хорошо выглядишь, я бы тебя даже не узнал, но эти глаза полные боли, жестокости, в твоих светлых глазах столько тьмы. Как ты умещаешь ее в себе?

Внезапно я почувствовала обиду. По словам этого Гленна, Фрея была еще тем чудовищем, но я то тут причем? Меня зовут Ханна. Я не Фрея! Я не злая, я не такая как она… И с каждой минутой это походило на какой-то дешевый спектакль. О каком выводке он говорит? О ребенке этой женщины? Что за пророчество?

— И как только ты поняла, что Пэну нужна лишь твоя сила ты прибежала ко мне. К твоему верному рабу. Гленну Дьябло. Только за эти столетия я поумнел. Я закончу свои страдания, увидев твои.

Из кармана штанов он начал что-то доставать. Я нервно взглотнула увидев как при свете свечей что-то блеснуло. Я думала, что это был клинок, но это был какой-то кристалл…

— Знаешь что это, милая? — Гленн приложил камень к моему лицу, но я не ответила, потому что была уверенна, что он сам пояснит, — конечно знаешь. Это кристалл в котором заточены самые тёмные воспоминания Неверлэнда. Твоего обожаемого Питера.

— Я войду в твой разум, — с этими словами он приложил камень к виску, — и уничтожу его. Каждого можно сломать, Фрея и хоть ты всегда была стойким солдатиком, бесчувственным чудовищем, убийцей, настоящей мразью…но сначала…

Он сделал то, что я явно не ожидала. Он накрыл мои губы своими страстно и властно целуя. Мне было бы не так противно, если бы он не был конченным психом и не собирался меня прикончить с помощью какой-то стекляшки. Я прикрыла глаза и начала неловко отвечать. Он расслабился, я запустила руки в его блондинестые волосы и сжав его волосы в своем кулаке ударила коленом его меж ног и укусила за губу. Парень взвизгнул он боли, скрючился в три погибели. Я оттолкнула его от себя и с размаху ударила по лицу. Что-то хрустнуло. Похоже я сломала ему нос…

Гленн покачался из стороны в сторону пытаясь остановить кровотечение и унять боль в паху, но запнувшись об собственную ногу с громким «бах» упал и ударился головой об мрамор. На белоснежном покрытии расплылось багровая лужа. В кулаке он все еще крепко сжимал кристалл. Дьябло был в сознании, когда я отбирала у него камень с воспоминаниями Пэна и пытался мне помешать. Пришлось еще раз ударить его. Его глаза сначала закатились, а потом он отключился. Не смотря на то, что Гленн мерзавец очень надеюсь, что он не сдох. Ведь если так посудить, то бедняга ни в чем не виноват. Он просто находясь здесь не одно столетие сошел с ума.

Стекляшка в моих руках, теперь нужно скорее выбираться с этого дурдома. Толкнула дверь. Ее заклинило. Она не открывалась. Черт…что мне делать? Что делать, когда он очнется…ну или не очнется?

Я оглянулась. Через пелену слез увидела, как первая дверь открылась. Она вела на…на улицу? Я сорвалась с места.

Конец Pov Ханна.

Зрение не обмануло Джеймс. Это действительно была улица. Правда не те неверлэндские заросли, деревья с толстыми стволами и разнообразием птиц и животных. Это были улицы Сторибрука…

Время суток определить невозможно. То ли поздний вечер, то ли глубокая ночь, ведь башня с часами давно остановила свой ход. Сколько себя помнит Ханна они некогда не работали. В полном недоумении шатенка бродит по улицам. Городок всегда казался ей чужим, сейчас же она лишь лишний раз в этом убедилась.

Прохожие проходят мимо и вовсе ее не замечают. Ханна видит Мери Маргарет Бланшер, милую учительницу начальных классов и хочет с ней поздороваться, но ей отвечают полным игнором. Джеймс удивленно вскинула брови и фыркнув пошла дальше. На пути встретился доктор Арчибальд. Когда-то Ханна ходила к нему на прием. Вот тот, кому совесть не позволит пройти мимо.

— Здравствуйте, Арчи!

Мозгоправ просто прошел мимо. Ханна почувствовав прилив злости круто развернулась и догнав его схватила мужчину за плечо, но рука прошла сквозь него, словно она была каким-то призраком…

Джеймс показалось, что ее сначала будто облили кипятком, а потом засунули в живот целый пакет холодных кубиков льда. Арчи весело болтал с своим старым другом Марко, но они ее не замечали.

Ханна услышала чей-то жалобный визг. Сердце сжалось, а ноги сами понесли к источнику жалобного звука.

— Гектор! Пожалуйста…не надо!

Ноги принесли Джеймс в тёмный переулок. Самый страшный район Сторибрука где ошивались «Шакалы». В любом поселке, городе есть такие ребята, которые считают что им все можно. У них крутые тачки, самые лучшие девушки, а еще они самые жестокие и кровожадные убийцы. Таким был Гектор. Самый страшный кошмар для Ханны Джеймс.

Она вновь переживает это. Парень, чьи волосы перекрашены в синий цвет крепко прижимает шатенку к гаражу и проводит своим грязным, проколотым языком по ее шее. Кусает ее оставляя багровые засосы. Она даже не пытается вырваться, лишь дрожит как осиновый лист. Его похотливые, грязные руки лезут под короткую, школьную юбку.

— Полно, Ханна, — он гадко усмехается, — это не наказание, а поощрение. Ты хорошо выполнила свою работу. Убрала с дороги этого предателя. Миллса, — с этими словами он требовательно впивается в ее губы.

Он вскрикивает. Пощечина. Джеймс укусила его за губу и сейчас пытается сбежать.

— Ну уж нет! Иди сюда, шлюха!

Попытки сбежать тщетны. Он берет ее за волосы и отбрасывает в сторону мусорных баков с такой силой, что она сильно ударяется головой об железо. Он поднимает ее и начинает бить головой об гараж.

— А вот это наказание!

Ханна наблюдая за всем этим заливается слезами. Она кричит. Ей ужасно больно. Она не хотела переживать это вновь, но самое ужасное, что чем больше Гектор бил прошлую Джеймс, тем у нынешней больше болела голова. На лице не было живого места. А ее нос похоже остался на этом самом гараже.

Из кармана он достал нож и делал на ее теле надрезы. Никто не слышит ее криков, потому что изверг заткнул рот грязной тряпкой, которую подобрал с мусорки. Нынешняя Джеймс чувствует привкус помоев во рту, на теле появляются кровоточащие раны.

— Хочу…хочу… — она хватается за голову, — хочу чтобы это все закончилось!

— Нет! Нет! Нет! Умоляю! — в унисон кричат прошлая и нынешняя Джеймс, но Гектор их не слушает.

Он грубо входит в нее порвав нижнее белье. Не давая привыкнуть он двигается быстро и жестко при этом сжимая ее горло и получая истинное удовольствие от ее сдавленных криков. Он буквально долбит ее, словно она ничего не значащий кусок мяса. В принципе для Адамсона она и была таковой. Игрушкой для удовлетворения своих сексуальных прихотей.

Наша Ханна Джеймс чувствует ужасную боль и валится на холодный асфальт, по ней проезжает машина, но она конечно этого не чувствует. Она думает лишь о том, как же ей страшно и больно. Она ненавидела Гектора Адамсона, который изнасиловал ее, подсадил на наркотики. Она по-настоящему боялась его. Он разрушил ее жизнь.

Пространство разбивается на тысячу маленьких кусочком и мозаикой собирается в другое. Грязный частный дом, где воняет перегаром и сигаретами. По всюду валяются шприцы, кровавые бинты, пакеты с наркотиками, пустые банки из-под пива и бутылки из-под другого алкоголя. Обшарпанные стены. На диване крепко держат связанную пятнадцатилетнюю шатенку и синеволосый вкалывают ей что-то в вену. Она сначала просит прекратить, но потом ее глаза закатываются. Тело увязает в эйфории и кайфе.

Семнадцатилетняя Ханна Джеймс все чувствует, вновь испытывает и вскоре распластавшись по полу тупым взглядом смотрит в потолок. Приглушенно светит одна единственная лампочка, а глаза закрываются от чувства кайфа, одновременной боли. Ее вновь изнасиловали и вновь подсадили на наркотики. Но ощущения притупляются и она чувствует себя мёртвой. Ей все равно. Ей просто хочется, чтобы ее оставили в покое. Свет в конце туннеля. Ханна умерла.

Она зашла в первую дверь, которая гласила «Нас убивают собственные воспоминания»…

Питер заинтересовано смотрит на бессознательно тело и вертит в руках свои воспоминания. Состояние в котором была Ханна оставляло желать лучшего. По всему телу, словно по ночному небу были усеяны ссадины, царапины, ужасные гематомы. Разбитая губа, сломанный нос, стертые в кровь коленки и пальцы. На животе у девушки заживали многочисленные шрамы. Шрамы были буквами из которых можно было составить два слова: «Собственность Адамсона». Следы от веревки на кистях и ногах, следы удушения на шее.

— Что с ней случилось? На ней живого места не осталось! — недовольно причитала Тинкер заботливо обрабатывая раны, — зачем ты так измучил бедную девочку?!

Заинтересованность тут же сменилось на раздражительность.

— Я конечно не самый воспитанный мальчик на этом острове, но я этого с ней не делал, — хмыкнул Пэн, — я нашел ее возле замка Фреи.

— Да ну? Тебе напомнить, что ты сделал с бедняжкой Изобель? — фыркнула она.

— Она сама была виновата. Нарушила мои правила, а я этого не люблю. Но знаешь, что я больше всего ненавижу? — Пэн не дал времени ответить, а потом процедил, — когда меня начинает воспитывать бескрылая фея! Молча выполняй свои работы, иначе будешь выглядеть живописней Ханны.

Бел недовольно стиснула зубы, но все-таки замолчала. Ей не хотелось опять быть наказанной.

— Оповестишь меня, когда она очнется, — кинул Пэн собираясь покинуть дом на дереве.

— Ты же можешь ее исцелить. Почему ты этого не делаешь?

На лице Питера внезапно расползлась дьявольская улыбка.

— Не лезь в нашу игру, Тинкер. Тебе же лучше будет.

— При таких травмах…она умрет…

— Вот и отлично. Свою работу она все-равно выполнила, — пожал плечами Питер и тут же исчез.

Блондинка стиснула зубы.

— Нет! Я не дам тебе умереть! Слышишь, Ханна? Ты будешь жить! Обещаю!

В это время Питер Пэн проник в скалу «Череп» и на глазах черноволосой женщины уничтожил единственную ниточку, которая могла бы ее спасти из плена. Он сжал в руках кристалл с своими мрачными воспоминаниями и он расколовшись превратился в феолетовый дымок, который растворился в воздухе.

— Теперь ты обречена.

— Чудовище… — процедила Фрея сжимая железные прутья.

— Не забывай дорогая. Ты сделала меня таким, — Пэн рассмеялся, — теперь ты будешь жалеть, что не умерла. Что же. У меня и без тебя дел по горло. Прощай.

Питер растворился в клубах зеленого дыма оставляя ведьму в гордом одиночестве, когда в ее голове уже созревал и цвел план мести. Возмездие свершится. И пусть сейчас стоит множество преград, но не в это ли их очарование? Разве самая кровожадная ведьма за всю историю бы насладилось мучениями бывшего любовника достались бы они ей так легко? Конечно нет. Фрея терпелива. Она выждет нужного момента и нанесет удар. Как известно месть это блюдо, которое подается холодным…

8 глава. Сирота

Прошлое — наш неизменный спутник по жизни. Многие считают и не без оснований, что именно оно сделало нас теми, кто мы есть.

Питера Пэна — самым страшным злодеем всех времен и народов, Ханну Джеймс — безродной гордячкой, которая до конца не может понять даже саму себя, Фрею Забини — тираном Зачарованного леса и всех остальных измерений, а Белфайера…сиротой. Белфайер был сиротой при живом отце и никто не мог его заменить. Ни не в меру заботливая Малия Райли-Барри, ни парни с улицы. Какое-то время парень пытался заглушить боль алкоголем и девочками, но боевая подруга Малия быстро вправила воришке мозги. И Бей стал меняться. Он решил подарить ту заботу и любовь, которой не было у него одной девочке, которая обрела в его лице брата и защитника, хоть и без Бея у нее их итак было трое. Но и здесь его ждало полное фиаско и хоть он понимал, что его вины здесь нет ему было очень-очень больно. Так, что порой хотелось сдохнуть. Боль от потери Ханны Джеймс была настолько сильной, что ему хотелось лезть на стены и вырывать волосы с корнем.

Поэтому отпраздновав свои восемнадцать Бей покинул Сторибрук. Он не мог видеть, как подруга, которую он считал больше чем подругой разрушает себя, но и помогать он ей не торопился…и он действительно не знает почему. Почему он не взял ее за шкирку и не надавал подзатыльников? Почему в вытрезвитель Ханну отправила семья Райли-Барри, а не он? Почему Джеймс встала на ноги без его помощи? Бей не знал. Он и вправду не знал, потому что…струсил. Он действительно побоялся показаться заботливым, любящим, что ужасно глупо и только теперь, когда возможно потерял ее навсегда он это понял. Ее украли, забрали у него, а Бей ее так легко отдал, словно она ничего не значила. Он предал ее, как и остальные. Как предала ее мать, как предал Гектор. Он стал тем трусом и предателем, который заботится лишь о собственной шкуре. Он стал своим отцом…

— Я уверен в том, что оно…так… — теперь Нил, а не Белфайер раздвигает книги на полках, роется между ними и нащупывает в глубине что-то твердое, — да! Мел мы нашли!

Парень с гордым и довольным выражением лица вытаскивает с книжных полок чёрную коробочку с большим красным рубином.

Блондинка внимательно смотрит на изображение в книге и сверяет его с коробкой, которую нашел Кесседи.

— Похоже это она, — кивает Мел, — но почему когда рылась я там было пусто?

Нил хмыкнул.

— Отец не мог без власти, а значит не мог без магии. Мне кажется у него осталось немного волшебства, которое он потратил на защиту своих магических артефактов, — пожал плечами парень, — некогда не думал, что-то чему он меня учил, когда-нибудь пригодится.

— Нужно быстрее валить от сюда. Голд может прийти в любую минуту.

— Если он не за твоей спиной, дорогуша, — внезапный, хриплый голос произносится сзади, когда звенят колокольчики оповещая, что пришел новый покупатель.

Он зажимает горло Малии своей тростью и хищно оглядывает пространство останавливаясь взглядом на…

— Бей?

— Здравствуй…отец…

Глаза в глаза. Румпель внешне изменился, но его душа… Нил по-прежнему видел как она черна, а главное…безнадежна.

— Отпусти ее! Слышишь?! — но Румпель не двигался с места, — СЕЙЧАС ЖЕ!

Кесседи перешел на крик. Румпель вздрогнул и с неохотой отпустил блондинку. Та переведя дух тут же отбежала к другу плотно прижимая к себе книгу. Старина Румпельштильтцхен проводит взглядом по обложке.

«Хроники Неверлэнда»…

— Сынок…я так долго искал тебя…куда ты собрался?

— Я иду спасать свою подругу и ты мне не помешаешь!

Мистер Гол слабо улыбается. Внешне Бей изменился. Повзрослел, и возмужал, но все еще остался тем же недолюбленным, брошенным маленьким мальчиком. Голду было очень больно вспоминать тот день, когда он бросил своего драгоценного сына на произвол судьбы. Он плохой отец с этим не поспоришь. Но каким бы он ужасным человеком не был, он его любил, только похоже Бей его разлюбил…ему так показалось и из-за этого сердце сжалось, так будто в него вкололи шприц с ядом.

— О чем ты, сынок?

Бей делает уверенные шаги в сторону отца и замирает в паре сантиметров от него.

— Уйди с дороги, папа. По-хорошему прошу.

— Куда ты собрался?

— К нашему старому-доброму другу. К Питеру Пэну в гости.

Глаза Румплея тут же расширяются.

— Даже не проси! — прошипел он, — не позволю! Ты понимаешь куда ввязываешься?!

— Очень даже хорошо, папа. Я уже там был, ах да…ты же этого не знаешь, А знаешь почему? Потому что тебя не было со мной, когда я попал к Пэну на остров, когда строил планы побега, когда меня приютила семья Дарлинг, которые заменили мне семью…тебя!

Глаза- щелочки Тёмного засверкали от слез, которые вот-вот польются. Белфайер был ужасно обижен на него и давил на больное место.

— Бей…

— С дороги.

— Прости меня…

— Я прошу по-хорошему.

— Даже не проси! — Тёмный внезапно схватил Бея за плечи, но тут же у него закатились глаза.

Посыпались осколки. Тёмный упал в обморок, но Бей успел подхватить его и аккуратно уложить на пол. Перед ним стоял высокий брюнет с вазой, точнее то что от нее осталось в руках.

— Эрл?

Юноше на вид было лет 15–16, с достаточно острыми клыками, непослушными, чёрными как смоль взъерошенными волосами в чёрной толстовке и заплатанных где только можно брюках. Его правая бровь была рассечена. Старый шрам после драки с Гектором Адамсоном за честь своей сестры. Светло-голубые глаза светились жаждой к приключениям. Не смотря на то, что он был самым младшим из всех находящихся в лавке Мистера Голда его взгляд был самым нахальным и слегка…совсем чуть-чуть безумным…

— А вы думаете, что я бы оставил свою сестру? Еще чего, — хмыкнул Эрл Джеймс, — а теперь пока старый мудак не проснулся погнали спасать Ханну.

— Но…

Малию перебил голос Эрла.

— Да, кстати. Это я стащил из запасов Гектора. Волшебный боб или как там его?..

Белфайер и Малия уставились на светящееся семечко, которое Эрл вытащил из заплатанных карманов брюк.

— Но отткуда ты?.. — мерзавец не дал блондинке договорить и вновь ее перебил.

Правнучка Джеймса Барри нахмурилась. Эрл некогда ей не нравился. Был слишком нахальным для своего возраста, бабником, но нужно отдать ему должное. Эрл всегда защищал ее лучшую подругу и сестру по совместительству. Только из-за кровного родства с Ханной Мел еще не запустила в него что-нибудь тяжелое.

— Ханна не могла уйти просто так. Без соплей, — усмехнулся Эрл доставая из другого кармана помятую записку, — в общем здесь она написала целую поэму. Говорит, мол, без нее нам всем будет лучше. Идиотка, — последнее слово он выплюнул, — я сначала подумал, что она решила с собой покончить, но потом понял, что это не в ее стиле. Она всегда призирала суицидников и даже если бы захотела гордость все-равно бы не позволила ей отступится со своими принципами, а потом…в общем я подслушал ваш разговор в кафе и все понял.

— Но ведь это бред? — высказалась Малия, — ты серьезно сразу повереил?

— Конечно, — совершенно серьезно произнес Эрл, — пусть сестренка в жизни не признается, но ее первой любовью был Питер Пэн…точнее сказка о нем. Она всегда мечтала попасть на этот остров, даже окно открывала в надежде, что он прилетит нас и спасет от взросления и…мамы, но потом… — Эрл поморщился. Ему было очень неприятно вспоминать, как старшая сестра вся в крови и в слезах еле дошла до дома на дрожащих ногах, — в общем когда связалась с «Шакалами» сожгла все сказки, особенно Барри. У нее был психоз. Она кричала, сама чуть не подожглась. Тогда я еле уговорил ее пойти к Арчи на прием. Она утверждала, что она нормальная, но… — Эрл тяжело вздохнул, — без Арчи она бы действительно слетела с катушек.

Нил почувствовал, тяжесть в животе. А ведь если бы он был рядом все могло сложиться совсем по-другому…

— А Майкл? Льюис? — наконец задала тревожащий ее вопрос Малия, — как же они? Без тебя они совсем пропадут. Я знаю, что ты любишь Миссис Джеймс. В отличии от Ханны вы все ее любите, но согласись… Ханна была единственным доходом, Маргарет пропьет оставшиеся копейки, и что твои братья будут делать? Побираться?

Эрл ухмыльнулся.

— Так ты не знаешь.

— Что именно?

— Реджина — ловкая тетка, — процедил Эрл и с более мрачным лицом заявил, — Лью и Майкл теперь живут веселенько. В детдоме. А я…от туда сбежал. Там отвратительно…

Бей с полным сожалением смотрел на Эрла, а Малия прикрыла ладошкой рот.

— Мне так жаль, Эрл. Миссис Джеймс ее…

…Лишили родительских прав, — мрачно договорил старший из братьев, на его лице промелькнула тень боли буквально на секунду, а потом на лице вновь расползлась безумная улыбка, конечно фальшивая, но безумная, — хватит нытья, пора спасать нашу вечную проблему, пока… он брезгливо осмотрел Тёмного, — крокодил не проснулся.

За последние пару дней на острове сон впервые пришёл ко мне. Всё вокруг белое. Кажется я нахожусь в комнате, но не чувствую пола под ногами. С одной стороны стоит черноволосая женщина, будто сошедшая с тех жутких портретов в замке. Я некогда не видела вампиров, но читала о них романы и смотрела фильмы и эта женщина с её восковой кожей пугающе подходила под эту расу. Она зловеще улыбается и манит меня к себе пальцем. С другой стороны стоит… Питер Пэн. Он не внушает большего доверия, чем вампирша. Всё тот же Питер с танцующими бесами в глазах и хищной полу-улыбкой полу-ухмылкой. Он не предпринимает не каких попыток заманить меня к себе, будто уже уверен, что я выберу его величество.

И он прав, я делаю шаг к нему на встречу. От неверлэндского короля я по крайней мере знаю чего стоит ожидать, хоть меня и не покидает чувство, что я добровольно иду прямиком в ловушку ловко сплетенную пауком Питером. Оглядываясь, вижу как женщина меняется в лице. Она злится и её глаза чернеют прямо у меня на глазах. Ускоряюсь и почти что бегу не переставая смотреть через плечо. Она поднимает руку и над ней образовывается красный шар. Дело дрянь.

Смотрю на Питера, а затылком чувствую нарастающей температуру, шар уже близко. На его лице расцвела привычная дьявольская ухмылка, которая бывает, когда все идёт по его плану.

Я тихо простонала от боли в секунду почувствовав, что шар настиг меня, как ломаются и крошатся все кости в теле, как сжимаются органы и как Питер Пэн вырвал моё сердце…

Приоткрыв тяжёлые веки я сразу увидела перед собой лучезарное лицо Тинкер Бел. Девушка мило улыбалась, голубо-зеленые глаза светились от счастья. И это тоже заставило меня улыбнуться, хотя сновидений было ещё то. Но все в порядке. Сердце в моей грудной клетке и не каких странных дамочек с огненными шарами не наблюдается. Но мое хорошие настроение вмиг улетело куда-то в стратосферу, стоило мне заметить зеленоглазого мерзавца, который оценивающим хищным взглядом проходился по мне облокотившись об косяк двери.

— Утро обязательно портить? — фыркнула я обращаясь к Питеру.

— Ну, прости, неженка, — издевательски хмыкнул Пэн, — что мне плевать на твоё настроение, к тому же сейчас не утро, а вечер и я надеюсь, что ты выспалась, так как тебе предстоит сложный день.

— Опять убить попытаешься? — съязвила я, — что на этот раз? Клетка с акулами? Жертвенное приношение индейцам?

— Всё гораздо проще, ангел мой, — пропел Питер совершенно игнорируя протесты Тинкер, лишь взмахнув рукой девушку отбросил назад, а сам он уселся на край дивана, — тебе наконец придётся признать себя тем, кем ты являешься на самом деле…

Я озабоченно взглянула на бедную девушку, которая встав потирала ушибленный затылок. Ненавижу его. Какой чёртов раз убеждаюсь, что ни будь у Пэна его магии — он никто. Не понимаю почему его все так боятся…

Я не успела дальше произнести и слова, как меня обволок густой зелёный дым. Когда он рассеялся я оказалась в лагере потеряшек. Я ни сразу поняла, что на мне другая одежда. Вместо моих недо-шортов и топа на мне оказались замысловатые тряпки на подобие которых носили здесь мальчишки. И плащ от которого пахло металлом и тухлятиной.

Как только парни заметили меня краем глаза один из них направился в мою сторону. Это был мой «лучший» друг, После Питера. Мать вашу, Теодор-Самооценка-До-Небес. Моё настроение было испортилось в конец. И первые слова Тео были:

— А ты живучая девчонка, — то ли восхищённо, то ли разочарованная произнёс он.

Мысль о том, что надо было целиться ему в лоб при нашей прошлой схватке неловко промелькнула в моей голове.

— Ты наверное голодная?

Я не успела ничего сказать, как мой живот ответил за меня издав жалобный, протяжный вой. Я не брала в рот и кусочка уже дня два и отдала бы душу за что-нибудь съестное.

— Иди за мной.

Теодор повел меня к костру над которым грелся котёл. Вода в нем булькала, а ветер разносил по воздуху кисло-сладкий аромат. Мне буквально сорвало крышу, когда Тео налил суп в деревянную чашку преподнося её мне. Ложек естественно не прилагалось, но они были и не нужны. Я почти что залпом выпила суп и была довольна, что меня никто не трогал минут десять, но счастье длилось не долго. Я услышала знакомую фразу…

— Поиграем?

Я тут же сжалась и попыталась спрятаться в необъятно большом плаще. Прошлая его игра закончилась тем что я пережила свои самые ужасные воспоминания и меня до сих пор передергивает.

— Ханна, Ханна, Ханна, — повторил Пэн моё имя три раза, я чувствовала что он прямо за спиной своим затылком, — ты же понимаешь, что некогда не спрячешься от меня?

На последнем слове он оказался прямо перед глазами.

— Ты же понимаешь, что у тебя нет другого выхода? Я всегда тебя найду.

— Он есть всегда, — фыркнула я, — и из двух вариантов я всегда выберу третий!

— Ну если ты такая строптивая, то что мне мешает прямо сейчас вырвать твои сердце? Будешь моей марионеткой.

Я вздрогнула вспомнив сон, и Питер заметив мимолетный страх на моем лице расплылся в садистской улыбке.

— Это биологически невозможно! — заявила я, хотя абсолютно понимала, что на острове моих мучений и страданий возможно все, — если ты вырвешь моё сердце, то я умру.

— Хочешь проверить? — заиграл бровями Вечный мальчик.

— Нет…

— Вот и отлично, будь паинькой — с этими словами он облизнул нижнюю губу и поднялся на ноги я спрятал на острове твою подругу, — громко начал Питер, но заметив мой удивлённый взгляд добавил, — Тинкер Бел плохо себя вела и теперь она наказана. Чтобы вылечить тебя, Ханна, она истратила снадобье, которое изначально принадлежало мне. А я знаешь ли не люблю, когда трогают что-то моё. Будь то человек или вещь. И если ты не найдёшь её в течении двух часов она умрёт.

Только сейчас я заметила капельки крови на его костюме, которых ещё в домике Тинкер Бел не было. И что-то мне подсказывает, что эта кровь принадлежит фее. Тварина зелёная… Ненавижу Пэна.

— Разделитесь на команды. Чья команда найдёт фею первой те получат награду, остальные будут наказаны, а в случае если проиграет команда Ханны Джеймс, то их лидер будет убит. Всё справедливо, да, Джеймс?

Я поджала губы и закусила язык, чтобы не сказать ничего лишнего и не усложнить и так практически невыполнимую задачу. В прошлый раз, когда я разозлила Пэна меня чуть не изнасиловал конченный псих и не прикончил с помощью воспоминаний местного чудовища.

— Что же. Время пошло, разбивайтесь на команды и советую поторопиться. Тинкер сейчас так одиноко и страшно, ох… — издевался Пэн, — бедняжка…

Питер сверлил меня взглядом добиваясь ответной реакции и он ее получил. Правда камень, который я в него кинула он без особых проблем поймал.

— Где мое прошлое, мерзавец? — процедила я, — ты обещал!

— И я сдержу свое обещание, но сначала позаботься о жизни своей подружки. Ведь зачем воспоминания мертвому?

Я фыркнула и вскочив с места утянула за руки в лес отбивающихся от меня рыжих близнецов.

— Удачи, Ханна! Постарайся не умереть, мне так нравится с тобой играть! — услышала я ехидный голос в спину.

Ненавижу. Сволочь зеленая… Ненавижу зелёный…

9 глава. В поисках себя

Pov Ханна.

— Ну и? Есть какие-нибудь идеи где Питер мог спрятать эту бескрылую курицу? Девчонка, шевели своим желе вместо мозгов быстрее! Я хочу победить!

— Вот же свинья пучеглазая…

— Девочка, держи себя в руках…

И если вы сейчас подумали, что называет Тинкер курицей, а меня девчонкой Теодор вы глубоко ошиблись. Тот как раз и пытается удержать меня от того, чтобы не пристрелить подонка…

В свою команду я пригласила, ну как пригласила… У них не было выбора, когда я схватив за руки потащила вглубь джунглей рыжих близнецов, а за нами увязалась вот оно… Оно по имени Девон Лис. Его наотрез отказались брать в свои команды другие ребята и я же по доброте душевной приняла его в нашу с распростертыми объятиями, по принципу чем больше человек, тем больше шансов найти фею. Я ещё никогда так не ошибалась. Он что и делает постоянно оскорбляет Тинкер, ноет и напоминает мне о моей половой принадлежности и о том, что Питер с радостью вырвет мне сердце, когда я провалю игру. А он уже уверен, что так и будет, но при этом побуждает меня победить, потому что Пэн пообещал награду, а как поняла я, то трофеи у Питера хорошие раз он так бесится.

Поэтому все это время я нервно сжимала револьвер, который придумала, так как парни по-прежнему отказывались давать мне свои мечи и стрелы.

— Не смей меня игнорировать, женщина! Когда с тобой разговаривает мужчина принято смотреть в глаза!

Если раньше Лис плелся где-то сзади, то теперь он преград о мне путь. В таких ситуациях я чувствовала себя уверенней. Парень в силу своего возраста (а ему на вид было лет 14–15) был невысокого роста и даже ниже меня, не на много, сантиметров на пять, но все равно приятно, что я смотрю на кого-то сверху вниз. На его лице застыла нахальная улыбка, которую тут же захотелось стереть.

— С дороги, иначе твоя челюсть рискует отъехать на пару сантиметров вправо.

Но вместо того, чтобы отойти он лишь ближе пододвинулся ко мне.

— Да, как ты смеешь мне угрожать?! — он разозлился и поднял руку, — да кому ты нужна?! Слабая, никчемная девчонка! Да ты такая никчемная, что сейчас наверняка твои родители радуются твоей пропаже! На обузу меньше! — почему-то предложение о родителях прозвучало в моей голове громче остальных.

И я действительно почувствовала себя таковой. Никчемной, ненужной обузой, да какого я обманываю? Я всегда знала, что была нежданный ребёнком…

С меня хватит! У меня есть гордость и я не позволю унижать себя! Не обращая внимание на Макса и Тео я сжав кулак проехала по его свиной роже. Удар. Крик.

Он отшатнулся и приложил ладонь к носу, посмотрев на неё он увидел кровь и разозлился, побежал на меня и я не успела среагировать, как он схватил меня словно девчонка у которой я увила парня и со всего размаху ударил головой об дерево. Больно. Я смутно видела, что на древесине осталась моя кровь и с каждым ударом её становилось все больше.

Слышу крики близнецов. Они ему угрожают. Он оскорбляет меня. Руки ещё сжимает пистолет.

Выстрел. Слышу крик и чувствую облегчение. Он отпустил меня. Поворачивается голову и вижу, как он держится за ногу из которой хлещет кровь. Ну нет. Ногой свинья не отделается, я хочу чтобы он страдал больше.

— Ты поплатишься за свои слова!

Я иду прямо на него, как он сжавшись в комок, пытается буквально отползти от меня. Какой же он все-таки жалкий. Противно.

— Пожалуйста не надо!

Никакой гордости.

— Да какой ты мужчина, если просишь меня о пощаде?

Я наставления пистолет. Он начинает… Плакать? Он молит меня о том, чтобы я этого не делала, а что насчёт братьев? Они стоят и ожидают зрелища. Видимо их товарищ им так осточертел, что они будут безумно рады если я его пристрелю. Я смотрю то на них, то на Лиса. Сажусь на корточки, чтобы сравниться с ним ростом. Всё его грязное лицо стало ещё грязные и он все больше походил на свинью, которую вот-вот порубят на шашлык. Дуло револьвера коснулось его виска и он затаил дыхание.

— По… Пожалуйста, Ханна… Прости меня…

Выстрел. Пуля попала в дерево. Он испуганно раскрывает глаза и смотрит на меня то ли с ужасом, то ли с благодарностью.

Девон не сильно отличался от меня. Он был мерзким, у него нет гордости и самолюбия, но если бы я его убила никто бы и плакать не стал. Он был никому не нужен. Как… Нет. Мы не похожи. Совсем нет. Мне просто его жалко, вот и все.

— Ханна…

— Мне не нужна команда, — кинула я огляделся всех, — мне не нужна команда, которая готова перегрузить друг-друга глотки и жаждут смерти товарища, это подло, и если я проиграют, то проиграют. Вы к этому отношения иметь не будете. Теперь я одна.

Я не услышала, что мне хотел сказать Макс, так как ускорилась так насколько это было возможно. Я бежала по джунгли сломя голову. Мне было мерзко. Я опять не справилась…откуда во мне столько жестокости? Почему я испытываю жажду перерезать кому-то глотку?! Я не хочу быть такой! Не хочу!

Голоса. Опять чёртовы голоса. Почему я их слышу?! Я схожу с ума…

На этот раз детский плачь и крики о помощи. Не знаю где нахожусь и сажусь вроде под дерево закрыв уши.

— Заткнитесь! Всё заткнитесь!

Но они стали только громче. Голоса плакали. Они говорили, что одиноки и больше никому не нужны… Перед моими глазами всплыла картина из прошлого. Это был один из редких дней, когда Маргарет была трезвая. Просто денег на выпивку не нашла. Я пришла очень поздно, так как все это время развлекала Гектора. Женщина только завидовать меня на пороге схватила за волосы и потащил на кухню прижав к стене и надавать пощёчину орала про деньги. Говорила, что я нахлебница, которая все спускается на наркотики. Я настолько устала, что оправдываться не было сил и сунула ей прямо в лицо тысячные купюры, которые дал мне Адамсон за мою «работу». Она обрадовшись засунула их в карманы, а потом взяла меня за подбородок и больно его сжала и произнесла те слова, которые навсегда засели в моей голове…

— Если бы не тот факт, что ты никому не нужна я бы давно сдала тебя в интернат для неисправимых преступников в Бостоне…

И эти слова, которые тогда так больно ударили сейчас прозвучали в моей голове громче всех голосов, пока я не почувствовала чью-то ладонь на щеке.

Голоса вмиг рассеялась, когда я столкнулась с взглядом ядерно зелёных глаз.

Я дёрнул головой и злобно уставился на Пэна.

— Ты тоже их слышишь? — спросил он склонив голову, — а вот они почему-то не слышат…

— Что тебе от меня нужно?

— Ой, какая злая. С чего бы, Джеймс? С тобой все в порядке?

— С чего бы… — хмыкнула я, — то есть ты отправил меня в замок где меня чуть не изнасиловали, — тут же я заметила, что брови Пэна вымылись вверх.

Ну-ну. Не знает он. Конечно. Не поверю ни на грош. Пэн знает об острове все и теперь понимаю еще одно. В Питере явно умирает актер. Даже я бы так искусно не сыграла. Ненавижу этого зеленого. Он такой противный, горький, зелёный, как… Петрушка?

— Нарядил в эти тряпки от которых за версту несет тухлятиной. Ничего поприличней наколдовать мне не мог? А теперь заставляешь участвовать в твоей очередной глупой игре и ладно бы если это была просто игра, но нет. На кону жизнь человека и моя в том числе! И поэтому, Питер, нет. Я не в порядке! — на последних словах я не выдержала и сорвалась на крик.

— Ну ладно тебе, я хочу помочь, — как можно спокойней произнес он, хотя я видела, что после моей тирады он слегка напрягся, или опять играет? — даже карту дам.

Из-за пазухи он достал желтый пергамент.

— Карта, которая приведет тебя к подруге.

Я умолчала и о том, что Тинкер я не считала подругой. Спасительницей, хорошим человеком — да, но подруга у меня всегда была одна единственная. Малия.

— Если это западня, Питер…

Меня перебил ехидный смешок со стороны Пэна.

— Я конечно не самый благовоспитанный мальчик, но слово свое держу.

Пергамент укажет тебе путь к фее.

— И в чем здесь подвох? Ты никогда не делаешь за просто так. Тогда бы игра была неинтересной.

— Не важно, как ты найдешь Тинкер, важно как ты будешь ее искать.

В эту же секунду мой внутренний голос подсказал, что меня ждут большие проблемы…

Он подал мне светло-жёлтый листок, а я недоверчиво на него покосившись и получив на свой убийственный взгляд лишь ехидный смешок все-таки взяла его в руки. Но осмотрев его и повертев я пришла к удручающему выводу. Питер опять играется.

— Найти ее сможешь только ты.

— Она пустая.

— Ты сможешь прочесть эту карту честно признавшись кто ты такая, — он улыбнулся и наконец закончил предложение, — и тебе будет больно, я знаю, Ханна. Но когда-нибудь ты скажешь мне спасибо за все испытания.

Я хотела еще ответить мерзавцу, но на моих глазах он исчез. Мне не оставалось ничего делать, как вернуться к парням. Они знают фокусы Пэна получше меня, к тому же я все наговорила сгоряча. Они моя команда уже не первый день и я проникнулась к ним доверием. Ведь они могли уйти, втроем образовав собственную команду, но они ведь этого не сделали, верно?

Моему возвращению они даже не удивились и будто знали, что я вернусь, только Девон держась за ногу отполз от меня как можно дальше. Правильно делает. Пистолет все еще у меня. Кхм, а почему я еще не попыталась пристрелить Пэна? Как-нибудь нужно будет заняться вопросом устранения зеленой Петрушки.

— Пэн все играет в игры, — фыркнул Тео облокотившись об ствол дерева, когда я продолжала буравить карту взглядом.

— Поверь, Ханна. Если он сказал, что на пергаменте карта, то она там есть, — встрял Макс.

— Ладно. Честно признаюсь, кто я и она проявиться.

Но если честно, то я уже потеряла надежду, ибо после того, как Пэн отдал мне пергамент прошло уже битых полчаса. На поиски Тинкер нам осталось меньше сорока минут. Я который раз пытаюсь, но у меня не получается…

— Эй, выше нос. Мы его обыграем. Я верю в тебя, — сидящий рядом Макс ободряюще похлопал меня по плечу.

— Что он хочет от меня? Я Ханна Джеймс, мне 17, я воровка, я убила человека. Что еще Пэну от меня нужно?! То что я убийца мне принять тяжелее всего!

— Знаешь иногда нам нужен толчок, что принять истинную, пусть очень жестокую правду. Я хоть знаю тебе совсем недавно, но наблюдал за тобой и сравнил тебя с теми девочками, что были здесь раньше. Все за одной. Изобель, Эми, Венди…все они только попав на остров просили Питера вернуть их домой, все, но не ты…

Я вопросительно взглянула на Макса. Что он пытается мне сказать?

— Я не разу не услышал от тебя о том, что ты скучаешь по родным. И вообще все твое появление очень странное. Тень редко, но приносит сюда девчонок, но доставляет их прямиком в лагерь. Но когда Питер спросил Тень про гостя прибывшего на Неверлэнд она была удивлена. Она никого не приносила. Как ты попала сюда?

— А это важно? — уже более раздражительно ответила я, понимая куда он клонит.

Макс вздохнул.

— Не важно, но тогда ответь на первый вопрос. Почему ты не хочешь домой?

Я взглянула на карту и произнесла слова, которых я всегда боялась.

— Потому что я никому не нужна…

И Питер был прав. Как только я начала признаваться самой себе в том, кто я есть на самом деле на карте начали вырисовываться линии и появляться рисунки, но заполнив четверть карты она остановилась. Нужно было говорить дальше.

— Я сирота при живой матери. Меня никто…никогда…не любил… кроме отца я никому не была нужна, а после его смерти…всем…будет только лучше без меня…

Я почувствовала как по щекам начали течь слезы, а карта наконец появилась вся. На ней не было слов, каких-то указаний. Лишь Неверлэнд окруженный водой. Скалы в форме черепа, какой-то подводный замок и видимо бухта русалок (там были изображены девушки с рыбьими хвостами), где стоял красный крестик. Тинкер была в русалочьей лагуне…

Карту взял Тео, который лучше всех разбирался в окрестностях Неверлэнда, мне же пришлось на себе тащить раненого Девона и не то что я не рада. Ладно. Я его ненавижу, но выстрелить ему в ногу было ужасно необдуманным решением, кто виноват, что у него язык без костей и иногда он не знает когда следует заткнуться? Макс же следил, чтобы мы не поубивали друг друга.

— Извини меня, — внезапно произнес Лис. Это были его первые слова за все время, как я вернулась в команду, — ты не какая не слабая девчонка. Ты Ханна. Ты как мальчишка.

Сказать, что мне было приятно и что я почти сразу его простила? Тогда ничего не сказать. Но я решила этого не показывать, а лишь одобрительно хмыкнула. Он видимо понял это как «прощаю» и слегка расслабился. До этого он был жутко напряжен.

На путь мы потратили чуть больше двадцати минут. Но остановились, так как Девону нужно было поменять повязку на ноге. Его рана гнила и кровоточила. Но Лис видимо еще чувствовал вину, поэтому сказал, чтобы его оставили здесь. Все равно до бухты русалок было не долго. Тео и Макс особо не спорили. И если я его простила, то те еще долго кидали на него ненавистные взгляды. Я понимаю, что характер у него не сахар, но у каждого есть свои плюсы и минусы и нужно просто научиться их принимать. Ха, это говорит Ханна Джеймс, которая является одним сплошным минусом.

Поэтому я не смогла оставить его одного. Макс еще минуту уговаривал меня, сказал, что Пэн не засчитает победу без меня, ведь я как ни как их капитан и лидер, но здоровье Девона мне было важней. Рыжие близнецы ушли, а я осталась с ним одна на один и заботливо обматывала его ногу бинтами.

— Извини меня. Я погорячилась, но ты тоже хорош. Начал лупить меня башкой об дерево. Это чувство, знаешь ли не из приятных.

Девон как-то гадко ухмыльнулся, но я сбросила все на его неказистое лицо и не обратила внимание на подозрительные огоньки в глазах.

— А ты еще наивней, чем я думал. Ничем не отличаешься от остальных.

— Эмм…что, прости? Я прослушала.

Подняв на него глаза я надеялась, что его слова мне послышались.

— Глупая ты девка, Джеймс. Все вы девчонки нужны лишь ради мужского удовлетворения, — на этих словах я очень туго затянула повязку и он протяжно простонал, — все уже решено. Ты сдохнешь.

— Ну уж нет. Я действительно раскаялась, хочу помочь. А ты…какой же ты все-таки ублюдок. Неудивительно, что тебя не захотели брать в свои команды другие ребята.

Он рассмеялся и я удивленно уставилась на него.

— Что смешного? — зло процедила я.

— Ты серьезно думала, что я пришел в вашу команду лишь потому что меня не хотели брать? О, нет, Ханна. Это был мой хорошо продуманный план. Сначала втереться в доверие, а потом забрать карту, — сухо ответил Лис, — но ее сейчас забирают парни из моей команды. Их больше и они гораздо сильнее Тео и Макса, даже странно, что они примкнули к тебе. Ты бы слышала, как Тео поливал тебя грязью. Неужели симпатичная мордашка прокатила?

Удар. По его скуле расплылось багровое пятно. Наверняка останется синяк. Давно мечтала это сделать.

Я тут же вскочила с места спеша на помощь своей команде, но услышала громкий голос Лиса:

— Сейчас!

Я не успела и обернуться, как почувствовала жгучую боль в колене. Я заорала и потеряв равновесие навзничь упала на землю подняв клубы пыли. Я держалась за ногу и чувствовала на пальцах вязкую, теплую жидкость. В воздухе поселился запах металла. Кровь.

Девон, сзади него парень с луком и колчаном стрел. Они смотрели на меня сверху вниз победными улыбками, а я видела в них не победителей, а предателей. Как я могла так оплошать? Как я могла ему поверить? А Тео, Макс? Они же предупреждали меня! Пред тем, как они ушли Теодор мне сказал, что с ним нужно быть начеку. Я не поверила и поплатилась за это. Девон рассмеявшись пнул меняя ногой в живот, я глухо застонала. Он бы продолжил меня избивать, если бы не парень со стрелами, который напомнил, что игра скоро подойдет к своему финалу.

— Не бойся, стрела не отравлена. Скоро все закончится и на запах твоей крови придут звери и сожрут тебя.

Эта была его последняя фраза. Они ушли оставив меня умирать. Ненависть к ним переполняла меня, но я твердо решила победить. Я не умру так. Собравшись силами я оторвала от плаща кусок ткани и заткнула им свой рот. Я взялась за основание стрелы и начала ее вытаскивать. Мне было больно так, как будто меня разрывают на тысячи кусочком, сдирают кожу и поочередно отрывают пальцы. Я заорала так, что весь мой мир кажется перевернулся сн ног на голову. Они оставили меня, как какую-то вещь. Игрушку, которая сломалась.

С диким визгом я вытащила стрелу из ноги. Кровь полилась еще больше. Сделав некое подобие жгута я встала на ноги. На дрожащих ногах с кровью размазанной по ладоням и сжимая стрелу и направилась к бухте русалок. Я не помнила карту, но в этот момент моим разумом будто владел кто-то другой. Ноги не слушались и сами произвольно куда-то шли. А в голове назойливо гудел женский голос. «Обыграй их», «Отомсти им», «Они не имеют права с тобой так обращаться. Предатели должны быть наказаны». «Убей их…»

Спустя пару минут я услышала журчание водопада. Раздвинув кусты руками я увидела отвратительную картину. Русалочья лагуна, где плавают полу-девушки полу-рыбы. Из клетки, которая явно раньше находилась под водой вся бледная, испуганная почти что до смерти выходит Тинкер Бел и почти что не падает в обморок. Чуть поодаль стоит явно команда Девона. Рядом Пэн, он кс довольным лицом вручает им их трофеи. Какие-то блестящие камушки. А где-то под деревом с стрелой в плече валяется Теодор морщась от боли и весь в синяках и побоях Макс.

Злость полностью овладевает мной. Девон довольный. Держит в руках трофей и карту, которую проявила я! Я пожертвовала своей гордостью! Я признала себя, тем кем являюсь! Я! Я! Я!

— Я тебя убью! — быстро, на сколько позволяет мне боль в ноге я оказываюсь у толпы подростков и размахиваюсь, я хочу воткнуть эту стрелу ему прямо в сонную артерию.

Он с ужасом смотрит на меня. Он явно не ожидал, что я выживу. Но меня тут же хватают за талию, оттаскивают и вырывают стрелу из рук. Я дергаюсь, визжу, сыпя проклятиями в сторону подонка.

— Ханна, возьми себя в руки! — я не до конца понимаю, кто это мне говорит, я продолжаю кричать.

Кричу не я. Это крик души.

— Предатель! Как ты мог?! Я тебе поверила! Как ты мог оставить меня умирать?!!! — у меня началась истерика, — я убью тебя! Никто мне не помешает!!! Ты меня обманул!!! Лжецы должны быть наказаны!!! — последнюю фразу говорил вовсе не мой голос, а чей-то чужой, но я была так рассержена, что не обратила на эту метаморфозу внимания.

Кто-то очень сильный прижимает меня к себе и кладет ладонь на глаза. В секунду я валюсь с ног. Я заснула.

Потерянные вновь выселяться. В этот раз их праздник в честь выигранной игры, правда многие парни были слегка расстроены, ведь главное обещание Пэн все-таки не выполнил. Он не убил Ханну Джеймс и было видно как он меняется в лице, когда слышит, что орала в припадке девушка. Его лицо с довольного становилось все злее и когда шатенка совсем слетела с катушек ему пришлось ее усыпить. Питер перенес всех в лагерь и заботливо отнес бессознательное тело под дерево и укрыл наколдованным пледом, а сам поздравил остальных и начал играть на свирели. Тинкер тоже была в лагере и седела рядом с спящей Ханной. Вскоре и ее склонило в сон. Питер порадовал парней выпивкой и танцами.

Потеряшки не решались спросить на счет жизни девчонки. Никто не решался, кроме Девона. Тот подошел к Питеру с самым довольным видом.

— Питер, а-ка на счет этой девки? Ты же говорил, если она проиграет ты ее убьешь? Мы с парнями ждем хлеба и зрелищ.

Питер усмехнулся.

— Ждите дальше. Все будет тогда, когда я посчитаю должным или ты уже вздумал мне указывать? — он угрожающе изогнул бровь, — знай свое место, Девон.

Лис поменялся в лице. На нем появился страх, что не могло не повеселить Питера. Пэн кивнул в сторону Потерянных.

— Иди веселись, ведь праздник в твою честь. Веселись так, как будто эта ночь последняя в твоей жизни.

Девон развеселил и умчался к друзьям, не зная, что эта ночь действительно последняя в его жизни…

Питер Пэн не сводил взгляд с спящей Джеймс. Бледное лицо украшали гемотомы, кровавые подтеки и царапины. Питер Пэн не любил когда трогали что-то его. Будт, то вещь или человек, а все пропащие давно должны были понять, что на Ханна как раз принадлежит только ему. Нехорошо брать чужие игрушки. И Питер накажет Девона самым жестоким образом. Он лишит его жизни и так будет с каждым. Наносить ей увечья вправе только Питер. Он может ее поощрить, наказать, убить, потому что она ЕГО. ЕГО игрушка. Пусть она еще это не признает и скорее всего никогда до конца не признает.

А теперь пора раскрыть несколько карт в нашей колоде. Победить в любом случае могла лишь Ханна. Питеру не нужна ее смерть. Зачем? Она первая, кто не просит отправить ее обратно домой. Она первая кто выжил спустя вечной карусели его жестоких и сложных игр. Она первая кто старается соблюдать все его правила и еще ни разу их не нарушила. Она первая с кем ему действительно весело и интересно играть и убить такую замечательно игрушку у него в мыслях не было, к тому же он знал, то чего не знала Ханна. Конечно ее прошлое. Сначала он не поверил даже себе, но потом понял, что ошибки быть не могло и эта она. Гвен…

Но вернемся к игре. Питер заколдовал пергамент и привязал его к бухте русалок. Он знал, что в конце концов она наступит себе на горло и перешагнет через себя и признает сиротой. Он привязал карту таким образом, что войти в бухту мог только обладатель этого пергамента, но он не смог просчитать все. Он не смог учесть хитрость своих потеряшек и ненависть, которую он сам им внушил к противоположному полу. Девон втерся ей в доверие, обманул и покалечил. Он сжульничал и выиграл, но зеленоглазый не любит мошенников. Поэтому когда-то проиграла Фрея. Потому что она вела грязную игру и нарушала правила. Питер не любит когда нарушают его правила. За это обычно платятся жизнью и улыбка Девона в эту же ночь сменится на предсмертную гримасу ужаса… Ее больше никто не тронет и пальцем. С этой минуты играться с ней будет лишь он. Он ее Король, а она его игрушка и по-другому быть не могло.

10 глава. Дом взамен на нервы

«Весёлый Роджер» много лет рассекал по всем меркам опасный неверлэндский океан, а к удушаещему воздуху, пропитонным ядом Мор-Шиповника их команда так привыкла, что в скором времени все это казалось им правильным. Так и должно было быть. Их корабль, Капитан Крюк и они во владениях коварного мальчишки, который только с виду безобидный юнец, а на самом деле… Ну, ладно. Сейчас не о нем. К тому же кто сказал, что именно Питер виновен в их вечном заключении?

На ночном небе были усеянны слишком крупные, яркие и неправдоподобные звезды, за которыми таилось новое измерения, новые захватывающее приключения, совсем неизведанные миры и непокоренные океаны. Но они застряли именно за той. За самой яркой, справа и до самого утра.

За свое многовековое сущесивование Киллиан Джонс и его команда видели многое. Они застали времена, когда Пэн был не главным чудовищем Неверлэнда, а только встал на этот кривой путь, они застали здесь великую войну между Фреей Забини и Питером Пэном, которая после себя оставила сплошную разруху. Они застали первых Потерянных мальчишек и первую девочку на острове детских мечт и фантазий небезызвестную в нашем мире Венди Дарлинг. Их «Весёлый Роджер» почувствовал на себе все. И проклятье Фреи Забини, которая успела наслать его перед своей смертью, смысл которого был, что не единая душа не сможет покинуть этот остров, а значит обречена на вечные страдания и тоску по дому и потом гнев Пэна. Но такого корабль не видал давно…

Киллиан стоял на палубе и вдыхал ненавистный воздух, как нечто непонятное промелькнуло между ним и с трехъэтажным матом издав громкое «плюх» окунулось в океан.

— Сеть! Быстро! — скомандовал он боцманам.

Он подбежал к краю палубы и увидел, как из воды вынырнуло три головы.

Две тёмных макушки и одна светлая. Одна из тёмных макушек тряхнула головой и грубым голосом начала орать на злотоволосую.

— Книга?! Как книга?!

Они начали ругаться, а потом другой темноволосый увидел как недалеко блесна серебристая чешуя.

— Ребят… У нас проблемы…

— Что?.. МАМА!!! — в голосину заорали дети и вцепились в друг-друга, — РУСАЛКА!!!

В тот момент когда рыбешка уже открыла пасть детей захватила сеть, которая была из антирусалочьего материала.

Сеть с «уловом» оказалась на палубе. Из неё начали поочерёдно вылазить дети от 15 до 18 лет. Это были темноволосый юноша с ярко-голубыми глазами, блондинка и…

Киллиан ближе подошёл к детям, чтобы лучше их разглядеть. Может он ошибся?

— Бей?

— Привет, Капитан, — хмуро ответил Белфайер, ибо до сих пор был обижен на Крюка, — давно не виделись…

— Да… Давненько… Уже лет сто.

— Не утрируй, Киллиан. Всего четыре года.

— В Неверлэнде время идёт иначе.

— Забыл, — пожал плечами Бей стараясь быть как можно равнодушней, — мне, — сзади послышалось, как Эрл поклялась в кулак и Бей закатил глаза, — нам нужна твоя помощь. И даже не спрашивай, как мне удалось вернуться сюда.

— Эрл Джеймс к вашим услугам, — Киллиана, который только хотел открыть рот перебил темноволосый обладатель голубых глаз.

— Как невежливо, Эрл перебивать людей! — фыркнула та.

— Ну Мееел~ — протянул он, — почему ты такая зануда? А вроде правнучка сказочника.

Злотоволосая лишь злобно зыркнула на него и прижала к себе мокрую книгу, а тот усмезнувшись решил поиздеваться над лучшей подругой сестры и обнял её за талию…

— АЙ! НУ, МЕЛ, ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ?

Эрл получил по голове тяжёлой книгой и постирал ушибленный затылок.

— Будешь знать как руки распускать.

— Ой, посмотрите на неё. Какая недотрога, — проворчал тот отойди от воинственной девушки от греха подальше.

— С удовольствием помогу тебе и… — на лице Киллиана невольно появилась улыбка, девушка и парень рьяно спорили и это со стороны выглядело очень мило, — твоим друзьям. Но Пэн уже скорее всего знает что ты здесь. Скажи мне одно. Что толкнуло тебя на это самоубийство? И если бы это не было серьёзно, ты бы не пришёл за помощью ко мне…

— Да, как таких придурков земля носит! — в это время кричала Малия.

— Ой, все, Мел. Ты даже ругаться не умеешь. Уже в сон клонит.

Девушка сначала покраснела, а потом начала вновь лупить его книгой.

— Ай-ай-ай!

Бей вздохнул и взглянул на Малию и Эрл в, которые очень плохо притворялись, что ненавидят друг-друга.

— Любовь…

— Да, — кивнул Джонс, — любовь эта та штука за которую не жизни, ни нервов не жалко.

— Любовь.

Ханна все так же сидела под деревом поджав под себя ноги и наблюдала, как одному пропащему ставят на голову яблоко, а другой в него стреляет. Ей было холодно и неудобно. Джеймс скучающе обвела парней взглядом и направила его на рядом сидящего Теодора. Он был бодр и здоров, как ей потом объяснили Тинкер позаботилась. На Максе так же не осталось никаких следов вчерашних приключений, вот только у Ханны по-прежнему затягивалась рана на ноге, заживают синяки и ссадины на лице и тело постепенно захватывает сладкая истома. Приятная боль разносится по телу оставляя неприятные отголоски вчерашних событий в памяти.

— И часто у вас так? — спрашивает она смотря на старшего близнеца, но ответ не получает.

Он слишком поглащен зрелищем. Его глаза загораются, как только стрела чуть не проткнула ему голову.

— Ты что-то сказала?

— Неважно, — отмахнулась она и встав с земли, не забыв накинуть на плечи плечи прихрамывая подошла к лидеру потеряшек.

— Соскучилась? — ухмыльнулся он, не сразу заметив её присутствие рядом.

— Не успела, — фыркнула Ханна, — наколдуй мне дом. И вылечи.

— И что мне с этого будет? — хохотнул парень, всем своим видом показывая, что она не в том положении, чтобы что-то требовать, — неудобно стало на земле?

— Забудь, — фыркнула она развернувшись слишком резко при этом чуть не упав, зная, что цены Питера слишком высоки.

Но в пару мгновений и её окутал изумрудный дым. Когда он рассеялся Ханна оглянулась и пришла к выводу, что находится в доме. Она попыталась развернуться, чтобы более внимательно осмотреть помещение, но оно было настолько маленькое, что Ханна ударила об что-то деревянное ногу и шикнув от боли полетела вниз, пока её не схватили за талию, не преподняли, и властно не прижали к себе.

— Считай, что ты заработала этот дом, — обжигая дыханием кожу, он специально убрал волосы с шеи, — а в твоей хромоте есть какая-то очаровательность. Теперь ты такая беззащитная, теперь тебя так легко обидеть… Обживайся.

Поставив девушку на ноги горячее дыхание переместился на макушку, он поцеловал её туда и исчез. Вместе с ним исчезла и боль. Раны зажили, синяки исчезли. Но лучше бы все было как прежде. Мысль о том, что Пэн коснулся своими гадкими губами её голову заставило Ханну поморщится, хотя ей следовало сказать спасибо, но зная её презрительное отношения к Питеру Пэну и на самом деле ко всем остальным пропащим ждать этого не стоило. Кстати о пропащих. В их толпе она её увидела Девона. И куда же он подевался, ведь Джеймс так мечтала насадить его на кол?

Ведь она не знала, что сейчас труп Девона Лиса доедают чудовища Неверлэнда и его последняя фраза, которую он произнёс в сторону Ханны сработала против него.

Как бы там ни было она этого не знает, и единственное что её сейчас волнует это ванна. Дом был похож на дом Тинкер Бел, но был чуть больше. Все находилось в одной комнате. И ванна, и спальня и кухня. Ванна была деревянной, от неё поступали провода уходящие на улицу. Двуспальная кровать накрыта зелёным пледом, по бокам тумбочки. Небольшая кухня, как у Бел, отсутствие растений, что уже радовало Джеймс. И огромное количество свечей. Только они являлись источником света. Ханна даже представлять не захотела, что было бы если бы она уронила одну из них…

Перед тем, как заняться своим внешним видом она подошла к кровати, села и закрыв глаза вытянул руки вперёд.

— Хочу одежду из Сторибрука, — произнесла она.

Как и ожидалось. Раскрыв веки она обнаружила долгожданную одежду. Белая майка, косуха, джинсы и ботинки. Плащ и прочие тряпки она выкинула в окно и залезла в ванну прикрывая от наслаждения глаза и лишь пуская пузыри воздуха…

В это время в Сторибруке.

Реджина нервно мерила свой кабинет шагами. Сегодня Грэм должен был предоставить ей отчёт о поисках Ханны Джеймс, которая пропала две недели назад. За все это время Миллс заметно похудела, стала бледной, злой и по-настоящему была несчастна. Что творилось с этой женщиной не знала не одна живая душа, да и мёртвые вряд ли бы её поняли. Ханна — была источник ком всех её проблем. Когда-то… Нет. Не то слово. Однажды она ограбила лавку самого Голда от гнева которого казалось нельзя было скрыться, но она сумела и ходила по улицам Сторибрука совсем не опасаясь за свои жизнь. Она совершал множество ошибок и не как не платила за это. Она убила её сына. Даниэл был отдушиной Реджины и она в всем ему потокала, как безмерно любящая мамочка, ведь он так похож на своего отца. Но до того, как Ханна свернула не на тот путь они были очень близки. Да, в это очень сложно поверить, но Ханна и Реджина были подругами, даже больше. Бывшая Злая Королева считала её своим вторым ребёнком. Она заменила ей мать. Они были так счастливы. Ханна дружил с Даниэлем, а что получилось? Да ничего хорошего. По всем канонам они должны были стать заклятие врагами, но считала ли Реджина её своим врагом? Да, вовсе нет. Она по-прежнему любила её. Возможно это очень сложно понять для тебя, дорогой читатель. Как можно любить предательницу, хулиган и убийцу собственного ребёнка? Но у Миллс есть на то свои причины. Что же касается Ханны? Здесь все в точности наоборот. Фатальное недоверие обрушилось шквалом на голову мадам мэр. Горе их не сблизило, а отдалило кажется навсегда.

Дверь скрипнула и Мадам мэр рефлекторно повернула голову в сторону вошедшего. Высокий мужчина с значком шерифа и по волчьи блестящими, какими-то печальными глазами. Его взгляд Реджине не понравился. Она свела брови к переносите и из переживающей мамочки вновь вошла в роль строгого мэра. Она положила руки на бедра.

— Ну? Ты сделал то что я просила?

— Конечно, — пробасил Грэм, — но я думаю тебе вряд ли это понравится, — Грэм неуверенно по я в руках жёлтую папку.

— Давай сюда, — Реджина грубо отобрала у любовника папку и нетерпеливо вывалила все документы на стол.

Фотографии с пристани, трупы птиц, которых затянуло в водоворот. Остатки от рыбацких лодок и яхт. Дата, когда все это случилась. Неинтересно. Все это она не раз видела собственными глазами. Реджина начинает злиться, Грэм её обманул, она хмурится когда вдруг натыкается взглядом на текст с прекрепленной фотографией старого потрепанного Мустанга с выиграванной фамилией «Джеймс».

Мустанг потрепан, многие его части отсутствуют, капот полетел, колеса отвалились, а вода разъелма краску, но не узнать его было сложно, весь он был покрыт разноцветными водоросли и кое-где велнелась запекшаяся кровь. Этот байк был подарком Реджины на её четырнадцатилетие.

Миллс почувствовала передние и горечь во рту. Это не предвещало ничего хорошего. Она начала бегать по строчкам и чем больше она вчитывалась в текст, тем сильнее сжимая кулаки и вскоре ногти безжалостно впивались в ладони оставляя кровавые раны.

— Реджина… Мне жаль… — Грэм положил молодой женщине, которая только что потеряла второго ребёнка раз и навсегда, — но это мотоцикл Ханны. Это точно. Его нашли только сегодня ночью, его к самому берегу принес поток воды, а если учесть то что прошло две недели после её исчезновения… Она мертва. Экспертиза подтвердила, что кровь ее. Наверное Джеймс каталась на своём байке возле пристани и каким-то образом попала в водоворот, а там её и…

— Уходи, — ледяным голосом перебила его Реджина, — Я хочу побыть одна.

Грэм и спорить не стал, зная что это бесполезно, да и не хотел. Он ушёл захлопнув дверь с обратной стороны оставив её в гордом одиночестве.

По щеке Злой Королевы медленно скатилась одинокая слеза, простирая мокрую дорожку. Она опустилась и поджала под себя ноги уткшувшись лицом в колени.

— Прости меня, Гвен… Прости, сестра… Я не смогла её уберечь…

Она почувствовала, как последнее светлое пятно в её сердце почернело и на нем образовались шрамы. Они не заживёт и всегда будут ныть, тем самым напоминая причину их возникновения.

Нервы могут сдать и у Королевы…потерять смысл жизни могла и Реджина Миллс, ведь она тоже человек, она мать и любящая тётя, но теперь уже нет.

— Алло? Сидни? С этого дня, чтобы я не одного объявления о пропаже Джеймс не слышала и даже её имён! Ты понял меня?

В это время Питер Пэн вновь решил наведаться и позлить свою пленницу. Он вальяжно рассхаживал по скале, ловят на себе ненависть взгляды Фреи, которая длинными, тонкими пальцами вцепилась в железные прутья.

— Ещё немного и прозжешь во мне дырку, хотя… Стой. У тебя же больше нет сил, — на последней фразе Питер громко и злорадно рассмеялся, но Фрея почему-то ему не ответила, тогда Пэн остановился и скрестил руки на груди — я знаю этот взгляд. Ладно. Так и быть. Спрашивай, что хотела.

— Почему я ещё жива? Я помню как ты оторвал от меня тень, почему я проснулась?

На лице Питера появилась не предвещающая ничего доброго ухмылка.

— Если бы я сам знал, Фрея…

— Не поняла…

— Ты все поняла, дорогая…

Фрея тяжело взглотнула. Её голубо-зеленые глаза забегали, а на лбу появилась испарина. Она действительно все поняла.

— Нет… Этого не может быть…

— Ещё как может. А я обещал, что найду её чего бы мне это не стоило, а свои обещания я не привык бросать на ветер и когда-то и пообещал, что уничтожу тебя. Так вот. Теперь ты понимаешь? — на последних словах Питер подошёл к клетке и взял за подбородок женщину, — я не убил тебя, потому что хочу чтобы ты страдала. Вечно, — эти слова он шептал, будто змея.

Фрея закричала от досады и боли, а Питер довольно улыбнулся ещё пару минут понаслаждавшись её безумным состоянием исчез в клубах изумрудного дыма. Она будет страдать вечно за все свои грехи. Питер доволен. Она страдает и теперь её боль практически невыносима, ведь теперь она все поняла. Её дочь на Неверлэнде и теперь велика вероятность, что Питер вернёт ей её воспоминания, что было для Фреи очень невыгодно… Ведь в её прошлом в отличии от Пэна она была задействована не в самом прекрасном свете… Она не может этого допустить, иначе дочь в неё не поверит, иначе не полюбит и будет ненавидеть, иначе к ней не вернётся её магическая сила. Её власть. То что она так любит. За что она отдала свое сердце. За то что любит больше собственного ребёнка…

У Фреи созрел коварный план. Единственное что ей нужно это податливое тело в которое она веселится собрав по крупицам остатки волшебства, которые она копилка в себе несколько веков…

11 глава. Сорванное покушение

— Ты хорошо выглядишь.

— Не могу сказать о тебе того же.

Говорят язык острее всякого лезвия и одно слово может разрушить чей-то с трудом встроенный карточный домик. И если это так, то Ханна Джеймс уже давно должна была стать виновницей разрушенной психики многих людей. Если мы начнём перечислять и вспоминать всех тех на кого шатенка обрушилась в свое время гнев, то нам не хватит пальцев на руках и ногах вместе взятых, но к счастью Джеймс Тинкер Бел не входила в категорию ранимых людей, а если и обижалась, то быстро остывала и вскоре уже забывала о ссоре.

Ханна считала, что на правду не обижаются при этом ужасно бесилась и начинала агрессировать когда эту самую правду-матку говорили в её сторону. Но Тинкер выглядела и вправду, словно только что оживший мертвец. Вся бледная, с опухшим лицом, красными глазами, синими венам и на висках, а большей жути придавала её вечная жизнерадостный улыбка. И она не сплозла с её лица при реплики Ханны, а наоборот ещё больше расплылась. На радостях Тинк обняла грубиянку, та не ожидала такого напора, но слабо улыбнулась и легонько преобняла фею.

— Я рада, что ты в порядке, — произнесла Джеймс слегка отстранив от себя девушку, и вновь удобно расположилась на диване, и перевела взгляд на конфетницы с печеньем, которое явно не внушало доверия.

Оно было сухое, на ощупь твёрдое. Джеймс поморщившись отложила его назад.

— Извини, ко мне редко гости заходят, — Тинк виновато улыбнулась.

— Думаю я сломаю об них зуб, — хмыкнула Ханна отхлебнув горячего чая и полностью проигнорировав печенье, — и извини меня, Тинкер, но я не просто поболтать сюда пришла, — она оставила чашку и воинственно посмотрела на блондинку.

Услышав последние слова фея горестно вздохнула, но попыталась сдержать улыбку на лице, что надо отдать ей должное у неё получилось. В глубине души она надеялась, что Ханна сможет стать ей подругой, которой у неё со времен ухода Венди Дарлинг не было, но видимо фея вновь ошиблась.

— Я могу чем-то тебе помочь? Спрашивай все что угодно, кроме того как сбежать с острова или… — она вспомнила рассказ Пэна о их первой встрече и попыталась подобрать слово помягче, но не сумев произнесла первые промелькнувшие в голове, — убить его. Ни первое не второе невозможно. А попытки обычно сопровождаются очень жестоким наказанием. Смертью.

— Питер — мудак, с этим не поспоришь, но он только пытается таким казаться. Я не знаю, что с ним делали в детстве. Может мамочка в детстве не хвали…

— Тихо-тихо! Не говори так! — Тинкер нервно замахала руками, — он же может услышать!

Ханна вопросительно изогнула бровь. Она конечно успела убедиться в его магических способностях и прочих чудесах и странностях, но в её голове это не укладывалось. Вряд ли у Питера такой деапозон слуха и он может видеть или слышать через стены.

— Ты ещё многого не знаешь о Неверлэнде и о Питере, — покачала головой Тинк, — и из-за этого у тебя могут возникнуть проблемы. Знай, что погода здесь зависит от его настроение, а море подчиняется сердцу. Питер Пэн это и есть Неверлэнд.

Ханна пожала под себя ноги и потерла подбородок.

— Хмм… То есть если Его Величество умрёт, то и остров умрёт? По всем законам биологии если мозг организма умирает, то и человека уже не спасти. Остров живёт по такому же принципу?

— Он просто исчезнет и все мы вместе с ним.

— Не весёлая перспектива.

— Поэтому его невозможно убить, хотя… Есть здесь одно растение. Называется Мор-Шиповник и растёт здесь повсюду. Именно его ядом парни смазывать оружие. Яд его неизлечимо и убивает за пару дней, при этом жертва умирает в жуткой агонии. Так… о чем ты хотела спросить?

— Эм… Неважно, — промямлила Ханна, — мне… Уже пора.

— Но ты говорила…

— Извини, Тинк, мне пора!

Ханна как ошпаренная подскочила с места и за лопнула дверь с обратной стороны. Бел оставалось лишь наблюдать, как её макушке скрывается за дверью. Как она ушла фею не покидал ощущение, что она сказала что-то не то…

Лис стоял спиной к джунглям и что-то обсуждал с рядом стоящим Теодором. Тот хмурился и в их разговоре то и дело проскакивало всем уже хорошо известное имя «Ханна». Но самой девушки в лагере нет, и Питера тоже с самого утра. С того момента, как они исчезли в зелёном дыму ни один из них не появился, хотя сейчас был уже глубокий вечер. Кто-то из младших потеряшек говорил, что видел Ханну в странной по их мнению одежде. Она в перчатках срезала шипы Мор-Шиповника и тихо материалась, потому что у неё не получалось, но им конечно не поверили. Приближаться к Мор-Шиповнику это уже опасно, а трогать их и вовсе убийство. Не какие супер прочные перчатки не спасли бы ее от яда растения. Мальчиков просто обвинили в выдумке, посмеялись и отпустили с миром, а они все повторяли одно и тоже. «Она называла Девона сукиным сыном и говорила, что он поплатится за все что ей сделал».

— Так ты её не видел? — после этих слов Тео заметил, как впереди, за спиной собеседника шевельнулись кусты, он напрягся.

В ответ Лис лишь пожал плечами, а Тео услышал лёгкий скрип и увидел как что-то белое блеснуло в зелени. Внезапно глаза рыжеволосого расширились и он оттолкнув товарища вправо и упав вместе с ним заорал:

— ЛОЖИСЬ!

— ААА!

Девон упал, а на него Тео. Прямо над их головами пронеслась стрела, которая по итогу туго застряла в дереве.

— ТЫ ЧЕГО УДУМАЛ??? — заорал парень по имени Алекс, которого стрелок принял за Девона, но когда слетел капюшон стало понятно, что парень был не тем за кого его приняли.

Тео вскочил на ноги проигнорировав Алекса и зло сведя брови к переносице направился к кустам сжав кулаки, но не доходя до него из листвы высунулась сначала тёмная макушка, а потом весь силуэт. Это была Ханна Джеймс одетая в странную одежду с луком, колчаном стрел и в перчатках. На её лице отразилось искреннее недоумение и даже страх за того беднягу.

— Ты совсем дурная???

— Я… Тео… Я… думала, что это Девон! Я хотела…

Теодор стиснул зубы и процедил те слова, которые просто перевернули все с ног на голову.

— Девон мёртв. Пэн вырвал его сердце и отдал на съеденье волкам и прочьм тварям, из-за тебя, балбесины. Ты чуть не убила невинного человека, потому что у тебя от злости помутнилось сознание, хотя… Тебе же не впервые! Ты уже убийца, а такие как ты… — Тео ткнул девушке в солнечное сплетение пальцем, — не меняются! Тебе уже некуда деть свой комплекс неполноценности и ненависть ко всем и ты решила, что смерть это выход? Убийство? Какая же ты… Мерзкая… — последнее слово Тео выплюнул, — больше некогда не подходи ко мне! Не смей меня так называть! Я думал, что ты не такая как все, но нет… Ты хуже всех. Ненавижу.

Произнеся последнее слово он ушёл помогать Алексу, который до сих пор был в шоке, а Ханна так и осталась стоять с открытым ртом, а потом резко сорвалась с места предварительно кинув оружие, которое сработало против неё.

Сколько нужно чтобы привязаться к человеку? Несколько лет, год, полгода? Ханне Джеймс хатило двух недель, чтобы проникнуться доверием к рыжим братьям и начать испытывать к ним светлые чувства. А сколько нужно чтобы разочароваться в человеке? Год, неделя, минута или же мгновение? Чего хватит? Действия, слова или одной лишь мысли? Теодор Лост разочаровался в Ханне в секунду и ему хватило лишь одного необдуманного поступка.

Она сама разрушила с трудом построенное уважение и доверие. Кажется вот-вот и Тео даже был готов назвать её по имени… Ханна вновь и вновь наступает на одни и те же грабли, не делая никаких выводов… Впервые она по собственной глупости разрушила дружбу с Белфайером буквально продав его за дозу героина его горе-папаше, а теперь не справилась с ненавистью, которая бурлила в ней. И да. Ханна была мстительной, высокомерной, грубой, но она была ранима и это вновь доказывало, что она все-таки девушка. Ранимая, недолюбленная в детстве, она не умеет скрывать своих эмоций, она брошенная и… Потерянная…

Сто двенадцать неверлэндских лет назад.

Девочка лет десяти с копной грязных, спутавшихся каштанановых волос тихо плачет и чем ближе к ней подходит женщина, тем она крепче сжимает плюшевого кота. Она сидит на холодном деревянном полу, в центре комнаты, где в воздухе витает запах тухлятины и разложившегося трупа. Бедный, пропащий мальчик поплатился за верность Питеру Пэну, которого он хотел предупредить о появлении Фреи. Его труп поедают грызуны похожие на крыс, но они слишком уродливы, чтобы быть ими. Она с страхом в глазах смотрела на черноволосую женщину, боясь, что она может занять место этого бедняги.

— Я вырву твоё сердце, но сначала… Ты почувствуешь ту боль, которую ОН причинил мне!!!! Ты… Отродье Дьявола!!!

В её ладони появляется огненный шар и уже меньше чем через минуту девочка уже чувствует жар у лица. Она чувствует как огонь начинает разъедает её кожу, она кричит и слёзно просит прекратить. Это продолжается лишь пару секунд, но ей кажется, что целую вечность, так ей было больно. Она слышит хлопок и тут же чувствует облегчение и слабо валится на пол. Смутно она видит силуэт в зелёном костюме, который махнул рукой заставил женщину закричать от боли. Он каким-то волшебным и непостежимым образом заставлял её органы сжиматься, это было видно по крови входящей из глаз. Второй раз махнул и её отбрасывает назад к стене. Она ударяется головой, издавать протяжении стон, который был больше похож на вой. Юноша оказывается перед ней и втыкать в живот нож и прокручивать его по часовой стрелке наслаждаясь её дикими криками.

— С меня хватит. Это была твоя последняя ошибка. Ты больше не причинишь ей вреда!

Её обволакивает зелёный дым и она исчезает. Парень подходит к истерзанному телу и касается губами её лба. В пару мгновений раны затягиваются, ожоги исчезают, а лицо вновь преобрело привычный вид. Лишь запекшимися капли крови на волосах, одежде дают знать о случившемся. Боль исчезает и когда она вновь обретает способность воспринимать обстановку девочка кидается в объятья своему спасителю и плачет.

— Я думала ты не придёшь! Я думала ты меня бросил!

Она жалобно хнычет. Пэн ласково погладил девочку по тёмным волосам и поцеловал в макушку, обняв так, будто она сейчас исчезнет.

— Я некогда тебя не брошу.

Девочка слегка отстранился от него и преданно посмотрела в его ядерно-зеленые с своими большими янтарно-зелеными глазами.

— Обещаешь?

— Обещаю…

Питер появился в лесной хижине и вышел из клубов зелёного дыма. Равномерными шагами он прошёл в её глубь, сделал пару поворотов и зашёл в небольшую комнату, которая когда-то была детской. Комната выполнена в ее любимом цвете. В зеленом. Даже сейчас в ней слышится звонкий, словно колокольчик детский смех.

Питер подходит к односпальные кроватке. В ней лежит плюшевый кот, заботливо укрытый пледом. Рваная, на половину поеденная насекомыми игрушка. Он прикасаться к ней и она приходит в первозданный вид. Ему не нравится здесь находится и вообще он редко появляется в злосчастной хижине, потому что именно здесь он когда то, очень давно чувствовал себя по-настоящему счастливым, любимым, слабым…Он запрокинул голову вверх от наступивших слез. Гвен была для него очень важным человеком, который любил и принимал его со всеми его многочисленными минусами, а теперь что с ней? Она его ненавидит, не помнит. Черт бы побрал этих Миллсов, которые все испортили. Она была той, кого Питер считал святой. Она была той с кем Питер был другой…Как забавно. Мы можем не вспоминать о вещах годами, но они все равно заставляют нас плакать. И это черт возьми бесит. Это очень его бесит.

Он ненавидит это место за свою слабость. Ненавидит, но больше всего хочет, чтобы в ней было все как сто двенадцать чертовых лет назад…

Получив, что хотел Питер исчез и отправился по остальным делам. Ему нужно было ещё пару ингредиентов для зелья, возращающего память…

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤГде-то в водах Неверлэнда.

Киллиан, Белфайер, Малия и Эрл находились в каюте капитана и рассматривали старинную книгу, которая должна была покончить с мучениями жителей Неверлэнда.

— Но она пустая, — хмуро проговорил Джонс на что правнучка Джеймса Барри ухмыльнулась.

— А так? — она провела рукой над страницами и стал проявляться текст и картинки.

Увидев удивлённый взгляд Киллиан, а девушка принялась отвечать.

— Мой прадед много времени провел в Неверлэнде, он более чем сдружился с феей по имени Тинкер Бел и когда она узнала, что он собирается сбежать подарила ему оставшуюся у неё пыльцу. Он использовал её, как… А вот, смотри… Здесь все написано.

Мел ткнул пальцем в картинку, где по видимому был изображён Джеймс и Тинкер. Картинка двигалась и показывала им день побега Джеймса. Как он пришёл к девушке с своей книгой, как она отдала ему пыльцу для сокрытия своей книги и как на прощанье она его поцеловала.

Капитан похлопал глазами. Он не одно столетие знал Тинк, когда-то между ними даже зародилась отношения, которые конечно не к чему не привели и так же он знал Джеймса. Тот очень отличался от всех потеряшек Пэна. Только в его глазах ещё не было тоски и отчаяния, только авантюризм и невероятная воля, но он даже предположить не мог, что о их отношения с феей разрушили именно потому, что её сердце было отдано этому пропащему. Он столько лет знал её, но до конца не понял…

— Вот как. Но как вы собрались спасать вашу подругу, если Пэна невозможно победить? После побега Барри и твоего Бей он ужесточил свою правила, а убить его и вовсе невозможно. А если и получится, то остров исчезнет и все мы вместе с ним.

Малия пролистала несколько страниц и кивнула Эрлу. Тот достал из-за пазухи коробку с красным рубином по середине и с шумом и присущим ему пафосом положил его на стол.

— Мы не будем его убивать, а просто…

— Перенесём в другой мир, где он не причинит не кому зла, — вновь перебил Малию Эрл за что получил гневный взгляд, — а эта ящик «Пандоры», который сможет упрятать в себе даже такую тёмную силу, как у какого-то там Пэна.

— Он не «какой-то там», — начал было Бей, но Эрл его тут же перебил и Белфайер уже начал жалеть о том, что взял его с собой.

— Он Кровавый Демон и бла-бла-бла. А я Джеймс, а у нас в крови не бояться пацанов у которых самомнение выше крыши.

— Ты ещё не понимаешь куда влез, парень, — покачал головой Киллиан, — но скоро, когда мы поплывём к острову ты пожалеешь.

— Ещё посмотрим кто из нас пожелеет, — самодовольная усмехнулся Эрл высоко задав голову.

Он действительно не понимал в какую бездну прыгнул по собственной инициативе и вскоре он действительно пожалеет, что пошёл на поводу благородных побуждений и любви к старшей сестре, ведь Питер не отдаст ту без должного боя, точнее без интересной игры. Ко всему прочему они слегка опоздали. Она пробыла с ними слишком долго…

Ханна вернулась в лагерь только в глубокую ночь. За все это время она уже неплохо успела изучить местность и за пару часов после того, как успокоилась уже сидела под деревом бросая взгляды в сторону рыжеволосого близнеца. Но не Теодора, а Макса. Первого в лагере не было и взгляд Джеймс так и кричал: «Подойди, поговори со мной, мне так хреново», но либо Максимиллиан не понимал намёков, либо так же как и старший брат больше не хотел иметь не каких дел с съехавшей с катушек Ханной. Все потеряшками её избегали. Ханна попыталась поговорить с Алексом, но тот её просто проигнорировал и ни как не отреагировал на её извинения.

Сказать, что ей было ужасно стыдно за её поступок и она жалеет? Ничего не сказать. Ей хотелось рвать на себе волосы, проводится сквозь землю, рыдать и кататься по земле. Она не хотела, чтобы кто-то пострадал, но последнее время она не может себя контролировать и внутри неё как будто мечется дикий зверь, которого она боится.

Голоса, которые в голове даже сейчас требуют всех убить. А ещё они последнее время говорят какой-то бред. Они просят её пойти в скалу в форме человеческой черепушки, найти женщину по имени Фрея и… Поверить в неё, полюбить… Неудивительно что после всех этих моральных пыток у неё помутнилось сознание. Она просто хотела, чтобы голоса перестали её мучить и замолчали и сделала что они просили, но ведь если бы она рассказала это Тео или Макс или на крайний случай Питеру её бы просто посчитали сумасшедшей, а ведь здесь она и не без этого в плачевно положении. Ей хотелось рассказать, как ей плохо, как её достали эти голоса, как её достала эта Фрея, но она не могла, потому что всегда боялась этого. Быть непонятой, вновь стать одинокой, единственное что у неё теперь есть это потерянные, Питер Пэн, Неверлэнд и гордость, которая не позволяет признавать своих слабостей, а уж тем более говорить о них кому-то другому, ведь все твои чувства могут быть использованы против тебя…

— Привет, — голос раздался вверху.

Ханна подняла глаза и тут же вскочила с места.

— Т-Тео… То есть… Теодор… Ч-что?..

Ханна не могла составить нормальное предложение и адекватно реагировать на ситуацию, ибо была ужасно удивлена, когда Лост поздоровался с ней.

— Прости, милая, но я не Теодор, — только сейчас Ханна заметила, что глаза у Тео были совсем другого оттенка.

Они у него были приглушённо зелёными, а эти… Голубо-зелеными, прям как у той женщины из снов и на картинах…

— Я Фрея Забини, а ещё твоя мама, — на лице Тео-Фреи играла улыбка, а кажется весь мир Ханны Джеймс перевернулся…

Ханна сначала поморгала, а потом нервно рассмеялась.

— Хреновая шутка, Лост.

Но злой блеск в глазах заставил ее замолчать. Она внимательно вглядывалась в его лицо и с каждой секундой больше убеждалась.

— Это не шутка, верно?

— Умница. Моя девочка.

12 глава. По крупицам прошлого

— Это не шутка? верно?

— Умница. Моя девочка.

Ханна удивлённо похлопала ресницами и с ужасным удивлением уставилась на Теодора, пытаясь в голове разложить все по полочкам, но как бы она не пыталась сконцентрироваться все её попытки оборачивались прахом.

Джеймс легонько дотронулась до плеча парня, но в ту же секунду, как она к нему прикоснулся по телу будто прошёл электрический ток, а по голове прошлись отбойным молотом. Эта боль волшебным образом начала забирать её зрение и вскоре она перестала адекватно воспринимать окружающую среду. Она будто находилась в каком-то вакууме. Пространство слились в феолетовые и чёрные точки, все смешалось, а через минуту рассеялись и Ханна увидела странную картину…

Pov Ханна.

Всё это так странно. Голова болит. Все тело будто свинцовое, не слушается своего хозяина. Меня кружит в феолетовом урагане, а когда он исчезает я оказываюсь в помещении.

Оглядываюсь. Это хижина посреди леса. Это я понимаю по деревьям, запрятавшихся в окошке. Этот дом ненамного больше того, который мне так «любезно» предоставил Пэн, но гораздо ухоженней, чище. Оборачиваюсь. Я вижу женщину с тёмными волосами, она лежит на кушетке и прижимает к себе девочку лет восьми-десяти. Они меня не видят и я подхожу к ним ближе, теперь я могу рассмотреть их лучше, но больше меня заинтересовала девочка. Ребёнок, как ребёнок, если бы не пару «но». У неё были большие, красивые янтарные глаза с узкими зрачками. В глазах играли озорные огоньки. Это было жуткое, но чем-то привлекательное зрелище. А ещё она была мне знакома, слишком. И это не тот случай, когда я где-то видела ее, меня тянуло к нею душою.

— Я не отдам тебе свою дочь! Только через мой труп!

Она сильнее прижимает к себе ребёнка. Девочка тихо хнычет и сильнее прижимается к матери.

— Я заберу Гвен, чего бы это мне не стоило и если потребуется убить тебя, несомненно я это сделаю, не сомневайся, Фрея и не обольщайся. Я этого ещё не сделал, потому что Гвен нужна мать. Но когда придёт время я её заберу. Потому что она МОЯ.

Тогда я поняла. Это я и есть… А хижина находится не в простом лесу, а в джунглях Неверлэнда, потому что облакотившись об косяк двери и сложив руки на груди Питер Пэн с глазами полными ненависти к этой женщине осматривает мамочку. Это… Моя мама? Несомненно, да. Мы похожи, но этого не могло быть. Нет… Это бред. Это абсурд. Или не такой и бред? Может мне всю жизнь врали?..

Меня вновь закружил водоворот и раскрывая глаза я видела перед собой Тео… Или не совсем Тео… Нет. Это не Теодор. Это Фрея.

— Я понимаю. У тебя много вопросов, но у меня мало сил и времени, скоро этот мальчишка вновь завладеть своим телом. Я передала тебе малую часть из своих воспоминаний. Пэн может услышать. Приходи этой ночью в скалу «Череп» там то ты все и узнаешь. И ещё… Твой кулон. Осмотри его повнимательнее.

Я не успела озвучить не одного из появившихся в голове вопросов, как он или она развернулся, подмигнув мне и ушёл к пропавщим, как ни в чем не бывало, а я вновь осела на землю, пытаясь привести мысли в порядок.

Фрея… Теодор… Это похоже на какую-то глупую шутку или очередную игру и сейчас из-за угла выскочит Пэн и объявит что я вновь проиграла, но Питера вообще не было в лагере, Теодор не мог знать, что с самого моего появления здесь мне чудятся голоса в голове, и я знаю кто моя мать. Маргарет Джеймс, алкоголичка живущая за счёт моих денег и нервов, точно не пойми откуда взявшаяся Фрея. Моя мама? Которая меня любит? Но, не же. Я не верю. Меня не могут любить. Нет, нет, нет. Это игра. Какой же он мудак. В этот раз он перешёл все допустимые границы. Я не поддамся ему и не пойду в эту скалу. Иначе это будет значить мой проигрыш… Это иллюзия. Меня. Не. Могут. Любить. Я. Этого. Не. Заслужила.

Конец Pov Ханна.

Вдали виделся остров, окутанный дымкой феолетового тумана. Среди пропащих, вредных русалок и остальных жителей Неверлэнда ходили разные слухи на счёт ее природы. Старинные жители острова, такие как Тинкер Бел или индейцы помнили, что эта дымка появилась после проклятья насланное бывшей Королевой Неверлэнда коварной и злой ведьмой Фреей. Именно этот туман защищал Неверлэнд от взрослых и течения времени.

Неподалёку был остров в форме человеческой черепушки, собственность Питера Пэна куда нет ходу ни одному живому существу, ведь тот защищён особой магией, которую в пору разрушить лишь одному человеку, да и та сейчас заключена в этой самой скале. Или не одному?

«Весёлый Роджер» пришфортовался у берегов Неверлэнда и Малия, Эрл, Белфайер поочерёдно начали спускаться с кробля и вступать на неверлэндские земли. Лишь Крюк стоял на палубе и жалостливым взглядом провожал детей. Когда все оказались на берегу Эрл обернулся в сторону коробля и сузив глаза хитрым голосом спросил:

— А вы Капитан, бросите непутевых детей на произвол судьбы? Не по-джентельменски это.

— Действительно, Капитан. Как можно?

Всё как один повернулась в сторону ехидного голоса. Недалеко от ребят стоял Питер в своей привычной манере скрестив руки на груди и пронзая всех своим ядовитые взглядом.

— Так это ты, — уже начал было зло Эрл сжимая кулаки и готовясь если надо проехаться по его наглому лицу.

— Я польщён, что ты меня знаешь, — издевательски протянул Пэн, — охохо, — Питер рассмеялся своим ледяные смехом и ловко увернулся от кулака Эрла, оказавшись у него за спиной, — А у вас Джеймсов самоуверенность и глупость в крови?

Питер толкнул его и тот не удержавшись на ногах упал лицом вниз, что заставило того рассмеяться. К нему тут же подбежала Малия.

— Эрл, с тобой все в порядке?

Тот резко вскочил на ноги и стиснул зубы, но Питер махнул рукой и нога Джеймса провалилась под песок. Потом вторая, песок стал зыбучим начал его поглащать. Малия попыталась его вытащить и кричала, чтобы тот прекратил, но Питеру все это лишь нравилось.

— Перестань! Они ни в чем не виноваты! — вскрикнул Белфайер встав перед Питером.

— Конечно нет. Их смерть будет на твоей совести, — Питер кивнул головой в сторону Эрла, который был в песке уже по пояс, — а тебя не учили, что прежде чем куда-то соваться нужно вспомнить как ты ушёл? Вот теперь они и расплачиваются.

— Мы пришли за Ханной и без неё не уйдём и ты, Пэн, нам не помешаешь!

Игривость Питера тут же сменилась на злость. Его глаза вспыхнули изумрудный пламенем.

— Знаешь в чем твоя проблема, Белфайер? Ты не понимаешь. Ты спасёшь — Я заберу. Это игра! К тому же с чего ты так уверен, что она пойдёт с вами?

— Я уже уходил! — парировал Бей, — сделал однажды — сделаю дважды, — повторил Бей одну из любимых фраз Джеймс, — и с чего это она должна с нами не пойти? О чем ты?

— Оглянись! — Питер рассмеялся и раскинув руки в разные стороны, — где ты сейчас Бей? Куда ты пришёл! В исходную точку! Здесь я Король и если в прошлый раз ты ушел, значит я этого захотел.

— Помогите! Прошу!

Эрл уже по грудь и сопротивлялся настолько сильно насколько это ему позволял песок.

Бей замешкался и не нашёл, что ему ответить, но Питер не собирался заканчивать.

— Она тебя не простит, — ухмыльнулся Питер.

— Да что ты о нас знаешь?! Ханна поймёт меня.

— А ты понял своего отца?

Бей замолчал, а Питер улыбнулся своей дьявольской улыбкой. Всё шло по его плану. В принципе как и всегда.

— То-то и оно. Она не пойдёт с теми, кто её бросил, ибо зачем возвращаться туда где тебя никто не любит и не ждёт? Советую тебе вспомнить, Белфайер. Всё здесь играют по моим правилам. А вообще лучше бы помог своему другу…ты же не о ком не думаешь, кроме как о Ханне, верно, маленький эгоист?

— Не трогай этих детей, мерзкий мальчишка! — голос Крюка раздался сзади.

Питер ухмыльнулся.

— Больно они мне нужны, — Питер махнул рукой и песок наконец перестал засасывать в свою воронку Эрла, когда он был в ней почти что по подбородок, — добро пожаловать в Неверлэнд, детки. Не обольщайтесь, это не надолго.

С этими словами Питер исчез в изумрудном дыму, а пират подбежал к бедняге и стал помогать Малии вытаскивать его из песка.

— Я с вами, ребята. Мы спасём вашу подругу из лап этого чудовища.

— У нас есть козырь о котором этот Пэн не знает, — ухмыльнулся Эрл откашлявшись и вставить на свои две, — ну, чего мы ждём?

Скала «Череп» одна из самых мрачных достопримечательностей Неверлэнда, появилась тогда, когда Питер Пэн принял в себе монстра, который на самом деле был с ним все это время и вырвался из медной клетки, благодаря жестокой ведьмы. Еще нетронутая не кем, кроме её владельца скала со всех сторон была окружена водой и подобраться к ней можно было либо на корабле, либо вплавь, но последний способ был обречён на провал, благодаря зловредным русалкам и если ты не из этой расы, то рискуешь закончить свои дни на дне морском. Ханна стояла на том берегу на котором когда-то оказалась в первый день и пыталась разглядеть в тумане очертания скалы. В водах океана стоит странный пиратский корабль, но она совсем не обращает на это внимания. Она нервно теребила в руках серебряный кулон, изредка с любовью просматривая на него. В кулоне была фотография самого дорогого для неё человека. Отца. Он умер довольно молодым, ему едва исполнилось тридцать шесть и каждое упоминание о нем затрагивало Джеймс за живое и сердце начинало предательски ныть.

Ей слишком хотелось верить, в то что она нужна кому-то кроме него, поэтому она решила послушаться Теодора-Фрею. Ханна была лишена родительской любви и отдана на самовоспитание. После его смерти её дух заколился, она стала устойчивей, сильнее, но все это перекрывает ещё одно чувство. Пустота. И в желании её заполнить она сейчас стоит на этом берегу. Головой она понимает, что о это все бред и скорее всего жестокая шутка, но сердце привело её именно сюда, а раз так сложилось, что рядом нет ни лучшей подруги Малии, которая всегда могла помочь советом, ни другого родного человека ей ничего не остаётся как поддаться чувствам, все-таки давно она этого не делала… Раньше все её действия были лишь холодным расчётом. Видимо не замечая этого Ханна Джеймс меняется и её маски постепенно срываются и мы видим её истинное лицо. Не самоуверенную, целеустремлённую девушку, которая готова идти по головам ради достижения своих целей, а недолюбленного ребёнка.

В голове она вновь слышит женский голос от которого по-прежнему по телу проходит табун мурашек. «Вера откроет тебе все дороги» — говорит он и Ханна верит.

— Хочу лодку.

В воде словно по волшебству оказывается небольшая лодка с веслами. Ханна использовав все свои знания из фильмов и литературы садится в неё и начинает грести по направлению к скале. Она видит как в воде мелькают рыбьи хвосты с блестящей чешуей, разноцветные волосы, блестят чьи-то голодные глаза. Одна из русалок выныривает и насмешливо смотрит на Ханну, плывя за лодкой и беспощадно действуя ей на нервы.

— Даже не пытайся бежать, если конечно не хочешь умереть, — усмехается она.

Ханна стиснула зубы и полностью её проигнорировав поплыла дальше.

— Не заставляй меня жалеть, что я спасла тебе жизнь, — саркастично произнесла рыбешка и тогда Ханна перестала грести и уставилась на ту с непониманием.

— Что? — с искренним удивлением спросила Джеймс.

— Ты глухая? — фыркнула та закатив глаза, — повторю для слабослышащих. Не заставляй меня жалеть, что я спасла тебя от своих драгоценных сестрёнка, которые хотели тебя сожрать.

— Я тебе не верю. Ты меня сейчас специально останавливаешь ради того, чтобы твои сестры напали на меня, — фыркнула шатенка, возобновив свою работу, — к тому же никто меня не хотел сожрать и с русалкам и я не встречалась до сегодняшнего дня. А лучше бы вообще не встречалась.

— Да ладно? То есть когда ты две недели назад барахталась тут в воде и те стервы связывались тебя водорослями и тянули на дно это ты по удаче не стала для них ужином. А я ожидала услышать хотя бы «спасибо», — фыркнула темноволосая русалка и тряхнула хвостом, обрызгав Ханну.

Та слегка вскрикнула и убийственным взглядом уставился на морскую жительницу.

— Ну спасибо, что теперь я мокрая! Довольна? Не мешай. Плыви от сюда.

Русалка хмыкнула, нырнула под воду и скрылась из виду. Ханна уже обрадовалась, ибо эта беседа начинала её напрягать и она испытывала острое желание запульнуть в неё одно из весел, но тут она появилась прямо впереди.

— Да что тебе надо? — всплеснула руками Ханна.

— Ты мне нравишься, — сразу ответила русалка, — я хочу дать тебе совет, ради твоей же безопасности. Даже не пробуй бежать.

Ханна закатила глаза.

— Я и не пытаюсь. Мне нужно в скалу «Череп», вот и все. Это… — и тут Ханне внезапно пришло озарение и она хищно улыбнулась, — это приказ Питера. Он ждёт меня там, а я уже опаздываю. Из-за тебя. Ты же знаешь, что делает Питер с теми кто путается у него под ногами? — в этот момент Ханна включила все свои актёрские способности и нужно отдать ей должное. У неё получилось.

Русалка побледнела. На самом деле она вспомнила, как тот вырвал сердце одной из её сестёр и она боялась такого же конца для себя, поэтому отплыла в сторону совершенно не удивившись тому, что Питер позвал какую-то там девчонку в ЕГО скалу, куда он НИКОГДА не пускает. Страх затуманил её сознание.

— Н-ничего не говори Питеру, ладно? — еле вымолвила девушка.

— Договорились.

В ста милях от скалы «Череп» парень по имени Теодор пришёл в себя, через два часа, как Ханна зашла в скалу. Он помнил совершенно все, что с ним случилось. Как он поссорился с Ханной, как он разозлился на неё, а потом сам на себя, как его обуздал гнев и он вымещал свои психи на кусты, ветки и деревья, и как Фрея воспользовалась его эмоциональной беспомощностью и завладела его телом потратив на это последние силы. И так как вселение в его тело отняло много энергии, то стереть ему память уже не хватило.

— Пэн! — Теодор запыхавшись подбежал к лидеру.

— Чего тебе? — недовольно произнёс тот занятый изучением какого-то пергамента и не обращая на пропащего свой королевский взгляд.

— Фрея управляла моим телом и я не мог сопротивляться. И вероятнее всего, Ханна сейчас в скале «Череп»!

Питеру хватило пару секунд чтобы осмыслить все. Он исчез в изумрудном дыму переместившись в скалу «Череп», но было уже поздно… Фрея внушила Ханне поддельные воспоминания, где она выставлена в лучшем свете, а Питер Пэн конечно в плохом. В темнице никого не было. Более того, от неё ничего не осталось и между путьями зрела огромная дыра. Часы разбиты и песок стекает по полу и исчезает. Фрея объединила свои силы с дочерью и теперь она сильнее чем прежде… Гораздо сильнее… Но надолго ли это? Она забрала — он украдёт. Это игра. И трофей в ней — Ханна Джеймс или же Гвендалин Забини-Миллс? А Питер Пэн некогда не проигрывает и ко всему прочему у него уже есть план. Правда ему понадобится дополнительная помощь…

Но эти двое не учли еще пару очень важных факторов. Ханна Джеймс некогда не сдается и как бы Фрея не затуманила ей мозги Джеймс — борец, а они находят способы вставлять палки в колеса тогда когда от них это ожидают меньше всего…

13 глава. Рождение ведьмы

Pov Ханна.

Вы когда-нибудь задумывались над тем, как одно нелепое решение может изменить всю нашу жизнь? Перевернуть с ног на голову? Я думаю об этом только сейчас. Но поздно это уже лучше, чем никогда, верно? Год и больше назад я буквально продала Нила за дозу героина его отцу. Я давно была должна Голду, и однажды он решил мне об этом напомнить, зная что у меня есть информация о его сыне. Уже не знаю как он об этом узнал, но узнал и мне ничего не оставалось кроме, как сдать его. И только сейчас я понимаю, что у меня был другой выбор. Но я сделала тот которое для меня было более выгодным. После этого я получила пожизненный запас наркотиков в качестве благодарности. Голд умел выполнять обещания… Но после того случая наркотики, которые для меня были волшебными таблетками от депрессии стали мне противны. Я не притронулась ни к одному из. Так я поборола свою зависимость, а потом пролежала ещё пол года в вытрезвителе. Моя жизнь стала лучше, но уже без Нила Кэссиди… И я себя по сей день за это ненавижу и не могу простить. Возможно если бы он был со мной рядом я бы не находилась сейчас в Неверлэнде, я бы не познакомилась с Питером Пэном и пропащими, Теодор Лост не разочаровался во мне, а я не узнала, что жила чужой жизнью…

Если бы я не пошла на поводу у того старика, который обещал меня переместить в тот мир, где я буду нужна, где моё место, где меня будут любить я бы никогда не встретилась с своей настоящей матерью и не поняла, что Реджина Миллс была добра ко мне не просто так… Она была моей родной тётей. А я её предала. Я убила ее сына… Причём, как иронично. Тоже ради спасения своей шкуры… Но жизнь не знает сослагательных наклонений.

На самом деле меня зовут Гвендалин Забини и я жила и родилась на острове детских мест и фантазий. Моей личной нянькой после 8 и до 11 лет был сам Питер Пэн и это самые отвратительные воспоминания из моей настоящей жизни, которое я не хочу озвучивать. Он заточил мою мать в скале, потому что она хотела спасти меня, потому что любила, а он… Ненавижу его. Он хотел научить меня магии, сделать сильной ведьмой, как Фрея, а потом… Вырвать моё сердце. Моя магия бы перешла к нему и он стал непобедим… Но меня спасла из лап этого чудовища моя тётя. Реджина. Она похитила меня, переместился в Сторибруки и стёрла меня все воспоминания и внушила ложные в желании для меня нормальной жизни. Я стала как будто дочерью Маргарет Джеймс. Но я до сих пор не могу понять почему?

— Гвендалин, я принесла твой любимый чай с бергамотом и профитроли.

Я слабо посмотрела на Фрею. Она сидела на против меня как-то наигранно улыбаясь и сложив локти на стол, свёл руки в замок. Я не видела в её глазах теплоты или любви ко мне. Ладно, наверняка, я просто слишком заморачиваюсь, я же знаю, как она меня любила… Передо мной был чай в красивой, антикварной кружке. На самом деле все в её замке было старинным, слишком пафосным, помпезным и антикварным. Даже одежда. С помощью магии Фрея убрала волосы в красивую причёску и надела величественное платье чёрного цвета. Меня она тоже переодела в платье, а волосы заплела в косу и пусть это мне не очень нравилось. Я привыкла к более удобной одежде, а платья вовсе терпеть не могу. Но я согласна терпеть. У каждого свои заморочки. Я согласна вытерпеть все лишь бы быть с ней рядом. И на самом деле я не люблю чай с бергамотом. А профитроли просто ненавижу. Пью я всегда только кофе с корицей, а ем пончики с глазурью, но если я их когда-то любила…

Я натянуто улыбаюсь и беру в руки сладость, но от одного из вида меня тошнит.

— Простите, Фре…то есть мама, я не голодна. И… Я ещё не могу привыкнуть к Гвендалин, поэтому…

Я не могу отступить от своих вкусов и рвотного рефлекса, поэтому откладываю профитроль обратно в корзинку и вижу, как в её глазах опять блестит что-то недоброе. Она злится, но быстро приходит в себя и вновь нервно улыбается.

— Ничего. Гве… Ханна, я так скучала. Я просто рада, что теперь мы вместе. Как когда-то. Только ты и я и не каких тут… Питеров Пэнов.

На имени Питера она сморщивает свое красивое лицо. Фрея очень красивая женщина, но она постоянно хмурится и зло улыбается, что делает её жуткой.

Она встаёт и цокая каблуками обходит стол и подходит ко мне, берет за руки и утягивает за собой.

— Теперь, мы сможем свернуть горы. Отомстить ему за все наши мучения. Теперь у тебя будет все что ты захочешь! Платья, мужчины, деньги, сила, и самое главное… — я ожидала, что она скажет «семья», поэтому слегка улыбнулась, — власть!

Улыбка с моего лица пропала не оставив после себя и следа. А она рассмеялась и начала кружиться и затягивать меня за собой. Я танцевала вместе с ней, я наигранно смеялась, но почему-то совсем не разделяла её счастья. Я не хочу жаловаться. Я люблю её, но… У меня слишком много вопросов. А ни на один из них она так и не ответила. Я просто хочу быть с ней рядом, но вот она видимо думает иначе. Мне не нужен целый мир, не нужны платья и мужчины, мне было бы достаточно её одной… Кажется я ошиблась…

Она останавливается и берет меня за плечи с силой их сжимая, из-за чего я слегка морщу лицо.

— Я обучу тебя всему! Ты будешь самой сильной ведьмой за всю историю, конечно… После меня. И начнём мы… Прямо сейчас! Гленн, подготовь все в моем ритуальном кабинете!

Из тени выходит светловолосый юноша. Я вздрагиваю, а Дьябло будто и не помнит тот случай, хотя сломанный нос даёт знать об обратном…

— Да, моя госпожа.

И почему меня все равно не покидает ощущение, что все это иллюзия?..

Крюк уже давненько не гулял по ненавистному острову. Уже лет сто. Неверлэнд не капли не изменился за его отсутствие. Стал лишь мрачнее, кустистее и проходить сквозь его заросли стало ещё сложнее. На каждом углу рос Мор-Шиповник, любимое растение Короля, от яда которого нет спасения ни одной живой душе. Он безжалостно рубил секирой то что мешало ему продолжить путь.

— Капитан, вам не кажется странным, что Пэн так быстро отпустил нас? — спросила Малия, отмахиваясь от крупных насекомых, которые садились на неё, — а если мы идём прямиком в ловушку? Вы говорили, что всегда ходили к Тинкер Бел за помощью. Питер Пэн явно об этом знает.

— Ты не понимаешь. Ему не нужно ставить ловушек, — объяснил Крюк, — этот чёртов остров и есть — одна сплошная ловушка.

Первым делом Капитан Крюк с детьми решили наведаться в гости к добродушной феи, которая никогда и никому не отказывала в помощи и всегда проявляла редкостная сочувствие. Соваться прямиком в лагерь пропащих — гиблое занятие. Эрла может ещё пощадят. Он мальчишка, несовершеннолетний, вроде крепко сложен и храбр душой, как выяснилось. Его могут принять в ряды потеряшек, а вот Малия…

Джонс невооружённым взглядом видел, что она не такая как её прадед. Она домашняя, спокойная, хрупкая, искренняя, очень милая девушка, которая саблю в руках не удержит. Она не для Неверлэнда. Он бы никогда не принял её за потомка Джеймса Барри. Она как и Эрл не понимает, куда ввязалась, но если у Эрла действительно нет тормозов, то что о касается Малии. Все это с её стороны лишь ложная храбрость, созданная на почве беспокойства за эту девушку, которую они хотят спасти. Ханну. На самом деле Киллиан не ожидал, что у неё хватит её храбрости, чтобы хотя-бы спуститься с корабля.

А Бей? Его Питер убьёт сразу же, как представится удобный случай. Питер и до этого относился к нему не так как к остальным пропащим. Более враждебно, а после побега явно стал ненавидеть пуще прежнего. Питер никогда не прощал тех, кто нарушал ЕГО правила. Он вообще редко кого прощал, а если это случается не стоило обольщаться. Пэн все помнит и скорее всего вы зачем-то ему нужны, но когда он получит то что хочет Питер преспокойно с улыбкой на лице вырвет сердце и никто не удивится.

Что касается самого Крюка. Киллиан не мог быть уверен в сохранности своей шкуры. Будем честны, на Неверлэнде уверен в чем-то мог быть только его Король. Но у них с Пэном иногда случались общие дела, которые обоих устраивали.

— Так, это и есть дом феи?

— Бывшей, — исправил Капитан Эрла и начал взбираться по лестнице ведущей на вверх, — за мной!

Самым последним шёл Белфайер. Он столько лет убил, чтобы сбежать от сюда и по собственной воле сюда вернулся. Питер прав. Остров никто не покидает пр своей воле, а если получилось, то значит он так захотел… Они спасут Ханну и вернутся обратно. Он так думал. И думал конечно ошибочно.

Капитан Крюк вошёл в дом Тинкер. Девушка была дома и лежала на гамаке. Её волосы обычно убранные в хвост были распущены. Она повернула голову на звук скрипевшей двери и вскочила на ноги.

— Киллиан! — радостно воскликнула она и кинулась ему в объятья.

Крюк обнял фею в ответ, а она уже отстранилась от него.

— Хочешь чаю? Мы так давно не виделись! Почему ты не заходил? О… А кто это?

Тинкер заинтересованно взглянула на подростков, но когда её взгляд наткнулся на кудрявого юношу она закрыла ладошкой рот будто сказала, что-то плохое.

— Привет, Тинк. Я скучал, — улыбнулся Кэссиди.

Он действительно скучал по весёлой, милой, общительный Тинкербелл, которая не раз выручала его из передряг, а потом страдала от руки Короля.

— Бей! Что ты здесь делаешь?

— Как ты поняла, Тинк мы к тебе не просто так. Нам нужна твоя помощь, — ответил Капитан.

— Конечно! Все что угодно! Проходите! А Питер знает? Хотя… Конечно знает! Присаживайтесь и рассказывайте. Кстати я Тинкер Бел, для друзей Тинк.

— Малия Райли-Барри, — улыбнулась в ответ блондинка садясь на против Тинк, — для друзей Мел.

— Стоп-стоп! — замахала руками девушка, — так ты…

— Я правнучка Джеймса Барри и я могу доказать это! — Малия вынула из сумки старую книгу, — могу предположить, что она тебе знакома.

— Д-да… — еле вороча языком вымолвила Тинкер смотря на обложку, — когда-то я дала Джеймс пыльцу, чтобы скрыть текст в этой книге. Ее может расколдовать только он или его близкий родственник. Так э, чем я могу помочь вам?

Тинк растерянно уставилась на всех присутствующих.

— Мы ищем одну девушку, — начал Капитан, — думаю будет справедливо позволить объяснить это Эрлу.

Джеймс расплылся в безумной улыбке и встав с дивана сделал шуточный поклон.

— Благодарен, Капитан! — усмехнулся он.

— Хватит твоих дурачеств! — крикнул Бей, — давай за дело!

— Пфф, ещё одна зануда, — хмыкнул он, но увидев три испепеляющих взгляда Джонс, Райли-Барри и Кесседи наконец принял серьёзное выражение лица, — меня зовут Эрл Джеймс и мы ищем мою сестру. Знаешь девушку по имени Ханна? Она такая невысокого роста, с зелёными глазами, и поганым характером. В общем настоящая принцесска. А ещё…

— Я знаю кто она, — перебила его Тинк, хотя это было ей не свойственно, — но вы зря пришли сюда.

— Почему же? — спросила Малия, — она наша подруга! Её ждут ещё двое братьев! Без неё мы не уйдём!

— Питер не отдаст её просто так. К тому же она пробыла с потерянными слишком долго и ко всему прочему… — Бел вздохнула не зная, как сказать об этом, — не обижайтесь, ребята, но за все то время, которое Ханна здесь находилась она и словечком о вас не обмолвилась. Она ни разу не говорила о том, что хочет домой. Этим она и отличается от всех девушек, которые были здесь раньше. Всё они только плакали, умоляли их отпустить, но не Ханна. Мне кажется, что ей даже нравится здесь…

— Нет! — Бей хлопнул по столу кулаком не дав Тинк договорить, — ей не может здесь нравится! Невозможно чтобы вообще кто-то любил это место! Мы не оставим её! Мы обыграем Пэна в его же игре! Ну, же! Где ваш оптимизм?

Внезапно фея вскрикнула и повалилась с дивана. Малия тут же подбежала к ней, а со стороны выхода кто-то хлопаю в ладоши.

— Чудесная речь, Бей! Жаль, что она напускная!

Всё, кроме Тинкер с злостью уставилась на Питера Пэна, который хлопал в ладоши.

— Сколько у тебя уже проступков, Тинк? Вроде же недавно искупалась с русалками. Вот я иногда думаю… Может ты мазохистка? — с каждым словом он все ближе подходил к фее и Малии, — тебе нравится, когда тебе делают больно? Тебе не нужно для этого отступаться, просто попроси меня об этом…

Тут Тинк сильно закричала. Из её глаз брызнули кровавые слезы. Она сжимала деревянные ножки стола и корчилась от ужасной боли.

— Прекрати её мучить! — Крюк вскочил с дивана и встал перед Пэном.

— Зря ты это сказал, Киллиан, мне так ещё больше боли хочется ей причинить, — на глазах у Джонса Пэн сжимает руку в кулак, — она будет мучиться за каждый свой ответ на ваш вопрос.

Слышится, как у Тинк ломаются кости. Она начинает кашлять кровью. Малия безуспешно пытается помочь бедняжке, но делает только хуже.

— Перестань! Что тебе нужно?! — кричит правнучка сказочника. По её щекам текут слезы от жалости к фее.

— Как ни странно ваша помощь, — пожимает плечами Пэн.

— Наша? — округляет глаза Крюк, — тебе? Это шутка такая? Говори, что мы должны делать, чтобы ты перестал её мучить!

Питер проходится по пирату насмешливым взглядом.

— Оставшиеся чувства, да, Крюк? До сих пор любишь эту феечку? Жаль, что ей на тебя плевать, — продолжал иронизировать зеленоглазый, — она то до сих пор думает лишь о Барри, которого к слову уже давно нет в живых. Слышишь, Тинк?! Твоего возлюбленного давно сожрали черви и если повезёт от него остался только хребет!

В ответ Питер услышал протяжный стон и услышал тихое хныканье. Он был изрядно доволен своими действиями и улыбался. К физическим наказаниям Бел давно привыкла, но теперь Питер видит. Слова. Они гораздо больнее.

— Заткнись, Пэн! Что мы должны сделать?!

— Не горячись, Киллиан, — улыбнулся он, — мне и вправду нужна ваша помощь и я думаю вы мне поможете по собственной воле. Я понимаю, что не заслуживаю вашего доверия, поэтому выполняю вашу мольбу. Только уйди с дороги, иначе я не смогу её исцелить.

Джонс стиснул зубы, но отошёл.

— Если ты сделаешь ещё хуже…

Пэн тут же закатил глаза.

— Не в моих интересах убивать Тинк. Если я сказал, значит так оно и будет. Ты лучше всех должен это знать, Киллиан.

Джонс ничего не ответил, а Питер прошёл дальше. На пути стоял Эрл, но потом тоже пропустил его с особым нежеланием. Питер присел на корточки и Малия посмотрела на него с особым недоверием.

— Ты веришь мне, Тинк? — спросил Питер её.

Волосы от ужасной боли у девушки побелели. Это было самое ужасное наказание, чем все те, которые были раньше. Казалось он направил всю свою злость на одну фею, а в принципе так и было. Он вымещал на ней всю свою злобу от того, что случилось сотню лет назад с Гвен, что сейчас у него отбирают её во второй раз, что женщина, которую он ненавидит больше всех обманула Джеймс, внушила ей ложные воспоминания. А приход этих «Спасителей» стал последней каплей. Но ему не жаль её и он не считает, что переборщил. Ему вообще никого не жаль. Его сердце сгнило пятьдесят лет назад.

— Ты веришь мне, Тинк?

— Верю! Верю!

Получив удовлетворительный ответ Питер губами касается её лба и девушка от облегчения бессильно валится на пол. Мария кладёт её голову себе на колени, чтобы ей было удобней.

— Что тебе нужно от нас? — спрашивает Эрл скрестив руки на груди, — какая помощь и с чего это вдруг мы должны согласиться?

— Одна злая ведьма обманула одну наивную девочку. Эту девочку зовут Ханна Джеймс. Она попала в сеть паука и если мы не поторопимся, то паук её сожрёт. Рождение новой ведьмы. В Неверлэнде грядут перемены. И шабаш ведьм, и другие волшебные твари наплывут сюда. Мне этого не нужно, поэтому вы мне поможете вернуть Ханну в лагерь, а там посмотрим. Захочет она с вами уходить или нет. Если да — я обещаю, не буду препятствовать. А если нет, то не один из вас больше не появится здесь. Гарантирую.

— Мы согласны, — за всех ответил Белфайер, — но тогда заключил сделку. Только так ты действительно выполняешь свои обещания.

Питер усмехнулся и протянул руку Бею.

— Умнеешь на глазах, Белфайер. По рукам. Вы мне поможете спасти её. Если я что-то прикажу вам сделать вы делаете это без лишних вопросов, потому что я знаю как лучше. И ничего не предпринимаете без моего согласия. Но если после спасения Ханна откажется с вами уезжать…

— Или согласится, — перебил его Бей сжимая протянуть руку.

— Думаю вряд ли, Бей, — ухмыльнулся он, — неважно что выберет она из двух вариантов, важно, что её решение не как не оспаривается и должно быть тут же принято.

Они пожали друг другу руки и воинственно уставился друг на друга. Белфайер даже представить не мог во что он ввязался. В сделках Питера, как и в играх победу может одержать только Пэн, но он заключил её будучи в трезвом уме и памяти. Питер Пэн сделает все, чтобы Ханна Джеймс добровольно согласилась остаться в Неверлэнде, пусть и теперь после того, что уже ей наврала Фрея и после того, что он сделал ей самолично это будет очень трудно. Он это сделает, потому что когда-то он пообещал, а Питер Пэн привык держать свои обещания.

— Ну и каков план? — мысли этих двоих прервал Эрл встав между ними от греха подальше, иначе оба уже готовились вогнать что-либо сопернику прямо в глотку.

14 глава. Альянс

ㅤPov Эрл.

Как же она меня бесит. Ой, смотри, Питер помогает нам искать Ханну! Он не такой плохой каким кажется! А то, что он чуть не убил фею, это ничего! Ой, смотри, Питер то! Питер сё! Какая же она наивная идиотка. Пфф… Да вы только взгляните. И сейчас с этим Пэном таскается. Дура. Разве она не понимает, что не он помогает нам спасать мою сестру, а мы ему? Наша помощь ему зачем-то нужна и я не знаю, как мы можем ему помочь, если у нас нет волшебной силы и единственное магическое это книга Джеймса Барри, но он не знает о ней. О своём плане он нам ничего не говорит, а уже прошло 3 дня после сделки. Только не хватало, чтобы он втерся ей в доверие. Когда придёт время я все равно запрячу этого ублюдка в ящик за все что он сделал. То что он 3 дня назад сотворил с Тинкер уже достойно самого лучшего места в аду. А все потому что она пыталась нам помочь.

— Хватит уже ревновать Малию. Сейчас в ней дырку прожжешь.

— Кого? — усмехнулся я смотря на Нила, — Кесседи у тебя с головой не порядок? Какая Ханна тебя укусила? Ревновать? Я? Малию? Ещё чего! Да за мной в Сторибруке девушки толпами ходили и получше неё! И поумней!

— Не отрицаю, — пожал плечами Нил, — но любишь то ты только её.

— Да с чего ты это вообще взял?! — вспылил я, — она дура полная! Смотри, как с этим Пэном таскается! Уже по уши наверное в него влюбилась!

— Возможно она очень добрая и видит в людях только хорошее и просто не способна на ненависть. Это не повод называть её дурой. К тому же ты знаешь, что это не так и Мел очень умная девушка, — проговорил Бей на одном дыхании, — Ты всегда пытался привлечь её внимание и всегда отпугивает от неё других парней. Помнишь, как ты избил одного парня за то, что он сделал ей комплимент? Правда она об этом не узнала, потому что этот парень перевёлся в другую школу, а меня ты попросил молчать. И я молчал, потому что думал, что ты ей сам признаешься, но как вижу ты слишком твердолобый для этого. И гордый. У вас это семейное что ли?

— А ты признался Ханне что сохнешь по ней с самого первого дня вашего знакомства? — не выдержав я и изогнул бровь начиная наступать, а он наоборот отступать назад, и вскоре он упёрся спиной в дерево, — что втюрился в неё как наивная школьница? Да зуб даю, что она главная героиня твоих эротических фантазий. Как тебе там Ханна? Надеюсь в твоих мечтах она хороша. Делает, что ты хочешь, больной извращенец? Я знаю… У таких с виду пай-мальчиков как ты только такое в голове. Только вот проблема… Она тебе никогда не даст и рассчитывать на её ты сможешь только в своих снах. Мне тебя так жаль, Кэссиди. И это не потому что я бы тебе не позволил и пальцем притронуться к ней. Нет. Потому что ты ей не нравишься. Любишь ту, которой плевать на тебя, — я говорил это с наигранной жалостью.

Удар. Черт, вроде сопляк, а бьёт больно. Не могу видеть, но чувствую как по скуле расползается боль. Чувствую останется синяк.

Я рассмеялся и раскинул руки в сторону с вызовом смотря на парня, который был кстати говоря старше меня на два года, но на голову ниже.

— Бьёшь как девчонка, Нил или как там тебя… Белфайер! Что за дурацкое имя? Ты явно никому не нужен. Ты не нужен не то, что Ханне, тебя даже отец не любил раз дал такое идиотское имя! Ты. Никому. Не. Нужен!

Краем глаза перед тем, как шатен поставил мне фингал под глазом я успел заметить приближающихся к нам Пэна, эту шл… идиотку наивную. Крюк же пропадал где-то с рыжим пацаном. Вроде Теодором…

— Забирай. Свои. Слова. Обратно! — он взял меня за волосы и заорал это мне прям в лицо, — сейчас же!

Я лишь ухмыльнулся и попытался его оттолкнуть от себя, но ярость придала ему сил и моя попытка оказалась безрезультатна.

— Ахах, закрываешь рот тому, кто открывает тебе глаза? А я считал тебя умней. Видимо я ошибся. И да… Кэссиди, тебе стоит поменять пасту. Изо рта несёт твоим гнилым языком.

— Эй! Что здесь за разборки?!

Нас разнимает Пэн отбрасывает в разные стороны. Мы оба отлетаем на приличные расстояния. Я ударят головой об дерево и из носа течёт тонкая струйка крови. Мел смотрит то на меня, то на Нила, не зная кому помочь и чью сторону принять.

— Что между вами произошло? Ребята, вы же друзья, — лепечет своим тонким голосом Малия.

Бей встает с земли и зло сверлит меня взглядом.

— Что смотришь, как баба?! Давай решим все как мужчины или трусишь? — крикнул я желая его выбесить ещё больше.

Хочу видеть, как он злится.

— Он мне не друг, — он показывает на меня пальцем, — больше нет!

И уходит, чтобы больше не натворить дел. Малия бежит за ним (предательница), а Пэн вальяжной, царской походкой подходит ко мне скрестив руки на груди.

— Я все слышал, — бросил он, — я польщён, что ты думаешь, что Малия польстилась на меня, однако твоя пташка не моего уровня. Она не взлетит так высоко, хотя фигурка у неё ничего… — Пэн ухмыляется и специально оборачивается и смотрит вслед удаляющейся Райли-Барри и тут же ловит камень, который я в него запускаю, — и все же вы чертовски похожи с Ханной, хоть и не родные.

Конец Pov Эрл.

— Успокойся, Эрл. Она мне не интересна, пока не интересна… Но больше не смей создавать такие шумихи и советую быть покладистей. Ты мне нравишься. Ты не такой мягкотелый как Белфайер и ты честен. Я ценю это. Будь на моей стороне, — Питер протянул к парню руку, но тот на неё не реагировал, — я знаю что ты зол на меня из-за своей сестры, но поверь. Я её не похищал, порой делал ей больно, но она этого сама напрашивалась. Тебе должно быть известно, какой у неё отвратный характер. Она похуже всякого потеряшки будет.

— Что мне будет с того, если я перейду на твою сторону? — сузил глаза Джеймс.

Эрла совершенно не интересовало будет он считаться прилетаем или нет. Ему нужны были гарантии, что от этого он получит большую выгоду, чем от сотрудничества с Капитаном и Белфайером. Он не особо верил в счастливое окончание с их помощью. У них нет силы. Нет власти. Эрл всегда решал, что власть это сила. И Питер это понял.

— Ты обретёшь верного друга, — ответил Пэн, — я отношусь людям так, как они ко мне. Будешь верен — тебя ждёт ответная благодарность. После того, как мы спасём Ханну я позволю тебе остаться здесь и сделаю своей правой рукой. Мы будем править вместе, я естественно в большей степени, но прав у тебя будет не меньше. Тогда Малия будет твоей. Поверь, девчонкам намного больше нравятся парни с властью, чем неудачники. Заключим, альянс?

— А Ханна? — спросил Эрл, — что будет с ней? Если она дочь сильнейшей ведьмы, то значит она не слабее, если ни сильнее. Ты убьёшь её?

— О, нет, — улыбнулся зеленоглазый, — мне нет смысла её убивать. У неё предназначение, как раз для того, чтобы жить. Жить здесь. В Неверлэнде и под моим присмотром. Я обещаю, что с ней будет все в порядке. Тебе нужно лишь пожать мою руку и власть в твоих руках. Я требую от тебя лишь верности и полного подчинения.

— Не такая уж и полная свобода действий.

— Тем не менее, что ты выбираешь? После Неверлэнда так и продолжать пугать ухажеров дамы твоего сердца боясь признаться, думая, что она тебя отвергнет, спится, как твоя мать и умереть в полном одиночестве, при том, что твоей любимой сестрёнки не будет рядом? Или быть рядом с Ханной, заполучить власть, обучиться магии и Мел будет твоей? Только мы выбираем, как прожить нашу жизнь. Делай выбор прямо сейчас.

Эрл больше не колебался. Они пожали друг другу руки.

— А теперь у меня будет к тебе первое поручение… Выкради ящик «Пандоры», который вы хотели использовать против меня и отдай мне. Не смотри на меня так Эрл. Да я знаю. Это мой остров. От меня невозможно ничего скрыть. К тому же ты слишком часто думал о том, как заснуешь меня туда.

— Тебе нужно просто сконцентрироваться, — повторяла Фрея, — вспомни свою самую яркую эмоцию. Злость. Вспомни, как Пэн убивал тебя день за днем, пытаясь подчинить тебя себе.

У Ханны просто чесались руки запульнуть в неё что-нибудь. Её слова не вдохновляли, а наоборот подавляли и произносил она их будто по листочку. Как учительница алгебры, которая преподает так себе, но каким-то образом еще учит детей. Злость…как бы Джеймс не пыталась она не могла по-настоящему его ненавидеть. И это не поддавалось объяснению. Это не поддавалось ничему. Он сделал ей столько зла, пару раз чуть не убил, но к счастью ее раз за разом спасала Фрея, а она не испытывает ненависти и ее уже три дня не покидает то чувство, что все это какой-то фарс. В глазах женщины не любви, ни тепла, а иногда проскальзывает уголек ненависти. И Ханне впервые становится действительно страшно. Такое чувство будто она совсем ее не знает. Такое чувство, что это все ложь, бред. Не то слово. Иллюзия. А еще Фрея поступает очень странно. Она разрешила бродить ей по всему дому, но запретила заходить в комнату, которую скрывает массивная дверь алого цвета. Что за ней? Ханна не знала, а Фрея не собиралась отвечать, а если Ханна и пыталась спросить она злилась…

А как Фрея страшна в гневе… Ханна уже не раз замечала, что когда Забини злится ее голубо-зеленые глаза сначала начинают светится, а потом чернеть. Они становятся бездонными, темными. Все черное. Иногда Ханне кажется, что это олицетворение ее души и там, внутри ее сердце глубоко черное, но она не знает этого. На самом деле у нее нет сердце. Она заключила сделку с Тенью. Ее сердце и душа взамен на власть. В какой-то степени ведьма не виновата. Она больше не в состоянии что-то чувствовать, но с другой стороны…

— Ты как сонная муха?! Да что с тобой такое?! — всплеснула руками Фрея, — соберись!

Джеймс закатила глаза. Как Фрея ее достала. Она только и думает, как обучить ее магии. Где эта гребаная любовь? Где разговоры по ночам? Почему у них не может быть как у всех? Как у нормальных? Ах, да…они же ненормальные. Ханне 17, ее сердце хотят вырвать, чтобы получить бессмертие, ее мать — ведьма, а женщина чей сына она убила ее тетя. Ее враг — Питер Пэн, которого она как ни старается не может возненавидеть. Жизнь Джеймс давно вышла за грани так называемой «нормальности». Но она борец. Она всегда боролась. За свою честь и достоинство, а однажды даже за обиженных младших братьев, которые как выяснилось сейчас ей не родные. Но она их до сих пор любит… Помнит… Они были ее настоящей семьей. Не Фрея. Не Питер Пэн, а вечно пьяная Маргарет, безумец Эрл, малыш Льюис и умник Майкл. Она безумно хочет услышать пьяное сопение, шуточные оскорбления со стороны Эрла. Сейчас вечно грязная квартира кажется ей нечто родным. Но их нет. Они в Сторибруке. И Фрея вряд ли ее отпустит к ним. За это она начинает испытывать ненависть…

Как правило люди не ценят то что имеют и только потеряв льют слезы. Но Джеймс этого не покажет. Не такая она личность, чтобы жаловаться на свои проблемы, чтобы ныть от безысходности. Она все выдержит. Она будет терпеть до последнего с высоко поднятой головой. Гордость — превыше всего. Главный принцип не показать, что она слаба, а на самом деле это так. Она сделает то что от нее требует. Она будет бороться до победного. Как всегда… Как умеет… Как учила Реджина и отец.

Поэтому она решила направить свои эмоции не в сторону Питера Пэна. Она уставилась на свечу и поставила перед собой руку сконцентрировавшись. Через мгновение свеча пылает огнем. Сейчас в душе у нее настоящий пожар и этот огонек не сравнится с тем, что происходит у нее внутри.

— Вот молодец! Я верила в тебя!

Фрея хлопает Джеймс по плечу, но это не звучит как похвала от гордой мамочки, а скорее о тренера чьи ожидания она наконец оправдала. Ханне от этого еще противнее. Кажется постепенно она начинает понимать кто она для Забини.

— Я тоже рада, — улыбается Джеймс, — мама… — Ханна обнимает Фрею так сильно боясь, что через мгновение она останется совсем одна.

И все так она понимает, но не совсем и вряд ли поймет, что на самом деле она инструмент и исполнитель, а Фрея опытный кукловод, который умело дергает марионетку за ниточки заставляя ту танцевать под ее дудку. Здесь не идет речи ни о какой материнской любви. Любовь здесь замешана безусловно. Ради нее Фрея мечтает о власти. Чтобы он испугался. Чтобы он вернулся к ней, попросил прощения, она бы его сразу же простила и они зажили как тогда…

— «Все ради тебя Дерек… Любимый…»

Питер, Феликс, двое рыжих близнецов, Эрл, Нил Кэссиди, Малия и Крюк находились в центре в одной из лесных хижин Пэна. Они окружали деревянный стол на котором лежала карта Неверлэнда. На ней не было не цифр, не букв и других обозначений. Все было изображено рисунками. Остров который со всех сторон омывает океан. Небольшой островок в форме черепа, бухта русалок, пещера «Эхо», племя индейцев где-то с западной стороны, долина Теней, пик Мертвеца и Замок Потерянных Воспоминаний…

— Я летал к замку. Фрея видимо уже отдохнула и вновь как сто лет назад подчинила себе вервольфов. Это низшие из оборотней. Существа на редкость тупые, но стае способные на многое, прям как вы, — ухмыльнулся Питер, — спасители хреновы.

Эрл закатил глаза и нестерпимо высказался.

— Можешь быстрее к делу?

В это время на него посмотрели близнецы, Крюк и Бей. Первые покрутили пальцем у виска. Только сумасшедший станет перебивать Короля Неверлэнда, ну или Ханна, а если учесть, что эти оба прожили спина к спине, пятка к пятке и донашивали друг за другом одежду (Ханна носила одежду Эрла и сама покупала унисекс вещи) то такая дерзость почти никого не удивила. А еще Тео и Макс, да и вообще те кто ранее не были знакомы с Эрлом успели убедиться, что парень психопат. Чего только стоит утренний инцидент. На самом деле проблемы у парня с излишней жестокостью с самого детства. Он убивал животных соседей и закапывал их в своем дворе. Да… Эрл слетел с катушек и именно поэтому Питер предложил ему свое покровительство. Они похожи. Оба ненавидят, когда трогают что-то их и готовы убить за своих людей. А здесь без сомнений Эрл еще больше сойдет с ума. Это лишь вопрос времени…

— Теодор, Макс и Феликс отвлекут псин, в то время как Виктория проложит нам путь через океан. Замок Фреи построен на воде и это единственный способ попасть того, более того остаться незамеченными. Элемент неожиданности еще никому не вредил.

На слова Короля его подданные лишь кивнули, а Белфайер подозрительно оглядел парней. Он знал и Феликса, тот был самой преданной пешкой Питера и Теодора и Макса. Эти трое были самыми первыми пропащими и каждому из них более двухсот лет и ни с одним из Нил не был в хороших отношениях. Его в лагере вообще не любили и единственные его друзья — Тинкер, ну она то дружила со всеми пропащими и Капитан Крюк и вся его команда. Он им не доверял.

— Почему вы вызвались нам помочь? — изогнул бровь Бей, — зная характер Ханны ее здесь вряд ли любили. Она уж точно не Венди Дарлинг. Она ее противоположность. Почему? Кто она для вас? Мы то понятно. Мы ее друзья.

— Они, — поправил Пэн, — Малия и Эрл. Они друзья Джеймс, — ехидно подмечал Пэн, — но не ты. Не надейся на прощение.

— Не твое дело, Пэн! Мы разберемся с Ханной, но мой вопрос так и остался без ответа.

— Какой у нее характер? — спросил Тао надвигаясь на Белфайера, — да ты хоть сам знаешь, а? Она человек. Она может ошибаться. Ни у одного в этой хижине я не вижу нимба над головой! И у тебя Бей уж точно. Помнишь что ты сделал с Руфио?

Нила передернуло. Тогда это было ошибкой. Он не хотел, но так получилось, а Тео тем временем продолжал. Он ужасно разозлился и еле сдерживался чтобы не врезать Кэссиди.

— Не смей, слышишь?! Никогда больше не смей ее сравнивать с той бесхребетной идиоткой?! Слушай, Белфайер, а корона на голову не давит? Вставить мозги обратно?

— Оба! Хватит! — между ними встала блондинка грозно смотря на Тео, — он сказал правду. Ханна вовсе не ангел и на ее совести много грехов, но мы любим ее такой какая она есть! Нам не нужна другая, потому что мы любит эту Ханну Джеймс! Да. Она совершила множество ошибок и сейчас если вы не перестанете выгразаься друг-другу в глотки, то она под приказы Фреи сотворит еще больше! И если тебе дорога Хана, а я вижу, что да, даже не отнекивайся усмири свой пыл.

Мы все хотим ей помочь., поэтому мы здесь.

Тео стиснул зубы и спорить не стал, успокоившись отошел в сторону.

— Благодарю, Барри, — отвесил шуточный поклон Пэн, — что теперь я могу продолжить свое повествование. Так вот… Когда мы все попадем в замок каждый должен пройти испытание, точнее трое из нас. В замке три двери. Три испытания. Три человека. Испытания в виде ваших самых страшных внутренних демонов, самых ужасных воспоминаний. Они либо вас убьют, либо сделают в тысячу раз морально сильнее…

— Но тогда это жульничество! — воскликнула Маля, — ты хочешь выиграть за счет наших жизней! И подожди… Нас четверо. С тобой пятеро. Дверей три.

— По математике пятёрка в школе, да? — саркастично ответил Пэн скрестив руки на груди, — я играю честно, потому что умрёте или нет будет зависить только от вас. Вот и посмотрим куколка на что ты готова ради своей подружки и есть в тебе хоть капля храбрости от своего прадеда Барри. И чем больше ты пытаешься подловить меня в нарушении моих же правил, тем сильнее я в этом сомневаюсь… Приступаем этой же ночью. А один из вас пойдет со мной, но господа давайте сохраним интригу?

Питер исчез в зеленом дыму оставляя команду Спасителей в раздумьях. Питер и Эрл точно знали, кто составит Пэну компанию…

— Подсунь это кольцо куда-нибудь своей Малии, — Питер протянул Эрлу кольцо с голубым камнем, — оно защитит ее частично, сделает ее испытание более легким, но если она слаба духом ничего поделать не смогу.

— Спасибо и на этом, — Эрл засунул кольцо в карман, а сам из-за пазухи достал коробку с ярко-алым рубином и протянул Пэну.

На лице Питера заиграла дьявольская улыбка. Все вновь идет по его плану. Он покрутил ящик «Пандоры» в руках.

— Видишь, не так я и ужасен. С друзьями я вполне добр.

И ящик исчез в зеленом дымке.

— Сейчас ухожу я, потом ты через пятнадцать минут. Они не должны понять раньше времени, что теперь ты на моей стороне.

— Конечно…

— Ты сделал правильный выбор, — Питер похлопал парня по плечу, — лучше быть на стороне победителя, чем неудачников. Они бы в любом случае проиграли.

— Пэн.

— Говори, что хотел.

— У Малии есть книга ее прадеда, где написано еще много информации и про тебя и Неверлэнд в целом. Не опасно оставлять ее у них?

— Я знаю об этой книге. Пусть детки позабавиться. Пусть думают, что победа у них в руках, ведь так им будет намного больнее падать с той высоты, которую они набрали. Ты не представляешь как приятно отрывать бабочкам крылья, когда они думают, что уже победили. Меня нельзя недооценивать. Это может плохо кончится.

— Ты же не причинишь вреда Малии?

— Если она не будет идти на рожон, то нет. С ней мне неинтересно играть. Лучше подумай сейчас о своей сестре. Фрея уже сейчас лжет ей прямо в глаза и затуманивает разум. Ей нужно помочь. Помочь отправится на тот свет и ты это сможешь сделать только с моей помощью.

С этими словами Питер растворился в зеленом дыму. Он получил, что желал и так будет всегда. Что Питер хочет — то он и получает. По-другому и быть не могло. И сейчас он страстно желает еще одно. Вернуть свою игрушку и отдушину назад. — Оба! Хватит! — между ними встала блондинка грозно смотря на Тео, — он сказал правду. Ханна вовсе не ангел и на ее совести много грехов, но мы любим ее такой какая она есть! Нам не нужна другая, потому что мы любит эту Ханну Джеймс! Да. Она совершила множество ошибок и сейчас если вы не перестанете выгразаься друг-другу в глотки, то она под приказы Фреи сотворит еще больше! И если тебе дорога Хана, а я вижу, что да, даже не отнекивайся усмири свой пыл.

Мы все хотим ей помочь., поэтому мы здесь.

Тео стиснул зубы и спорить не стал, успокоившись отошел в сторону.

— Благодарю, Барри, — отвесил шуточный поклон Пэн, — что теперь я могу продолжить свое повествование. Так вот… Когда мы все попадем в замок каждый должен пройти испытание, точнее трое из нас. В замке три двери. Три испытания. Три человека. Испытания в виде ваших самых страшных внутренних демонов, самых ужасных воспоминаний. Они либо вас убьют, либо сделают в тысячу раз морально сильнее…

— Но тогда это жульничество! — воскликнула Маля, — ты хочешь выиграть за счет наших жизней! И подожди… Нас четверо. С тобой пятеро. Дверей три.

— По математике пятёрка в школе, да? — саркастично ответил Пэн скрестив руки на груди, — я играю честно, потому что умрёте или нет будет зависить только от вас. Вот и посмотрим куколка на что ты готова ради своей подружки и есть в тебе хоть капля храбрости от своего прадеда Барри. И чем больше ты пытаешься подловить меня в нарушении моих же правил, тем сильнее я в этом сомневаюсь… Приступаем этой же ночью. А один из вас пойдет со мной, но господа давайте сохраним интригу?

Питер исчез в зеленом дыму оставляя команду Спасителей в раздумьях. Питер и Эрл точно знали, кто составит Пэну компанию…

— Подсунь это кольцо куда-нибудь своей Малии, — Питер протянул Эрлу кольцо с голубым камнем, — оно защитит ее частично, сделает ее испытание более легким, но если она слаба духом ничего поделать не смогу.

— Спасибо и на этом, — Эрл засунул кольцо в карман, а сам из-за пазухи достал коробку с ярко-алым рубином и протянул Пэну.

На лице Питера заиграла дьявольская улыбка. Все вновь идет по его плану. Он покрутил ящик «Пандоры» в руках.

— Видишь, не так я и ужасен. С друзьями я вполне добр.

И ящик исчез в зеленом дымке.

— Сейчас ухожу я, потом ты через пятнадцать минут. Они не должны понять раньше времени, что теперь ты на моей стороне.

— Конечно…

— Ты сделал правильный выбор, — Питер похлопал парня по плечу, — лучше быть на стороне победителя, чем неудачников. Они бы в любом случае проиграли.

— Пэн.

— Говори, что хотел.

— У Малии есть книга ее прадеда, где написано еще много информации и про тебя и Неверлэнд в целом. Не опасно оставлять ее у них?

— Я знаю об этой книге. Пусть детки позабавиться. Пусть думают, что победа у них в руках, ведь так им будет намного больнее падать с той высоты, которую они набрали. Ты не представляешь как приятно отрывать бабочкам крылья, когда они думают, что уже победили. Меня нельзя недооценивать. Это может плохо кончится.

— Ты же не причинишь вреда Малии?

— Если она не будет идти на рожон, то нет. С ней мне неинтересно играть. Лучше подумай сейчас о своей сестре. Фрея уже сейчас лжет ей прямо в глаза и затуманивает разум. Ей нужно помочь. Помочь отправится на тот свет и ты это сможешь сделать только с моей помощью.

С этими словами Питер растворился в зеленом дыму. Он получил, что желал и так будет всегда. Что Питер хочет — то он и получает. По-другому и быть не могло. И сейчас он страстно желает еще одно. Вернуть свою игрушку и отдушину назад.

15 глава. Спасительница для Неверлэнда

— Нравится? Скоро это все будет нашим!

— Да, конечно… Нравится…

Ханна стояла на балконе и с высоты птичьего полёта рассматривала красоты Неверлэнда, сзади стояла Фрея, чем изрядно капала на мозги. Ханна хотела за всю эту неделю хоть раз удединится.

Пусть это место было жутким, опасным, не пригодны для нормальной жизни, но Джеймс оно безумно полюбилось. К тому же кто сказал, что она нормальная? Ей 17, она ведьма, она родилась здесь и какое-то время была под присмотром няньки по имени Питер Пэн. Все что сейчас происходит с ней уже давно вышло за все рамки так называемой «нормальности». Но Ханна не хочет править этим местом, Ханна не грезит о том, как Питер Пэн склонить перед ней голову, Ханне не нужно все это… Это было нужно и важно для Фреи Забини, которая была одурманена жаждой власти и мести за сотни лет заключения в скале. Всё это время она разными способами в у себя в голове убивала Пэна, его верных подданных — Потерянных мальчиков и даже свою собственную дочь… А кто стал тому виной? Любовь. Она убила намного больше, чем война. И даже она растопила покрытое ледяной коркой сердце Короля острова детских мечт и фантазий. Питер заточил её в скале, лишил сил ради безопасности Гвен, которую теперь мы знаем как Ханна Джеймс. Как же Фрея счастлива от того, что Питер упустил её. Она представляет как он мечется, не знает как спасти бедняжку. Где-то не досмотрел, где-то недоглядел и она безропотно поверила ей, не зная, что сотню лет назад её драгоценная мамочка пыталась сжечь её, как самую настоящую ведьму и вырвать сердце…

Перед глазами Фреи все начало рассеиваться. Она начала погружаться в свои самые ужасные воспоминания…

Сто один год назад.

В центре комнаты где преобладал красный цвет стояла резная, ажурная люлька с изображениями индейских иероглифов и тотемных животных. Точнее одного животного и это был волк. Как известно волки — это бойцы, в этом маленьком тельце росла огромная сила духа и воля к победе любой ценой. В ней лежал кричащий младенец, которому от силы месяцев семь, заботливо завернутый в шёлковое, белое полотенце. Рядом с ребёнком лежал плюшевый кот, которого заботливо сшила фея Тинкер Бел.

Над этой люлькой и смотрев на ребёнка стоял Питер Пэн. Неподалёку, в углу комнаты свернувшись калачиком лежит худо, длинное, белое, как снег и хуже тело с длинными чёрными, как смоль волосами. Она ненавистно смотрит на люльку своими голубо-зелеными глазами, ещё злее, когда Питер берет ребёнка на руки и любовно начинает качать его, пытаясь успокоить и надо отдать ему должное. Ребёнок спустя минуту затихает и уже спокойно сопит у Короля Неверлэнда на руках.

Не нужно ходить на особые курсы, уметь читать мысли или быть самой квалифицированной няньки на свете, чтобы понять, что ребёнку не хватало материнской любви. Но вот материнской ненависти он получал в достатке и с излишком ежедневно.

— Возьми её на руки, Фрея. Не вынуждай меня, — зло шипит Питер.

Фрея мотает головой и крепко охватывает ножку кресла, давая понять, что она и с места не сдвинется. Питер вздыхает. Он каждый раз даёт ей шанс и она каждый раз его упускает…

Она вновь напросилась… Питер заботливо укладывает Гвен обратно, накрывает одеялком и переносит себя и Забини в подвал, чтобы её крики не разбудили ребёнка…

Замок Фреи.

— Ты в порядке? — Ханна пощелкала перед носом Фреи пальцами.

Женщина мотнула головой и улыбнулась.

— Конечно. Просто мне нужно будет покинуть тебя. Встретится с кое с кем. Иди в свою комнату я скоро вернусь, — Фрея обняла Ханну напоследок и растворилась в красном дыму.

В этом замке абсолютно не было красного цвета. Почти не было. Та самая красная массивная дверь… Она звала к себе Джеймс и сразу же после того как Фрея исчезла она понеслась на второй этаж.

Через пять минут она уже стояла перед дверью и робко касалась пальцами золотой ручки в виде волка. В ней боролись её внутренние демоны. Одни говорили, те которые были в голове что она должна слушаться свою мать, что она делает все из-за любви к ней, а те которые в сердце все эти трое суток говорили, что её обманывают, лгут прямо в глаза. Поэтому Ханна металась между действием и бездействием не зная какой исход сможет что-либо изменить. Она не знала, кто из голосов прав, а кто нет.

— Она действует тебе во благо, глупая девчонка, — шипели голоса в голове, — если мать приказала не ходить сюда значит этого делать не нужно!

— Тебе лгут. Обманывают. Вспомни свои ощущения. Это все иллюзия. Выдумка. Сказка, где счастливый конец будет только у Фреи Забини.

И что самое каламбурное голос в голове пренадлежал как раз таки Фрее, будто она из далека способна повлиять на её решения и поступки. А голос исходящий из сердца пренадлежал Реджине Миллс.

Ханна так привыкла к ним, что теперь не кричит и не просит их заткнуться. Иногда они дают действительно дельные советы…

— Слушай свое сердце.

От постороннего голоса раздавшегося прямо над ухом Ханна вздрогнула и тут же обернулась. Перед ней стоял Гленн собственной персоной. Видимо все — таки не забыл.

— Если ты хоть пальцем меня тронишь хренов извращенец…

Гленн прыснул со смеха.

— Я хочу ей помочь, а она обзывает меня извращенцем. Вы потерянные все такие неблагодарные? — иронизировал Гленн.

— Я может и нахожусь в Неверлэнде и может какое-то время жила в лагере Пэна, но я не потерянная.

— Да ладно? — Гленн ухмыльнулся и подошёл прямо в притык от чего у Ханны спёрло дыхание, — милая, с чего такая уверенность? Потерянная раз — потерянная навсегда.

— Я не потерянная! — упрямо заявляла Ханна, — Фрея, моя мама. Она любит меня!

Гленн закатил глаза и фыркнул.

— Она тоже говорила, что любит меня, — склонила голову Дьябло, — и я ей тоже верил, но теперь я знаю кто она на самом деле. Лживая, мерзкая…

— Не смей оскорблять мою маму!!! — Ханна с силой оттолкнула от себя юношу.

Она не рассчитала сил и была очень зла. Злость — эмоция, а магия рождается из эмоций. Он ударился головой об стены, простонал, но не отключился, а Джеймс начала на него надвигаться.

— Некогда. Больше. Не сме…

— Да, безусловно, — внезапно рассмеялся блондин чем вызвал удивление, — ты дочь Фреи! Ты прям она в молодости. Красивая, коварная, но вы отличаетесь к счастью… И теперь я это увидел.

— О чем ты? Что ты несёшь?!

— Я рад, — улыбнулся Гленн, — ты хоть и закрываешься под маской агрессии, но ты настоящая. Ты не кукла. Ты не лицемерка. А значит я тебе помогу…

Ханна изогнула бровь, и почему-то начала чувствовать, как гнев словно испаряется. Возможно тогда она почувствовала правду в его словах. В это время юноша продолжил говорить.

— Тебе вот интересно что за этой дверью, не так ли?

— Ну и? — сложила руки на груди Ханна. Почему-то она больше не видела в Дьябло врага. Она почувствовала, что ему можно довериться.

— Какая нестерпимость, юная леди! — воскликнула он.

— А себя давно в зеркало видел? — парировала Ханна, — ты младше меня выглядишь.

— Я польщён, — улыбнулся юноша наконец встав с пола, — мне почти столько же сколько этому острову, принцесса. Ты ведь не против, чтобы я тебя так называл? Принцесса Гвен. Звучит, верно?

— Во мне нет голубых кровей, — запротивилась Джеймс, — не вижу смысла меня так называть. Ко всему почему я Ханна. Я привыкла к этому имени, поэтому, старина, будь добр называй меня именно Ханна. Звуки они бесплатные.

— Ошибаешься, принцесса, — улыбнулся он облакотившись об перила лестницы, — ты дочь Королевы Неверлэнда.

— Фрея была Королевой острова? — переспросила Джеймс, — ну и ладно. Что мне с этого и чем ты хочешь мне помочь?

— Понимаешь… Это ещё не все. Прошу не перебивай меня, тогда все поймёшь, — сразу сказал Гленн заметив, как Ханна открыла рот, — мне неинтересно рассказывать тебе историю создания острова детских мечт и фантазий. Это сделает Пэн, или Фрея или Тинкер. Не столь важно. Важно, что происходило на нем накануне войны потерянных и оборотней. Помимо потеряшек, индейцев, русалок и феи здесь обитают ещё и оборотни. Проклятые люди, которые обречены скрываться от луны. Кстати, принцесса через два дня полнолуния. Как ты себя чувствуешь?

— Я плохо, потому что ты говоришь загадками и и пытаешься запудрить мне мозги! К тому же я тут причём?

— Так все-таки… Тебя не посещает острое желание выпустить кому-то кишки? Вместить на своих врагах свою злобу? Разодрать их. Ох, смотрите как возбудилась! — на последней фразе он рассмеялся.

Глаза Джеймс горели неистовым, янтарным свечением, но она не понимала причину его смеха. Тогда Гленн полез за паузуху и Джеймс напряглась когда он вытащил что-то светящиеся.

— Спокойно, принцесс, это всего лишь зеркало. Посмотри в него…

Ханна с особым недоверием взяла в руки зеркало. Взглянула. Она закричала и откинула его куда-то. Что-то упало, послышался звук бьющегося стекла. В отражении она увидела как её лицо вытянулось, ноздри расширились, а глаза светились ярко-ярко. Помимо янтаря по краям радужки был ещё и её натуральный, зелёный цвет глаз. Казалось, что это какая-то иллюзия, но на самом деле за последнее время что происходило с ней начиная от Фреи заканчивая Реджиной это самое провдоподобное что случалось с ней, ведь она видела это собственными глазами.

— Что это за фокус?!

— Ох, — Гленн вздохнул и взялся за голову, — Пэн мне ещё спасибо должен сказать за то что ему не придётся объяснять тебе все самому. Ханна. Ты дочь самой ужасной и злой ведьмы за всю историю Фреи Забини альфа-оборотня Дерека Джеймса.

Ханна замотала головой.

— Нет, нет, нет. Ты лжешь!!!

— Если итак то что ты сейчас увидела в зеркале? Голову даю на отсеченье, что тебя с детства мучала жажда крови, а здесь она лишь усилилась. У всех не опытных оборотней так, а если учесть что ты гибрид…

— Замолчи!!!

— Я знаю, — Гленн подошёл ближе, — я знаю, что правду слышать больно. Да. Тебе всю жизнь лгали. И если хочешь все-таки получить свои настоящие, а не поддельные воспоминания зайди в эту комнату. Это склад Фреи. Здесь она хранит все когда-то украденные ей воспоминания. С помощью них она контролирует тебя. Именно поэтому ты мучаешься от голосов. Ну что ты так смотришь? — Гленн сжал плечи Ханны, — да, я знаю, потому что я их тоже слышу. Но поверь правильно слушаться тех, которые исходят из сердца, — он ткнул пальцем в солнечное сплетение Джеймс, и он ахнула, — это нам подсказывают действительно родные нам люди. Ты веришь мне?

— Д-да…

— Соберись и забери свои воспоминания. У тебя мало времени. Ты знаешь как теоепортироваться? Хотя она занималась с тобой только три дня и наставник из неё так себе. Тогда я отвлеку вервольфов и ты сбежишь через чёрный ход…

— Почему ты мне помогаешь?

— Знаешь я не просто слуга. У меня есть способность видеть человека насквозь. Так вот… Ты не такая как Фрея. Ты пытаешься быть хуже чем есть на самом деле, но это лишь защитная реакция и твой призыв: «Я хочу быть полезной».

Впервые человек смог довести Джеймс до слез словами. Ханну было трудно надломить. Он сумел. Гленн её не избил, не изнасиловал, не подсадил на наркотики и не заставил играть в свою жестокие игры.

— Н-никому, понял? — дрожащий голосом прозрипела Ханна указывая на заплаканное и красное лицо, намекая на то что он не должен рассказать ни одной живой душе о ее слезах.

— Конечно, принцесса.

Питер исследовал свои владения и вымещал свои психи на деревья, ломал их ветви, сносит все на своём пути. Он был ужасно зол, ведь только что поговорил с русалкой. Она видела Ханну неделю назад, но та солгала ей и Виктория испугавшись не стала ничего говорить Королю Неверлэнда. Сейчас Пэн сдержался, чтобы не вырвать ей сердце только потому что Виктория была единственной совестливой, стремящейся всем помочь русалкой на его памяти. Без её помощи операция по спасению могла бы считаться проваленной. Но ещё больше взбесило его не это. В Неверлэнде гости. Как он и говорил. Ведьменский шабаш уже взборе и наплывает в замок Потерянных воспоминаний для рождения новой ведьмы. Он уже видел пару скрюченных старух и ведьм-сиамских близнецов.

Питер остановился и резко развернулся.

— Можешь уже выходить! Не утруждай себя понапрасну!

Из-за массивного ствола дерева вальяжной походкой вышла Кровавая Королева в платье 19 века. Она страдальчески улыбалась.

— Давненько, Питер, — ухмыльнулась Фрея.

— Ещё бы дольше не видел тебя, Фрея, — процедил Пэн.

— Как ты там любишь говорить? — улыбалась Фрея все ближе подходя к бывшему любовнику, — ври мне, но не обманывает себя? — она уже было прямо перед ним и держала его за грудки, — я же знаю, ты скучал… — шепчет она ему прямо в губы еле дотрагиваясь до них, — по мне, моему телу…

— Как всегда права, ведьма. Скучал… Очень скучал…

Ему хватает доли секунды, чтобы прижать её к дереву и впится своими губами в её требовательно целуя и кусая их до крови. Все перемешалось. Ненависть, презрение, страсть, и наверняка остатки каких-то чувств…

— Скучал по твоим крикам, — Пэн отстранился и сильно сжал её горло наслаждаясь её сдавленным стоном. Она была для него как симфония.

Не о каких чувствах здесь не могло быть и речи. Питер не прощал предательств. Его последнии чувства к ней испарились в тот момент, когда он получил то злосчастное письмо…

— Чем больше ты делаешь мне больно, тем быстрее Гвен забывает тебя, а вскоре она как и Гленн… Станет считать воспоминания внушимые мною своими настоящими.

— Как ты можешь поступать так с ней? Она твоя дочь.

Фрея рассмеялась настолько громко насколько ей позволяла рука сжимающая её горло.

— Да я её ненавижу! Она мне всю жизнь испортила! А я ей, — на последней фразе на её лице застряла улыбка, — я отомстила. Забрала у ней самое важное. Тебя, Питер… И что самое прекрасное ты тоже от этого страдаешь! У тебя нет сердца. Оно сгнило я права? И не какая Спасительница его тебе не вернёт, а о истинной любви тут не может идти и речи! Она тебя ненавидит!

— Не обольщайся, это временные проблемы. Гвен всегда находила мне оправдание. К тому же может я просто растягиваю удовольствие? Перед тем как вырвать твою тень, ведь это единственное что у тебя осталось. Ни сердца, ни души. Только тень.

— Ты не понимаешь, и не сильно от меня отличаешься, — улыбнулась она, — ты до сих пор помнишь только Гвен. В этом твоя проблема. Это больше не та милая девочка, которая в своём дневнике писала о том, что когда выростет выйдет за тебя замуж. Это не та девочка, которая любила горячий шоколад и спала с плюшевым котом. Теперь её зовут Ханна Джеймс. Она наркоманка, порченная девка. Она агрессивный маленький зверёк, который ненавидит каждого у кого дела складываются хоть чуть лучшем чем у неё. Она завистливая, высокомерная, но надо признать… Способная ведьма. Рождение грядёт и ты не сможешь этому помешать и тогда я стану…

Фрею перебил отчаянный женский крик из глубины джунглей. Душераздирающий вопль не прекращался, а потом вой какого-то животного. А потом тишина, которая с каждой секундой становилась все громче. Тогда до них обоих сразу же дошло. Они оба её упустили…

Ханна кричала от ужасной боли и корчилась на земле в луже собственной крови. Где-то валялись куски от платья, где-то клок волос, где-то кусок плоти… Её плоти… Рука у девушки и вовсе отсутствовала и из того что от неё осталось наружу высовывались белые кости. Её глаза светились ярко красным светом. Ей казалось, что прямо сейчас она проходит все девять кругов ада. В голове нет ничего, кроме как фразы: «как мне больно». В уцелевшей руке она сжимать кристалл с своими воспоминаниями.

Неподалёку так же корчась в предсмертных конвульсиях содрагался вервольф, который оказался самым быстрым и с очень чутким обонянинием. Он догнал беглянку и вцепился в неё своими мощными клыками.

С свистом прямо в сердце вервольфу попала стрела. Перед тем, как Ханна потеряла сознание она увидела девушку с чёрными длиными волосами, светлой кожей и иероглифами по всему телу. Она была одета в поношенную одежду и держала в руках лук и стрелы.

После образ рассеивается и Ханну поглащает тьма…

16 глава. Животный инстинкт

Pov Ханна.

Вокруг сплошная темнота. Мне кажется что этот мрак он не просто так… Мне кажется сейчас я вижу свою душу. Она такая же, как тьма. Пустая, чёрная и ужасно равнодушная. Равнодушие — самое ужасное чувство, которое я успела на себе испытать и заставить испытывать его других людей. Я была равнодушна к чужим проблемам и что я хотела ожидать в ответ? Выручку и помощь? Окстись, Джеймс. Не слишком ли королевские привеллегии? Корона не давит? Хотя ты ж принцесса.

Черт… Приехали… Теперь я разговариваю сама с собой.

Какая-то неведомая сила заставляет меня раскрыть веки, хотя это очень сложно, ведь как и тело они налиты свинцом и первое время мне сложно, но потом привыкаю. Сначала перед глазами кружат черно-феолетовые пятна, а потом зрение приходит в норму и я даже могу разглядеть место в котором нахожусь. Это что-то вроде шатра. Я лежу на подстилке, под головой что-то вроде подушки, а на лбу чувствую мокрую, холодную тряпку. Двигаться ещё тяжело, я пытаюсь превстать на локтях. Класс. Получилось.

Вокруг какие-то банки, склянки с разными жидкостями. Кстати говоря только сейчас замечаю на своей шее вместо серебряного кулона деревянную подвеску в форме волчьего оскал. Мне слишком хреново, чтобы начать паниковать. Двигаю рукой и по телу проходится ужасная боль, которая возвращает мне память.

Вот я захожу в комнату. В ней преобладает красный цвет. Точнее там все красное. Всё кроме кристаллов с воспоминаниями и детской люльки в центре комнаты. Именно к ней меня тянет. В ней я вижу плюшевого кота, а рядом мирно лежит кристалл. Я чувствую что это часть меня. Меня к этому тянет, но прежде я почему-то зациклилась на игрушке. Равная, некрасивая, криво сшитая, но она мне безумно нравится и я хочу прижать её к себе и некогда не отпускать. Глупое чувство не так ли? Ведь я некогда не видела эту игрушку. У меня вообще игрушек в детстве не было. И детства, если мы об этом заговорили в целом тоже. Но едва ли я касаюсь её, как та исчезает, словно мираж. Тогда я вспоминаю зачем пришла и хватают кристалл и выбегаю. Гленн отчитывает меня. Черт, он слишком манерный. Неудивительно, что моя мать предпочла Пэна Гленну. Тот хотя бы не жуткий зануда. Зато убийца и психопат… Хотя… Тут каждый второй убийца включая меня. На моем сердце лежит не мало грехов, так что я вовсе не ангел. Наверняка самая светлая душа на этом острове у Тинкер, и то это ещё не факт.

Он даёт мне советы, инструктирует и мы расходимся в разные стороны, но прежде я говорю ему «спасибо». Он улыбается, отвешивает поклон и я меняю о нем свое мнение. Он не извращенец. Он жертва. Который раз убеждаюсь, что нельзя судить книгу по обложки, ведь даже у самой лучшей она может оказаться пыльной…

Выбегаю из чёрного хода, при этом свободно могу смотреть, что происходит в парадном. Замок окружён странными существами. Это большие псины под 4 метра ростом, в кальчугах стоящие на задних лапах с огромными обнажёнными белыми клыками. А почему я раньше их не видела из окна? Стоп. Фрея говорила, что при желании я могу покинуть замок, что если я захочу я могу свободно прогуляться в окрестностях замка… Она лгала… И это явно не единственное в чем она лукавила. Она скрывала их с помощью магии… Я смотрю на кристалл и со злости его сжимаю. Никаких слез. Только ненависть.

Я наступаю на ветку. Черт. Она хрустит и ломается и один из псин смотрим прямо мне в глаза. Я тут же бросаюсь в бег и он за мной.

Бегу, бегу, бегу.

Он уже близко. Чудовище ломает деревья на своём пути. Внезапно я останавливаюсь и не потому что тупик. Я сильно сжала в руке кристалл и что-то ударило в голову и я увидела маленькую девочку лет 10. Сама она укрыта пледом, прижимает к себе того самого плюшевого кота. Только в видении он в лучшем состоянии. Её голова лежит на коленях… СТОП. ЧТО? Её голова лежит на коленях Питера. Он улыбается обыкновенной, счастливой улыбкой и гладит её по волосам одной рукой, другую эта девочка обнимает. На секунду мне кажется, что я ошиблась. Пэн не может с такой любовью и лаской относится к кому-то. Он же чудовище… Девочка прижимает его ладонь к своей щеке и тоже выглядит счастливой.

Меня буквально вырывает из ведения боль. Чудовище вцепился мне в руку клыками и с смачным хрустом её отгрызло и отбросил в сторону. Я помню, что мне было очень больно. А потом оно вдруг прогибается, начинает выть и валится на землю. Я тоже уже давно лежу и дёргаюсь в конвульсиях. А потом вижу девушку с луком и все… Далее только пустота.

Смотрю на свою руку. Она почти цела, но ужасно болит и перебентованна. На самом деле я все в бинтах. Чувствую себя мумией.

— Ты проснулась! — голос раздаётся где-то неподалёку.

Поворачиваю голову и вижу перед собой ту самую девушку только ближе. У неё красивые черты лица. Правда она очень серьёзная.

— Кто ты? И где я? — сразу спрашиваю я.

Девушка складывает руки на груди и начинает изучать меня взглядом своих пронзительных, чёрных глаз. Её взгляд очень уверенный. Она выглядит как настоящий воин и что-то мне подсказывает что помимо того, что она так выглядит она себя так и ведёт.

— Моё имя Тигровая Лилия. Я дочь вождя. А ты на острове детских мечт и фантазий.

Я еле удерживаюсь от того чтобы не претворится наивной идиоткой, которой я попала сюда две недели назад, а может уже больше. В Неверлэнде время не имеет значения. Я еле удержалась чтобы не произнести: «Как? Неверлэнд? А где Питер Пэн? Венди Дарлинг? А… Ты та, которую Венди ревновала к Питеру, точно!» просто по её колючиму взгляду я поняла, что это явно ей не понравится.

— И я в племени индейцев?

— Догадливая, — одобрительно произнесла девушка.

Прошло пару секунд перед тем как я задала ей вопрос.

— Ты спасла меня?

— Да.

— Спасибо.

Лилия слегка улыбается и подходит ближе, еле касаясь моей руки, но меня все равно порожает боль.

— Ничего. Это пройдёт, — обещает она садясь рядом, — кстати я раньше не видела тебя среди оборотней? Как твоё имя?

Я замешкалась не зная что и сказать. Моя расовая пренадлежность так видна? И получается… Я действительно оборотень? То есть гибрид? Но тогда почему и… Мою голову атаковала целая армия загадок, которые мне только предстоит разгадывать.

— Это так видно? Ну, что я оборотень?

— Ваши глаза вас выдают, — улыбнулась Лилия, — ты омега, да? В стае не так много омег, да и девушек. Их здесь вообще меньшинство.

Мне оставалось лишь начать кивает на каждый её вопрос как китайский болванчик, ибо почти ни одно слово я не понимала. К счастью её вопросы не требовали полных и развёрнутых ответов.

— А ты разговорчивая, — саркастично подметила Лилия подперев свою щеку ладонью.

— Длинный язык — источник всех проблем.

Лилия замолчала и улыбнулась. Видимо это означало согласие.

— Я Ханна. Просто Ханна, — наконец представилась я, — кстати говоря… Со мной ещё был такой кристалл… Камешек… Не видела? И кулон. Серебряный. Он мне очень дорог.

Лилия подумала, а потом покачала головой.

— Извини, но ничего такого. Всё что я нашла рядом с тобой перенесли парни из моего племени. Никаких кристаллов и клонов мы не видели.

— Очень жаль…

Я не знаю где мои воспоминания, где единственная память о моем отце, но я впервые за всё время не слышала голосов в голове…

— А вот это от куда? — я здоровый рукой указываю на деревянную подвеску.

— Так это твое тотемное животное, — говорит Лилия, так как будто это очевидно, — у каждого из твоей стаи должен быть такой, но у каждого свой. Очень редко у оборотней тотемные животные именно волки. Это означает, что они прирождённые воины и стоп… подожди… Я все-таки тебя не видела в стае Лютого… Тотемные подвески у нас берегут, как зеницу ока. А остальные побрякушки типа кулона у нас не носят. Они мешают я при охоте… Ты же не из наших оборотней, верно?

Я не ожидала, что девушка окажется настолько наблюдательной и так быстро раскроет мой обман.

Она приблизилась ко мне и редко взяла за грудки.

— Отвечай кто ты такая?!

Мне нечего не оставалось делать как рассказать Лилии правду, потому что когда я попыталась солгал девушке, то та сразу же предупредила меня, что она чует ложь за версту и ей лучше не врать. В процессе моего рассказа глаза Лилии то расширились, то сужались. В какой-то момент от жгучего интереса она даже засунула пальцы в рот и начала грызть ногти, а когда я делала паузы мне казалось что она сейчас так и скажет: «А что дальше то было?». Затаив дыхание она слушала меня с блестящими глазами, будто не слышала ничего захватывающей. Прошло наверняка часа два прежде чем я подошла к эпизоду побега из замка, но закончить мне не удалось так как в шатер зашёл парень чертовски на кого-то похожий.

— Лилия! Вот ты где! Ты знаешь что Лютый не любит, когда его заставляют ждать!

И тогда я все поняла…

— Э-ЭНДРЮ? Гилберт ты же… Умер…

Парень ужасно похожий на юношу, который спас меня от земляной ящерицы в первый день моего нахождения на острове вытаращил глаза.

— Ты знала моего брата? Кто ты такая?!

Я конечно знала, что земля круглая, но не настолько же… Нет…ребят… Это уже явно перебор. Мудак, который решает там мою судьбу очнись! Почему ты не можешь сделать мою жизнь хоть слегка проще?!

— С каждой минутой все ещё хуже…

— Я люблю тебя, Фрея Забини… Ты моя смерть и моя жизнь. Я делал все ради тебя… Я был готов испепелить весь этот гнилой мир, чтобы отыскать в его пепле тебя. Я не знал что двигало мной сначала. Может животный инстинкт? Я до сих пор не знаю любовь ли это или ты внушил мне эту иллюзию? Как бы там ни было прости за все, любовь моя… Прощай…

Это были последние мысли Дьябло перед тем, как он отдал Богу душу.

Гленн издал последний вздох перед тем, как умер и его мёртвое изуродованное тело упало к её ногам запачкав изящные туфли и подол платья. Фрея долго мучила его, наслаждаясь его криками о помощи и мольбы прекратить. За предательство нужно платить соответствующее — смертью.

Сначала она вырвала ему язык голыми руками. Слишком много болтал. Потом выколола глаза. Слишком много видел. Раскроила черепную коробку и превратила его мозги в фарш. Слишком много думал. Поджарила пальцы с помощью огня свечей, а потом оторывала их поочерёдно. Слишком много делал ради неё. Вспорола живот голыми руками и буквально купалась в его внутренностях. Он застрял с своей любовью уже в печенках. И не позволяла ему умереть и поддерживала жизнь около двух часов, потому что она хотела, чтобы он мучился. И только после того, как его спальня окрасилась в алый цвет она вырвала его сердце и с безумной улыбкой на лице сжала. Слишком сильно любил…

Она убила того кто действительно её любил такой, как она есть принимая со всеми недостатками. Его сердце светились до последнего, что означало что это была истинная любовь, но Фрея предпочла закрыть на это глаза и убрала с дороги пешку, которая сработала против неё ради своего короля. И это не Питер Пэн как вы могли подумать. Фрея любила царя зверей…

Девушка не обращая внимание на кровоточащую рану на руке бежала поддаваясь животному инстинкту, который дремал в ней столько лет. Животный инстинкт мог быть разным… И понимать его можно по-разному.

На её глазах застыли слезы. От чего она плачет? Обида, вранье. Сейчас она узнала то к чему явно была не готова. За ней какое-то время пыталась угнаться дочь вождя, но девушка передвигалась с финоминальной скоростью и все попытки были обращены в прах.

— Питер Пэн! — крикнула она находяст в смете и от безысходности и злости.

Чувства сливались образовывая какую-то дикую палитру. В конце концов споткнулась и упала лицом в грязь запачкав свое лицо. Она громко кричала совсем не боясь, что её могут услышать животные и физическая боль не могла сравнится с душевной, которая буквально разрывала изнутри не оставляя ничего не своём пути. Она рвала траву, со всей силы дёргала ногами, в конце концов она охрипла.

— Питер Пэн! Питер Пэн! Питер Пэн! — прокричал она его имя три раза и била землю кулаком, будто именно она виновата во всех её бедах.

— Я здесь.

Ханна сквозь плену слезы видит чьи-то ботинки. Поднимает голову выше. Она не знает что чувствовать к нему? Ненавидеть или благодарить? Питер смотрит как-то странно. Он садится на корточки и впервые спрашивает её.

— Пойдёшь со мной? — он протягивает ей руку.

Джеймс смотрит на его ладонь и цепляется за неё словно за спасательный круг без колебаний. Кажется Питер Пэн единственный кто ей не лгал.

— Я ненавижу всех их, — хрипит Джеймс очень тихо, но Питер это отчётливо разбирает, — лучше с тобой, чем с ними… Ты мне не врал. Не врал же? — она сильно сжимает его ладонь.

— Я всегда был с тобой честен.

И Ханна поверила. Она ко всему и всегда относилась очень подозрительно. Жизнь заставила, но чем это обернулось? Её обманули как младенца и заставили участвовать в грязных интригах против её же воли? Она не верила ничему и её легко обманули. А теперь она хочет верить Питеру. Просто верить и не получать не каких гарантий. Ей нужно во что-то и кому-то поверить… Она слишком давно потеряла эту веру…

Их обволкивает изумрудный дым и уносит в дом, который когда-то Питер подарил Джеймс. Когда они оказываются там Ханна держась из последних сил в раздавленном состоянии ложится в кровать. Она чувствует, что что-то ложат рядом с ней. Она закрывает глаза и обнимает плюшевого кота утыкаясь носом в макушку животного. Он пахнет чем-то родным и уютным…

На следующий день Ханна Джеймс проснётся со своими настоящими воспоминаниями.

За 2 часа до этого.

На Джеймс одели чёрный плащ и заставили одеть капюшон. Как ей объяснила Лилия и брат Эндрю, которого звали Чарли это обязательное условие для новообращенного оборотня. Оказалось, что индейцы и оборотни уже давно сотрудничают. Со времен войны Питера Пэна и Фреи Забини. В свое время они оба были на стороне первого и не прогадали. Чарли тоже пришлось все рассказать, а в ответ Ханна узнала, что Чарли укусил один из низших оборотней, когда тот был на охоте вместе с братом и остальными потеряшками. Его от смерти спас некий Лютый. Альфа-оборотень. Вожак их стаи. Он стал его наставником и Чарли обещал, что и Ханне он сможет помочь и возможно Лютый знал её отца.

Ханну завели в шатер. Вокруг кости животных, людей. К ней спиной стоял мужчина высокого роста на чьих плечах лежала шкура какого-то очень жуткого и неизвестного для неё зверя.

— Как твоё имя? — спрашивает мужчина не оборачиваясь.

От его голоса Ханна вздрагивает и не потому что он пугает. Он кажется ей знакомым, но Джеймс вздыхает. Этого не могло быть. Не могло.

— Ханна.

— А фамилия? — он все так же стоит спиной.

Теперь ей кажется, что и его силуэт ей знаком. Слишком знаком.

— Моё имя Ханна Гвендалин Джеймс, — твёрдо произносит она, — а ты Лютый, верно? Ты знал моего отца? Его звали…

— Дерек.

Ханна молчит, а мужчина поворачивается. Джеймс снимает капюшон и теперь когда видит его лицо от ужасного удивления закрывает ладошкой рот, чтобы не закричать.

— Привет, Ханна… — растерянно пробормотал Лютый.

— П-пап?

На глазах Джеймс наворачиваются слезы. Она делает пару шагов назад. Её голос предательски дрожит, а в горле начинает першить. Она просто не может поверить своим глазам. Она самолично была у своего отца на похоронах, она почти каждый день приносила цветы на кладбище, а теперь он стоит перед ней, как три года назад… Живой, здоровый, улыбается, а ещё он Вожак стаи и альфа-оборотень…

— Милая, я все объясню. Ты не должна была узнать об этом сейчас… — Дерек Джеймс, которого в Неверлэнде знали по прозвищу Лютый подходит к своей дочери и бережно и осторожно берет её за руки, когда по её щекам катится не первая слеза, — чувствуешь? Я здесь.

— Вы врали… Вы все мне врали…

— Принцесса…

— Ненавижу вас всех!!! — Ханна срывается на истеричный крик и выдергивает свои руки из его.

— Да кто-нибудь из вас хоть однажды сказал мне правду?!

— Ханна, милая, успокойся.

— Успокоится?! Успокоится?! — кричит как не в себя, — как я могу успокоится?! Моя мать злая ведьма, которая лгала о любви ко мне! Меня похитили и внушил и лживые воспоминания! Я думала, что мой отец мёртв и каждый гребанный день носила ему цветы на могилу! А теперь ты здесь! Передо мной! В Неверлэнде!!! Да я вас всех ненавижу!!! Лживые ублюдки!!! Все вранье!!! Вся моя жизнь сплошная ложь!!! И я потерянная!!! Потому что меня никто никогда не любил!!! Я сирота!!! И тебя и Фреи в моей жизни нет и не было!!!

— Ханна… — Дерек пытается обнять её, но девушка его с силой отталкивает и он о летает на приличное расстояние.

— Ты мне не отец!!! Она мне не мать!!! Моя семья это потерянные, ясно?! Да, катись ты к черту, папочка!

И Ханна с ужасной скоростью вылетает из шатра сбивая всех на своём пути. Скорое полнолуние придало ей дополнительную силу. Лилия пытается угнать я за ней, но все тщетно…

Через два часа её в ужасной истерике находит Питер Пэн и забирает обратно. Домой. Он закончил зелье возращающее память и кладёт рядом с ней самую дорогую для Гвен вещь из прошлого. На утро она все вспомнит…

17 глава. Демон Страха

Кто же я? Гвендалин Забини или Ханна Джеймс? На самом деле трудно отследить кто ты на самом деле, когда каждый раз когда на тебя нападают ты надеваешь на себя броню или очередную маску. Люди всегда делают и ведут себя так как им проще. Как там говорят? Искусство быть умным вовремя притвориться глупым? Иногда мне проще прикинуться наивной, слабой девочкой и спрятаться за чьей то сильной спиной. Обычно это была спина Нила, которого здесь знают, как Белфайера. А теперь это наверное… Теодор. А иногда мне проще одеть пуленепробиваемою броню Ханны Джеймс и отталкивать от себя всех людей, которые пытаются мне помочь. Так я поступала по отношению к Реджине, даже Малие и Нилу, так кто же я на самом деле? Когда-то Питер сказал, что только тогда, когда я признаю себя тем кем являюсь карта укажет мне путь и я признала себя сиротой. И получилось. Так я сирота? Без имени, без прошлого и однозначно без будущего. Всё спрашивают: «Кто ты такая?» и только сейчас я понимаю, что не могу ответить на этот вопрос. Я действительно не знаю кто я. Меня запутали.

— Как себя чувствует милая леди?

Рядом со мной сел мужчина с которым я познакомилась только вчера. Его зовут Киллиан Джонс или по-другому Капитан Крюк. Если честно то последнее мне нравится больше, как и ему самому. Киллианом его зовёт только Нил или Пэн. Последний явно чтобы позлить.

— От куда мне знать? Идите и спросите у Мел… Киллиан, — съязвила я мечтая чтобы меня оставили на едине со своими мыслями, но я знала заранее что об этом действительно можно лишь мечтать.

Здесь каждый второй старается залезть мне в душу и в голову. Этим Неверлэнд и отличался от Сторибрука. В том городке все были равнодушны к твоим проблемам. Ты просто существуешь. Ты очередной безликий житель чьи проблемы никого не волнуют. А Неверлэнд это особый случай. Каждого волнуют твои страхи. Каждый хочет их узнать, но не по доброте душевной, а чтобы использовать их против тебя. Да я обрела здесь столько врагов, что на пальцах рук не уместятся и вероятно сейчас обрету ещё одного. Никто не любит дерзость и грубость.

— Да ладно тебе, — Киллиан толкнул меня локтем в бок, и поднёс к своим губам флягу с ромом, — будешь?

Я покосилась на флягу и молча покачала головой, а он выпил её залпом.

— Не пью.

— Ну как знаешь. Иногда я подумываю стать алкоголиком. Так хотя-бы есть чем заняться на этом чертовом острове. А ты чем здесь занимаешься?

— Пытаюсь не сдохнуть, — пожала плечами я.

— А ты с юмором.

— Это не юмор.

— Сколько в тебе огня.

— Нет, — отрицательно покачала я головой, — я полностью состою из льда. Мне вообще на всех плевать. На твои чувства в том числе, поэтому катись отсюда.

— А вот врешь ты плохо, — подловил меня Джонс, — твои глаза выдают тебя с потрохами. Может хочешь поговорить?

Я вздохнула и прикрыла глаза.

— Слушай, Киллиан я в порядке. Если думаешь, что я из тех девушек из книг и сериалов, которые узнают, что они приёмные и кидаются в депрессию с головой, а потом плачутся в желетку всяких там пиратов, то ты ошибся. Я тебя на сквозь вижу дамский угодник даже с закрытыми глазами. На правду не обижаются.

— А вот выглядишь ты как человек, который очень хочет поделиться с своими проблемами, но он слишком труслив, чтобы раскрыть кому-то душу. Кстати, а что такое «сериалы»?

Я злобно уставилась на него. Конечно он не знает что такое «сериалы» и теперь у тебя Джеймс на одну головную боль больше, но то что он назвал меня трусливой это ему явно придал храбрости ром.

— Советую тебе забрать свои слова обратно, — процедила я, — Фрея не успела научить меня многому, но допустим, как стакан в крысу превратить я уже знаю. Думаю с человеком это сделать будет не так уж и сложно. Может хочешь проверить?

— На правду же не обижаются, — усмехнулся пират.

Я закатила глаза и раздражённо простонала.

— А ты прилипчивый.

— Если бы ты не хотела разговаривать давно бы поднялась и ушла. Я прав?

Я посмотрела в его сторону.

— Ты типа мозгоправ?

— Значит прав.

— Катись.

— Ты запуталась?

— Прочь.

— Ты не знаешь кто ты?

— Иди по своим делам.

— Ты боишься кому-то открыться, потому что не хочешь быть преданной. Тебе не раз делали больно?

— Застрелись!

— Знаешь, Ханна я плохой психолог, но одно знаю точно. Когда ты запутаешься и не сможешь сделать выбор всегда слушай его, — Киллиан указал на себя.

— Чем печень поможет сделать мне выбор? — вопросительно я изогнула бровь.

— А, нет! — он поменял расположение своего пальца и икнув продолжил, — сердце! Слушай всегда свое сердце! Оно укажет тебе правильный путь и каким бы он ни был не бойся. Вообще ничего никогда не бойся!

Сказав это пират поднялся и куда-то пошёл, но остаться в одиночестве мне не дали. Место Джонса заняло его величество. Я не разговаривала с ним с последнего момента и не разговаривала бы ещё дольше, но ему видимо надоела эта игра в молчанку.

— Не думал что когда-нибудь это скажу, но принцесса Киллиан дело говорит. Странно, но именно в таком состоянии у него включается мозг.

— Хватит так делать! — не выдержала я всплеск руками.

Питер выручил глаза и принялся играть бровями. Черт. Какому дьяволу он продал душу, чтобы заполучить такие брови? Или это все годы тренировок?

— Как «так»? — развёл руками Пэн.

— Ты постоянно появляешься неожиданно! И именно в тот момент, когда я хочу тебя видеть меньше всего!

— Скорее всего когда ты больше всего хочешь меня видеть.

— Чего? С чего ты взял что я только о тебе и думаю?

Питер расплылся в свойственной ему улыбке. Дьявольской. У которой у неподготовленных личностей побегут мурашки по телу. За последнее время я успела научиться различать его улыбки. Сейчас он был доволен. И что я сказала?

— Чего? — грубо отозвалась я.

— Заметь. Я об этом не говорил…

Вот же… Черт.

Питер рассмеялся, а я злобно сверлильный его взглядом.

— Ненавижу тебя.

— 1:0, принцесса.

— Не называй меня так! Почему все так меня называют?!

Но Питеру было не суждено ответить. К нам подбежал взбудораженный Феликс. На его лице была чья-то кровь. Явно не его собственная. Я почувствовала страх наросиающий в глубине меня. С ним ушли Эрл, Нил и Тео с Максом. Что если?..

— Питер! — еле отдышавшись крикнул с последних сил Феликс.

— Я знаю этот взгляд. Говори немедленно что произошло?

Питер тут же встал с травы. Феликс подозрительно покосился на меня. Я же вскинула брови и встав скрестила руки на груди буравя Феликса взглядом.

— Тебе сказали говорить немедленно или моё присутствие тебя смущает? — изогнула я бровь.

— Питер разве можно ей доверять? — совершенно проигнорировав мою реплику произнёс Лост, как будто меня и не существовало вовсе, — она же дочь Кровавой Королевы.

Имя женщины родившей меня он произнёс почти что шёпотом. Интересно… Получается её боятся даже больше Пэна?

— Она потерянная, а значит у неё такие же права как у тебя, Феликс. Говори.

— Я вообще-то здесь, — я помахала перед ними рукой пытаясь превлечь к своей скромной персоне внимание на что получила лишь раздраженный взгляд Феликса.

Я ему не нравилась. И это как ни странно было взаимно.

— Как ты и приказал я проводил Эрлу экскурсию по Неверлэнду. За нами увязался Белфайер и близнецы. А там… Я не знаю как это получилось. Эрл и Бей повздорили из-за этой… Кстати говоря.

Видимо под «этой» он имел меня, когда обращал на меня свой презрительный взгляд.

— Тео тоже начал с ними спорить. Я и Макс пытались их разнять. Они начали драться. Трое. И тут как гром среди ясного неба. ОН вновь пришёл…

— Это тот о ком я думаю, Феликс? — осторожно поинтересовался Питер.

— Да. Это ОН.

— Черт, — Питер потер пальцем подбородок, — а где остальные?

Феликс вздохнул.

— Они попали в ЕГО сети. Я не думаю, что они выживут… Единственный кто мог ЕМУ противостоять, так это Тео. Думаю он единственный кто выживет…

— Да кто этот ОН? Мне кто-нибудь объяснит? — не выдержала я.

— Я не позволю никому и пальцем тронуть МОИХ воинов. ЕМУ не поздоровится!

— Кто этот ОН??? — я встала между Феликсом и Питером, — объясни! — потребовала я у Пэна.

— Не твоего ума дела, — прыснул он в ответ, — иди к себе. Хотя нет… Феликс. Проводи Ханну до её дома.

Я вытаращила на парня глаза, а потом резко развернувшись обошла блондина и направилась от них прочь.

— И куда это ты?! — услышала я в спину голос Питера.

— Не твоего ума дела! — спародировала я его и ускорила шаг, но меньше чем через минуту меня кто-то поймал за место чуть выше локтя. Обернувшись я увидела его величество собственной персоной, — отпусти!

Я попыталась выдернуть руку, но наши силы были не равны. Он гневно смотрел на меня явно стараясь испепелить взглядом в пепел. Я знаю, что таким образом он пытался напугать меня. И если бы меня звали Ненси Блоссом или Малия Барри то возможно это сработало и я бы сжалась в комок от страха, но Питер не был моим ночным кошмаром. Он не сделал того что сотворил со мной Адамсон и моя мать. Я его не боюсь и не знаю почему его боятся другие.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Ты будешь делать что я тебе скажу!

— Размечтался, — закатила я глаза, — знай, Питер я буду противостоять тебе всеми доступными и недоступными способами! Я буду действовать тебе на нервы до своего последнего вздоха!

— После таких слов твой последний вздох может наступить раньше, чем ты думаешь, — процедил он смотря на меня исподлобья, оттолкнул меня и я уперлась спиной кому-то в грудь, — знай свое место, Джеймс. Феликс проследи за ней. Чтобы она ни шагу не ступила из дома.

— Ты меня не убьёшь! Ты не убьёшь Гвен! — крикнула я пытаясь сопротивляться Лосту, — хотел бы давно убил! В самый первый день! В тот чёртов день когда я родилась!

— Я просто решал будешь ты мне полезной или нет. И да, возможно Гвен бы я пощадил. Да. Пощадил. Но мы оба знаем, что теперь другие и я накажу тебя за дерзость. Будь в этом уверенна и бойся этого момента.

— Я не боюсь тебя!

— Мы это скоро исправим.

На этой фразе он растворился в зелёном дыму оставляя меня на попечение этого громилы. Как же я его ненавижу…

Питер вышел из клубов зелёного дыма на пустой поляне. Помимо него на земле лежали трое юношей. Каждый ему знаком. Эрл. Он сжимает руки в кулак и шепчет одно им обоим хорошо известное имя. Малия. Видимо один из его страхов это потерять эту девушку. Когда-то и Питер так боялся потерять Гвен. Он боялся так, что когда потерял почти что сошёл с ума и его сердце от тоски и сгнило. Нил. Он зовёт своего отца. Вновь переживает тот момент, когда тот его бросил. Макс. Его всего трясёт, а кожа покрыта ледяной коркой. Рядом с ним сидит очнувшийся Теодор и держи брата за руку.

— Ты справишься. Макс. Я с тобой.

— Где Демон? — спрашивает Питер подойдя ближе.

— В их головах, — сразу ответил Тео не взглянув на Короля острова, — они лежат так уже около часа. Больше двух и они трупы.

— Я хочу, но не могу им помочь.

— Питер.

— Да?

— Они лишь жертвы, — Тео поднял голову на лидера, — демону они не нужны.

— О чем ты? Он хочет видеть меня? — осторожно поинтересовался Питер.

— И ты ему не нужен, — покачал головой рыжеволосый, — ему нужна Джеймс. В моей комнате ужасов перед тем как я проснулся он сказал что ему нужна Ханна Джеймс, если он её получит то отпустит всех их и не будет терроризировать Неверлэнд и наш лагерь, а если нет они умрут через час и он постепенно начнёт убивать всех потерянных и в конце концов доберётся до неё. Вопрос лишь в том, как мы её отдадим. Погубив множество наших товарищей или спася их. Мы не можем отдать её ему.

— Не можем, — согласился Пэн, — но у нас нет другого выбора.

— Он сказал ещё кое-что…

— Не томи.

— Фрея передает тебе пламенный «привет».

Феликсу надоело вести её за руку, поэтому он отматал верёвку, которую всегда носил на поясе и связав Ханне руки вёл её вперёд, а она тащилась сзади и когда она упрямилась и останавливалась, тот дёргал верёвку заодно слыша её пламенные проклятья в его сторону.

Она нервно оглядывается по сторонам решая стоит ей делать то что она задумала или нет и в конце концов весы перевешивают в «стоит». Ханна ставит парню подножку и улучив момент, когда верёвка выпадает из рук она толкает его в сторону кустов с чьих шипов стекал яд. Тот шипит от боли и напаровшись на шипы отползает от кустарника волочась по земле и пытаясь схватить Джеймс за руку, но он не успевает. Ханна сорвалась с места попутно пытаясь развязать руки и в конце концов ей это удаётся.

Она бежит сломя голову не зная куда. Ей движет желание найти своих друзей. И в этом ей поможет фея. Сегодня к ней должна была пойти Малия.

Она бежит слишком быстро и сердце стучит как бешенное. Дыхание учащается. Она бежит так как будто за ней гонится вервольф.

— Ай!

Она во что-то врезается и летит назад, но её ловят за талию и чьи-то властные руки поднимают и прижимают к себе. Не стоило особо думать, чтобы понять кем был этот человек. Только он позволял себе такие вольности. Джеймс уперлась руками в его грудь и вопросительно уставилась на две пары изумрудных глаз.

— Ну молодец! Поймал! Что запрешь в четырёх стенах? Так знай Питер я обязательно найду способ выбраться! Всегда буду находить!

— Зачем было кидать Феликса в куст Мор-Шиповника? И не притворяйся, что не знаешь чем это может обернуться.

Ханна закатила глаза.

— Это все твои претензии?

— Тебе настолько плевать на жизнь человека?

— А тебе будто нет? Ты убил Эндрю даже глазом не моргнув. К тому же он мне не нравится. Как и я ему.

— Зачастую мы видим в чужом глазу занозу и не можем в своём заметить целое палено.

— Что тебе нужно? Почему ты меня ещё держишь? Почему я ещё не заперта в доме?

Пэн не отвечал. А его взгляд ужесточился.

— Я зачем-то тебе нужна, верно? — изогнула бровь Ханна вздохнув, — опять твои игры?

— Если бы. Теперь на тебе лежит ответственность не только за собственную жизнь, но и за жизнь всех нас. За жизнь всех потерянных.

— Я тебя не понимаю. О чем ты? — Джеймс тут же изменилась в лице.

— Демон Страха. Он войдёт в твоё сознание и попытается его разрушить. Довести до безумия — его цель. Это намного хуже воспоминаний. Это именно страх.

— Типа Бугимен?

— Он намного хуже.

— А ты его боишься?

— Я? Ещё чего!

— Почему ты его не прогонишь?

— Демон Страха не имеет физического воплощения в нашем мире и не одно столетие ищет себе тело для вселения и твоя мать подсказала ему подходящее. Тебя.

Страх. Ханна тот человек, который сам до конца не знает своих страхов, потому что почти никогда его не испытывала. И для неё это будет своеобразным квестом.

— А что будет со мной, если ему удастся?

— Он сожрёт твою душу и ты просто исчезнешь.

— Весёлая перспектива, — тяжело вздохнула она, — как иронично. Ты обещал меня заставить бояться себя, а в итоге трястись от страха я буду от какого-то там Демона Страха. Не жалко такую честь ему отдавать? — Ханна склонила голову на бок желая разозлить короля Неверлэнда.

— Не беспокойся. Мы ещё успеем наверстать упущенное. На это у нас целая вечность.

— Почему ты так уверен, что я останусь здесь? — изогнула бровь Джеймс, — в тот же день, когда я вспомнила все, ты мне сказал, когда все ушли, что я должна сделать выбор. Остаться или уехать с ними. Я не озвучила свое решение. Почему ты так уверен в себе?

— Ты любишь это место. Неверлэнд всегда был твоим домом и как бы ты не изменилась ты об этом знаешь и ты слишком эгоистична, чтобы променять дом на кучку чужаков.

— Нил не чужой. Он может остаться здесь!

— Это ты так думаешь, — ухмыльнулся Питер, — Белфайер здесь чужой. Он не потерянный. Он лишний.

Выбор сделан и Пэн доволен её решением остаться на острове. Осталось лишь одно. И это сможет сделать только Ханна. Ей нужно выжить и спасти всех их. Остров ждёт вновь испытание на прочность. Не нужно уничтожить все живое, достаточно погубить королеву острова, пока она не знает что она королева.

18 глава. Познание страхов

— Мы прибежали как только смогли! Что случилось? Ханна… О мой Бог!

На пустырь где и происходили главные действия как только смогли примчались Малия и Тинкер Бел. В домик Тинк пришёл Теодор сразу же после того, как все очнулись от своих страхов и демон направил все свои силы на Ханну. Он и сообщил девушкам о новости. Шатенку бережно уложили на землю и подложили под голову самодельные подушки, которые сделали наспех. Никто из пострадавших не хотел обсуждать свои страхи. Оно и понятно. Всё были в ужасе.

Малия увидев свою подругу тут же преодолела расстояние между ними и уже сидела рядом с ней, на коленях и сжимая её руку смотря на неё с полными любви и надежды глазами. Блондинку всю трясло от страха за Джеймс.

— Как давно ОН в её голове? — спросила Тинкер обращаясь к Питеру.

— Минут десять. Не больше.

— Бедняжка. Думаешь она выживет?

— Я верю в неё, — кивнул Пэн, — мы все должны верить, но если надежды не оправдаются мы все умрём. Демон завладеет её сердцем, а значит магия будет в руках Фреи. В том случае я уже ничего не смогу придумать и все мы будет обречены либо на вечное рабство либо на верную смерть. Единственный способ — убить её сердце.

— Она справится, — встрял в разговор Белфайер, — Ханна и не с таким боролась.

— Я знал Гвен, — сказал Теодор, — и я рад что теперь я знаю Ханну. Гвен бы не справилась. А Джеймс… Она сможет. Она все сможет.

— Будем надеяться, — вздохнула Тинк.

— Но как бы там ни было мы должны быть реалистами. Через два часа очнется либо Джеймс, либо Демон Страха. Все помнят план? — спросил Пэн, — не смотря ни на что мы покончим с ним.

— Да.

Глубоко в разуме Ханны.

Сложно взять себя в руки и сконцентрироваться на чем-то одном, зная, что за одной из этих дверей тебя будет ждать твой страх и один хуже другого. Я не думаю, что будет трудно. Нужно помнить, что все что здесь происходит лишь игра демона с моим разумом. Всё эфемерно и иллюзорно. Ко всему прочему я не помню у себя большое количество страхов. В детстве я не боялась ни монстров под кроватью, ни старых баек про неверлэндских людоедов, которые мне перед сном вместо сказок рассказывал Питер. А в Сторибруке у меня был один единственный страх по имени Гектор Адамсон и скорее всего я и встречусь с ним лицом к лицу.

Странное ощущение покинутости и заброшенности не покидает меня. Чем дольше я брожу, тем больше мне кажется, что я окунаюсь в те самые ощущения, которые испытала, когда проснулась в грязном, частном доме обнажённой, побитой и с следами от шприцов. Само место вообще странное. Я слышу детский плачь. Все эфемерно и иллюзорно. Тот самый плачь, который я слышала вовремя игры, когда я должна была найти Тинкер Бел. Он отвлекает. Закрываю уши. Звуки словно пробивают кожу насквозь и прочно врезаются в память. Длинный белый коридор, уходящий в некуда. Повсюду двери. Они сливаются со стенами. Они все белые и запретые. Я проверяла.

Я иду и вдруг передо мной чудесным образом появляется стена и дверь, но на этот раз черного цвета. За ней нет ни одного звука. Только мертвая тишина. Дёргаю за ручку и дверь отворяется.

Была ни была. Я захожу в проход и дверь тут же захлопывается за мной и тёмными чернилами распознаётся по стене, исчезая и стекая по полу уходя прямо в центр. Все это жутко, но не страшно. Нужно лишь помнить… Все эфемерно и иллюзорно.

Чернила образовывают в центре большой тёмный сгусток, который вытягивается вверх в силуэт человека. Вскоре чёрнота начинает расцветать. Первое что я вижу это зелёную рваную рубашку с укороченными рукавами и массивным поясом с бляхой в виде полумесяца. Штаны. Они тоже укороченны. Обращаю внимание на лицо. Оно преобретает знакомые черты. Знакомая дьявольская ухмылка.

Перед собой я вижу Питера Пэна. И это странно. Я его не боюсь. Я бы ещё поняла увидев перед собой Гектора, но я некогда не испытывала страха к Питеру. Ни сотню лет назад, ни сейчас. Питер не был моим страхом и не будет никогда.

— Ты Демон Страха?

— Какая догадливая птичка! — притворно-удивленно восклицает Псевдо-Питер копируя его мимику и вскидввая брови вверх и надо сказать у него это получается.

Отлично. Мне Пэна в живую хватает, а тут ещё его копия, которая должна меня напугать. Всю жизнь мечтала.

Меня передергивает от последнего слова. Что он имеет в виду под этим прозвищем? Скорее всего, что я птица загнанная в клетку.

— Почему Пэн? — я изогнула бровь уверенно, но осторожно начиная подходить к Демон, — почему не Гектор?

— Всё здесь, — Питер вновь заигра… Стоп. Нет… Это не Питер. Это демон, который хочет, чтобы я считала его Питером, — в твоей голове, — наконец он закончил фразу постучал пальцем по своему виску.

Размечталась глупышка Джеймс. Так он и расскажет, чего тебе стоит бояться.

— Почему здесь так? Пусто? — я обходила Псевдо-Питера уже не за первый раз, а он и не шевелился.

— Как иронично… Пусто. Прям как в твоей душе.

— Если ты хочешь напугать меня своими фразами, то ты плохую тактику избр…отпусти!

В очередной раз когда я его обходила демон схватил меня за кисть руки, а потом не как не реагируя на мои попытки выбраться с размаху кинул об стену.

Ударившись головой я ничего не почувствовала. Конечно. Это все иллюзорно и эфемерно и не способно мне нанести каких-то увечий, если я их сама себе не нанесу… Черт. За за мысли?

Демон с сверх-скоростью оказался передо мной. Сначала он прижал меня к стене за плечи и поставил свое колено мне между ног приправ губами к моей шее и начиная терроризировать моё тело своими важными, но холодными поцелуями.

ТВОЮ. МАТЬ. ЧТО. ОН. ДЕЛАЕТ?

Только теперь до меня доходит, что я в том в чем мать родила. Моё тело абсолютно обнажённой и я лежу на кровати. Оно покрывается мурашками и меня уже давно пробил озноб. С каждой секундой меня обвивает отвратительное, мерзкое и вязкое чувство. Это страх…

— Какая беспомощная, — шепчет демон, — А пару мину назад была такой храброй. Где же твоя отвага сейчас, Ханна? Или лучше сказать Гвен? Трусишка Гвен. В тебе столько страхов… Какая ты вкусная…

Он продолжает говорить гадости при этом прикрывая моё тело поцелуями и лаская его языком. Где-то укусит. Где-то сильнее надавит. Он почувствовал себя хозяином над моим телом, а я совсем ничего не могу сделать.

Беспомощность. Больше всего в жизни я боялась не Гектора Адамсона, как думала раньше, а того, что он заставил чувствовать меня себя беспомощной и слабой. Я всегда боялась показаться сломленной, я всегда боялась проиграть… Только сейчас я это поняла. Я ошибалась. Всё это не иллюзорно и не эфемерно.

Пространство закружило меня и комната ужасов трансформировалась в иное помещение и я уже не лежу, а стою. Я в своей старой доброй одежде из Сторибрука. В чёрной косухе, белой майке, джинсах и тяжёлых ботинках. Моя рука цепко держит револьвер и как бы я не сопротивлялась пальцы не расжимались. Моя рука будто принадлежала не мне. Она резко вздымается вверх и направляет оружие прямо… Прямо на Дэниэла Миллса. Тот смотрит на меня, как в тот вечер… Запуганными зелёными глазами. В его рту тряпка, а руки связаны.

— Нет, нет, нет!

Как же черт возьми больно. Я старательно пыталась вытеснить их головы тот вечер, когда сделала свою самую большую ошибку в жизни. Тогда я была совсем другой и под лошадиной дозой героина и не совсем пони.

И не совсем понимала что творю. Только сейчас я замечаю, что мои пальцы обвивают полу прозрачные нити. Я поднимаю голову вверх и вижу, что всеми моими действиями руководил кукловод с синеволосой шевелюрой. Гектор Адамсон — причина моих ночных кошмаров.

Воспоминания тут же ударяют в голову. Старое, потрепанное временем убежище «Шакалов», которое представляет из себя огромный, заброшенный дом в котором раньше ошивались наркоманы, но теперь оно является пристанищем шакалов. Шакалы — самая опасная банда, которая держит в страхе весь Сторибрук. Шакал шкала не бросит, банда — это прежде всего семья, и в этой семье не место девчонкам. Как видите у каждого правила есть свои исключения и таким стала я. К моему несчастью после того, как мать продала все что только можно и в доме буквально кроме голых стен не было ничего я начала воровать, но моё первое дело тут же обернулось прахом. Небольшой ювелирный магазинчик оказался точкой Шакалов, а они ненавидили, когда кто-то вторгался на их территорию, и если бы не моя половая пренадлежность мой труп сейчас давно покоился на дне моря. Сейчас я начинаю задумываться о том что лучше бы так оно и было, но я понравилась их лидеру и я вошла в их банду и вскоре стала подстилкой Адамсона. Я спала с ним ни ради своего удовольствия или корыстных целей. Каждую ночь, на протяжении полутора года мы занимались не любовью. Это можно было назвать как угодно. Жестокость, пошлость, садизм, но ни как не любовь. Мной управляли, как марионеткой, а вскоре посадили на иглу, тогда манипулировать мной стало ещё проще, ведь за дозу я была готова пойти на что угодно. Даже на убийство своего друга…

Дениэл Миллс — сын Реджины Миллс, добрый, но ужасно избалованный своей матерью парень страдал от неизвестного мне заболевания. Он боялся света, у него были вспышки агрессии, когда он мог даже убить. Он был опасен для общества. Он был моим другом детства. Сейчас я начинаю задумываться о том, что меня привлекает опасность. Когда один неверный шаг и ты уже труп. Последний был конкурентом Миллса, ведь Ден продовал запрещённые вещества. Это были не наркотики, мой друг называл их «волшебными бомбами». Однажды я увидела их. Они были действительно похожи на боб. Светящиеся семечко, которое нельзя была резко куда-то кидать. Теперь я знаю для чего нужны эти волшебные бобы. Для перемещения между мирами, но Гектор этого не знал и думал что Миллс воровал у него клиентов и избавится от него он поручил мне. Это страшно признавать, но если бы он приказал мне убить своих братьев я бы это сделала. Всё грани морали стираются, когда ты перешагиваешь их единожды тебя уже невозможно остонавить. Убить человека стало так же просто как пошевелить рукой. Ничего не стоило нажать на курок. Только потом я осознала что натворила, но было слишком поздно. Когда я пришла в себя Ден уже давно покоился в фамильном склепе Миллс. Я стала его первым и последним другом.

Пальцы нажали на курок. Я кричу. Первый страх — неоправданные надежды. Я ужасно боюсь что однажды Питер поступит со мной так же, как поступил Адамсон, а он при желании может это сделать. Второй страх — повторение прежних ошибок. Я больше не хочу никому причинить зла, теперь я это поняла. Я хочу избавится от этого образа злой, нелюдимой, готовой идти по головам Ханны. Я должна справится. Что приготовил для меня на десерт демон?

Пространство вновь закружилось и я стою посреди родной квартиры. Эта обстановка намного счастливей тех в которых я побывала. Я сажусь на диван горчичного цвета. Повсюду фотографии моей семьи и мне как-то спокойно на душе. Спокойно до того момента, когда я вновь начинаю слышать детский плачь, молящий о помощи. Оглядываясь и вижу, что все фотографии начинают заполнятся багровым пятном. С рамок фотографий стекает кровь.

Я иду на плачь, пытаясь унять свои слезы. Мне так одиноко. Пусто. Холодно. Это действительно какой-то непрекращающийся ад. Адская, бешеная карусель моих тайных страхов. Я вижу людей на кухне. Моя мать и куча грязных мужчин. Её глаза стеклянные, с рта течёт слюна, вся эта толпа трогает её. Мне слишком мерзко и я забегаю в ванну и сразу же вижу маленькую девочку с каштановыми волосами. Ей лет двенадцать, не больше. Тощая, бледная, с большими синяками под глазами она прижимает к себе свою игрушку, которая как кажется ей её защитит. Здесь она находится в относительной безопасности. Она мала, но уже все понимает и знает что с её матерью сделают в ближайшие пару часов, и она не хочет в этом участвовать, поэтому проще притвориться, что её просто не существует. Плюшевого кота ей когда-то подарил совсем незнакомый юноша, увидев маленькую оборванку на улице в изорванной где только можно и нельзя одежде. Что примечательно, но эта девочка, это я и только сейчас я вспомнила, что это был не просто парень. Это был Питер Пэн, но почему он не забрал тогда еще Гвен с собой? Почему он всучил мне этого чёртового кота? Почему она оставил меня с этой женщиной?!

Мне ужасно обидно. Вскоре я слышу стоны и крики. Ребёнок закрывает уши и начинает тихо хныкать. Ей так не хватает рядом отца…

Дверь со скрипом отворяется и девочка резко от ползает в угол, крепко прижимая к себе Перси. На пороге стоит чумазый мужчина с пьяным, перекошенным лицом и тянет к девочке свои похотливые руки. Ещё немного и он схватит ее за ногу, но я не могу это так оставить. Нет! Мне это все уже надоело!

Со всей силы я пихаю мужика в бок и он валится прямо в ванную.

Мой третий страх — остаться в одиночестве.

Конец Pov Ханна.

Солнечные часы оповестили о том что демон в голове Ханны был более двух часов, что уже значило что у неё не было никаких шансов остаться в живых, и об этом пока что знала только фея и Питер Пэн. На лице последнего не дрогнул и мускул, но если Пэн улыбался или был спокоен это не значило, что с ним все в порядке. Вы не сможете даже если захотите представить, что творилось у него в душе. Вы никогда не сможете понять почему он так относился к Гвен и почему так относится к Ханне, если только не умеете читать мысли. Вы никогда его не поймёте потому что не знаете каково это потерять человека, которого любишь уже дважды. Вы ещё не поняли? Пэн любил Гвендалин всем своим сердцем и душой и и почему нельзя представить что так же он и любит Ханну Джеймс? Да, их взаимоотношения далеки от идеала. Да, они не банальные принц и принцесса. Они совсем иные персонажи своей особой истории, которая вдруг закончилась. И каково это знать что Джеймс приняла решение в пользу Неверлэнда, в пользу потерянных и в конце концов самого короля, а потом лишится её в один момент? Однажды набрав высокую высоту падать очень больно.

Раздалось хриплое дыхание и грудь шатенки приподнялась. Сделав особый жест к горлу девушки тут же был представлен кинжал, который держал Теодор и одно движение и её горло оказалось перерезано, но вдруг Пэн заметил, как глаза Ханны сверкнули янтарем и когда рыжий уже собирался закончить с всем этим, когда Малия отвернулась обнимая Эрла и еле сдерживая слезы, когда Нил еле держал себя в руках Теодора отбросило в сторону и кинжал выпал из рук. В секунду Питер оказался рядом с Джеймс. Она рассеяно взглянула на него.

— Питер, я никогда не думала что скажу это, но я рада тебя видеть, — на лице Ханны расползлась счастливая улыбка, которая в совокупности с красными от слез глазами выглядела очень уставше.

Пэн издал едкий смешок.

— А ты живучая.

Малия тут же подбежала к лучшей подруге, оттолкнув Питера и заключила её в свои объятья. Всё были рады, что девушка справилась. Опасность вновь миновала их, видимо Ханна Джеймс действительно являлась Спасительницей для Неверлэнда. Или же опасность лишь притаилась и спряталась в том в ком её ожидали увидеть меньше всего?…

Когда никто не видел, когда все были увлечены лишь Ханной в глазах Эрла Джеймса вспыхнуло чёрное пламя. И кто же знал, что эта маленькая точечка, которая вроде только показалась разрастется в огромную черную дыру.

Опасность не стоит ожидать впереди, когда она может подкрасться сзади…

19 глава. Поцелуй смерти

— Ты хочешь меня напоить, а потом изнасиловать?

На слова Ханны Питер закатил глаза, сердито сведя брови к переносице и сложив руки на груди буравил взглядом то Джеймс, то стакан светящейся жидкостью фиолетового цвета, которая не внушала доверие ведьме.

— Пей.

Шатенка недоверчиво покосилась на Пэна и повторяя его мимику и жесты скрестила руки на груди и весь её взгляд так и говорил: «я не выпью это не из-за того что я тебе не доверяю, а из-за собственной вредности и гордости, и вообще я сама могу справится с полнолунием и без твоей помощи».

— Чем мне поможет эта разноцветная вода?

— Как минимум она сделает твоё первое обращение в волка менее болезненным и у тебя не возникнет ощущения, что тебя окунанают в кипящую лаву с головой и медленно перелымавыют все твои кости.

Питер говорил это настолько томно и жутко, что при том что давно опустились сумерки и единственным источником света были свечи по телу Ханны пробежали мурашки.

— Весомый аргумент, — Джеймс взяла стакан и залпом выпила жидкость.

Ведьме сначала показалось, что она выпила простую воду, но вскоре она почувствовала сильную слабость. Зелье сработало как транвилизатор и она слабо опустилась на стул и исподлобья посмотря на Пэна.

— Ты меня отравил, — прохрипела Джеймс, чувствуя, как её клонит в сон. Она еле удерживалась на стуле и уже не могла чётко различать окружающую среду. Все смешалось в дикую, тёмную палитру и Ханна еле различила несколько темно-зелёных пятен, которые приблежались к ней.

Ханна старалась сопротивляться и сну и двум словно уголь раскаленным рукам Пэна, которые легко подняли её. Ей казалось, что она сопротивлялась яро, но на самом деле она почти не двигалась и уже на половину оказалась в царстве грёз, положив свою голову Питеру на грудь. Ещё до того как он донёс её до кровати и накрыл по горло одеялом Ханна заснула. То что она выпила являлось сонным зелье, благодаря которому она проспит полнолуние и не испытает в достатке то что должна. Времени на подготовку у них было ужасно мало, ведь изначально Пэн даже и не думал о том что внезапно оказавшаяся на острове девушка окажется Гвен, которую он искал не один год, а когда понял её выкрала Фрея и времени осталось чрезвычайно мало и зелье было единственным оптимальным решением. Он обманул её, но не только ради её блага, а ради безопасности лагеря и острова, ведь он ни разу не имел дело с гибридом человека и оборотня и никто не знает на что Ханна способна в обличии волка. Она могла быть в полном сознании, она могла быть агрессивна, она могла разодрать в клочья даже свою лучшую подругу, могло произойти все что угодно и Питер не хотел рисковать.

До ушей короля острова внезапно донеслись крики и ругань, которая происходила за несколько миль в лагере потерянных мальчиков. Пэн растворился в зелёном дыму, оставляя после себя лишь еле уловимый запах корицы и переносся в лагерь, в самый эпицентр ужаса.

Картина предстала перед Пэном не самая наилучшая. Повсюду трупы потеряшек. У кого-то нет головы, у кого-то руки. Повсюду кровь и расчлененные трупы, и в их горе Питер увидел одного из верных ему потерянных. На лице одного из рыжих близнецов застыла гримаса ужаса и нельзя было сказать кто из это был, но спасти его уже не представлялось возможным потому что юноша издал свой последний вздох несколько минут назад. Пэн услышал женский крик и тут же переместился на его звук. Лапа вервольфа с острыми когтями застряла в дереве, а прямо под ней от ужаса дрожала Малия. В мгновение животное обхватили ветви деревьев и в секунду сжали его так сильно и он мгновенно умер.

— Что происходит? — Питер подошёл к Мел, но она не реагировала и ему пришлось схватить её за плечи, — приди в себя! Успокойся!

Малия всхлипывала и Пэну пришлось использовать магию, иначе у девушки уже начиналась паническая атака. Когда блондинка слегка успокоилась она рукавом выстрела слезы, устремя свои голубые глаза на Пэна.

— Я не знаю. После того как ты и Ханна исчезли куда-то появились эти чудовища. Они… Они… — девушке было очень сложно говорить, потому что перед глазами у неё назойливо маячили образы трупов, да и если оглядется то везде была кровь, — они убили почти что всех, никто даже понять ничего не успел. Он… Он убил Макса, а Тео и Нила… Их закинув себе на плечо унёс один из монстров.

Питер сердито свёл к переносице брови. Она и словом не обмолвилась о Эрле, хотя скорее должна была назвать его имя в первую очередь.

— Но Эрл, — внезапно произнесла Малия чем привлекла внимание Пэна, — его не было с того самого момента, как Ханна победила демона. Ты думаешь с ним что-то случилось страшное? А… А если его уже давно разорвали эти чудовища?

По щекам светловолосой вновь потекли слезы от осознания того, что возможно она больше никогда не увидит одного из братьев Джеймс. Она закрыла лицо руками, а Питер лишь обвел её равнодушным взглядом. Он с самого начала был уверен что Малии Барри совсем не передался авантюризм и бесстрашие её прадеда, который в свое время был одним из самых лучших потерянных и ловко боролся с чудовищами и так же ловко обращался с оружием, в то время как Мел трясётся под деревом от страха, как загнанная в тупик мышь.

— Крыса, — произнёс Питер и Малия подняла на него глаза, — какая ты трусливая и слабая. Аж смотреть тошно. Я не удивлюсь что в один прекрасный момент ты струсишь и предашь свою лучшую подругу, потому что крысы всегда бегут с тонущего коробля первыми.

Произнеся это Питер растворился в клубах зелёного дыма, оставив Малию в раздумьях. Она больше не плакала. Слова Пэна не показались ей безосновательными, потому что в отличии от Ханны Мел умела признавать свою ошибки и видеть свои минусы. Он укусила себя за фалангу пальцев задумчиво уставившись вперёд.

В комнате в которой преобладал красный цвет, где Фрея хранила похищенные воспоминания на двух стульях, связанные и положив голову на грудь без сознания находились два парня, которые играли очень важные роли в жизни Ханны Джеймс. Теодор Лост, общение с которым у Джеймс не заладилось с самого начала, и Нил, который стал её лучшим другом с первого взгляда и их двоих неразрывно связывала невидимая нить, которая была прочнее каната и вела к своенравной шатенке. И я даже могу сказать какое имя носит этот канат. Любовь. Да, черт возьми. Любовь всегда будет двигать людьми, нажимая на нужные рычаги.

— Им осталось либо недолго, — проговаривала Фрея, убирая непослушные волосы с лба Белфайера, — либо, — она сжала его подбородок проводя по щеке острым ногтем, — они все-таки представляют какую-то ценность для малышки, глупой куклы Гвен…

За всем этим скрестив руки на груди наблюдал Демон Страха, который нашёл для себя тело в лице Эрла Джеймса с усмешклй на лице, а позже телепортировался в дом, где мирно спала Ханна.

Пока Питер Пэн разбирался с вервольфами, которые атаковали лагерь и спасал оставшихся в живых потеряшек посреди дома Джеймс в клубах оранжевого дыма появился Эрл или существо, которое выглядело как Эрл…

На лице юноши играла дьявольская, ледянящая кровь улыбка. Ему ничего не стоило завладеть разумом низших оборотней и натравить их на лагерь, а после заглянуть к Фрее, проведав там заложников, а теперь пробудить от сонного зелья гибрида. Эрл провел над её головой рукой, которая светилась ярко-оранжевым и в ту же секунду ведьма раскрыла глаза, которые светились янтарем, однако как обычно должно было быть они не пришли в свой обыкновенный оттенок, а остались янтарными и с узкими зрачками.

Через пару мгновений Джеймс оглушительно закричала от боли, которая в секунду пронзила её тело. В последнее время боль стала неотъемлемой частью её гребанной жизни. Одежда на ней начинала рваться, а тело покрывала густая чёрная шерсть. Лицо вытягивалось, во всех частях тела слышался смачный хруст. Её кости ломались и подстраивались под волчий скелет, а с глаз от боли начинала стекать кровь. Демон Страха с необыкновенным удовольствием наблюдал за тем как Ханна переживает просто адскую боль, но Эрлу который находился где-то глубоко внутри Было очень больно наблюдать за мучениями своей старшей сестры. Да, пусть как выяснилось Ханна была ему не родной, но именно благодаря ей Эрл, Майкл и Льюис не умерли с голоду или замёрзли в пустой квартире, где давно отключили отопление за неуплату. Эрл не сопротивлялся. Он опустил руки. Эрл сдался.

Обращение Ханны в волка обещало длится невыносимо долго, и Эрл решил оказать Джеймс «любезную» услугу и ускорить её обращение, тем самым удвоив её боль. Он сделал пару магических манипуляций и в уже обличии волка Джеймс завыла от боли, так что казалось ее должен услышать весь остров. И поверьте. За несколько миль от дома Ханны до ушей Питера донесся жалобный вой. Но вернёмся в лесную хижину. В некоторых местах на её густой, смольной шерсти появились седые волоски. Её волосы побелели от боли, потому что для первого обращения эта скорость была невообразимой, и спустя ещё недолгое время волчица пришла в себя и хрипло дыша поднялась на лапы. Демон хотел погладить животное, но как только его рука приблизилась к ней Ханна оскалилась и зарычав попыталась вцепиться в его руку зубами. Демон Страха в удивление отскочил назад потирая руку и шипя, которую гибрид все-таки смогла зацепить и на руке образовалась небольшая кровоточащая ранка, которая в секунду затянулась.

— Что за…

Демон не успел закончить свою мысль, как волчица на него напала, прыгнула и повалила на пол уперевшись лапами в его плечи и впившись когтями в ключицы насквозь порвав одежду. Демон стиснул зубы и волчица собиралась впится клыками ему в сонную артерию, но он вовремя среагировал и отбросил её. Гибрид ударилась об шкаф. Он повалился на неё. Сначала послышалось тихое скуление, а потом злой рык и шкаф разлетелся в щепки, а чудовище принимал вторую попытку расправится с демоном, но тот вовремя среагировал и пока ткани регенерировались он перенёс себя из хижины к реке.

— Она должна была подчиниться мне, как и остальные псы, но что-то пошло не так…но что? — Псевдо-Эрл подошёл к реке взглянув на свое потрепанное отражение.

Его лицо было задумчиво и выражало глубокое удивление. Демон с лёгкостью мог управлять любым существом и манипулировать его разумом, ему ничего не стоило завладеть телом Эрла, но в случае Ханны этого почему-то не получилось. В чем он сделал ошибку? Демону Страха больше лет чем всем жителям этого острова вместе взятых, он существовал ещё до создания этого острова и рождения Фреи Забини, более того он не был уроженцем этой земли и даже измерения, и все же он впервые за всю свою многовековую жизнь совершил ошибку, но как? Когда именно сломалась система по которой он работал много лет? Почему именно на этой девушке все сломалось? На самом деле Ханна ломала все к чему прикасалась. Людей, судьбы, устои, порядки, традиции, законы, она ломала все и за частую даже этого не замечая.

До ушей демона донёсся знакомый, звонкий, мальчишеский голос.

— Эрл! — демона к себе за плечо круто разворачивает король острова.

Псевдо-Эрл еле сдерживает злорадную улыбку на лице, когда впервые видит Питера таким… Таким уязвимым. Его лицо растерянно, а в глазах застыл немой вопрос: «что сломало весь этот чертов мир?». На лице его царапины и шрамы, а от одежды, которая итак была не первой свежести не осталось почти что ничего, но он вовремя опомнился. Он должен был играть свою роль до конца.

— Где, ты, черт возьми был?! — почти что срываясь на крик шипит король, — ты знаешь что сейчас творится с лагерем?!

Конечно Демону хотелось ответить, что, безусловно, ему об этом известно, ведь это он отдал приказ вервольфам уничтожать все на своём пути и взять в плен Белфайера и Теодор, но он сделал притворно-удивленное лицо.

— Как?.. Подожди… А Малия? Что с ней?

— Она в порядке, не считая нервного срыва. Это все проделки Фреи. Только ей подчиняются эти твари, — Питер вздохнул, — ты сделал что я просил?

Псевдо-Эрл улыбнулся и за спиной у себя наколдовал книгу «Хроники Неверлэнда» и протянул её королю.

— Это оказалось легче, чем я думал, — произнёс Джеймс и Питер не почувствовав подвоха выхватил книгу и подбросил её в воздух. Она растворилась в зелёном дымке, как в это время он услышал вой и чей-то крик.

Питер и Эрл повернули голову в сторону пика «Мертвеца» и увидели силуэт животного и человека, первый догнал последнего и разобрал в клочья в секунду, а Питер который обладал превосходным зрением и шестым чувством сразу же узнал в животном Ханну и не говоря не слово перенёсся на пик «Мертвеца», тот самый пик на котором на каждом углу растёт Мор-Шиповника и находится волшебный источник, который может излечить любую болезнь и навсегда привязать человека к острову, а как мы знаем из уст Венди Дарлинг навсегда — это очень долго.

Как только клубы зелёного дыма рассеялись Питер оказался на пике, который был окружён феолетовой дымкой тумана. Тишина. Ни звука, и никакого даже намёка на чьё либо присутствие.

Крупные звезды сияли на небе, а одна горела ярче всех. Буйствовал ветер, журчал источник. Будто сама природа предупреждала своего короля о грядущих переменах.

Питеру было достаточно сделать только шаг и волк напал на него, выпрыгнув из-за камня и повалил на землю.

— Это я, Ханна, — но слова Питера волк лишь щёлкнул пастью попытавшись укусить его за нос, но попытка не обвенчалась успехом, потому что Питер был сильней. Он в секунду перевернул волчица на лопатки, — приди в себя, Джеймс!

Магией можно было решить все что угодно, кроме четырёх вещей. Попасть в будущее, исправить прошлое и заставить полюбить, а ещё… Помешать рождению ведьмы и одновременно первому перевоплощению гибрида и чтобы Ханна пришла в себя ему оставалось лишь одно. Достучаться до Ханны Джеймс, которая пряталась где-то глубоко внутри. Которую запугал волк. Он ещё не знает, как, но он должен её разбудить.

На секунду глаза волка преобрели зелёный оттенок, но лишь на секунду, а потом вновь засияли янтарем и той злостью на весь мир, которая пряталась в ней всю жизнь. Тот огонь, который каждый день заставлял её бороться против людей, против себя же самой, против Питера в конце концов.

Волчица улучив момент, когда Пэн отвлёкся вцепилась зубами ему в плечо. Питер сдавленно прошипел, ему пришлось встать. Он не рассчитал сил и отбросил Ханну прямо в куст Мор-Шиповника и она спиной напоролась на ядовитые шипы. Естественно это практически мгновенная смерть. Пэн тут же подскочил к девушке. Волчий облик постепенно таял и к ней вновь возвращались её мягкие черты лица и через какое-то время она полностью перевоплатилась предвствав перед Пэном полностью обнажённой. Лишь растрепанные волосы прикрывали её грудь, а сквозь живот и остальные части тела торчали ветви кустарник. Она хрипло, еле дышит, издаёт свои последние вздохи. Пэн наклоняется к её лицу и накрывает её губы своими, приподнимая её тело за талию вверх, высвобождая из плена растения. Он чувствует на её губах её же кровь. Ему нравится вкус её крови, правда не в этот момент. Впервые мгновения Пэн не чувствует отдачи, но видит, как её шрамы постепенно затягиваются и чувствует как на его теле они наоборот появляются. Боль не такая адская, как та, которая была, когда он не застал Гвен в её комнате, а потом понял, что её и вовсе больше нет на острове…

Ханна обхватывает Питера за шею и пальцами зарывается в его русые волосы постепенно отвечая на поцелуй и прижимаясь к нему ещё сильнее из-за холода, сковавшего её тело.

Шрамы давно затянулись, в её жилах осталась небольшая доза смертельно-опасного растения, и ей абсолютно плевать, что сейчас ее целует тот, кого казалось она больше всех ненавидит, ведь сквозь боль, сквозь кровь и слезы за все это время ей впервые хочется быть слабой и слабой именно перед ним.

Всё смешалось. Здесь была и кровь, и боль, и страсть и кажется слово «ненависть» постепенно начинает играть новыми красками для них обоих и перестаёт иметь то значение в котором его привыкли толковать.

20 глава. Операция «Кенгуру»

Рокот грома раздался над Неверлэндом, что не предвещало ничего хорошего для героев нашей истории. На небе буквально взрывались звезды и пыль развевалась на ветру, поселяя в воздухе запах ландышей… Как же давно, наверное уже целый месяц Ханна не слышала этот терпкий и сладкий запах цветов. Она не знала, но ландыши были любимыми цветами семейства Миллс, а так же их аромат обладал волшебными свойствами, и именно благодаря тому что ландыши были усеянны по всему Сторибруку Питер не мог забрать тогда ещё Гвен, а не Ханну домой. Она об этом не знала и после того как память к ней вернулась она ежедневно спрашивала себя о том почему Питер не забрал её обратно, но так и не находила должного, правильного ответа, но как показало время ответы на все её вопросы оказывались самыми непредсказуемыми и что не есть неправильными, бредовыми и связанные с магией.

— Ты ещё долго там? Может мне помочь? — ехидно поинтересовался Пэн дожидаясь, пока Ханна выйдет из кустарника, на этот раз не Мор-Шиповника.

— Обойдешься. Я все.

Джеймс вышла одетая в привычную для себя одежду — белая майка и джинсы, однако вместо тяжёлых ботинок на её ногах находились кеды. Волосы, где некоторые пряди окрасились в серебристый она неряшливо убрала в хвост, и они торчали в разные стороны, помимо этого её лицо выглядело не лучше её головы. Красные глаза, запекшаяся кровь на подбородке, бледное лицо, впалые щеки. Все свидетельствовало о её физическом истощении, но разговора о её моральном состоянии мы пока что не будем заводить, потому что Ханна сама ещё не определилась с тем кто же она все-таки на самом деле.

Ханна словила на себе насмешливым взгляд Питера и недовольно уставилась на него скрестив руки на груди.

— Что?

— Да, так. Просто в который раз я убедился в твоей неравнодушности ко мне, — пожал плечами Питер.

— Если бы я не ответила на поцелуй, то сейчас бы валялась на земле мертвая, поэтому это всего лишь равноценный обмен. В моих жилах теперь течёт вода из волшебного источника, да к тому же ты меня облизал. Фу. Я навечно здесь взамен на жизнь и поверь мне это нравится меньше всего из выше перечисленного, поэтому нет, Питер! Ни о какой любви не может быть и речи или что ты там себе нафантазировал? — с каждым словом Ханна уверенно приближалась к нему все ближе и буравила его взглядом своих зелёных глаз, — я тебя, — сначала она показала на себя, а потом ткнула пальцем в грудь Пэну, — ненавижу!

— Чем чаще ты мне это будешь говорить, тем меньше я в это верю, принцесса. Когда ты перестанешь себя обманывать? Ты можешь лгать мне, я все равно знаю правду, но не ври себе.

— И как мне достучаться до тебя?! Ты же вроде не идиот! — крикнула Ханна всплеснув руками, — что, мне теперь ежедневно повторять «я люблю тебя», чтобы ты понял что ты самое отвратительное, что случалось в моей жизни? Что же, тогда… — Ханна набрала в лёгкие воздуха и на одном дыхании произнесла 3 слова, которые когда — то говорила Питеру ежедневно лишь потому что он был рядом, — я люблю тебя, Питер Пэн! Доволен? Так теперь учти, чтобы ты понял как я ненавижу тебя я буду повторять это ежедневно, — последнее слово Ханна особенно выделила.

— Ну, смотри, я ловлю тебя на слове.

От лагеря не осталось живого места. Деревья повалены, трупы, кровь и уцелевшие потерянные в глазах которых так и разгорается огонь, так и пляшут черти. Они ненавидят ту, из-за которой пострадали их товарищи. Они ненавидят Ханну Джеймс…

— Это ты во всем виновата! — вскрикнул Дрейк вскочив с земли, как только в поле зрение попала шатенка, — на твоей совести смерть Джона, Алекса, Макса…

Мальчишка в мгновение оказался рядом с девушкой, которая была растеряна. Она с ужасным удивлением осматривала лагерь и чем больше видела тем больше ей становилось жутко.

Из транса её вывело последнее имя. В голове тут же всплыл образ дружелюбного Максимиллиана, который в первый же день подарил Ханне кинжал, который всегда её выручал и поддерживал. Часть их неразрывного трио. Ханны, Тео и Макса. Теперь остался лишь дуэт. И эта мысль больно ударила по самому сердцу.

— Подожди… Макс? Один из близнецов? — в глазах Джеймс ещё была надежда, но она в ту же секунду умерла, как парень кивнул, — нет, нет, нет…

Она начала пятится назад, но буквально через пару шагов уткнулась кому-то в грудь спиной.

Она резко развернулась и ненавистно взглянула на Питера, но прежде чем успела прокричать: «Почему ты мне не сказал» он перебил Ханну, которая только открыла рот.

— Потому что я знал, как ты среагируешь, — равнодушно произнёс Пэн.

Она широко раскрыла глаза. Как он может быть таким безразличным? Это же был его преданный потеряшка. Он же прошёл с ним и огонь и воду и даже Демона Страха, а он говорит о нем, будто о какой-то веще.

— Сейчас это неважно.

Неважно… Ханна горько улыбнулась и только сейчас до неё дошло с каким монстром она имеет дело. Ему всегда было плевать на людей. На Макса, Фрея тоже явно не из-за хорошей жизни с Питером стала ненавидеть собственную дочь, ему даже было плевать на неё. И это осознание очень больно била по сердцу, разрывая его на части. Он не искал её не потому что не мог, а потому что не хотел. Ну потерялась игрушка и что с того? Он всегда может преобрести новую. Ханна так думала и думала ошибочно, потому что не имела способности читать мысли и не знала, что именно скрывается за маской безразличия.

— Теодора и Белфайера Фрея взяла в плен, — эти слова вновь, словно молния ударили Джеймс по голове, — явно, чтобы заманить тебя в замок.

— Нил? Тео… Живы?

Ушат информации внезапно нахлынувший на Джеймс вызвали слезы, но как только она заметила на себе заинтересованный взгляд Питера она тут их смахнула и гордо подняв голову развернулась и подойдя к потерянным забрала у одного из них лук и стрелы.

— Тогда нанесём визит в логово ведьмы, — процедила Джеймс натягивая тетиву и целясь прямо в Пэна, — операция «Кенгуру» начинается.

С последними словами, она запустила стрелу в Питера и как ожидалось тот перехватил её не прелагая никаких усилий.

— Сдаёшь позиции, — ухмыльнулся юноша, сверкнув глазами, — мы это уже проходили.

— Плевать, — холодно проговорила Джеймс, убирая лук в колчан, — неважно. Все неважно.

— Почему я должен согласится увезти Бея с острова? — изогнул бровь Киллиан, скрестив руки на груди, — да и Ханна тебе не позволит этого сделать.

— Ведь Ханне не обязательно знать, что это я поспособствовал его уходу. Соображаешь, Капитан? — поиграл бровями Вечный мальчик, — если бы это сделаешь получишь то чего жаждешь больше всего, — он сделал паузу, наблюдая за тем как глаза пирата корыстно заблестели, — свободу…

— Ты не позволял покинуть остров три сотни лет, Питер. Три сотни лет. И теперь даёшь мне свободу? Ради того чтобы я увёз мальчишку? — хмыкнул он, — где собака закрыта?

— Ох, Киллиан, — Питер театрально приложил тыльную стороны ладони ко лбу, — не ищи подвоха, там где им и не пахнет. Всё что от тебя требуется — увезти парня, чтобы мои глаза его не видели.

— Ты же мог его просто убить… Или… Ах, Ханна… — на лице пирата заиграла улыбка, — неужели сердце Вечного мальчика растопила маленькая ведьмочка? Прям как триста лет назад. Забавно, не правда ли? Я не думал, что ты человек, наступающий на грабли дважды.

Питер стиснул зубы и испытал острое желание вырвать Джонсу сердце, но удержался, так как видел боковым зрением, как на них внимательно, совсем не стесняясь смотрит Ханна, точа стрелы и обмакивая их в яде Мор-Шиповника.

— Не думай, Киллиан. Тебе не идёт, — процедил король острова, — смотри, я не предлагаю два…

— Я согласен!

Питер расплылся в улыбке.

— Ты сделал правильный выбор, Капитан, — произнёс он, — как только я высвобожу мальчика перенесу его на твой корабль, а дальше на сцену выходишь ты.

— Понял.

— Не облажайся, — на послелок кинул русоволосый и направился в сторону потерянных, но прямо перед ним встала Ханна.

— О чем вы говорили?

— Это допрос?

— Да.

— Насколько мне известно, ты Джеймс, мне никто, поэтому дай пройти или я заставлю.

— И каким это образом? — изогнула она бровь ближе придвинувшись к парню.

— По крайней мере я знаю как заставить тебя заткнуться, — он ухмыльнулся и приблизил свое лицо к её, едва не дотрагиваясь до губ и в эту же секунду Ханна, как ошпаренная отскочила от парня, потому что в её голове яркой вспышкой возникла сцена в кустах Мор-Шиповника.

Питер победно ухмыльнулся и обошёл её, но перед этим развернул голову и облизнул нижнюю губу, что заставило по телу Джеймс пробежать целому стаду мурашек. В её голове не укладывалось одно, как Пэн понял, что может выбить её из калеи?

Территория замка «Потерянных воспоминаний» это как край чудес. Туда пропал, там и исчез. И раньше никто, даже Питер не смел заходить на неё, и впервые это священное правило нарушила Ханна, а теперь и все потерянные. Точнее, те, кто остались в живых. Они шли по кровавой дорожке, сопровождаемые криками безнадёжных душ. С роз стекает кровь, а ведут армию Джеймс и… Джеймс. Дерек Джеймс и его стая присоединились к операции «Кенгуру» по просьбе, а если быть точнее приказу Пэна, а к стае присоединилось и племя индейцев.

— Ханна, мы не разговаривали с того самого…

— Неважно.

— Нет, Ханна, это…

— НЕТ! — Джеймс внезапно остановилась и выкрикнула это отцу прямо в лицо. Её глаза засияли янтарем, что означало, что она в бешенстве, но она вздохнула и через пару минут глаза вновь преобрели болото-зелёный оттенок, — поговорим позже, сейчас самое главное — это спасти Тео и Нила. Остальное — неважно.

После этого Дерек больше не возобновлял попыток поговорить с дочерью, а лишь шёл рядом. По правую сторону шагал Питер, а слева. Позади всей толпы представительница индейцев — Тигровая Лилия и бета-оборотень Чарли. Она то и дело кидала заинтересованные взгляды то на Ханну, то на Питера.

— Хватит на них пялится, — ухмыльнулся оборотень идущий неподалёку.

— Замолчи, Чарли, — рявкнула она, а потом обратилась к нему же, — ты не понимаешь. Я знала Гвен и то как она изменилась… Это не поддаётся объяснению. И внешне… Ты видел что творится с её волосами?

— Говорят, что это последствия её перевоплощения, — пожал Грей плечами.

— Нет! — тихо воскликнула Лилия, — ты не забыл чья она дочь?

— Лютого.

— Нет! Она дочь Кровавой Королевы! Сначала у Фреи тоже побелели пару прядей, когда её сила становилась все больше, а потом её глаза почернели.

— Лилия, это ничего не значит.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда она вырвет твоё сердце.

На её слова Чарли лишь закатил глаза. К сожалению дочь вождя никогда не отличалась особой наивностью и ко всему и ко всем относилась с толикой подозрения.

Через пару минут замок Фреи оказался окружён. Но никто кроме Питера не подозревал, чего ради на самом деле Ханна отправилась на эту операцию по спасению. Теодор и Нил — это конечно хорошо, но главным для неё трофеем была голова её матери. Ханна хотела убить свою мать…

Как только армия вторглась в замок, перед этим убив всех вервольф их перенесли в разные части замка. Было бы глупо думать, что ведьма не подготовилась к вторжению. И как ожидалось Питера перенесли в самое отдалённое крыло, а Ханна… Она оказалась в центре странной комнаты. Комната абсолютно чёрная. Без окон и дверей, а на её стенах нарисованные иероглифы светящиеся лиловым цветом. Ханна из Сторибрука не поняла, что они означают, однако Ханна их Неверлэнда чётко знала их обозначения.

Бессмертие и бесстрашие. Жизнь и власть. Кровь и плоть. Любовь и ненависть.

Перечисленные пары слов были связаны между собой невидимой нитью, которая прочнее каната. Это как из песни слов не выкинешь, так из этих пар невозможно было выкинуть что-то одно, потому что другое сразу разрушалось.

Из тьмы выползает нечто неопределённого пола, утратившее человеческий облик. К горлу Ханны подползает тошнотворный комок. Она еле сдерживает порыв желудка вывернуться наизнанку. На шее чудовища железный ошейник с шипами. У него нет языка, пальцев, веки зашиты нитками, вместо зубом огромная, равная, кровавая дыра. А за ним из той же темноты выходит женщина в платье викторианской эпохи, с причёской в таком же стиле. С безумной улыбкой на лице и огромными, абсолютно чёрными глазами.

— Я так рада видеть тебя, милая, — улыбнулась ведьма.

— Не могу сказать того же, — злобно процедила Джеймс, вставая в боевую позицию, — ты не запугаешь меня своими монстрами! Никогда!

Женщина хмыкнула и наколдовала два стула, сев на один.

— Садись.

А чудовище легко ей под ноги. Какая-то жуткая пародия комнатной собачки. Ханна недоверчиво покосилась на Фрею, но что-то все-таки заставило её присесть. Женщина усмехнулась и буквально из воздуха достала белый кристалл, который постепенно начинал наливаться алым цветом.

— Мне нравится красный, — женщина повертела кристалл в руках, — цвет крови, страсти, любви…

— Самое пошлое клише, которое можно было придумать, — перебила её тут же Джеймс, — быстрее к делу. Как мне вернуть моих друзей?

— Но ты же не за этим пришла верно, дорогая? — улыбнулась ведьма. Её улыбка в совокупности с демоническими глазами выглядела очень жуткой, — хочешь убить родную мамочку. Почему?

— Ты просто родила меня, — фыркнула Ханна, — и хотела убить. Ещё причины?

— Так, мы можем все изменить, если ты отдашь мне свое сердце…

— Как у тебя все просто… Думаешь Питер не рассказал мне что будет, если моё сердце окажется в тебе? — Ханна ухмыльнулась и изогнула бровь, чувствуя свое превосходство над матерью, а её лицо которое начинало преобретать растерянный вид ещё больше придавало ей уверенности, — думаешь он не защитил меня? — Ханна ближе пододвинулась к Фрее, — думаешь мы не наложили на меня защитное заклятие? А я искренни считала тебя мудрей, мама.

Глаза её засверкали от злости и взмахнув рукой Ханну отбросило в стену, ударившись голосовой она почувствовала тупую боль. А позже холодную сталь возле своей шеи.

— Если не сердце, но душу я у тебя заберу! — она хотела покончить с своей дочерью, но та неожиданно рассмеялась.

— Какая ты тупая! Боже! — Ханна истерично смеялась, держась за живот, когда лезвие перерезало шею, а кровь хлынула, словно из водопада, а она все продолжала безумно смеяться и этот смех был намного громче в голове Фреи.

Она отшатнулась и закрыв уши, сильно закричала. Комната окрасилась в алый. Ей же нравился красный цвет… Кристалл выпал, разбившись на тысячу красных, блестящих и переливающихся осколков. Фрея попала в свою же ловушку.

«Тупая! Никчемная! Пустое место!» — голос Коры Миллс больно бил по ушам.

«Жестокая! Ведьма! Чудовище!» — голос Дерека и Питера сливались в одно целое.

«Ненавижу тебя! Ты мне не сестра! Ненавижу!!!» — Реджина…

— Ты мне не мать, — произнёс мираж Ханны и тут же рассеялся…

В это время настоящая Ханна высвободила Питера Пэна с помощью заклинания, которому он её ментально научил, а позже они освободили Нила и Тео.

Ханна обратившись в волка защищала стаю своего отца от подоспевших на подмогу Кровавой Королеве, а Питер перенёс Белфайера на корабль Крюка. Потом он и Теодор присоединились к оборотня и индецам, в то время как Фрея сгибаясь в три погибели в луже крови, корчась от боли воспоминаний, что так резко нахлынули на неё. А Гленн, единственное преданное существо всеми силами пыталось привести её в чувства, однако Забини провалилась в свои воспоминания… Как иронично. Она мучала людей, отбирала их воспоминания, но сама не могла справится с своими призраками прошлого. Как иронично и печально в тоже время.

— Бей… Почему ты…

— Потому что я любил её! — изо всех сил крикнул Белфайер, будто это что-то могло исправить.

На глазах подростка были слезы, а в голосе читалась боль и обида. Питер Пэн вновь обвел его вокруг пальца и под рукой у него нет ничего. Ни ящика «Пандоры», ни книги Барри. Ничего. А Малия и Эрл будут считать его предателем, хоть крысой оказался вовсе не Бей, а Капитан, что продал его за свободу… и эта мысль убивала каждый сантиметр его тела. Он душевно умер…

21 глава. Не все потеряно

Последнее время предательское ощущение, что все что она так долго обдумывала, те корыстные и злобные планы, та ненависть, все это было напрасно. Её планы будто были обречены на провал, и все это понимали, кроме неё. Но почему… Почему никто не сказал, что есть другой путь? Почему ей никто не сказал, что ещё не поздно исправится? Возможно кому-то было не все равно, но этот кто-то ничего не сделал, а предпочёл опустить руки, сдаться и наблюдать, как душу его любимой женщины пожирает злоба, зависть и обыкновенное, человеческое одиночество. Никто ничего не сделал, а бездействие — это самое отвратительное, что может только быть, а особенно по отношению к человеку, который, как бы нелепо это не звучало запутался в собственной паутине.

Жизнь оказалась для неё, словно заезженная кассета, полная дел и проблем, а так же чередом неудач. Каждый раз, когда она ощущает приближение триумфа, Питер Пэн выбивал почву из-под ног, и как самый ненасытный, жестокий и жаждущий её жизни зверь, все действия, которого направлены против ведьмы. Казалось ради защиты его острова, однако так ли это на самом деле?

Фрея совсем бессильная, передвигается облокотившись об перила лестницы, пытаясь добраться до своей комнаты. А эти предательницы… Эти пожирательницы детей ретировались с замка, как только почувствовали, что пахнет неладным. Они её предали. Все её предали. Остался лишь Гленн, который передвигаясь на четвереньках покорно идёт за своей госпожой. Всё потеряно… Не вернуть назад, тот день, когда она променяла власть на любовь, поигравшись сначала с чувствами Питера, а потом и Дерека. Всё же, одно оно поняла точно за свое многовековое существование. Если у тебя есть власть, то ты не имеешь права любить и быть любимым. За все нужно платить. В том числе и любовь имеет свою валюту.

Не удержавшись и запнувшись об подjл платья Забини падает прямиком вниз и у неё нет не сил, ни желания применить магию. Зажмурив глаза, она ожидает столкновения с полом, но секунда, две и три проходят без ощущений боли, а на своей талии она чувствует сильные руки, которые поднимают и ставят на ноги.

— Ты совсем не изменилась, — слышит она через мглу до боли в животе знакомый голос и раскрывает глаза.

Дерек пытается разглядеть в абсолютно чёрных, демонических глазах искорку света, но тьма настолько непроглядна и жука одновременно, что он чувствует жгучее желание развернуться. Что угодно, но лишь бы не смотреть в эту пустоту.

— Д-Дерек?

Как иронично. Она множество раз прокручивала в голове тот момент, когда она властно размахивает перед ним кристаллом, где будут заточены его воспоминания, а значит и его воля. Где он стоит на коленях. Просит прощения. А теперь её щеки пылают, будто ей 15. А сердце, которого на самом деле давно нет стучит так быстро, что воздух сжимает ребра и волшебным образом забирает дар речи. Ничего не проходит бесследно, а первая истинная любовь навсегда останется первой и истинной… И никаких масок, когда на тебя так сердито, но одновременно и беспокойно глядят пара родных карих глаз…

— Столько лет прошло. Я думал это все слухи, но… — он с болью смотрел на Фрею, — тьма настолько поглатила тебя, что ты саморазрушаешься.

Она не может ничего сказать в свое оправдание потому что руки дрожат, тело окутывает оцепенение, а губы застывают в немых фразах, которые она хочет, но не в состоянии произнести, а в голове лишь тысяча вопросов. Почему он остался? Почему он не ушёл вместе с своей стаей? Неужели, все что он сказал тогда было ложью, и его любовь не прошла… Его сердце так же пылает огнём от её чёрных волос, высоких и острых скул, точенного подбородка, стана, и ему не хочется её убить, а лишь заточить в объятья, уткнувшись в шею и защитить ото всех. Даже от самой себя.

— Каждый чёртов день я прокручиваю в своей голове тот день, хотя много лет назад пообещал выкинуть ведьму по имени Фрея Забини из своей головы. Не получается. Потому что я до сих пор люблю тебя и это мне не нравится.

— Я тоже люблю тебя…

Очередной вздох. Становится ещё горячее. Разум окутала розовое покрывало, а с щёк внезапно начали течь слезы. Одна за одной и они словно разъедали кожу. А в глазах рассеивалась тьма…

Через минуту её глаза стали вновь привычного голубо-зеленого цвета. Это была лишь ненависть… С которой нужно было справится.

Сколько бы не было причин впасть в тьму. Сколько бы не было соблазнов перейти на сторону зла. Причин сохранять в себе свет есть гораздо больше…

Джеймс оставляет на губах ведьмы лёгкий поцелуй, и прошептав «не все потеряно» обращается в волка и скрывается за хлипкой дверью.

Фрея смотрит на свое отражение на медных перил, а в голове все крутится и крутится эта фраза… Может у неё все ещё есть шанс исправится… Может не все потеряно…

В честь спасения и победе в сражении против Замка Потерянных воспоминаний было решено устроить праздник в лагере индейцев, куда были приглашены все потерянные, включая их короля, Ханну, Малию и Эрла. Помимо них лагерь индейцев был порабощен и стаей оборотней.

Громкий смех мальчишек и звук бьющегося стекла, посуды. Свист от выстрелов из лука и вой оборотней. В бокалах плескался алкоголь, который стекал по его стенка, а иногда лилось на землю. Игра на традиционных инструментах индейцев.

Сейчас все веселились, и позволили себе хоть на пару часов позабыть о Фрее и остальных проблемах, которые были неразрывно связанны с вышеоупомянутой ведьмой.

Подняв взгляд Ханна увидела Малию стоящую рядом с Эрлом в обнимку. Ее мучали параноидальные мысли. Эрл очень изменился, и Джеймс не знала благодаря чему… Или кому. И в хорошую сторону или плохую. Младший брат все свое свободное время посвещал теперь либо Мел, либо что очень странно Питеру. С последним он казалось очень сильно сблизился, что провоцировало тревогу, ибо Питер не мог с кем-то дружить. Это бред. Но это был не единственный источник волнения. Бей… Ханна не могла забыть и понять, того почему он даже не попрощался? Эти мысли беспощадно мучали её и не давали покоя.

— Такой прекрасный вечер, а ты портишь его сидя под деревом, — знакомый голос вывел Джеймс из транса.

Шатенка повернула голову вправо и наткнулась взглядом на Питера, который сидел рядом на корточках, чтобы сравниться с ней ростом. Привычная ухмылка. В зелёных глазах по-прежнему пляшут черти. Тот же зелёный костюм, но что-то явно было не так.

— Ты сейчас испортил мне его больше своим лицом, — прыснула она, вновь уставившись в одну точку.

— Да, признайся уже, — внезапно произнёс Питер, — признайся, — повторил он, а потом убрал волосы Джеймс на бок и приблизился к уху, — что думаешь, как позвать меня потанцевать.

Джеймс и знать не хотела, как ему удаётся читать её мысли, ибо как она не пробовала прочитать его — все без толку. Ханна резко развернулась, злобно уставившись на Пэна, когда их лица вновь были на ничтожно расстоянии, но в этот раз её это нисколько не смущало. На его лице ещё больше растянулась ехидная улыбка, что вызывало у неё только недоумение.

— Что?

— Если тебе так хочется меня потрогать, могла только попросить.

Ханна удивлённо вскинула брови, сначала посмотрев на Пэна, а потом опустив взгляд. Оказывается она очень сильно сжимала кисть руки Вечного мальчика.

Она тут же одернула свою руку.

— Фу! — воскликнула она, пытаясь оттереть с руки невидимую грязь, — боже, теперь придётся обмакивать её в кислоте, чтобы вывести грязь!

Пэн закатил глаза и будто специально схватил её за ту самую руку, потаща за собой и тем самым заставив встать. Джеймс паталась сопротивляться, показывая, что совсем не желает не то что танцевать, а вообще прикасаться к Питеру ей ужасно мерзко. Будто она находится в объятьях болотной тины.

— Хватит ломаться, — шикнул он, — хотя-бы раз в жизни забудь о своей гордости. Здесь это очень глупо.

Ещё какое-то время Джеймс предпринимала попытки вырваться, но все они были безрезультатны и в конце концов она сдалась, нет, не то слово. Смирилась. У Джеймс было мало опыта в танцах, точнее вообще никакого и то и дело она наступала Пэну на ноги. Сначала случайно, а потом будто специально при этом коварно ухмыляясь, но и это ей надоело, потому что Питер тоже не оставался в долгу.

Время текло медленно. За последнее время Джеймс испытала, поняла и прочувствовала слишком многое для обычного человека, но и ей хоть иногда требуется передышка после таких безумных скачек и этот танец — стал своеобразным глотком свежего воздуха. Вокруг она не ощущала никого. Есть только она, Пэн и их особая музыка. Это уединение волшебным образом придало ей сил на дальнейшее сражение и лишь подкрепило её силу духа. Глаза в глаза. И на лицах обоих играют странные, ехидные улыбки, потому что каждый из них уже давно понял, кто для кого и что значит и именно им не нужно глупых слов, потому что раз за разом они доказывают эту значимость поступками.

Вдох. Выдох. Музыка заканчивается, но в головах все равно застряла навязчивая мелодия. Пальцы неохотно расплетаются и оба расходятся по разные стороны. Питер подходит к Малии и Эрлу, и отводит последнего в другую сторону, а Джеймс подходит к отцу, который только появился. Она много обдумывала свое поведение, отношение к нему и своей расе. И раз она решила меняться. Раз она решила, что больше никогда не станет жалкой, ведомой наркоманкой, то она должна и изменить свое отношение.

— Пап, — неловко начала она и Дерек обратил на неё взгляд, хоть до этого и разговаривал с Тигровой Лилией.

— Ханна? Ты что-то хотела?

Джеймс шмыгает носом и трёт его. Чувствует как в нем начинает щипать, но вовремя берет себя в руки.

— Я люблю тебя, — Джеймс кидается в объятья своему отцу, сильно сжимая в руках ткань на его спине, — я прощаю тебя.

— Я тоже люблю тебя, принцесска.

Счастье. Что может быть лучше чем оно? Для каждого ведь оно свое. Кто-то счастлив от возни с детьми, кто-то испытывает прилив радости, пересчитывая зелёные купюры. Кто-то в восторге от новых шмоток и косметики. Но Ханне Джеймс не нужны были дети, деньги и косметика. Все это время ей нужна была её семья, которую пусть и не полную она получила переступив через горло и пусть она не до конца простила своего отца, но она учится отпускать прошлое, а первый, маленький шаг на пути к своему идеалу уже сделан.

Дочь самой страшной ведьмы за всю историю Книги Сказок и альфа-оборотеня умела любить. Не была полным воплощением своей матери и единственная причина по которой она была так беспощадна, жестока и неприклона — это борьба к своему счастливом концу. Это поняла Лилия, которая наблюдала за воссоединением семьи. Ханна Джеймс была настоящим воином, который шёл сквозь преграды и ломал стены. И этим они похожи, потому что это ещё не конец и им придётся хорошо поработать, ещё многое пройти, чтобы заполучить свое «долго и счастливо».

Не все потеряно. Можно изменить все. Фрея Забини поняла, что для неё главным являлась не власть, а любовь, а Ханна поняла, что важнее семьи для неё нет ничего. Но вопрос лишь в том, воспользуются они своим шансом или нет…

Эрл рассмеялся холодным, леденящим смехом, выслушав Фрею.

— То есть самая жестокая ведьма, убийца, та кто продала душу и сердце Тени, взамен на власть расстаяла под харизмой обояшки-оборотня? — издевался Демон Страха, — от кого, а от тебя, Фрея не ожидал.

— Наше сотрудничество окончено, — упрямо произносила Забини не впервый раз, — выходи из тела бедного мальчика и отправляйся туда от куда вышел.

— Как жестоко. Это тоже самое что показать ребёнку конфетку, а потом самому её съесть. Ты всерьёз думаешь, что я в трезвом уме и памяти покину телу Джеймса? Ахах, вот ты дурочка!

— Хватит дурачиться! — крикнула черноволосая, — немедленно убирайся!

— Знаешь, даже если бы я и хотел, то не смог, — Эрл склонила голову на бок, а его ухмылка граничала с оскалом, — потому что Эрл сдался. Его душонка правда ещё живёт, но не осталось настолько мало, ему осталось лишь неделя, а может три дня… Или даже час, — на последних словах он приблизился свое лицо к лицо ведьмы и хищно улыбнулся, — зависит от того, как скоро я проголодаюсь.

Фрея сердито свела брови к переносице. Демон Страха её давний враг. Они всегда соперничали с ним. В чем угодно. Начиная от власти, до количества убитых ими. Верх сумасшествия мерится трупами, а теперь она мечтает очистить свою репутацию и безумно хочет лишь одного. Хочет, чтобы этот мерзкий, отвратительный ей тип освободил младшего брата её дочери и отправился в ту преисподнию, откуда вылез.

— Не смей! — она попыталась схватить его за рубашку, но вместо этого схватила воздух, а он появился прямо сзади.

Холодное дыхание не пугало. Не заставляло по коже пройтись тысячи мурашек. Оно просто уничтожали каждую нервную клетку и подсознательно вызывало страх.

— Ты будешь со мной работать, а иначе… Эрл может умереть быстрее, чем я планирую.

Фрея обернулась. Холодное дыхание исчезло, так же быстро, как и появилось. Она осела на пол, взявшись за голову. Теперь ей нужно было выбирать между злом и ещё большим злом. Либо спасти свою шкуру, а заодно и Эрла и продолжить план по уничтожению Неверлэнда. Либо отказавшись от сотрудничества, но убив при этом Джеймса. Это был чертовски сложный выбор… Оказывается, как сложно быть героем…

22 глава. Эффект бабочки бабочки

Pov Ханна.

Самое отвратительное ощущение — это понять, что уже ничего нельзя изменить. Эта мысль, словно чума заражает твоё тело, сознание, начинает влиять на твои поступки и настроение. Последнее же от безнадёжности ситуации катится прямиком на дно и ты в падаешь в тяжелейшую меланхолию. Ты размышляешь, что если бы ты поступил иначе ничего бы этого не было, ведь как часто мы не подумав можем нагрубить родителям, что в итоге перерастает в скандал с всеми вытекающими последствиями, а позже и ухудшение отношений. Ведь каждое наше действие, каждое слово и даже мысли влияют на будущее. Своеобразный эффект бабочки. А ведь я до сих пор не знаю, кем был тот старик в рясе, который и дал мне волшебный боб. Я до сих пор не могу понять, зачем ему нужно было, чтобы я попала на остров детских грёз и фантазий. И что было бы сейчас со мной, если я бы посчитала его сумасшедшим? Я определённо не хочу этого знать. Но я не могу справится с любопытством. Я должна узнать кто он такой.

Конец Pov Ханна.

Джеймс без спросу переступила порог дома Пэна, ибо была уверена, что разгадка тайны старика в рясе таилась именно здесь. Самого короля в домике не было, да и в лагере продолжительное время. Была глубокая ночь и не одной свечи не горело.

Через минуту в руках Джеймс появился огненный шар, который вскоре летал по помещению, освещая ей путь. Домик Питера не сильно отличался от того, который вышеоупомянутый предоставил ведьме. Однако он был больше, но заставленней, что производило впечатления захламленности, что было вовсе не так. Джеймс более чем уверена, что каждая из этих склянок с жидкостями — яд, а эти стеклянные сферы, высушенные головы странных существ — магические артефакты. Скрипящие половицы под ногами заставляли нервничать ещё больше. А если Пэн внезапно вернётся? Что ей тогда сказать? Она помотала головой, чтобы отогнать тревожные мысли, которые только мешали сосредоточиться на цели.

С полок Ханна берет одну из книг и бегло читает сказку о сверчке Джимини, однако его настоящую историю. Она хмурится, листает дальше и на глаза попадается всем знакомая, старая-добрая сказка о Красной Шапочке. Но с каждым новым предложением Джеймс все больше понимала, что сказки лгали не только про Питера Пэна. Они лгали обо всех без исключения сказочных героях…

Она положила книгу обратно, когда в темноте сверкнули два синих языка пламени, а потом сразу исчезли. Девушка направила огненный шар в тёмный, неосвещенный уголочке, но не увидела ничего синего цвета, а лишь ещё один книжный шкаф в виде женщины, которая пальцем указывал вправо. Она и не думала, что Питеру по вкусу такого рода… Мм… Красота. Назовём это так.

Обшарив и эти книжные полки, она не нашла ничего для себя интересного. Да и не вникал особо, потому что книги были написаны на непонятном языке. Теперь она принялась обследовать прикроватные тумбочки. Раскрыв первую её взору тут же были предоставлены те самые волшебные бобы. Джеймс запихнула пару бобов себе в карман на всякий случай и закрыла тумбочку тяжело вздохнув.

— Пусто, — фыркнула она и явно недовольная обернулась и собиралась покинуть дом Пэна, пока тот не вернулся.

Но развернувшись и не сделав не один шаг она тут же остановилась, потому что поняла что здесь какой-то подвох. Окно, которое до этого было закрытым теперь было открыто нараспашку и ледяной ветер, который в Неверлэнде был обычно тёплым и сухим пробирал её до мурашек. Даже совы больше не ухали, а за пару минут вечер превратился в глубокую ночь.

Она своим затылком чувствовала чье-то присутствие. Тут же обернулась назад, но никого не было. Ханна тяжело вздохнула. Наверняка её фантазия вновь играет против неё. Как только она повернулась обратно, то врезалась в чью-то грудь, а чьи-то горячие, как раскаленные угли руки легли на её талию и очень знакомый голос прошептал на ухо:

— И что юная воришка забыла в моем доме?

В этот момент земля ушла из-под ног, а сердце ушло в пятки, отбивая бешенную чечетку. Всё её тело слегка дрожало и не понятно точно от чего. То ли от холода, то ли страха, что её застали на месте приступления, то ли от ничтожного, точнее вообще никакого расстояния между телом Питера и её.

Она не знает что ему даже ответить, поэтому пытается сбежать. Сначала не получается. Она оказывается прижата к тому самому странному книжному шкафу. Его руки начинают блуждать по её телу, а холодное дыхание заставляет пройтись стае мурашек по ключицам, шее, подбородку, губам. Нежные поцелуи в плечо и тугой узел завязывающийся внизу живота. Попытка не пытка. Джеймс что есть силы кусает Пэна за губу, чувствуя металлический привкус крови. Удачно. Она освобождается из его хватки и бежит из дома, но оборачивается. На месте где должен был стоять Пэн нет ничего. Пустое место… Ханна бежит по джунглях и огненный шар потух.

Спустя какое-то время, как Джеймс выбежала из домика Питера, сам его хозяин появляется в нем в клубах зелёного дыма и свечи тут же зажигаются. Пэн недоуменно обводит взглядом свое жилище. Книги разбросаны, некоторые сферы побиты. Шкаф в форме женщины слегка наклонился. Он злобно сводит брови к переносице и спешно подходит к шкафу и дёргает за указательный палец деревянной женщины. Полки разъежаются и в небольшом отсеке он по-прежнему видит ящик «Пандоры» и волшебную книгу сказок Джеймса Барри и облегчённо вздыхает, но все же… Кто навёл такой «порядок» в ЕГО доме? Он подходит к зеркалу, с которого сняли тряпку и через секунду он тут же в нем видит отражение Ханны, которая сначала шарится по полкам и прочем, а потом заглядывает в тумбочку, откуда вытаскивает волшебные бобы и нервно оглядываясь распихивает пару по карманам. Смотреть дальше Пэн даже не стал и со всей силы разбил зеркало. Боли от осколков он и не чувствовал. Раны в мгновение затянулись, но душевная раздирала его на кусочки. Он был предан. Опять. В очередной раз, его предал тот, от которого он ожидал меньше всего…

Один и тот же нож возился ему в спину дважды. Он сделал одну и ту же ошибку. Первую пару сотен лет назад, а вторую сто двенадцать. Он зло сжимает кулаки. Как только раздался детский крик ему нужно было убить эту мерзкую, отвратительную, ещё личинку, а теперь сделать это ему будет в несколько раз труднее. Питер часто прятал свои эмоции, особенно те, которые могли быть использованы против него, но глупо отрицать очевидного. Ханна не была для него последним человеком.

Уняв свои эмоции Пэн перенёсся в лагерь. Он был ужасно зол и тут же направился к Тео, который разговаривал с Феликсом.

— О, Питер, давно тебя…

— Где Джеймс?! — чуть ли не прорычал король острова.

Лост удивлённо изогнул бровь.

— Что-то случилось с Ханной?

— Ещё нет, но когда я её найду от неё останутся только кости!

— Эй, потише, — встрял в разговор Феликс, — она ушла из лагеря часа три назад, потом вернулась и ушла к фее. Да, что с тобой такое?

Питер не желал больше тратить время на глупые разговоры. Он оказался в доме Тинкер, где сама хозяйка дома, Малия непринуждённо разговаривали, а на столе стояла полу-пустая бутылка из-под вина.

— Где Джеймс?! — повторно спрашивает Питер, подняв Тинкер в воздух.

Малия испугавшись, как ошпаренная отпрыгнула от Пэна подальше. А Тинк висела в воздухе.

— Спрашиваю ещё раз, где эта девчонка?!

Бел было ужасно страшно. Она ещё ни разу не видела короля таким злым. Его глаза светились кислотно-зеленым, а лицо вытягивалось в сердитый, звериный оскал. Он буквально пожирал живьём своим взглядом бедную фею, которая в очередной раз попала под горячую руку короля острова. Он вновь её накажет за то, чего она даже не делала. Её наказывали невыносимо много раз, а она все так же оставалась верна и Неверлэнду, и Питеру и всем его жителям и упрямо пыталась разглядеть в мальчишке что-то хорошее и казалось это получается. Получалось после прихода Ханны Джеймс, но когда она почувствовала и услышала как невидимые руки ломают поочерёдно каждую косточку розовая призма спала. С ней случилось, то что должно было случится ещё очень давно. Наверное даже тогда, когда Вечный мальчик и Фрея стали править волшебным островом. Она полностью разочаровалась в Питере Пэне, и больше она в него не верила. Не верила, что кто-то мог разбудить в нем что-то хорошее. Видимо алкоголь заставил идти мозговому процессу. А суровая реальность с которой девушка была вынуждена столкнуться все-таки сорвала с её лица, приросшие розовые очки. Питер наконец получил, чего так желал. Он сломал вечно жизнерадостную, дружелюбную и стремящуюся изо всех сил, что у неё были помочь Питеру. Но он был потерян. Навсегда. Остров детских мечт и фантазий убил в фее веру в себя и уничтожил силу духа. Зачем… Зачем пытаться сохранить в себе свет, если он настолько не нужен, если это как дешёвка. Дешёвка об которую раз за разом вытирают ноги.

— Я… Я не знаю…

— Не красиво лгать, Тинкер Бел, — коварно говорил Питер, — и за каждое твоё вранье ты будешь получать самую адскую боль.

Из глаз девушки потекли слезы, когда её словно запихнули в самое жерло ада и демоны будто играют, словно на барабанах на её костях. И без того светлые волосы становились ещё белее.

— Неужели тебе уже так плевать на свою жизнь? Спаси свою шкуру. И это не будет считаться предательством. Скажи мне, Тинкер Бел где Ханна!

— Питер, перестань прошу! — взмолилась Барри, — мы не знаем где Ханна. Она пришла со мной, но потом… Она словно пропала. Она очень много выпила и сказала что сходит в туалет, но из ванны она не вернулась. Там… Пусто.

Глаза Малии были настолько искренними, что было сложно не поверить, но Питеру так надоели эти предательства. Так надоела эта ложь, что он не мог н проверить, однако, правда, как и сказала Малия в ванне её не было, однако было открыто окно что свидетельствовало о том, что она бежала из домика Тинкер Бел.

Питер отпустил бедняжку. Малия тут же подбежала сначала к фее, а потом удостоверившись, что Пэн ушёл открыла небольшой чуланчик, где не было совсем ничего. Точнее так казалось. Она взяла подвеску Тинк и высыпала от туда немного пыльцы и в мгновение в чуланчике оказалась Ханна. Она вся тряслась от страха. Она тут же выбежала из чуланчика и кинулась к полу-живой полу-мёртвой фее.

— Что я наделала… — прошептала Джеймс.

— С ней все будет в порядке, Ханна. Не переживай, — Малия одобряюще положила руку на плечо шатенки, но это не сработало.

— Он так разозлился о того, что я шарилась в его доме… Но я же ничего не сделала. Это он приставал ко мне!

— Ты точно ничего не брала?

— Я только хотела найти информацию об этом человеке в рясе, но там не оказалось ничего и я зря его подозревала.

— Я думаю к утру он остынет.

— Надеюсь…

Девушки перенесли Тинкер на диван и провозились с ней добрую половину ночи. Малия легла спать, а Ханна, которую изнутри пожирало чувство вины не могла сдвинуться с места и хоть глаза уже давно слепались, а организм упрямо требовал сна она продолжала сидеть возле девушки, надеясь, что та скоро придёт в себя. В конце концов за многое время Пэн обучил Джеймс парой заклинаний, в том числе и заклинанию исцеления. Шатенка прошептала нужные слова на другом языке и сконцентрировавшись на одной эмоции направила все свои силы на её исцеление. Из рук потянулись белые нити, которые стали обхватывать тело Бел. В свою очередь Ханна начала чувствовать всю ту боль, которую чувствовала фея. Её кости и внутренности то поджигали, то беспощадно ломали и она закусив губы до крови терпела. Спустя пару минут адских мук Джеймс довольная своей работой беспомощно и бессильно упала на пол, как в темноте вновь мелькнуло два синих языка пламени, но на сей раз она разглядела лицо… И ей стало жутко. Очень. Потому что сквозь помутневший взгляд она видела своего брата, но это не самое страшное. Его нижняя губа… На ней был очень свежий шрам…

Pov Ханна.

В темноте мелькнуло два синих языка пламени, который заставлял каждую клеточку содрогнуться, а мои волосы кажется побелели ещё больше. Это не мог быть мой брат. Но он ухмылялся и подходил ещё ближе. Теперь я видела только его ботинки.

Весь его взгляд говорил о том, что он находится в экстазе, видя, как мне морально и физически плохо. Он поднимает меня за волосы очень грубо и касается своими ледяными губами моего уха и шепчет:

— Страх…

А дальше я провалилась во тьму…

23 глава. Почему ты мне не веришь?

А потом настала глубокая ночь… Сонные глаза отказывались нормально воспринимать окружение. Тело затекло и казалось что было налито свинцом. Настолько ей было сложно двигаться. В воздухе витал запах леса. Ухали совы. Где-то выл волк. Джеймс не сразу поняла, что оказалась в ловушке. В бамбуковой клетке.

Осознание где она находится сразу разбудило её. Но как Ханна не пыталась, не в её силах было разрушить клетку. На самом деле она оказалась гораздо прочнее, чем на вид, потому что после множественных попыток не сломалась. Она бы могла использовать магию, скажите вы и это будет ошибочно, потому что все свои силы она потратила, чтобы искупить вину перед Тинкер Бел и исцелить её. Рядом висели ещё пару клеток. Есть ли там кто-то оставалось для неё загадкой. Кроме собственного дыхания и уханья сов она не слышала ничего.

Она проснулась с кожаным браслетом на руке и тут же попыталась его снять, но все её попытки оставались без результата. Кажется здесь она невыносимо долго. Она устало прикрывает глаза и упорно пытается найти объяснение почему она здесь, пытаясь вспомнить вчерашний день. Всё события кадрами проносятся перед глазами. Дом в который она пришла без разрешения, Питер в котором вдруг проснулся первобытный инстинкт, бедная, бедняжка Тинкер, которая пострадала из-за неё же. Ханна поджала под себя губы. Тинкер… Милая фея в зелёном платье и с зелёным ободком на голове всегда стремилась наладить с ведьмой отношения. Она была отзывчива и была готова на самопожертвование. По истине — Тинкер Бел самая сильная личность, которую доводилось знать Ханне Джеймс. Но раз за разом она отталкивала девушку, которая так хотела с ней дружить. Джеймс ни раз не назвала её своей подругой. Какая жалость, что осознание как дороги нам люди приходит только тогда, когда с ними случается что-то страшное и как следствие не обратимое. Ханна искренни жалеет о своём раннем отношении к фее и ужасно хочет чтобы с ней было все в порядке.

Она мысленно перемотала несколько кадров и перед глазами всплыл образ Эрла, который показался ей совсем не Эрлом… Эти два синих языка пламени вместо глаз в них так… Пусто. Джеймс бы пожелала видить в них гнев, ненависть, обиду. Что угодно, но не полное отсутствие каких-либо чувств.

«Страх» — его последнее слово. Что это значило? Что все это значило? Ханна попыталась собрать мысли в кучу, но получалась какая-то белебирда.

Джеймс набрала в лёгкие побольше кислорода и решила сконцентрироваться. У неё должно было остаться хоть частица магии, а этого хватит чтобы разрушить клетку. Главное вместе с ней не поджечь себя. Но внезапно послышались чьи-то голоса, шелест травы и листвы. Через минуту клетка отварилась и в полумраке Ханна разглядела лица потерянных. Одним из них был Тео.

— Что происходит? — фыркнула Ханна, — я свободна?

Тео подал шатенке руку помощи и та с помощью него выбралась из клетки.

— Какого черта, Тео?

— По приказу Питера мы должны были запереть тебя в клетке.

— Что? — Ханна изогнула бровь, — ты бредишь. Такого не может быть. Зачем ему запирать меня?

— Пэн вчера был весь на нервах, — произнёс голос сзади Тео, — и искал тебя. Что ты натворила?

— Да ничего я не натворила! — всплеснула руками Ханна, — это он натворил! Вот же… Не дали ему. Какая проблема, — иронизировала шатенка.

— Что? — Тео и ещё один пропавший удивлённо уставились на Джеймс.

— Что?

— Что ты ему не дала?

— Ничего, — тут же мотнула головой Ханна, — говорю, отведите в лагерь меня.

Пропащие шли по обе стороны, ибо знали, что Ханне не придёт в голову сбежать. Конечно в свое время им пришлось обчистить весь остров ради игры, но и по итогу нашёл её Питер. Да и видимо девушка искренни недоумевала почему вдруг Пэн на неё взъелся.

Проберясь через тернистые заросли и пройдя ещё немного уже скоро послышалось многоголосие потерянных. Тео раздвинул кусты с красными цветами и они оказались в лагере.

Возле дерева стояли и наблюдали за всем Питер и Эрл, а Феликс же, правая рука Пэна, точнее уже бывшая правая рука точил стрелы и бросал ненавистые взгляды в сторону Демона Страха. Заметив Ханну Пэн кивнул Эрлу и тот ушёл к остальным потерянным.

— Что это все значит?! — Ханна начала разговор с наездов, — у бедного, вечно молодого старика Питера Пэна внезапно заиграли гормоны и несчастная жертва насилия просто оказалась проворней и не собиралась раздвигать ноги перед вредным мальчишклй! Вот что тебя оскорбило? Да, кто тебя так в детстве обидел, Питер? Мама не хвалил твои рисунки, а папа не читал в детстве сказки на ночь? Почему ты считаешь что должен везде быть первым? Что за дурацкий комплекс отличника? Хватит вести себя так, будто весь мир вертится вокруг тебя и все приближенные — это твои слуги. Хватит вести себя как долбанное клише.

Питер спокойно выслушал шатенкк, а когда её монолог закончился изогнул бровь. Она смотрела на него уверенно и гордо подняв голову вверх, но её самоуверенность разбилась об жестокую реальность с следующими словами Питера:

— Как некультурно и вовсе нелепо предъявлять притензии тому, кто вместо того чтобы скормить русалкам всего навсего запер в клетке, к тому же меньше чем на сутки. Да и вообще что ты несешь, Джеймс? Что за очередная глупость пришла в твою голову?

— Ты пытался меня изнасиловать!

Питер издал ехидный мешок.

— Я всегда знал, что ты ко мне неравнодушна, — ухмыльнулся он, — хотел изнасиловать… На что ещё тебе хватит фантазии? Интересно, а когда я ещё силой надену на твой безымянный палец кольцо? Знаешь я, хотел тебя убить, ты повеселила меня, но на сей раз шутки окончены. Все по серьёзному, Ханна Джеймс.

— О чем ты говоришь? Я не понимаю, — она качнула головой, — то есть это был не ты? Там… В твоём доме. Но он выглядел в точности, как ты!

— Довольно, Джеймс! — рявкнул Питер, — ещё скажи мне, что ты не воровал волшебные бобы, чтобы сбежать.

— Да! Я взяла их, но не для того чтобы бежать! Более того если бы я и захотела, то сбежала как только предоставилась возможность!

— Хватит сказок. Мы не в книжке.

— Да, почему ты мне не веришь?!

Но ответить Питеру было не суждено, так как он и Ханна услышали вскрик боли. Обернувшись назад парень и девушка увидели, как Эрл раз за разом вонзал в живот Феликса нож, а потерянные столпились и наблюдали за всем этим как за представлением в цирке.

— Останови это! — крикнула Ханна прямо в лицо Пэну, — зачем он это делает?

— Это жизнь, Ханна. Нож в печень, никто не вечен. Ты уж должна лучше всех знать, каково это… Лишать людей жизни. В прямом и переносном смысле.

— Там твои друзья!

— И что? Ты тоже была моим другом, верно? Нет незаменимых. Вместо одного человека найдётся тот кто в 2 раза лучше, а вместо него в 3,4,5 и так до идеала. Кстати, говоря это твой брат. Ты очень плохо на него влияешь и за эту выходку будет наказан не он. Нет. Смерть Феликса будет на твоей совести.

— Но это не мой брат… — прошептала она, — это не Эрл.

Безусловно это существо выглядело как Эрл, но не являлось им. Теперь Ханна это поняла. Её младший брат никогда не отличался особой покладистостью и благоразумием, но он бы никогда не стал так поступать с человеком на глазах у неё и Малии… Среди толпы Джеймс видит блондинку, которая зажала рот рукой, сквозь слезы смотря на эту мясорубку. А как светятся его глаза. Чем громче стонет Феликс, тем шире его улыбка. Эта кровожадная, хищная улыбка. Этот шрам на нижней губе… Она все поняла.

Она попыталась оттолкнуть из от друг друга с помощью магии, но все без толку. Она удивлённо посмотрела на свои руки и повернулась к Питеру.

— Что ты сделал?

— Когда — то я пообещал Гвен, что никогда не оставлю её. Я привык сдерживать свои обещания. Без магии ты никогда не покинешь Неверлэнд.

— Да не хочу я его покидать! Смотри на них! Это не Эрл! Это чудовище!

— Как лестно ты отзывается о своём брате, — хмыкнул тот.

— Может он выглядит, говорит как Эрл, но это не он! Я не знаю кто управляет им, но это точно не мой, брат. Поверь меня, прошу, хоть сейчас!

— Да, с чего мне тебе верить?

— Я говорю правду! Я пришла в твой дом без разрешения только потому что хотела узнать о одном человеке. Я думала, что это как-то связано с тобой!

Питер молчал, а истязание все продолжалось.

— Ты мне не веришь?

Ханна сглотнула обиду. Она растолкала толпу и вошла в самый эпицентр.

— Эрл, прекрати, сейчас же!

Ноль реакции. Ханна стиснула зубы и отобрала у одного из потерянных меч и со всего размаху ударила им Демона Страха. Тот шикнул и сделал шаг назад, посмотря на Джеймс. Теперь на его боку красовалась кровоточащая царапина. Феликс ослабленно упал и по просьбе Ханны его оттащили в безопасное место, а Малия принялась обрабатывать рану.

— Что ты творишь, идиот?! Как можно быть таким жестоким?!

Эрл состорил невинно выражение лица.

— Ты представить не можешь что он говорил о тебе. Пэновская подстилка, мокрая псина, несчастная наркоманка… Мне продолжить? Я не смог спокойно слушать, как он оскорбляет мою сестру.

Демон Страха хотел подойти к Джеймс, но та наставила меч.

— Сделаешь ещё шаг — выпущу все кишки.

— Ханна…

— Я вижу тебя насквозь! — на этих словах Эрл слегка нахмурился, — я не знаю кто ты и что сделал с моим братом. Я не понимаю как остальные могут тебе верить, но я не куплюсь на такой дешёвый спектакль! Где мой брат, гад? — она представила меч к его горлу, — отвечай!!!

Ханна сорвалась на крик. Демон не думал что девчонке хватит мозгов его раскрыть, но пока об этом догадывается лишь она и самое лучшее время полностью завладеть доверием Питера Пэна, а Ханну, наоборот. Отдалить от него намного дальше. Про себя он усмехнулся. Глупая, глупая девчонка. Она сама обрекла себя.

— Б-боже, Ханна, у тебя все в порядке с головой? Что с тобой происходит? Прекрати.

— Хреновый из тебя актёр.

Девушка собиралась перерезать глотку Демону, но их в мгновение окутал зелёный дым и перенёс в одну из частей джунглей. Меча в руках, как ни бывало. А впереди стоит Питер, а Эрл переводит дух где-то сзади.

— Что ты творишь?! Ты совсем из ума выжила?

— Ты что веришь ему?!

Питер тяжело вздохнул.

— Мало того что ты лгунья, Джеймс, так ещё пытаешься переставить стрелки на Эрла. У меня есть предложение. С помощью заклинания «правды» мы выведем либо тебя, либо его на чистую воду. И победитель придумает наказание проигравшему. Все честно.

Ханна не долго обдумывала ответ, как и Демон Страха. Однако последнему было что скрывать и внутренне тот очень переживал, потому что не смотря на все свои силы магия острова была все — таки на стороне Питера Пэна и он бы вряд ли обошёл заклинание.

Питер сцепил руки Ханны и Эрла и их пальцы сначала переплелись, потом засияли изумрудным цветом и вновь расплелись.

— И что теперь? — нетерпеливо спросила шатенка.

— Теперь каждый из вас по очереди задаёт вопрос. Если ответчик солжет — его палец загнется.

Ханна не поверила Питеру ни на секунду. Возможно именно он вселил в тело её брата кого-то потустороннего, чтобы обрести мощного союзника. Но когда подозрения иссякли, когда Эрл солгал и его палец согнулся. И когда Ханна сорвала её палец так же самовольно согнулся. Спустя какое-то время они уже тщательно обдумывали свои ответы, ведь пальцев оставалось по одному у каждого.

— Ты ненавидешь остров? Питера? Ты хочешь домой, в Сторибрук?

— Нет.

Палец не согнулся.

— Ты любишь Малию?

— А это тут причем? — рявкнул демон.

— Будь добр, ответь, — еле шире улыбнулась Ханна.

Эрл заметно напрягся и Питера, набюдавшего за игрой это удивило. Эрл Джеймс был влюблен в Малию Барри, это очевидно, но почему он так боится ответить?

— М… Да, — не смело произнёс он и на его удивление палец остался выпрямленным.

Ханна нахмурила брови, а Питер победно улыбнулся.

— Ты любишь Питера Пэна?

— А это тут причём?! — прыснула девушка.

— Будь добра, ответь, — спародировал её демон, улыбнувшись ещё шире.

— Нет.

Палец Ханны загнулся и ее лицо нахмурился ещё больше.

— Хватит церемонится! — фыркнула она, — слушай мой вопрос внимательно. Скажи ты мой брат Эрл Джеймс?

— Да.

Палец Эрла согнулся…

Ханна хотела было что-то сказать, как палец тут же разогнулся и она непонимающе уставилась на Питера.

— И у магии бывают свои недочеты, — пожал он плечами, — но важно лишь то, что ты проиграла Ханна.

— Но… Я не хотела покидать остров! Я не лгала!

— Это да, но Феликс все равно на твоей совести. Пожалуй, я оставлю вас. Вам же ещё нужно выяснить отношения.

Питер растворился, а Ханна тяжело вздохнула и посмотрела на своего брата. Может длительное время на острове действительно заставили сдвинуться её разум? Возможно. Все возможно. Шрам необязательно мог быть от её зубов, скорее всего вся одна большая случайность.

— Признаюсь, я не ожидал от тебя, — усмехнулся Эрл и Ханна подняла взгляд, — поняла, что я не твой братец. Аплодирую стоя!

И Эрл принялся хлопать в ладоши, а Ханна лишь стояла с открытым ртом.

— Так это правда… Но кто ты?

— А ты не узнала? — он усмехнулся и в мгновение прижал Ханну к дереву, — а если так?

На минуту она увидела перед собой Гектора и весь мир кажется перевернулся. Она все поняла. Этот взгляд, который пугал каждую нервную клетку, это поведение, способности. Это был…

— Демон Страха…

— Умница.

Он достал из кармана чёрный кристалл и угрожающе улыбаясь покрутил им перед её носом, а потом со всей силы вогнал в руку. Её поразила ужасная боль, которая распросранялась по всему телу. Он отошёл, а шатенка упала на колени и раплывчатым взором усиавилась на руку, куда был буквально вшит этот камень. Он все глубже уходил под кожу и синие вены окрасились в чёрный.

— Это «глаз дьявола». Милая штучка. А главное убивает врага медленно и мучительно. А знаешь в чем его самая большая прелесть? Я могу руководить этой болью. Делать её слабее, сильнее. Детка, все зависит от того насколько сильно ты будешь препятствовать мне.

— Что… Что ты хочешь? Я никогда не сдамся, — еле прохрипела Ханна борясь изо всех сил с болью, — какую цель ты преследуешь?

— Какая жалость. Я хотел сохранить тебе жизнь, ведь ты была бы сильным оружием в моих руках, но что же…. Твоё дело… Одна моя цель уже выполнена. Выбраться из ада. Вторая — сожрать душу Питера Пэна, заполучить его тело и править сначала Неверлэндом, а потом заполучить всю вселённую, поссеяв в каждом уголке страх.

Он усилил боль и она тихо простонала.

— М… Мой… Мой…

— Хочешь сказать брат? Он жив. Пока что. Но скоро о нем ты будешь лишь вспоминать, потому что он не оказался таким стропивым как ты и поддался очень быстро. Слабак.

— Эрл… Э…рл…

Ханна потеряла сознание, а Демон Страха обвел девушку насмешливым взглядом исчез, оставив её умирать. Питер в полной его власти. Ханна проиграла. Этого короля, который так славился на все измерение своей хитростью и проворностью оказалось так легко обвести вокруг пальца. Оставалось совсем немного. И как же удачно все складывается. Злая ведьма на его стороне, потому что боится навредить Эрлу и ухудшить итак нелёгкие отношения со своей дочерью. Всё идёт как по маслу. Главное чтобы он закончил дело прежде, чем Питер что-то поймёт.

Спустя пару часов на место где лежало бессознательное тело забрёл дикий зверь, который уже было обрадовался готовому ужину, но в него тут же полетел огненный шар и тот воя от боли скрылся в тернистых джунглях. Возле тела села девушка с красной прядью в волосах и тонкой веткой разорвала кожаный браслет на руке шатенки. Их окутал фиолетовый дым и они исчезли, будто их здесь и не было.

24 глава. Экзорцист из Либерти

Отвратительный, резкий запах беспощадно раздражал нос и кажется бы сжёг глазные яблоки, если веки были открыты. Ханна раскрыла глаза брезгливо поморщившись. Первое что она увидела это тонкую руку с длинными пальцами и красным маникюром и в них она держала нашатырь от которого веяло дымом, но увидев, что шатенка очнулась его сразу убрали. Ханна подняла взгляд на свою спасительницу.

— Ну, привет, Ханна. Вот ты какая… Дочь Фреи Забини и Дерека Джеймса. Признаюсь, я не разочарована.

Это была девушка на вид лет двадцати пяти с чёрными волосами и красной прядью в них с большими ярко-синими глазами. Одета она была во все чёрное.

— Кто ты? И где я? — сразу спросила Джеймс, принимаясь нервно оглядываться помещение, в котором находилась.

Комната была выполнена преимущественно в синих тонах. Небольшой бассейн в центре, вокруг которого стоят потухшие свечи. Гротескные картины, огромная пентаграмма на всю стену. Шкафы с книгами и диван на котором собственно говоря и лежала Ханна.

— Меня зовут Патрисия Барма. Кратко Трис, — девушка подала руку для рукопожатия, — я экзорцист из Либерти или охотница за демонами, а ты находишься в убежище ведьм из шабаша.

— Так ты ведьма или экзорцист? — вопросительно подняла бровь Ханна все-таки пожав девушке руку, а потом та села рядом.

— И то и то. Два в одном, — ухмыльнулась она, — видишь ли почти у каждой ведьмы есть свои особенности. Допустим твоя мать мастерица вырывать сердца, а это может далеко не каждый.

— Я думаю это не та способность, которой стоит гордится, — свела брови к переносице Джеймс, — стоп, ты знаешь мою мать?

— Конечно, — ещё шире улыбнулась Патрисия, — она же лидер нашего шабаша.

Ушат информации, который обрушился на Ханну вернул её с небес на землю. Она тут же вскочила с дивана, как ошпаренная отпрыгнув от экзорцистки на приличное расстояние.

— Ей не заполучить моё сердце! Она может только мечтать о нем, а если ты, подойдёшь ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки я выпущу тебе кишки и заставлю их сожрать.

Черноволосая ехидно улыбнулась.

— Если бы моей целью было отдать тебя Фрее, то с какой стати мне рвать антимагический браслет?

Ханна уставилась сначала на девушку, а потом на свою руку. Браслета, который ограничивал её магические силы как ни бывало, однако вены до сих пор были чёрными.

— Видишь. Я на твоём стороне. А то что сейчас творится с твоими руками это редкое проклятье. Редкое, потому что «глаз дьявола» можно отыскать лишь в самой преисподнии. Но я могу тебе помочь.

— Цена?

— Что?

— Я успела хорошо уяснить, что за магию нужно платить.

— Ах, да, — коварно улыбнулась черноволосая, встав с дивана, — мне многого и не нужно, — говорила Трис, подходя все ближе, — я лишь хочу уничтожить самого древнего демона. Мне нужен Демон Страха.

— Нет проблем.

— Да, — улыбнулась Патрисия, — по рукам?

Ханна не думала ни минуты и пожала руку девушки.

— Когда приступим?

— Прямо сейчас, но должна предупредить исцеление очень болезненное и проклятье будет сходить не сразу. Ты не боишься?

Ханна горько усмехнулась.

— Боль уже стала неотъемлемой частью моей жизни. Меня кололи, кости ломали, душили, насиловали, так что… — Джеймс натянуто улыбнулась, — хватит тянуть кота за хвост и делай, что должна.

Всё складывалось бы наилучшим образом, если бы не одно «но». Патрисия умолчала о кое-чем. Демона Страха невозможно поймать и уничтожить в его настоящем обличии, потому что он не имеет своего собственного тела, а лишь принимает формы из самых потаенных уголков твоего разума, поэтому многие года он был неуловим, но теперь он нашёл тело и единственный способ его уничтожить это убить вместе с ним и человека, а значит убить Эрла Джеймса раз и навсегда, но Ханна не знала об этом, наивно поверив ведьме, чего делать явно не стоило. Её должно было хотя-бы насторожить то что она сотрудничала с её матерью, которая уже успела её обмануть и едва не вырвала сердце.

Через пару минут из небольшого домика послышался душераздирающий крик, который длился в течении получаса. Ханне не то что сидеть, ей было больно дышать. Казалось, если она вздохнет ещё больше, то её лёгкие просто разорвёт. Что-то буквально медленно разъедало ее изнутри, а девичье сердце отчаянно хотело выпрыгнуть на ружу, но колко ударялось о слегка выпирающие ребра девушки. Об этом следствовали кровь, которая текла по щекам и капала на пол. Кап. Кап… Одна за одной. Лучше не видеть вам и не знать, что именно происходило с Джеймс, но недооценивать болезненность исцеления было её очередной ошибкой.

Она ежедневно совершает одни и те же ошибки. Она недооценивает ситуацию, она недооценивает своих соперников, что доказывает, что каким бы борцом Ханна Джеймс не была она в первую очередь девушка, а они как правило наивны, романтизированы и напичканы наивностью.

Фрея вздрогнула от внезапного женского крика и сразу подозвала к себе прилетевший скелет птицы. Чудовище на непонятном языке прошептала ей что-то на ухо и от каждого его слова лицо Фреи становилось все угрюмей. Она вскочила с кресла, начиная копаться в своём столе и наткнулась на письмо которому по сдешним меркам уже лет двести. Именно с этого письма начался весь этот ужас. Именно с этого письма она вошла в историю под именем «Кровавая Королева». Жестокость и властолюбивость маленькой Фреи Забини объяснялась не только её родословной, а недостатком родительской любви.

К сожалению она прозрела слишком поздно. Дрожащими руками она проходится по месту письма, где её мать, Кора Миллс отрекается от неё после чего Фрея меняет фамилию, потому что не хочет больше иметь ничего общего с семьёй Миллс. И вместо того, чтобы забыть этот отрезок своего прошлого она переносит его в настоящее. Она использует чувства деревенского мальчишки с именем Питер Палмер, который влюбляется в грациозную ведьму с первого взгляда. Она жила неправильно…

Соваться в лагерь было опасно. Демон Страха мог выставить это не в пользу Ханны, поэтому после исцеления было принято общее решение позвать Питера. Ханна стояла возле Дерева Дум в чёрном плаще, которым любезно поделилась Патрисия.

— Питер Пэн!

Парень не заставил себя долго ждать. Позади Джеймс послышался всем знакомый голос и Ханна на него обернулась.

— Ну и что за маскарад? — ухмыльнулся Питер и тут же стянул с неё капюшон. Но его ухмылка исчезла, словно призрак, не оставив после себя и следа.

Глаза были красные, уставшие, светились янтарем. На щеках застыла запекшаяся кровь.

— Что Эрл сделал с тобой? — видимо Питер хотел взять лицо Ханны в ладони, но та ударила его по рукам, — ты в порядке?

— В полном, Питер! — Ханна ещё больше сократила между ними расстояние, — конечно! В тело моего брата вселился Демон Страха и грозится сожрать его душу! Он проклял меня, засунув в мою руку «глаз дьявола»! Я за полчаса испытала такую адскую боль, которая не сравнится с той, что раз за разом доставлял мне ты! Мне больно! Посмотри на это!!! — она задрала рукава плаща обнажив руки, по которым текли чёрные нити, которых стало значительно меньше, — да, у меня даже сейчас чувство будто меня разрывают на кусочки! Я никогда не жаловалась на боль, но я устала! И самое мерзкое во всей этой ситуации знаешь, что? Ты мне не веришь… Поэтому, нет, Питер, я не в порядке!

— Я не думал, что демон дойдёт до такого, — произнёс Питер, — дай сюда руки, не бойся, я помогу.

Ханна удивлённо похлопала глазами уставившись на Питера.

— … Ты все знал…

— Конечно, я знал.

— Но… Но… Но почему ты не дал мне этого понять?!

— Потому что я тебя знаю. Ты бы сразу начала строить план, как убить демона, не заботясь о том, что станет с душой Эрла. Ты бы сделала кучу необдуманных поступков, а мне потом — разбирай! Ну, давай. Скажи, что я не прав.

— То есть демон чуть не убил Феликса! Твоего верного потеряшку, а это было на моей совести?! Это по твоему нормально?

— Мне нужно было притвориться, что я полностью доверяю ему, а твоя недавняя выходка оказалась как нельзя кстати.

Ханна смотрела на Пэна, не понимая как он мог это все распланировать.

— И давно ты знал?

— С самого начала.

Джеймс замолчала. Питер был в тысячу раз опасней Демона Страха. У шатенки просто не укладывалось в голове, как юноша мог все это распланировать. Он знал все с самого начала. Он заранее просчитал все свои ответы, действия, каждое свое слово он тщательно подбирал. Пэн не зря был королём Неверлэнда. Только истинный король был способен на такое коварство…

— Вы там закончили? — из-за дерева выходил Трис, которая все это время наблюдала за ними, — Ханна, я б на твоём месте уже треснула его хорошенько.

— А что здесь забыла ведьма из шабаша Фреи? — хмыкнул Пэн.

— Это Трис и она экзорцист, — устало ответила Ханна, ещё пытаясь переварить всю полученную информацию.

Питер тут же усмехнулся, а Ханне было не до веселья, ибо она только что подтвердила ранее произнесенные Питером слова. Она нашла способ убить демона, особо не вникая как будет происходить сеанс экзорцизма. В который раз Пэн спустил Джеймс с небес на землю. Точнее не спустил, а хорошо приложил её к земле.

— Я помогу вам взамен на самого демона, — улыбнулась Трис.

— Нам не требуется твоя помощь, — отрезал Пэн, но улыбка так и не спала с её лица.

— Ты не понимаешь от чего отказываешься, — она улыбалась, но её ноздри о злости раздувались, — я экзорцист из Либерти. Школы для детей с сверхъеспособностями! У меня в крови уничтожать этих уродцев.

— Я люблю когда в мои слова вникают с первого раза, — ответил Питер, — убирайся, пока можешь.

— Но я…

— Считаю до трех. Раз.

— Питер, что ты творишь? — вмешалась Ханна встав перед Пэном, — она нам поможет!

— Послушай Ханну. Я желаю только до… Добра.

Последнее слово она произнесла с большим трудом. Вдруг её лицо словно свело. Улыбка стала кривая и кажется её лицо вдруг стало по тихоньку рассыпаться. Ханна в ужасе смотрела на то как постепенно ведьма разрушается и её лицо уже на половину уничтожено и вместо него она видит кости.

— Я ПОМОГУ ВАМ! — уже орёт монстр.

Ханна попятилась назад и уперлась в спину Питера.

— Н-нет…

— ОТДАЙТЕ МНЕ ДЕМОНА!!!

Девушка прыгнула, но полностью уничтожилась в пару сантиметрах. Песок поссыпался на землю и по ней же прокатился жёлтый череп из глаза, которого выполз чёрный червячок, который стремительно уползал. Но мгновение и Питер его раздавил.

— Кто или что это было? — удивлёно уставилась Ханна на Пэна.

— Подземная ведьма, не терпящая отказов.

— Чего?

— Были бы мы обычными людьми, то не смогли ей отказать. Это её особенность.

— Интересно, если у всех ведьм есть особенности, то какая моя?

Пэн ухмыльнулся обведя Джеймс взгдядом.

— Действовать мне на нервы и нарваться на приключения, — на слова Питера Ханна лишь закатила глаза и протянула ему руки.

— Исцеляй.

— Я подумал, Эрл, — говорил Питер с Демоном Страха, попутно ведя его в условленное место, — ты хорошо прослужил мне, а тех кто мне верен я привык вознаграждать.

— Не стоит. Я просто выполняю свои условия сделки.

— Стоит, мой друг.

— Хорошо, а что ты имеешь в виду под вознаграждением?

— Я поделюсь с тобой своей силой.

Голубые глаза Эрла тут же заблестели. Сила и власть такие заманчивые слова, особенно для того, кто желал этого безгранично не один век. Это его и выдавало. Питер вовсе не идиот и как бы не пытался демон, но не в его власти было скопировать поведение и мимику Джеймса. Потому что он — существо, которому не одна тысяча лет. А Эрл Джеймс — человек. Влюблённый юноша, брат и единственное что между ними было схоже это желание силы.

— А где мы? — спросил демон оглядывая лесную хижину, которая когда-то пренадледала ведьме — экзорцисту.

— Ты же не хочешь чтобы нам кто — то помешал?

Питер ухмыльнулся и открыл дверь, ожидая, когда войдёт Эрл. Тот сначала покосился на Пэна, но все же вошёл. Мгновение. Дверь за ним захлопнулась. Эрл обернулся, но сзади не было короля острова. Он дёрнул ручкой, но его руку тут же поразила боль. Он шикнул от боли и увидел, как пара его пальцев упали на пол.

Послышался ехидный смех и хлопок в ладоши. Демон Страха обернулся и сердито свёл брови к переносице. Его глаза вспыхнули голубым пламенем.

— Привет, соскучился? — усмехнулась Ханна.

— Живая, — процедил демон.

— Как видишь, ах, да… Даже не пытайся контролировать мою боль. Не получится, — она помахала перед ним руками с довольной улыбкой, — а знаешь почему? Потому что я лучше всех. Умнее всех. А ты глупый, бессильный демон, которого я больше не боюсь.

В секунду Эрл оказался прямо перед шатенкой и взяв её за горло швырнул в бассейн, а Ханна утянула его за собой. Он взял её за волосы и начал топить, словно котёнка. Она задержала дыхание, отчаянно борясь с чудовищем, пока он сам не вытащил её и прямо в лицо не прошептал:

— Я передумал. Не зачем уничтожать всемогущего короля, чтобы получить власть. Достаточно вселится в тело его ведьмы и он сам сдасться, лишь бы я не съел её душу.

— Я ничего не значу для Пэна, если ты об этом, — прохрипела Джеймс, на что демон рассмеялся ледяным смехом.

— Влюбленные — такие идиоты! Не видят то что плавает на поверхности!

— Тебе не победить…

— Знаешь в чем проблема, ведьмочка? — он ещё ближе приблизил свое лицо к её, — я уже победил.

Что-то начинали происходить. Что-то очень странное. Пространство перед глазами Ханны начинало кружиться, а все жизненные силы медленно покидали её. Внутренний огонь медленно сгорал. Демон вселялся в неё, словно дурман, окутывал её сознание пытаясь подчинить его полностью себе. А внутри ломалось то, что гораздо важнее костей.

Перед глазами проносились воспоминания. Детство. Не то, проведённое среди разбитых осколков из-под стекла, не то где вместо сказок на ночь, она слышала нечленораздельное бурчание матери, а то где Питер катал её на спине. То где они играли в салки, прятки. То детство, когда ты засыпаешь не под сказки, а реальные истории, которые заставляют кровь в жилах застыть. Юность. Нет. Не то где её насилуют, словно она ничего не значащий кусок мяса. Не то где она убивает своего друга. А то, как она стоит на пристани, но что-то не так. Это не то воспоминание. Не то… Старик снимает свой капюшон. Сквозь кракодилью кожу она видит знакомые черты лица. Мистер Голд… Очевидно, это так.

Когда Ханна одурманена собственными воспоминаниями Пэн ходит из стороны в сторону. Джеймс сказала что справится. Она пообещала что все будет в порядке и Питеру должно быть все равно, но это не так. Последнее время в его голове только Ханна Джеймс, что ему не нравится. Его это раздражает. Ужасно.

Что-то не так. Он не может закончить обряд вселения. Что-то внутри него яро сопротивляется и мечется.

— Ханна… Я не сдамся, — вдруг говорит демон, или же… Эрл?

— Я в тебя верю… — она слабо опускает руку на бортик и теряет сознание.

Свечи вокруг бассейна зажигаются. Пентаграмма прямо на дне начинает ярко светится. Демон истошно орёт и начинает биться в конвульсиях. Хорошо, что Ханна потеряла сознание и не видит этого, потому что зрелище было по истине ужасное.

Через пару минут нечто чёрное, дымообразное выходит из рта юноши и исчезает. В этот момент Питер не выдержав переносится в дом. Первое что он видит это Эрла, который хрипло дышит и пытается вылезти из бассейна. Сама вода окрасилась в алый, а Джеймс почти что тонет и поддерживает её только рука на бортике.

— Эрл?

— Твою мать, вы не могли сделать все это раньше?!

— У неё получилось…

Зеленый дым. Они исчезли в нем, оставив после себя лишь разрушенный дом.

25 глава. Венди Дарлинг?

Если бы Ханне сказали хотя-бы месяца три назад, что она дочь самой жестокой ведьмы за всю историю и альфа-оборотня она бы покрутила пальцем у виска и рассмеялась. Ещё хотя-бы три месяца назад она и не подозревала насколько богата её родословная. Но в какой-то момент жизнь решила сделать крутой поворот. Что только не происходило за все то время, которое она находится на острове. На неё охотились, заставляли играть в страшные игры, где на кону была чья-либо жизнь, её похищала собственная мать, она лишилась двух дорогих сердцу людей, поменяла свои принципы, в конце концов она провела сеанс экзорцизма и изгнала демона из тела брата, не без помощи Эрла, который все-таки нашёл в себе силы для борьбы. И это ненормально. Она устала. Устала, но ещё не сдалась. Человек, ведь может устать, верно? Устать бороться. Она уже давно не ведёт счёт игры в которой отчаянно пытается победить короля. Отчаянно и безнадёжно. Сражаться против Пэна — тоже самое, что бороться со своим вторым «я». А это было не далеко от правды. Они были слишком похожи. Мы хорошо знаем, что озлобило Ханну Джеймс на весь мир, но Питер так и остался для нас загадкой. Ведь человек не станет внезапно жестоким психопатом? Но кто так его обидел? Кто убил в нем человека и пробудил монстра?

Прошла неделя спокойствия. И все это время её голова только и была захломлена миллионом вопросов. Как устроен этот чёртов мир, что некогда беззаботные дети, позже продают близких за дозу героина, а потом и запускают пулю в лоб. Можно было гадать вечно, но так и не разгадать, потому что самая главная загадка это загадка — мироздания.

— Ханна? — в ответ тишина, — Ханна!

— А?

Шатенка наконец откликнулась на свое имя. Малия уже пару минут пыталась привлечь внимание подруги, которая явно думала не о приближающемся празднике.

— Никогда не думала, что скажу такое Ханне Джеймс, но в каких облаках ты летаешь? — спросила Мел.

— Я просто думаю о кое-чем.

— Ну, ясно, — хмыкнула Барри, — или о кое-ком, — добавила она гораздо тише.

— Что? На что ты намекаешь? — тут же оживилась зеленоглазая.

— Я ничего не говорила, — невинно улыбнулась блондинка, похлопав ресницами.

Джеймс хмыкнула и направила взгляд на потеряшек, которые готовились к празднику в честь победы над Демоном Страха.

— Если ты имела в виду его величество, то он последний о ком я буду думать! — выпалила Ханна, видя, что улыбка с лица Малии и не собирается спадать, — да хватит так улыбаться!

— А что ты так завелась? — поиграла бровями Райли-Барри, — что-то не так?

— Всё просто отлично. Я думала о Ниле, — солгала Ханна, — я до сих пор не понимаю, как он и Крюк могли нас оставить. Но больше всего я не понимаю, как Крюку и его пиратам удалось сбежать.

— Знаешь, в первый день Питер нам сказал кое-что. Это его остров и если когда-то Нилу удалось сбежать, значит это он так захотел. Тебе не приходило в голову, что он позволил им сбежать?

— А для чего?

— Ты ещё не поняла? — Малия тяжело вздохнула, — Нил был влюблен в тебя с самого первого дня вашего знакомства.

Все это видели, замечали. Все кроме, той кто должна была почувствовать это раньше всех. И видимо и от Питера не утаились чувства Кесседи. Ханна с ужасным удивлением уставилась на Мел, а потом резко встала с земли.

— Ты куда?! — но ответа не последовало и девушка просто куда-то помчалась, — Ханна!

Прямо на бегу она обратилась в волка и скрылась в темно-зелёной листе, оставляя после себя лишь следы лап на земле.

К девушке подошёл Эрл. Его рука была обмотана бинтами. Он вопросительно уставился на блондинку, спросив что произошло, а та пожала плечами и искренни произнесла «не знаю». Она и вправду не знала что могло так расстроить её.

Ханна сидела на берегу поджав под себя ноги, шмыгая носом и смотря на водную гладь. А дело было в том, что ей было некогда думать о Кесседи. Она была занята своими множественными проблемами и совсем забыла о лучшем друге. Неудивительно почему он сбежал. Да, Ханна искренни верила, что юноша сбежал по собственной воле, потому что больше не мог вынести этого равнодушия со стороны шатенки от осознания этого ей было паршиво. Да и воспоминания о двух других братьях пожирало изнутри. Как там они? Совсем одни. В дет. доме. Она их бросила, как и её когда-то… Поэтому не было никакого желания обговаривать это с кем-то, ведь она была уверена, что её начнут убеждать, что она не виновата, но Джеймс же знает, что это не так. Ко всему прочему её голову вновь атаковали вопросы на счёт Питера. Тот плюшевый медведь, который как две капли воды был похож на её неверлэндскую игрушку… Почему… Почему он не забрал её? Что ему помешало? Почему она была вынуждена жить среди чужаков? Одними своими действиями он даёт понять, что она нужна ему, но прошлое… Оно усердно напоминает о том, как он легко от неё избавился…

Около ста лет назад.

Девочка лет 13, одетая в рваное платье дралась на деревянных мечах с мальчиком, старше её самой. Он побеждал, но она продолжала отчаянно бороться. Это был единственный ребёнок на острове, который взрослел, потому что она была особенной. Она была Спасительницей для острова детских грез и фантазий.

Её меч отлетает на землю и мальчик приставил свой к её горлу. Она злобно свела брови к переносице.

— Запомни, Гвен, — говорит мальчишка, ухмыляясь, — Питер Пэн…

— Никогда не проигрывает, — в унисон проговорили они.

Гвендалин закатила глаза, а Питер усмехнулся и убрав меч потрепал её по тёмным волосам.

— Если ты никогда не проигрываешь, то смысл мне пытаться бороться? Все! Я сдаюсь! — проговорила она и пнув свой меч села на землю исподлобья смотря на короля острова.

Пэн сел перед ней на корточки.

— Гвендалин Забини всегда сдаётся? — изогнул Питер бровь, — неужели ты всегда если что-то не получается будешь складывать оружие в ножны? А если что-то произойдёт со мной и тебе потребуется взяться за меч, то так как ты всегда сдавалась и не пыталась бороться ничего не получится и пострадаю я? Ты хочешь этого?

— Но ты же король! — воскликнула Гвен, всплеснув руками, — тебе все подчиняются. Какому идиоту вздумается пойти против тебя, к тому же что я смогу сделать? Я же ничего не стою без тебя. Я слабая. Я…

— Замолчи! — крикнул Питер и Гвен тут же замолчала.

Он тяжело вздохнул и взял её за руки, посмотрев в её болотные глаза, которые отдавали янтарем.

— Ты сильнее чем думаешь, — говорил Питер очень серьёзно, что нельзя было не поверить, — тебе нужно лишь верить в себя, потому что я в тебя уже верю и буду верить всегда. Ты все сможешь.

— Почему? Почему ты так добр ко мне? Остальные мальчики лишь смеются надо мной. Это сложно понять.

— На самом деле все очень просто, — улыбнулся зеленоглазый, погладив её по руке, — я люблю тебя.

— Этого не может быть, — помотала головой Гвен, — меня никто не любит. Даже я себя не люблю, а родная мать хотела убить меня, потому что я появилась не вовремя.

До этого момента Гвендалин множество раз говорила, как Питер ей дорог, но это было впервые, когда он сказал, что любит и девочка после ещё долго не могла отойти. Но внезапно Пэн дёрнулся.

— Что такое?

— В Неверлэнде гости, — протянул Пэн, встав, а Гвен нехотя отпустила его, — подумай над моими словами хорошенько до моего возвращения.

Он появился на севере острова, где увидит женщину, которая была одета неподобающе для диких джунглей. В шикарном платье для дворцовых вечеров. Она брезгливо оглядывала растения и оттряхивала грязь с юбки.

— Кто это тут у нас… Сама сестра злой ведьмы… Злая Королева! Я польщён!

Женщина обернулась на голос короля прожигая его своим высокомерным взглядом.

— Навёл бы уже порядок в своём королевстве, — язвительно произнесла брюнетка, — по-всюду зелёный… Отвратительный цвет.

— А как твоё поживает? Как там твой отец, кстати?

Русоволосый улыбнулся дьявольской улыбкой, когда увидел что на лице Реджины промелькнула тень боли. Он надавил на больную точку. В принципе что он и хотел, однако нужно отдать Злой Королеве должное. Она очень быстро пришла в себя.

— Зачем пожаловала? — изогнул бровь Питер, — явно не для дружеских посиделок.

— Отдай мне мою племяницу.

Питер вытаращил на женщину глаза и рассмеялся холодным смехом, держась за живот. Реджина строго смотрела на него, не понимая что в её требовании этот Кровавый Демон нашёл смешного.

— Что в этом смешного?

— Либо ты такая наивная, либо самоуверенная. Но один момент — ужасно глупая, если решила, что я без боя отдам мою Гвен.

— Она не вещь. Она не может принадлежать тебе.

— Сказала Злая Королева! — воскликнул Пэн, прекрасно зная, что её очень раздражает слово на букву «з», — а тот охотник тоже не твоя вещь, однако ты насильно заставила его спать с собой, в то время как Гвен ценит меня и любит по собственной воле, и такого тепла она никогда не будет проявлять к незнакомой женщине, которая появилась спустя сотни лет.

— Ты запудрил ей мозги! Невозможно полюбить такое чудовище, как ты!

— Убирайся с моего острова. Ты никогда не получишь девочку.

Он исчез в клубах зелёного дыма, совсем не подозревая какой коварный план созрел в голове Злой Королевы и что его маленькую девочку заберут у него уже через три дня. Он появился и со спины на него что-то напало и почти не повалило на землю.

— А я вижу ты сделала правильный выбор, — усмехнулся Питер и тут же отразил удар девочки только что появившимся в его руках мечом.

— Ты жульничаешь!

— Применяю хитрость, принцесса.

Мел не могла усидеть на месте. Её голова была занята лишь каштановолосой ведьмой. Барри прекрасно понимала, что Ханна не умрёт от куста Мор-Шиповника, её не загрызут звери и она благодаря своим способностям в относительной безопасности, но она не могла выкинуть её из головы, думая как она там. Что такого сказала Малия? Что встревожило Джеймс? Где она и чем занимается? Малии приходилось только гадать. Но не только Ханна вызывала беспокойство.

Девушка подняла взгляд с земли и направила его на брюнета с перемотанной рукой, который беседовал с Феликсом. Она прекрасно понимала, что он не признавался ей в любви, не клялся в верности перед алтарем и по сути он не должен её волновать, но почему её сердце чуть не выпрыгнуло, когда она узнала, что все это время с ней разговаривал не Джеймс? В Сторибруке Эрл был очень востребованным парнем. Его постоянно окружали девушки и Мел считала его ловеласом и не понимала, что девушки в нем находят такого особенного, а теперь она понимает, что сама впала в его сети. Он постоянно пропадал либо с пропащими, но чаще с Питером, когда Мел так требовалась его поддержка. Она ужасно скучала по семье, по своему дедушке, но Пэн явно дал ей понять, что она здесь навечно, а если попробует сбежать, то её ждёт наказание. То которое она вряд ли забудет, да и переживёт.

Она пытается заставить себя встать и поговорить с Джеймсом, но её ноги будто приковали к земле гвозди, а дыхание сперло от одной лишь мысли, что ей придётся говорить с брюнетом. Вот он заканчивает говорит с Феликсом. Они по-братски обнимаются. Он проходит мимо Малии и та набравшись храбрости с большим трудом восклицает:

— Эрл!

Проходя мимо девушки он смотрит на неё своими пронзительными голубыми глазами. Она знает что перед ней Эрл, но почему ей так страшно?

— Ты что — то хотела?

— Да, — улыбнулась девушка, — ты знаешь где Питер? Я хотела с ним поговорить.

Ложь. Ложь скрывается за этой улыбкой. Пэн ей к черту не сдался. Ей нужен был Эрл Джеймс, но она вновь упустила этот шанс. И долго так будет продолжаться?

— Не зли его. Он не разрешит тебе покинуть остров.

— Почему? — блондинка изогнула бровь, — я здесь ничего не значу. Прости, но демон в меня не вселялся, я не оборотень и не ведьма. Что ему нужно от меня?

— Понятия не имею.

Ложь. Именно по просьбе Эрла Питер так категоричен, но Малия об этом не узнает. Она не должна и знать о том чувстве, которое он испытывает к светловолосой, потому что ещё рано. Неудачники не привлекают никого. Так он думал.

Эрл ушёл оставив Малию в одиночестве и со своими мыслями, которые беспощадно дробили её душу на части. Она ноет от множественных ран. Внутри — бушующее море, а с виду — тихий океан.

Треск. Ветка под чьими-то ногами сломалась и шатенка тут же обернулась. Никого. Но она отчетливо расслышала треск. Вдруг что-то зашевелилось в кустах. Она осторожно подошла к ним, но за ними не было никого. Наверняка Джеймс уже просто кажется. Все же сложно поверить, что в Неверлэнде целую неделю можно обойтись без приключений. Она пожала плечами и хмыкнув скрылась в темно-зелёной листве.

Как только темная макушка скрылась, то из-за дерева, недалеко от кустов, выглянула темноволосая девушка и нервно поглядел по сторонам, а как убедилась что на горизонте её было никого вышла. Она шумно вздыхает и уходит в другом, направлении нежели Ханна, но через минуту её резко прижали к дереву, подставив к горлу холодное лезвие.

— Какого черта ты следишь за мной? — процедила Джеймс, — кто ты такая? Я раньше не видела тебя зде…

— Ханна, отойди от нее! — крикнул кто-то сзади.

Джеймс усмехнулась и закатив глаза, развернула голову на 180 градусов и как и ожидалось увидела короля острова.

— А если не отойду? — Питер на её слова злобно сверкнул глазами, — я не подчиняюсь приказам.

Он хмыкнул и щёлкнул пальцами. Шатенку тут же перенеслиюо на пару метров от незнакомки и последняя наконец смогла вздохнуть спокойно. Она благодарно посмотрела на своего спасителя.

— Большое спасибо, я…а…

Она не успела закончить предложение, как Питер заменил Ханну. Сначала девушка испуганно уставилась на клинок, а потом усмехнулась посмотря на Пэна.

— Что ты здесь забыла Венди Дарлинг? — изогнул бровь Питер.

Ханна удивлённо уставилась на них. Это Венди Дарлинг? Та самая первая пропащая девочка на острове вечных грёз и фантазий? И если книга Барри — выдуманный им бред, то поцелуй Венди и Питера так же эфемерен, как и легенды о его добрых поступках. Ведь так?

Шатенка сжала кулаки.

— А ты хорош, — усмехнулась девушка, сверкнув глазами, — но дело в том, что не так хорош, как рассказывала моя бабушка. Я внучка Венди Дарлинг. Меня зовут Энди.

— Оригинальный подход к выбору имени, — не выдержав вставила свои пять копеек Ханна, — а твоих родственниц случайно не Кенди, Пенди, Джейди зовут?

Но её полностью проигнорировали, что выбесило её ещё больше. Сама Энди её ужасно раздражала, пусть они и знакомы меньше пяти минут, но Джеймс уже хотелось запустить в неё стрелу смазанную ядом Мор-Шиповника. А как Питер смотрел на эту девчонку, которой на вид было лет 14–15…Джеймс заметила в его глазах искру, с которой он смотрел на неё впервый день, а это значило Дарлинг здесь надолго…

— А ты горячая, — усмехнулся Питер, и Ханна тут же закатила глаза, — как огонь.

— «У него ко всем тёлкам одинаковый подход?» — раздражённо подумала Джеймс и тут же оттащила Питера от девчонки за плечо, встав между ними.

— Вообще-то я ещё здесь, поэтому может трахните друг-друга в другой раз? — вопросительно изогнула бровь Ханна, а потом нацепила фальшивую улыбку, — или у тебя новый фетиш, Питер? Никогда не думала, что ты такой извращенец, хотя нет… Я знала.

Джеймс отчаянно пыталась обратить на себя внимание, но тот будто был загипнотизирован этой мерзкой (как думала Ханна) Энди.

— А это самая ревнивая девушка острова, — хмыкнул Пэн и посмотрел наконец на шатенку, во взгляде которой так и читалось: «я не ревную тебя. Ты вообще мне не сдался», — думаю вы подружитесь.

Ханна возмущённо уставилась на зеленоглазого. Она главная пропащая девочка. Она пережила с потерянным столько, сколько не пережила не одна Венди Дарлинг. Ханна была в этом уверена. И она не собирается играть в подружек-неразлучниц с незнакомой девицей и вообще какого черта он так просто принял её, когда Ханна проходила проверки на прочность? Она не знала, чем думал Питер, но одно понимала точно. Они не подружаться.

26 глава. Тебя согреть?

Сон был редким гостем, а за последний месяц и вовсе отказался скрашивать холодные бессонные ночи. Шатенка не могла уснуть и поворачивачивалась то на один бок, то на другой, пыталась заснуть лёжа на спине, но ничего так и не получилось. Она уже пять минут просто смотрит в потолок, как слышится трепыхание крыльев, но она не обращает на это внимание, как прямо перед глазами появилось нечто похожее на бабочку, но нельзя сказать что это была именно бабочка. Она светилась ярко жёлтым, а на нос сыпались маленькие искорки. Ханна привстала на локтях и бабочек оказалось уже три. Жёлтая, синяя, красная и все они очень ярко светятся, словно радиактивные.

Она словно загипнотизированая следила за ними взглядом. Они мельтешили перед глазами. Дразнили. Они будто так и хотели, чтобы Джеймс их поймала и в таком случае Ханна не захотела их разочаровывать. Она дотронулась до самой манящей её, жёлтой и вдруг все вспыхнуло.

Свет залил комнату. Кровать на которой она лежала пропала, а вместо пижамы на ней оказалось красное платье, волосы были убраны с помощью заколки, а на ногах чёрные туфли. Постепенно свет начинал тускнеть и когда он совсем исчез Ханна оказалась на лестнице и ей открывался самый великолепный вид на бальные зал. Под классическую, красивую и живую (Ханна повернула голову и увидела целый оркестр) музыку танцевали женщины разной комплекции в разных платьях, с разными красивыми мужчинами и все они были прекрасны.

Ханна совершенно ничего не понимала и рассеянно мотала головой не зная, что ей делать и как себя вести, думая что она все-таки заснула. К ней поднимается юноша в костюме и белых перчатках и подаёт ей руку.

— Прекрасный вечер, правда, принцесса Гвендалин? — улыбается незнакомец, — моё имя Ханс. Я лорд из Эренде…

— Довольно, Ханс.

Рядом словно по волшебству оказывается Фрея в красивом платье из розового атласа. Но она выглядит намного нежнее, и кажется улыбка у неё добрее, чем в последнюю их встречу, а её глаза все те же зелено-голубые, но никак не чёрные.

— Фре…

— Имей субординацию. Я Королева для тебя. Королева Неверлэнда, а наш остров это единственное волшебное измерение где ты ещё не в чёрном списке, а все потому что ты хороший исполнитель, однако не смей переносить работу на мою дочь. Понял, Ханс?

— Я и не дума…

— Вообще не думай. Тебе не подходит, — улыбнулась Фрея, — все, иди, обольщай других дам, — она легонько похлопала его по спине и тот нервно сглотнул.

Ханс сделав поклон удалился в бальный зал, а Ханна с ужасным удивлением смотрела на мать и не могла понять, что черт возьми вообще происходит.

— Гвен, никогда не обращай внимание на таких прохвостов. Они обольстят, а потом отравят. Ты же знаешь печальную историю принцессы Анны. Хвала её сестре Эльзе, что все закончилось благополучно!

— Если это сон, то самый странный в моей, жизни, — пробормотала Ханна.

— Это не сон, — Ханна уши же подняла голову уставившись на ведьму, — но и не явь. Это иллюзия. Это то что могло бы быть у нас, если бы… — на лице женщины появилась страдальческая улыбка, — если бы не я.

Ханна не успела ничего переварить, как женщина взяла её за руки и повела вниз. Фрея посадила её на кресло, а сама села на диван.

— Я не понимаю. Ты хочешь меня убить. К чему все это? — изогнула бровь девушка, скрестив руки на груди.

— Но ты ведь хочешь того же? — улыбнулась Забини, — ты хочешь убить меня, но дело в том что я уже, точнее больше не хочу причинять тебе вред.

— Это шутка?

— Никаких шуток.

— То есть, — Ханна усмехнулась, — то есть ты жестоко ко мне относилась все моё детство, то есть ты пыталась обмануть меня, внушила ложные воспоминания, а теперь предлагаешь поиграть в дочки-матери?

— Я понимаю, что ты очень обижена…

— Обижена! — перебила шатенка всплеснув руками, — просто обижена! Да если бы не ты, — Ханна указала на Фрею, — Реджина бы не похитила меня, я бы не попала в чужую семью, меня бы не изнасиловали, я бы не стала жалкой наркоманклй и воровкой! Я бы не стала Ханной. Я бы всегда была Гвен. Всё было бы иначе!

— Да, я виновата, но я хочу исправится. Честно.

— Я тебе не верю, — помотала головой Ханна, — это очередная уловка.

Фрея попыталась взять руки Ханны в свои, но она выдернула их.

— Не смей меня трогать!

— Гвен, прошу дай мне второй шанс. Я твоя мама.

— У меня нет мамы. Не было в Неверлэнде, не было в Сторибруке.

Фрея с грустью в глазах посмотрела на Джеймс, но последняя старательно делала вид, что не видит, как черноволосая переживает и брезгливо отвела лицо. Конечно Ханна бы очень хотела верить, что в Фрее поздно, но все же проснулась материнская любовь, но то что было не изменить, не наверстать. Гвендалин давно умерла, а у Ханны никогда не было матери, а был лишь отец, но и тот оставил её пусть не по собственной воле и Питер как ни странно был прав. Она — сирота.

Иллюзия рассеивается и девушка вновь оказывается в своей кровате и слышит голос в голове: «я буду стараться меняться». Ханна зажмурила глаза и по щеке потекла слеза. Она вытерла её рукавом и легла лицом в подушку, чтобы было не слышно её истерики.

Видимо у кое-кого было прекрасное настроение, потому что пели птицы, цвели цветы и вероятность наткнуться сегодня на Мор-Шиповник была достаточно мала и Ханна, как только пришла в лагерь сразу насторожилась, прекрасно зная что хорошее настроение Пэна обычно не приводит к добру. К тому же её настроение было ниже плинтуса, но оно упало ещё ниже, как только в поле зрение Джеймс попала Энди мило беседующая с Малией. Она набрала в лёгкие воздуха и задев её плечом, когда она повернула в её голову сторону она улыбнулась настолько широко, как только позволялось.

— Доброе утро, Дарлинг. Энди Дарлинг.

Pov Энди.

Я не понимаю почему она так относится ко мне. Что плохого я сделала? Чем я заслужила к себе такое отношение? Я в лагере меньше суток, а такое чувство что с этой девушкой мы не поделили что-то очень давно, но такого быть не могло, потому что с Анной Джеймс, вроде бы её зовут так мы познакомились только вчера и не при самых приятных обстоятельствах.

— Доброе, — в ответ промямлила я.

Она хмыкнув взяла под руку Малию, которая была слегка сконфужена таким её грубым повидением, однако покорно ушла вместе с ней.

— Почему Анна видит во мне врага? — задала я вопрос подойдя к рыжему парню.

Малия рассказала мне, что с ним у шатенки отношения на первый взгляд напряжённые, но очень тёплые, но на мой вопрос влюблены ли они блондинка отрицательно помахала головой. Но я не поверю, чтобы у Джеймс, которая провела здесь кучу времени не сложились ни с кем отношения. Это бред. Хотя с её характером…

— Ты о ком? — поднял бровь Теодор.

— О твоей подруге. Анне Джеймс. Вроде так. Вон та с тёмными волосами!

Тео усмехнулся. Его взгляд был очень высокомерен. Почему здесь все меня считают словно я пустое место?

— Ты как Венди, — произнёс он, — особым умом не отличаешься. Её зовут Ханна.

— Да, я не запомнила, но это не значит, что ты имеешь право меня оскорблять! Это не культурно и джентльмены так не поступают!

— О боже, — сморщился Тео, — прям слышу твою бабку, которая втирала мне тоже самое.

— Давай жить мирно, хорошо? — улыбнулась я, пытаясь найти точки соприкосновения, — что я, сделала не так? Почему она настроена против меня?

— Хочешь услышать честный ответ?

— Конечно.

— Родилась.

— Что? Я не понимаю.

— Дело в том, что девчонка жуткая собственница. Она все рассказывает Малии. А Мел делится со мной, поэтому я знаю как произошло ваше знакомство, поэтому дам совет, но послушаться или нет дело твоё. Если не хочешь столкнуться с ревнивой Ханной Джеймс держись от людей, которых она любит подальше.

— Причём тут наше знакомство? Вчера Питер спас меня от этой сумасшедшей! Кроме меня, Питера и вон той не было никого!

— Ну, пораскинь мозгами, — усмехнулся Тео.

— То есть ты хочешь сказать, что Ханна любит Питера?

— Аллилуйа! — хохотнул Теодор, — ну и доходит до тебя конечно. Правда она никогда в этом не признается, но он для неё не последний человек. — Даже сейчас ты рискуешь, разговаривая со мной, но ты надоела мне со своими распросами. Пока, Венди.

Лост развернулся и начал уходить, а я крикнула ему вслед:

— Я Энди!

В ответ я услышала лишь смех. И что мне теперь делать? Как мне себя вести? Я в отчаяние. Никто со мной и разговаривать не хочет. Неужели все так боятся эту Ханну? Она такой тиран? Какой ужас…

Вдруг я почувствовала, как мужские руки легли мне на плечи.

— Как дела, Энди?

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤКонец Pov Энди.

Смех Ханны прекратился в ту же секунду, как она увидела как Питер и Энди мило разговаривали. Темноволосая смущённо отводила взгляд. В этот момент что-то неприятное зажглось внутри неё. Ком в гороле, а кулаки непроизвольно сжались.

— Ханна, ты в порядке? — Эрл тихонько дотронулся до плеча сестры, — эй, Ханна?

— Мразь, — процедила Джеймс и Эрл, Малия и пару потерянных удивлённо переглянулись. Ханна обратила внимание на свою компанию, — мазь. Эрл, тебе нужно смазать раны. Я просила Тинк приготовить специально для тебя и только вспомнила, что нужно забрать. Я скоро буду.

Ханна сорвалась с места, не дождавшись ответа друзей и прошла мимо воркующей парочки толкнув Энди плечом.

— Ой, какая я неловкая, — с фальшивым сочувствием произнесла Джеймс, когда Дарлинг чуть не упала, но удержалась на ногах, — прости меня, Энди.

Имя девушки она произнесла очень медленно и с натянутой улыбкой.

— Ничего. Все в порядке, — без улыбки произнесла брюнетка.

Не поздоровавшись с Питером она хмыкнула и ушла под странный взгляд Питера и недоумевающий Энди Дарлинг.

Девушка по пути обратно в лагерь вымещала все свои психи на деревья, кустарники, ветки и даже Мор-Шиповник не пожалела, совсем не боясь, что яд попадёт в организм, потому что по её жилам уже давно течёт волшебная вода с пика «Мертвеца». В руках баночка с мазью и она еле удерживается чтобы и её не разбить, лишь потому что она нужна её брату. Она пнула очередное дерево.

— Ну и в чем деревья то виноваты? — послышался ехидный голос со спины, а потом шаги в направлении к Джеймс.

Та сразу обернулась и Питер уже стоял крайне близко.

— Уйди, — прыснула шатенка, пытаясь его обойти, — ты глухой?

— Совсем нет, раз расслышал «мразь» вместо мазь, — усмехнулся Пэн, — и чем же тебе Энди та не угодила? Или… — н пододвинулся ещё ближе, чем заставил Джеймс попятится назад. Пару шагов и она уже упирается спиной в дерево, а русоволосый стоит впритык и его дыхание обжигает губы, — тебя злит, что я больше уделяю внимание ей, чем тебе?

— Что за глупость! — она вновь попыталась выбраться, но Питер переградил все пути к отступлению, — отпусти меня!

— Знаешь кто ты? Сейчас ты не ведьма, не воин, не боец. Влюблённая девочка, — он улыбнулся, — и мне не нужно читать твои мысли, чтобы знать, что ты чувствуешь, потому что ощущаешь ты то что хочу я.

— Если ты хочешь так думать ещё не значит, что я влюблена, — хмыкнула Ханна, — от куда мне знать что это вообще? Любовь… Я никого не любила. Я не знаю каково это. А если ты о словах маленькой и глупой Гвен, то тогда мне было 13! Питер, 13!

— Ханна, — улыбнулся они приблизил свое лицо к её, — ты до же до сих пор по ночам вместо того чтобы спать вспоминаешь тот поцелуй в кустах Мор-Шиповника. Поэтому у тебя бессонница. Тебя до сих пор бросает в дрожь. Даже сейчас… Смотри… У тебя мурашки.

— М-мне просто холодно, — неуверенно произнесла Джеймс.

— Так может следует тебя согреть?

На этих словах Питер припал к губам Ханны. Она тут же ответила, запустив свои пальцы в его волосы, а баночка с мазью падает на землю. Он был прав. Опять. Она очень боялась большей не ощутить вкус его губ. Она боялась, что больше никогда не сможет почувствовать себя слабой, а этого в последнее время ей так не хватало. Ей хочется подчиняться. И если это игра, то она согласна на мгновение признать свое поражение, но только на мгновение.

Секунда. Она оттолкнула от себя Питера, что удалось с большим трудом. Он ухмылялся, а она хмыкнув наконец вырвалась из хватки, подобрала баночку и пошла по направлению к лагерю, все же не сдержавшись и обернувшись. А когда заметила пристально взгляд Питера, который так и говорил «я победил» тут же развернулась.

«Рано радуешься».

Ей ужасно не хватало его внимания, будто она стала зависима от всего этого, словно от кислорода. А тут, наконец появившись он уделяет внимание непонятно откуда взявшейся Дарлинг. Пусть он обращает внимание только на неё, пусть играет только с ней, а иначе она не ручается за себя.

А Питер… Ему чертовски нравится смотреть, как Ханна сгорает от ревности, не зная куда и на кого направить свою злость, при этом утверждая что ей все равно, но эти двоя знают, что это не так. Ему не нравилось чувство, которое он испытывал к Гвен, а теперь и зарождающееся к Ханне, потому что оно же и натолкнуло его на главную ошибку своей жизни. Он был очень молод, глуп и влюбчив…

Прошлое (Зачарованный лес).

Повсюду шум и гам. Воняет рыбой. И в этом хаосе красивая девушка лет двадцати выбирала на рынке яблоки. Достаточно редко можно встретить людей из высшего сословия на рынке, но дело в том что внешняя стать никак не влеяла на социальную ступень. Фрея Миллс родилась в семье колдуньи и обычного человека и была старшим ребёнком в семье, но не была родной своему официальному отцу и унаследовала великолепные магические способности от своего настоящего отца — Румпельштильтцхена и матери Коры. Это и позволяло ей хотя-бы выглядеть как аристократка. Выбрав красные яблоки, который очень любила её младшая сестра Реджина Фрея принялась доставать мешочек, где хранились её деньги, но как только она вытащила его, прямо перед ней пробежал человек в мантии и толкнув её выкрал деньги и побежал, сбивая всех с своего пути.

— Держите во… — но мужчину перебила Фрея.

— Не нужно, — загадочно улыбнулась Миллс и оставив яблоки исчезла в красном дыму, оставив продавца в недоумении.

Юный вор бежал. Бежал он так будто за ним гонится сама смерть. Дыхание давно участлилось, сердце билось бешено, а разодранные в кровь ноги безумно жгло. Он нервно глядит по сторонам. Казалось он оказался в малолюдном районе и можно дальше пойти шагом, но нет… Его воображение рисовал, как монстр гонится за ним. Он ненасытный, жестокий и хочет его съесть. Как жаль, что он не подозревал, что это было недалеко от правды. Юноша спотыкается и падает прямо лицом в грязь. Он учащенно дышит и с помощью рук поднимается, как слышит сзади мелодичный женский голос:

— Тебе помочь?

Юный вор тут же хватает мешочек, который выпал у него из рук и всачив на ноги видит ту самую девушку у которой он украл его. Не нужно быть гением, чтобы понять что эта женщина ведьма, иначе в таком платье не замаравшись она не за что бы его не догнала. Он срывается на бег, но не пробежав и метра перед ним возникает черноволосая ведьма с голубо-зелеными глазами. Он делает шаг назад, а она ласково улыбается.

— Я не могу отдать вам деньги, — помотав головой воришка тяжело сглотнул.

— Тебе нужнее. Оставь их себе.

— Правда? — он удивлённо-благодарность смотрит на Фрею, — но тогда зачем вы гнались за мной?

— Как тебя зовут? — спросила Фрея, — и не пытайся солгать. Я тут же почувствую.

— Я Питер. Питер Палмер.

— А я Фрея Миллс, — представилась она, — ты ведь тот самый мечтатель-Питер, верно?

— А вы та самая дочь вырывательницы сердец?

— Боишься меня? — усмехнулась Миллс ближе подойдя к Питеру, но в его глазах не было ни капли страха или же опасения.

— Ещё чего!

— Правильно. Я не приченю тебе вреда. Более того я хочу сделать заманчивое предложение.

— И какое же?

— Питер, хочешь отправится в то место где все твои желания будут сбываться? Хочешь в живую увидеть русалок и познакомится с пиратами? Хочешь не быть зависимым от взрослых? Если ты примешь моё предложения твои мечты и фантазии станут явью.

— Почему именно я?

— Потому что ты особенный.

— И как называется это место?

— Неверлэнд…

27 глава. Тот, кто проклял вождя

— Эрл, это ненормально!

— Этот не тот момент, Ханна когда ты решила включить «старшую сестру».

— Ты смотрел на себя в зеркало? Откуда эти трещины?!

Эрл не выдержал и резко схватил сестру за плечи. Он смотрел так зло, что земля будто уходила из-под ног.

Его лицо было в мелких трещинках, а глаза светились таким гневом, что Джеймс уже успела подумать о том, что сеанс экзорцизма оказался неудачным и на самом деле это все тот же Демон Страха, но это был Эрл. Ханна знала это, но с ним было что — то не так. Он изменился. Стал другим. А его безумие стало проявляться все ещё больше.

— Что Пэн делает с тобой?

— Ханна, — медленно произнёс Эрл, — я не хочу делать тебе больно.

С этими словами он отпустил её и ушёл к направлению к Пэну. Ханна смотрела на тот как удаляется брат с открытым ртом и не могла поверить, что эти слова сказал Эрл.

Она перевела взгляд так же на Малию, которая сидела по деревом, изредка смотря на брюнета. Здесь явно было что — то не так…

Pov Ханна.

Это не моё дело. Хотя нет. Это моё дело. В конце концов они оба взрослые люди, которые способны самостоятельно разобраться в своих чувствах, но ей богу… Видут себя как первоклассницы. Эти неловкие взгляды, прикосновения. И после Но больше всего в этой истории меня поражает мой брат. Эрл чёртов Джеймс. Я не понимаю в чем резон прятать от Мел свои чувства изображая равнодушие, да и вообще он последнее время меня сильно беспокоит. Он постоянно пропадает вместе с Пэном, а зная какое влияние последний может оказать это напрягает меня больше всего. И эти трещины, что появились у него на лице, а эти глаза… А если я спрашиваю у Эрла какие общие дела у них с Питером то тот отвечает крайне уклончиво, отделываясь от меня заученными фразочками, которые говорил, так будто читал по листочку или под чью то диктовку… Я даже знаю под чью. Нет. Он мне не испортит брата. Я докопаюсь до правды. Они как раз опять куда-то уходят вместе. У меня идея. Правда я не знаю, чем это обернётся. Явно не чем хорошим если они меня заметят, но попытка не пытка. Я прослежу за ними.

Конец Pov Ханна.

Ханна посчитала, что обернувшись в волка ей будет гораздо проще проследить за парнями. Она шла за ними на довольно большом расстоянии. Шли они долго. А пришли к небольшому деревянному домику. Джеймс всегда интересовало куда Питер заселил ее друзей. Выделил ли им дома, как ей или заставил потчевать с остальными потерянными. Не факт, что это был дом Эрла, но гипотетически это было возможно предположить.

Словно по волшебства дверь раскрылась, впуская гостей. Питер внезапно обернулся и Джеймс тут же нагнулась ещё больше. Когда они наконец зашли Ханна в обиличии волка осторожно, не создавая лишнего шума подобралась к окну. Увиденное повергло её в шок. Сначала она подумала, что это делает Пэн, но это было не так. Именно Эрл поднимал в воздух предметы, создавал огненные шары с приличным диаметром, но чуть не запустил его в Пэна. Ханна помнит, что когда только начинала постигать азы магии, то тоже очень неуклюже управлялась с шарами и была не способна на боевую магию. Но откуда у её брата такие способности? Если даже это все — таки Демон Страха, и он в заговоре с Питером, то почему он не справляется с магией? Ему несколько тысяч лет. Он старше всех жителей Неверлэнда вместе взятых.

Ханна ещё не долго наблюдала за юношами. Потом они скрылись в другой комнате. Волчица обошла весь периметр дома, но окнон больше не было и ей пришлось не с чем вернуться обратно. Хотя, подождите… Как ни с чем? С огромными подозрениями, что легли на её плечи, толикой недоверия и непонимания. Камнем на душе и мыслями, которые будут мучать гибрида до возвращения брата в лагерь. От этой слежки она не получила ни один ответ на вопрос и так каждый раз. Каждый раз, каждый день появлялись новые загадки на которые нужно было найти новые ответы и зачастую эти ответы были лишены здравого смысла и морали. И если вы прожили целую неделю на острове детских мечт и фантазий без приключений, то не обольщайтесь. Это лишь затишье перед настоящей бурей. И каждый раз у этой бури было новое имя. Фрея Забини, Питер Пэн, Реджина Миллс, Ханна Джеймс, Демон Страха… А теперь это Эрл? Или мы ошибаемся? А может настоящая буря это тот от кого мы ожидаем меньше всего? Может пока что этот человек, словно тень. Он повсюду, но на него не обращают внимания.

Свист стрелы. По лапе расползлась невыносимая боль, доставая кажется до корней волос. Заскулив от боли волчица наступила себе на лапу и провалилась на землю, помутневшими глазами наблюдая за тем, как по земле от неё отползает толстая змея.

Слышится шорох листвы и чьи-то шаги. Постепенно волчий оскал спадает и проясняются человеческие черты и женская фигура, одетая в белую майку и джинсы. Ноги её были босыми. В ноге торчит стрела.

— Ты в порядке? — сев на землю спросила…

— Лилия? — девушка удивлённо уставилась на дочь вождя, а потом сердито свела брови увидев лук в руках и стрелы за спиной, — какого черта?!

— Прости, но это была необходимая мера, иначе Лилит прокляла и тебя, — как-то более грустно сказала черноволосая, а потом резко выдернула стрелу из ноги Джеймс, что та тут же засунула в зубы ткань майки, чтобы не закричать и тем самым не привлечь чудовищ и не стать для них обедом.

В руках Лилии по её же желанию возникли бинты. Когда она закончила с ногой, то белоснежный бинты окрасились в алый, а Джеймс не смотря на то что дочь индейского вождя хотела ей помочь встала самостоятельно. Все же пару минут назад брюнетка выстрелила в неё, а теперь старается помочь. Очередной бред. Очередные противоречия.

— Кто такая Лилит? И что значит «и тебя»? Она успела уже кому-то навредить? — прислонившись к дереву спросила шатенка устало оглядывая пространство.

Теперь Ханна заметила что за брюнеткой стояли ещё дети. Они были из племени индейцев. Об этом говорили иероглифы на их лицах, подвески в виде их тотемных животных, да и видела она их впервые в жизни.

— К сожалению да, — горестно сообщила черноволосая, поежившись. Ханна показалось что ещё немного и она заплачет, но дочь вождя как настоящий боец держала себя в руках, — дело в том что Лилит это древний демон.

Единственное что смогла произнести Ханна это «боже мой». Раньше она сравнивала остров с преисподней, а Пэна с королём-деспотом этого подземного царства, но теперь она точно убедилась что Неверлэнд это рассадник демонов и прочих тварей. Сколько их здесь ещё?

— Лилит была первой женой Адама, — начала Лилия, но Ханна её прервала.

— Стоп, — девушка покачала головой, — первого мужчины на земле? То есть это правда?

— Что именно?

— Про легенду о Адаме и Еве и как бог творил мир 7 дней?

— Легенда? — назмурила брови Лилия, — это вовсе не легенда. Это даже больше чем явь. Лилит была своенравна, она не хотела подчиняться и продолжать род. Она ушла в преисподнию ради оргии с чертями. Тогда бог сотворил из ребра Адама Еву. Лилит позавидовала своей приемнице, и прокляв её поссеила яблоко раздора. Ева съела запретный плод и бог изгнал их из священного сада. Раз в пятьсот лет Лилит выходит из ада и посещает Неверлэнд, чтобы уничтожать всех на своих пути, но главная её цель это потомок Евы.

— То есть ты хочешь сказать, что Неверлэнд это и был тот священный сад?

— Именно.

Вдруг послышался шорох листвы сзади. Лилия нахмурился и проверена куст, но так никого не было.

Ханна знала, что Неверлэнд необычное место. На него попадали и попадают по сей день брошенные, забытые, никому не нужные дети, которые здесь становилось воинам Питера Пэна. Питер крал их с разных уголков света, заманивая игрой на волшебной флейте. Они были его личными пешками и ради своих целей он с лёгкостью пожертвует одной из них, но она и представить не могла что когда-то это было пристанище первых людей, а возможно и других богов.

— Как выглядит эта Лилит?

— Хоть у неё есть и человеческое обличие, но больше она предпочитает тело змеи.

В глазах Джеймс на секунду померкло, когда она вспомнила толстую змею, которая отползала от неё. Лилия её спасла. Ханна была обязана ей жизнью и как ни странно, но шатенка тут же прониклась к дочери вождя вселенским доверием, хоть и видела её третий раз в жизни.

— Кого она успела проклясть?

Лилия померкла и с тяжёлым воздохом произнесла:

— Моего отца.

— О, боже… — тихо сказала Джеймс, положив руку на плечо девушки, — мне очень жаль. Правда, но для любого яда всегда должно найтись противоядие, а у действия противодействие. Уверена, что есть какой-то шанс.

— Шанс есть всегда, — произнесла Тигровая Лилия уже гораздо твёрже.

Она взяла себя в руки. Вот оно качество настоящего воина. Как бы не было тяжко, как бы жизнь не поступала с тобой и не отбирали самых дорогих людей нельзя отпускать руки. Самая большая ошибка утратить веру в себя. Тигровая Лилия. Дочь вождя. Её мать умерла при родах и ей её заменили лук, стрелы и холодная сталь. Тигровая Лилия не верила в сказки, потому что знала, что живёт в суровой реальности. Она принимала волшебство, как нечто обыденное. Тигровая Лилия свято верила в себя. Очевидно, этим они и были схожи, с той с кем сейчас у неё диалог. Пусть Ханна Джеймс изначально не верила во все происходящее, считая нелепым бредом. Пусть изначально Ханна была маленькой и наивной Гвен, которая искренни считала, что нет злых людей, а есть лишь раненые. Пусть, чтобы обрести веру в свои силы она прошла все 9 кругов ада, совершенно изменила свои жизненные принципы. Пусть ей потребовалось убить в себе девочку, чтобы дать волю женщине. Но она пришла к тому пониманию, благодаря которому до сих пор в игре. Она до сих пор борется с Питером Пэном, пытаясь противостоять всеми силами и беспощадно действуя ему на нервы, пусть не всегда у неё это получается и чаще Пэн обводит её вокруг пальца. Она сделает передышку и возобновит попытки. Это и делает её той Ханной Джеймс, которую мы знаем. Это же и делает Тигровую Лилию воином.

— Я подумала, — решительно произнесла Ханна, — как бы сложно это не было я помогу тебе.

— Раньше я не принимала не от кого помощь, ведь это проявление слабости.

— Это вовсе не слабость, — улыбнулась Джеймс, — умение принять помощь — это сила, а смелость нужна не для опрометчивых поступков и ошибок, а для искренних поступков и умения признать, что мы все же не всесильны. Пусть человека губит вовсе не алкоголь, наркотики, сигареты, а человек, но и так же человеку нужен человек.

— Ты хоть поняла что сказала? — ухмыльнулась Тигровая Лилия.

Ханна закатила глаза и ухмыльнулась. Они поняли друг-друга и это главное.

— Противоядие лишь одно. Цветок Тигровой Лилии. В честь него меня и назвали, но проблема в том что здесь найти его почти нет шансов.

— Но мы найдём.

— Почему ты так уверена?

— Потому что я верю в себя, — ответила Джеймс, — и в тебя.

Энди с опаской оглядывалась по сторонам, боясь, что из-за угла выскочит Питер Пэн, Феликс, один из потерянных или хуже всего Ханна. Шатенка это самая первая, кому было бы выгодно улечить Дарлинг в двойной игре, ведь Ханна её ненавидела, да и не собиралась этого скрывать, ставя Энди подножки, задевая плечом и откровенно глумясь.

Этот замок её пугал. Жуткие картины, висящие на стенах, чудовище утерявшее человеческие черты сидящее в углу комнаты. Розы с которых стекала кровь и скелеты птиц, что кричали за окнами. Да и сама хозяйка не внушала особого доверия, но ради мести Энди могла и подавить в себе ком горле, который нарастал с каждым скрипом половиц, дрожащие руки, холодный пот и сердце, что бьётся так бешено, будто скоро выпрыгнет.

Энди нервно взглотнула, когда чья-то рука, словно паучья лапа легла на её плечо.

— Здравствуй, милая, — ласково произнёс голос сзади, — как дела, Венди? Не бойся. Нас никто не услышит. Здесь ты можешь быть самой собой.

Дарлинг боязливо обернулась взглянув в голубо-зеленые глаза. Последний раз когда она виделась с самой опасной ведьмой мира, то её глаза были чернее тьмы. Страх немного ушёл.

— Дела неплохо.

— Как там твои отношения с Питером? — спросила Фрея, — как там моя дочь?

— Кажется он клюнул, — тихо ответила Венди, — а Ханна, кажется она ненавидит меня. Я боюсь её.

— Но ты же не показываешь страха, верно?

— Нет.

— Умница, — похвалила её женщина, — однако будь осторожна. Думаю Ханна не навредит тебе, но все-таки не сильно её провоцируй, если тебе дорога жизнь конечно. И как можно быстрее окажись с Пэном в кровати и раздобудь его кровь.

— Зачем вам его кровь?

— Я не смогу завлечь его к Лилит. Ханна была бы неплохой приманкой, но я не могу ею рисковать, а других людей ради которых он пойдёт на все к сожалению больше нет. Я их убила. Я убила всех тех, кого он любил.

С каждым её словом страх рос с удовоенной силой и кажется пробивал ребра. Ей было так плохо в этом месте, возле этого человека, что она бы не смогла описать это словами. Венди только оставалось представлять, если Фрея такая злая, если именно из-за неё Питер стал тем Питером, которого мы знаем. Одержимого играми с смертью. То какие демоны прячатся внутри её дочери? Ведь яблоко от яблони падает не далеко.

— Для того, чтобы она его прокляла мне хватило бы его крови и тогда он умрет. Ведь ты этого хочешь верно? Чтобы он страдал, умирая. В агонии.

— Но я сегодня следила за Ханной, как вы и приказали…

— Ты использовала те духи, что скрыли бы твой запах? — прервала её Фрея.

— Да. Я подслушала разговор Ханны и Лилии и есть противоядие. Цветок Тигровой Лилии. А если они его найдут?

Фрея усмехнулась и по щелчку пальцев в её руках оказалось семечко.

— Это единственное семечко Тигровой Лилии, что осталось во всем Неверлэнде. Больше нет. Я продумала каждую деталь, каждый исход и в любом случае мы оказываемся победителями. Питер проиграет.

На лице Фреи расцвела коварная улыбка. Питер будет страдать. От этого становилось весело. Он впервые проиграет и к сожалению не сможет взять реванш, ведь те кто умерли не играют в игры.

Венди была уверена что хочет мести. Питер обещал, что когда она вернётся домой её будут ждать братья, семья, няня и собака. Да. Они её ждали. Правда на кладбище. Семья Дарлингов была полностью вырезана из истории Англии, потому что каждый член семьи, включая животных сгорели через 15 лет после исчезновения Венди. Дома не было, как и жилья и тогда, когда Венди совсем отчаявшись собиралась становится участницей самой древней профессии её остановила не откуда взявшаяся женщина с чёрными глазами. Она и предложила ей сделку на которую девушка тут же согласилась. Пришлось потерпеть внешние изменения прежде чем девушка отправилась в Неверлэнд третий раз. Бог любит троицу, верно? Этот раз будет последним. Последним для неё, для Питера и Неверлэнда. Она отомстит за себя.

28 глава. Портрет

Существует определённая грань, перешагнув которую однажды потом очень сложно остановиться, ведь человек начинает чувствовать себя безнаказанным, с бесконечным запасом жизней. Ему в голову ударяет адреналин и не может самостоятельно остановится, ведь власть… Она словно дурман окутывает сознание. Это так заманчиво. Однако знаете что понял Питер Пэн за время своего правления? Если у тебя есть власть, любовь — непозволительный каприз, который в скором времени у тебя отберут.

Но так же есть и точка невозврата. Достигнув её, невозможно свернуть назад. К сожалению Питер достиг той самой точки, которая забрала все возможности стать тем самым Питером Палмером, которым он все-таки был. Она забрала все хорошие качества Палмера и превратила их в ужасные черты, которые мы наблюдаем у Пэна. Он одержим, азартен, жесток, бесчеловечен, холоден. Он убивает всех, кого любит, потому что любовь не для него. В тот момент, когда он вырезал из истории Зачарованного леса свою семью, им, словно марионеткой, руководила Фрея, его сердце не дрогнуло ни когда он вырвал сердце старухи-матери, ни когда сжимал его на глазах отца. Он не жалел. И не жалеет до сих пор. Почему? Он ненавидел их.

Ранее Питер пропадал лишь в двух случаях: он крал новых потеряшек или… Это «или» было известно лишь ему. В доме на дереве, на закуточке Зачарованного леса, что волшебным образом не пострадал после тёмного проклятья, наложенного Реджиной. С заколоченными окнами, о котором до сих пор ходят страшные легенды. В доме, который стал синонимом к «ночному кошмару». В доме, который пару столетий назад внезапно исчез. Он там безусловно был, однако его просто не видели. Этот дом был источником всех его самых ужасных воспоминаний, но именно из них, как ни парадоксально он брал силы, потому что магия Неверлэнда была на исходе.

Благополучно пройдя защитный барьер, Питер вошёл в дом. Он был чистым, убранным, с дешёвой мебелью и каким-то жутким уютом и атмосферой.

Этот дом где он родился, где прожил 17 лет своей жизни. Забавно. У детей отчий дом должен навеивать только хорошие воспоминания, но так не случилось с Питером…

Прошлое.

Не любят тех, кто как-то отличается. Неважно чем. Цветом кожи, цветом волос, речью, нравом или ценностями. Тебя будут ненавидеть за собственное мнение или талант, ставя под сомнение твою искренность, называя это лицемерием. В тебе будут искать недостатки и каждый раз ими попрекать. Ты глупый, жирный, или наоборот слишком умный и худой или же… Ни рыба, ни мясо. Заурядный. Как ни крути, а все выходит боком и обществу угодить, как правило невозможно. И по всем меркам «нормы» того времени Питер Палмер был неправильным. Он был закрытым в себе человеком, который открывался только в кругу близких ему людей, но особенность в том, что этих самых «близких» у него не было вообще. Он был среднего роста и из бедной семьи. А ещё он был самым верующим мальчиком, которого только видел этот свет. С самой чистой душой, которая могла вместить в себя и тьму. Позже, именно из-за неё его нашла Фрея Забини, позже он полюбил её всем сердцем, позже она использовала его в своих целях, позже он вместил в себя тьму волшебного острова, стал королём и настоящий кошмаром всех измерений.

Он был один во всем мире и никто не хотел его понимать. Никто даже не пытался. И когда ведьма предложила ему улететь в то место, где он не будет взрослеть, где его желания будут исполняться, где он будет нужен и не брошен, он согласился почти сразу.

Палмеру нравилось рисовать. Рисовать неумело и криво, но то, что было у него в голове. Каждую ночь ему снился дивный остров с русалками, пиратами и прочими волшебными существами, а вчера он видел их всех собственными глазами. Его сердце трепетало от восторга и он вновь решил изобразить свои чувства на бумаге.

Вдруг, дверь комнаты растворяется. Питер вскакивает и видит своего отца. Это пожилой, дряхлый мужчина, который на самом деле гораздо моложе, чем выглядит. В его руках трость, он горбится и…кажется злится.

— Оте…!

Пощечина.

Питер отходит назад на пару шагов, держась за щеку и смотря на своего отца, который сначала раздражённо смотрит на то, что он успел нарисовать, а потом на глазах своего сына разорвал, скомкал и бросил на пол.

— Сколько раз я говорил тебе, ты, — Виктор начал надвигаться на Питера, а потом резко взял его за грудки, — позорище! Тунеядец! Нет, чтобы помогать матери и отцу ты опять занимаешься этой чушью! А знаешь, Питер, — на последних словах Виктор ухмыльнулся так гадко, что Питеру стало просто противно, — мы с твоей матерью думали, когда ты родишься отнести в лес, а там бы тебя сожрали волки, что остались бы только кости. Или кто похуже. Ведь ты — ошибка природы.

Удар. Палмер младший даже не успел среагировать, когда Виктор нанёс ему удар тростью по голове. Он нанёс бы ещё, и ещё и вероятно забил до смерти, если бы его трочть внезапно не остановила рука с чёрным маникюром.

— А теперь, Виктор, — усмехнулась Забини, смотря прямо в глаза отцу Питера, — теперь иди и бейся головой об стену, пока на лице не останется живого места.

Виктор встал, как зомби. Шёл он без трости, которая видимо нужна была ему не так уж и сильно. Дверь закрылась и через минуту до ушей Фреи и потрясенного Питера донеслись ужасающие стоны.

Палмер не выдержал и выскочил из комнаты. Прямо в коридоре его отец, словно лишившийся разума бил и бил свое лицо об стену. Он еле удерживал дрожь в ногах, но совершенно не сопротивлялся внушения. Удар за ударом. Крик за криком. Снова и снова. Кровь с лица стекала на шею, грудь, вся одежда была давно запачкана.

— Фрея, хватит! — крикнул Питер.

Каким бы ужасным его отец не был, но Питер не мог смотреть на его мучения. Тем более такие. Особо жестокие. Фрея же пожала плечами, щёлкнул пальцами и Виктор тут же повалился на пол. Питер подбежал и перевернул его. Его чуть не стошнило. Окровавленное, разбитое в дребезги лицо, стертые человеческие черты. На щеках странных форм дыры и кажется белки глаз тоже окрасились в алый. Он сначала закрыл веки, ну или то, что от них осталось, а потом резко открыл и начал душить своего сына. Неизвестно как он вообще нашёл в себе силы, но буквально мгновение и ему прилетело по голове его же тростью. Он потерял сознание.

— Видишь, Питер, — ласково произнесла Фрея садясь рядом с юношей, и беря его руки в свои, — они тебя ненавидят, а когда вернётся домой твоя мать все будут винить тебя, но мы оба знаем, что виноват он. Только тебе никто не поверит, потому что это не твой мир. Тебя здесь никогда не полюбят. Ты брошен, не нужен, ты потерянный мальчик и найти себя и понять для чего вообще появился на свет сможешь лишь у себя дома. В своём королевстве. В Неверлэнде.

Палмеру стало очень одиноко, но почему-то тогда ему показалось, что именно Фрее он нужен, что именно Фрея его вакцина от болезни. И все это объясняется обыкновенным человеческим одиночеством. Он всю жизнь мечтал, чтобы кто-нибудь о нем заботился и любил, и одержимый этой идеей он закрыл глаза на очевидное. На хищную улыбку Фреи и взгляд победителя.

Настоящее.

Взрыв. Пыль. Огонь.

Домик на дереве был подожжен. Он больше не хочет этого помнить, потому что от этого теперь нет никакого толку. Питер Пэн умирает, а вместе с ним умирает и Неверлэнд и теперь ему нужно сделать то, что когда-то сделала с ним Фрея. Ему нужно найти чистую душу и сердце «Истинно Верующего».

Тинкер Бел, Тигровая Лилия, Малия, Чарли и Ханна обыскали, кажется, каждый уголок острова, каждый сантиметр, но не нашли ничего, кроме ободранных колен, пары чудовищ, несколько безобидных зверушек и зловредную и саркастичную рыбешку по имени Виктория Роджерс.

— Так ты не видела цветок? — спросил Чарли, не рискуя подойти к русалке.

— Может видела, — протянула Виктория, — а может и нет. А может он и вовсе у меня, а может у Лилит, — подмигнула русалка, плеснув своим хвостом.

— Ты ехидничаешь, — раздражённо фыркнул Грей.

— Оу, — протянула Виктория насмешливо ухмыляясь, — сам догадался или птички на ухо напели?

Чарли ужасно раздражала эта самодовольная русалка с раздутым самомнением и выпирающим со всех щелей эго. Причём все понимали, что-либо русалка тянет время, наслаждаясь тем, как раз за разом Грей закипает, либо у неё действительно есть цветок или по крайней мере информация о нем, потому что именно возле Русалочьей Лагуны пропащие видели последний цветок Тигровой Лилии.

— Чик-чирик, — не выдержала Ханна.

Чарли тут же повернулся и кинул на неё злой взгляд.

— Что? — подняла брови девушка, будто не понимая почему он уставился на неё, — ты совсем не умеешь допрашивать.

— Тогда покажи мне мастер-класс, — с вызовом произнёс Грей, — ну давай же, — сказав это он подтолкнул Ханну к лагуне и она бросила на него раздраженный взгляд.

Пока Ханна на пару с Чарли распрашивали русалку, Тинкер разглядывала каждый сантиметр, а Лилия что-то говорила Малии, но последняя будто находилась в каком-то вакууме и её голос отдавался в голове Райли-Барри шумным эхо. Что-то вспыхнуло прямо перед её глазами.

Она оказалась в белой комнате, сидела на стуле. Дверь открывается и в неё поочерёдно начинают входить люди. Пожилые и кажется давно умершие, потому что они были все тусклые и черно-белые, но в этой толпе мужчина, который ужасно похож на Джеймса Барри вытаскивает мальчика в чёрном пальто и красном шарфе. Все начинают показывать на него пальцем.

— Генри… Его зовут Генри и он второй спаситель Неверлэнда…

И раз за разом они повторяли это.

Генри… Генри…

— Генри… Генри…

— У неё бред!

— Миллс… Генри Миллс…

На неё прямо из ведра выплескивается холодная вода и блондинка подавшись вперёд резко раскрывает глаза и начинает судорожно глотать воздух.

— Малия, как ты? Что случилось? — взволнованно спрашивает Ханна у подруги.

— Генри… Генри! Он второй спаситель Неверлэнда!

Ребята начинают переглядываться.

— Кажется она перегрелась, — произносит юный оборотень.

— Мы умрём! Мы все умрём! — закричала Малия, закрыв уши, пытаясь избавится от навязчивых голосов и образа мальчика мельтешащего перед глазами.

Она как сумасшедшая бормочет одно и тоже. Генри… Генри… Генри Дэниел Миллс…

— Генри Дэниел Миллс! — крикнула Барри.

На полном имени мальчика Ханна вздрогнула и появились не совсем хорошие ассоциации. Вспомнилось время, проведённое под зависимостью, насилие, убийство. По коже прошлись мурашки, как послышался внезапный вскрик блондинки и она потеряла сознание.

— Лилия! — крикнула Джеймс.

— Что? — спросила та, будто не понимая того, что она сделала не так, — твоя подруга изрядно перегрелась. Мы все умрём, ага, наверняка скоро ещё грянет апокалипсис с зомби и прочими существами. Вот я её и треснула.

— Ладно, — выдохнула Ханна, — мы все равно ничего не нашли, — шатенка повернула голову в сторону Лилии, — извини.

Дочь вождя горестно вздохнула.

— Ничего. Я знала, что нет шансов найти цветок.

— Если бы мы ещё потрясли эту русалку, я уверен… — но Чарли прервала брюнетка.

— Перестань, Грей. Мой отец умрет от проклятья Лилит. Видимо, такая у него судьба.

— Ты не можешь опустить руки! — вмешалась Тинкер Бел, — ты же дождь вождя. Ты должна сражаться и верить до последнего. Ты…

— Тинк, прекрати, — остановила её Ханна.

— Ханна? — фея удивлённо уставилась на подругу, — но именно ты всегда говорила, что…

— Мало ли что я говорила! — всплеснула руками Джеймс, — да, сдаваться и опускать руки нельзя, но самое последнее дело это дать человеку надежду, а потом отобрать её! Все потеряно и Лилия это понимает. Неловкое молчание.

— Я помогу унести Мел, — прервал тишину Чарли, поднимая блондинку на руки.

— Спасибо, — поблагодарила его Ханна и взглянула на Лилию, которая была в полном отчаянии.

Пусть Тигровая Лилия отчаялась, но Ханна нет. У неё есть план, но вероятнее всего ей придется переступить через себя, но когда-то это видимо нужно было сделать. Лилия спасла Джеймс жизнь и шатенке надоело быть в вечном долгу. Сегодня же она попросит Питера Пэна обучить её заклинанию поиска…

— Ты никогда не вылезешь из яслей, если продолжишь вести себя как ребёнок, — ухмыльнулась Лилит, склонив голову на бок, разглядывая то, ради чего она вылезла из самой преисподнии. Ради потомка самой первой женщины в Неверлэнде. Ради того, чтобы убить его.

— Я и есть ребёнок или за пятьсот лет тебя посетил старческий маразм? — в таком же тоне ответил Пэн.

— И сколько тебе лет, Питер?

— Семнадцать.

— Сколько тебе уже веков семнадцать?

— А почему мы говорим обо мне? Как тебе живется в аду? Сколько веков ты уже пытаешься убить меня? И увы и ах, каждый раз все мимо, все не так.

— Ещё не вечер, Питер Пэн, — хмыкнула она, — и думаю тебе самому известно, что с каждым днем ты слабеешь все больше и больше, но мне будет достаточно лишь этого дня, чтобы обречь весь остров в страдания, ужасы. И если Демон Страха не смог, не значит что не смогу и я, ведь я гораздо старше, а значит гораздо сильнее и моя жизнь не зависит от песочных часов.

На последних словах в неё полетел огненный шар, но она исчезла и появилась сзади него.

— Ку-ку.

Он тут же обернулся, но её не было.

— Я здесь, — прозвучал шёпот над ухом, но в очередной раз ему не удалось её поймать.

Кажется по всему острову разлился ее безумный смех, раздражающим и заражающим каждую клетку мозга.

— Питер! Питер! — кричал кто-то, — Питер Пэн, твою мать!

Пэн вышел из транса и посмотрел на хозяйку голоса. Перед ним стояла Ханна Джеймс собственной персоной.

— Чего тебе? — фыркнул Питер.

— Обучи меня заклинанию поиска!

— А что мне будет с этого? — хитро ухмыльнулся Вечный мальчик сложив руки на груди.

— Я… — Ханна замешкалась. Она знала, что цены Пэна всегда были слишком большие, не вовремя проснувшаяся совесть не могла ей позволить оставить отца Тигровой Лилии, — я выполню любое твоё желание!

В этот момент улыбка на лице Пэна так и расцвела. Они пожали друг-другу руки и приступили к обучению.

Если однажды научился кататься на велосипеде, то на всю жизнь. С рисованием не так. Нужно каждый день оттачивать свое мастерство, иначе есть вероятность, что твой навык будет ежедневно падать вниз, вниз, вниз. Теперь Малия, которая когда-то окончила художественную школу пытается вспомнить азы рисования и воссоздать на бумаге черты лица мальчика из головы.

Она потратила на его портрет несколько часов, но в конце концов у неё получилось. Она вскочила с места и со всех ног помчалась к Питеру и Ханне, которые сидели на земле и Пэн что-то ей объяснял. Когда она к ним побежала, ведьма и король вопросительно уставились на блондинку. — Мел? Что у тебя? — спросила Ханна.

— Его зовут Генри Дениел Миллс. Он обладатель сердца «Истинно Верующего» и он должен спасти Неверлэнд!

29 глава. Недостаточно

— То есть ты умираешь, а вместе с тобой и остров? А вместе с островом все мы?

— Разве это не романтично? Скончаться в один день. И не говори, что ты об этом не мечтаешь, — усмехнулся Питер, сложив руки на груди, а Ханна закатила глаза, — не беспокойся, у меня есть план.

Усмешка. Такая привычная и ставшая его некой визитной карточкой. И опять холод в глазах… И опять ему смешно, хотя ситуация выходила из ряда вон. Высоко поднятая голова, которая видимо стала привычкой и полное игнорирование опасности, что наступала с каждым чёртовым днем, часом, минутой, секундой. Пугающий, отвратительный, но такой прекрасный стратег. Что же он придумал на сей раз? Какая же пешка падёт в этой игре ради своего короля? Кто пострадает? Ведь в играх Питера победителем выходил только он, и лишь некоторым он засчитывал ничью.

«Что же ты задумал на этот раз Питер Пэн?»

Но на её мысли она лишь видела ядовитую улыбку и хищный блеск в глазах, не подозревая, что тот карточный домик, те оправдания, которые она придумала внутри себя, он разрушит… Он всегда разрушает, то к чему прикасается. Он убивает тех, кого любит, потому что он не хочет быть под чьей-то властью. Он не хочет быть под контролем…

Лицо опять зачесалось, а перебинтованная рука все ещё адски болела. У Эрла было такое чувство, будто тысячи маленьких, незримых насекомых блуждают под его кожей. Она отшелушивалась, иногда прямо до мяса. Питер говорил что это нормально. Его тело сопротивляется тёмной магии, но вот сколько это будет продолжаться он не счёл нужным донести.

— Эрл. Сначала послышался тихий, женский голос, но когда Джеймс проигнорировал его, на его щеку легла мокрая, холодная тряпка. Тогда он наконец обратил внимание на Малию.

— Кто ты такой? — спросила его блондинка, — что с тобой сделал Питер? Что Неверлэнд сделал с тобой? — она попыталась дотронуться до брюнета, но тот дёрнул головой, встал с земли и куда-то направился.

Малия чувствовала, что Эрл нуждался в помощи, но он не хотел её принять. Не хотел вообще или именно от неё? Неужели она так противна ему? Вдруг она не достаточно хороша?

Pov Эрл.

Раньше я не замечал этого. Раньше меня это не раздражало. Но теперь что-то во мне перевернулось. После ежедневного подавления моей воли и души Демоном Страха что-то заклинило, изменилось…

У вас бывало такое ощущение, когда ты смотришь в зеркало? Твоё отражение. Твой двойник. Он вроде как точная копия тебя, но на самом деле это совсем другой человек…

Это последствия. Мало кто выживает после такой долгой власти демона над телом, а если выживает, то получает часть способностей. Но я уже достаточно освоил их. У меня ещё плохо получается их сдерживать, но кое-что я могу. Мне больше не нужны эти его уроки, на которых мы только и делаем что сидим в позе лотоса, поднимаем вещи. Я не собираюсь на это тратить свой талант и время. Мне нужно стать сильнее, а Пэн помеха…его помощь мне не нужна. Ничья помощь мне не нужна.

Конец Pov Эрл.

После этого он стянул кольцо, которое ему подарил Питер для контроля силы и размахнуашись выкинул его.

Только Эрл проходил мимо бесседующих Ханны и Теодора, как шатенка успела схватить его за локоть.

— А ну, стоять, — строго смерила его взглядом Ханна, — я уже давно пытаюсь поймать тебя на разговор.

— Мне не до тебя, Ханна, — Эрл злобно фыркнул и выдернув руку пошёл дальше.

— Эрл! Я сказала, остановись!

Вдруг, Джеймс словно прирос к земле. Он попытался совершить пару действий, но это не привело абсолютно не к чему. Скоро перед ним появилась шатенка, буравя его своими пронзительными болотными глазами.

— Да, ладно? — насмешливо произнёс Эрл, склонив голову на бок, — научилась новым фокусам?

— А ты научился язвить, — хмыкнула девушка, — а мои уроки не прошли даром.

— Что тебе от меня нужно?

Ханна после этих слов подошла гораздо ближе.

— Узнать, что ты и Пэн делали в том домике и какого черта у тебя открылись способности. Может ты и вовсе не мой брат, а? Может…

— Может, может, — передразнил её брюнет, — у тебя одни предположения. Никаких фактов. К тому же это Пэн делал, а я просто в сторонке стоял.

— Хватит мне язвить! Они мне будут и не нужны, когда я заставлю тебя, мошенник, говорить правду, — в этот момент Ханна резко взяла запястье юноши, — холодное… Прям как у Демона Страха. Теперь посмотри мне в глаза. Не бойся. Я тебя не съем.

Эрл тут же повиновался. Ханна взглянула в его ясно-голубые глаза и попыталась прочитать в них что-то, но все мимо. Для неё он был будто закрытой книгой на непонятном языке, но она все равно не собиралась сдавать позиций.

— А теперь скажи кто ты такой.

— Я клон табуретки, в восемнадцатом поколении, размороженный в лаболатории планеты Гарпиус, трансформированный в переходящую матрицу эволюции, и заброшенный в будущее в единственном узко-канале, для нахождения пост-индустриального телепорта, внедрившего меня по ошибке в ваш странный мир.

С каждым его словом Ханне становилось все более страшно, потому что ей нельзя было соврать, а это был вообще откровенный стеб на который был способен только её младший брат. Вдруг, Эрл резко отталкивает Ханну и она больно падает на землю, содрав локоть в кровь. Она зашипела от боли и исподлобья смотрела на Джеймса, а он тем временем приблежался. Ханна отползала назад, а он взял её за плечи и сильно их сжал.

. — Как же, — говорил он с сморщенным лицом, — как же я ненавижу тебя. Ты всегда портила мне жизнь. Ты проблема, от которой я всегда хотел избавится и мне просто стыдно что у меня такая сестра.

В этот момент он резко оттолкнул её и вытер ладони об штаны, будто пару минут назад в его руках побывала какая-то грязь.

В это время сердце Джеймс ушло в пятки. Она не могла поверить в то, что это говорит её младший брат, но самое ужасное, что их будто по его желанию окружили ветки, которые оказались прочнее, чем выглядели, ведь как Ханна панически не пыталась создать хоть какую-то трещину все бесполезно. Эрл был намного сильнее её.

— Знаешь, почему я больше не хочу к тебе прикасаться?

Ханна нервно сглотнула, но ответить не смогла, как он вновь подошёл максимально близко и наклонился к самому уху.

— Ты мне противна, — шипел он ненавистно, — ты хуже чем Тинкер Бел и Малия вместе взятых. Ты думаешь лишь о себе, ты неисправимая эгоистка. А помогая Лилии ты лишь хочешь искупить свой долг. Ну давай, скажи что я лжец.

И вновь молчание. Глаза Эрла засветились яркими синими языками пламени. И вновь ужасно напуганные глаза и дрожащие руки. Страх и боль, что пробирали до самых костей. И почему-то наблюдая за этой картиной Эрл испытал… Наслаждение… Ему хотелось снова и снова причинять ей боль. Ему хотелось говорить ужасные вещи, он желал увидеть страх в этих глазах и услышать стон боли слетающий с этих губ. Ему хотелось выпустить наружу всех своих внутренних демонов, что жили в нем все это время, поэтому он продолжал давить на самое больное и трогать за живое.

— Ты настолько отвратительная, что родная мать тебя хотела убить и лучше бы у неё получилось. Такому биомусору нет места нигде. Ты всегда будешь не нужной и лишней. Даже здесь… Ты ведь никому не нужна. Питер использует тебя, потому что в умелых руках ты сильное оружие. Малия… Её вообще не волнует ничего кроме как вернуться домой. Теодор. Мир странен не правда ли? Сначала он пытался тебя убить. Ты вообще его чуть не застрелила, а потом шла с угрозой для жизни его спасать. Но и ему ты не нужна…

— Заткнись, — процедила Ханна, — заткнись!

— О, нет, дорогая мы только начали… — он присел на корточки, чтобы сравниться с девушкой ростом и склонился к шее и прошептал, — я сломаю тебя…

Русалка сидела на камне и расчесывала свои волосы гребнем, параллельно болтая с одной из своих сестёр, как вдруг её сестра ахнула и медленно свалилась с камня в воду.

— Мелисса! — крикнула Виктория тут же кинувшись к сестре, — господи, Мелисса! Прошу проснись!

— Господь здесь не поможет, — послышался ехидный голос на который Виктория подняла голову, — потому что у нас в Неверлэнде только я.

На глазах русалки уже выступили слезы. Она не понимала почему Пэн решил испортить жизнь именно ей. Почему он трогает лишь её и тех, кто ей дорог. На самом деле не было какой-то особой причины или особенности. Он измывался именно над Роджерс, прямо говоря, потому что она первая попадалась ему на глаза. Вот и все. Однако Виктория этого не понимала, усердно ища причину, не понимая что она её никогда не найдёт.

— Да что я тебе сделала?! Почему ты так издеваешься?! За что… Что с моей сестрой?! Ты убил Рэбекку, мою тётю Молли, а теперь под руку тебе попалась Мелисса. Ей нет и 14! Хватит мучать меня! Просто убей!

Пэн со скептическим выражением лица наблюдал за тем, как кричала Виктория, звхлебываясь в собственных слезах, а потом произнёс то, что больше всего поразило девушку.

— Это все?

— Ч-что? — непонимающе спросила она.

— Ты закончила свое нытье?

И тогда Виктория наконец поняла. Ему плевать на всех и на все, кроме собственных интересов. Не было какой-то причины. Он словно та же самая Лилит или Демон Страха питается болью и хаосом, который сам сеет. Питер Пэн был настоящим Кровавым демоном, который после себя оставлял разбитые надежды на побег из этой тюрьмы, а отстров русалка сравнивала именно с тюрьмой и порохом своих жертв.

— Да, — обессилено ответила шатенка, зная, что бороться с Питером Пэном тоже самое, что тягаться с огнедышащим драконом. В любом случае она станет жареной рыбой.

— Вот и отлично, — довольно произнёс он, — у меня будет к тебе сделка.

— Сделка подразумевает выгоду для обоих сторон. Я правильно понимаю? — изогнула бровь девушка.

— Хм, да, ты права, — согласился Питер, — если ты выполнишь условия, то я дарую тебе свободу и ноги.

— Ты шутишь?! — с ужасным удивлением уставилась на него Виктория, которая не могла поверить в свое счастье.

— Я похож на клоуна?

— Нет.

— Думай быстрее. Я с лёгкостью найду более податливую ру…

— Я, я согласна! — прервала его девушка, — но что я должна сделать?

— Отдать мне свой гребень.

— Но я не могла, даже если бы хотела. Гребень требует крови.

— Не волнуйся, — усмехнулся Питер, — я обеспечу тебе кровь. И она не сравнится с кровью пиратов, которых вы заманивали. Я приведу её вечером. Ну так что? Договорились?

Виктория не долго думала над заманчивым предложением. Питер собирался уходить, но тут Виктория взглянула на мёртвое тело своей сестры. Она набрала в лёгкие воздух. Это было очень сложное решение.

— Питер, стой! Питер обернулся, вопросительно взглянув на русалку и ее дохлую сестру.

— Можем поменять условия? Ты подаришь свободу, ноги и жизнь Мелиссе.

— Ты готова ради сестры променять свободу на сущий ад?

— Да.

Питер хмыкнул и пожал плечами.

— Это был твой выбор.

После этого он исчез в изумрудном дыму, а через пару минут Мелисса издала вздох и в голове Виктории прозвучал голос короля: «я выполняю свои обещания, выполни и ты свои».

После изматывающей полуденной жары солнце, наконец, клонится к горизонту, смягчая свой яркий свет. Легкий ветерок приятно обволакивает. Опускаясь все ниже, солнце становится оранжевым, а над линией горизонта небо приобретает нежно-розовый оттенок. И вроде такой прекрасный вечер не предвещал ничего ужасного. Ни хаоса, ни разрушений, которые бы Лилит посеяла после смерти Питера Пэна.

До того как древний демон вернётся в свою привычную среду обитания, а именно ад, чуть больше 4 часов и каждая секунда была на счету, поэтому Питер действовал решительно. Потому что за эти 4 часа могло произойти что угодно. Он и не отрицал того, что возможно сегодняшний день окажется последним.

— Русалочья лагуна, — произнесла гибрид, оглядывая место, в которое её привёл король, — так себе место для разговора «тет-а-тет», но мы же не для него сюда пришли, верно?

— Умница, — довольно произнёс Питер все ближе приблежаясь к шатенке, но она и не собиралась отступать назад.

— Так, — твёрдо сказала Ханна, предвкушая то что ей явно не понравится, — если ты собираешься повторить «это», то Пэн, это только в твоих мечтах!

— Что «это»? — играл бровями Питер.

Её постоянно мучали одни и те же вопросы. Один из них был таковым: «какому дьяволу он продал душу, чтобы заполучить такие брови?»

— Это! — всплеснула она руками.

— Ты так боишься сказать «поцелуй?»? Я думал ты уже взрослая девочка, Ханна, — склонил он голову.

Джеймс было достаточно ошибиться единожды, чтобы не наступать на одни и те же грабли снова и снова, поэтому она предпочла перейти сразу к делу.

— Ты сделал что-то очень ужасное с моим братом, — говорила Ханна все так же уверенно смотря в его глаза, — он был… Он говорил ужасные вещи. Он мог колдовать. Что ты сделал с Эрлом?!

Питер разочаровано хмыкнул. Видимо он надеялся на более интимный расклад этого разговора.

— Мы держали это в секрете потому что знали, что ты так отреагируешь. Я помогаю ему. Ни одно магическое существо нельзя истребить до конца и демоны более живучие твари, чем ты думаешь. Он выжил после вселения одного из самых древних существ и если ты думала, что это как минимум не отразится на его психике, то я переоценил тебя.

— Он заковал меня в цепи из веток деревьев и издевался. Это не помощь.

Питер тут же изменился в лице, но лишь на секунду. За спиной он уже видел, как вынырнула темная макушка. Оставалось лишь несколько неловких движений и гребень в его руках, но почему его так гложет совесть, о существовании которой он не подозревал вообще?

Он взглянул на Ханну. Он смотрел так, будто пытался запечатлить в своей памяти её черты лица, хватаясь за каждую ресничку. Он мысленно создал весы и «нет» перевешивало, но… Но риск был слишком велик. Он привык делать необдуманные поступки, но в этот раз не имел права на ошибку. — Прости меня, — извинился Питер, но Ханна даже не успела переварить его слов, как Питер толкнул её прямо в лагуну и она не удержавшись на ногах плюхнулась в воду.

Для неё это произошло, словно в замедленной съёмке. Это был так медленно, что она разглядела капли воды и как они блестели на закате. Она заметила в зелёных глазах сожаление. А потом время резко приходит в норму. Она с головой уходит под воду, но потом её резко поднимают. Она кашляет, а потом тихо вскрикивает. Русалка полоснула своими длинными и острыми ногтями плечо.

Виктория надавила на рану и на гребень полилась тонкая струйка крови. Его же она кинула Пэну и тогда сожаление уступило цинизму. Она видела как жадно блестели его глаза. Как он был уверен в своей победе. Но Ханна видела в нем не победителя. Нет… Она видела предателя…

— Что это значит?! — крикнула она, как почувствала что-то влажное на плече.

Она закричала и свободной рукой ударила в лицо ещё одну русалку. Они приплыли на запах её крови. Крови ведьмы и полуоборотня…

— Дело в том, милая, что все в этом мире не вечно, кроме меня конечно и нет незаменимых, — спокойно рассуждал Питер, вертя в руке гребень, — твоё место любимицы мальчишек займёт к примеру… Энди. Да. Замечательная кандидатура.

На глазах девушки не было слез. Она не плакала. В них был гнев. Она была ужасно разочарована в Питере. Ей было обидно слышать, что её место есть кому занять. Она искренни хотела верить в то, что каким бы жестоким он не был в нем есть что-то хорошее, но зря. Те хорошие моменты, что были между ними. Тот танец, поцелуи, ревность, перепалки… Эта опасность, от которой Ханна была просто зависима… Она чувствовала ровно то что хотел Питер. Она была, той, кем он её назвал в самый первый день. Его игрушкой.

— Я не собираюсь пробуждать в тебе совесть. У тебя её нет. Но что ты скажешь Мел, а что Эрлу? Тео? Потеряшкам? Лилии и Чарли? Тинкер Бел? Как вы оправдаетесь, ваше величество? — все это Ханна говорила с присущей ей самоуверенностью, будто это очередная игра, которую нужно просто выжить. При этом она попутно отбивалась от русалок, захлебывалась в воде и пыталась выбраться, но уже чувствовала, как кто-то связывает её ноги водорослями.

— Ханна Джеймс погибла героически. Она защищала своего короля в битве с Лилит и погибла. К сожалению от неё не осталось ни рожек, ни ножек, но память о ней будет вечна. Хорошая сказка, Не правда ли? — продолжал иронизировать Питер, — Малия вероятно поплачет. Может даже впадет в депрессию, но я уверен, что Эрл её утешет как полагается.

— А тебя утешет Энди как полагается. Я права?

— Пахнет, нет, несёт завистью, Джеймс.

Ханна смотрела на его самодовольное лицо и жалела, что однажды не приняла предложение Фреи. На самом деле сейчас, перед лицом смерти она понимает гораздо больше, чем понимала ранее. Она все это время ошибалась. Раз за разом совершая самую ужасную вещь — она верила и Питеру Пэну и в Питера Пэна, что лишь подпитывало короля, делая его сильнее. Теперь же смотря на него совсем другими глазами, она видела перед собой монстра.

— Возможно я бы не поступил так с тобой. Ты мне нравишься. Правда, нравишься. А Гвен я и вовсе любил. Представь, я могу любить, — внезапно произнёс Питер подойдя ближе и провел пальцем по подбородку Джеймс, тогда она уже не могла сопротивляться русалкам, их стало больше и каждый предвкушая ужин, — если бы ты не была такой своенравной, желающей нарушить мои правила и не мешала моим планам ты бы была жива. Ты хороша…

— Я и сейчас жива, грязный ублюдок! — тут же она укусила его за палец прямо до костей и Питер вскрикнул.

— Но не достаточно! — прыснул он, когда ведьма расцепила зубы. Весь её рот был в крови. Глаза горели гневом и ненавистью. Она по-прежнему была готова сражаться до последнего. Это и подкупало его всегда…

Питер потряс головой, чтобы отогнать глупые мысли. Он встал и начинал уходить, а русалки тянули Джеймс на самое дно.

— Мы еще встретимся, Питер Пэн! В аду! — кричала она.

Последнее, что она успела сказать это…

— Чудовище, которому я поверила…

Её утянуло под воду. Вот такой будет её смерть? Синей? Не так она хотела закончить свой жизненный путь. Она плачет, правда этого не видно, потому что она вспомнила сцену из леса. Питер протянул ей руку, за которую она уцепилась словно за спасательный круг. Он сказал, что никогда не лгал, а потом эта же самая рука толкнула её к кровожадным подводным тварям…

Она закричала, правда вместо крика изо рта поплыли пузыри. Её раздирали на части и отрывали по куску прямо заживо. Длинными ногтями пытались выцарапать глаза. Острые зубы впивались в живот, грудь, ноги, спину, руки. Вода стала не синей.

Она была красной.

Мало того, что моральная боль от предательства просто сжирает изнутри, так тебя самого растаскивают по кусочкам. Беспощадно рвя на части, а ты кричишь, но тебя никто не слышен, ты впервые в своей жизни молишь, чтобы прекратили, перестали издеваться, но им же плевать. Ты еда. Они просто хотят тебя сожрать, а твои кости использовать как украшения. Вся жизнь проносится перед глазами и сколько же в этой жизни было крови, слишком много.

Очередной крик. Вода уже заполнила лёгкие и она теряла сознание, совсем ничего не чувствуя лишь видя красный, красный и ещё раз красный цвет. Кажется наступил болевой шок, а значит. Возможно она умерла. Скорее всего. Так глупо.

Последнее, что она видит перед тем, как впасть в тьму это чьи-то глаза, а дальше мрак…

30 глава. Жизнь на расстроенных струнах

Если бы только Питер Пэн знал, что чувствовала преданная им девушка. Если бы он только мог прочувствовать, как ломаются в её внутреннем мире стены и разрушаются замки. Если бы он понимал, что он — причина ее духовного уничтожения, возможно он бы задумался, хотя… Нет. Ведь он поступил как должен был. Поиграть с чувствами, а потом выбросить на съедение русалкам — это так по-Пэновски. Однако, отличие Ханны от предыдущих лишь в том, что их игра продлилась гораздо дольше. По неверлэндским меркам — полгода. Их игра затянулась, но подозревал ли об этом король острова, когда на её глазах убил Эндрю Гилберта и назвал её новой игрушкой? Нет. Эту игрушку он с лёгкостью заменит на более податливую. Ту же самую Энди. Но почему… Почему он ещё долго стоял возле этой самой лагуны и глубоко в душе надеялся, что она выживет? Он наблюдал как синева окрашивается в красный.

Ханна Джеймс была на редкость живучей, выносливой морально и физически, с сильным духом, и её позиция — никогда не опускать руки, её гордость всегда подкупали. Она играла и выживала. Она самая первая девушка, которая не искала способов сбежать, потому что знала, что никому не нужна, и пусть не сразу, но она приняла это. Она единственная, кто ценила это место, любила потерянных, а они, как бы не пытались отнекиваться, привыкли к её упертому характеру. Она притворялась, что ненавидит Питера. И оба это знали.

И почему если он совершил это в трезвом уме и памяти то место, где должно быть сердце так щемит?

Глупо корить себя за остатки человечности. Люди так устроены и не всегда осознанно испытывают что-либо. Спустя 4 минуты он исчез в изумрудном дыму, потеряв какую-либо надежду. Он сдался слишком рано.

Как только Пэн растворился в воздухе, из воды вылезла сначала темноволосая русалка, а потом вытащила на берег искалеченное тело, на котором просто не было ни одного живого места. Следы от зубов, кровавые ссадины, где-то кожу разодрали настолько, что высовывались кости. Все лицо было в крови и в целом, зрелище было самое отвратительное. С трудом в обезображеном лице можно было углядеть черты лица Ханны.

Спустя минуту на Русалочьей лагуне появилась женщина в чёрном платье. Мы прекрасно знаем её имя. Фрея Забини, урожденная Миллс, которая поменяла фамилию из-за того, что от неё отказалась семья, ведь даже для них её жестокость превосходила все нормы. Она присела на колени, не побоясь запачкать платье, и провела по лицу Ханны. Теперь все стало выглядеть более-менее. Хотя бы глаза Джеймс не были залиты кровью и появился нос.

— Я благодарна тебе, Виктория, — сказала Фрея, и в эту же секунду тело Ханны растворилось в красном дыму.

Фрея вытащила из кармана браслет и протянула его русалке.

— Теперь ты сможешь присоединится к своей сестре, получить свободу и исполнить свою мечту, — улыбнулась черноволосая, — ты же хотела танцевать. Я права?

— Да, но после выполнения моей части сделки Мелисса исчезла. Я не знаю где мне её теперь искать, — поникшим голосом произнесла девушка.

— Америка, — сказала Фрея, — штат Флорида. Город Майами. Она там. И ты её найдёшь.

Виктория наконец надела браслет, и у неё как по волшебству появились ноги. Фрея помогла ей вылезти из воды, и Виктория достаточно неуклюже стала передвигаться. Она чувствовала горячий песок, который застрявал между пальцев. Ей хотелось как можно быстрее прочувствовать все ногами.

— Почему? — спросила Роджерс, — почему ты мне помогаешь? Что так изменило тебя?

Фрея тяжело вздохнула. Действительно. Что именно? Любовь. Да. Но и ещё кое-что. Какое-то странное чувство, что она не испытывала несколько сотен лет. И имя этому чувству — инстинкт материнства, который пробудился в ней кажется слишком поздно, но лучше так, чем никогда. Ей хочется заботиться о дочери, сделать так, чтобы её жизнь стала лучше и Забини на все сто была уверена, что она станет лучше, как только из её жизни пропадёт Вечный мальчик.

— Семья. Она исчезла, оставив Викторию с новыми чувствами и мыслями. Люди не всегда те, кем кажутся. И Кровавая Королева тоже не та, кем её считают. Ей не чужда любовь и помощь, сострадание. А русалки не всегда злодейки, заманивающие пиратов и пожирающие человеческую плоть. Они могут быть теми, кто ищет свободы и спокойствия для своей семьи. Мы все не те, кем кажемся.

Виктория сжала волшебный боб в руке, который оказался у неё после исчезновения Забини и кинула его. Образовалась воронка, в которую девушка тут же прыгнула навстречу новой жизни.

— Уходи! — крикнула Малия, вжавшись в стену, с ужасом смотря на лицо, на лицо монстра, в котором не осталось ни капли человечности, а лишь жажда хаоса, — убирайся! Я не хочу тебя видеть!!!

Эрл же подходил всё ближе. Ему надоела эта игра в кошки-мышки, и теперь он не отступит. Брюнет прижал её к стене своим телом и властно накрыл её губы своими, страстно желая овладеть не только ими, а спустится гораздо ниже, порвать одежду. Она ни к чему. Он сильно сжимает её ноги. Так, что явно после этого останутся синяки. Она яростно пытается его оттолкнуть, но раз за разом он причиняет одну боль. Кусает губы, до боли сжимает.

— Пожалуйста! Пожалуйста, хватит!

Он её не слушает. Он одним резким движением рвёт кофту и кидает её на кровать, садясь сверху.

— Прошу, очнись! Что на тебя нашло! Эрл! Умоляю, хватит!

Она кричала, а ему было плевать, потому что он хотел удовлетворить свой животный инстинкт. Он сорвал бюстгальтер, стянул штаны. Она попыталась сбежать, ударить, но все тщетно. Удары попадали, но он их не чувствовал совсем и, кажется, ему было даже приятно, когда его бьют. Он наслаждался этим. Наслаждался доминированием над беспомощной девушкой.

Скоро и его одежда полетела на пол. Он целовал её тело, проводил языком по ключицам. Она уже давно не сопротивляется и не кричит, потому что знает, что её никто не услышит. Ей оставалось только подчиняться, да и скажем честно, что ей было не так и противно, как она старалась показать. Ей было ужасно страшно, но так желанно, что пугало ещё больше.

Что-то посторонне входит в Малию и она закричала, но он закрыл ей рот. Нет. Это было не желанно. Это было ужасно больно и страшно, особенно осознавать то, что её насаживают словно она просто тело для его удовлетворения. Наверное, так и было.

Спустя несколько часов беспомощных криков о помощи все закончилось. Эрл видимо хотел поцеловать Райли-Барри, но та отшатнулась и отползла от него в угол комнаты.

— Чудовище! Чудовище! Я ненавижу тебя!!!

Почему-то последние слова прозвучали гораздо громче в голове Джеймса и только он понял, что натворил что-то ужасное, что не сможет исправить.

— Мел, я… — начал он было, пытаясь подойти, но она начала плакать ещё больше.

Вся она была в крови, синяках и царапинах. Он сделал тоже самое, что сделал Гектор Адамсон с его сестрой. Воспользовался.

— Ханна…

Только сейчас он вспомнил какие ужасные вещи ей наговорил. Он быстро накинул плед на Малию, которая билась в настоящей истерике, схватившись за волосы.

Эрл с помощью магии переодевшись перенёсся в то самое место, где сделал очень больно старшей сестре. Той, которая все его гребанное детство страдала, чтобы лишь братья были живы. Той, которая не возьмёт лишний кусочек и отдаст его одному из братьев и притворится, что сыта.

Голубоглазый сел на пень и зарылся руками в волосы. Что с ним произошло? Как он дошёл до такого? Почему черт возьми все это происходит именно с ним, с его сестрой, за что?!

— А я говорил тебе, что ты ещё не можешь контролировать тёмную магию, — на голос Питера Эрл поднял голову, — держи, — он протянул ему, выброшенное пару часов назад кольцо, — не снимай его больше, если не хочешь опять стать чудовищем.

— Она простит меня? — спросил Эрл с надеждой в глазах, надевая кольцо.

Питер поджал губы под себя. Он знает, что существует загробная жизнь и Ханна… Она наверняка его не простит никогда.

— Не знаю.

Эрл опять начал смотреть в землю.

— И ещё кое-что, — произнёс Питер, — возможно сейчас я разобью тебя полностью, но лучше узнать это сейчас. Лилит убила Ханну. Парни не плачут. Глупый стереотип. А полнота чувств в этот момент стала пустотой.

Мы не знаем какая встреча, слово, действие могут стать последними. Мы можем сказать что ненавидим, а уже завтра этот человек умрет. Так и получилось. Правда, его сестра умерла через несколько часов и от этого стало ещё хуже.

Слезы разъедали кожу. Питер положил руку на плечо Эрлу.

— Сочувствую.

Но его слова естественно его не успокоили…

Красивая минорная мелодия донеслась до ушей шатенки, которая ранее бессознательно лежала на кровати. Она ласкала слух и усыпляла ещё больше, словно колыбель, но стоп…

Ханна тут же раскрыла глаза и превозмогая боль села на кровать. Резкая и внезапная боль, словно удар молнией спровоцировал воспоминания. Эрл, Питер, русалки, предательство, которое так сильно ударило по самолюбию…

Она оглядела тело. Оно все было в бинтах. Но это было не важно. Внутренне она, кажется, мертва. Она не испытывает счастья, что жива. Ей было бы все равно, если бы она умерла. Ей вообще плевать.

Но все же было любопытно кто её спас и где она. На дрожащих ногах девушка подходит к окну, по-прежнему слыша игру на скрипке. Да, это была скрипка, а музыкант был знатаком своего дела. Пейзаж, что видела Ханна с окна был ей знаком, да и комната.

В ней она жила, когда Фрея внушила ей ложные воспоминания, так неужели её спасла Забини?

Джеймс решила пойти на звук скрипки. Она слабо, но помнила, как ориентироваться в замке Потерянных воспоминаний.

Она идёт и параллельно с ещё большим интересом, чем раньше рассматривает интерьер. Все же давно она здесь не была. Месяцев четыре, да и саму Фрею она не видела давненько. Последний раз у себя во сне.

Она дошла до двери, за которой играла музыка и заглянула в щель, ожидая увидеть Фрею, но её ожидания не оправдались. На скрипке играл незнакомый юноша высокого роста. Гораздо выше Пэна и с чёрными волосами, красивым профилем. Если бы Ханна была той, которой была хотя-бы день назад, то она бы прошла дальше, ища выход и стремясь воссоединиться с потерянными, что заменили ей семью, но теперь она поняла, что ошибалась. Она там была чужой и бежать ей было некуда, да и не хотелось возвращаться к тому, кто предал. Ханна зашла в помещение.

Парень не сразу заметил её. Точнее не заметил вообще, пока не закончил и не услышал справа хлопок в ладоши.

— Браво, — похвалила Джеймс парня, — красиво.

— Ты Ханна, верно?

— А ты… — Ханна состроила задумчивое выражение лица и показательно потеряла подбородок, — хм, да, кто ты такой вообще?

Парень тяжело вздохнул и не выпуская скрипку из рук начал подходить ближе. Будь Ханна все той же Ханной, она бы потребовала больше не приближаться, но она спокойно дожидалась, пока незнакомец подойдёт почти впритык. Почему? А ей было не страшно. Ей было п л е в, а т ь.

— Меня зовут Лиам Эшфорд.

— Боже, какое имя, — прервала его Джеймс, — прям для смазливого сладенького скрипача, — с отвращением продолжала грубить Ханна, склонив голову на бок, — откуда ты знаешь моё имя? Хотя… Если судить, что я в замке моей матери — ничего удивительного. Кто ты? Очередной подосланный убийца? Или твоя цель украсть моё сердце? Или… Просто поиздеваться? Какую роль ты играешь? Ты слон или ферзь? Я, как выяснилось, обыкновенная пешка, которую убрать ничего не стоит труда. Ровным счётом — толкнуть в озеро к русалкам, — с каждым словом она приблежалась все больше и в конце концов единственное, что держало их на небольшом расстоянии — это скрипка, — как ты убьёшь меня, сладенький скрипач? — шептала Джеймс со всей болью, что накопилась у неё, — только будь, пожалуйста изобретательней, иначе мне наскучит с тобой играть и я запущу тебе пулю в лоб.

На последних словах Ханна криво улыбнулась и наконец отошла на шаг назад.

— Ну что, боишься меня? — говорила, но выходило это словно шипение змеи.

А Эшфорд в свою очередь слушал совершенно спокойно. Он не пытался уничтожить её одним своим взглядом или заставить бояться. Кажется в отличии от ведьмы, он и вовсе был настроен максимально дружелюбно. — Только глупец будет бояться того, кто сам боится всего на свете, — сказал Лиам, поставив скрипку в позицию, — даже хорошего отношения, — Эшфорд заиграл, и мелодия была очень грустная и прекрасная в то же время, как и Ханна Джеймс, которая с виду была уверена в себе, а на самом деле это просто запуганный дикий зверёк, который боится всего, включая заботы, — знаешь, Ханна Джеймс, наша жизнь это скрипка. А ты плохая скрипка.

— Ты ходишь по лезвию бритвы, Эшфорд, — процедила Джеймс, с гневом смотря на Лиама, — только у этого самого лезвия всегда есть конец.

Он её бесил всем. Смазливым личиком, своим именем. Кто вообще додумался назвать своего сына Лиам Эшфорд? Мало того, что они явно не поладят, в добавок ко всему даже как парня Джеймс его не рассматривала. Ханна бы никогда не была с таким, как он.

— Кто-то ухаживает за своей скрипкой, а чью-то изрядно потрепала судьба и не всегда он этого заслуживает, — говорил Лиам, а Ханна все так же пыталась сохранять ухмылку, когда это было ужасно сложно, ей просто хотелось разревется, — жизнь на расстроенных струнах. Знакомо такое понятие? Ты пытаешься создать красивую мелодию, но… — в этот момент скрипка заиграла как-то глухо и звук начинал раздражать, — но они расстроены. Ничего лучше не получится, пока ты сам не наладишь струны.

Эшфорд перестал играть и, сев на небольшой диванчик, стал настраивать инструмент. Ханна в этот момент пока он не видел быстро подтерла слезы. Почему-то ей стало так плохо и одиноко.

А потом он начал играть…

— В жизни и так слишком много минора. А ведь все заслуживают мажора.

Все заслуживают. Наверное все, кроме шатенки. Ханна Джеймс убила человека и была косвенной причиной смерти более 8 пропащих мальчиков. Она разрушает все, к чему прикасается. Она — чёрная метка или вестник смерти, она не допускает даже такой мысли, что когда-нибудь засмеется… Потому что Неверлэнд не место для счастья. Здесь счастлив только его король. Так думала Ханна и она ошибалась. Даже король острова был несчастен.

Жизнь на расстроенных струнах. А что, если эти самые струны просто порвутся? Инструмент будет испорчен и его невозможно будет восстановить. Он не заиграет вашей любимой мелодией. Он умер.

Может ли умереть древний демон? Вряд ли. Нельзя полностью искоренить магию. Она всегда найдёт место, чтобы спрятаться и набраться сил. Зло, как и тени всегда будет существовать на земле. Без них не будет этого чертового баланса между добром и злом.

На лице Лилит была кровь. Она была скована корнями деревьев и эти самые корни пробивали её органы насквозь и сжимали. С глаз, носа, рта текла кровь, а на лице играла все та же хитрая, коварная и безумная улыбка, от которой проходили мурашки по коже, но только не у Питера Пэна. Агвис была беспомощна перед ним, когда в её волосах был этот чёртов гребень, который испортил все.

— В следущий раз… В следущий раз я убью тебя, — шипела змея постепенно исчезая.

— Если я доживу.

На последних словах Питера Лилит попыталась укусить его, но все без толку. Она исчезла, оставив после себя лишь алую кровь и полуразрушенный остров.

Сколько смертей видел остров? Сколько людей видел Питер, скольких обманул и скольким не помог? Слишком много смертей в этот раз было для Питера Пэна… Слишком много…

Он перенёсся в свой домик и упал на кровать, смотря в потолок. Какой-то беспредел творился в его королевстве. И когда это началось? Вроде полгода назад. А что было полгода назад? Ах, да… В Неверлэнд попала девочка по имени Ханна Джеймс и тогда все полетело к черту. Наверняка он сделал правильно, что скормил её этим селёдкам. Или все же нет? Почему его грызут сомнения и почему ему так одиноко?

Дверь без стука раскрылась. Питер поднялся и возмущённо уставился на гостя, точнее на гостью, от присутствия которой, кажется, Питер впервые испытал страх.

— Ханна? Он смотрел на это искалеченное тело и мокрые волосы. На усталые глаза. На порванную одежду. Она приближалась, а Питер встал с кровати и сократил расстояние между ними гораздо раньше, чем это сделала шатенка и заключил её в объятья.

— Как ты выжила?! Как?!

— Как мир странен, — слабо пробормотала девушка, — сначала убивают, а потом обнимают, спрашивая как. Сколько ещё раз ты будешь убивать меня, прежде чем понять, что я люблю тебя?

Питер слегка отстранился и посмотрел в искренние болотные глаза, в которых только бы слепой не увидел любви, но все же казалось что что-то не так… Какой-то обман. Наглая, не скрытая ложь.

Ему казалось что это какой-то мираж, иллюзия, но нет. Она была настоящей. Раненой, но живой. Он в глубине души так хотел, чтобы она выжила…

Пэн думал не долго. Он накрыл её губы своими и повалил на кровать, а Ханна в принципе и не сопротивлялась, а кажется вовсе была рада такому раскладу вещей.

А тем временем где-то в Замке Потерянных Воспоминаний Фрея рассказывала своей дочери как она её спасла, что она подарила русалке Виктории и что это за «смазливый скрипач». Лиам оказался волшебником. С помощью магии своей музыки он уничтожит Питера Пэна раз и навсегда и услышав это, Джеймс поразительно прониклась к нему хотя-бы пониманием. И знаете что? Ханна поверила Фрее, потому что… Просто потому.

— «Но он все равно меня бесит»

31 глава. Они все уходят

Последний стон сорвался с уст девушки и она обессиленно рухнула на кровать, ожидая что Пэн присоединится к ней, но этого не произошло. Питер с помощью магии быстро оделся, а шатенка непонимающе уставилась на него, прикрывая голую грудь одеялом.

— Питер? — пролепетала она, — ты куда?

— Я по делам. Как оденешься — уходи. Где выход знаешь.

— Я… Я не понимаю, — дрожащим голосом лепетала Джеймс.

— Да ладно, Дарлинг! — воскликнул Питер, — ты конечно прекрасная актриса. Даже я бы не смог так сыграть, но представление окончено. Убирайся, пока есть чем.

Девушка в ужасном удивление смотрела на Пэна. В её голове крутился только один вопрос: «как?». Как он догадался и если догадался до случившегося, то почему не остановился? Почему…

— Потому что я воспользовался твоим телом, Венди, — после этих слов глаза её стали ещё больше и напуганней.

Питер усмехнулся, поставил ногу на кровать и сократил расстояние между ними. С каждым сантиметром, что уменьшался, девичье сердце грозилось выпрыгнуть из грудной клетки. А потом горячее дыхание прошептало:

— Ничтожество, — злобно шипел он, — я догадался с самого начала. И как ты вообще посмела выдавать себя за Ханну. Она умерла… Умерла!

Питер тут же схватил её за горло и прямо в лице проговорил:

— Передай Фрее, что счёт вновь в мою пользу и ах, да… Теперь она точно не станет сильнее меня. Её дочери ведь нет в живых, ведь я её убил. Ты же знаешь как, верно?

Лже-Ханна закивала, словно китайский болванчик, насколько ей позволяла рука, сжимающая горло.

— Хочешь так же?

Она замахала отрицательно и Питер тут же отпустил её и щёлкнул пальцами. Девушка начала жадно глотать воздух, но она уже не выглядела как Джеймс. Ею была Энди, точнее Венди Дарлинг.

Крик. Венди начала биться в конвульсиях, выгибая тело в невероятные позы. Ей становилось настолько больно, что она вырывала на голове тёмные волосы, которые скоро были разбросаны по всей кровати. Она раз за разом видела, как её семья заживо сгорает в пожаре, из-за чего слезы потекли по щекам. Она увидела, как Пэн поджёг поместье, она слышала крики и видела как догорает семейная фотография. Питер потрудился, чтобы показать, каким способом он уничтожил всю чету Дарлинг вырезав их род из истории.

Тут же боль прекратилась и Питер взял её за волосы.

— Смотри мне глаза, — но она не послушала, — я сказал смотри! — более грубо произнёс он, — теперь, запомни. С этого момента ты работаешь на меня, а если я вдруг узнаю, что ты ведёшь двойную игру я не убью тебя, нет… Я буду мучить тебя вечность.

На этих словах он исчез, оставив Венди один на один с монстрами из её головы.

Питер Пэн — чудовище. Это всем известно. И он хочет заставить сойти с ума каждого, однако не от бешеной любви. Он хочет наблюдать, как морально ты ломаешься. Он не догадываясь наконец сумел сломать Ханну. Он с лёгкостью стал причиной сумасшествия Венди Дарлинг.

Он обозлился. Стал намного жёстче. Он был словно создан чтобы приносить страдания и питаться хаосом. 2 недели он насиловал Венди, вымещая всю свою злость. Злость от этой чёртовой власти. И единственное, на что он бы променял эту власть, уже покоится на морском дне, как думал сам Пэн.

Фрея, узнав что её план провалился, наняла очаровательного скрипача по имени Лиам Эшфорд, который был 2 орудием смерти для Питера, после ящика «Пандоры» судя по книжке Джеймса Барри. Он должен был покончить со всем этим ужасом, а Венди… А о Венди все забыли. У Мел, которая лучше всех относилась к Дарлинг появилась куча других проблем. Она оплакивала свою ушедшую подругу и не могла простить Эрла. Последнему было плевать на какую-то девчонку. Теодору было не лучше, внешне, он как настоящий воин держался, но внутренне был ужасно подавлен, как впрочем и все пропащие. Смерть Джеймс стала для них большой потерей. Фрея посчитала девочку бесполезной, когда она тихо и верно сходила с ума и начинала разговаривать с призраками своих братьев. Конечно, никаких призраков там не было, это лишь собственный разум играл против неё. Всем было плохо, но никто не поинтересовался, плохо ли Венди.

Шла третья неделя её мук. На третью неделю Малия нашла Дарлинг с петлёй на шее…

Pov Ханна.

После того, как Питер предал меня, прошло ни много ни мало, а 2 недели. Что может случиться за 2 недели? Например, можно…умереть? А почему собственно и нет? Почему все так боятся смерти, ведь в ней нет совершенно ничего страшного. В какой-то момент твой организм просто перестаёт функционировать, а мозг умирает. Гораздо страшнее, это просто существовать. То есть твоё тело живо, но ты ничего не понимаешь. Не владеешь языком, не можешь составить хронологическую последовательность. Ты не можешь ничего, кроме как просто подчиниться судьбе. Умереть не страшно. Жить страшнее.

2 недели. Что ещё можно сделать за две недели? Возможно проникнуться к когда-то твоему врагу доверием, понять его мотивы и осознать что на самом деле твоим врагом был не он, а тот, в кого ты верил до последнего, все время ища какие-то глупые оправдания.

Четырнадцать дней это все те же самые две недели. Во время которых можно обрести друга, врага или любовника, но кем являлся для меня Эшфорд? Фактором раздражения.

— Ты не боишься упасть? — с этими словами Лиам подсел рядом.

Я сидела на крыше. Никого не трогала и просто наслаждалась тишиной и одиночеством. Последнее время меня все больше привлекают вещи, от которых в голову ударяет кровь, а от адреналина дрожат руки. Все сильнее я хочу научится летать. Стать свободной, как птица. Скинуть с себя эти цепи, что сжимают до боли и срезать петлю на шее, что невыносимо душит. Я представляю, как освобождаюсь от всего этого дерьма, в котором застряла по горло. Расставив руки в разные стороны, наслаждаясь прорывами ветра, но ему приспичило испортить мне настроение.

— Если только первым полетишь ты, — прыснула я, смерив раздраженным взглядом этого шкафа-переростка.

— Хорошо, — произнёс Эшфорд, — поставлю вопрос по-другому. Ты боишься смерти?

— Нет, и больше не подходи ко мне, маньяк! — неожиданно для себя я крикнула прямо ему в лицо, встав и направляясь от него.

Куда угодно, лишь бы не видеть это надоедливое лицо. Пусть он подавится своей «заботой». Это глупый набор букв, не имеющий смысла и посыла. Никто ни о ком не будет заботится без своей выгоды, потому что, дорогие, открою вам страшную тайну… Достаточно сказать что все в порядке, что нормально и от тебя отстанут. Никому не нужны твои проблемы. Всем плевать на то, насколько глубока твоя рана.

Ему было плевать, что я почувствую, выживая… Да лучше сдохнуть, чем осознавать, что тебя могут заменить на раз-два. Что ты не нужна даже ему. Тому, чьё имя вызывает бешеный страх.

Ему было все равно, глупая Ханна. Всем плевать на тебя. Всем.

Конец Pov Ханна.

— Кто этот мальчик, Тео? — спросила Малия, посмотрев на рыжеволосого, а потом на мальчишку лет 10. Он смутно кого-то напоминал девушке.

Ему было явно неуютно и он чувствовал себя не в своей тарелке. Он был одет в красную рубашку в клетку и чёрные брюки. У парнишки было доброе лицо и глаза, блестящие любопытством.

Пару часов назад Питер и пропащие привели мальчика в лагерь. Пару часов назад Эрл с помощью магии совершил свои первые убийства. Он лишил жизни Оуэна и Тамару. Но правнучка Джеймса Барри, конечно не должна была об этом узнать, ведь с того случая блондинка до сих пор его избегает.

— Его зовут Генри. Когда мы ловили его, кажется даже отвлеклись от… — сначала он говорил очень весело и бодро, но потом поник, — ну ты понимаешь от чего.

Малия похлопала глазами. То есть это тот самый «Истинно Верующий» и Питер все-таки нашёл его?

Дело в том, что Пэн запретил когда-либо и при каких-либо обстоятельствах говорить имя, начинающееся на букву «Х». Да и отвлечься нужно было не только от Джеймс, но и от Дарлинг. Малия, если говорить честно, очень корила себя за то, что не смогла помочь, когда ей это было так нужно и совесть грызла ее до сих пор. Поэтому она решила во чтобы это не стало помочь освоиться Генри, ведь все-таки ондолжен спасти их всех от гибели, правда Малия не знала как именно.

— Привет, ты Генри, да? — улыбнулась Мел, сев на бревно рядом с мальчиком и протянула ему руку в знак дружелюбия.

Генри посмотрел на Малию, словно на спасительницу.

— Ты Венди Дарлинг? — спросил Миллс с надеждой.

Малия смутилась. Перед глазами тут же повис образ Венди. Бедное лицо, посиневшие губы и стеклянные глаза. Она с трудом подовила в себе дрожь и натянула улыбку. Впрочем, как и всегда. Как бы тяжело не было, Малия пыталась сохранять позитивный настрой.

— Нет, Венди… Она давно улетела. Меня зовут Малия, но можешь звать меня Мел. Впрочем, как удобно.

— Ты из потерянных, да? — с грустью спросил он.

— Нет, — уверенно ответила Мел, — я не потерянная, сейчас правда не знаю, единственный человек, который по-настоящему дорожил мною погиб, но что ты должен знать — я не причиню зла.

— Мне жаль, — посочувствовал Генри, смотря на блондинку все с той же надеждой, — но я здесь не надолго! Совсем скоро моя семья придёт за мной! Я знаю!

Малия тяжело вздохнула. Она не знала как объяснить ребёнку суровую правду, что здесь она черт знает сколько, но никто за ней так и не пришёл. Её семья возможно давно мертва, люди которых она знала и с кем дружила. Скорее всего её дом снесли, и на его месте стоит какой-то современный магазин и то, что отсюда никто и никогда не уходит без желания Питера Пэна. Даже Белфайер. Он ему разрешил.

— Если ты так уверен в этом, то почему они ещё не здесь?

Малия обернулась и увидела Питера. Она видела его и до этого. Он был мокрым. Весь в воде и водорослях, а сейчас был полностью сухим. Неудивительно впрочем. Это место, где исполняется все, что ты пожелаешь.

— А это важно? — фыркнул Генри и тут же отвернулся.

У этих двоих явно были напряжённые отношения. По крайней мере Генри явно недолюбливал Пэна за обман, да и попросту ему не верил.

— Нет, не важно, — недовольно произнес Питер, — но я считаю важным сказать тебе то, что если бы они захотели, они бы давно пришли за тобой, но ведь их нет…

Генри же ответил молчанием, тогда Питер достал дудочку и предложил ему послушать. Малия наблюдала за всем этим. Питер начал играть, но… Малия не слышала её. Она ужасно удивилась этому, но не сказала в слух. Это могло значить только одно. Ханна жива. Она была той, кто всегда поддерживал в трудные минуты, кто любил и всегда был рядом. Кто не причинял боли. Мел чувствовала. Она знала! Знала!

— Малия… Мел? Мел!

— А? — Барри глупо улыбалась.

— Ты слышала музыку?!

— Я… Да… Она чудесна, — солгала блондинка, — Генри, а ты?

— Нет.

Питер странно посмотрел на мальчишку, блондинку и подошёл к Эрлу, который все это время, не стесняясь, буравил Мел взглядом и Феликс.

В её голове крутилась только одно. Раз за разом. Она была жива…

— «Я не знаю где ты сейчас, Ханна, но я с тобой. Я всегда буду с тобой и ты найдёшь путь домой. Я верю в тебя и всегда верила.»

Генри тоже верил, что семья его спасёт. Чтобы не говорил Питер Пэн он знает, что его мамы, его дедушка не оставят его. Ведь они же его любят? Правда?

Холодный, какой-то мертвый ветер. Страх. Между жизнью и смертью её держит лишь его рука. Внизу бассейн с русалками, которые жаждут её крови и плоти. Которые хотят использовать её кости как серьги. От свободного падения девушку отделяет лишь разжатие. Впереди стоит юноша. Его зелёные глаза безразличны. Ему плевать, что станет с ней, если он отпустит. Он просто избавится от пешки, которая отслужила свое.

— Питер, пожалуйста! Не делай этого!

Она никогда и никого не просила о пощаде. Особенно Питера. Она всегда стойко все переносила, но она не могла пережить это дважды. Слезы текли по щекам. Она умоляла, она просила, но он оставался таким же чужим и равнодушным.

Один палец разогнулся.

— Нет, нет, нет!

Второй. С каждым пальцем он все шире улыбался, ведь все больше виднелся страх в её глазах и все громче звучали крики.

— Хватит, прошу!

Третий.

— Питер!

Четвёртый.

— Я не хочу умирать опять!

Пятый…

— Ты мне не нужна…

Она полетела вниз, вниз, вниз. Перед глазами пролетали воспоминания. Хорошие и не очень, а потом вода. А потом вновь красный цвет. Сквозь воду она видела, что он смотрит на то, как её разрывают. Почему-то она все ещё надеялась на то, что в нем проснётся человечность. Зря. Не проснулась.

— Питер!

Он ухмыльнулся и развернулся. Он уходил все дальше. Он отвернулся от нее… Отвернулся, воткнув нож.

Она кричала, пытаясь отбиться от тварей, но ничего не помогало. Их было больше.

— Помогите! Помогите! Мне так плохо! Когда… Когда это все закончится?!

— Ханна!

Сквозь пелену слез Джеймс разглядела черты лица подруги.

— Малия?

Она пыталась схватить подругу за руку, но не могла. Она словно призрак.

— Постарайся! Ну же… Ханна… Ханна!!!

Русалки утянули её на дно.

— Ханна!

— Почему все бросили меня… ПОЧЕМУ? РАЗВЕ Я ТАК НЕ ДОСТАТОЧНО ХОРОША?! ПОЧЕМУ?!

— ХАННА!

Комната. Никаких русалок. Никакого Питера Пэна. Нет и Малии. Это был лишь кошмар, и для того, чтобы побороть его, нужно было проснуться.

Джеймс оттолкнула от себя человека, который все это время пытался привести её в чувства. При тусклом свете луны она увидела Лиама.

Она кинулась в нему в объятья так же внезапно, как и оттолкнула, уткнувшись ему в плечо и зарыдала ещё сильнее от страха, который она испытала. Она плакала навзрыд, всхлипывала, кажется у Джеймс началась самая настоящая истерика. Эшфорд обнял её в ответ, поглаживая по голове и приговаривая, что все будет в порядке, что её никто не тронет и он рядом. Как же давно с ней так не обращались… Точнее, вообще никогда. Питер не успокаивал Гвен после ночных кошмаров, а говорил, что это игра её воображения. Он не жалел её, а казалось только воспитывал. Вот до чего довёло это воспитание. А Маргарет… Маргарет вообще было плевать на все, кроме бутылки.

— Я боюсь… — шептала Ханна, не успокаиваясь, — я боюсь смерти.

— Ты не умрешь.

— Не уходи! — тут же крикнула Джеймс, обняв брюнета гораздо сильнее, боясь что он поступит ровно так же, как поступали с ней до этого. Уйдёт.

— Я не уйду…

— Ты врешь! Все говорили, что любят меня, а потом уходили! Ты тоже уйдёшь! Вы все уходите!

Эшфорд слегка отстранил от себя Джеймс. Она всхлипывала. Её глаза были полны страха, боли и… Отчаянья. Она была уверена, что он уйдёт как и все, но при этом она ужасно этого не хотела.

— Если хочешь, я посижу до утра.

— П… Правда? Ты сделаешь это ради меня?

— Конечно не просто так, — ухмыльнулся брюнет, Ханна сердито свела брови к переносице и размахнувшись от злости огрела парня пощечиной.

— Убирайся! Я так и знала!

— Черт! За что? — он потёр щеку, — спокойно. Ты не выслушала моё условие. Прекрати называть меня смазливым скрипачем. Называй меня по имени.

— И это все?

— Да.

— И ты останешься?

— Да.

— Спасибо… Смаз. — она осеклась пытаясь вспомнить его имя, — Леон.

— Лиам, — хмыкнул тот, — А извиниться за пощёчину ты не хочешь? — вопросительно изогнул он бровь.

— Шрамы придают мужественности лицу, а твоему смазливому этого не хватает, — хмыкнула девушка, — спокойной ночи.

Лиам… Лиам Эшфорд. Кого можно обрести за 2 недели? Врага, друга или любовника? А может того, кто наконец не оставит?

Лиам, как и обещал, просидел в комнате Ханны до самого утра. Девушка спала в кровати, а он сидел в кресле, подмечая, что когда Джеймс спит, то выглядит гораздо безобидней. На этих мыслях он усмехнулся и потрогал место удара. Скрипач скрестил руки на груди и тоже отдался сну.

32 глава. Зови меня Алисой

Тиранам, деспотам и настоящим руководителям не нравится, когда что-то или кто-то выходит из-под их контроля. Их раздражают те, кто не играет по их правилам, а создаёт свои, поэтому лишний раз ведьма решила напомнить почему она выбрала из сотни волшебников, охотников, медиумов и демонов именно его.

Фрея сидела на кресле, а напротив неё скрипач, она скрестила руки на груди, внимательно смотря на своего собеседника. Эшфорд был спокоен и невозмутим. Впрочем как и всегда. Иногда складывалось ощущение, что он и вовсе не может испытывать злости, что конечно было не так, но в данный момент он был спокоен, что нельзя было сказать о Забини.

— Ну как? Я не вижу никакого продвижения. Вы только собачитесь, а мне нужно чтобы она как можно быстрее забыла Пэна.

— Прошло всего 2 недели, Фрея, — ответил юноша, — она слишком закрыта в себе и на мои проявления заботы лишь агрессирует.

— Прошло уже 2 недели, Лиам! — крикнула ведьма сделав акцент на «уже», — не забывай, что не только твоя жизнь у меня в руках, но и жизнь твоей сестры.

Эшфорд поджал губы, а Фрея продолжала давить на больные точки.

— Сколько бедняжка Джинни лежит без сознания? А ведь только я смогу пробудить её и ты это знаешь. Так не ради себя, а ради своей сестры влюби в себя мою дочь. Не мне тебе рассказывать, как обольщать дам.

— Хорошо, есть кое-что, — выдохнул музыкант, — прошлой ночью ей приснился кошмар и я её успокоил.

Фрея одобряюще усмехнулась.

— Продолжай в том же духе, — произнесла черноволосая, — и да, нельзя чтобы Ханна заподозрила нашего заговора, иначе все пойдёт коту под хвост. Ты понял меня? Ты же умный мальчик? Мне плевать, будешь ты её любить или нет. Так сложилось, что Ханна не была рождена для любви. Я просто хочу закончить её страдания и подарить ей гораздо лучшую жизнь в другом мире.

— Неужели ты хочешь убить собственную дочь?

— О, нет…это в прошлом. Я хочу переместить нас и тех, кто был нам предан в лучший мир.

Мир без магии, и никто меня не сможет остановить.

— Насколько я знаю, все отвернулись от тебя.

Фрея загадочно ухмыльнулась, а потом встала, подошла к комоду и достала оттуда две вещи. Это белая маска зайца и компас. Их она протянула Эшфорду.

— И что мне с этим делать? — скептически произнёс брюнет, подняв правую бровь и вертя вещи в руках, рассматривая.

— Снимать штаны и бегать, Эшфорд, — прыснула женщина сев на свое место и положив ногу на ногу — сегодня, точнее прямо сейчас Ханна втайне от меня попросит прогуляться с ней. Я не собираюсь совершать прошлых ошибок и держать её в четырёх стенах, но так же нам не выгодно, чтобы кто-то узнал, о том что её тогда не сожрали русалки. Компас будет держать вас подальше от потерянных, а маска на всякий случай.

И вдруг, словно в подтверждение её слов, в комнату без стука вошла шатенка.

— Привет, Фрея, — холодно кинула девушка, чем огорчила свою мать, но та понимающие сдержала эмоции, — не против, если я украду Лиама? У меня заколка закатилась под кровать. Пусть принесёт хоть какую-нибудь пользу уже.

Юноша хмыкнул на слова Джеймс. Его интересовало — всегда ли она была такой или предательство Питера так повлияло на её характер? Ведь он попросту невыносим и на самом деле Эшфорд понятия не имеет, как влюбить в себя ТАКУЮ девушку с ТАКИМ характером. Той ночью она конечно открылась по-другому, но как только проснулась, принялась выгонять его из своей комнаты.

— Нет, конечно. Иди Лиам.

Парень прихватил то, что ему дала Забини и вышел вместе с Ханной в коридор.

— Об этом не слова, — произнесла Ханна, встав перед ним и указав на свои красные глаза и мешки под ними, — и, вот…

Она пошарила у себя в карманах и протянула парню позолоченный медальон.

Лиам изначально был спокоен, но сейчас резко выхватил у Джеймс его, в его глазах плескалось столько гнева, сколько не передать обычными словами и не подобрать метафор.

— Не смотри на меня так! — прыснула девушка, не выдержав пронзительного взгляда, — у меня когда-то был такой же и я знаю, как это важно. Я не открывала его, — но он по прежнему смотрел на неё с подозрением и Ханна тяжело вздохнула, — я не вру и если бы я заглянула, то скорее всего я бы просто подбросила его или вообще выкинула. Зависело бы это от моего настроения… Все, хорошо! Я ухожу и больше не буду попадаться тебе на глаза!

Джеймс резко развернулась и хотела было уходить. Она понимала, что нормального взаимоотношения после этого она не получит точно. Она бы сама не стала общаться, а скорее всего бы гнобила того человека, который постоянно издевается, а теперь ещё и приносит дорогую вещь и не факт, что она не заглядывала, но это было так. Почему-то она не захотела смотреть на того, кто дорог Эшфорду.

Но тут он схватил её за руку.

— Все нормально, — сказал Лиам, отпустил её и надел медальон обратно, — нет какого-то секрета. Там моя сестра. Она впала в кому несколько лет назад из-за проклятья, наложенного на мою семью, после чего я и стал изучать магию музыки.

— Мне жаль, — с полной искренностью произнесла Джеймс, — я думала, что мой отец мёртв и каждый день носила ему цветы на могилу, но оказалось что он жив. А потом я потеряла такой же медальон и теперь у меня есть это, — девушка взяла в руки подвеску её тотемного животного, — не нужная информация, но я просто бесчувственное чудовище, которое не умеет поддерживать людей, — с этими словами она вновь спрятала подвеску под кофту, криво усмехнувшись.

Эшфорд изменился в лице. Он смотрел на Ханну уже какими-то другими глазами. Понимающими что ли. Он положил свою руку ей на плечо, будто поддержка в этот момент требовалась вовсе не ему, а ей.

— Ты вовсе не чудовище.

Это вызвало на лице Ханны улыбку. Ей не говорили комплиментов и она слабо представляла, как они должны были звучать, но именно от этих слов ей стало приятно. Возможно это лесть, возможно она зря начинает доверять Эшфорду и её опять ранят, но на этот раз насмерть, но пока она живет… А почему бы не попробовать?

Её раны медленно заживают, правда без боли она не может вспоминать свои будни, проведённые в лагере потерянных мальчишек. Она вспоминает игры, Макса, Тео… Как же там Малия? Она искренне надеялась, что Эрл будет поддерживать её, не подозревая, что когда-то весёлые потеряшки после её «гибели» превратились в заключённых, лагерь стал конц-лагерем, а Питер Пэн их жестоким надзирателем.

Лиам и Ханна прогуливались по джунглям. Последняя по настоянию Эшфорда надела маску. Ей и самой не хотелось встретиться с пропащими. На их общее удивление им двоим было о чем поговорить. Джеймс рассказала что совсем далека от творчества. Она никогда не рисовала, не играла на инструментах, не сочиняла песни или стихи, а все потому что она была занята вовсе другим. Например как прокормить своих младших братьев и в конце концов, в какой-то момент брюнет принял решение, что научит, точнее попытается научить Ханну тому, что знает сам.

— О, боже, — засмеялась Джеймс, когда услышала это предложение, — пожалей свои уши. Они сгниют. Мало того, что я никогда ни на чем не играла, так меня никогда не выбирали в школьный хор. У меня нет ни слуха, ни голоса. На самом деле, если подумать, то кроме как выживать я особо ничего и не умею.

— Тебе так только кажется, — усмехнулся Лиам, скрестив руки на груди, — слух есть у всех, как и голос. Всё это можно разработать. Было бы желание. Оно у тебя есть?

Ханна задумалась и, облокатившись об ствол дерева, подняла голову вверх. Ночное небо было сегодня каким-то особенно прекрасным. А воздух каким-то особенно свежим. Все казалось замечательным. Она целых 2 недели обошлась без игр, смертей, она постепенно забывала о Питере Пэне, о его грязном поступке. Ночью ей ещё снились русалки и король острова, но с каждым разом их образы все больше размываются и все четче она видит в них Малию. Она кричит и просит вернуться, но… Ханна не хочет возвращаться… Более того — она больше не тот человек. Совсем не тот.

Только Джеймс хотела ответить, как её острый слух уловил нотки голоса Питера Пэна. Он над кем-то насмехался. Свист стрелы. Что-то ломается и падает. Крики пропащих.

— Ханна, пойдём отсюда, — Лиам собирается взять шатенку под руку, как она выдергивает её и срывается с места.

Она бежит так быстро, как может. Скрипач кричал, чтобы она остановилась. Что Питер её поймает и на этот раз убьет точно, но Ханне было не трудно понять, что пропащие напали на кого-то. С самого утра она, прогуливаясь в парке благодаря волчьему обанянию учуила посторонний запах. Так не пахли ни потерянные, ни Питер, ни животные. Это были нежданные гости, и именно поэтому Ханна втайне от Фреи решила прогуляться. Она бы это сделала и без Эшфорда, но почему-то захотела, чтобы он составил ей компанию.

Спустя пару минут Ханна забежала прямо в разгар битвы, правда её никто не замечал. Пропащие нападали на пятерых людей, которые сами были не так просты. Каждый из них явно был связан с магией. Но самое поразительное… Всех, кроме высокой блондинки она знала поимённо. Дэвид, Реджина, Мери-Маргарет, Крюк и незнакомая девушка сражались с потеряшками, которых было гораздо больше, не сдавая позиций, но было ясно, что если так продолжится — никакая магия им не поможет. Пропащие выигрывали, а их лидер и его приёмник Эрл наблюдали за всем этим со стороны и получали от этого удовольствие.

Вот Теодор, это точно он… Парень подкрадывается сзади к Реджине. При свете луны Джеймс видит как блеснул кинжал, а на его кончике яд Мор-Шиповника…

— Реджина! Сзади!

Брюнетка тут же оборачивается, а Ханну наконец замечают, правда никто её не узнает. Тео оборачивается, и Реджина, пользуясь этим, отбрасывает его в сторону, слышится его крик. Его слишком сильно ударило. Джеймс тут же оказывается рядом с ним и когда парень видит, хочет отползти, но она создаёт защитное поле, чтобы ей не могли помешать и не без его сопротивления исцеляет его за пару минут, тратя на это все свои силы. Когда рыжеволосый в состоянии встать он удивлённо и в то же время благодарно смотрит на ту, которая его исцелила. Он не понимает… Почему?

— Чёрт! — слышится крик.

Поле тут же спадает. Стрела Мор-Шиповника слегка задела Дэвида, но Джеймс понимала, что этого хватило чтобы яд начал свое действие.

Очередной удар, который хотели нанести Реджине отбит. Потеряшки быстро поняли, что внезапно неоткуда взявшаяся девушка в маске с зайцом была заодно с командой Спасителей, а значит автоматически становилась их врагом, но так же они видели на примере Тео, что почему-то она не хотела приносить им вреда и лишь изредка и то, чтобы испугать, запускала огненные шары.

Вдруг её резко берут за волосы и она не успевает отреагировать, как уже прижата к дереву. Её прижал один из пропащих, его звали Майк, он замахнулся ножом, но не спешил наносить удар. В ночи глаза девушки в маске свернули янтарем.

— Ты не убьёшь меня, Майки, — произнесла Джеймс и с помощью магии оттолкнула его, забрав нож.

Тем временем она успела заметить, что Пэна уже не было на том месте.

С помощью оставшейся, она сковала пару мальчишек ветвями, чтобы ни спасители, ни она, ни они сами не навредили себе. Благодаря её же желанию, в руках появился пистолет и она направила его на оставшихся пропащих.

Она уже тяжело и учащенно дышала, потому что ужасно устала. Крюк и Дэвид защищали её спину, а Мери-Маргарет, Реджина и незнакомка расчищали правые и левые стороны.

— Я не хочу стрелять! — кричала Джеймс, но Тео сделал шаг вперёд, — не советую, — покачала головой она, — ты уже должен быть знаком с пу…

Тут же Ханна осекается. Они не должны понять, что это она. Ни в коем случае, но теперь уже все пропащие надвигаются на неё. Они уверены, что девушка в маске не навредит им. Они не знали причину, но понимали, что она безобидна.

Чем ближе они подходили тем больше она паниковала, боясь кого-то из них смертельно ранить, ведь каждый был ей очень дорог.

Вдруг она краем глаза замечает саблю и прогибается. Сабля рассекает воздух. Ханна отпрыгивает и видит своего нового и вечного соперника…

— Питер Пэн, — процедила она.

— Я польщён, что юная леди знает моё имя, — он совершает удар.

Ханна уворачивается.

— Но кто ты, что так нагло вторглась не в свою битву?

Удар. Ещё один уворот.

— Боже, — засмеялся он, делая очередной взмах, — ты не сможешь убегать вечно!

Ханна совершает ошибку и запинается об камень. Спиной она ударяется об дерево и Питер тут же сократил расстояние и поднёс сталь к горлу.

— Я же говорил, — усмехнулся он, — от меня никто не сможет скрыться, особенно такая милая девушка.

Они живьём пожирают друг друга глазами, не способные оторвать взгляд. За эти 2 недели кое-что изменилось. В его глазах стало ещё больше тьмы. Он стал все больше безумней.

Его горячее дыхание обжигает пухлые губы, из-за чего она кусает нижнюю, а указательным пальцем он проводит от щеки до ключицы.

— Да кто ты такая? Почему твой надменный взгляд так знаком мне? — Питер переместил шепот ей на шею, — почему это так заводит меня?

— Зови меня Алисой.

Самый лучший способ победить — использовать элемент неожиданности. Не боясь стали Джеймс ближе притянула его себе и поцеловала. Пэн явно не ожидал такого, но его счастье не продлилось долго, как Ханна переняла на себя роль доминанта и уже Питер был прижат к дереву с лезвием у шеи.

— Не расслабляйся, Пэн.

— И кто же прячется под этой маской? — усмехался он, — покажи мне свое лицо, Алиса.

— Покажешь лицо, откроешь душу, а откроешь душу Питеру Пэну он уничтожит тебя изнутри, а то что осталось скормит русалкам. Так же ты поступаешь с пешками?

Пэн не успел ответить, как в его плече оказалась сабля. Он не ожидал что она решится на это…

Девушка отпрыгнула от короля смотря на него и ожидая его дальнейшего шага. С лёгкостью он вынул саблю и его рана так же быстро затянулась, как и нанеслась. Впрочем, как и ожидалось.

— Мы ещё поиграем, Алиса.

На этих словах он исчез, как исчезли и все пропащие.

— Мы так благодарны тебе, — произнесла блондинка, подойдя к шатенке, — но почему ты нам помогла?

Ханна посмотрела на Реджину. Она многое осознала за полгода пребывания на острове. Она понимала, что зря так относилась к той, кто всеми силами пыталась ей помочь, но ради её же безопасности она не могла признаться в том, кто есть на самом деле.

— Если предстоит выбор между тем, помочь группе незнакомцев или Пэну я выберу незнакомцев, потому что хуже этого тирана нет ничего на свете.

— Как тебя зовут? — спросила Мери-Маргарет.

— Алиса, — уверенно произнесла Джеймс, — зовите меня Алисой.

33 глава. Вопреки своим интересам

Питер Пэн — сердце острова. Он и есть Неверлэнд, и он знал все, что происходит на острове, поэтому пройдя вместе с Реджиной, Эммой, Крюком, Дэвидом и Мери-Маргарет до места, где они разбили лагерь, Ханна принялась внимательно их слушать.

Оказалось что Питер украл мальчика по имени Генри, сердце которого может спасти его от смерти. Так как Генри счастливый обладатель сердца «Истинно Верующего». Джеймс почувствовала острое сочувствие по отношению к Реджине и чувство долга перед ней. Когда-то именно она убила её сына Дениэла, а теперь она посчитала своей обязанностью спасти Генри, к тому же так она сможет отомстить Пэну.

— Питер всегда сдерживает свои обещания, если это касается игры, — начала объяснять Джеймс смотря на то, как Эмма мучалась с куском пергамента, — года летят, а трюки все те же.

— Ты хочешь сказать, что и с тобой он играл? — спросила Мери-Маргарет.

— Нет. Не со мной, — солгала Джеймс, — с одной девушкой. Она тогда наивно полагала, что сможет обыграть Пэна в его же игре. Глупая девочка. Ей нужно было понять, кто она на самом деле и она признала себя сиротой. Она была первой, кто не хотел улетать, потому что ей было некуда возвращаться.

— А что потом случилось с этой девушкой? — спросила Реджина.

— Он предал её, — с трудом говорила Ханна, — он скормил её русалкам, потому что она ему надоела. У него появилась другая игрушка. Более покладистая.

— Откуда ты все это знаешь? — вмешался все время молчавший и сверливший взглядом девушку в маске зайца, Киллиан, — и откуда ты знала имя нашей Злой Королевы?

— Можно уже без слова на букву «з»! — всплеснула руками Миллс.

— Я кажется здесь невыносимо давно, — ответила она, оглядываясь по сторонам, — а слухи о Тёмном проклятье, наложенном Реджиной уже давно бродят по всем волшебным измерениям. Поэтому, Эмма, тебе придётся признать себя… Вобщем, я видела тебя и того мальчишку. Ты остановилась. Почему?

Эмма собрала все свои нервы в кулак. Неудивительно, что ей было сложно. Ханне было невыносимо больно признавать, что она сирота и никому не нужна, но от Эммы она значительно отличалась. Хотя бы тем, что родная мать пытается возобновить их отношения, в то время как спустя много лет Фрея попыталась её убить и даже сейчас она не может ей доверять. Она никому не может доверять.

— Потому что, я… Сирота… — в её глазах появились слезы.

На листке пергамента стала проявляться карта. Ханна утвердившись кивнула, всем своим видом показывая, что она так и знала.

— Я знаю, кто сможет нам помочь, — внезапно произнёс Крюк и все тут же посмотрели на него.

— Её зовут Ханна, — при своём имени у шатенка помкутнелось сознание и её зашатало.

— Алиса! Все в порядке? — спросил рядом стоявший Дэвид поймав Джеймс.

— Да… Я просто… Я устала.

— Она обязательно должна нам помочь. Она всегда искала способы вставить палки в колеса Пэну и всегда была за справедливость, правда, думаю она зла на меня и… Алиса, ты бы могла тайно привести нас в лагерь?

Ханне в это же мгновение стало плохо. Ещё хуже. Она была не готова вновь видеть мальчишек. Она еле держится после очередного поцелуя с Пэном на ногах и до сих пор чувствует вкус его губ и запах, который хочется вдыхать снова и снова, пока не закружится голова. Ко всему прочему так намного больше рисков того, что Пэн узнает её, а потом… А потом ей будет в тысячу крат только хуже. Он не убьет её, ведь смерть была бы наградой, а заставит раз за разом умирать в океане от нехватки воздуха, ломать кости, а потом сам же накладывать бинты. Он будет уничтожать её тело и дух, а потом приглашать на танец… Будет говорить что любил Гвен и это будет так больно…

— Нет, извините, — резко ответила Ханна, — я не могу рисковать своей жизнью. Пэн — псих. Я… Я не могу. Простите.

Джеймс тут же поспешила уйти, но ее оставил голос Бланшер.

— Алиса, прошу, если эта Ханна сможет нам помочь… Генри это самое дорогое что у нас есть. Пожалуйста, помоги нам.

— Да пусть уходит. Мы и без неё справимся, — фыркнула Миллс, — она трусит. Ну, давай. Чего ты ждёшь. Уходи, только мы никогда не оставим попыток спасти Генри, потому что мы его любим, а тебе видимо не знакомо что это такое.

Сквозь боль Ханна произносит «простите» и растворяется в воздухе, оставляя команду спасителей со своими мыслями.

— Крюк, — позвала его Миллс, — А какая фамилия у той девушки?

— Ханны? — Киллиан задумался, — Джексон… Нет… Джим… Ах, да! Джеймс! Ханна Гвендалин Джеймс!

В этот момент внутри Миллс что-то перевернулось. Она не могла поверить своим ушам, и если её племянница 15 лет назад действительно улетела на остров детских мечт и фантазий, то теперь у Реджины появилась новая миссия. Отыскать её, спасти Генри, забрать обратно в Сторибрук и…

— «Фрея»…

«Зови меня Алисой»… «Не расслабляйся»

… «Так же ты поступаешь с пешками?»

Голос таинственной девушки в маске зайца раз за разом звучал в голове Питера Пэна, а её болотные глаза с притворным гневом не выходили из сознания. Каждая её черта надолго врезалась в память и единственное, что Питер понимал, что жаждет узнать кто прячется за маской белого зайца. Последний раз он желал настолько сильно, когда хотел сломать силу духа Ханны Джеймс.

В этой девушке было что-то схожее. Она была дерзкой, с тёмными волосами и белыми прядями, болотными глазами, пухлыми, искусанными алыми, словно кровь губами. Её глаза блестели притворным гневом, пряча за злостью какое-то отчаяние.

Он прекрасно слышал весь разговор спасителей и Алисы, и что его удивило, что девушка сказала, что здесь слишком давно, но почему Питер увидел её только сейчас? Откуда она знала Ханну и ведь только сам Пэн знал как на самом деле погибла ведьма. Кто она, черт возьми, так ведь одно, если бы она была обычной девчонкой, но он слышал от некоторых потерянных, что её глаза горели янтарем, а на такое были способны только оборотни, но оборотни не обладают магией. Но на всякий случай Питер решил наведаться в племя индейцев, где и жили волки.

Каждый, и оборотень и индеец был подавлен и естественно причину Пэн знал. Вождю с каждым днем становилось все хуже и хуже. Он все время находился в бреду и разговаривал со своей давно умершей женой. Кашлял кровью. Его дни уже были сочтены и совсем скоро он умрет.

— Пэн, — произнёс лидер оборотней, — какими ветрами.

Видно, что Джеймс мало того, что находился в трауре, потому что вождь был его лучшим другом, так ещё и 2 недели назад умерла его единственная дочь и лишь волчья выдержка и чувство долго помогали ему держать себя в руках.

— Я по делу.

— Ты никогда не приходишь просто так. Обычно твоё появление чем-то сопровождается… К примеру…смертью моей дочери.

— Я уже тысячу и один раз говорил тебе, что я не смог ей помочь, но это не значит что я не хотел.

— Да я уверен, что ты побоялся за свою шкуру! — процедил Дерек, — ведь Лилит пришла за тобой, а не за Ханной!

— В любом случае её уже не вернуть, — Пэн на удивление Дерека сохранял холодное спокойствие. Неужели ему было так плевать на Ханну? — я пришёл спросить. Есть ли в твоём лагере волчица по имени Алиса?

— А она тебе зачем? — рявкнул Дерек и его глаза загорелись янтарем, — ты хочешь и её сгубить? Ханны тебе было мало, да?

— Вчера Алиса помогла команде Спасителей, пришедших за мальчиком. Я просто хочу взглянуть на ту, кто не побоялась воткнуть в моё плечо саблю.

Дерек удивлённо похлопал глазами, а потом выкрикнул имя: «Алиса» и из толпы детей к нему подбежала девочка лет 13 со светлыми волосами, голубыми глазами и милой улыбкой. Сущий ангел и полная противоположность той Алисы.

— Да, Лютый?

— Ну, что, убедился? — скрестил руки на груди Дерек, а потом улыбнулся девочке и сказал, что уже ничего.

— Но тогда спешу огорчить и тебя, Дерек, — начал Питер, — на острове появился оборотень с именем Алиса, да ещё и владеющий магией…

Лиам что-то говорил, но Ханна его упорно не слушала, оперев щеки об ладони, поставив локти на стол. Она видела что он нервно жестикулирует. Вроде ругается… Что за показуха? Ему явно было плевать, и боится он только Фрею, которая в случае чегЧего вырвала ему сердце, потому что невозможно привязаться к человеку за 2 недели, к тому же Ханна вела себя по отношению к парню очень резко и никакой дружбой здесь не пахло. Так что, все это было сплошным фарсом и в её голове была лишь одна мысль: «да когда он уже заткнется».

В какой-то момент Джеймс это все надоело. И без него у неё была куча проблем, а ещё совесть, которая постепенно сжирала её изнутри. Она струсила. Если бы она привела спасителей в лагерь потеряшек, то с большой вероятностью Питер бы воспользовался этим и отомстил, а потом вероятно и узнал кто скрывается под маской зайца и вымышленным именем Алиса. Тогда бы Джеймс пришлось ещё хуже, но с другой стороны жизнь предоставила ей шанс искупить свою вину перед Реджиной, пусть Реджина и не узнает о том, что это она и пусть лучше думает, что Ханна мертва, чем бы видела кем она стала. А Ханна считала себя чудовищем. Таким её сделал Питер Пэн.

— Хватит! — крикнула Ханна, вскочив с стула, — Хватит этого фарса и напускной заботы! — с каждым словом она все ближе подходила к парню, — я не поверю тебе ни на секунду! Я не заслуживаю заботы! Люди должны переживать за меня? Я этого не заслужила! Я не заслужила даже смерти! Я не заслужила известности, жалости, я не заслужила даже любви, которая кажется должна быть у каждого!

— Да почему ты так считаешь?! — внезапно Лиам тоже перешёл на крик.

— Да потому что я вижу по глазам, что тебе плевать на меня, лицемер!

Последние слова шатенка выплюнула с отвращением и поспешила скорее скрыться в своей комнате. Она прибежала в неё, заперлась и забаррикадировала стулом дверь, чтобы он или Фрея не сразу смогли зайти в комнату.

Джеймс тут же переоделась в костюм из кожи какой-то рептилии. На поясе, который она нацепила, находились ножи, на лицо она надела белую маску зайца.

Ханна раскрыла окно нараспашку. Прыгать было высоковато, а телепортироваться она не сможет, потому что битва с пропащими отняла у неё все магические силы, поэтому ей пришлось, как в старые-добрые рассчитывать только на удачу и свою выносливость.

Сейчас Ханна поступала вопреки своим интересам впервые в жизни. Раньше она всегда делала лишь то, что выгодно ей самой или то, где был самый минимальный риск, а теперь этот самый риск зашкаливал до невыносимого уровня, но она все равно была решительна и истина в своём выборе. Таким образом мы наконец видим, что это вовсе не Ханна, которую мы знали полгода назад, это какой-то совсем иной человек, который готов на жертвы ради других, бесстрашный, отчаявшийся в своём счастье и желающий подарить его другим даже в ущерб самой себе. И этого другого человека зовут не Гвен, не Ханна, это Алиса.

— Если я умру, то хочу жёлтые тюльпаны на могилу. Спасибо.

С этими словами она выбралась из окна и осторожно начала спускаться вниз. Один раз она чуть не упала, но вовремя зацепилась за подоконник.

Через восемь минут она спрыгнула, так как расстояние было уже не большим, а вероятность сломать кости была не так велика.

Она собиралась выйти по кровавой дорожке, устланной кровью, в джунгли, но вдруг на неё начали нападать чёрные вороны, буквально пытаясь заклевать или выклевать что-то. Многие лезли прямо в глаза. Джеймс отбивалась от птиц как могла, чувствуя как буквально вырывает у воронов их перья. Она побежала, считая что так бешеные твари отстанут, но они все летели за ней и летели.

Спасало её тело только костюм, но в некоторых местах, где ткань была не такая плотная её успели проткнуть клювами. Джеймс вскрикнула, когда одна из птиц клюнула её в обнажённое место.

— Отстаньте! Хватит! Прекратите!!!

Кажется они заклевали её в то самое место прямо до крови и мяса. Она не видит ничего, а лишь чувствует что больно. Шатенка спотыкается обо что-то, падает и катится с горы вниз, вниз, вниз.

Во время падения она стирает в кровь кожу на лице, в руки впиваются камни. Когда эта безумная чехарда заканчивается, то ведьма помутневшими глазами смотрит на небо, ветви деревьев. Она слышит чьи-то голоса.

— Джон, в той стороне что-то есть. Я слышал только что, — говорит один голос.

— Тео, ты слышал? — спрашивает видимо Джон.

— Да, там что-то есть… А может… Лось? Тигр? Я думаю, Пэн бы одобрил такой ужин.

— Смирись, — произносит голос, — Пэн подобреет лишь в том случае, если мы слетаем в рай и вернём ему его любимую игрушку.

— Если ты ещё раз назовёшь её игрушкой я врежу тебе, к тому же ты не прав, — продолжает другой голос, который Ханна узнает — это Тео, — она была не просто очередной куклой. Она была нечто большим. Да и искать нам её только в аду.

— Так, кто — нибудь рискнет или я?

В этот момент Ханна только шептала: «Не иди сюда, пожалуйста, не надо». Она не могла пошевелиться от боли в пояснице. Кажется, при падении она сломала позвоночник, тем не менее она пыталась отползти за дерево. Хотя бы так был шанс, что её не найдут, но так она создала ещё больше шума.

— Я иду!

Это был Тео… Ханна вспешке начала ползти интенсивней, что приносило ей только адскую боль.

Теодор раздвинул кусты и увидел Джеймс. Она была вся в крови и впилась ногтями в кору дерева, пытаясь поднять себя, но естественно он видел не Ханну, а Алису.

Она не оставляла попыток бежать, хотя и было понятно что это бесполезно.

Тео присел на траву.

— Давай так, — произнёс он, — ты мне покажешь свое лицо и я помогу тебе сбежать.

Джеймс удивлённо уставилась на парня.

— Ты лжешь.

— Это услуга за услугу. Ты мне помогла, а я тебе.

— Зачем тебе видеть моё лицо?

— У меня есть одни подозрения, и я хочу их рассеять. Ну же… Пэн, чтобы ты понимала, объявил на тебя охоту. Ты его явно заинтересовала, и поверь, те кто привлекал Пэна долго не жили.

— Но тогда у меня есть одно условие… — Тео выжидающе смотрел на девушку и нервно оглядывался.

Было бы вовсе не прикольно, если бы сейчас за ними наблюдал Пэн, а зная его — ничего не исключено.

— Какое же?

— Не кричи.

Ханна сняла маску, но на лице Тео не дрогнула ни одна мускула, а потом расплылась улыбка.

— Я знал, дрянь, что ты живучая, — на этих словах Лост обнял Джеймс, которая прибывала в лёгком шоке.

Он отстранился и снял с шеи кулон.

— В нем пыльца, которую мне дала Тинк. Она уймет боль на несколько часов и ты сможешь передвигаться, но потом она закончит свое действие. Но не вздумай его снять.

— Хорошо, но как ты догадался?

— Я всегда верил в тебя, Ханна, а теперь иди и помоги команде спасителей вернуть мальчика.

Джеймс посыпала на себя пыльцу и тут же смогла встать на ноги. Кулон она также надела.

— Эй, Тео! Ты где?

— Сейчас, он проворный попался! — крикнул рыжеволосый, а потом шёпотом обратился к Ханне, — прошу, будь осторожна, — потом он ухмыльнулся, — Алиса.

Джеймс от переизбытка чувств обняла Тео и убежала.

В это время глаза его сверкнули кисло-зелёным, а темно-коричневые лохмотья стали темно-зелёным костюмом.

Питер ухмыльнулся. Он догадывался, а теперь точно убедился. Если бы она его не поцеловала, возможно он бы и считал её совсем другим человеком, но Пэн слишком хорошо помнил вкус этих губ.

А голоса потерянных… Это была лишь иллюзия ловко спроэцированная Питером. Он дьявольски улыбнулся. Все шло по его плану и Ханна действовала так, как он планировал. Пусть почувствует себя героиней, ведь теперь, благодаря кулону, он всегда будет знать, где находится его любимая игрушка…

34 глава. Откровенно обнажённые

Она была проводником между двум расами. Двумя людьми. Она была тем, кто мог примерить две враждующие стороны, но лишь в том случае, если бы сама разобралась в себе. Она была слишком одарена судьбой, чтобы позволить совершенству умереть с ней, кажется именно поэтому судьба сохранила ей жизнь. Изменить жизнь Неверлэнда в лучшую или худшую сторону в ущерб самой себе. Стать его спасением или причиной гибели. Вот что делало Ханну Джеймс необычной. Разумом её завладел адреналин, когда она пожала руку Питеру, тем самым приняв его приглашение в игру. Она сломалась полностью. Она уже никому не верила, ни в кого не верила, она понимала лишь то, что должна верить только в себя. Только тогда она выйдет победителем и отомстит за себя и множество отобранных жизней палачу Питеру Пэну.

И сейчас она на верном пути, чтобы его уничтожить, а вместе с Неверлэндом умрет и она, потому что во всех остальных волшебных измерениях она будет чужой, не нужной, брошенной, потерянной…

— Это разве лагерь? — спросила Эмма, — как по мне, обыкновенный пустырь.

— Стойте, я не понимаю. Я точно помню, что здесь был лагерь, — растерянно говорила Джеймс, — вот же… Черт. Пэн поменял его расположение.

— Прекрасно! — всплеснула руками Миллс, — То есть сначала ты отказываешься, потом соглашаешься и заводишь нас в тупик, а не кажется ли вам, что Алиса водит нас за нос и на самом деле она вовсе не Алиса, а Тень Пэна, как было с Румпельштильтцхеном?

С каждым словом Реджина все ближе подходила к Ханне.

— Почему ты не показываешь свое лицо? — насидала Злая Королева, — мы не будем бояться твоего шрама, детка. Давай. Открой личико.

— Реджина, хватит. Ты её пугаешь, — попыталась остановить ведьму Мери-Маргарет.

— Вы все такие наивные. Она явно заодно с Пэном, а та битва была показухой! Вы видели, как страстно она его поцеловала? Не удивлюсь, если ты его очередная игрушка. Вот только ключевое слово «Очередная» и тебе лучше опомнится, пока Питер не обрезал тебе крылышки, наивный ты мотылёк!

— Я не заодно с ним! — крикнула Джеймс, — я его ненавижу!

Почему-то после слов Ханны все замолчали и смотрели прямо на неё.

— Что?! Ч…

— От ненависти до любви один шаг, а наоборот ещё ближе. Я прав? — прошептал голос сзади и Джеймс тут же обернулась. Его не было сзади.

Она повернулась обратно. Не было никого.

— Эмма! — крикнула Ханна, оборачиваясь, — Мери-Маргарет! Дэвид! Реджина!!! Кто — нибудь!

Не было абсолютно никого. Более того, не было деревьев, растений, лишь тьма, а в этой тьме сверкнули два зелёных огонька. Её потянуло к этим огонькам цепями. Её руки волшебным образом сковало. Это нечто тянуло её к себе, а цепи противно лязгали. Джеймс сопротивлялась, но в конце концов её притянуло к монстру с лицом подростка, и оно было в крови, а его глаза полностью чёрные. За его спиной лежали трупы команды Спасителей.

Её трясло, а он снял с неё маску и прошептал в губы:

— В конце концов потерянная игрушка возвращается к хозяину… — он издал смешок, — Алиса…

— Алиса!.. Алиса!.. АЛИСА!!!

Ханна помутневшим взглядом уставилась на Крюка, который уже пять минут пытался привести девушку в чувства.

— Ч… Что?

— Это разве лагерь? — спросила Эмма, — как по мне, обыкновенный пустырь.

Ханну тут же будто поразило током от её слов.

— Прекрасно! — всплеснула руками Миллс, — То есть сначала ты отказываешься, потом соглашаешься и заводишь нас в тупик, а не кажется ли вам, что Алиса водит нас за нос и на самом деле она вовсе не Алиса, а Тень Пэна, как было с Румпельштильтцхеном?

С каждым словом Реджина все ближе подходила к Ханне.

Это было похоже на дурацкое дежавю, но в Неверлэнде ничего не бывает просто так.

— Он знает, что вы задумали! — крикнула Джеймс, — нам срочно нужно уходить, иначе он всех убьет!

— Алиса? С тобой все в порядке? — ласково спросила Белоснежка, положив руку на плечо девушке.

— Вы не понимаете… Я видела… Он убьет вас, и в этом буду виновата я, а я не могу позволить опять навредить вам.

— Вам? — спросил Дэвид, — опять?

Алиса потянула за собой рядом стоящих Реджину и Мери-Маргарет.

— Прошу, я потом все объясню! Нам срочно нужно уходить! Поверьте мне. Прошу.

Видимо голос и глаза девушки в маске были слишком искренние и жалостливые, что в конце концов команда Спасителей послушались её, и все разом начали бежать за Ханной. Они не знали куда она их ведёт, да и сама Джеймс на самом деле соображала плохо. Она бежала туда, куда её вели ноги, но в какой-то момент Эмма заметила отсутствие Джонса.

— И куда этого пирата занесло?! — фыркнула Злая Королева, — и вообще где мы? Что это за жуткое место?

Ханна тяжело сглотнула. Она понимала, прекрасно понимала цену, которую ей придётся заплатить, но она была готова на это.

— Это место, где будут обнажены все ваши самые большие секреты.

Все тут же повернулись. Его величество стояло в привычной для него позе. Облокотившись об дерево и скрестив руки на груди. Зелёные глаза пронзительно изучают всех и останавливают свой взгляд на шатенке. Он облизывает нижнюю губу. Кулон все так же покоится на её шее. При своём желании Питер мог прекратить действие пыльцы или наоборот вовсе вылечить. Ханна, сама того не понимая, уже давно была у него на крючке и эта вседозволенность и власть над ведьмой заводила его все больше. И именно он повлиял на то, чтобы Джеймс пришла именно сюда и именно он показал ей ту страшную картинку, потому что перкрасно знал, что больше всего на свете она боится быть беспомощной и ведомой. Как иронично, правда? И можно называть его кем угодно. Чудовищем, монстром, иродом. Но у него не отнять того, что он был великолепным стратегом.

— Это единственное место, где вы можете скрыться и так уж получилось…давайте поиграем. Выживите — получите. Нет, не Генри. Я сохраню вам жизнь, в добавок разрушу розовые мечты Капитана на то, чтобы быть с Эммой. Прекрасно, правда? Вам что… Не нравится?

Он издевался. Это было понятно с самого начала, и от этого Ханна злилась все больше. Да и не только она. Все были на взводе. Каждый его ненавидил и эта ненависть казалось только подпитывала его.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Свон.

— А то, что в пещере я спрятал кое-что, точнее кое-кого. Имя Нил, так полагаю, тебе закомо?

— Нил?!

Все взглянули на лже-Алису. Казалось, самой первой должна была ожить Эмма, но никак ни девушка в маске зайца.

— Я знала его, — принялась оправдываться Джеймс, — он был здесь очень и очень давно.

— Но это не может быть, — дрожащим голосом произнесла Эмма.

— О, нет, Эмма, — ухмыльнулся Питер, — Нил живее всех живых и ждёт, пока ты спасёшь его. Капитан же знает, что Нил жив. Верно, Капитан?

Все обратили внимание на только пришедшего Киллиана. Он сцепил зубы, но подтвердил слова Пэна. В этот момент, кажется, земля ушла из-под ног Эммы и Ханны…

2 дня назад:

— Нет, — произнёс Питер, — зря ты отказался от сделки.

— Похоже с Эммой твоя помощь мне больше не требуется, Пэн, — ответил Крюк улыбаясь.

Питеру видимо было смешно. Он подошёл к нему ближе.

— Думаешь, тот поцелуй что-нибудь значил?

— Знаю. Она начинает видеть во мне того, кто я на самом деле.

— Кого? — рассмеялся Питер, — однорукого пирата, который дружит с бутылкой? Я хоть и не взрослый, но понимаю, что скорее всего это минус.

— Человека чести.

— Скажи-ка, а что сделает этот человек с большой и страшной тайной? — произнеся это, он сел на камень.

— Это зависит от самой тайны.

— Белфайер. Нил… Или как он сейчас себя называет. Возлюбленный Эммы. Отец Генри.

— Он умер! Погиб!

— Нет. Ошибаешься. Живой он, а знаешь что самое главное? Он в Неверлэнде!

— Что… Здесь?

— О, да. Представляешь. То-то Эмма обрадуется вести, что отец Генри жив. И я не из тех, кто топчет нежные чувства, поэтому решай сам: говорить или нет. Так ты и поймёшь, кто ты есть. До встречи, Капитан!

У Ханны было два пути. Первый — остаться снаружи, второй — войти в пещеру вместе с остальными и так как такой опыт у неёуже был, то она предпочла отправиться вместе с командой Спасителей, чем остаться снаружи, где её мог настигнуть Пэн, снять маску и ничем хорошим это не закончится. Но с другой стороны в пещере «Эхо» ей так же придётся снять её, раскрыв свой настоящий облик. В любом случае результат был один — раскрытие личности. Маскарад уже на данном этапе можно было считать законченным, но ради Нила и ради сохранности собственной жизни, что тут скрывать, она была готова этим пожертвовать, поэтому она пошла с ними.

Каждый с большим трудом рассказывал свои тайны и с каждым раскрытым секретом к Нилу простиралась каменная дорожка. Дэвид и Мери-Маргарет поругались. Как и думала Ханна, яд Мор-Шиповника стремительно убивал Чарминга. И вот свою тайну рассказала и Эмма, уже абсолютно не сдерживая слез. Пришёл черёд Джеймс…

— Можешь не медлить? — нетерпеливо произнесла Реджина.

Ханна тяжело вздохнула, потом набрала в лёгкие воздуха и сняла маску. Тогда все кроме Эммы поменялись в лице.

— Х… Ханна? — робко произнесла Миллс, — Ханна…

— Привет, — грустно улыбнулась Джеймс, — давно не виделись.

— О боже, Ханна!

Реджина обняла свою племянницу, отыскать которую отчаялась совсем. Она пропала 15 лет назад или даже намного больше и до второго попадания на остров была уверена в её смерти, а теперь она стоит вполне живая, правда по виду смертельно уставшая и со шрамами на лице.

— Почему, ты сразу не сказала?

— Потому что я не могла допустить того, чтобы Пэн манипулировал тобой с помощью меня, а он это с легкостью мог исполнить и сделал бы, если бы узнал, что мои кости не покоятся на морском дне. Он пытался скормить меня русалкам, но Фрея спасла меня.

— Какой ужас.

— Ханна, — подал голос Крюк, — меня очень долго мучала совесть, что я оставил здесь тебя, Малию и Эрла, променяв честь на свободу. Чёртов Пэн.

— Что? — Ханна отошла от тёти и подошла к Киллиану, — причём тут Питер?

— Точно… Ты же не знаешь. Он явно позаботился об этом, — Джонс набрал в лёгкие воздуха, — Питер предложил мне сделку. Свобода мне, взамен на то, что я увезу Бея с острова.

— То есть… То есть Нил не предавал меня?

Ханна взглянула на клетку, из которой Эмма вызволяла Кэссиди и в этот момент что-то перевернулось в ней. Тот, на кого она злилась, что он ушёл, бросил её, оказался лишь жертвой обстоятельств и не собирался предавать её. А ведь она столько времени ненавидела его…

— Нет. Предателем был я.

— Боже…

Нил и Эмма шли, о чем-то разговаривая, как Кэссиди увидел подругу детства.

— Ханна?

— Нил!

Джеймс, как они дошли до безопасного места, оттолкнула Свон и обняла Кэссиди. Тот в ответ обнял ещё крепче. По щекам Ханны потекли слезы. Последнее время она не считает, как было раньше слезы — слабостью. Это просто проявление того, что она человек. У неё есть эмоции и она испытывает чувства, с его исчезновением чувствовала острое одиночество.

— Ты мне был так нужен, — прошептала Джеймс, — прости, за то, что я ненавидела тебя.

— Прости за то, что я оставил тебя.

— Не смей извиняться! — крикнула Ханна, оттолкнув его, — это я во всем виновата. Во всем, что случилось с тобой, что произошло с Эрлом, да даже с Фреей и Пэном!

— Ханна…

— Ты себе представить не можешь сколько я думала, что сделала не так и знаешь, я пришла к выводу, что все, что я делала — это неправильно. И все вокруг… Они лгут, говорят, что волнуются, но на самом деле я знаю, я чувствую, что они лишь поджидают момента, чтобы предать меня! Понимаешь? Никто не терпел меня так долго, как ты. Но если на этом чёртовом острове покажешь, что ты слаб, на тебя тут же нападут… И в такие моменты я думала. Чёрт возьми, за что мне все это?! Меня кололи, насиловали, били, убивали морально, пытались скормить русалкам, заставили убить друга и все это чтобы проверить меня на прочность! Я так устала… — все это время Ханна кричала и плакала. Нил ни разу в жизни не видел такую Ханну Джеймс, даже в их первую встречу, когда её избили черлидерши, — я не хочу больше бороться… Не могу…

Под конец монолога она потеряла сознание от переизбытка чувств и упала прямо на грудь Кэссиди, и последний её поднял на руки.

— Бедняжка, — с сочувствием сказала Мери-Маргарет, — и все это делал с ней Пэн? Невозможно быть таким монстром.

— Это не Пэн, — покачал головой пират, — это жизнь. Ханна самый покалеченный на моем опыте жизнью человек. Она также самый сильный человек, которого я встречал, и она не заслуживает жалости. Не оскорбляйте этим ее.

— Но она устала! Она слишком долго сражалась! Хватит с неё этого! — вмешалась Реджина, — к тому же я её тётя и мне лучше знать, чего она хочет.

— Однако, Реджина, даже я разговаривал с ней больше за сегодня, чем ты за всю жизнь.

Реджина знала, что виновата. Виновата, что опустила руки и не просчитала все возможные варианты, но все же она пыталась стать ей не то что тётей, а матерью, которой не смогла стать её сестра. Фрея.

Ханна Джеймс действительно не заслуживала многого. Той же жалости, которая бы сделала её лишь слабее. За свои поступки для неё уготован самый лучший котёл в аду, но тем не менее она была человечней, чем Питер Пэн. Она умела любить, но не умела быть любимой и в этом была её проблема.

— Что значит, ты не знаешь где моя дочь?! — крикнула в приступе гнева Фрея.

— Она заперлась в комнате. Я не стал её беспокоить, но потом решил к ней зайти. Она молчала. Тогда я попытался открыть дверь, но она была заперта и я сразу заподозрил неладное. Я выломал её, но в комнате не было никого. Был лишь открытый шкаф и нараспашку раскрытое окно. Кажется, она сбежала.

Фрея попыталась взять себя в руки, что было сложно. Она доверила скрипачу свою дочь. Её сердце, её тело, её душу, а он потерял! Потерял потерянную! Какой черт возьми каламбур. Только он вовсе не забавный. Если Питер её найдёт, то может сделать что угодно. В то, что он попытается убить её во второй раз, Забини не сомневалась, однако в этот раз он точно доведёт дело до конца. Ханна была ей нужна. Да. Она полюбила её. Полюбила за тяжёлый характер, за её стойкость и целеустремлённость. Она наконец смогла понять, что такое материнство, пускай и не тогда, когда нужно было. А за любимых Фрея привыкла убивать…

Через секунду они оказались в пещере, где была кровать. На ней лежала рыжеволосая девочка лет 12. С первого взгляда можно подумать, что она мертва, но это было не так.

— Лиам, — строго сказала Фрея, — я не хочу причинять вред твоей сестре, ведь это единственное, что у тебя осталось, поэтому найди Ханну и приведи её домой как можно скорее. После этого мы начнём наш план. Зелье для проклятья я уже готовлю и мне остался лишь последний ингредиент.

— Хорошо, — процедил Эшфорд, — я найду её, но чьё сердце ты собираешься использовать?

— Это тебя не должно касаться, — рявкнула Фрея, — главное результат, а в конечном итоге мы должны обрести покой и счастье. Наконец…

Питер решил проверить, как там поживает беглянка. Ему ничего не стоило проследить за командой Спасителей. Джонс сидел на стреме, но с помощью заклинания Пэна заснул. Питер подошёл к Ханне. Она была изнеможена и спала. Самый подходящий момент, чтобы украсть, ведь то, что ему нужно было, она сделала, а именно привела к лагерю, что разбили спасители. До этого он не мог сюда проникнуть, ведь Реджина и Румпельштильтцхен скрыли его специальной магией. Питер сел справа и ласково провел по её щеке.

— Просыпайся…

— Ммм…

Джеймс поморщилась и не спешила открывать глаза. Питер ухмыльнулся и собирался взять её на руки, как почувствовал, что в затылок упирается что-то холодное.

— Не смей трогать её, паршивец, — прошипел кто-то.

— А вот и дедушка пожаловал… — он издал едкий смешок, — давно не виделись, Румпель.

— С тех пор, как ты убил моего отца…

— И как его звали? Майкл… Нет… Мишель? Тоже нет…

— Малкольм. Его звали Малкольм.

— Точно… Именно после этого имени мне всегда хочется блевать.

— Я не позволю тебе ещё раз отобрать у меня семью.

— Пойми наконец. Мне не нужно разрешение, чтобы разрушить твою жизнь…

35 глава. Лучше короля

— Я не позволю отобрать ещё раз у меня семью.

— Пойми наконец. Мне не нужно разрешение, чтобы разрушить твою жизнь…

Питер усмехнулся и тут же развернулся. Одним махом отобрав у Румпельштильтцхена револьвер.

— Такие игрушки никогда не были тебе к лицу, — умехнулся король, выкинув пистолет, — к тому же, скажи, что у вас такое в крови, что тянет к огнестрелу? Что Ханна, что ты, что Дерек. По вашей крови течёт горячее железо, а скованы вы из непробиваемого металла, — с каждым словом Питер подходил все ближе к своему заклятому врагу, — скажи, что мне нужно сделать, чтобы сломать вашу силу духа? Я столько времени убил, чтобы подчинить её себе, а она сопротивляется даже тогда, когда, казалось, для борьбы у неё нет сил. Где она их находит? Что её питает?

— Любовь, — отрезал Румпель.

— Вот оказывается, что это было, когда ты притворившись пророком обрёл её на вечные мучения в Неверлэнде. Любовь… А я то думал, желание избавиться от напоминания о том, какое «чудо» получилось после ночи с Корой, — иронизировал Питер, поставив воздушные ковычки, — да и нужна она только мне.

— Ошибаешься, — ухмыльнулся Румпельштильтцхен, — у Ханны есть тот, кто не калечит её, не пытается морально убить и не заставляет её играть со смертью.

— Если ты о Белфа…

— Нет, — прервал его Тёмный, победно улыбаясь, — я не буду говорить тебе его имя, ведь не хочу отобрать у собственной внучки шанс на счастье, которого ей так не хватает, но он лучше тебя, он заботливей тебя и спроси у Ханны, с кем бы она хотела остаться, она бы несомненно выбрала ЕГО, а не ТЕБЯ. Ах, да… Самое важное. Он не предавал её.

Конечно, это заявление разозлило Пэна. У ЕГО Ханны, которая с самого рождения принадлежала исключительно ЕМУ появился кто-то другой? Кто-то кто гораздо лучше? Этого быть не могло, ведь кто лучше короля острова детских мечт и фантазий? Да и скорее всего Румпельштильтцхен говорит это все лишь для того, чтобы разозлить.

— Румпель, — зло улыбаясь начал Пэн, — мы же оба знаем, что твоё пребывание на моем острове ничем хорошим никогда не заканчивалось и ты же понимаешь, если захочешь меня убить, то ты тоже умрешь. Зачем тебе все это? Я знаю, что тебя ждёт милая девушка. Белль кажется. Она ещё родит тебе много детей. Оставь ты мальчика мне, не трожь и Джеймс. С ней ты уж точно никогда не был близок, мало того, она ещё ограбила когда-то твою лавку. Зачем тебе такая обуза на шее?

— Она страдает. Да и… Стоп, как ты нашёл? Лагерь скрыт от посторонних глаз, даже от тебя.

— О, нет… — протянул Питер, — ей это нравится. Понимаешь… Ханна… Она мазохистка. Ну что я тебе объясняю, ведь ты уже взрослый дядя, все понимаешь. А на счёт как я нашёл. У меня всегда туз в рукаве, мой друг. А на этот раз на шее. Кулон, что ей якобы дал Теодор на самом деле дал я.

— Я не собираюсь смотреть, как ты уничтожаешь её.

— Так ты и не будешь смотреть. Ты тогда уже будешь со своей девушкой в Сторибруке. А я буду с сердцем Генри в груди. Давай же… Сделай сво…

Пэна перебил шорох. Он повернул голову. На месте, где спала Ханна, не было никого, лишь маска, что валялась на самодельной подушке и кулон. Он зло перевёл взгляд вновь на своего собеседника.

— Ты оттягивал время, — процедил Питер, — ты сделал свой выбор и он к сожалению не правильный!

Питер хотел было взять Тёмного за горло, как тот что-то неожиданно вложил в руку Пэну. Он вопросительно уставился на это…

— Чернила кальмара, — победно произнёс Румпель, — замечательная вещь.

— Они не будут держать меня вечно, — процедил король.

— Да, но этого хватит, чтобы Ханна смогла скрыться, а мне чтобы перенести лагерь в другое место. 1:0, Пэн и на этот раз в мою пользу.

Румпель с помощью магии перенёс лагерь в совсем другое место, а Ханна в это время была далеко и когда Питер освободился из-под чар кальмара он понял, что не сможет прекратить действие пыльцы, потому что Ханну уже исцелили. Все пошло не по плану и Пэна это безумно раздражало. Эта девчонка… Почему она просто не может сдаться?! Почему-то он все равно жаждал видеть её возле себя, ощущать её запах, слышать голос? Почему?..

Запах масла, тлена и звук бурлящегл котла. Страница 366. Книга написана на непонятном языке, но если его перевести то это был рецепт… Рецепт проклятья под названием «Реанкорнация». Все было готово и не хватало лишь последнего ингридиента…

Какой бы плохой Фрея не была, но у неё был тот человек, за которого она бы отдала собственную жизнь, но получилось слегка по-другому. Она её заберёт. И эта мысль мучает её очень давно. Слишком. Но она готова на все, чтобы начать жизнь с чистого листа, пусть это и эгоистично, но вряд ли бы самая злая ведьма, разыскиваемая всеми измерениями поступила иначе?

Женщина постучала по сосуду с фиолетовой жидкостью. Проклятье было почти готово. Не хватало лишь сердца того, кого она любит больше всего.

— Стреляй, — приказал Питер.

Генри с волнением держал арбалет в руках и смотрел на Феликса, на голове, которого стояло красное яблоко.

— Давай, — добавлял масла в огонь Пэн.

— Это слишком… — тихо прошептала Малия, — это все слишком…

Райли-Барри перевела взгляд на Питера. Он слетел с катушек. Если хоть как-то раньше Мел могла оправдать поведение короля острова, то теперь поведение Пэна не поддавалось обычной логике. Она не поддавалась ничему и, кажется, сегодня он был особо злым. Пару дней назад некий мужчина почти выкрал Генри и недавно, вернувшись откуда-то… Он… Он был гораздо злее, чем в тот раз. Чего только стоили его глаза, в которых плескался изумрудный огонь ярости.

В миг Генри перенаправляет арбалет и стрела летит в Пэна. Он с лёгкостью её ловит, впрочем ничего необычного. Однажды Ханна тоже пыталась. Ханна…

Каждую чёртову ночь Малия оказывается в каком-то неизвестном месте и в фиолетовом тумане она видит свою подругу, но каждый раз Ханна все дальше. Малия боится, что в один момент она просто развернётся.

— Мел… Поговори со мной. Мел…

Девушка с большим трудом разворачивается. Прошло черт знает сколько времени после того, что он сделал с ней. Эрл смотрит виновато. До этого Питер успел поговорить с блондинкой, объяснив ей что вся эта злость навеяна последствиями вселения демона и тёмной магии, которая течёт по его венам и не даёт покоя ни днём, ни ночью. Каждый день она мучает его, но больше его мучает Малия, которая явно не может найти в себе силы простить, пусть и сделал это не совсем Джеймс.

— У тебя минута.

— Не прощай меня, не слушай, злись, делай что хочешь. Что угодно, кроме этого безразличия. Я же знаю, что тебе не все равно.

— Мне не плевать, и никогда не было плевать на тебя. Я могла ненавидеть, любить, но не быть равнодушной и мне просто адски больно было наблюдать за Ханной, о, да, я не боюсь произнести её имя! Ханна! Она страдала, но каждый раз говорила мне, что она справится. В порядке… Я в порядке… — на последних словах Малия горько усмехнулась, — она не справилась. Она не выдержала издевательств, да, пусть она не совершила суицид, а погибла, но я не хочу, чтобы наши отношения превратились в отношения «хозяин-марионетка», как было у Питера и Ханны.

— Такого не будет, — хрипло прошептал Эрл, подойдя ближе, — я клянусь.

— Я тебе верю…

Эрл заключил Малию в объятья. Ему это было так нужно… Малия верила в Эрла, но не могла доверить ему тайну. Если Ханна жива, а она жива, Малия чувствует, то появился один вопрос… Какого черта, собственно, Питер об этом не знает или же делает вид? Что-то было не так и Мел хорошо уяснила, что доверять нельзя никому, а особенно Эрлу, который был ведом Пэном.

Лиам накладывал бинты на разбитые в кровь колени Джеймс, ей было больно, поэтому периодически она шипела от боли и жжения. У самого парня в носу была ватка. Лицо она подпортила ему хорошо, но по мнению самой Ханны, так ему было гораздо лучше. Теперь он уже не смазливый скрипач.

Всё это время они молчали и звенящая тишина давила на уши обоих, пока Эшфорд все — таки не решился закончить эту игру в молчанку.

— Почему ты ведёшь себя так, словно ты окружена стаей волков? — спросил Лиам, закончив с перевязкой и взглянув Джеймс в глаза.

— А это не так? — хмыкнула Ханна, так же смотря в чёрные как ночь глаза Лиама.

— Нет, Ханна, — помотал головой Лиам, — не так.

— Хорошо. Я никогда не знала любви. Я все только порчу. Единственный, кому было не безразлично — это мой отец, и тот потом ушёл. И даже когда я пыталась сделать что — то доброе, исправиться… Люди… Они все равно ненавидили меня. У тебя ещё вопросы? Думаю нет. Теперь уходи.

— Не все такие, — парировал парень, — можешь делать что хочешь, но я не уйду.

— Строишь из себя хорошего?

— А как думаешь ты?

— Это вопрос на вопрос. Меня это бесит.

— Я сам тебя раздражаю.

— Ты догадливый. Считай, что это плюс в карму.

— Неужели это комплимент? От Ханны Джеймс? Разве я заслужил? — иронизировал Эшфорд.

— Знаешь, Эшфорд, — хрипло начала Джеймс, опустив глаза в пол, — в груди будто зияет огромная, бездонная дыра. Что-то внутри все ещё бьётся, но я уже не жива. Эта пустота… Эта тишина, звенящая в голове. Что может быть хуже этого одиночества и этой бесконечной тишины?

Вдруг, как только Ханна это произнесла, Лиам внезапно её обнял. Джеймс сначала пыталась вырваться, но Эшфорд был гораздо сильнее.

— Я знаю, что мне сложно поверить, — тихо произнёс он, — но я не обижу тебя.

— Ты врешь.

— Поверь мне.

— Не могу.

— Поверь последний раз.

— Все люди предают, ты тоже предашь. Я не переживу очередного ножа в спину… Не смогу…

— Ханна, — произнёс Лиам, — ты хочешь мне верить и я это знаю, иначе бы ты не вела себя так.

— Как «так»?

— Так, ты хочешь обратить моё внимание на себя.

Джеймс замолчала, вцепившись пальцами в ткань рубашки Эшфорда и уткнувшись ему в плечо, будто сейчас он, как и все уйдёт. Может он не лжет, может эта забота вовсе не показуха, как изначально полагала девушка. Может быть…

Эта симпатия началась не с первого взгляда, а с разодранных колен и разбитого носа…

Чарующая мелодия скрипки завлекала пропащих. Они, словно потеряв разум и рассудок бездумно брели прямо к краю пропасти, а ведь потерянных осталось совсем немного. Их было можно пересчитать по пальцам одной руки.

Внезапно, когда первый потерянный собирался прыгнуть со скалы, его за шкирку отбросил из ниоткуда взявшийся Пэн. Ноги остальных потерянных приковала земля, не давая им покончить с жизнью.

— Ты пожалеешь, что нацелился на моих потерянных, — процедил Питер приблежаясь к человеку в капюшоне со скрипкой, который остановил свою игру, — твоя цена — смерть!

В сантиметре от скрипача рука Пэна замирает. В его взгляде читается удивление. Заиграла музыка… До боли знакомая музыка с его ужасного детства…

— Кто… Кто ты такой? — еле произносит Пэн.

Скрипач ухмыляется и внезапный порыв ветра срывает с него капюшон.

— Я разве настолько изменился? — изогнул бровь Эшфорд, продолжая игру, — не могу сказать этого о тебе, младший брат…

— Но… Но ты же…

— Фрея пробудила меня от проклятья, которое ты наслал. Но что же помешало тебе убить меня и Джинни, как ты убил наших родителей?

— Ты их тоже никогда не любил.

— Что верно, то верно, — усмехнулся Эшфорд, — но настал час, Питер. Час расплаты.

36 глава. Стокгольмский синдром

— Ты всегда был странным, — проговорил Питер с трудом выдохнув, — какая ещё расплата?

— Мы были в коме тысячу лет. Тысячу лет, Питер! — процелил Эшфорд, точнее бывший Палмер.

— Но я вас не убил!

— Ты тысячу раз убивал меня во снах, — прошипел с ненавистью Лиам, — ты мучал Джинни, ты опять, снова и снова…

— Ты сошёл с ума!

— Возможно.

— Тогда почему ты ещё не прикончил меня? Давай же! Или тебе слабо?

— О, нет, Питер, — склонив голову на бок, Эшфорд прекратил игру.

Тогда Питер наконец смог двигаться, но он не спешил нападать на своего родного брата.

— Прежде чем я убью тебя, а это да… Это обязательно произойдёт, ты должен кое-что знать, — Лиам порылся у себя в кармане и помахал серебряным кулоном. Тем самым, который Ханна потеряла после того, как на неё напал вервольф, и где была фотография её отца.

Питер, естественно, сразу узнал этот кулон. Отбирать его у Лиама было бессмысленно. Он мог в любой момент обезвредить его, правда кулон не был бесполезен. Когда Питер ещё думал, что Ханна мертва, уничтожил все, включая её домик, поэтому ему нужна была вещь для заклинания поиска, ибо без неё он чувствовал себя словно мёртвым, ведь он… Ведь она была его игрушкой и игры без неё были ужасно скучными, и эмоции потеряшек были такими измученными, в то время как Джеймс всегда реагировала по разному.

— Откуда у тебя это?

— А ты подумай, — усмехнулся Лиам, облизав нижнюю губу, а потом вновь положил кулон в карман, и тут Питер все понял. Совершенно все.

Он уже давно играл в игру, вот только не по своим правилам и в ней он явно был не королем. Кто знал помимо него самого, что он оставил в живых младшего брата и сестру? Фрея. Кто мог пробудить их от вечного сна? Фрея. Кто знал, что Лиаму по крови передалась способность к гипнозу, контролю с помощью музыки? Фрея. И в эту же секунду Пэн понял, где искать Джеймс. Где же? У Фреи.

— По твоему лицу я вижу, что ты все понял, — усмехнулся Эшфорд, — а значит пришло время убить тебя.

Питер не смог противостоять скрипке Лиама. Если бы все это происходило хотя бы двадцать лет назад, он бы смог, но сейчас, когда он итак с каждым днем приближался к смерти, Пэн был слаб и сейчас ему бы как никогда понадобилась помощь Джеймс, Эрла и даже… Даже бесполезной, как он всегда думал, Малии. Когда ты на волоске от смерти, ты успеваешь многое осмыслить, и именно сейчас король Неверлэнда понимает то, что казалось было таким очевидным и лежало на поверхности. Эрл, Малия и Ханна не просто пешки. Они его друзья, и как жаль, что Пэн понял это только сейчас.

Вдруг на плечо Лиама садится скелет птицы, такие твари подчиняются Забини, и что — то говорит Эшфорду, от чего он нехотя прерывает игру и сердито сводит брови к переносице. Птица улетает, а Лиам переводит взгляд на юношу.

— Не знаю почему, но Фрея передумала, — произнёс Эшфорд, но потом расплылся в улыбке, впритык подойдя к брату, — но я знаю, как уничтожить тебя. Смерть не была бы наказанием… Самое главное знаешь что? А ведь Ханна теперь моя. Как забавно, верно? В детстве ты отбирал у меня игрушки, а теперь я забрал.

Лицо Питера менялось с каждым словом Лиама. Он злился, а глаза его блестели гневом, когда в глазах Эшфорда лишь плескались игривые огоньки. Питер размахнулся, но его рука лишь рассекла красные клубы дыма, в которых растворился юноша. Нет. С этим нужно было срочно заканчивать.

Чертовски много времени он потратил на идиотскую игру со Спасителями, на битву за Генри. Пора уже закругляться. Генри верит в него и ему, а вчерашний концерт, который он устроил благодаря обыкновенной простуде Малии, сыграл как нельзя на руку, осталось убедить мальчишку в том, кем он хочет быть сам, а именно героем, который спасёт Неверлэнд. Конечно, Пэн ему не расскажет, что отдав свое сердце ему, он умрет, ведь тогда его жестокая игра станет менее жестокой, а этого он не мог допустить.

Каковы будут ваши ощущения, когда вы не видели брата, мать, сестру, в общем близкого человека порядком пару столетий? Вы наверняка побежите к нему в объятья, будете рыдать на его плече, говорить как вы скучали и что больше не позволите никому вас разлучить? Это абсолютно нормальная реакция, но нам нужно вспомнить, что в нашей истории нет места так называемой «нормальности». Реджина лицом к лицу встретилась со своей сестрой. С той, от которой она когда — то отказалась, с той поры, когда она выкрала Гвендалин. Она глядела на неё холодными, бесчувственными глазами, полными безразличия. Единственное, что волновало Реджину это то, что к счастью Ханна не стала такой как Забини. Она была лучше.

— Я рада тебя видеть, сестра, — улыбнулась Фрея, ласково ухаживая за плотоядным растением.

— Не могу сказать того же.

На слова Реджины женщина лишь хмыкнула, поправила свое платье. У них была какая — то особая слабость к мрачным платьям. Вообще к чему-то темному, ведь мрак так влекет.

— Зачем пожаловала? А ещё с гостями.

Фрея обвела взглядом Белоснежку, Прекрасного Принца, Крюка, Нила, Эмму и Румпельштильтцхена, которые стояли позади и задержала взгляд на Ноллане.

— Ох, а ты ещё жив? — удивилась Забини, а Мери-Маргарет закрыла Дэвида собой, — сочувствую. Лучше умереть, чем жить здесь. Это настоящий ад. Кстати, и тебе привет, папочка. Не хочешь обнять свою дочь?

— Воздержусь, — отстранённо ответил Румпельштильтцхен.

— Ох, — вздохнула она, склонив голову на бок, — какая жалость. Ты обидел меня, папочка.

— Хватит твоих дурачеств, Фрея! — строго прервала её Реджина, и Забини тут же поменялась в лице, — мы пришли за помощью.

— Я знаю.

— Правда?

— Да. Вы хотите, чтобы я вам помогла спасти Генри, но дело в том, что это не мои проблемы.

— Как ты можешь так говорить? — вмешалась Эмма, — он твой племянник!

— Эмма, — перебил её Крюк, — Фрея хотела убить собственную дочь. О какой любви к Генри может идти речь? Она не способна на такие чувства.

— Не правда, — поджала губы брюнетка, — можете верить или нет, но я люблю Ханну. А тепе…

Фрею перебил голос, раздавшийся с лестницы. Джеймс, перепрыгивая ступеньки, сначала обняла Миллс, потом Нила, а потом долго не хотела выпускать его из объятий. Последний раз они виделись пару дней назад, а Ханне очень хотелось наверстать то время, которого Питер Пэн их лишил. И видя, как Ханна счастлива в окружении этих людей, у Фреи непроизвольно сжалось сердце. Она впервые за почти месяц, что дочь живёт в её замке, увидела её улыбку. Она с любовью смотрит на Реджину и Нила, но проблема в том, что на неё она никогда так не посмотрит. Слишком много воды утекло с того времени, слишком много раз она делала ей больно. И это затрагивало её прямо за живое. Она никогда её не простит, никогда не назовёт мамой. В этой жизни никогда…

— Что вы здесь делаете? — спросила Джеймс, наконец отстранясь от Кэссиди, но не переставая улыбаться.

— Уже видимо ничего, — ответила за всех Мери-Маргарет.

Ханна удивлённо уставилась на женщину, которая когда — то была её учительницей. В младших классах конечно. А потом взглянула на свою мать, но уже не таким тёплым взглядом.

— Что ты опять сделала?

— Клянусь, ничего.

— Вот именно, — фыркнула Реджина, всплеснув руками, — ничего! Мы сами спасём Генри и знаем как! Нам нужно лишь достать ящик «Пан»…

Тут Реджину прервала Ханна.

— Вы его не найдёте, — помотала головой Джеймс.

— И почему же? — спросил Чарминг.

— Много лет назад я с Малией и Эрлом прилетел, чтобы спасти Ханну, — начал Нил, — подловив момент, он украл его, как и украл книгу Джеймса Барри, где были написаны его слабости.

— То есть ты хочешь сказать, что Генри обречён?! — еле сдерживая слезы и еле борясь с дрожью в голосе пролепетала Свон.

Начался спор. Эмма, которая все это время стойко переживала игры на прочность, опустила руки, услышав слова Нила. Как выяснилось позже, они знали как сбежать, как Кэссиди сбежал в прошлый раз с помощью Тени, но как вернуть мальчика до сих пор оставалось загадкой. С этой же секунды Ханну все больше начинала мучать совесть, которая вновь просыпается не во время. Она прикусила костяшку пальцев, раздумывая и взвешивая на воображаемых весах все «за» и «против», пытаясьпросчитать последствия, которые с вероятностью 90 процентов были не в её пользу.

В конце концов Спасители начали уходить, а Ханна решила их проводить. Она с Нилом шла позади и не могла смотреть на него. Он был подавлен и, кажется, постепенно умирал изнутри. Девушка ободряюще улыбнулась, сжала руку мужчины. Тогда он наконец обратил на неё внимание.

— Вы обязательно спасёте Генри. Я уверена, — произнесла Ханна, — главное — это не отчаиваться.

— Почему ты так уверена в этом?

— Всё дело в штихтах, — подмигнула ему Джеймс, как в старые-добрые времена толкнула друга в бок, — ну, же, Нил. Кто меня подбадривал после очередной пьянки моей матери? Кто спасал меня от «шакалов»? Кто, в конце концов, вправлял мне мозги? Так вот теперь, позволь мне оплатить тем же.

— Это другое, Ханна, — слабо улыбнулся кареглазый.

— Не-а, — протянула девушка, — я просто знаю, что вы его спасёте. Просто… Просто не упустите шанс. Даже если тебе придётся пожертвовать чем-то или возможно кем-то — жертвуй. У тебя один сын. Одна семья. И возможно одна попытка, — под конец она говорила как-то печально, что не укрылось от Кэссиди.

— Я тебя не понимаю. К чему ты это говоришь?

— Просто, — ответила Джеймс, наконец отпустив его руку, — береги себя.

Девушка махала команде Спасителей до того, как они скрылись в темно-зелёной листве, держа улыбку на губах. После она изменилась в лице. Чтобы сделать этот шаг нужна огромная сила духа, ведь добровольно идти в логово врага сравни самоубийству. Оглянулась, сделала ещё вдох, выдох.

Она обернулась в волка и рванула в чащу джунглей. Все глубже, глубже и глубже погрязая в его дебрях, ослабив внимание, не зная что за ней все это время наблюдала пара, словно ночь, чёрных глаз.

Любовь — окрыляющее чувство. Благодаря ему люди поднимаются аж на седьмое небо от счастья. Любовь — это как наркотик. Сначала ты думаешь что бросишь, это ненадолго. Я лишь поиграюсь. Ты думаешь о нем минут пять от силы и забываешь на целый день, но проходит время и ты понимаешь, что ты не можешь без этого жить и забываешь лишь на минуту, думаешь о возлюбленном или предмете воздыхания весь день. Он или она становится твоим кислородом, твоим смыслом жизни, зачастую его мнение превыше твоего собственного. Ты полностью растворяешься в этих чувствах. Фрее любовь была не чужда. Она тоже любила и была любимой. Представьте себе, на каждого демона всегда находится свой ангел.

Забини и Джеймс лежали на кровати. Женщина прижалась к нему, вдыхая запах джунглей и лилий, пытаясь насладиться моментом, будто все это в последний раз.

— Дерек, — тихо позвала его Фрея, а потом подняла на него глаза, — я люблю тебя.

Оборотень усмехнулся и поцеловал ведьму, поглаживая её обнажённые плечи и выпирающие ключицы.

— Я тоже люблю тебя, Фрея, — прошептал он отстранившись, — кажется, больше жизни.

— Не говори так, — сказала она, внезапно поменявшись в лице, — я ведь не заслуживаю чьей-то жертвы. Я же чудовище.

— Это не так. Ты вовсе не чудовище. Ты самая прекрасная женщина, которую я встречал.

— Но, Дерек…

— Молчи, — прошептал он более грубо, — замолчи.

— А ты заставь меня.

И тут же Джеймс накрыл губы ведьмы своими…

Даже в зверином обличии бежать было уже трудно. Потеряшки, охотящиеся поблизости сразу увидели волчицу, но та и не старалась скрыться, будто желала, чтобы её поймали, а потерянные будто ощущали это на подсознательном уровне, и это придавало им ещё больше сил для охоты. В неё летели стрелы с ядом, кинжалы свистели над головой, крики мальчишек: «Не уйдёт!». А сердце колотится как бешеное, отбивая чечетку, мысли скачут туда-сюда в безостановочной чехарде, дыхание давно сбилось и в голове было одно: «бежать, бежать и бежать, пока ОН не соизволит появиться и тогда она приступит к своему плану». Ещё пару метров и пару перепрыгнутых поваленных деревьев. Гибрид останавливается, понимая, что если не сделает передышку, то у неё остановится сердце.

Впереди озеро. Оно было безопасным. Ханна знала это, потому что иногда здесь она принимала ванные процедуры. Она начала пить воду. Пресная, но такая желанная.

Треск.

Она тут же оборачивается. Никого, но она чует этот запах и начинает рычать. Тогда его величество удосуживается показаться на глаза. Вальяжной, пафосной походкой он выходит из-за дерева. В его взгляде читалась победа, впрочем ничего нового. И что же сейчас чувствует Ханна, спросите вы? Ведь перед ней буквально в паре шагах стоит с хищной улыбкой тот, кто убил её морально. Злость, обиду, ненависть? Нет, дыру. Вы буквально ощущаете это ужасное чувство предательства по всему телу. Будто, в вас проделали вот эту самую дырку и ушли, вырвав ваше сердце с корнями, оставив вас, точнее то, что осталось на корм хищным подводным тварям.

— Наконец, — произнёс он, — наконец мы закончим эту игру в прятки.

Ханна рыча, сделала шаг назад, а Питер тем временем подходил все ближе.

— Я не обижу тебя.

В ответ гибрид клацнула пастью, тем самым показывая, что не верит ни единому слову.

— Я хочу увидеть тебя настоящую.

Ханна явно не собиралась перевоплощаться. Питер сделал это за неё и через секунду она стояла на четвереньках в человеческом обличии. Она смутилась, но тут же встала.

— Ха… — но он не успел и назвать имени, как Джеймс его перебила, подойдя к нему впритык.

— Как ты мог так поступить со мной?! — крикнула она ему в лицо, — я верила тебе до последнего! А если бы я умерла по настоящему, что тогда?

— Но ведь ты жива.

Ханна проглотила слюну. Ей было слишком больно сейчас даже стоять рядом, но мысленно она передавала информацию Нилу и она должна была тянуть время как можно дольше.

— Я была всего лишь игрушкой, которая надоела! Так какого черта ты все это время охотишься за мной? Почему ты не можешь оставить меня в покое, разве это так трудно?

— А если… — Питер ещё ближе подошёл к ведьме, хотя казалось куда ближе и их лица были на ничтожном расстоянии, — А если, — он перешёл на шёпот, — если ты мне нужна? Если я не хочу «оставлять тебя в покое»?

— Нужна для чего? Для вечных, дурацких игр? Если ты не видишь, Питер, то ты добился чего хотел. Ты выиграл, — с показательной болью в голосе говорила Джеймс, — ты сломал меня. Я больше не хочу и не могу бороться.

— Это не так. Ты можешь.

— Нет, я устала! Почему ты этого не понимаешь?!

— Ты будешь играть по моим правилам, пока я этого хочу.

— Я тебе надоем, — парировала Ханна.

— Нет, Джеймс, ты будешь моей вечность. И только моей.

— Я сбегу.

— Я больше этого не позволю.

— И что ты сделаешь? Посадишь меня на цепь, словно собаку? — изогнула бровь Ханна.

— Это слишком жёсткая мера даже для меня. С этого момента ты будешь рядом со мной. Всегда. И жить ты будешь со мной.

Ханна смотрит на него ненавистно, но она понимает очень хорошо, пусть и не хочет этого признавать, за этот месяц она соскучилась по этому собственническому отношению, по этим перепалкам, по тому, как Пэн беспардонно врывается в её личное пространство, а ещё ей так не хватало лагеря, Малии и Эрла… Она так скучала по всему этому… И что же это, черт возьми? Почему в глубине души ей чертовски нравится этот разговор? Стокгольмский синдром. Очевидно, это так. И Ханна понимала, что жить без этих опасностей, без хищных зелёных глаз она просто не сможет. Тогда её жизнь потеряет всякие краски, она хочет ЕГО.

В это время в тёмной листве гневно горели чёрные глаза. Он опять на шаг впереди, но это ненадолго…

37 глава. Монстр

— Ещё раз, Джон, — зловеще шептал Пэн, смотря на мальчишку сверху вниз, а потом сев на корточки, взял его за воротник и приблизил к своему лицу, — ещё раз спрашиваю, где Генри?

Джон всхипывал и с каждым движением чувствовал невероятную боль. Всё его лицо было размазано, а вместо зубов во рту находилась какая-то большая кровавая рванная рана и от зубов остались лишь торчащие в разные стороны белые осколки. Он с ужасом смотрел на Питера. Левый его глаз и вовсе поплыл.

— Я… Я не знаю…я…я…

— Как жаль, — хищно улыбнулся Пэн, — ты был неплохим пропащим. Жаль, что тебя придётся наказать.

Пэн видимо хотел приложить парня к дереву со всей силы, пока в его затылок не прилетел камень. Рука тут же разжалась и мальчик упал, он начал ползти к дереву, а потом лёг и начал сосать палец. Джеймс, которая кинула камень, уже доводилось видеть подобное. По телевизору часто показывали, как дети, перижившие стресс так же ложатся и сосут пальцы. Джону было всего 11 лет, он никогда не получал от короля, потому что был очень покорен.

Питер медленно развернулся и потёр место удара, а потом посмотрел на руку. Кровь. Поднял взгляд на шатенку, чьё плечо было перебинтовано, которая в свою очередь сжимала в руке ещё один камень.

— Не трожь его! — крикнула она, — он не виноват!

— Ты зря это сделала, — покачал головой Питер и в секунду прижал Джеймс к дереву, — ты пожалеешь.

— Не справедливо наказывать людей, когда они не виноваты!

— Да ладно? Я оставил Джона следить за мальчишкой и что теперь? Эти постоянные отговорки мне уже надоели. А ещё больше мне надоело, что ты даже сейчас пытаешься мне помешать. Неужели тебе заняться нечем? Ты встретилась со своей подругой, которая до конца верила, что ты жива, с твоим братом, который жалел о последних словах. Почему ты постоянно действуешь мне на нервы? Милая моя Ханна, тебе же лучше всех должно быть известно, что бодаться со мной — глупая затея.

— Потому что я тебя ненавижу.

Питер сначала издал ехидный смешок. Она этими словами лишь обманывает себя, ведь он то знает, что она влюблена в него и очень давно. Но как только Пэн взглянул в глаза, которые светились янтарем, то его улыбка тут же пропала. С такой ненавистью она никогда не смотрела, с такой злостью и в этом взгляде, не было как раньше надежды, слепой веры и любви. Не было ничего кроме гнева. Она не обманывала. Она… Она и вправду возненавидела его…

Пэн поджал губы и отпустил Ханну. Та упала на колени, начала жадно глотать воздух и смотреть на короля исподлобья. Она бы могла сбежать, но как только они оказались в лагере, Пэн надел на неё антимагический браслет и Джеймс вновь стала беспомощной.

И за это время он уже успел на глазах Джеймс покалечить 3 пропащих. И в конце концов она не выдержала. Она знала, что все удалось и сейчас Спасители вместе с Генри уже на пути к дому и это единственное, что заставляло её улыбнуться.

В этот же момент, как на лице Ханны расплылась страдальческая улыбка, Питер резко дёрнулся.

— Что такое? — спросил Феликс, который все это время наблюдал за истезаниями.

Питер перевёл взгляд на Джеймс и по её улыбке победителя сразу догадался в чем дело. Она все знала.

— Кто-то покидает Неверлэнд, — произнёс Пэн, смотря на Ханну, — не своди с неё глаз. Сбежит она, а вот покалечу я тебя и не посмотрю, что ты мой товарищ. Понял меня? — на последней фразе Питер повернул голову к Феликсу.

— Конечно.

Питер растворился в клубах зелёного дыма. В этот же момент Ханну поразила жуткая боль и она повалилась на землю. К ней подбежала, только что пришедшая в лагерь Малия.

— Ханна! Ханна! Что с тобой?! Ханна!

— «Даже если ты умудришься сбежать — я найду тебя. Я всегда буду находить тебя, а пока… Пока это твоё наказание…»

Эти слова прозвучали у девушки в голове, прежде чем она потеряла сознание.

Нил счастлив, но в тоже время и несчастен одновременно. С ним рядом сын. Генри… Ему так нравится его улыбка. Он с таким живым интересом рассказывает все, что произошло с ним в Неверлэнде. Онговорит про очень добрую Малию, противного Эрла и Феликса, которые подкалывали его, про Теодора, который научил его стрелять из арбалета, даже про Пэна, которого он не считал злодеем. Наверное, потому что Генри ещё не успел увидеть его настоящим, тем, кем он был на самом деле. Монстром. Он говорил даже о Ханне, которую не видел, но про которую слышал от пропащих. Они называли её девчонкой со стальными нервами. И именно это печалило Кэссиди.

Ханна Джеймс… Он так долго её не видел, он так невыносимо долго скучал и думал о ней, ведь первая любовь запоминается надолго, верно? Нил очень долго думал, что больше никогда не встретит такой, какой была Ханна, но мы не знаем что произойдёт завтра, через три дня, неделю, год, да даже через час. Возможно что-то и осталось у него к ней. И только теперь он понял смысл её слов.

«Просто, не упустите шанс. Даже если тебе придётся пожертвовать чем-то или. возможно кем-то — жертвуй. У тебя один сын. Одна семья. И возможно одна попытка».

Теперь Нил понял, что под кем-то она имела в виду себя. Она пожертвовала собой, чтобы спасти Генри, но никто уже не мог ничего поделать. Возвращаться слишком рискованно и остаётся лишь смириться. Нил взглянул на Реджину, которая находилась в таком же противоречивом состоянии, как и он.

— Я так любила её, — произнесла она, когда Кэссиди подошёл к ней, — но я её оставила, в тот момент, когда так была нужна. Она убила Дениэла, но я почему-то не злилась. Я понимала, что это сделала не она, а наркотики. Это они руководили ей, но вместо того, чтобы принять мою помощь она оттолкнула меня, а я и не особо боролась. Я… Я отчаялась. И теперь я опять её бросаю.

— Это не так, — произнёс Нил, — я думаю, Фрея позаботится о Ханне.

Реджина набрала в лёгкие кислород.

— Фрея хочет наложить проклятье.

— Проклятье? На Неверлэнд?

— Нет, — покачала головой брюнетка, — ей не нужна смерть Пэна, она не хочет, как раньше править островом. Она хочет проклясть Ханну.

Нил тут же вскинул брови вверх от удивления, а потом сердито свёл их к переносице и хотел было что-то сказать, но Миллс его перебила.

— Она думает так начать все с чистого листа.

— Откуда ты знаешь это?

— Фрея сама мне об этом сказала.

— Но ведь у проклятья есть своя цена и она очень внушительная… Чьё сердце она вырвет?

Брюнетка тяжело вздохнула, поджала губы и через силу произнесла:

— Дерека. Отца Ханны.

Ей было сложно на это решится, но на чаше воображаемых весов стояла любовь и благополучие. В ущерб самой себе она выбрала второе.

Фрея и Дерек стояли на балконе. Все было как обычно. Вместо птиц все так же летают их скелеты, замок все такой же мрачный, а Дерек как не прискорбно для Забини все такой же любимый ею.

— Дерек, — позвала его Фрея, — ты мне все простишь?

Джеймс отстранил от себя Фрею и повернул её к себе лицом.

— Скажи, ты же не просто так меня позвала, верно?

Фрея поджала губы. Она смотрела на возлюбленного, пытаясь запечатлеть каждую его черту в памяти, его голос, запомнить запах, ведь больше она этого не увидит, не почувствует, не прикоснется.

— Я должна вырвать твоё сердце, — хрипло говорила Забини, — это ради Ханны, понимаешь?

— Это делать необязательно, — помотал головой Джеймс, оставаясь спокойным, — я хорошо знаю Пэна и если предложить ему выгодные для него условия, как продление жизни к примеру я уверен, что он отстанет от Ханны.

— Нет, — уже перешла на шёпот женщина, — он не оставит нас в покое.

— Фрея, я люблю тебя.

— Я тоже… Я тоже люблю тебя.

Забини обняла Джеймса. Он расслабился. По её щекам потекли слезы и вдруг Джеймс ахнул. Рука Фреи быстро прошла через грудную клетку оборотня и его сердце оказалось в её руке.

— Прости меня.

Бессознательное тело Дерека упало на мраморный пол, по щекам Фреи с удвоенной силой покатились слезы. Она заботливо положила его все ещё непрерывно бьющееся сердце в шкатулку и упала на колени, подползя к полумёртвому-полу живому оборотню повторяя все одно слово раз за разом.

— Прости, прости, прости, прости. «Весёлый Роджер» стремительно улетал все дальше от Неверлэнда. Питеру стоило огромных усилий, чтобы оказаться на нем и огромная трата магии и сил, что итак были на исходе. Пэн собирался, пока никто не видит пробраться в каюту, где уставшего Генри уложили бы спать и вырвать наконец его сердце, но он услышал такие слова как «проклятье»; «Фрея» и «Ханна», а эти имена прозвучавшие в одном разговоре не могли его не привлечь.

Вся картинка сложилась буквально за пять минут. Фрея хочет наложить на Ханну проклятье, при этом переместится в мир без магии, а если с острова исчезнет Фрея, его создательница и Ханна, то острову не миновать гибели, как и ему самому и возможно прямо сейчас ее крадут с лагеря. Услышав ингредиенты, которые назвала Реджина, Пэн все понял. Она хочет превратить Ханну в младенца, чтобы начать все заново…

Днем ранее.

Пропащие веселились под музыку Питера. Танцевали вокруг костра, правда их танец был больше похож на обряд жертвоприношения. Помимо короля и самих потерянных, в лагере был Генри, Эрл, Малия, поникшая духом Лилия и собственно причина праздника, который устроил король. Ханна Джеймс, которая отстранённо сидит под деревом, закутавшись в плед и буравит недовольным взглядом мальчишек. В конце концов Пэн это замечает и смотрит на неё всем своим взглядом показывая, что для неё же лучше сейчас подняться и не портить торжество, устроеное между прочем в её честь, но та лишь хмыкает и переводит взгляд вправо.

Питер убрал свирель и подошёл к девушке.

— Не порть своим кислым лицом всем настроение, — прыснул Питер и резко и жёстко взял её за руку, — вставай!

— Да пошёл ты, — она выдернула свою руку из его.

Пэн поджал губы и куда-то ушёл, но счастье Джеймс продлилось не долго. Через минуту Пэн оказался перед ней, да не один. Он направил к её горлу арбалет. Ни один потерянный не удивился. Ханна и Питер вечно дрались и словесно и физически. Только Лилия увидев это занервничала.

— Ты пойдёшь танцевать, а иначе…

— А иначе что? — вопросительно изогнула девушка бровь, когда стрела упиралась прямо в горло, — выстрелишь? А может лучше… — она сделала задумчивое выражение лица, — может лучше пустить меня на корм русалкам, может на этот раз все — таки получится от меня избавится? Или вырвешь сердце? А как на счёт насиловать 2 недели, что ты делал с Венди? Ведь я же влюблена в тебя. Ну же, удиви меня, черт возьми.

Ханна говорила с неприкрытым безразличием и издевкой, в то время, как внутри у неё бушевал настоящий шторм. Ей было так больно, так обидно, да она бы хотела услышать лишь одного — «прости», но она знала, что никогда не дождётся этого от Пэна, потому что это был он. Питер Пэн. Он не извиняется за поступки, даже если глубоко в душе жалеет о них.

— Что ты видешь перед собой, милая? — медленно произнёс Пэн проведя стрелой по горлу, — что ты видишь?

Дьявольская и хищная улыбка. Он — волк, а она — загнанная в угол овечка и через секунду он раздерёт её на части, не оставив ни рожек, ни ножек. Вот что видела Ханна. Она видела.

— Монстра, — хрипло произнесла девушка, чувствуя как стрела переместился на ключицу, — я вижу монстра…

Это она успевает сказать перед тем как стрела протыкает плечо. Она хочет вскрикнуть, но сдерживает себя. Она всегда сдерживала себя, свои эмоции и чувства и этот момент не стал исключением. Пэн внезапно обнимает и начинает гладить по спине.

Как странно устроен этот мир. Сначала калечишь, а потом обнимаешь, ласково гладя спину, чувствуя как рубашка намокает от её слез.

— Я не хочу вредить тебе, но твоё поведение вынуждает, — прошептал он, убрав волосы на другую сторону.

По щекам бегут слезы отчаяния. Самое ужасное, что ей никто не поможет. Со стороны это все выглядит иначе, будто Пэн успокаивает её, а не калечит. Ей никто не поможет, она навсегда останется на этом чёртовом острове, за неё всегда будут войны, но она так устала… Он сломал её пополам. Это доказывают её слезы. Когда… Когда все это прекратится? Когда он перестанет убивать её изнутри, ведь куда ещё больше, когда она уже мертва…

— Хватит… Когда ты перестанешь меня мучить…

— Когда ты начнёшь подчиняться.

Она еле подняла на него свои заплаканные и красные глаза. Он заботливо вытер слезы со щёк. Только сейчас до Джеймс дошло, что её плечо перебинтовано, а кровавая стрела лежит на земле.

— Значит тебе придётся меня убить, — буквально выплюнула Джеймс ему в лицо.

Пэн сердито свёл брови к переносице и прежде чем уйти прошептал:

— Ты моя и только я решу что мне с тобой делать. А если тебя вновь отберут то я всегда, запомни… — Пэн говорил настолько зло и угрожающе, как только мог, — всегда найду, ведь это игра. Заберут — украду.

Он развернулся и ушёл, как тогда. Как на Русалочьей Лагуне. Пора уже понять, что он всегда будет оставлять, пора понять, что ты здесь никто и звать тебя никак, но Ханна Джеймс до сих пор не может смириться с этим. До сих пор она борется с Питером Пэном.

— Ханна, ты в порядке? — к ней подсела Лилия.

Джеймс перевела пустой взгляд на Тигровую Лилию.

— Нет, — честно ответила Джеймс, — но я буду в порядке.

Наше время:

— И куда это ты?

— Хочу в туалет.

— Я с тобой.

— Эм, нет, — пробормотала она, — тогда лучше дождусь Пэна.

Джеймс села обратно под дерево. Сейчас обламалась сбежать её попытка номер 3. В первый раз она хотела уйти под предлогом, что её позвала Тинкер, в 2 раз она попыталась отвлечь пропащих, и сейчас был 3 и все они обвенчивались провалом.

Она отчаянно вздохнула, как заметила сзади, за спиной Феликса, как в кустах что-то шевельнулось.

— Чего пялишься? — рявкнул блондин.

— А? Да, так, уже ничего…

Прошло пару минут, перед тем как стрела проткнула Феликсу ногу и он повалился на землю, и по всему лагерю раздалась чарующая минорная мелодия.

Справа, внезапно к Ханне кто-то подбежал и она была готова ударить этого человека, но когда она повернула голову вскинула брови от удивления.

— Лилия?

— Вставай, быстрее!

Ханна тут же послушалась девушку.

— Что ты делаешь?

— Помогаю сбежать, если ты не заметила, — говорила она и тут же пыталась снять браслет на руке Джеймс, — черт, он что из железа?

— Ты его не снимешь. Он блокирует всякую магию и снять его с меня могла только одна ведьма, и то она уже давно мертва.

— Ладно, Фрея разберётся, бежим, он скоро вернётся!

— Стоп, — остановила её Ханна, — Фрея? Ты с ней?

— И не только Лилия, — послышался знакомый голос сзади.

Ханна оборачивается и видит Лиама с скрипой, а позади него на земле лежат потерянные.

— Ты… Ты их…

— Нет конечно! Они спят! Всего лишь спят!

Лилия и Лиам берут Ханну под локти, а она оборачивается и смотрит на пропащих искренне надеясь на честность Эшфорда.

Они проходят всего ничего, как перед ними возникает Пэн. На его лице злость.

— Собираешься бросить меня? — процелил он и тут же стал использовать магию, но песня Эшфорда его обезвредила.

Так он и смотрел на то, как Лилия уводит Джеймс. Та даже не оборачивается, ей неинтересно что с Питером, она просто хочет сбежать из этой преисподнии.

Когда Лилия и Ханна скрываются, то Лиам тут же перестаёт играть и испаряется в ядерно-лиловых клубах дыма, оставляя Пэна в полном одиночестве. Монстр остался совсем один наедине со своими демонами, но он уверен, что вернёт её. Всегда возращал. Всегда находил. Правда, он не знал до чего его доведёт эта самоуверенность…

38 глава. Игра окончена

Люди — коллекционеры. Люди коллекционируют эмоции. Они без них просто не могут. Человек зависим от злости, грусти, любви и даже самого примитивного чувства — страха. Люди зависимы от эмоций. Люди коллекционируют чувства. Люди коллекционируют людей. Люди коллекционируют воспоминания. Люди коллекционируют разбитые вдребезги сердца. Они собирают все это и ставят на самые видные места, как бы гордясь очередной сломленной игрушкой. Поиграться и выбросить это так… По человечески что-ли. О да, человечность это не отзывчивость или любовь. Человечность — это сущая, непрекращающаяся боль, которая сводит с ума. Человек, убивающий другого человека поступает человечно. Фрея Забини человечна. Педофилы, возможно не специально совращающие подростков, тоже поступают человечно. Гектор Адамсон человечен. Люди, пытающиеся вырваться из этого замкнутого круга режут вены, вешаются. Такие люди раньше всех понимают, что мир прогнил до ядра. Венди Дарлинг человечна. А есть те, кто каждый раз обжигается, но продолжает верить. Малия Райли-Барри тоже… Человечна. Те, кто наоборот закрылись от мира в собственной скорлупе, что будто создана из стали. Ханна Джеймс человечна. Те, кто хотят сломать других, то есть коллекционеры, такие как Питер Пэн тоже поступает как человек. Все они поступают как люди. То есть… Человечно. Из этого выходит, что мир связан болью, страданиями, которые прокалывают нашу плоть изнутри толстыми, металлическими шипами, с которых стекает яд. Они вредят органы. Зачастую сердце. Они отравляют нас, они убивают, поэтому люди в наше время живут не долго. Никто не в порядке. Ни у кого не нормально. У всех творится сплошной тихий ужас. И только представьте, что если бы люди выглядели так, как их души? Тогда бы мир был наполнен монстрами с острыми зубами. Они пожирают друг друга, а выживают лишь сильные.

Но в то же время есть и свет в этом мраке, есть то, за что стоит ухватиться. Мы не потеряны. У нас есть надежда, и дело каждого — воспользоваться ею или упустить. И даже если весь мир станет хаосом, мы будем частью этого хаоса. В хорошем смысле. Люди могут пытаться стать лучше. В этом случае попытка, конечно не пытка, а что-то более ужасное, но если мы будем держаться вместе — то мы справимся. Мы можем совершенствоваться и превозносить в этот мир свет, излучая добро. Мы должны заражать друг друга смехом. Мы должны прекратить тиранию, мы обязаны всеми силами пытаться сделать мир лучше. И когда нам чего-то в действительности хочется, мы должны идти дальше, превозмогая боль, не обращая внимание на то, что нам кричит толпа. Встань с колен. Ты не сломленная игрушка, ты не трофей, ты должен идти дальше. Борись. А ты… Да, именно ты, коллекционер… Перестань использовать людей, прекрати, ведь когда-нибудь ты действительно привяжешься, а потом ты станешь предметом чьей-то коллекции. Все знают, прекрасно знают, что тебя ранили. Все понимают, что тебе одиноко, не бойся показаться слабым, ведь твои чувства — это показатель силы духа. Давай сражаться вместе. Сними маску равнодушия и цинизма. Быть монстром тебе не идёт. Стань гребаным человеком. Не сдавайся.

Фрея Забини решила, что будет бороться за свое «и жили они долго и счастливо» до самого конца. Её цель — выйти из этого замкнутого круга. И она выйдет.

— То есть зелье, которое ты сейчас готовишь, переместит нас всех в мир без магии?

— Именно. Больше не будет страданий, не будет боли. Мы начнём все заново.

— Лилия, — позвала Ханна черноволосую, — как ты могла согласиться на такое без гарантий? У этого я понимаю. У него кроме симпатичной мордашки нет ничего, — под «этим» она явно имела в виду Лиама, который закатил глаза, — но ты…

— У меня есть веские причины. Фрея обещала переместить мою семью и всех тех, кто мне дорог, в мир без магии, а ещё она знает где можно достать цветок Тигровой Лилии. Моему отцу осталось совсем недолго, но я хочу ему помочь.

— Фрея, это правда? Ты можешь помочь вождю индейцев?

— Да, — подтвердила ведьма, скрестив руки на груди.

— И когда же мы отправимся на Землю?

— Сегодня же. В полночь, именно тогда сработает заклинание, до этого времени Лиам и Лилия будут присматривать за тобой, мало ли что взбредет в голову этому паршивцу.

— То есть они мои няньки? — скептически изогнула бровь Джеймс, — а без вот этого, — она указала на Эшфорда, — можно?

— Нельзя, — тут же среагировал Лиам.

Ханна бросила на него ненавистный взгляд, фыркнула и начала подниматься наверх в свою комнату, чтобы поскорее избавиться от Эшфорда.

Лагерь терроризировали различные звуки. Всего пару часов назад потерянные стонали от боли, что приносил им Пэн, а теперь галдели как ненормальные, снуя то туда, то сюда, и в каждом из них бурлил невероятный азарт. Он ударял в голову и свертывал кровь. Наконец-то потеряшки займутся чем-то кроме охоты, которая им до отвращения надоела. Они проверяли свои оружия, смазывали стрелы и даже не обращали внимание на часть из команды Спасителей, которая находилась в лагере.

— Ты всерьёз думаешь, что толпа малолеток может одержать победу над замком Фреи? — изогнула правую бровь Реджина, сложив руки на груди.

Пэн, который до этого был занят проверкой арбалета, направил его на Спасителей и тут же выстрелил. Стрела пролетела в сантиметре от щеки Кэссиди и плотно застряла в дереве.

— Работает, — беспечно произнёс он и перебил Румпельштильтцхена, который уже хотел что-то сказать, — а ты всерьёз думаешь, что Тёмный на пенсии, его сынок воришка и Злая Королева в отставке смогут спасти Джеймс и навсегда покончить с Фреей? И почему я в это не верю? — продолжал издеваться Пэн, хотя ему самому было далеко не до перепалок с брюнеткой.

Реджина уже успела пожалеть, что решила заключить сделку с Пэном. Питер прекрасно знал, что Реджина не хотела лишится своей обожаемой племянницы, которую она так долго искала и которую считала за дочь, поэтому решил совместить приятное с полезным. Заключить сделку, выгоду в которой получат и Спасители и он, и вернуть Ханну в лагерь, а если быть точнее, то вернуть её себе. Но, естественно, он в этом не признается, ведь он Питер Пэн, а человеческие чувства прерогатива Питера Палмера, но никак не Пэна.

— А почему я уже сомневаюсь, что ты на нашей стороне? — ответил за Реджину Нил, подойдя впритык к Пэну, — почему мы должны быть уверены, что ты выполнишь свою часть сделки? Почему мы должны быть уверены, что ты отпустишь Ханну домой?

— Ты что-то путаешь, Белфайер, — склонил голову король, — моя часть состоит не в том, чтобы отпустить Джеймс, ведь мы прекрасно понимаем, что при трезвом уме и здравом рассудке я этого не сделаю, а в том чтобы предоставить ей выбор. Выбор остаться там, где она родилась, там где её любят и ценят, там где она не будет чувствовать себя чужой и брошенной или же отправиться туда, где она пережила самые страшные вещи. Изнасилование, мать-алкоголичку, а каково ей будет узнать, что случилось с её братьями? Почему никто опять не подумал и не спросил Ханну? Майкл давно мёртв, а вот Льюис сошёл с ума и проживает последние дни в доме для престарелых. Почему никого не волнует это?

— И не говори, что ты заботишься о её психическом здоровье, — прыснул Нил, — ты только и делал, что убивал её. Раз за разом, ежедневно причиняя ей боль.

— Это, дорогой Белфайер, называется «воспитание», но тебе не понять, — усмехнулся Пэн, — ведь как понять то, чего у тебя не было?

Питер Пэн прекрасный игрок на чувствах и эти слова задели абсолютно всех Спасителей за живое, ведь каждому из них можно смело вручать награду «Родитель года». Реджина смирилась и приняла то, что Джеймс её отталкивает, не считая нужным посвящать её в свои проблемы, хотя она всем своим поведением как раз и кричала что «мне так нужна твоя любовь и поддержка, помоги мне». Нил, который оставил Генри, правда, он не знал о беременности Эммы, но все-таки он мог попытаться вернуть её. Наконец Румпель, которого это задело больше всех. Бросил собственного сына лишь из-за страха потерять власть. Задело всех, Питер на это и рассчитывал.

— Какое ещё воспитание?! У неё шрамов на теле больше, чем у всех твоихпотеряшек!

— Чтобы вы знали, вы все, — Пэн внезапно поменялся в лице, — когда Ханна только вступила на мои земли, в её глазах было одно — безнадежность. Она боролась за то, за что сама не знала, она просто существовала, но теперь, благодаря именно мне, не тебе, Нил, не тебе Реджина и не тебе дедушка Румпель, а мне — она живёт, а не просто существует. И хотите или нет, но это та правда, которую вам придётся принять.

С этими словами он оглядел замолчавших Спасителей. Это была пища для размышлений, которую предоставил им Питер и к сожалению для них это была правда. Хоть и здоровье психики Ханны вызывает сомнения, но одно она теперь знает точно — она знает зачем живёт. Она понимает, что хочет помогать людям, она хочет добиться своего хэппи энда, она хочет жить, а не бездумно ходить по земле сотни лет, как делает Питер и заржаветь. Питер подарил ей то, что не мог подарить никто — веру в лучшее, хоть и таким жестоким способом. В свою очередь Ханна тоже донесла что-то важное для Пэна, что он ещё не мог понять.

— Питер, все готово, — рядом с Пэном появился Эрл.

— Тогда выдвигаемся, — произнёс король, — и помните, игра ещё не окончена.

Книги были неитересными, слишком душно, потолок безупречно белый, что аж тошно, погода за окном олицетворяла настроение дочери вождя и нужно было быть слепым, чтобы не заметить то, что Лилию что-то мучает, какой-то червь сомнения сжирает её изнутри. Они были не так близки, но Джеймс успела проникнуться к Тигровой Лилии тёплыми чувствами, поэтому не могла не обращать внимание на то, что происходило с ней, а что именно происходило — вот это ей не нравилось.

— Лилия, — Джеймс позвала брюнетку и села на пол, ближе к ней, — Лилия, Фрея пообещала твоему отцу помочь. Не беспокойся, я прослежу, чтобы она выполнила обещание.

Дочь вождя тяжело вздохнула и повернула лицо к Ханне. Тогда Джеймс увидела её глаза, карие глаза были красными, мешки под ними занимали пол её лица. Почему-то раньше она этого не замечала. Лилия явно не спала не одну и не две ночи.

— Да, конечно, — еле произнесла она, — спасибо.

— Случилось что-то ещё?

— Да нет, — покачала головой брюнетка, — все правда нормально.

— Да кому ты врешь? — прыснула Ханна, — ты обманываешь только себя, но меня тебе не удасться. Расскажи, тебе не станет легче, но просто поверь, что тебе это нужно.

Лилия отвернула голову и вновь уставилась в одну точку. Ханна поджала губы и, встав с пола, решила вовсе покинуть комнату, но увидев что Джеймс уходит, как Ханна и ожидала, она начала говорить.

— Его звали Чарли.

Ханна осторожно повернулась обратно. Она помнила Чарли Грея и великолепно знала, кем он был. Ещё тогда ей показалось, что оборотень не ровно дышит к дочери вождя.

— И что случилось с Чарли? — осторожно спросила Джеймс, вновь подсев к брюнетке.

— Он… Он…

Лилия пыталась справиться с эмоциями, но слишком много нахлынуло на неё. Казалось, мир решил, что она живёт слишком сладко, именно поэтому испытаний для неё было слишком мало. Смерть матери? Так себе конечно. А вот отец, который постепенно умирает в агонии самое то, а если прибавить смерть возлюбленного, то тогда и вовсе замечательно.

— Он… Умер…

Ханне даже не требовалось это услышать от Лилии, чтобы понять, что его больше нет, ведь так плачут только над ушедшими. Джеймс вздохнула и обняла Лилию. Она плакала и Ханна чувствовала, как по обнажённому плечу катятся слезы дочери вождя.

Лилия и Ханна были похожи хотя бы тем, что видели смерть не один раз и каждый раз внушали, что смогут забыть, но каждую ночь Лилии снится, как Чарли умирает на её руках, а Ханне до сих пор снится Эндрю, которого Питер убил в первый день её пребывания на острове. Близнецы Грей. Каждой из них снились они, и каждый раз чувство вины съедало их все больше, оставляя после себя лишь пустоту…

Флэшбек.

Поцелуй. Такой долгожданный, желанный, первый, со вкусом крови, и к несчастью — последний.

Лилия с трудом отстранилась от улыбающегося печальной улыбкой оборотня. Его янтарные глаза постепенно потухали, в них больше не будет жизни и игривых огоньков. Он больше не будет улыбаться, смеяться звонким смехом и дерзить Лилии. Она не будет в тайне любоваться, когда он не видит его родинками и высокими скулами. Она больше не будет изображать равнодушие. Лилия не будет игнорировать и делать вид что не замечает его знаки внимания. Ничего этого больше не будет и понимание того, что приходило, постепенно отравляло её сердце.

— Пожалуйста, — шептала она, гладя его по щекам — не уходи, прошу. У меня больше никого нет.

— Прости, — хрипло ответил Грей, — я не хотел, чтобы все закончилось так…

— Чарли, — прервала его девушка.

— Лилия, — так же прервал он её, — ты не одна, я всегда буду с тобой.

— Нет… Нет…

— Лилия, я люблю тебя и я найду способ быть с тобой.

— Но, как? Нет, ты выживешь, держись. Я сейчас приду, я должна найти лекаршу!

Тигровая Лилия хотела встать, но Чарли её остановил, сжав побелевшую кисть руки.

— Чарли…

— Всё кончено в этой жизни, но помни… Я всегда… Я всегда буду. — дальше говорить ему становилось все труднее, он начал кашлять кровью, — я всегда буду с тобой.

— Я люблю тебя, — прошептала она, уперевшись своим лбом в его.

Перед тем, как издать свой последний вздох, Чарли подарил дочери вождя последнюю улыбку. А потом, когда она поняла, что он умер, по всем неверлэндским джунглям раздался отчаянный, полный боли, скорби и отчаянья крик Тигровой Лилии. Она так и лежала бы, обнимая труп Грея, если бы от него её не оттащили пришедшие на запах крови оборотни. Он спас её от чудовища, подставив свое тело вместо её. Если бы не она, он бы был жив…

Конец флэшбека.

— Если бы… Если бы я могла, то умерла вместо него!

На этих словах Ханна сердито свела брови к переносице и отстранила от себя брюнетку.

— Не говори так, — строго произнесла Ханна, — Чарли бы не хотел такого исхода для тебя. Он умер, как герой и ты не имеешь права отобрать это у него.

— Но. Но… Но! Но!

Лилия была не в себе и поэтому Ханне пришлось её ударить, чтобы привести в чувства. Эхо от пощечины звонко прозвучало в комнате. Дочь вождя потерла место удара и уставилась на шатенку.

— Чарли любил тебя, — улыбнулась Джеймс, ободряюще сжав руку Лилии, смотря в её карие глаза, — и он бы не хотел, чтобы ты винила себя, так живи хотя бы ради его памяти.

— Ханна, — хрипло произнесла девушка, — знаешь, ты мне сначала не понравилась, но теперь я понимаю, что ты очень хороший человек.

Джеймс слабо улыбнулась и девушки вновь обнялись. Хороший человек… На самом деле Лилия была первой, кто назвал Джеймс таковой. В этот момент между гибридом и дочерью вождя создалась какая-то невидимая, прочная нить, которая обещала связывать их долгое время. С этого момента началась дружба Тигровой Лилии и Ханны Джеймс.

Тем временем команда Спасителей, Питер Пэн, Малия, Эрл и потеряшки сражались на входе в замок с вервольфами и половина из них была повержена, как и половина мальчиков. Пострадавшим помогала Тинкер. Пэна же это абсолютно не волновало. Его глаза были налиты кровью и он был одержим лишь одним — вернуть то, что по праву принадлежит ему. За всем этим наблюдала Фрея, сжимая в руках шкатулку, в которой билось сердце Дерека. Видимо, проклятье придётся наложить раньше, чем она планировала…

Человеческие чувства — это достаточно странная вещь, особенно то, которое называют любовью. Ты её совсем не ждёшь, ты не ожидаешь увидеть её в том человеке, в котором она приходит, она тебя не спрашивает, ты не выбираешь в кого безнадёжно влюбиться, о ком думать и заботиться. Это происходит совершенно спонтанно. Ты можешь по началу ненавидеть этого человека или наоборот быть безразличным, каждый день обмениваясь парой фраз, но потом что-то переворачивается и появляются те самые бабочки в животе, которые не дают покоя ни днем ни ночью, заставляя думать о предмете своего обожания.

— Уйди с дороги, — прыснула Джеймс и Эшфорд удивлённо вскинул брови.

— Ты же сейчас в курсе, что сама не даёшь мне пройти?

— Не правда!

Воскликнула девушка прижимая к груди стопку книг, но с места не двигалась.

— Так обойди меня, в чем проблема?

— В тебе, — неожиданно для себя выпалила Джеймс, а потом прикусила язык, поняв что сказала не то что хотела.

— Что?

— Ничего.

Ханна обошла его тяжело выдохнул, а в голове её крутилочь лишь одно слово: «идиотка», но уйти ей так и не удалось, потому что Эшфорд развернул шатенку к себе и за пару секунд прижал к стене, буравя своими чёрными, как ночь глазами Ханну.

— О-отпусти.

— Нет.

Джеймс вжалась в стену, хотя казалось больше было уже невозможно. Она хотела пройти через неё, все что угодно чтобы Лиам не находился на таком предательски близком расстоянии.

— Меня Фре… Ммм!

Её речь прерывает наглый, но в то же время такой тёплый и приятный поцелуй. Не какой грубости, он даже больше не держит её, не принуждает, но почему-то она не торопится отстранятся, но и отвечать тоже. Пара секунд и Лиам остраняется, а Ханна ставит книги перед лицом.

— Фрея. Нужно отнести их Фреи. Вот что ты не дал мне сказать. Она хочет перенести нас прямо сейчас.

— Конечно. Тебя прово…

— Нет! — внезапно вскрикивает она отойдя от брюнета, а потом спокойно говорит, — сходи за Лилией.

Сказав это Джеймс разворачивается и ускоряет шаг, а Лиам смотрит ей вслед. Ханна оборачивается, сама не зная почему и тут же отворачивается столкнувшись с бездонными глазами парня.

Нет, произойти могло что угодно, но Ханна Джеймс уж точно не влюбилась в Лиама Эшфорда.

Фрея, Лилия, Ханна и Лиам уже были в комнате для ритуала. Оставалось лишь одно — прочесть заклятие на латыни из книги и бросить в бурлящий котёл сердце Дерека. Конечно, Ханне сказали что это сердце оленя, а Дерек присоединится к ним в мире без магии чуть позже, ведь ему нужно уладить дела с стаей и назначить подходящего лидера, отдав свой статус Лютого.

Ханна нервничала, все же она бросает брата и лучшую подругу. Совесть мучала её и по отношению к потеряшкам. Она искренни любила их, но одно возвращало её с небес на землю — Питер Пэн. Она больше не хотела терпеть эти издевательства, ей надоели игры, она больше не хочет бороться, она хочет чтобы боролись за неё, чтобы думали о её состоянии, а здесь, в замке именно это и делали.

Фрея собиралась кинуть сердце, но дверь внезапно распахивается.

— Стой!

Джеймс оборачивается. Реджина, Нил, Румпель, Питер Пэн…

Колени непроизвольно задрожали, а в горле пересохло. Пэн увидив Джеймс сделал шаг вперёд, а Ханна шаг назад и уперлась спиной в грудь Эшфорда. Лиам положил свои руки на её плечи, как бы создавая иллюзию защищённости.

— Ханна, — решила начать Миллс, — Фрея тебя обманывает. Она не хочет переместить тебя в мир без магии. Она хочет проклясть тебя, превратить в младенца, а то сердце, которое она держит в руке сердце Дерека! Твоего отца!

— Нет… Фрея, Реджина же врет?

— Конечно, врет. Она просто хочет заставить тебя вновь и вновь переживать ты боль, что ты пережила в Сторибруке.

— Это не так, Ханна…

— Так Реджина, — перебила её сестра, — тебе было плевать на мою дочь тогда, что изменилось сейчас?

— Ты вспомнила, что Ханна тебе дочь только через немеренные попытки её убить.

— Это уже в прошлом!

— Надоело! — прыснул Пэн и явно собирался схватить Ханну, но невидимое силовое поле отбросило его на приличное расстояние.

— Ты всерьёз думал, что я не знаю твоих фокусов? — усмехнулась Фрея, склонив голову, — я знаю тебя, лучше чем ты сам, Пэн. Я знала, что ты не оставишь мою дочь в покое, а теперь тебе придётся наблюдать, как он исчезает и ты не можешь совсем ничего с этим поделать.

— Ханна! — крикнул Нил, пока Пэн приходил в себя после услышанного, — ты можешь разрушить это поле, ты гораздо сильнее Фреи!

— Ханна, пожалуйста, — подал голос Румпельштильтцхен, — мы сможем начать все заново.

— Вернись, — говорила Миллс, когда её глаза были на мокром месте, — ты нам так нужна.

— Ханна, — наконец произнёс Питер, — вспомни кто спасал тебя от собственной матери, вспомни кто научил тебя драться, вспомни кто заботился о тебе. Вспомни, кто был для тебя семьёй и вернись ко мне.

— Ты не прав, — помотала головой она, когда по щекам текли слезы, — они моя семья, — она поджала губы сжав руку Эшфорда, — они, но не ты.

— И давно ты это поняла?! — крикнул Пэн.

— Я знала это давно, но поняла лишь сейчас.

— Ты принадлежишь мне, Неверлэнду, ты останешься здесь!

Пэн вновь попробовал разрушить поле, но его руку лишь обожгло до крови. Он был слишком слаб, чтобы противостоять Забини.

— Нет, Питер! Нет! Я думала, что все это заслужила, но это не так! Я могу быть счастливой, я достоина лучшей жизни!

— Они все тебе лгут!

— А ты… Ты за много лет нашёл меня и… Всучил вшивого медведя! Ты поступил хуже всех. Ты меня предал!

— Ханна…

— Я не хочу тебя знать, я не хочу тебя видеть, я тебя ненавижу!!!

Как только она это прокричала сердце Дерека оказалось в котле, внутри Питера что-то перевернулось, а фиолетовый дым окружил Ханну. Она в панике начала оглядываться и тут перед её глазами начали мелькать картинки прошлого. Одна хуже другой, а когда дым окутал её полностью Реджина сорвалась на крик, Питер стоял в шоке от происходящего и понимал что его долго и счастливо ускользает от него быстро и стремительно. Дым рассеялся и послышался детский плач. В корзинке, укрытая белым пледом лежала Ханна, но она гораздо меньше. Она переродилась. Она младенец… Фрея подняла её на руки и улыбнулась. Для неё это было началом чего-то прекрасного.

— Прощай, Питер, — произнесла она, а потом волшебный боб, который кинул на пол Эшфорд создал воронку, в которую они прыгнули. Через минуту поле исчезло, не было и Ханны Джеймс. Её не было…

Он не смог ничего сделать, он подобрал не те фразы, а ведь стоило сказать лишь три слова и они бы все изменили, но Питер был слишком горд и это его погубило. Он искал её бесконечно много времени, а теперь потерял. Дважды. Она исчезла, оставив после себя лишь осадок на душе и пустоту, что в последствии очевидно превратит его в ещё большего монстра. Эта история с плохим концом, но закончилась ли она? Жизнь Неверлэнда не прервалась после побега ведьмы и её дочери, поэтому стоит поверить в то, что это лишь начало. Начало чего-то большего, начало бури, начало новой истории со старыми героями…

39 глава. Ночные кошмары

Внезапно ты ты наконец понимаешь свое место на шахматной доске жизни. Если ранее ты словно перепуганная охотником лань бегал из одного угла в другой, надеясь там найти свое предназначение, то теперь ты чётко понимаешь зачем вообще появился на этот свет. Ты знаешь кем являешься, жизнь для тебя наконец начинает играть яркими красками, и все приобретает какой-то смысл. Ты живёшь, отталкиваясь от роли и стороны, которую принял. Король, конь, слон или пешка. Белый или чёрный. Добро или зло. Тьма или свет. И только от тебя зависит какую сторону ты примешь, какой фигурой станешь, ведь абсолютно каждый творит её сам. Нет никакого рока судьбы, линии, чётко по которой ты должен идти, не сворачивая. Все это глупые предрассудки. Злодеи становятся злодеями по собственной воле и предрасположенности к мраку, а герои становятся героями по своему желанию и врождённому чувству расправедливости, но тем не менее каждый заслуживает своего «долго и счастливо» кем бы он не был.

Но ведь как-то исторически сложилось, что у злодеев не бывает счастливых концовок. Чаще всего они умирают на последней странице, о них забывают, как о пустом, чёрном, ничего не значащем пятне, ведь суровая реальность такова — ты не умрешь, пока тебя любит автор.

Поздним вечером в квартире, что находилась в центре города-рая Майами кипела жизнь. На полу в зале было рассыпано конфетти, громко играла любимая группа именинницы, везде висели плакаты с поздравлениями, торт со свечами в виде цифры «17» на столе, улыбки людей, звонкий смех, крики «С Днём Рождения!». Девушка зажмурила глаза, загадала желание и задула свечи… Именно в этот момент в Неверлэнде застывшие 17 лет назад песочные часы, что отсчитывали срок жизни короля острова начали свой отсчёт вновь…

В этот день все было как-то иначе, чем обычно. Вечно солнечный город погрузился в хмурую, по-настоящему осеннюю атмосферу, что следовало бы сделать давно, хотя бы с октября, а не последнего месяца осени. По майамским крышам тарабанил дождь, небо заволокли хмурые тучи, где-то вдали происходило что-то странное, но люди, как правило, привыкли упорно не замечать магии, что творится прямо у них под носом, а это была именно она. Портал, что появился недалеко от аэропорта закрылся, как только из него вышли трое молодых людей в поношенной одежде, но молодыми они были лишь на вид, на самом деле они уже довольно-таки стары.

— И это Майами? — с насмешкой произнёс высокий юноша с тёмными волосами, оглядывая пространство, — а я ждал чего-то большего.

— Это аэропорт, — сказала блондинка, поднимая голову и увидев в небе пролетающий самолёт, — смотри!

Он поднял голову и усмехнулся. Когда-то, очень давно он лелеял мечту стать лётчиком, а в итоге стал одним из самых разыскиваемых преступников всех волшебных измерений. Он уничтожал поселения, выполнял самую грязную работу, но выбора у него не было. Либо это — либо висилица.

— Хватит глазеть, — строго произнёс третий и после того, как щёлкнул пальцами, одежда троицы поменялась, — так-то лучше.

— Эй, — привлёк внимания шатена брюнет, — чем тебе моя одежда не угодила?

— Ты в зеркало давно смотрелся? — изогнула бровь блондинка, — твоя одежда годится только на тряпки.

— А ты себя видела? — в тон ей ответил парень и довольно усмехнулся, увидев как девица начинает краснеть от злости.

— Да как ты…!!!

Она хотела было напасть на него с кулаками, но парень, что видимо был их лидером, резко повернулся в их стороны и сердито свёл брови к переносице.

— Прекратите немедленно, — после его слов молодые люди замолчали, — мы прилетели сюда, чтобы найти её, а не выяснять отношения, голубки.

— Меня мучил один вопрос все это время. Почему проклятье ослабило свою силу именно сейчас? — внезапно спросила блондинка.

Брюнет и шатен переглянулись. Достаточно странно, что Малия, а именно так звали девушку, забыла о самом главном дне Ханны Джеймс.

— Вчера ей во второй раз исполнилось 17.

— И что?

— А то, что Фрея наложила на неё проклятье, когда ей было 17, — ответил зеленоглазый, — и у нас есть ровно год, чтобы все исправить, а иначе проклятье будет снять уже невозможно, но мне хватит и пары недель.

— Мне напомнить чем в прошлый раз нам обошлась твоя самоуверенность, Питер? Мы еле спасли остров и какой ценой.

— Я помню, — процедил Пэн, — я все помню. Но в этот раз все будет иначе.

Он закатил рукав и на секунду посмотрел на белую печать в виде звезды, что была на его запястье.

Прошлое.

Неверлэнд поработил хаос. Звезды на небе взрывались и пылью рассеивались в воздухе, растения постепенно умирали и единственное, которое росло являлось самым опасным и ядовитым — Мор-Шиповником ощущало прилив сил. Только он чувствовал себя комфортно в этом беспорядке, что неудивительно ведь этот кустарник само дитя хаоса и войны, выросшее из ненависти и злобы Фреи. На острове бушевала природа, штормы, море поднималось и если ничего не предпринять, то затопило бы Неверлэнд настоящим цунами, звери будто сошли с ума. Они убивали друг-друга, раздирали на кусочки, племя индейцев и вовсе пропало, а оборотни, подобно животным потеряли всякие человеческие черты и всему этому беспорядку виной исчезновение Спасительницы… В таком случае Неверлэнд ждал один исход и это — смерть.

— И что нам теперь делать?! — воскликнула Реджина, — мы все умрём!

— Нужно лететь на землю, — тут же подал голос Питер.

— Кого-кого, а тебя мы точно не возьмём! — воспротивилась женщина.

— А у тебя нет выбора, — поиграл с бровями Пэн, — без меня вы не сможете покинуть остров.

— Сколько ему осталось? — спросил Кэссиди.

— Максимум пару дней и он мёртв, как и я. Вы же этого хотите.

— Вполне, — хмыкнула Миллс.

— Как бы мы все не хотели смерти этого прохвоста, — начал Румпельштильтцхен, — но боюсь предположить, что найти и снять проклятье сможет лишь он.

— Почему это? — спросила Реджина, скрестив руки на груди.

— Потому что, как мы знаем проклятье может разрушить лишь одно — поцелуй истинной любви и мы все прекрасно знаем что было предначерчено Ханне с рождения, а именно…

— Спасти Неверлэнд, — закончил за Тёмного Пэн и на его лице расцвела какая-то жуткая, пугающая, странная ухмылка, — но ты все испортила, — процедил он и тут же оказался перед Злой Королевой, схватив ту за горло, — ты поплатишься за это!

Но Пэн не успел ничего сделать, как Миллс с помощью магии оттолкнула его и он, перевернувшись, врезался спиной в шкаф с книгами, которые посыпались на его голову.

— Прекрати, Пэн, — с отвращением проговорила женщина, — твои попытки жалкие, как и ты. Ты сейчас слишком слаб и фактически труп.

Он впервые чувствовал себя беспомощным, как сказала Реджина — слабым и жалким.

— Но как бы тебе не хотелось, нам нужно как можно на дольше перенести смерть Пэна, — произнес Тёмный, уже увидив как женщина раскрыла рот, — иначе ты никогда больше не увидишь Ханну и Генри, да и покинуть остров мы не сможем. Я думаю ни одному из находящихся здесь не по вкусу такая перспектива.

— И ты знаешь как продлить ему жизнь? — спросил Нил.

— Я за несколько сотен лет обрёл приличное количество знакомств. Этого человека зовут Алан Хейз. Самый корыстный, меркантильный и омерзительный тип, которого я знал, в общем, думаю, вы явно подружитесь.

— Какова его цена? — произнёс Питер, стараясь изо всех сил держаться на ногах, хотя говорил уже с трудом, особенно после того, как ведьма приложила его к шкафу.

— Для всех разная, но обычно он берет кое-что важное.

— Не тяни.

— Сны.

Настоящее.

Малолетний мальчик бегал туда-сюда, прыгал на диване и не мог устоять на месте ни на секунду, хоть ему уже и сделали, кажется, более сотни замечаний. Молодая мама раздражалась особенно сильно, когда он докучал риэлтору со своими вопросами.

— А площадка здесь есть?

— Есть, — устало отвечает мужчина наверное уже на 5 вопрос мальчишки.

— А продавцы мороженого проезжают в фургончиках?

— Да, два раза в день.

— А…

— Все развлекательные центры в 15 минутах ходьбы.

— Ну а…

— Малыш, это центр города, поэтому здесь есть буквально все в шаговой доступности.

Блондинка шикнула на ребёнка и потянула за футболку его к себе.

— Хватит доставать дяденьку своими дурацкими вопросами!

— Ну мам!

— Я сказала прекрати! — прикрикнула на него женщина. А потом с натянутой улыбкой обратилась к риэлтору.

— Простите, Эрл такой непоседливый и минуты не может спокойно простоять.

Риэлтор что-то ответил. Мальчик же искал новый способ вывести мать из себя, пока отец ходил и проводил руками по столам, мебели, осматривал другие комнаты, которых было всего 3.

— Ну, что, как вам? — произнёс риэлтор повернув голову.

Женщина оглянулась и увидела своего мужа в проёме.

— Для молодой семьи она годится?

— Конечно, — улыбался во все зубы мужчина, что было так слащаво и противно, что мужу блондинки тут же захотелось ему их вырвать, — ну, так что? Берете?

— Мел, как ты думаешь? — спросил глава семейства, будто его волновало её мнение, что было не так, но нужно было играть роли типичной семейной пары до самого конца.

— Мне нравится. Это лучший вариант, что был из всех.

— А какой вид из окон! — вдохновленно подливал масла в огонь риэлтор.

— И цена адекватная, — добавила Малия.

— А ещё фургончик с мороженным! — привлёк к себе внимание мальчик.

— Да, мы берём, — с этими словами он вытащил из сумки, что стояла в прихожей чековую книжку и выписал чек на нужную сумму.

— Тогда приятного проживания, — мужчина передал ключи паре и скрылся за дверью как можно быстрее.

Как только дверь захлопнулась с их лиц сползли идиотские, наигранные улыбки. По щёчку пальцев Малия и Питер преобрели свой привычный образ, а Эрл все так же и остался в роли малолетки.

— Эй! — привлёк он к себе внимание, — а я?

— Тебе итак неплохо, — пожал плечами Питер и по движению его руки квартира заполнилась мебелью.

Вся она была выполнена в чёрных и темно-зелёных тонах, что отдалённо напоминало им остров.

— Малия!

— Что «Малия»? — улыбнулась девушка, — я солидарна с Питером. Так от тебя проблем будет меньше.

Пэн ухмыльнулся на слова Барри, и смотрел как Эрл начинает злится.

— Ты правда очень милый в образе ребёнка. Может это нам и пригодится.

— Превращай обратно я сказал!

— Боже, умираю, видеть самого Демона Страха в теле пятилетнего малыша, — поддерживала издевки над своим же парнем Райли-Барри.

— А что если «нет»?

— Пэн, я убью тебя! — рявкнул малыш совсем не по-детски.

— Малыш, это угрозы? — продолжал иронизировать Питер.

— Да, ты издеваешься!

— Возможно, — усмехнулся он и с движением его руки Эрл пришёл в свое привычное тело, — теперь дитя не злится?

— Да пошёл ты, — рявкнул он и уселся на диван, — и что мы будем делать теперь?

Питер дьявольски усмехнулся и все с той же достал из кармана листок с номером школы, класса и фотографии, что раздобыла ему Тень и склонив голову на бок произнёс.

— Пока это моя забота, когда придёт ваше время то я непременно сообщу, а пока, — он усмехнулся, — нашу встречу с Джеймс не придётся ждать долго.

Эрл и Малия переглянулись. Тогда они явно поняли, что пришло время новым захватывающим дух приключениям и в самом центре него будет как всегда варится одна незабываемая личность — Ханна Гвендалин Джеймс.

Тяжёлое и сбивчивое дыхание, сердце, что отбивает какой-то свой ритм, виски, что подпрыгивают в такт её вздохам, испарина, что выступила на лбу и редкие стоны — все это неотъемлемые спутники ночного кошмара, который снится ей не первый раз, а с самого детства. Вскоре стоны превращаются в крики и спустя ещё минуту шатенка вскакивает и поджимает ноги. Она больше всего боялась это досмотреть сон до конца.

В комнате включается свет и к ней подходит черноволосая женщина с стаканом воды и какими-то капсулами в руках. Она садится на край кровати заботливо убирая локон волос со лба и улыбаясь.

— Опять кошмар? — спросила мама девушки, на что получила утвердительный кивок и тяжело вздохнула протянув стакан и капсулы, — это все из-за того что ты вовремя не пьёшь таблетки.

— Я не сумасшедшая.

— Я разве это сказала? — удивилась черноволосая, — милая, Доктор Диккенс сказал что у тебя очень хрупкая и восприимчевая психика после того как на тебя в детстве напала собака, поэтому тебе нужно пить их, а перерыв лишь усугубляет твоё состояние. Ну же, — она продолжала улыбаться.

Девушка недоверчиво покосилась на воду и таблетки и с большой неохотой выпила залпом. Мама погладила её по щеке.

— Ложись спать. Теперь все будет в порядке.

Шатенка легла на подушку и закрыла глаза, отдаваясь сну. Мать подоткнула одеяло и поцеловала дочь в щеку осторожно закрыла за собой дверь. Как только она захлопнулась шатенка приоткрыла глаза, ещё раз взглянула на дверь убедившись, что она ушла достала из-под языка таблетки и засунула их под подушку.

Достаточно забавно, что причиной её ночных кошмаров является мифическая собака о которой она ничего не помнит, достаточно забавно, что в её страшных снах нет никакой собаки, а лишь чудовища, чьи-то пугающие до мурашек кисло-зелёные глаза, и она явно не сошла с ума…

40 глава. Огонь и лёд

Человеческое безразличие самая отвратительная черта, но тем не менее сыграло в его пользу. Питеру не стоило ровно ничего, чтобы основательно запудрить мозги директору этой школы. И это ещё раз доказывает глупость и незаинтересованность людей в тех же людях, если это не представляет им какую-либо выгоду. Если информация может быть воспользована против кого-то то люди жадно хотят узнать этот страшный секрет, ну, а если новенький ученик, предоставивший документы и личное дело из прошлого учреждения говорит, что его родители в вечных командировках, но когда они появятся в Майами, то Палмер сразу оповестит директора, то это никого не волнует. Базовая, бесполезная информация, а как жаль, ведь учительница алгебры которая совершенно «случайно» проходя мимо приоткрытой двери кабинета Мистера Янга так любила перемывать всем кости так и не услышала ничего, что могло бы послужить источником слухов.

Майамская школа была слишком большой, а ещё престижной, поэтому на незаметного, очередного ученика в шляпе и вовсе не обращали никакого внимания. Интересно, а как бы они запели, узнав, что этот милый паренёк с хитрой ухмылкой может с такой же ухмылкой вырвать им сердце? Эти мысли заставили Пэна усмехнутся.

На урок он уже опоздал, но его это мало волновало. Коридоры постепенно пустели и школьники сутуло брели в кабинеты. Все, кроме одного, стоявшего у окна и нервно тушившего косяк об подоконник. В потертой одежде, с подвеской на руке в виде волчонка, смазливым лицом, однако все ощущение милого, пакостливого подростка портило одно. Шрам на все лицо, проходящий через глаз.

Вдруг его кто-то толкнул. Это была каштановолосая девушка в форме черлидерши, с мешками под глазами. Питер смотрел на неё всего секунду, но за эту секунду он понял кем являлась эта девушка и внутри что-то радостно затрепетало. Спустя 17 чёртовых лет. Она безразлично посмотрела на него, а потом скрылась в кабинете, в который пару минут вошли школьники. Питер сжал кулаки и ещё какое-то время смотрел на закрытую дверь.

— Козырная малышка, верно? — Питер повернул в голову в сторону синеволосого.

— Ты о ком? — спросил Пэн, подойдя к парню.

— Не отнекивайся. Ты сейчас бесстыдно пялился на самокоронованную королеву этой шарашки, — продолжал усмехаться незнакомец сложив руки на груди и склонив голову на бок, — только ты видимо новенький, поэтому закатай губу, парень, — он похлопал Пэна по плечу, — она дальше своего Лиама не видит.

— Лиама? — заинтересованно спросил Питер.

— Да, Лиама Эшфорда. В этом году выпускается. Они друзья с детства с Лиддел.

— Лиддел?

— Алиса Лиддел, — пояснил парень, — та, которую ты чуть не сожрал глазами.

— Алиса значит, — в голове Питера тут же вспыхнула картина из далёкого прошлого и голос, который говорит «Зови меня Алисой».

Пэн мотнул головой, чтобы отогнать ненужные мысли.

— Я кстати Айзек, — наконец представился парень, — Айзек Рассел.

От урока прошло около 20 минут. Учительница истории была активно занята объяснением материала, когда половина спрятавшись за учебниками на подставке сидели в телефонах, кто-то болтал и единицы были всерьёз увлечены предметом. Вдруг, дверь громко хлопает и в кабинет как ни в чем ни бывало входит парень в шляпе, а за ним человек со шрамом, которые садятся на последнюю, свободную парту. Никто особо и не понял, что произошло и пару секунд Миссис Джексон просто смотрела на нахалов, а потом уже вновь обрела дар речи.

— Молодые люди, — начала женщина, привлекая внимание подростков к себе, — Рассел и… Видимо новенький. У вас нет никакого права вырваться в кабинет без моего разрешение, а тем более опаздывать! Поэтому рассаживайтесь!

— Не-а, — беззаботно произнёс Питер, — не хочу.

— Я тоже, — пожал плечами Айзек.

— Что значит «не хочу»?! От тебя, Рассел всего можно ожидать, но новенький! Не вынуждайте меня писать на вас жалобу директору или вы мистер, хотите опозорится в первый же день в одной из самых престижных школ?

— Пишите, — хмыкнул он.

— Ваша фамилия, молодой человек?

— Я Питер, — усмехнулся он, — Питер Палмер.

— Замечательно, Питер Палмер! — воскликнула она что-то записывая на листок, — огребли проблем впервый же день! Как вашему классному руководителю мне было бы очень интересно поболтать с вашими родителями.

Пэн лишь хмыкнул и достал из кармана телефон, листая ленту новостей.

«Люди сходят с ума от кошмаров и совершают самоубийства. Весятся на галстуках, разбиваются, топятся, режут вены и пьют смертельную дозу таблеток и каждую жертву до смерти в течении месяца мучали ночные кошмары. На данный момент известно около 8 таких случаев, 3 официальных и расследуются полицией. Мы будем держать вас в курсе».

— В нашей школе объявился второй Рассел! — округлила глаза голубоглазая девушка с броским и ярким макияжем сообщая это подруге.

— Ааа, — протянула брюнетка, — ты о пареньке с параллельного, что нахамил Миссис Джексон, а ещё сдружился с психом Айзеком?

— Да, именно о нем!

— Вот же храбрец, — усмехнулась собеседница, — или придурок, считающие себя бессмертным.

— А знаешь, Лилия, я его видела! — продолжала восклицать голубоглазая, — а он ничего такой. Эх, вот бы мне такого парня, — мечтательно произнесла девушка прикрыв глаза.

— Ты так про каждого второго говоришь, — произнесла третья, не отрываясь от книги.

— Алиса, — позвала её Лилия, — а ты слышала о новеньком?

— Не понимаю о ком вы, — ответила зеленоглазая, переворачивая страницу.

— Скорее снег пойдёт в июле, чем Алиса Лиддел отвлекется от своих книжек, — пропела голубоглазая и тут же вырвала книгу из рук шатенки.

— Эй! Я не дочитала!

— Ты так всю жизнь проглядишь!

— И? — раздражённо фыркнула Лиддел, пытаясь отобрать книгу, — сейчас же верни мне книгу!

— А что? — хитро усмехнулась брюнетка, махая книжкой, — не дотягиваешься?

— Да пошла ты, Адамс.

— Да ладно тебе, — Сьюзен вернула подруге книгу, которую она любовно прижал к груди, — сколько можно читать эти дурацкие книжки? Как ты могла не слышать о НЕМ?

— А как ты могла слышать об очередном «плохише» прославившемся за меньше чем сутки? — передразнила подругу Лиддел.

— Ты как всегда, — обиженно буркнула брюнетка, повернув голову вправо и восторженно воскликнув, — вот он!

Алиса без особого интереса повернула голову к объекту массового вожделения. Парень, как парень. Ничего обычного. В меру смазливый, в шляпе и с зелёными глазами, среднего роста. Он не вызывал у шатенки абсолютно никаких эмоций, кроме равнодушия. По правую сторону с ним шёл Айзек Рассел, местный псих, который прославился тем, что два года назад приютил у себя раненого волчонка, которого долго выдавал за собаку, а после Даффи, а так звали волчицу застрелили из-за того что она укусила чьего-то ребёнка. В общем чокнутый парнишка. Проходя мимо трех девушек Айзек улыбнулся одной из них.

— Привет, Лилия.

— Пока, Айзек, — произнеся это она натянула улыбку и с иронией помахала парню рукой на что он усмехнулся.

— Мне одной так кажется, но Рассел к тебе явно не ровно дышит, — произнесла Сьюзен все так же глядя вслед новенькому, которую в свою очередь добродушно улыбнулся, как показалось ей.

— Это очевидно, Сьюзи, — закатила глаза Алиса, — я давно считаю что из них бы получилась замечательная пара.

— Да идите вы, чтобы я и с этим психом? — удивилась Лилия.

— Ты так навсегда останешься старой девой. Я не помню, чтобы ты хоть с кем-то встречалась.

— Зато твои ухажеры, Сьюзи у меня на пальцев рук и ног не уместятся.

Сьюзен хмыкнула на слова Рид, посчитав, что правда ей глаза колит, к тому же её сознанием уже завладел милый зеленоглазый парнишка с добродушной улыбкой. Лилия по-прежнему тихо ворчала, утверждая, что Айзек Рассел последний человек на планете с кем она будет, а Алиса… Алиса широко улыбнулась увидев как к ней подходит высокий темноволосый юноша и сама кинулась ему в объятья. Увидев это подруги Лиддел переглянулись и закатили глаза. Хоть у кого-то в отношениях все хорошо.

Если кто-то нравится Сьюзен Адамс, то этот человек непримерно станет её. ПослеТренировки в спротивном зале, где Алиса, как обычно измотала черлидерш до изнеможения наконец закончились. Алиса Лиддел характером полностью пошла в своего отца, который как мы знаем на самом деле был вожаком стаи и прирождённым лидером, поэтому неудивительно что она стала капитаном группы поддержки. Сьюзен ещё раз взглянула на фото расписание в телефоне. Как повезло, что последний урок у класса Палмера находился на этаже с спортивным залом.

Питер — милый парень, да, возможно он немного груб, как о нем говорят, да и начал водить дружбу с местным волкодавом, но наивная девчушка Сьюзен искренни верит, что таким новенький является, лишь потому что он новенький и ему очень сложно в новом коллективе и для, начала Адамс решила помочь ему освоится, ну, а потом, как пойдёт. Конечно ей бы хотелось, чтобы это пошло в романтическое русло. Тогда бедняжка даже не подозревала в какую игру ввязывается и к какому монстру питает симпатию.

Вот парень выходит из кабинета, на одном плече рюкзак, с немного съехавшей с головы шляпой, рядом с ним идёт Айзек, о чем-то ему говоря. Была не была.

— Привет, Питер, — поздоровалась Адамс, подойдя к парням, — я слышала, что произошло на истории, это было нечто. Только бессмертный станет грубить Миссис Джексон.

— Нужно было указать выскочке её место, — хмыкнул Пэн, собираясь уходить.

— А… А я Сьюзен! — поторопилась представится брюнетка, протянув ему руку, — Сьюзен Адамс. Но для друзей просто Сьюзи.

Он уставился на её руку, усмехнувшись и в этот момент ей стало неловко и она убрала руку за спину. Его взгляд был настолько уничтожающим, будто только им он хотел убить в тебе весь твой внутренний мир.

— Что тебе нужно, Сьюзи? — специально выделив её имя спросил Пэн, наклонившись к девушке.

— Я… Я…

Что-то внутри неё сжалось от одной мысли даже раскрыть рот. Её колени задолжали, как и остальные части тела, в горле пересохло, а танцующие черти в кисло-зелёных глазах, что на секунду вспыхнули изумрудным огнём пугали ещё больше. Ей захотелось закричать, но в итоге вышел лишь сдавленный вздох.

— Ты оглохла я не пойму или немая? — грубо спросил Пэн, — пару минут назад тараторила так, что уши были готовы свернуться в трубочку, а теперь как воды в рот набрала. В чем причина, Сьюзи?

— Я… Может ты… Я хотела пригласить тебя в кино! — с большим трудом выкрикнула девушка зажмурив глаза и через секунду услышала тихий смех, — что с-смешного?

— Ты хоть в зеркало иногда смотришь? — усмехнулся Пэн, — такое чувство будто ты упала лицом в косметичку. Оу… — с досадой протянул Пэн, увидев как глаза Адамс наполняются слезами, — я обидел Сьюзи? Какая жалость, видимо мы больше не друзья, поэтому слушай Адамс, единственное что тебе светит это презрительный взгляд, которым я награжу тебя при хорошем настроении.

Питер довольно усмехнулся и собирался уходить, как тихий писк привлёк его внимание.

— За что ты так?..

Он развернулся и посмотрел на девушку с омерзением фыркнув.

— Тушь растеклась, выглядишь как дешевая шлюха, особенно в этой юбке. А ещё, Сьюзен Адамс, ты самая поверхностная идиотка, бесполезная, годящаяся стать лишь половой тряпкой, которую мне доводилось встречать. Подойти к парню, мордашка которого тебе приглянулась — вверх легкомыслия, — он подошёл ближе, наклонившись к дрожащей, как осиновый лист девушке, — ты ничтожество.

Она всхлипнула. Последние слова прозвучали в её голове громче чем предыдущие. Девушка разрыдавшись убежала, в то время как к месту происшествия подошли две черлидерши.

— Сьюзи! — окрикнула Лилия пробежавшую мимо неё девушку.

Лилия повернула голову на звук пощёчины, которая эхом раздалась по всему коридору. Алиса ударила Палмера. Её глаза светились невероятной злобой. Рид подошла к Алисе и посмотрела на Питера, который усмехаясь дотронулся до своей щеки. Айзек все это время бывший безразличным выпрямился и оживился увидев Рид.

— Приятно познакомится, я Питер Палмер, — усмехнулся он смотря на Лиддел, так же держась за место удара.

— Не могу сказать того же, — наигранно улыбнувшись произнесла шатенка, — Алиса Лиддел, подруга Адамс и теперь, Палмер, твой враг, можешь начинать дрожать. Больше никогда не смей подходить к Сьюзи.

— А иначе что?

— А иначе, — она коварно улыбнулась, — а иначе тебе лучше не знать. Я просто уничтожу тебя, ведь ты всего лишь новенький-выскочка с комплексом неполноценности, который самореализуется за счёт унижение бедных девушек, — она склонила голову на бок.

— Ещё посмотрим кто кого уничтожит, — подобно ей Питер тоже склонил голову.

— Вздумал играть со мной в войнушки, мальчик? — вопросительно подняла бровь шатенка.

— Это ты играешь с огнём, Лиддел, а об него можно и обжечься или вовсе… Сгореть.

— Ну что же, — она издала смешок, — моя специализация — лёд, ты не знаешь с кем связываешься.

— Как и ты.

Алиса хмыкнула и выпрямившись развернулась и позвала Лилию за собой через плечо посмотрев на Палмера, который в свою очередь сверлил её взглядом. Он цокнула языком и вместе с Рид пошла на поиски Сьюзен, которую через 15 минут нашли зареванную в женском туалете.

Кошка замучала, истерзала, а потом начала вылизывать воробья. Этот мир полон любви и нежности.

Мужчина наступил на птицу, которая ещё подавала признаки жизни, но в этот момент испустила дух, а кошка взвизгнув испугалась этого человека от которого несло мрачной, пугающей аурой и вошёл в здание, катя за собой чемодан. Его глаза светились голубым неоном и гипнотизировали людей, животных и всех живых существ. Обаятелен, красив, горяч и опасен. Он — само воплощение ужаса и ночных кошмаров. Он тот, чья физиономия снится тебе во снах, но в более ужасающем и искаженном образе. Он тот кто питается и перерождается иллюзиями, создоваемыми твоим разумом. Он не кто иной, как Морфей, в мифологии известный как бог снов, но на самом же деле древний колдун про которого создали легенды дав ему прозвище. На самом деле его зовут…

— Алан Хейз, миледи, — произнёс мужчина сняв свою шляпу, — мне бы хотелось снять номер.

Девушка наконец оторвалась от экрана монитора взглянув на перспективного жильца.

— Надолго ли вы собираетесь задержаться в Майами? — улыбнулась она, разглядывая привликательного мужчину, сосредоточившись на его глазах.

— Пока не разберусь с парой дел, — ответил своим бархатным голосом Хейз, — мне лучший номер, пожалуйста.

— Тогда с вас, — она написала сумму на листочке.

— Нет, вы не поняли. Мне нужен лучший номер б е с п л, а т н о.

Его глаза вспыхнули голубым неоном и в глазах девушке тоже что-то вспыхнуло. Она пару раз щёлкнула мышью, что-то ввела и из ящичка достала ключи и протянула их Алану.

— Вот ваши ключи от номера, Мистер Хейз. Номер 116.

Морфей взял в ключи и поцеловав руку девушки направился к лифту. Когда Хейз уже был в номере девушка пришла в себя, однако ничего не помнила, а на листочке было написано «Амбер, не забудь что номер 116 забронирован». Девушка выдвинула ящик и положила листочек в него, отметив на таблице запрет на заселение кого-либо в 116.

41 глава. Тур самоубийц

Мир к сожалению так устроен, что после белой полосы всегда начинается чёрная и за частную эта чёрная полоса перекрывает несчастьями что свалились на голову все те счастливые моменты. Какое-то время ты наполнен энергией, ты готов к новым подвигам и свершения, а потом наступает какая-то апатия, когда ты на хочешь совершенно ничего, а дождь бьющий по окнам только добовляет масла в огонь. Ты ни хочешь ни творить, ни говорить с кем-либо. У тебя нет совершенно каких-то сил. То что раньше вдохновляло кажется типичным, серым, скучным, однообразным. То что раньше было приятным начинаешь ненавидеть, но самое ужасное, когда ты смотришь в зеркало и тебе хочется запустить в него что-нибудь, чтобы больше не видеть «уродливую» физиономию. А уродливой она стала только потому что какой-то идиот посмел тебе сказать, что ты выглядишь как шлюха.

— Сьюзи, не важно что сказал этот придурок, — успокаивала подругу Лиддел, что нервно и в немеренных количествах ела мороженное из ведёрка, так Адамс делала всегда, когда впадала в апатию, — ты очень красивая.

— Действительно, — поддержала Лилия, — ты его одежду видела? Явно с сэконд хэнда.

— Или донашивает его за собственным отцом, — продолжила Алиса.

— А может вообще одолжил у своего дружка.

— Или…

— Хватит! — крикнула Сьюзен и её подруги замолчали, — я в порядке, ясно?

— Не похоже, — произнесла Рид.

— Мне лучше знать как я себя чувствую, поэтому просто оставьте меня в покое! — говорила она, не переставая есть.

— Так ты нас выгоняешь, — с досадой произнесла Алиса помотав головой, — мы оставим тебя в покое, однако, Адамс, дружеский совет. Если ты съешь ещё одно ведёрко станешь той свиньёй, которой была 4 года назад. И вот тогда то ты действительно станешь не красивой.

— Алиса, не надо, — попыталась остановить девушку Лилия.

— А что? — развела руками Лиддел, — я говорю правду. Если она впадет в депрессию ещё больше, то вновь станет «Свинкой Сьюзи», какой была в 6 классе. Я о ней же забочусь.

— Нет, — помотала головой Рид ограждая Сьюзен от Алисы, — ты заигралась, Алиса. Перед тобой не Питер Палмер, не любой твой недруг, а подруга. Ты её уничтожаешь.

— Бред, — закатила глаза зеленоглазая, — я не пытаюсь её уничтожить.

— Именно это ты сейчас и делаешь.

— Ты что, — раздражённо начала девушка, — хочешь со мной испортить отношения? Я лучше оставлю вашу милую парочку на едине, пока ещё держу себя в руках. Как булимичка и невеста психопата придут в себя, дайте мне знать. До скоро!

Шатенка одернула кофту и стремительно покинула дом семьи Адамс. На улице опять шёл чёртов дождь, а у школьницы не было с собой зонта, а возвратиться в дом ей не дала гордость и чувство собственного достоинства.

Дождь стал настоящим ливнем и скоро одежда стала влажной и начала прилипать к телу, а волосы, словно она только вышла из душа. Она брела к остановке, чтобы сесть на автобус и доехать до своего района, но как только дошла вспомнила что кошелёк оставила дома и хлопнула себя по лбу, не придумав ничего лучше она стала сидеть на остановке, так по крайней мере Алиса была защищена от дождя.

А теперь вернёмся к ситуации не произойдя которой сейчас бы Лиддел находилась дома, под тёплым пледом и читала книгу. У вас верно создалось ощущение, что Алисе Лиддел, урожденной Ханной Джеймс было плевать на то что случилось с её подругой, а именно её опозорили. Жёстко, грязно, феерично и скорее всего уже завтра слухи об этом рассползуться по всей школе, расцветая кустистыми преукрашенными подробностями. Но, нет. Ей было не плевать. Лиддел была из той породы людей, которые дорожили близкими, любили их, но не могли им это сказать, из-за чего они могут обижаться и думать, что она черствая, но это не так. Алиса очень волновалась за подругу, думая как она сейчас там. Как же отомстить Палмеру? Так, чтобы он навсегда запомнил, что нельзя трогать Алису Лиддел и её друзей, а иначе можно поплатится.

Внезапно её одиночество оказалось нарушено парой юношей, которые шли под ручку под одним зонтом оживленно о чем-то говоря, а потом один из них, что повыше ростом поцеловал его в висок. Они прошли, а шатенка проследила за ними взглядом до того, пока они не скрылись из виду. По лицу девушки распозлась хитрая и коварная улыбка.

— Ты ещё пожалеешь, Питер Палмер.

На Брикель Авеню — главной улице города-рая Майами столпилась куча зевак, скорая, мигали фары полицейской машины, случайные прохожие и впавшие в отчаяние родители, и девушка, вся в засохшей, бурной крови и перекошенным от ужаса лицом. С ней работали психологи, но она не слова не могла вымолвить, ведь не каждый день парень убивает себя, при этом желая забрать её с собой. Телевидение, СМИ, журналисты, друзья… Все они, кто-то с болью в глазах, а кто-то с откровенным любопытством рассматривали со всех сторон труп подростка, орудие с помощью которого парень покончил с жизнью, а кто-то даже ухитрялся сделать пару размытых снимков на телефон. Единственное что их ограждало от мертвеца — жёлтая лента с чёрными горизонтальными полосами.

Кровь была везде. На стене жилого дома, земле, той же самой девушке, а из горла до сих пор хлыстала алая жидкость словно из водапада. Жёлтая пресса делала снимки и опрашивала очевидцев, записывая сведенья в блокноты для нового выпуска. Родители бедняги же не могли успокоится, но циничным людям было плевать, ведь те, кто работают за вранье давно утратили всякую совесть и человечность и главное для них это зелёные хрустящие бумажки. Ну, а слезы скорбящих лишь пикантная, реалистичная подробность, всхлипывания которых они запишут на диктофон.

И главный вопрос. Почему он это сделал? Почему в людном месте? Зачем хотел забрать с собой бедную девушку? Почему он не подумал о том, самом главном, что ведь его смерть не принадлежит ему. Он умрет. Его нет. Ему все равно, когда для других время будто остановилось. Бедняжка скорее всего получит травму на всю жизнь и будет несколько лет ходить на приёмы к психиатру, прежде чем жить нормальной жизнью. Его родные проведут оставшиеся годы в скорби от потери единственного сына. Они будут страдать, а ему… А ему плевать.

Мужчина все это время с крыши наблюдавший за этой картиной усмехнулся, чувствуя как по венам текут его сны, придавая сил. Смерть этого подростка лишний раз доказала его теорию о ничтожности человеческой души, которую так легко сломать. Сказки о силе духа так же эфемерны, как и мифы о Морфее, дарующим, а не отнимающим у людей сны или о добром вечном мальчике, что любил приключения и не любил причинять зло.

— А я то думаю кто стоит за этим туром самоубийц? — послышался голос со спины, — и давно ты этим промышляешь?

Хейз усмехнулся и медленно повернулся к Пэну, что стоял в метре от него, скрестив руки на груди.

— Давненько.

— Даже не удивлён, почему ты обосновался именно здесь, — хмыкнул Пэн, оглядываясь, — Майами город-рай. А сколько здесь людей, а снов, которыми ты питаешься. Скольких людей уже свёл с ума?

— Только сумасшедший станет считать трупы, — ухмыльнулся Алан, — около 20 тысяч за последние два года. Впечатляет, правда? — он поднял голову, так будто гордится этим.

— И это не предел, верно?

— Да, — протянул Алан, а потом хищно улыбнулся, — скоро и Вечный мальчишка ляжет к этой горе трупов и будет ждать, когда я перекрою ему кислород.

— Помечтай, Хейз, тебе ещё расти до меня, — фыркнул он и развернулся, но голос Алана его остановил.

— Ты прекрасно помнишь условия нашей сделки Пэн, поэтому твоя самоуверенность лишь губит тебя. Твои сны — взамен на продление жизни. Все просто и только я ломаю голову, что привело тебя в МОЙ город, и что заставило вступить в ряды учеников, ведь, ты уже слишком стар для школьника, не находишь? Что же тебе так нужно, что ты готов за сотни лет вновь заснуть?

— А это, Морфей не твоё собачье дело, — прыснул Пэн и исчез в изумрудных клубах дыма.

Алан Хейз усмехнулся и повернул свою голову вправо. Где-то за 2 квартала от Брикель Авеню должен находится дом, в квартире из которой живёт основная пища для Хейза. Светлая душа Алиса Лиддел, что готова Впитать в свое сердце всю тёмную энергетику обратной стороны города, а так же подпитывать его каждую ночь своими ночными кошмарами. О, да. У Майами была совершенно иная сторона и имя этой стороне был — лавандовый квартал, который скрыт за популярной достопримечательностью города — Виллы Вискайа. Туда и отправился Алан Хейз после стычки с Питером Пэном для встречи с одной знакомой ведьмой, которая ответит на мучавший его вопрос. Что все же заставило эгоистичного, устрашающего, циничного деспота пожертвовать собственными снами, которые обычные люди по собственной глупости недооценивают? А ведь никто и не догадывается кроме сверхъестественных существ, что все что происходит со сне, люди, звери, ситуации, смерти все это не просто кошмары, а происходит или происходило когда-то. Сны это либо призраки прошлого, либо отголоски того, что грядёт. И неважно случится это с тобой или же кем-то другим, ты просто видишь, что видишь, а вот толкуют смысл снов такие как Хейз. Охотники за сноведениями и проводники между явью и грезами, но Алан избрал для себя более выгодный путь.

Сьюзен шла по коридору, прижимая к своей груди учебники, сутулившись и натыкаясь на смешки школьников, надменные взгляды и пошлые ухмылки. Даже семиклассники смотрели на неё как на кусок чего-то второсортного. Рядом шла Лилия Рид, которая считала, что Сьюзен Адамс нужна дружеская поддержка и забота.

Адамс из транса вывело то что какой-то парень всунул ей в руку пятьдесят долларов. Она подняла на него глаза. Это был бывший парень девушки, один из школьной футбольной команды.

— Ну, что, Сьюзи, вспомним старые времена?

— Отошёл от неё! — крикнула Рид сверлив идиота своими карим глазами.

— Ребята, — громко начал юный мудак и на него все обратили внимание и даже Айзек, что все это время пялится исключительно на Рид, и даже Питер, который прожигал взглядом сидящую на подоконнике и наблюдающую за всем этим беспределом Алису, — мне кажется мы нашли сутенера, точнее сутенершу Сьюзен Адамс! К ней все вопросы!

Лилия поджала губы и кинула взгляд на Лиддел, которая тут же отвела глаза, будто не замечала всего этого и от мысли, что ей глубоко безразлично что-то внутри противно жгло. Это было чувство, что тебя только что смешали с грязью и воткнул нож в спину. Она стиснула зубы и попыстрее скрылась с места тяня за собой Сьюзен.

— Даже не заступишься за свою подругу? — вопростительно поднял бровь Пэн, смотря на Лиддел и продолжая улыбаться.

— Да пошёл ты.

Она вскочила с подоконника и прошла мимо него, но Питер поймал её за локоть.

— Отпусти!

— Перестань бодаться со мной — целее будешь.

— Спрячь свои угрозы.

— О, нет, милая Алиса, пока это только предупреждение, — он ухмыльнулся, — ты уже лишилась своих подруг, что у тебя осталось? Только группа поддержки, но и это ненадолго.

— В этом ты прав, — произнесла она, а пока легко ударила его в живот, — нож в печень — никто не вечен.

Она выдернула свою руку из его, одернула рукав кофты и уверенно пошла вперёд, а он прокричал счёт их игры. Один-ноль и он явно не в пользу Лиддел. Она хмыкнула. Все шло по плану Питера, все как надо и скоро он разрушит проклятье, но теперь ему будет приятней вдвойне насолить Фрее и Хейзу. А так же в его планах замешена и месть за предательство Тигровой Лилии. И все же, ему чертовски интересна реакция Эшфорда, если Забини, подобно Рид не стёрла ему воспоминания. И все-таки игра началась и Питер не хочет останавливаться. Кровь в венах закипает от одного ненавистного взгляда Ханны Джеймс, ныне Алисы Лиддел, её слова, её дикий нрав, интересно… Как она постарается победить его на сей раз? Ведь Питер Пэн никогда не проигрывает, а вот Ханна Джеймс никогда не сдаётся…и это немного жутко, ведь это как в голодных играх. В них выживет только один…

— «И это буду я» — одновременно прозвучала эта мысль в головах Лиддел и Пэна.

Темнокожий юноша стоял возле своего шкафчика, считая деньги. Наверное глупо показывать наличие средств у тебя в школе, но Нова отличалась от большинства хотябы тем, что была престижной, построенной относительно недавно и спонсированной богатой семьёй Лиддел, поэтому здесь у каждого второго школьника в кармане было не меньше двухсот долларов. Но как и в любой среднестатистической школе здесь были и низшие слои иерархии, те самые изгои, которые поступили в Нову вовсе не благодаря толстому кошельку, а собственным достижениям и упорству. Таким был…

— Марсель Кингсли, — тут же дверца шкафчика захлопнулась и парень вздрогнув, — опять не хватает?

— Если ты пришла издеваться я лучше пойду, — буркнул он распихав деньги по карманам и собираясь уйти, но та схватила его за лямку рюкзака.

— Я хочу предложить тебе выгодное дело в котором и стараться тебе особо не придётся, — Алиса на секунду замолчала, а потом продолжила, — я знаю, что ты аж 5 ребёнок в семье и что вы очень нуждаетесь, я могу помочь, если ты в свою очередь сделаешь совсем малюсенькую услугу для меня.

Марсель развернулся заинтересованно взглянув на Алису, которая к его удивлению была одна, да и в коридорах её сопровождало гордое одиночество.

— Я слушаю.

— Ты же хорош в фотошопе, верно?

— Ну да, — почесал юноша затылок не понимая к чему клонит девушка, — недавно выиграл в конкурсе.

— Что-то получил за победу?

— Онлайн-сертификат, — услышав это Лиддел прыснула со смеху.

— Думаю онлайн-сертификат вряд ли сможет прокормить 7 членов семьи.

— Ты можешь ближе к делу? — более грубо спросил он, с Алисой у него были свои счёты.

— Ну зачем так грубо? Это было всего-лишь лирическое отступление, — рассмеялась она, — так вот, помнишь из-за чего именно ты стал изгоем?

— Лучше тебя, Лиддел.

— Знаешь, мне кажется твой бывший Шон был трусом, в отличии от него ты остался в школе, хоть и каждый день терпишь насмешки в свою сторону, и я тебя уважаю.

— Да если бы не ты… Если бы не ты никто и не узнал! — на его полу крик она закатила глаза.

— Если вы хотели держать это втайне не нужно было заниматься своими гейскими игрищами на вечеринке у Лиама в туалете. Думаю стоит вернуться к теме, а то как я вижу мы потеряли нить разговора. От тебя мне нужно не многое.

— И что же это?

По лицу шатенка распозлась хитрая ухмылка.

— Я хочу указать одной выскочке её место, — беззаботно произнесла она, пожав плечами.

— И кто эта выскочка?

— Питер Палмер.

42 глава. Сдирающая шкуры

Дружба — это не игра и не просто слово. Она не начинается в марте и заканчивается в марте, а если так случилось значит стоит задуматься… А может тогда её и вовсе не было? Ведь дружба длится сегодня, завтра и каждый день. Дружба связывает узами гораздо прочнее, чем любовь. Особенно та, которая была пронесена через десятилетия, тернистые джунгли, внутренних демонов, даже смерть. Эта дружба вечна и как ни странно ничто не могло её оборвать, ничто кроме проклятья перерождения, которое лишило всего, что имела Ханна. Фрея лишила её всего без всяких голосов совести или же наоборот подарила что требовалось? Покой? Счастье? А может даже любовь. Не ту больную любовь, которая была у Джеймс к Пэну, а ту которая у Алисы к Лиаму. Забота, материнская любовь, голос разума — вот что двигало Фреей 17 лет назад. Боль от утери Дерека слегка приступилась, но то что на её руках его кровь — ничто не отменяет.

— Чёрт.

Капля крови отправилась в свободный полет на пол, а в отражении ножа она видела свое искаженное отражение. Фрея Миллс, ставшая Забини, а потом Лиддел была второй по силе ведьмой после собственной дочери из Зачарованного леса. Она родилась с кровью на руках.

— Мам… Мам… Ты меня слушаешь, мам?

— Да, конечно, — нервно произнесла Забини, включив кран и промыв рану. Спустя пару секунд она затянулась.

— Ну и что я сказала последнее? — спросила Алиса отложил телефон на стол и подняв бровь.

— То что… — начала медленно ведьма, её дочь же смотрела на неё вопросительно, — ладно, черт бы тебя побрал Алиса Лиддел, но я не помню.

— Как и ожидалось, — фыркнула девушка, встав из-за стола и взяв телефон, — ты никогда меня не слушаешь, а разговариваешь со мной лишь тогда когда я перестаю пить таблетки, да и то потом таскаешь по психологам!

— Во-первых ты утрируешь, — спокойно начала она, но потом более громко продолжила, — Алиса Лиддел, ты опять пренибрегаешь лечением? У тебя мешки под глазами!

— О, а тебя это волнует, верно? — ядовито продолжала Лиддел подойдя к матери впритык, — и я не понимаю почему именно это. Почему не оценки, мои отношения, может я уже не «девочка-целочка»? Ты никогда меня не понимала… — она замолчала и отвернулась, — пойду погуляю.

— Алиса, а обед? — крикнула Фрея, когда шатенка скрылась в дверном проёме.

— Я сыта по горло твоим безразличием!

Услышав как входная дверь захлопнулась Фрея вышла в коридор, убедившись, что дочери нет дома и набрала номер. На дисплее высветилось имя некого Доктора Диккенса.

— Доктор Диккенс, это Фрея. Ханна опять отказывается принимать таблетки и если так пойдёт дальше, то её либо схватят ведьмы лавандового квартала и захотят получить всю её силу, либо Хейз, или она вспомнит то чего бы мне не хотелось…да, хорошо, в 8 вам будет удобно?.. Я приведу её.

Субботний вечер — время отдыха, или свободы, романтики, а может того и того. Время, которое ты можешь потратить так, как считаешь нужным. Можно провести его с друзьями, но что если ты с ними рассороился и не именно они не хотят больше не иметь дел, а ты мыслишь слишком узко, как обыкновенной гордец, как челлвек, который считает что всего нужно заслужить, даже общения. Позвонить возлюбленному или возлюбленной? Не в том настроении. А может вечер с семьёй? Алиса Лиддел бы рассмеялась услышав это предложение, да и Ханна Джеймс бы тоже. Обе эти девушки с первого взгляда чертовски разные. Одна выживала всю свою жизнь, а другая прожигала её считая, что нет ничего важнее популярности и быть королевой школы. Одна знала, что такое разбитое сердце, а другая счастлива в отношениях. Одна играла и проигрывала, а другая играла, ещё раз играла, играла до раскаленной боли в пятках и выигрывала, оставляя всех позади себя. Но обе на самом деле не чувствовали себя нужными. Не чувствовали что важны. Оба понимали что они находятся не в том мире, и их люди где-то далеко, ждут, но они словно гвоздями прибиты к одному месту.

Шатенка села под дерево, не боясь запачкать юбку, рассматривая, как на листве застыли капли. Говорят если такая погода продолжится дальше, то Майами не миновать наводнения. Дождь по-прежнему шёл, не такой сильный, как вчера. Кто — то говорит, что природа оплакивает суицидников, но это не было самоубийствами. Это было убийствами…

— И что же милая девочка делает в дождь одна, да и сидит на грязной земле? — Алиса даже не повернула голову, но по голосу это была довольно взрослая женщина с бархатным голосом.

— А я тут причём? — хмыкнула Лиддел, — спрашивайте у милой леди, а не меня.

— Какая дерзость, — хмыкнула незнакомка, — но ты никогда не думала, что острый язык может погубить?

— А ты никогда не думала, что разговаривать с незнакомой девушкой принято на «вы»? Чего ко мне вообще привязалась?

Лиддел не выдержала и подняла голову. Это и вправду была женщина, правда не такая взрослая, как она подумала сначала лет около 25, даже девушка. Она был совсем обыкновенной, правда говорила с лёгким акцентом, картавила, да и одежда ее была старомодна, на её шее висела какая-то склянка.

— Моё имя Камила, — улыбнулась она, — но для друзей просто Ками.

— Алиса. Для тебя просто Алиса, — также улыбнулась девушка, встала и побыстрее начала уходить, мало кто это. Наркодилер, воровка, может даже сектантка, все может быть…

— А мне так не кажется, — голос девушки её остановил, — Ханна.

— Чокнутая, — прыснула Лиддел, не понимая к чему она назвала её совершенно незнакомым именем, и продолжила идти, вдруг девушка оказалась прямо перед ней и зеленоглазая пришла в ступор — как ты… Как… Твои волосы…

Только сейчас она заметила, что при сильном дожде волосы Камилы оставались сухими.

— Как я так быстро оказалась здесь? Камила Скварчалуппи не раскрывает своих секретов, — подмигнула русоволосая, — а вообще магия творит чудеса, если в неё верить, я думаю тебе лучше всех это известно, Ханна Джеймс.

В секунду она открыла склянку и прежде чем, Лиддел успела что-то понять вдыхнула пыльцу мака ей в лицо и шатенка тут же потеряла сознание.

— А все оказалось гораздо проще, чем я думала, — с усмешкой произнесла ведьма потерев руки об друг-друга, а потом сев на корточки и одним пальцем взяв за подбородок и помотав её в разные стороны, рассматривая черты лица, — вот она какая, самая опасная ведьма, разыскиваемая всеми мирами, которую сморила обыкновенная пыльца ма…

— Не трожь её! — в эту секунду прозвучал гром.

— И кто это тут у нас? — ведьма медленно встала, смотря на светловолосую.

— Я сказала, — говоря это блондинка начала приближаться, — отойди!

— А если нет? Что мне сделает внучка сказочника? — усмехнулась она, поставив руки в бока — закидаешь меня рафинадом?

— Пребереги свое ехидство для ковена, дорогая, — скривила Малия лицо.

— Да что ты мне сделаешь? Я ведьма из лавандового квартала, а мы всегда получаем что хотим и сейчас мы хотим то что принадлежит нам по праву, а именно Ханну Джеймс. А ты кто? Ты всего лишь подстилка Демона Страха. Ты…

Кто-то появившийся сзади свернул ей шею. Девушка незамедлительно упала на землю, замарав свое безупречное лицо.

— Питер? — Малия удивлённо уставилась сначала на Пэна, а потом труп, — как ты… Зачем… Не нужно было…

— Эрл, — коротко ответил юноша, беря Лиддел на руки, — зря он ментально связал тебя и Ханну. Так и знал, что обязательно нарвешься на неприятности и не волнуйся. Видишь браслет на её руке? — Мел перевела взгляд на кисть ведьмы, — он не даёт ей умереть и через какое — то время она придёт в себя, поэтому нам нужно срочно сматываться. Она опасна.

— Неужели ты её боишься?

— Нет. Но она из квартала, а значит опасна для Малии Барри, и как-то так получилось что от нее без ума некий демон, который потом мне съест весь мозг и придётся воскрешать идиотку, что возомнила себя ангелом возмездия, а это дело муторное и долгое отнимет у меня драгоценное время. Ещё вопросы?

— И что мы будем с ней делать? Ты говорил, что ещё рано, чтобы она что — то узнавала о магии, а когда проснётся у неё явно будет куча вопросов.

— Слышала о такой вещи, как амнезия? — хмыкнул Пэн, — я сотру ей воспоминания об этом вечере. Она будет помнить лишь то, что после парка вернулась домой.

— Ты вернёшь её? Отпустишь, когда она прямо говоря у тебя в руках?

— Ещё не время, к тому же сейчас она меня ненавидит.

— Ничего нового. Тебе стоило избрать другую тактику, чтобы влюбить в себя Алису, ведь сейчас она именно Алиса.

— Ты не понимаешь. Где-то внутри в ней Ханна, которая мечется сейчас внутри её подсознания из стороны в сторону, пытаясь завладеть своим телом от одного лишь моего голоса или упоминания о ней настоящей.

— Стоп, я не понимаю, что ты хочешь сказать… Она переродилась. Она другой человек, никто свободно не распоряжается её телом.

— Проклятье состоялось не в том, чтобы переродить ее, а в том чтобы сделать её такой, какой её хотела видеть Фрея и если за год я не сумею пробудить в ней Ханну, то она умрет и навсегда останется Алисой.

Малия стояла мягко говоря в шоке. Их дружба была пронесена через слишком многое, и другие бы давно плюнули на миниатюрную шатенку, что раз за разом влипает в какие-то неприятности, но не Барри. Даже эта новость лишь укрепила её решение до конца идти с Ханной Джеймс. Истинная дружба, как и любовь не начинается в марте и тогда же не заканчивается. Она длится до последней капли крови и вздоха и если у неё есть шанс спасти лучшую подругу, то она обязательно этим воспользуется и сделает для этого все что в её силах.

— Но кто такая эта девушка, зачем ей Ханна и откуда она знает моё имя?

— Это Камила Скварчалуппи, одна из ведьм ковена лавандового квартала, где сосредоточена вся магия штата. Она не самая сильная, но далеко не слабая, а ещё всегда добивается своей цели. Знаешь как переводится её фамилия? Сдирающая шкуру.

В этот момент глубоко в собственном разуме была заключена Ханна, словно в тюрьме уже 17 чёртовых лет. Белая комната. Она в белой сорочке с подтеками от долгого нахождения в… Цепях. Цепи сковывали её тело и с каждым годом становились все крепче. Сегодня она попыталась противостоять Фрее, и вчера, заставив Алису не принять таблетки, а так же нагоняя воспоминания о Неверлэнде, но она не знала сколько ещё сможет держаться. Она смотрела на свою тюремщицу с злобой исподлобья, что присуща Джеймс. Алиса была её двойником, словно отражением, но на самом деле это были совершенно 2 разных человека. Ханна Джеймс была создана собой, Алиса Лиддел творением Фреи. Инь и янь. Тьма и свет. Добро и зло и выживет только один, ведь с течением 17 лет в одном разуме становится весьма тесно.

Ещё чуть меньше суток назад Питер не знал, что задумала Алиса Лиддел, а если бы знал, то возможно бы не стал смотреть когда придёт время, а когда нет, когда она полюбит его, когда проснётся Ханна. Он бы вчера же попытался разрушить проклятье, но он не знал насколько коварная, но одновременно банальная и типичная месть на которую была способна лишь девочка-подросток с слишком высоким чувством собственной безнаказанности.

Пока Питер думал, чем могли быть объяснены смешки и надменные взгляды в его сторону в коридоре на стенде с объявлениями наткнулся на весьма и весьма пикантные фото, что привели его в бешенство. На них был изображён какой-то левый парень и собственно Пэн, лежащие голые в кровати. Среди этой толпы довольнее всех выглядела шатенка на лице которой была широкая ухмылка и в его голове сразу пронеслась мысль «Это она». Питер тут же сократил расстояние между ними.

— Как это понимать, Лиддел?! — крикнул он.

— Эй, парень, тихо. Я тут не причём, — невинно сказала Алиса поставив перед собой руки.

— Ты лжешь!

— Нет, что ты, — удивилась она, — боже, мне так жаль, — она положила свою руку на его плечо, состроив псевдо-состродающее лицо, — тебе не стоило доверяться Марселю. Знаешь, пуст отношения между нами не заладились, но я так сочувствую, ведь разбитое сердце, это не чашка. Его не склеишь.

На этом она его крепко обняла, при этом единственные кто понимал что все это показуха — Питер и Алиса, а так же Ханна, которая внутри Лиддел просто металась и пыталась порвать цепи от гнева, что эта тварь смеет трогать ЕЁ Пэна.

— А я говорила, пупсик, — прошептала она ему на ухо, — ты не знаешь с кем связывается. 1:1, теряешь хватку.

Девушка остранилась, улыбнулась, похлопала парня по плечу и подошла к своим подругам. Лилии и Сьюзен, вторая же сменила свой стиль одежды, да и макияж её стал более натуральным. Алиса что — то рассказывала Рид и Адамс, после чего вторая её обняла.

Это Лиддел не знала с кем начала войну. Питер Пэн всегда добивается своего и пусть Лиддел вызывала у него лишь злобу, то мысль о том что где-то глубоко в этой прогнившей девице из Инстаграма сидит его Ханна Джеймс, она не ждёт, чтобы прекрасный тиран её спас, она изо всех сил борется с Алисой и это заставляет Пэна играть дальше. Осталось лишь проделать старый-добрый трюк. То что Питер проделывал с Ханной, а именно беспощадно ломать. Питер смотрел на Алису и Сьюзен теперь мило бесседующих. Лиддел не подозревала, чем ей отплатит Пэн… Зависть сжигает все мосты между людьми, ведь так?

Зажигательная музыка звучит на весь спортивный зал. Виски подпрыгивают в такт, а девушки выполняют уже давно оттученные до зубного скрежита движения. Черлидерши школы Нова в красно-белых костюмах и гольфа, все красивы, стройны, их лидер — Алиса Лиддел с как всегда уверенной и даже какой-то механической улыбкой в центре. Тренер изрядно доволен ей, ведь она лучшая в своём деле и все всегда выполняла как можно лучше. За несколько лет в старшей школе она не сделала не одну ошибку и благодаря ей школа не раз выигрывала в соревнованиях между учебными учреждениями Майами. И сейчас они готовились к грядущим. Вторая по пластичности была Сьюзен Адамс, но она всегда находилась в тени своей подруги. Всегда была слегка хуже. Куда же ей до Алисы со своим инстаграмом, прическами и амбициями, что были куда больше её роста.

Всё как всегда проходит безупречно и вот Алиса должна сделать финальное движение, но что-то идёт не так. Её не удерживают и она с высоты падает прямиком на пол разбив колено до крови и закричав. По щекам мгновенно потекли слезы. Защитная реакция на боль. Она различала все голоса, лица, сердце билось как бешенное, на лбу холодный пот. Она опозорилась перед собственной командой и буквально упала в грязь лицом, что капитан не мог себе позволить. Ненависть к себе. Ошибка. Она совершила ошибку. Алиса по задумке Фреи должна была быть идеальной, но теперь мы убедились, что ничего не может быть совершенно.

Она подняла глаза и увидела на самой дальней трибуне его… Он ухмылялся и уже праздновал свою победу. Но ничего. Это ошибка, одна единственная, они не посмеют убрать её с конкурса и это заставило её победно усмехнуться.

— Алиса, — начал доктор наконец перестав проводить манипуляции с её ногой, — у тебя серьёзно повреждена коленная чашечка.

— И? — подняла бровь девушка, — это не помеха.

— Как раз таки помеха. Тебе противопоказаны всякие нагрузки на ноги, кроме ходьбы.

— Меня до не волнует, — тут же попыталась она встать, но резкая боль её остановила и она села обратно тяжело дыша, — что за черт?

— Возможно, — продолжил доктор, — теы вообще больше никогда не сможешь танцевать, — и только она хотел открыть рот мужчина её перебил, — но это только возможно! Не факт! Мы должны сделать снимок.

— Это так не во время, — произнесла тренер, — и кем же мне заменить Лиддел?

— Я выздоровлю до соревнований, Мисс Маршал! — заверила шатенка.

— Боюсь, Алиса, это не так, — покачал головой мужчина, а Лиддел поджала под себя губы.

— Хм, Сьюзен, подойти, — произнесла тренер и Адамс тут же оказалась рядом с ней, — ты временно будешь занимать место капитана. Алиса, пока это чистая формальность, но отдашь форму завтра, чтобы в случае чего тебе не пришлось зря… В общем ты меня поняла.

Алиса сглотнула. Она была бледна и напугана до ужаса, где-то глубоко в её разуме Ханна ухмылялась. К сожалению королева постепенно теряла свою корону, и скоро уступит её более сильному правителю, а именно Пэну. Адамс светилась от счастья и шатенка кинула ей сухое: «поздравляю». После белой полосы всегда наступает чёрная. После годов проведённых под солнцем, после звания «Королевы школы» она постепенно лишается всего. После чёрной идёт белая. Сьюзен Адамс опозорили, растоптали, унизили, но теперь она поднялась по лестнице школьной иерархии, в то время как её подруга и главная соперница прилично упала. Чью-то репутацию подмочили, и этот кто-то готов мстить ещё больше. За отобранный трон, за свою гордость, в конце концов за то что он явно пытается столкнуть подруг лбами. Вот только Алиса ещё не подозревала, что на самом деле нужно Пэну от неё и что она сейчас идёт ровно по его струнке. Пэн привык добиваться своего, получать что хочет, убивать то что ему не нужно. Лиддел же привыкла что все достаётся легко, достаточно намного таланта и много денег, но что же, пора глупой девушке опустится на землю, ибо это ой какая бесполезная позиция для борьбы с действующим королём Неверлэнда.

43 глава. Лавандовый квартал

— Он огромный придурок, — с омерзением и чувством произнесла девушка, все так же рассматривая белый потолок и мерцающую лампочку.

— Ты всерьёз думаешь, что новенький подстроил твою травму? И каким образом?

— Во первых, — громко произнесла Алиса приняв сидячее положение и буравя взглядом своего собеседника, — я не думаю, я уверенна, что это сделал Палмер! Я не знаю, как, но… Он виноват! Я чувствую это!

— Палмер? — внезапно заинтересованно спросил Лиам, подперев щеку ладонью.

— Именно, — фыркнула она, — он омерзительный, самовлюбленный и готов на все, чтобы морально уничтожить меня.

— А имя этого Палмера знаешь?

— Естественно, Лиам, он испортил мою жизнь, естественно я знаю имя этого ублюдка. Но с чего тебя это вдруг заинтересовало?

— Если ты ещё не забыла, — хмыкнул брюнет, — то я все ещё твой парень.

— Я ценю твою заботу, но это мои дела, — ответила шатенка, подползя к Эшфорду и положив свою голову ему на грудь, — не волнуйся, в этой игре я одержу победу. Впрочем, как всегда.

Лиам хмыкнул, обвил шатенку своими руками, ладонь положив на раненное колено и положил подбородок ей на голову. Он был единственным, кто 17 лет жил с жуткими, страшными, ужасными воспоминаниями. О Зачарованном лесу, о «заботливом» старшем брате, о Неверлэнде и настоящей Ханне Джеймс. Он так же трезво понимал, что Палмер достаточно распространённая фамилия, все же Фрея и Ханна покинули остров, а значит Питер должен быть мёртв, а значит и Неверлэнд и лишь это его успокаивало, но если вдруг, если бы стало известно что Пэн живее всех живых Лиам твёрдо намерен сражаться до последней капли крови, защищая то что ему стало так дорого. Он не позволит Пэну отобрать у него Алису, ведь он полюбил именно ее. Добрую с близкими людьми, отзывчивую, щедрую, заботливую Алису, а не Ханну Джеймс, которая кидалась ядовитымм фразами и сломала ему нос и делала все, чтобы не сближаться с скрипачем.

— И все же я волнуюсь.

— Я тоже люблю тебя, Лиам, — произнесла она, прикрыв глаза.

С Лиамом было спокойно, с ним она могла открыть свою светлую сторону, не боясь ножа, который мог прилететь в спину. Она понимала что он никогда не причинит ей зла, не предаст. Алиса улыбнулась вспомнив первое знакомство. Лиам сразу же ей понравился, как оказалось потом и она ему. Ночёвки, ночные сеансы в кино, счастье… То чего не хватало Ханне. Обыкновенного человеческого счастья, но сейчас где-то в недрах разума она вновь пытается совершить побег, блуждая по нескончаемым лабиринтам, но цепи с каждым шагом становятся все тяжелее и в конце концов она всегда возвращалась в исходную точку, как и в этот раз…удивительно, что прошедшая через такие испытания Джеймс до сих пор не сошла с ума, но возможно это лишь вопрос времени.

— Это была замечательная тренировка, Сью! — воскликнула блондинка обняв Адамс.

— Я… Я польщена, — смущённо улыбнулась брюнетка слегка покраснев.

— Давно нужно было тебя в капитаны, — поддержала рыжая, а потом менее громко продолжила, — Лиддел же словно с цепи спустили. Особенно последнее время. Наша королева очень бесится из-за Питера, который отбирает её корону, — девушка усмехнулась, — какая жалость, что…

Внезапно рыжеволосая замолчала и блондинка и Адамс вопросительно на неё уставились.

— Какая жалость что? — на этот голос все обернулись, её величество Алиса Лиддел облакотилась об стенку скрестив руки на груди, — договаривай, Бекка. Я слушаю, или же ты одна из тех крыс, что в лицо говорят одно, а за спиной поливают меня грязью?

— Я не крыса и к твоему, сведенью Алиса могу сказать что думаю о тебе в лицо, — храбро произнесла Рабекка выпрямившись и подойти впритык к шатенке.

— Ох, у мышки прорезались коготки, — усмехнулась она, — в таком случае жду. Давай… Поцарапай меня.

— Ты зря борешься, когда война уже проиграна, — произнесла Бекка, — ты привыкла получать все, что хочешь, и тебе всегда сходили с рук твои гадости, но эра Алисы Лиддел закончилась и весьма плачевно. Посмотри, ты лишилась подруг… — почему-то Алиса ждала реакции со стороны Сьюзен, но её не последовало и Лиддел с трудом сглотнула комок обиды, — ты больше не капитан и что у тебя осталось? Парень, но знаешь не буду удивлена, что скоро он примкнет к Палмеру и ты будешь той, которой пришла в старшую школу. Пустышкой с милой мордашкой, но на сей раз с разбитыми в пух и прах новеньким из Мэна амбициями.

Лиддел спокойно выслушала рыжеволосую и на её лице не дрогнула не одна мускула, но в глазах бушевал сокрушающий гнев, который был готов уничтожить все на своём пути. Губы изогнулись в злобной не предвещающей ничего хорошего улыбке. Девушка склонила голову на бок, прикусив нижнюю губу.

— Эра Алисы Лиддел только началась, дорогая и глупая Рабекка Мэйфилд, — растягивая гласные пропела шатенка, — это война, а как ты и сказала я всегда получаю что хочу, а я хочу чтобы Палмер страдал и это только начало. А теперь убирайся с моих глаз, потому что одна твоя морда их раздражает.

— Позволь мне сделать одну услугу и выцарапать твои прекрасные глаза, чтобы их не раздражала моя морда.

— Не стоит угрожать мне, можно пожалеть.

— Ха, уже жду!

Рыжеволосая гордо подняла голову и специально задев плечом Лиддел ушла в неизвестном направлении. Алиса стиснула зубы и выдавила из себя фальшивуж улыбку. Жаль, что она поймёт одну истину слишком поздно. За ней же побежала блондинка, когда она проходила мимо Лиддел, то могла поклясться своей семьёй что её глаза светились дьявольским изумрудным огнём.

С Алисой Лиддел лучше дружить. Алиса Лиддел — человек совершенство созданный ведьмой Фреей и она очень опасна.

— Сью? — с насмешкой произнесла шатенка, скрестив руки на груди, когда все ушли, — теперь ты Сью?

— Именно, дай мне пройти, — Сьюзен поспешила обойти Алису, но та ей не дала.

— И чем же Сьюзи тебе не угодило?

— Хотябы тем, чтобы ты дала мне прозвище Свинка Сьюзи, но сейчас все поменялось как видишь, — прыснула брюнетка.

— Да если бы не я, то ты бы вместо того чтобы быть капитаном трясла своим целюлидом и с отдышкой поднималась по лестнице. Если бы…

— Если бы ты каждый раз не называла меня толстой, когда я одевала блузку с короткими рукавами у меня не было бы расстройства желудка! — крикнула Адамс с все это время скрытой, какой — то особой болью и слезами на глазах, а потом слегка успокоившись с полу-шёпотом продолжила, — Алиса, давай теперь будем просто здороваться? Я больше не хочу иметь ничего общего с тобой.

Произнеся это Сьюзен попыталась обойти подругу, точнее уже бывшую подругу, но Алиса схватила её за место чуть выше локтя.

— Да, что ты говоришь, Адамс, — с усмешкой начала Лиддел, — те года, что мы дружили, то что пережили, все в пустую. Всё это было ради того, чтобы ты получила то о чем всегда мечтала. Популярность, вот только… — голос Алисы стал ещё угрожающей и томней, — вот только у таких ничтожеств как ты эту самую популярность отобрать проще простого. О тебе поговорят и забудут, а вот обо мне будут помнить всегда, Свинка Сьюзи.

Сьюзен выдернула свою из её и уставилась на шатенку. На её лице цвела улыбка победителя, глаза светились и в них было что-то угрожающее, то от чего хотелось избавится. Сьюзен было слишком доброй, искренней, ранимой и открытой и она не никогда не могла победить в словесных перепалках королеву школы, но со словом «мораль» она очевидно была знакома ближе, чем Лиддел. На самом деле многим не хватало её так скажем человечности.

А Алиса Лиддел всегда была… Двуликой. Иногда у неё хотелось спросить совета, услышать слова поддержки, поговорить по душам. Она была самым прекрасным примером верного друга, который на бросит в беде и будет радоваться твоим успехам, но зачастую все видели другую её сторону. Обыкновенной, самой настоящей, типичной стервой из американских сериалов и фильмов. Если кратко то — клише, но как бы странно это не звучало это было не совсем так. Верным другом являлась Ханна Джеймс, заточенная в лабиринтах собственного разума, а стервозным подростком — Алиса и как бы Джеймс, которая иногда получалавласть над телом не пыталась намекнуть о своём существовании никто не мог правильно трактовать её знаки…

— Мы никогда не были подругами, — прохрипела Сьюзен, поняв для себя истину, которую стоило принять давно и ушла.

Алиса слегка смутилась, эти слова вывели её из колеи и заставили задуматься, но довольно скоро она отогнала от себя глупые мысли. Девушка хмыкнула, поправила рюкзак и направилась домой, проходя мимо стенда объявлений она увидела брашуру, которая гласила о начале некого лавандового фестиваля, в неком лавандовом квартале о котором ранее она не слышала ни слова или же не помнила ни слова.

Все в этом мире относительно, непредсказуемо, что достаточно забавно. Изгои общества по сути не такие уж и изгои, ведь о них неприменно говорят, как и о популярных учениках, правда не в том ключе в котором им бы хотелось. О них ходят слухи, спустя годы эти слухи превращаются в легенды. Все зависит от человека. Станет он пользоваться такой отрицательной популярностью или нет. В общем девиантов, тех кто как-либо отличается на любили никогда. Айзек Рассел был не таким уж и изгоем. Он был симпатичным, добрым, подрабатывал в ветеринарной клинике у своей старшей сестры, но все портило три фактора — шрам на все лицо, история о волчице по имени Даффи и… Маниакальное обожание им девушки из параллельного класса. Лилии Рид. У других просто не было шансов. Он обожал её с начальных классов и ходили слухи между школьниками что в доме у него целый алтарь посвящённый черлидерше и дочери известного охотника.

Но ведь это всего лишь слухи. Зачем прислушиваться к тому что говорит кто-то даже не зная правды? Но иногда особенно после шуток Лиддел Лилия уже начинает сомневаться что все это просто слухи…

— Да что ты ко мне привязался? — прыснула Рид, остановившись и скрестив руки на груди, продолжая сжимать красное яблоко, которое недавно купила, и враждебно уставившись на Рассела.

— Я? Привязался? Мне просто в ту же сторону, — пожал плечами брюнет, — а у тебя кажется параноя. Неужели так хочется верить в то что я хожу по пятам за тобой? — изогнул он бровь усмехнувшись.

— Пф, — фыркнула она, — ещё чего. Но факт остаётся фактом, ты преследуешь меня с начальной школы, не питай ложных надежд, Айзек.

Лилия хотела развернуться и продолжить идти по направлению к своему дому. Последнее время, после злополучного перевода Питера Палмера вся её жизнь перевернулась с ног на голову. Подруги рассорились друг с другом. Лилия тем временем не знает чью сторону принять, точнее она даже не хочет выбирать между Алисой и Сьюзен, поэтому она решила что пока нейтралитет это самый лучший вариант, но и здесь ей не дают в полной мере насладится одиночеством.

— Я всего лишь мечтатель, — произнёс брюнет в спину девушке, — и знаешь в чем отличие между тобой и мной? Я мечтатель, а ты лжец. Я обманываю себя, а ты других.

— Что? — Лилия развернулась и оказалось, что теперь стоит впритык к Айзеку и сквозь одежду чувствует его учащенное сердцебиение и горячее дыхание, — о… О чем ты…

— Ты ведь не та, за кого себя выдаёшь, — помогал головой парень, — ты обманываешь всех вокруг сама того не замечая, но ты не виновата, ведь ты под гипнозом.

— Ты псих, Рассел, ты сумасшедший, уйди! — Лилия попыталась убежать, но Айзек схватил её за руку.

— Послушай меня, Лилия. Алиса не твоя подруга. Только не говори, что ты не чувствовала к ней какое-то отторжение? Тебе разве не казалось, что она какая-то чужая? Но есть то что притягивает. Что — то знакомое? — Айзек держал напуганную девушку за плечи.

— Отпусти меня, ты бредишь! Тебе нужно лечится!!! — Рид пыталась вырваться, но все без толку.

— Я заставлю тебя все вспомнить, но предупреждаю. Будет больно.

Айзек силой прижал Рид к не далеко стоящему дереву, яблоко выпало в неё из рук и Рассел его раздавил. Секунда и его губы накрыли губы Лилии… Тигровой Лилии…

Перед глазами что-то вспыхнуло, а сквозь мозг словно пропустили ток. Стало настолько больно, даже невыносимо, что по её щекам вскоре потекли слезы. Когда белая пелена рассеялась перед глазами, не переставая чувствовать адскую боль она увидела парня с множеством родинок и высокими скулами. Он был счастлив, смеялся, о потом его лицо… Оно стало вытягиваться в волчий оскал и Лилии было на страшно, ей почему-то было вдвойне больнее видеть этого че… нет, волка. Она не могла понять, что это за тоскующее чувство что словно червь сжирает её изнутри. Вновь вспышка. Женщина… Потом змея, она кусает отца. Отец выглядит не так. На нем шкура медведя и различные иероглифы на теле. После укуса у мужчины остаётся след от клыков на лодыжке… Пленка обрывается. Алиса… Нет, не она. То есть она, но выглядит не так и почему… Почему её называют Ханной? Питер Палмер…стойте, нет. Не он… Это Питер. Питер Пэн… Вспышка.

Она отталкивает от себя Айзека и с ужасом смотрит на него. Как… Как он спровоцировал то что она видела?..

— Что ты сделал?! — закричала девушка, — что ты мне вколол?

— Я ничего тебе не колол, успокойся. Это твои воспоминания.

— Какие к черту воспоминания? Кто это был? Что с моим отцом?

— Из прошлой жизни. Тише, — пытался успокоить её Айзек, но так лишь усугублял положение, — я все объясню, если ты… — он попытался обнять её, но Рид внезапно для себя ударила парня в глаз, явно останется синяк.

Она в шоке посмотрела на свои руки. Ранее она никогда и не на кого не поднимала руку. Откуда… Почему… Она никогда не умела драться?

— Псих! Урод! Ты что — то сделал со мной! Не подходи ко мне никогда больше!

Лилия рванула с места. К счастью жила она не далеко и через десять минут забежала в дом, судорожно раздеваясь. Мужчина средних лет вышел в коридор и странно посмотрел на дочь.

— Лилия, у тебя кровь.

— Ч-что?

Она скинула с себя куртку, забежала в ванну. Действительно, из носа шла кровь. Она полоснула воды в лицо, перед этим открыв кран и крови как не бывало. После девушка закрылась в комнате тихо рыдая, скатившись по двери.

— Лилия! Что случилось? — в дверь начал стучаться отец девушки.

— Все в порядке! — еле подавляя истерику крикнула брюнетка, — просто хочу побыть одна!

Джозеф тяжело вздохнул, попытался достучаться до дочери ещё минуту, а потом ушёл. Брюнетка плакала, не понимая почему ей так больно раз за разом вспоминать лицо того парня. Так больно ей не было никогда. Какого черта в этих видениях присутствовал и Питер Палмер? Или Питер Пэн? Кто он вообще такой и какая его истинная цель прибывания в этой школе? Ведь теперь Лилия сильно сомневается после увиденного что он обычный ученик…

Алиса вышла от так называемого психолога, который вновь попытался убить в ней Ханну, но за 17 лет она научилась бороться с мозгоправом и ему вновь не удалось подавить её волю. Пэну не удалось, так с какой радости должно было получится у Диккенса? Таблетки лишь успыляют Джеймс, не более…

Она шла домой, раздумывая как ей лучше всего отомстить Рабекке и поставить Сьюзен на место. Мимо неё проезжала чёрная машина с затонированнымм стёклами, вдруг она остановилась, стекло съехало вниз.

— Что милая леди делает вечером одна?

— Идёт домой, — хмыкнула шатенка, оглядываясь собеседника, — по идиотски выглядите.

— А тебе я вижу в рот палец не клади, — протянул мужчина, — сегодня фестиваль в лавандовом квартале, нужно выглядеть подобающе.

— Лавандовый квартал? Никогда не слышала, — более заинтересовано произнесла она.

— Его и не увидят примитивные.

— Примитивные?

— Да, именно.

— Хм, — девушка подумала, — может я составлю вам компанию?

— Тебе хоть 18 есть? — усмехнулся незнакомец.

— Да, — солгала Алиса, — есть.

— Ну тогда садись.

— Я Алиса.

— Алан, — произнес он, — Алан Хейз.

Девушка села в машину, пристегнулась и автомобиль рванул с места. Что или точнее кто двигал Лиддел? Ханна Джеймс, которая на мгновение получила власть над телом… Как же можно было отличить Алису и Ханну? Достаточно просто взглянуть в глаза, ведь сейчас вместо кисло-зеленых у девушки были болотные, тёмные глаза, и она знала что делает и помнила нападение на неё Камилой.

А так же она знала еще кое-что. Питер Пэн никогда не позволит себе потерять её в третий раз и обязательно сунется за ней в квартал. Главное это продержаться как можно дольше.

Глубоко в лабиринтах разума Алиса лежала без сознания, так как Ханна ударила её и сейчас, когда цепи слегка ослабли могла управлять телом, но скоро она проснётся и тогда… И тогда она не знает, что с ней будет. Проклятье то ослабевает, то набирает все больше сил, сейчас оно ослабло, но это явно ненадолго.

— «Питер мать твою Пэн, спаси меня».

В эту же секунду у Малии за несколько километров заболела голова и нож выпал из её рук. Она взглянула на Пэна, что рассматривал какую-то шкатулку.

— У Ханны проблемы и она хочет чтобы ты её спас…

44 глава. Сказка о ведьме

Лаванда. Она везде. На домах, клумбах, одежде, декорациях. В воздухе витает её аромат и Ханна сама того не замечая проводит параллель между кварталом и Сторибруком. В городе, что сотворила ее тётя, Реджина повсюду были ландыши, которые как потом оказалось блокировали всякую магию, а так же защищали городок от вторжения чужаков. Чем же тогда являлась лаванда? Люди здесь были мягко говоря необычные и вероятно являлись не совсем людьми. У кого-то зелёная кожа, у кого — то волчьи уши, рога, некоторые казались словно живыми трупами. Высохшие, седые, с абсолютно чёрными глазами. Именно они смотрели на Джеймс, словно на кусок мяса, облизываясь. Именно Лаванда давала им сил.

— Деточка, — её сначала окликнул чей-то мерзкий голос, а потом костлявая, влажная, словно змея рука дотронулась до её, — конфетку не желаешь?

Ханна дёрнулась и перевела взгляд вниз. Стояла скрюченная старуха с коробкой конфет в виде частей тела младенца. Тут же её затошнило. Но и сказать она ничего не успела, как с другой стороны Хейз утянул её глубоко в толпу.

— Не разговаривай с такими подозрительными личностями, если не хочешь отправится на тот свет или стать ужином для каннибалов или жертвоприношением для ритуала.

— Ритауала? — удивилась Джеймс, — что это значит? Почему люди здесь выглядят так странно, по…

— Прекрати, Джеймс, — как только Алан это сказал Ханна тут же замолчала удивлённо уставившись на мужчину, — хватит играть, я же знаю что это ты.

— Кто ты такой? — тут же грубо спросила Джеймс поменявшись в лице.

— Я? — он усмехнулся, — слышала об суицидах, что творят подростки после ночных кошмаров? Так вот, это моих рук дело. Моё имя Морфей, но больше мне нравится Алан.

— Куда ты меня ведёшь? — продолжала засыпать его вопросами шатенка.

— А не много вопросов? Хотя, хорошо, я отвечу. Всё равно в квартале ты взападне. Дело в том Ханна, — Алан прижал девушку, а стене какого-то построения, — ты очень сильная колдунья, невероятно. Ты разыскивалась много лет. Ты на половину ведьма, на половину оборотень и тебе предначертано спасти лавандовый квартал, умерев ты должна передать все свои силы верховной ведьме. К сожалению это так.

У Ханны заболела голова. Алиса постепенно захватывала контроль над телом. Она очнулась. Слишком быстро, нет, ей нужно больше времени, гораздо больше. Она ещё не встретилась с Питером, она только что узнала об очередном своем предназначении. Она ещё не успела переварить информацию и одно она понимала трезво и точно — она не станет девицей для жатвы. Почувствовав власть над своим телом она почувствовала счастье, так же ярко, что чувствовала боль от собственной беспомощности на протяжении 17 лет. И ответ на то что почему она смогла найти в себе силы отключить Алису именно сейчас был таков: она слишком хотела посмотреть в те зелёные глаза, что пропускали под кожу электричество. Она признала свою ошибку. Она слишком рано доверилась Фрее, а симпатия к Лиаму возникла лишь на почве стресса. Поэтому она должна была сделать ради Питера Пэна, Малии Барри, Эрла Джеймса то что делала на протяжении многого времени — выжить.

— Эх, — вздохнул Хейз, — а у тебя очень милая мордашка, жаль что малолетки не в моем вкусе, — как только Алан произнёс эту фразу вдруг глаза шатенка закатились и через секунду поменяли свой цвет на кисло-зелёные.

— Кто ты? Где я?! — крикнула уже Алиса, пытаясь освободится от незнакомца, что прижимал её к стене.

Она панически бегала глазами по пространству и нервно гляделв по сторонам. Люди, что проходили мимо пугали даже больше чем этот странный мужчина с неоновыми глазами.

— Ханна, хватит прикидываться, — усмехнулся он, — твоя учесть уже…

— Да пошёл ты!

Алиса впилась ногтями в лицо Хейза изо всех сил стараясь проткнуть его кожу насквозь. Когда он издал стон боли и слегка отошёл Лиддел ударила его в пах, развернула и следущий удар пришёлся ногой в спину.

Она со всех ног рванула. На неё с подозрением смотрели люди. Они пугали её. Все странные. Уроды. Висели вывески. Какой-то фестиваль. Буквы и цифры на стендах двигались, как и картинки. Всё перемешалось. И люди, и растения, и дома. По сути она даже не видела, что перед её глазами. Все смешивалось в какое-то странное, сумбурное пятно. Упала, запнулась, разбила колено. То же, что и было травмировано и тихо вскрикнув продолжала бежать ровно до того момента, пока терпеть боль стало просто невыносимо. Огляделась. В этом районе было малолюдно, точнее здесь вообще не было никого, кроме бродячей собаки с тремя лапами. Собака эта была худая, беспомощная, жалкая, но Алисе было все равно. Она хотела лишь спасти свою шкуру, а собак, честно она не любила, да и вообще кажется не любила никого кроме себя. С помощью камня разбила окно. Осколки посыпались на землю, сильно повредив руку она залезла в заброшенную хижину, спрятавшись в пыльный угол и мысленно зовя свою мать.

— Это все ты виновата! — кричала Алиса в глубине собственного сознания в белом-белом пространстве, — куда ты нас занесла? Что мне делать?

— Выживать, — пожала плечами Ханна, — то что я делала всегда, а подожди, — усмехнулась девушка, — ты же все всегда получала по щелчку пальцев и не знаешь что такое бороться за лишнюю минуту собственной жизни.

Алиса была в панике. Почти что в истерике.

— Я уничтожу тебя! Ты все портишь! Из-за тебя я поссорилась с мамой!

— Она не твоя мать, — с насмешкой произнесла Ханна, — а моя, но лучше бы я не вообще не знала.

— Что мне делать… Что?..

— Дай мне свободу, я вытащу нас.

— Ну уж нет! — рявкнула Лиддел, — ты все только портишь! Ты всегда все портила!

— Хах, — хмыкнула Джеймс, — наверное это я настолько ослабила хватку, что лишилась абсолютно всего. Что осталась у тебя? Какой там у вас с Палмером счёт? Только подумай что сделал он, а что ты. Буквально одним действием он лишил тебя всего, а ты лишь пустила грязный слух, и то о нем уже забыли. Да даже с Сьюзен ты испортила все отношения…

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — кричала Лиддел, закрывая уши, но слова Ханны звучали с каждой секундой все громче и громче и буквально проходили сквозь её ладони.

Правда слишком больно резала слух. У Алисы не осталось совсем ничего, кроме Лиама. А у Ханны было кое — что существенней. Вера в себя. Джеймс не верила в магию или в сказки, она верила в собственную силу духа и немного в Питера Пэна. Она уверена. Он снимет чёртово проклятье. Она как никогда уверена в нем.

Кстати о Питере Пэне. Как насчёт переместится в бар «У Жерара» и наблюдать за тем, как Пэн буквально пытается вытрясти из барменши сведенья о пропавшей шатенке в недрах лавандового квартала.

— Я не знаю кто такая Алиса! Не знаю я!

— Ложь!

Очередной ментальный удар. Течёт кровь. Затылок разбит. Скоро девушка потеряет сознание. Склад — довольно удобное место для допроса. Холодно, темно, страшно, а ещё здесь можно спрятать труп. Прекрасно, не правда ли?

— Питер перестать, — остановил его Эрл, — если бы она что — то знала рассказала несколько ударов назад. Ты убьёшь её.

— А в принципе зачем ей жить если пользы она не принесла?

— Нет, нет, нет! — закричала девушка, — у меня дети!

Питер криво улыбнулся и сев на колено взял чуть ли не бьющуюся в истерии девушку за воротник, склонив голову на бок.

— Так скажи мне где вы ведьмы прячете девушку по имени Алиса Лиддел?

— Я не знаю…

— Какая жалость.

Удар об пол. Лицо застывшее в гримасе ужаса, стеклянные голубые, полные слез глаза. Очередная невинная душа, которую погубил Кровавый Демон.

— 21:30 — время смерти, — вздохнув произнёс Эрл, взгянув на часы, — ты всех собираешься убивать?

— Друг я же о тебе забочусь. Ты должен купаться в энергии. Сколько страха только что испытала эта ведьма.

— Спасибо тебе конечно, но так мы не найдём Ханну. Мел обозначил место на карте, так какого черта мы здесь и почему ты считаешь что её держат ведьмы?

— На то есть причины, Эрл.

— Хорошо, но как понимать то что Ханна получила власть над телом? Разве смысл проклятья был не в том чтобы изменить мою сестру, сделать из неё другого человека, но не как не убить в ней личность, создав двойника?

— Сначала я также как и ты, но теперь я понял. Фрея слишком хотела изменить свою жизнь, при этом сделав дочь идеальной в её понимании. Именно поэтому разум Ханны раздвоился и Фрея создала Алису.

— И как тебе двойник моей сестры? — усмехнулся Эрл скрестив руки на груди.

— Для клона Джеймс слишком стервозна, — беззаботно произнёс Питер, — что же, пора сделать то что я хотел.

На этих словах Пэн щёлкнул пальцами и одежда девушки тут же оказалась вместо одежды Джеймса. К счастью для демона барменша была одета в унисекс вещи. Эрл не успел возмутиться и одарить короля Неверлэнда трехъэтажным матом, прежде чем русоволосый превратил его в ребёнка. Эрл сначала посмотрел вниз, на руки, общупал себя прежде чем залиться краской и открыть рот, чтобы наорать на Питера.

— КАКОГО ЧЕРТА, ПЭН?

— Я же говорил что это может нам пригодится, — усмехнулся зеленоглазый, ему явно в удовольствие было наблюдать как его друг злится, багровее с каждой секундой все больше, — да ладно, Эрл, я серьёзно. Это нужно для дела.

— И только не ври что тебе не нравится наблюдать за ТАКИМ мной?

— Нет, что ты, — невинно похлопал глазами русоволосый, — мне в удовольствие наблюдать за тем как ты бесишься.

— Иди к дьяволу, Пэн!

— Я и есть дьявол, — в эту секунду глаза юноши сверкнули в сумраке, а лукавая улыбка стала ещё шире, — пора выходить на охоту на ведьм, друг мой. Делай все что я скажу.

Очередной щелчок и Питер явно возмужал. Перед Эрлом стоял не вечный король Неверлэнда, которому уже много лет как 17, а мужчина лет сорока, в глупом по мнению Демона Страха тряпье темно-зелёного цвета, похоже и жуткой маске, как из бюджетных фильмов ужасов.

— И кого ты собираешься этим запугать? — хмыкнул малыш Эрл, сложив руки на груди, — или надеешься сначала запугать в таком виде мою сестру, а потом перевоплатившись в свое привычное обличие спасти, как герой?

— Твоя сестра, Эрл, сама кого хочешь запугает, — в ответ съязвил русоволосый, но слегка поседевший Пэн, — нам нужно было это чтобы слиться с толпой. Местные чуют чужаков за километр, сейчас они слегка расслабились, все же фестиваль, праздник, и это нам на руку, но все равно лучше предпринять меры осторожности. Одежда этой девушки пропитана ведьминским запахом. Они примут тебя за своего и это к лучшему, ведь твоя роль на этот раз более чем ключевая.

— И что я должен сделать?

— Отвлечь.

— Ты уже знаешь где Ханна, да?

Питер на его вопрос, который скорее был утверждением загадочно и коварно усмехнулся. Перед его глазами тут же вспыхнула картина прошлого из коридора школы. Все ученики в шоке, ведь оказывается новый симпатичный ученик нестандартной ориентации. Лиддел сама обнимает Пэна, а тот пользуясь случаем подбрасывает небольшой медальон ей в сумку, тот самый, которой он дал Ханне притворившись Теодором. Да, он определённо знал где сейчас находилась и Ханна и Алиса, что не может не вызывать восхищения, верно? Питер продумал все с того самого момента, как переступил порог Новы. Каждое слово и действие были направлены на то чтобы зародить в Лиддел ненависть, раз за разом пытаясь морально сломать девочку он все больше и больше заводил её в лавандовый квартал, прекрасно зная чем это может обернуться. Но именно здесь ему не будет мешать ни Лиам, ни Фрея, ни кто-либо ещё. Именно здесь, на тёмной стороне города-рая Майами открывается настоящий, спрятанный глубоко потанцеал в прогнившей девочке из Инстаграма. Ханна Гвендалин Джеймс и то, что чувствовала Малия на все 100 % подтверждает, что у него получилось пробудить Ханну. Всеми своими поступками и безусловно ревностью. Ханна почувствовала в себе силы для борьбы и жгучее, сжирающее изнутри чувство, когда её злобный двойник, пусть чтобы и позлить обняла Пэна. Их замороженная 17 лет назад игра началась вновь, счёт обнуляется, все с чистого листа. И кто знает, возможно, это касается и их отношений. Возможно этот тот самый «старт» для их долго и счастливо? Вопрос лишь в том упустят ли они или создадут на этот раз нечто большее чем стена ненависти, лжи и страсти.

Лавка чудес и волшебства. Звучит очень романтично, верно? Особенно для тех кто очень любит фантастические сериалы или мультфильм Гравити Фоллз. В голове сразу встраивается эфемерный образ некого владельца. Довольно пожилой, возможно почти что сошедший с ума старик, с длиной бородой, некий пророк, что знает все обо всех и может рассказать твоё будущее стоит ему только заглянуть в свой магический шар. Он интроверт, и у него не осталось никого из родственников, кроме дорогой внучки, которая собственно говоря и помагает лавке не зачахнуть, ведь посетителей в ней то и нет. Лавандовый квартал сам по себе невероятный. Из каждого дома сочится магия, каждый второй является представителем магической расы. Будь то гном, русалка, вампир, нимфа, кентавр. Так что это место не пользуется особой популярностью, но как же дела обстоят на самом деле?

Лавка закрылась сегодня раньше чем обычно по причине фестиваля. Русоволосая стояла за кассой и пересчитывала выручку, оставшись довольной сегодняшним результатом она аккуратно разложила деньги по ячейкам. Как только она закрыла ящичек, колокольчики бордо зазвенели, оповещая девушку о новом покупателе. Она нахмурила брови. Угораздило же кого-то, для кого висит вывеска «закрыто»?

— Я не пойму, — начала она медленно поднимая голову, — вы слепы, где ваши глаза, когда вы беспокоите нас после за…

Её голос рос по громкости с каждым словом, но как только она подняла голову, то сразу замолчала.

— Плохо выглядишь, Хейз, — выпалила кареглазая рассматривая на лице Морфея свежие шрамы, — и что на этот раз? — хмыкнула русоволосая, развернувшись и начиная раздвигать руками склянки с различным содержимым. Спустя минуту она нашла то что нужно и вручила в руки мужчине.

Алан незамедлительно выпил жидкость алого цвета и его раны через полминуты зажили, напоминанием о стычке с юной и как оказалось слишком бойкой мисс Лиддел была запекшаяся багровая кровь, что запачкала белоснежный воротник.

— Так что случилось?

— Налей мне чего покрепче.

— Я тебе не барменша! — прыснула русоволосая сверля Морфея взглядом, — и вообще, тебе здесь не место. Уходи. Если тебя увидит моя мама…

— До сих пор слушаешься свою мамочку, Ками? — прервал её речь Хейз, и Камила тут же смутилась, — такая вся свирепая, сдирательница шкур, а в свои 26 до сих пор прячется под юбкой Джеральдин, — рассмеялся Хейз, — неужели до сих пор играешь в куклы?

— Играть в куклы это твоя прирогатива, — фыркнула девушка, — а ты до сих пор играешь людьми, как марионетками, питаясь их снами?

— О, да… — произнёс Алан, обойдя стойку, приблежаясь к Скварчалуппи все ближе, когда девушка пятилась назад, в конце концов уперевшись в стену, он поставил руки по обе стороны, тем самым не давая путей к отступлению, — ты явно отрастила коготки за моё отсутствие в Майами. А ещё так выросла… — горячее дыхание, что перенеслось на ухо, — я же помню тебя совсем крохой. Помнишь наше знакомство?

— Замечательно, — томно прошептала она, резко притянув к себе за ткань рубашки Хейза, — а вот ты ни черта не изменился, и не поумнел, раз думаешь, что я куплю на один и тот же трюк дважды.

На этих словах Камила оттолкнула от себя Морфея, обошла и вновь вернулась к своему рабочему месту, забирая оттуда жёлтый блокнотик и ручку, стремясь побыстрее подняться в свою комнату, лишь бы не видеть его, чтобы он не догадался о чувстве, которое металось внутри неё. Страх.

— Не вежливо сбегать с разговора, Ками, — Камила вздрогнула и тяжело сглотнула, когда Алан оказался прямо перед ней, — к тому же когда я пришёл с благими намерениями.

— Что? — прыснула она, — ты да с благими намерениями? Алан, уйди ради бога, скоро вернётся верховная и тогда тебе конец.

— Я могу вам помочь с девушкой для жатвы, — тут же выпалил Алан, когда русоволосая обошла его и собиралась уходить.

— Ты врешь, — покачала головой Скварчалуппи, — ты не мог её получить. В прошлый раз меня почти убили.

— А если забыть о наших прошлых разногласиях, милая, — сладко произнёс мужчина, развернувшись к Скварчалуппи, от одногоголоса Камила чувствовала как все холодеет внутри, сам по себе Морфей был жутким, но зная что он может сотворить с твоим разумом от этого становилось ещё страшнее, к тому же Камила Скварчалуппи была первой, кому хватило нервов не покончить с собой после его ужасных пыток, — я предлагаю ковену ведьм помощь и глупо от неё отказаться. Я привёл Ханну Джеймс в лавандовый квартал, она в ваших руках и все это благодаря мне. От ковена я попрошу одно — покровительство.

— Это какая-то сказка, — помотала головой русоволосая.

— Верно, — подметил он, — сказка о ведьме. Подумай, Ками, — словно змей шептал он, — ведьмы умирают и без жертвоприношения, без крови ведьмы-гибрида ваш род исчезнет с лица земли. Всё ваше наследие канет в историю.

— Уходи, — прошептала она.

— Что? Прости, я видимо не расслышал.

— С чем, а со слухом у тебя все в порядке Хейз! Убирайся! Как ты смеешь просить у ковена помощи, да ещё так бесстыдно лгать! Уходи!

— Камила Скварчалуппи ты не знаешь от чего отказываешься, — все ещё не оставлял попыток Морфей, попытавшись взять девушку за руку, но она выдернула её, — Ками…

— До прихода моей матери осталось 5 минут, уходи, прошу, никогда больше не заявляйся. Если ковену суждено умереть он умрет, в конце концов сказка о девушке для жатвы всего лишь старинное пророчество. Уходи, Алан.

— Ка…

— 3 минуты.

Морфей стиснул зубы, злобно фыркнул и исчез в голубых клубах дыма. Камила устало спустилась на пол и закрыла лицо руками. Эта встреча была для неё слишком болезненной. Почему он такой беспощадный и кровожадный, зачем он терзает её душу, зная что одна его физиономия заставляет ведьму погрузиться в самые ужасные моменты своего прошлого. Но одно она успела выучить. Алану Хейзу доверять нельзя.

45 глава. Твой враг — ты сам

Упорство победило страх. В конце концов Ханна смогла убедить Алису, хотя бы не сидеть на одном месте, в том странном и очень жутком доме, а выйти в эпицентр фестиваля, сетуя на то что вероятность что тот самый парень её увидит крайне мала и у неё будет намного больше времени, чтобы понять где она находится.

Люди или не совсем люди смеялись, они были счастливы и кажется были свободны от всяких мирских проблем. Никого не волновало кто как выглядит, все просто жили… Жили одним днем, чему бы стоило научится Алисе. Куча аттракционов, сладкая вата, ритмичная музыка. Лиддел же которая была завсегдатаем подобных вечеринок чувствовала себя максимально не комфортно. Ей хотелось рыдать в голос от безысходности, она была ужасно ослаблена.

— Выведи нас отсюда! — громко рыдала внутри разума Лиддел, — мне страшно! Тут одни монстры! Я хочу домой!!! Мне нужен Лиам!

— Дай мне свободу, — все так же пыталась убедить её шатенка, — и тогда я выведу нас, обещаю.

— Я не верю тебе, это ты виновата что мы здесь!

— Нет, Алиса, — сделав самые честные глаза произнесла Ханна, — этот странный мужчина похитил нас. Я ничего не смогла сделать. У тебя нет выбора. Ты не умеешь выживать.

— Я… Я… Ничего не понимаю!

Алиса вцепилась в свою волосы, двойник была в настоящей истерике и смятении. Она действительно не понимала что творится и с какого момента её прекрасная, полная счастья жизнь начала превращаться в такой дикий хаос и ужас.

Секунда и Алису кто-то выхватывает из толпы. Она пытается вырваться, но тот насильно тянул за собой в какое-то тихое, заброшенное место с кучей лаванды и поваленными деревьями. В панике она срывает с человека капюшон. Это был мужчина с проседью лет сорока. Внезапно Лиддел от паники стало не хватать воздуха и она уперлась спиной в дерево держась за горло.

Скоро глаза закатываются и меняют цвет на болотный. Алиса слишком эгоистичная по своей натуре и не хотела страдать, поэтому дала полную свободу Ханне. По её затее страдать должна была та, кто к этому привыкла. Джеймс, почувствовав контроль над телом размахнулась со всей силы, но её попытка сбежать потерпела крах. Ее ладонь больно сжимал в своей маньяк с такой силой, что хрустели костяшки на пальцах. А его глаза… Глаза были смутно знакомыми.

— Если тебе не известно, — злобно начала Ханна, — я дочь самой ужасной ведьмы и альфа-оборотня, моя бабушка вырывательница сердец Кора, а дедушка Тёмный маг, и если ты сейчас же не отпустишь меня мне не составит труда разорвать тебя в клочья. Только подумай, старый извращенец, твоя жизнь зависит от одного щелчка пальцев, надо тебе это?

Почему-то он не был напуган, он лишь прижал Джеймс к дереву, обжигая своим горячим дыханием её губы, нижнюю она закусила продолжая вглядываться в ядерно-зеленые глаза в которых плясали черти.

— Разве я так изменился?

Ханна нахмурилась. Голос отдалённо напоминал чей-то, тот который она слышала на протяжении многих лет…

— Мудак, — процедила Ханна, — только у Неверлэндского принца настолько отбито чувство самосохранения. Можешь уже прекращать этот маскарад, Питер.

— Я король, Джеймс, не иначе, — на лице Пэна расплылась ухмылка, когда он уже предстал шатенке в своем обыкновенном обличии.

— Не дорос до короля, — парировала Джеймс, скептически глядя на Питера.

— Вижу 17 лет в заключении пагубно отразились на тебе, — склонил он голову на бок, искренни наслаждаясь их перепалкой, по которой, он должен признаться скучал, — как ты? Скучала?

— Хочешь занять моё место? — вопросительно изогнула бровь шатенка. Ей было очень сложно скрывать тот факт, что ей было чертовски приятно и тепло, когда между мх телами не было практически никакого расстояния и держать серьёзное выражение лица, когда так и хотелось улыбаться, то что она делала так редко.

— Ты так и не ответила.

— Ты тоже.

Повисло неловкое молчание, сопровождающее огромным желанием и томными взглядами. Нарушить его решил Питер.

— Знаешь что снимет любое, самое тёмное проклятье?

— Не хочу знать, — произнесла Джеймс, — хочу делать.

Её слова, что внезапно запали в то место, где должно было быть сердце пустили корни. Глаза в глаза. Мгновение и они соеденяются воедино, как когда — то. В эту же секунду весь внешний мир будто померк. Остались лишь они, их души, переплетаются, а пальцы цепляются за одежду, как за последнюю соломинку. Губы такие влажные, горячие, желанные. А поцелуй не менее долгожданный, в который вложено буквально все. И страсть, и боль, неоправданные надежды, тоска, ненависть. Все эти эмоции сумбурно смешиваются, образовывая какую-то ядерную смесь. И хочется лишь, чтобы это никогда не заканчивалось.

Противостояние. Оно всегда было и будет в их отношениях. Даже в поцелуе Ханна не собиралась уступать королю. Их языки сплелись в невероятной борьбе, и каждый хотел выйти из неё победителем. И для победы они готовы на все, даже на «грязные» приёмы. Питер кусает Ханну за нижнюю губу прямо до крови, но та словно не чувствует боли. В этот момент эти двое буквально сошли с ума. Слетели с катушек. Единственное что они хотели это друг друга, но не всегда, совсем не всегда жизнь добра к тебе.

Вдруг, Ханна отталкивает Пэна. У неё не хватает сил, поэтому Питер просто отстраняется. Глаза девушки на мгновение становятся кисло-зелёными, но потом вновь преобретают болотный цвет, а потом вновь кисло-зелёные и так раз 4. Пэн сразу понял что Алиса пытается вернуть контроль над телом. В какой — то момент она прокричал имя «Лиам», он не хотел привлекать внимание, потому зажал рукой ей рот. Алиса пыталась укусить, царапалась и в конце концов, через минут 5 глаза вновь стали темнее. Питер убрал руку, которая кстати говоря теперь была в крови. Ноготки у Лиддел были длинные и острые.

— Я не понимаю… — пробормотала Джеймс.

Питер же положил свои руки ей на плечи и Ханна подняла на него глаза.

— Проклятье снято. Все оказалось даже легче чем я думал, — самодовольно говорил юноша, будто не замечая растерянности шатенки, — теперь мы наконец отправимся домой.

— Ты…

— Ханна?

— Это все ты!

Тут её сердце не выдержало. Джеймс приложив силы оттолкнула его от себя и со всего размаху ударила в лицо. Она еле сдерживала слезы от обиды, что внезапно колом вонзилась в её девичье сердце. Она не могла поверить в это, но факты на лицо. Поцелуй был, а вот Алиса в голове по-прежнему осталась…

— Что ты творишь?! — прыснул Питер, потирая глаз, — какого черта, Ханна ты…

— Лжец! — прервала его криком девушка, — гнусный лжец! Ненавижу! Ненавижу!

— Да, что случилось?! — не выдержав крикнул Питер.

— Что случилось? Действительно… Что черт возьми случилось с тобой или этого и вовсе никогда не было и все это лишь моя больная фантазия?

— Ханна… — угрожающе начал Питер, подходя к девушке, — Ха…

— Не подходи! — крикнула она выставив руки перед собой, — иначе… Иначе я…

— Ты ничего не можешь сделать. Фрея забрала твою магию, — полминуты и Питер вновь стоит впритык.

— Ненавижу тебя, ненавижу, — сквозь зубы говорила Джеймс, — ты никогда… Никогда меня не любил.

Последние слова дались шатенке очень сложно. Ещё сложнее было удерживать слезы. Так больно ей было лишь когда он предал её и попытался скормить русалкам взамен на гребень, что убил Лилит. Питер удивлённо вскинул брови вверх. Что вообще она несёт или это постравматическмй стресс после целых 17 лет заключения в собственном разуме?

— Я до сих пор её слышу, она пытается завладеть телом, ничего не снято, Питер, ничего! — голос Ханны подрагивал, в некоторых моментах она вскрикивала, а в других говорила абсолютно шёпотом. Надежда о свободе вдребезги разбилась об жестокую реальность, — а значит это поцелуй не гребанной истинной любви. Потому что ты никогда меня не любил. Никогда. Ты играл. И сейчас ты опять играешь.

Ханна кричала это нервно жестикулировала, всплескивая руками с болью и обидой в голосе. Питер же стоял в полном замешательстве. У него в голове это не укладывалось. Румпельштильтцхен уверял, что поцелуй с Алисой… Черт. Вдруг Пэн все понял. У магии всегда есть своя цена и зачастую онаочень весомая и идёт в ущерб твоим интересам или чувствам… Поцелуй истинной любви должен был состояться именно с Алисой Лиддел для снятия проклятья, а не Ханной Джеймс, а это значило что Алиса должна была влюбится в него, и наоборот… Но это просто невозможно. Если за год он не сможет этого сделать Неверлэнд, как и его король исчезнут с лица земли, но если Питер сможет, то…остров будет спасён, как и все его жители, он принесёт ещё больше морального вреда Ханне, а так же и себе, ведь Алиса умрет. И на этот раз это была слишком большая цена, слишком…

— Забудь все, — Питер в секунду прижал Ханну к дереву своим телом, девушка не хотела смотреть ему в глаза и отварачивалась, но Питер взял двумя пальцами за подбородок и повернул к себе создав зрительный контакт, его глаза тут же вспыхнули, — ты ничего не помнишь. После психолога кто-то ударил тебя по голове и обокрал, проснувшись ты отправилась домой. Ты не помнишь ничего не о квартале, не о фестивале, о Хейзе и… — Пэн подавил в себе внутренний протест, — обо мне и поцелуе. Его не было. Поняла?

— Поняла, — послушно кивнула Джеймс.

Питер взял её лицо в свои руки, холодное, замёрзла… Пэн обнял загипнотизированную девушку, с желанием никогда не отпускать, все же 17 лет без зловредной Ханны Джеймс…

Питер перенёс Ханну, что в его объятьях потеряла сознание в дом Лиддел. Фрея изрядно постаралась, на доме была защита, но так как Питер был с её дочерью, то эту защиту он с лёгкостью поскользнул, а самой ведьмы в доме не было. Король Неверлэнда уложил девушку в кровать, накрыв одеялом по самое горло и исчез.

Так будет лучше. Питер опять все решил за неё, не предоставив совершенно никакого выбора, а впрочем разве её когда-нибудь и кто-нибудь спрашивал что хочет именно она? Да, нет, никогда. А чтобы хотела девушка? Свободы действий. Она хотела кричать о своих чувствах и эмоциях, не извинясь. Она так жаждала любви, ей так хотелось чтобы её не пытались исправить, создать из неё какую-то другую девушку, ей так хотелось обратно… На остров. Ей так хотелось в свой домик, поговорить с Тинкер и поругаться с Теодором из-за того что он называет её «девчонкой». Она всех их помнит и так скучает… Так сильно…

— А знаешь почему он стер тебе память, точнее попытался? — усмехнулась Алиса в глубине собственного разума, смотря на вновь закованную шатенку, — он не хотел чтобы ты путалась под ногами, ничтожество. Моя милая и омерзительная копия. Даже ему ты не нужна, сочувствую, — с откровенным злорадством говорила Алиса, а потом присела на корточки перед девушкой, — как жаль, что я позаботилась о том чтобы ты все помнила. Совершенно все. А теперь… Можешь кричать. Я послушаю.

На последних словах она грубо сдернула скотч, что перекрывал доступ Ханне к речи. Она молчала.

— Я ещё заставлю тебя страдать, — процедила Лиддел, — Питер покажется тебе ангелом, по сравнению со мной, подделка.

Подделка… Последнее слово она выплюнула с омерзением, а Ханна все так же продолжала молчать, хотя слова Лиддел затронули за живое. Раньше у неё никогда не было настолько сильных противников. И по иронии судьбы самым главным врагом для Ханны оказалась она же сама…

В её мыслях постоянно витало имя «Чарли Грей», а этой ночью ей снилась стая волков что сражаются с какими-то странными существами. Монстрами. Они похожи на собак, только по 3 метра роста, стоят на задних лапах и одеты в латные доспехи. Их она пыталась нарисовать, но ничего не получалось. Наверное потому что Лилия не обладала таким талантом. Вообще начинать разбираться в себе достаточно сложное занятие. Рид понимает что всегда испытывала слабость к оружию, она с радостью отправлялась в походы с отцом, но никогда не держала что-либо в руках, ведь она же девочка, но характер с самого детства у неё был явно мальчишеский. К примеру она всегда мечтала научится стрелять из лука…

Перемена, скоро начнётся 3 урок, а Лиддел все нет и нет, хотя вчера поздно вечером она написала что останется у Лиама. Лилия достала телефон и начала набирать знакомый номер. Сьюзен, точнее как её теперь называют Сью это волновало не особо.

Гудки, гудки, ещё гудки, кто-то взял трубку и Лилия хотела начать было говорить и открыла рот, как её перебил голос подруги.

— Привет, вы звоните Алисе Лиддел, на данный момент я не могу ответить. Оставьте сообщение после сигнала. Пииип.

— Алиса, ты где? Перезвони или напиши, как сможешь, я же волнуюсь.

Лилия вздохнула и положила телефон обратно в карман, дожидаясь звонка на урок, но… Она увидела как прямо на нее идёт Рассел и тут же развернувшись прошла совсем в другую сторону.

— Лилия? Ты куда?! — крикнула ей вслед одна из черлидерш.

Рид же лишь ускорила шаг, забежав на пожарную лестницу и побежав вниз, как внезапно столкнулась с кем-то подняла голову и увидела Эшфорда.

— Лиам? — округлила она глаза.

— И тебе привет. Куда так несешься?

— Да… Да так, — она нервно оглянулась, а потом обратилась к парню, — ты не знаешь где Алиса?

— Алиса? — парень нахмурил брови, — знаешь, я у тебя хотел спросить. Я уже сегодня раза два мило поболтал с её автоответчиком. И вообще, вы обычно не ночуете в будни.

— Подожди, — растерянно произнесла Лилия, — она же ночевала у тебя.

— У меня? — удивился Эшфорд, а потом пошарив в кармане достал телефон и открыл сообщения, — смотри. Это она мне вчера написала.

— И мне…

Лилия достала свой телефон, они сверили сообщения, которые были написаны как под копирку, только с разными именами. У Лилии Лиам, а у Лиама собственно наоборот.

— Что-то не так…

— Да ну, — фыркнул Эшфорд, — ты только это заметила?

— Алиса никогда нам не лгала. Остальным да, но от нас никогда ничего не скрывала.

— Возможно у неё появилась такая тайна, которую нельзя рассказать и нам.

— Или случилось что — то плохое.

Звонок.

— Я схожу сегодня к ней и поговорю, — произнёс Лиам.

— Расскажешь потом мне?

— Конечно. До встречи, Лилия.

— Пока, Лиам.

Рид начала идти по направлению к своей аудитории, внезапно из-за угла вышел Айзек. Это было слишком неожиданно и брюнетка вздрогнула, но попыталась обойти Рассела смотря в пол, но парень схватил её за локоть.

— Я бы не доверял Лиаму, — прошептал брюнет.

— Что? Отпусти меня!

— Однажды он обманул вас, обманет и дважды. Влюблённый в Алису Эшфорд сделает все ради того, чтобы Ханна умерла.

— Какая Ханна? Что ты несёшь?

— Я знаю, что ты видела её… — на этих словах кареглазая вздрогнула, потому что он был прав.

— Я говорю отпусти!

— Помоги Питеру, иначе…

— Палмеру? Это какая-то шутка? Он унизил мою подругу! Не подходи ко мне, дурак!

Лилия выдернула свою руку из его и с учащенным сердцебиение вбежала в класс, извинилась за опоздание и села на свое место. Какого черта она не должна доверять своему лучшему другу с детства? Он не разу не передавал ни её не Алису и на памяти Лилии Эшфорд — самый хороший человек, которого она встречала, а кстати о Палмере… А ведь его тоже сегодня не было в школе…

Девушка достала телефон и стала набирать сообщение Питеру. Так как парень стал достаточно популярен за пару дней благодаря слухам его номер разлетелся очень быстро и конечно оказался и у Лилии.

«Привет, Питер. Это Лили…»

Тут же девушка стёрла сообщение. В её голову внезапно пришла идея, которая обещала разобраться во всей этой каше, варящейся вокруг Алисы Лиддел, главное чтобы Пэн ничего не заподозрил.

«Это Айзек. Лилия истеричка, я снова попытался заставить её вспомнить, и она разбила мой телефон. Как дела с Ханной?»

Спустя пару минут телефон завибрировал… Получилось!

«Я думал с Лилией будет гораздо проще, где же твоё обольщение, Грей, а прости… Рассел, когда оно нам так нужно? Я придумаю что с ней делать. О Ханне поговорим при встрече, в том месте, как и договаривались».

Лилия тихо воскликнула от радости и учитель сделал ей замечание. Она спрятала телефон в рюкзак. Это её возможность узнать что вообще происходит в этом городе и с её подругой, но была одна проблема. Она не знала что значит «то место», а значит оставалось проследить за Айзеком Расселом или же… Греем?

46 глава. Новые фишки в старой игре

Всё оставшиеся 3 урока Лилия ерзала на стуле, не могла усидеть на месте и была в предвкушении слежки за Айзеком. После окончания уроков Рид предупредила Сьюзен, что её не будет не тренировке, так как та плохо себя чувствует, что конечно было ложью. Рид была бодра и вдохновлена некой игрой в Шерлок Холмса, книги о котором ей не раз перессказывала Алиса… Алиса…ее нет всего сутки, а всю школу будто наконец освободили от каких-то цепей. В отсутствие Лиддел, что бывало не так часто, ведь королева не может оставить свое королевство без присмотра, особенно без уважительной причины, как к примеру болезнь, но… Лилия задумалась по пути к классу Рассела. Алиса была странной по всем меркам. Она была слишком идеальной. Отличница, капитан группы поддержки, завсегдатай вечеринок, но при этом не разу не была замечена в употреблении чего-то запрещённого. Преданная девушка. Она безумно любит Лиама, как и он её, и никогда даже не флиртовала не с кем. При этом она была через чур требовательной, особенно к себе. Доходило до фанатизма. И почему брюнетка додумалась до этого только сейчас?

Но эти мысли тут же вылетели из головы кареглазой, как она увидела профиль Айзека. Он шёл один и в противоположную от неё сторону. «К счастью» — успела подумать брюнетка.

Рид оглянулась, а потом заметив кудрявую макушку чокнутого парня Айзека Рассела помчалась за ним. Они разделились явно чтобы не привлекать к себе внимание. Сердце Лилии билось от возбуждения резко нахлынувшего на неё и желания правды.

Спустя пару минут, которые Лилии показались целой вечностью она вышла за парнем на задний двор школы. Следить было намного сложнее, так как теперь от неё требовалось больше аккуратности. Под ногами могли захрустеть ветки или листья, она могла запнуться или случайно издать какой-то звук. Людей здесь не было вообще. Иногда здесь собирается школьная футбольная команда или команда черлидерш, но немного позже. Ещё минута и Айзек подходит к беседке, где… Где уже стоит ОН. Питер Палмер. Девушка спряталась за одним из деревов. Его ствол был толстым, корни большими и легко могли спрятать 17-летнюю миниатюрную Рид. При этом положение дерева было как нельзя выигрышным и девушка слышала абсолютно все чётко.

— Ты никогда не отличался пунктуальностью, Грей, — хмыкнул Питер, — твои 5 минут истекли 6 минут назад.

— То есть ты хотел попасться на глаза Эшфорду? — невозмутимо спросил парень со шрамом, — хорошо, в следущий раз не буду тебя прикрывать.

— Все псы такие обидчивые? — продолжал язвить Питер, — или Чарли Грей у нас особенный?

— Я Айзек, — оскалившись парень, и хоть Лилия подглядывала издалека она могла поклясться что его глаза горели янтарем от чего её сердце тут же ушло в пятки, а от упоминания имени Чарли и вовсе предательски заскулило, она схватилась рукой за то место где должен быть орган отвечающий за чувства, — Айзек Рассел.

— Ладно, ладно, — парень поднял руки будто сдаётся, — перейдём наконец к делу.

— Давно пора.

Питер проигнорировав реплику кудрявоволосого начал свой рассказ о лавандовом квартале, убийстве ведьме, Эрле, что оказался заточен в нем по вине Питера, который слишком увлёкся Ханной. С каждым его новым словом глаза девушки становились все больше и казалось какой-то сказкой. Это было слишком далеко от реальности, но возможно реальность гораздо шире, чем думала Лилия. В общей сложности рассказ Питера занял около 15 минут.

— То есть дело так не сдвинулось с мёртвой точки? — грустно вздохнул Рассел, — мы оба знаем, все знают что ты не будешь разрушать проклятье с такой ценой. Но каждый день, Питер на счету, а у нас полное отсутствие стратегии. У Ханны все меньше сил и все больше власти у Алисы. Она опьяняет её, с каждым годом она становится все большим дьяволом. А Лилия, — девушка тут же затаила дыхание, — отрицает воспоминания.

— Я успел убедится, что Фрея создала настоящую тираншу, — ответил зеленоглазый, — я уверен, что у проклятья есть слабое место, есть другой способ.

— А что если нет?

Питер замолчал. Айзек тоже. И Лилия лишь громко дышала, держась за сердце. Почему-то карие глаза предательски наполнялись слезами. Хоть и все это казалось бредом двух сумасшедших, но это значило что и Лилия Рид сошла с ума, потому что сердце ей подсказывало, что это не выдумка. Она знала, чувствовала что это все правда. Ведьмы, оборотни, возможно и вампиры, а так же ловцы снов и раздвоение личности её подруги — все это абсолютная правда. Такая же как она сама, все это в действительности существовует. Она видела часть из этого в своих снах…

Но внезапный голос со спины испугал и на секунду Лилии подумалось что она на секунду умерла. Настолько девушка была напряжённо. Она перевела дух и злобно свела брови к переносице.

— Какого черта, Сьюзен?! — полушепотом воскликнула Рид.

— За кем ты следишь? — нормальным голос спросила Адамс выглянул из-за дерева и увидив сначала Айзека усмехнулась, но когда увидела профиль Палмера то по коже тут прошлась стая мурашек, а в горле пересохло, не смотря на то что он сделал она все равно… Ей так хотелось его. Сьюзен уверяла себя, что это любовь с первого взгляда, пусть и безответная, но как бы она не пыталась все это время убедить себя в том что новенький полный моральный урод и нужно забыть о нем как о кошмаре она таяла, как пятиклассница при старшекласснике при одном взгляде зелёных проницательных глаз, — ты что… Следишь за ними? Вот значит как тебе плохо, а девочек убеждала что Айзек псих, а сама следишь за ним как маньячка. Но я никому не расскажу, я же не Алиса.

— Во первых-спрячься, они могут увидеть и говори тише! Во-вторых что ты здесь делаешь? Тренировка только через полчаса. В третьих- я не влюбилась в Айзека!

— А я разве говорила о любви? — хитро улыбнулась девушка, — я даже о симпатии не обмолвилась. Ну теперь я точно уверена! Лилия Рассел, а звучит! — Адамс тихо рассмеялась.

Лилия тут же побагровела. Сьюзи стала говорить тише, но сердце брюнетки билось все так же бешенно, она жутко боялась и не знала что с ней может сделать Палмер или же как правильней его называть Пэн, если по его рассказу он убил ведьму. Ведьму!

— Сьюзи, тише, прошу…

— Ой, да ладно тебе Лил, — хмыкнула девушка и взяла ту за руку, — пошли уже, завтра признаешься своему горе-Ромео, Джульетта.

— Нет! Я должна дослушать, ты не понимаешь! От этого зависит жизнь Алисы или…возможно Алиса это не так кем мы её считали!

— Лилия тебе нужно к врачу, — нахмурилась Сьюзен, — пошли!

Питер внезапно насторожился и взглянул именно на это дерево.

— Питер? — позвал его Рассел.

— Нас подслушивают…

— Нет! — крикнул женский голос.

В эту же секунду Лилия оттолкнула от себя девушку в сторону. Сьюзен что была тоще и меньше кубарем отлетела назад с вскриком и ударилась об другое дерево. Лилия зажала рот рукой, чтобы не закричать. Она слышала как парни подходят ближе и не знала что ей делать. Все решается за минуту.

Питер подходит к Сьюзен, что постепенно приходит к сознание, а Айзек зашёл за дерево, но на его удивление там никого на оказалось. Питер вопросительно взглянул на Айзека, но тот пожал плечами.

— Пусто.

Сьюзен видела перед глазами раздвоившегося Палмера, но вскоре, когда тот одарил её пощечиной девушка пришла в себя.

— П… Питер? — еле промолвила она, привстав, — я… Я… А… Мне нужно идти! — она покраснела и хотела быстрее встать, но Пэн не позволил ей этого сделать, преградив пути к отступлению смотря на брюнетку с дьявольской, лукавой ухмылкой.

— Уже сбегаешь малышка Адамс? А ведь вечеринка только началась.

— Питер, мне нужно вести тренировку, извини… — она была словно запуганная мышь, а Пэн котом что загнал её в угол, а собственно почему словно? Так оно и было. Жертва, которая сама пришла прямо в лапы хищника.

— Ты же так хотела быть со мной, Адамс. Докажи свою преданность и будешь.

— Что ты хочешь? — подрагивающим голосом спросила девушка.

— Поцелуй меня.

Квартира в центре города-рая Майами, но как мы уже успели убедится не так уж здесь все и славно. В ней тихо, словно здесь никто и не живёт, но это не так. Просто для всех героев нашей истории сегодня один из тех тяжёлых дней, что не требует излишнего шума, ведь самые глубокие вещи зачастую понимаешь только с помощью тишины.

Звонок в дверь. До этого парень позвонивший в него крепко принял на грудь горячительного напитка, что женщина открывшая ему дверь поняла это сразу по специфическому запаху и перекошенному лицу юноши.

— Ууу, — протянула она с полу улыбкой на лице, — а какой повод?

— Где Алиса?

— Неужели она пропустила вашу очередную дату? — хмыкнула черноволосая, — ну и что на этот раз? 5 лет как вы первые поддержались за руки?

— Где Алиса, Фрея?! — уже более грубо произнёс Лиам.

— Полегче, — удивилась она, — как ты разговариваешь с будущей тёщей и самой злой ведьмой?

— Алиса…

— Да спит она, — прыснула теперь уже не Забини, а Лиддел, — можешь зайти, поболтаем, чайник я уже поставила, так и чувствовала что кто-то сегодня заявится. Хотя… — она оглядела его, — тебе вижу нужно что покрепче.

Лиам шатаясь и один раз чуть не упав зашёл в коридор и неуклюже стал снимать ботинки. С каждой секундой Фрея все больше убеждалась в том что Лиам не хило накидался. Это было понятно изначально, но теперь Фрея поняла что он выпил не меньше одной бутылки спиртного. Скорее всего его любимого игристого вина, что находился в вином погребе в доме Эшфордов. Это был своеобразный подарок Лиаму помимо сердца Ханны. Дом, статус семьи, деньги и винный погреб с загородным особняком в придачу. Все же он заслужил за все свои старания на благо её дочери. Брюнет проходил мимо комнаты с преоткрытой дверью. Он увидел спящую Лиддел. Её лицо было уставшим, но спокойным и умиротворенным. Эшфорду стало немного легче на душе, но он все равно не мог понять что с ней случилось и зачем нужна была махинация с сообщениями.

Фрея увидив как с глупой улыбкой на лице скрипач откровенно пялится на спящую девушку закатила глаза и взяв его под руку привела на кухню, посадив на стул и начала наливать чай.

Спустя минуту она расставила чашки на столе и села, составив парню компанию.

— Он очень дорогой, индийский, угощайся. А ещё я добавила туда кое-что. Лучше не станет, но ты протрезвеешь хотя бы немного.

Фрея отпила немного, что сделал и Эшфорд. Спустя полторы минуты, что они провели в тишине Лиам достал телефон, разблокировал и положил на стол. После вопроса Фреи скрипач начал свой рассказ, который занял чуть больше 5 минут.

— И теперь я требую объяснений, — твёрдо произнёс парень сверля Фрею своими чёрными, как ночь глазами.

— Что именно ты хочешь слышать? — спросила женщина подперев подбородок руками, сложенными в замок и положив локти на стол.

— Для чего весь этот цирк? Она что спит весь день? Зачем была эта махинация с сообщениями? Уже пятый час. Я хочу знать все.

— Начнём что сообщение отправила не Алиса, а я, — уже после этого предложения Лиам вскинул брови вверх.

— Так, а это уже интересно.

— Не обижайся. Я не хотела чтобы ты волновался за Алису, ибо твоя цель лишь делать её счастливой, а моя защищать и… — она поджала губы, — ускорить смерть Ханны.

— Но ты говорила что ускорять её не в коем случае нельзя, да и не зачем. Ты говорила что Ханна сдалась! — слегка прикрикнув произнёс скрипач, — ты говорила, что…

— Мало ли что я говорила! — вскочила с места женщина, синие жилы на её шее шевелились, она была зла, но постепенно успокаивалась и вновь села на место, — все было нормально последние 3 года. Ей даже перестали снится кошмары, но недавно что-то пошло не так. Сначала она втайне от меня не пила таблетки, кошмары вернулись, а значит и Хейз подключился, а за Хейзом стоят ведьмы от которых я должна её защитить. Они хотят её убить для того чтобы задобрить духов рода и ты это знаешь. Не знаю зачем это Морфею, но он жаждет помочь ведьмам из квартала! Она ссорится со мной, не желает разговаривать, она получила травму и потеряла место капитана. Я не хочу пока говорить это ей, но прогнозы не утешительны, а у моей магии есть свой лимит использования. Если я использую её на один грамм больше нормы ведьмы выслядят нас. Все вышло из-под контроля, Лиам! Алиса пришла глубокой ночью, что-то промямлила про грабителя и упала в обморок. Всю ночь она кричала. Она настолько измотана, что я не смогла её разбудить. Проклятье конечно невозможно разрушить только благодаря одной силе воле, но её 17-летие, сила духа, я никогда не встречалась с настолько сильным человеком. Я не знаю что сейчас двигает Ханной, но она настроена на войну. И она её получит.

— Преждевременная смерть Ханны навредит Алисе?

— Я не могу не о чем говорить уверенно. Она слишком… — Фрея пыталась подобрать правильное слово, чтобы олицетворяло Джеймс, — она неуправляема!

— Что ты собираешься сделать?

— Ритуал и ты мне поможешь.

— Что? Нет! Я не сделаю того что навредит ей!

— Ты обязан, Эшфорд!

— Нет! — упрямо крикнул юноша, вскочив с места.

— Вспомни кто вывел тебя из грязи Лиам, подумай о Джинни…

— Я сделаю все ради Алисы! Я готов пожертвовать собственной жизнью, чем угодно, но не ей. Ханна перебесится и успокоится. Теперь будь уверена я не оставлю её одну. Никогда. Не на шаг.

— Ладно, — Фрея тяжело выдохнула, — если так… Поклянись что защитишь даже ценой собственной жизни.

— Клянусь.

Лиам встал из-за стола и направился в комнату Лиддел. Войдя в неё юноша сел на край дивана и убрал с лица девушки прядь каштановых волос, оставив сначала на щеке мимолетный поцелуй, а потом на лбу. Такая холодная. Ему сразу же захотелось её согреть в своих объятьях. Эшфорд залез на кровать и лёг позади Лиддел, обняв её за талию, прижав к себе, чтобы расстояние между ними оставалось самым минимальным, а носом зарылся в волосы, что пахли… Лавандой. Злая, грубая, капризная, до безобразия лицемерная, не редко приверала и жертвовала людьми ради своих целей, приводила многих в бешенство, но такая родная. У многих злодеев были те, кто в них не чаял души. Эшфорд был этим слепо влюблённым человеком. Та, которой Лиам без сомнений отдал бы свое сердце, хотя в метафорическом плане оно уже полностью принадлежит ей. Его единственная королева ради которой он сделает любую, совершенно любую безумную вещь и если потребуется он убьет ради неё кого угодно, даже ту благодаря которой она существует. Не сомневайтесь.

— Я всегда защищу тебя, ангел.

Второе имя Алисы было — дьявол. Всё её считали таковым. Тираном, что не знает пощады и убирает непригодных ей фишек с дороги, но для Лиама она была сущим ангелом, ведь не у всех них должны быть нимб и крылья. И за своего ангела он сгорит в огне.

— Кто эта девушка, Питер? — взволнованно спросила Малия сев перед дрожащей от страха Сьюзен, — эй, все в порядке. Всё будет хорошо, — блондинка широко улыбнулась, но от этого Адамс заплакала ещё больше.

— Заткни её уже, — прыснул Айзек, сев на диван на котором всегда сидел Эрл, вспомнив о нем Барри едва подавила в себе ком застрявший в горле. Питера раздражало, когда ему задавали одни и те же вопросы, особенно те на которые он не знал ответа. Джеймс попал в плен, отвлёкая от Ханны и Питера ведьм и Пэн хоть и хотел, но сейчас никак не мог помочь другу, когда он застрял ещё в таком слабом теле малолетки.

— Лучше замолчи, Айзек, ты её пугаешь, — Мел попробовала ещё раз успокоить брюнетка, чей макияж поплыл, но очевидно, опять сделала только хуже, — ты так испортился за эти года, Чарли, — она все-таки решилась произнести его настоящее имя.

— Знаешь, принцесска, я бы посмотрел как ты запоешь после 9 кругов ада ради того чтобы переродится, а потом заключить сделку с Аидом, чтобы у тебя остались ТВОИ воспоминания, чтобы ТЫ нашёл то что потерял. И с какой стати ты такая храбрая стала в отсутствии Эрла?

— Знаешь ты…

— Оба, замолчите, — прервал их действующий король Неверлэнда и сел перед Сьюзен, которая не понимала где она, почему она должна страдать за свои светлые и наивные чувства к Питеру и зачем она этим странным и пугающим людям, — тихо, не плачь, твоё лличико нам понадобится, — он облизнулся и посмотрел на Рассела, — Айзек, как думаешь, сколько нам за неё сутенеры дадут?

— Вы что сума сошли?! — воскликнула голубоглазая.

— Ну не больше восьми сотен. На рынке органов больше бы дали, — поддержал его оборотень.

— Интересно сколько стоит твоя почка, не знаешь? — садистски улыбался парень.

С каждым словом Сьюзен начинала плакать все чаще и громче в надежде что кто-то услышит её крики о помощи, но это была глупая затея. Стены здесь были толстыми и звукоэзаляция как я подвале серийного убийцы, весьма продумано правда? Тем временем девушка уже захлебывалась в собственных слезах.

— Они шутят! Вы идиоты, у неё истерика!

— Мамочка Малия опять за своё, — съязвил Пэн, видя как блондинка пытается успокоить брюнетку обняв её и гладя по волосам.

— Зачем ты привёл её сюда? Кто она?

— Сьюзен Адамс, — произнёс он встав на ноги, — важный человек в жизни Алисы Лиддел, который расскажет нам все, что знает, а иначе… В общем пожалеет.

— Новые пешки в старой игре, да, король? — не выдержала правучка сказочника.

— Все верно, — одобрительно произнёс Пэн.

— В-все э-это ради Алисы? — еле промолвила Сьюзен отстранившись от девушки.

— Конечно, а ты что думала? — рассмеялся он, — с чего это вдруг я должен был полюбить тебя Сьюзен, даже если ты сама себя не любишь? Ты у меня в вечном долгу, глупая. Ты у меня на крючке, думаю после того что я тебе показал ты понимаешь в кого влюбилась, дурочка.

В этот момент Сьюзен почувствовала стыд и спрятала лицо за волосами.

— Т-ты меня убьёшь? — промолвила она глядя на него исподлобья.

— О, нет, говорю же. Ты мой козырь. Дело в том что я не могу в полной мере находится рядом с ней. Зачем и почему и кто мы все такие думаю тебе расскажет Мел. Она у нас местная мать Тереза. Лиддел явно не будет ожидать шпиона в лице её лучшей подруги.

— Это бесполезно. Алиса никогда не доверяла мне полностью, — подрагивающим голос говорила голубоглазая, — её лучшая подруга это Лилия.

— Лилия, — оживился Айзек и на его лице появилась широкая влюблённая улыбка, — она с нами заодно, пусть пока этого сама не осознает, но мы в процессе её вербовки.

— Вербовка, план, стратегия, предательства, моё похищение, магия… — пробормотала девушка, — что это? Заговор?

— Война.

— Война?

— Именно, война.

Сьюзен сделала одну единственную ошибку — влюбилась в Питера Пэна, и теперь она это поняла, было поздно, но и этого было достаточно чтобы попасть в эпицентр войны разгоравшейся между лавандовым кварталом, злобной ведьмой Фреей, Неверлэндским королём, правнучкой сказочника, оборотня и Демоном Страха. Пули будут свистеть над головами и проходить прямо сквозь сердце. Гранаты будут отрывать конечности, а монстры обескровят твоё тело. Она в отличии от ветеранов этих военных действий не представляла что её ждёт. Как сказала Малия в игре появились новые пешки, что делает её лишь интересней. Это значит новые жертвы, новые победы, а так же и поражения, то что было до этого — цветочки, сейчас они играют по-настоящему. По-взрослому. По-грязному. По-Пэновски.

47 глава. Братья

Когда человек видит то что не может объяснить и делает что-то на подсознательном уровне — это пугает. Лилия своими глазами увидела, как Питер одним прикосновением пальца к виску Адамс причинил ей ужасную боль. Она рыдала, но он зажал ей рот рукой, чтобы… Никто не услышал. Не пришёл на помощь. А самое ужасное, что девушка что наблюдала за всем этим. За тем, как Сьюзи плачет, содрагается от грубого голоса Палмера, буквально сидит на стуле для пыток не старалась помочь. Она не отвлекла их, не пожертвовала собой во имя Адам, она не сделала ничего. Только… Смотрела, хотя внутри неё что-то рвалось, но это что-то она умело подовила. Это была не та Тигровая Лилия, которая была готова на все ради защиты своих близких, даже на то чтобы пойти против Питера Пэна. Это была трусливая Лилия Рид.

Она не знала, что сейчас Пэн, чтобы убедить девушку в том что она влюбилась явно не в того человека показывает ей самые ужасные воспоминания её школьного времени. Издевательства насчёт лишнего веса, как каждый раз когда она выкладывала фото с отдыха Алиса называла её толстой, чем вскоре было спровоцированно её пищевое расстройство. Как отчим в отсутствии матери называл её уродливой, никчёмной, поверхностной. Как парни бросали её, выбирая более интересных и умных. Таких как Алиса. Сьюзен искренни верила, что в старшей школе что — то поменяется, но… Без толку. Она получила лишь то что получила. Никчемное место капитана группы поддержки и любовь к монстру в придачу. Когда все эти ужасы закончились они исчезли в изумрудных клубах дыма и тогда Лилия точно убедилась во всей правдивости её воспоминаний, волшебства, а если правда это то значит что и Алиса, вовсе не Алиса.

Девушка осторожно и неуклюже спрыгнула с дерева на которое забралась за считанные секунды, прежде чем за него зашёл Айзек. Откуда у неё такие способности? Почему её так тянет к оружию? Когда любимыми животными девочек её возраста были кошки, хомячки, шиншиллы, Лилия искренни восхищалась Айзеком, который приютил волчицу, но делала вид что как и все считает его чокнутым. Так вот. Это не так.

Слабые люди так устроены. Они ненавидят тех, чья реальность отличается от их. Они подстраиваются под толпу. Рид была слабой. Такой её сделала Фрея. Она всех изменила. Ханну мало того что заточили в собственной голове, так ещё и заменили Алисой, королевой школы, которая совершенно не умеет выживать, что так нужно в этом мире. Лиама, того самого что был одержим местью старшему брату в одержимого Алисой и готового на все ради неё, а Джозеф, бывший вождь индейцев обыкновенный владелец лавки для охоты, Дерек… Его и вовсе нет. Фрея… Она разрушила много, чертовски много судеб за погоней за хэппи эндом, который, нужно признать, так и не сделала её счастливой…

В воздухе витал запах свежеиспеченной выпечки, мороженным и другими сладостями. Этот запах был очень приятным. Хотелось закрыть глаза и не думать не о чем, что и требовалось Алисе на которую внезапно навалилась куча проблем, поэтому выходной проведённый в компании своего парня был самым лучшим способом развеять мысли. На каждом из столиков лежала корзинка с салфетками и красочное меню. По всему торговому центру разносилась бодрая музыка, что поднимала настроение. Официантки улыбались, разносили и принимали заказы. Тоже делала одна из них, разговаривая с посетителями из-за столика где сидели Лиддел, Эшфорд и сестра Лиама, Джинни. Блондинка с милой улыбкой. Но как только рот открыла рыжеволосая девочка официантка, которую звали Мэри тут же поникла, дослушала заказ от Алисы и ушла.

— Джиневра Эшфорд, — строго начал Лиам, — сколько раз мы говорили об этом?

— О чем? — невинно похлопала ресницами рыжеволосая.

— Лиам, даже не пытайся. Мы никогда не найдём с этим отродьем дьявола общий язык, — хмыкнул шатенка смотря в телефон и ответя Сьюзен, которая извинилась перед Алисой, после чего их общение вновь возобновилось, чему Лиддел была рада.

— Сказала Алиса, — закатила глаза девочка и девушка тут же подняла на неё взгляд нахмурив брови.

— Джинни! — воскликнул Лиам, — если тебе не нравится Алиса…

— Нет, что ты. Я обожаю твою под… — прервала его девочка, а потом закрыла рот рукой — девушку, — натянуто улыбнулась она скрестив руки на груди.

— Я каждый раз пытаюсь наладить между вами общение, — вздохнул парень, — Алиса не оскорбляет тебя, какого черта ты это позволяешь себе?! Какое право ты имела перебить её и что ты там сказала?

— Вот видишь, братик. С этой ведьмой у тебя уже развивается кретинизм и склероз, — съязвила она, — я сказала, что конечно она заговорила первой. Шлюх всегда пропускают вперёд.

— Прекрати, Джинни. Перестань.

— А зачем? Алиса, ты же так любишь правду, — усмехнулась Джиневра, уже обращаясь к шатенке, что все это время молчала, сверля Эшфорд-младшую своими болотными глазами… — так я поведую её тебе. Ты не нравишься не только мне. Тебя все ненавидят, кроме моего глупого и влюблённого братца. Я даже не понимаю, что он в тебе нашёл и терпит целых 17 лет… Неужели симпатичная мордашка сработала?

— Замолчи! — повысил голос Эшфорд, его глаза горели от злости и были готовы разорвать каждого, кто плохо выскажется в сторону его девушки и это ранило Джинни в самое сердце.

— И оставайся с своей подстилкой!

Джинни вскочила с места и еле подавилась в себе слезы обиды. Она была слишком гордой, не смотря на то что ей было всего 13.

Наверное привычку не показывать своих истинных эмоций или ходить с вечными масками на лице она унаследовала от своего старшего брата, о существовании которого даже не знала, точнее сказать не помнила. Честно говоря, с Питером её отношения были всегда лучше.

Ей никогда не нравилась девушка брата. Во-первых с ней он проводит все свое время, не уделяя ей ни минуты, он только и говорит об Алисе, во-вторых у Лиддел ужасный характер, в-третьих… А зачем вообще ещё какая-то причина чтобы ненавидеть эту стервозную, вышедшую личиком эгоистичную и зазнавшуюся «королеву»? Она отнимает у неё собственного брата с самого детства и этого было достаточно. Единственное что радовало её в этой ситуации так поход в торговый центр. Правда и в этот раз он потащил с собой эту… Алису. И она все испортила. Как же Джинни ненавидела в этот момент зеленоглазую. Всем было бы лучше без неё. Всем.

— Чёрт, извини, — поспешил извинится Эшфорд встав с своего места, — я сейчас вернусь, нужно найти её. Сиди здесь.

— Эй, — перед тем как Лиам ушёл Алиса схватила парня за руку, — ты не виноват, — по-доброму улыбнулась шатенка, взяв руку брюнета в свою, поглаживая его длинные, музыкальные пальцы, — у неё просто такой возраст. Я не обижаюсь и знаешь, мне кажется что мне не стоило приходить. Вы должны были провести этот день вместе. Ты ей нужен Лиам. Ты единственный кто у неё есть. Ты её семья, а семья это так важно.

— Алиса…

— Я думаю мне нужно уйти, — произнеся это шатенка встала с насиженного места, — все в порядке, Лиам. Правда.

— Я люблю тебя, — Эшфорд обнял девушку и поцеловал в висок.

— Я тоже так люблю тебя, — шатенка крепко обняла Лиама в ответ, чувствуя себя в абсолютной защите, — я буду дома, пиши мне в любое время дня и ночи, но проведи эти выходные с Джинни.

Лиам слабо улыбнулся, оставив мимолетный поцелуй на пухлых, розовых губах девушки и не хотя отпустив её ринулся искать Джиневру. Шатенка же стояла на том самом месте ровно до того, пока не потеряла его из виду, а потом расжала телефон Эшфорда, который выкрала у него только что, села вновь за стол и включив увидела экран блокировки с пин-кодом.

— Ну и какой пароль? — про себя произнесла девушка, тут же услышав ответ в свой голове.

— Я не скажу тебе. Я не сделаю ничего, что принесёт вред Лиаму.

Ханна, которая все это время притворялась Алисой закатила глаза.

— Какая у вас до приторности противная любовь, — сморщилась шатенка.

— Пахнет завистью.

— Ха, — прыснула девушка откинувшись на спинку сиденья, — ещё чего!

— Неудивительно впрочем. Ведь тебя никогда не любили. А те кто любили, ты их бросила.

— О ком ты?

— Ханна, мы прожили в одной голове 17 лет, думаешь я не знаю о чем ты думала все это время? Вовсе не о Пэне. Ты думала о братьях, которых уже нет в живых. Льюис и Майкл. Они любили тебя, но ты оставила их на попечение алкоголички-матери, а потом они попали в приют и можно только воображать, как там над ними издевались. Дет. дом знаешь ли сделан не из мармелада. Ты такая эгоистка, Ханна.

— Замолчи, — тихо процедила Ханна, уже видя как на неё начинают странно смотреть люди, — не говори о том чего не знаешь.

— Ты — это я, а я это ты, — говорила Алиса, — даже не пытайся этого отрицать. Мы сделаны из того же теста и я знаю все что мучает тебя. Ты же до сих пор вспоминаешь Дэнила, которому пустила пулю в голову. Ты стала причиной смерти стольких потеряшек. С первого дня на острове ты лишь все портила. Эндрю. Бедняжка Эндрю. Почему… Почему ты, Ханна Джеймс разрушаешь все к чему прикасаешься?

— ХВАТИТ! — крикнула девушка вскочив с места и схватившись за голову.

— Девушка, вы в порядке? — к шатенке подошёл одна из официанток, но Джеймс тут же сорвалась с места.

Она бежала по всему торговому центру, пытаясь найти выход. Выход из всей этой ситуации, которая приследует её каждую минуту, секунду и мгновение, но все тщетно. Девушка словно вновь закована в цепях и пытается выбраться из лабиринтов собственного разума, но он играл против неё каждый раз и этот не стал исключением.

Она мучала её, как настоящая моральная садистка, терзала её душу и сердце с маниакальной кровожадностью. И сейчас… Сейчас ей хотелось того, что расслабит её. Ей хотелось, как когда-то засунуть таблетку под язык или вколоть в вену тяжёлый наркотик не думать вообще не о чем, а лишь чувствовать как организм постепенно умирает от яда. Хотелось сдаться. Хотелось забыть весь кошмар и вообще исчезнуть с этой чёртовой планете. Но в тоже время так хотелось просто объятий, горячего шоколада и трех слов и восемь букв что говорили Алисе, но не ей… Никто и никогда не говорил что любит её. Никто.

Джинни спряталась в комнате для технического персонала, где стояли ведра и швабры. В этой части торгового центра на самом последнем этаже не было ни души. Пахло сыростью, но в любом случае это лучше чем находится в одном кафе с Алисой Лиддел. Она уже не подовляла в себе слезы обиды и тихо хныкала на протяжении наверное минут 15, пока проходящий мимо этой комнаты юноша не услышал ее благодаря своему превосходному слуху и не открыл дверь, где тут же увидел рыжую, всю в слезах девочку лет 13.

— Закрой, — тут же потребовала она.

— Эй, — он присел на колени, — ты потерялась?

— Мне не 8, чтобы потеряться, — огрызнулась она.

— Что случилось?

— Не твоё дело.

— Тут холодно, — решил перевести тему парень, — вылезай давай, ты же не собираешься сидеть здесь вечно?

— А может и собираюсь. Все что угодно чтобы не видеть эту ведьму, — на слова Эшфорд-младшей зеленоглазый изогнул бровь, — ненавижу её. Девушка моего старшего брата. Что Лиам вообще нашёл в этой выскочке?

— Не думаю что она так плоха.

— Она самокоронованная королева школы. Она такая стерва. Но… За что я ненавижу её больше всего, так это она похоже реально любит Лиама и она никогда ему не изменит.

— А хотелось бы? — усмехнулся он.

— Ещё как! Тогда бы я избавилась от него и он бы проводил больше времени со мной.

— Ну как говорится любовь — зла…

— Полюбишь и Алису Лиддел, — перебила его девочка.

— Вот как. А тебя как зовут?

— Джиневра или Джинни. Эшфорд.

— Я Питер, — улыбнулся он, подав Джинни руку для рукопожатия, — Питер Палмер.

Девочка сначала недоверчиво покосилась на него.

— А ты не педофил?

— Что? — засмеялся тот.

— Маленьких девочек не любишь случайно?

— Конечно, — внезапно серьезно ответил он, — у меня подвал с звукоэзоляцией и камера для пыток.

Рыжая усмехнулась и взяла руку Питера. Он вытянул её из комнаты, дверь которой тут же захлопнулась. Питер перевёл взгляд на сестру. Он так давно, чертовски давно её не видел. С того самого момента, когда погрузил её и Лиама в вечный сон. Она ни капли не изменилась. Такая же упертая, как и он сам. С такими же зелёными глазами полными решительности, веснушками и той самой успешкой, которой не было у Лиама. Палмеровской, но как и случалось в старые добрые времена в Зачарованном лесу все веселье ему портил он…

— Джинни!

Пэн повернул голову на голос и увидел его. На лице Лиама отразилось ужасное удивление, как только увидел того от кого думал избавился 17 лет назад. Это не мираж и не иллюзия. Тем более не сон. Все это более чем реально и осязаемо.

— Ты… Джинни отойти от него, сейчас же! — крикнул Лиам, продолжая сверлить ухмыляющегося Пэна глазами.

— Я не пойду к этой ведьме! — тут же крикнула Джиневра.

— Пожалуйста, Джинни, Алиса ушла домой. Мы одни. Вдвоём. Отойди. Ты не знаешь с каким чудовищем стоишь рядом.

— Для тебя любой кого зовут не Алиса Лиддел урод, — прыснула рыжеволосая и взглянула на Питер, — вы знакомы?

— Нет, впервые вижу. Парень с тобой всё в порядке? — беззаботно спросил Питер.

— Опять твои дурацкие игры! — Лиам стал подходить все ближе, — как… Каким образом ты смог выжить?!

На лице Питера играла все та же лукавая ухмылка, что выдавала его с потрохами, но в то же время он продолжал делать вид что впервые видит этого странного юношу.

— Я не понимаю о чем ты. Джинни, твой брат случайно не наблюдается у психолога?

— Ведьма ему все нервы сожрала, — тут же фыркнула девочка, что была явно на стороне Питера, — ему давно пора.

— Ты не получишь Джинни. Больше нет. Ты не испортишь нам жизнь.

Щелчок и Джиневра застыла, Лиам было хотел что-то сказать, но его перебил брат.

— Видишь ли, Лиам, не важно почему я жив, важно для чего, — начал Питер обойдя рыжеволосую и приблежаясь к брюнету, — я такой ответственный и заботливый человек. Я очень ценю свои игрушки. Я собственник. И я ненавижу когда мои игрушки присваивают себе. А знаешь что я ненавижу ещё больше? Когда МОЮ женщину, та что с самого своего рождения принадлежит мне и только меняют на какую-то другую. Пытаются убить её. Уничтожить силу духа и присвоить её магию себе. А потом… Она начинает ненавидеть меня, хотя виноваты те кто наложили проклятье, — Питер уже стоит в притык и широко и зло улыбается, — как думаешь, кто-то же должен понести за это наказание? И нет… Это будешь не ты мой дорогой брат. Тебя я не трону, а вот Алиса… — Пэн перешёл на шёпот, — я убью её и все встанет на круги своя.

— Не посмеешь, — процедил он сквозь зубы, — Фрея на мой стороне. У тебя ничего не получится.

— Фрея! — рассмеялся Питер, — на моей стороне гораздо больше людей, чем ты мог подумать, поэтому теперь дрожи, потому что может быть именно сейчас мои люди убивают Алису. До встречи, братик.

На последних словах Питер растворился в клубах зелёного дыма. Джинни тут же ожила и Лиам в приступе паники начал искать свой телефон по карманам, но… Как и было задумано не нашёл.

На улице вечереет и спускаются сумерки. Девушка в розовой пижаме поджала под себя ноги смотрела на пробковую доску где были прикреплены фотографии. На каждой она улыбалась. На каждой был запечатлён какой-то важный кусочек из её жизни. И Алиса будто специально, дав Ханне во всех красках прочувствовать свою ненужность даже не пыталась возобновить контроль над телом. На кровате были разбросаны разноцветные таблетки. Не наркотики как вы могли подумать, а успокоительное. Но если быть честными, то оно не как ей не помогло, а лишь увеличило ощущение меланхолии и одиночества. На секунду прикрыла глаза и внезапно дверь хлопнула. Скорее всего пришла Фрея, хотя на этого раз она слишком рано. В воздухе поселился запах… Лаванды.

Этот цветок никогда не приносил ничего хорошего в жизнь Джеймс, поэтому она привстала и инстинктивно спряталась под стол. Спустя полминуты в комнату заходит человек. Девушка видит лишь ботинки. Если бы у неё была магия, если бы она могла противостоять этой незнакомке то не вела бы себя как очередная героиня бюджетного триллера.

— Где же ты, ведьмочка, — приторно проговорил незнакомый голос, — выходи, я не обижу тебя, — она начала исследовать всю комнату, заглянув под кровать, проводя руками по шкафам, — я все равно найду тебя. Это неизбежно. Ты никогда не сбежишь от своей учести, милая.

Теперь она старается и вовсе не дышать, чтобы уменьшить всякий шанс найти себя, кажется даже Алиса в голове замолчала, что впервые произошло за эти сутки. Незнакомка побыла в комнате ещё минуту и ушла в другую. Ханна тяжело дыша достала телефон, сбавила яркость экрана и начала искать в контактах Лилию.

— Ну же… Где ты… — шептала она, нервно листая огромный список Лиддел, а усложняло ещё все тем что у неё на было имён, а лишь прозвища. Свинка Сьюзи, Волкодав, Котенок… На этом Ханна противно сморщила лицо, — ну же, ну…

— Вот ты где!

Слабый свет направленный на женское лицо или… Лица…

Ханна от неожиданности громко закричала с гримасой ужаса и кинула в одно из лиц сиамских близнецов телефон. Начала пытаться бить их ногами и пытаясь вытолкнуть чудовище из-под стола. Услышав стоны боли и почувствоав кровь у себя на руках она тут же выскочила из-под стола сначала пытаясь открыть дверь, но ключи как на зло заклинило, она тут же побежала на кухню, по пути упала на колени, снесла торшер. Лампочка разбилась и горячие осколки впились в пятку шатенки. Она закричала. Все же оказавшись на кухне она судорожно отыскала нож, когда ведьмы оказались на кухне направила его на них.

— Не подходи! Не подходи ко мне!

— Какая глупышка! — засмеялась одна из голов, — думаешь это меня остоновит? Да я…

Голова с синим ободком не успела договорить, как нечто появившееся сзади буквально проткнуло и вырвало сначала одно сердце, а потом другое. Ханна вздрогнула и от страха выронила нож. Тот издал противное лязгонье. Тело повалилось вниз, а Ханна пятилась назад, выставив руки вперёд.

— Ну давай, же, давай!!! — она пыталась сделать что-то, сосредоточившись на магии, но все было тщетно. Она была беспомощна и это существо тут же оказалось перед ней, — я не хочу умирать и становится девушкой для жатвы! Убирайся! Не смей меня трогать! Я Ханна Гвендалин Джеймс и я уничтожу те…

— Ханна, приди в себя!

При свете луны Ханне удалось разглядеть знакомые черты и голос, что так знаком и по которому она так скучала.

— М-Малия?

— Не совсем так, — улыбнулась блондинка, — скучала, сестра?

— Эрл? Но как… Я…я не понимаю! Кто они? Это ведьмы из квартала? Я не хочу, я не хочу умирать, Эрл, я хочу домой! Я хочу в Неверлэнд. Заберите меня домой! — по щекам перепуганной девушки потекли слезы, сердце до сих пор билось бешено, но в тоже время она была так счастлива, так счастлива что родной ей человек, он здесь… Казалось словно это все сон. Непрекращающийся кошмар.

— Тише, — он положил свои руки на её плечи, а потом обнял погладив по голове, — они хотели забрать тебя, но я не дам свою сестру в обиду, — она содрогалась и тряслась от страха, — все хорошо, все будет хорошо. Моё тело сейчас в квартале, как и душа… Малии. Она почувствовала что тебе грозит опасность и переселила меня в свое тело и я успел. Но нам нужно действовать быстрее, скоро я вновь вернусь в свое.

— Нет, не уходи.

— Ты спасёшь меня. Я верю в тебя. Ты всегда спасала меня.

— Как… Мел тоже в Майами? Как она это сделала? Она же…

— Думаю она тебе все и расскажет, а сейчас нам нужно исчезать, — Эрл отрастранил от себя сестру и сжал её руку, — их сестры идут на подмогу.

Секунда и их окутывает дым в котором они исчезают, словно их здесь и не было.

48 глава. Ты мой самый дорогой человек

Она распахнула глаза, встав и начиная оглядываться вокруг. Она была в каком-то абсолютно незнакомом и чужом для неё месте. В чистой квартире, где доминирующим цветом был зелёный. В воздухе витал запах блинчиков и чьих-то духов. Девушка посмотрела на свою ногу. Она была заботливо перебентована.

Шатенка встала на ноги, после чего ожидаемо последовала лёгкая боль в ноге. Не такая сильная конечно, когда горячие осколки впивались в плоть и её можно было терпеть. Прихрамывая зеленоглазая начала иследовать место где все это время находилась и параллельно в её голове всплывали воспоминания о том жутком вечере. Джеймс уже и забыла, когда ей было страшно настолько сильно. Раньше она могла как-либо противостоять, используя магию, но теперь когда она одна против целого ковена ведьм, да и в голове злобный двойник, который всеми способами пытается убить в тебе веру в себя ты начинаешь опасаться всего. Буквально не доверяешь собственной тени, зная что твоя тень это нечто большее.

Ханна пришла на чье-то пение, точнее подвывание себе под нос. Войдя на кухню ведьма замерла. Под музыку что доносилась из радио в ритм двигала бёдрами блондинка и умело переворачивая блины, подпевала себе под нос. Её волосы были собраны сзади в хвост, а одета она была в домашние шорты и белую майку.

— Малия?

Ханна помнила о вчерашнем вечере. О Эрле и обмене телами с Барри, но все равно не могла поверить своим глазам. После целых 17 лет мук и ада, что она прошла она видит своих самых дорогих людей. Тех, кто повлиял на её характер и жизнь. Те, с кем связаны и плохие и хорошие воспоминания. Её навеки лучшая подруга и на лице сразу же появилась широкая улыбка, а эта квартира тут же стала для Джеймс роднее дома в котором проживала вместе с Фреей.

Ханна даже не успела и открыть рот, лишь вздохнуть, когда сзади неё кто-то положил руку ей на плечо. Осторожно повернув голову Джеймс восторженно и громко вскрикнула и от неожиданности отшатнувшись, а Мел от испуга выронила лопатку для блинов и наконец развернулась посмотрев сначала на Ханну, что-то ли от испуга, то ли от счастья закрыла себе рот руками смотря то на Малию, то на Питера…

— И тебе доброе утро, — скептически произнёс Пэн, вскинув брови, а потом усмехнулся, — неужели за пару дней я так изменился?

— Заткнись, Пэн, — с трудом произнесла девушка убрав руки, — Малия… Боже… Как я скучала!

Ханна кинулась в объятья к ошарашенной от всего произошедшего за пару секунд Малии, совершенно не волнуясь о блинах, что могут подгореть и вся квартира сгорит до тла в считанные секунды. Блондинка улыбнулась и в ответ обняла подругу по которой тоже очень скучала.

— А меня так и никто не обнимет, какая жалость, — хмыкнул Пэн пожав плечами, совсем не рассчитывая на это, но через полминуты когда Ханна перестала душить Райли-Барри подошла к Питеру и тут заинтересовался, а Мел почувствоав что этим двоим есть о чем поговорить унесла готовые блины в гостиную.

Джеймс сначала просто приблизилась к Пэну. В голове сразу всплыл их последний поцелуй, что он попытался ей стереть.

— Я тебя ненавижу, ты в курсе? — спросила она, склонив голову на бок.

— Но это же не мешало тебе ревновать меня к Алисе, верно? — изогнул он бровь с насмешкой и Ханна на секунду смутилась, — я знаю, малышка Джеймс. Я самый дорогой для тебя человек.

— Это не ревность, и нет, не правда. Ты мне не дорог, — парировала она вновь гордо закинув голову вверх, — это злорадство.

— Ханна, — прыснул он со смеха, — ты вообще помнишь сколько тебе лет? Ревность женщине твоего возраста не к лицу, а ложь и вовсе никого не красит.

— Тоже я могу сказать и тебе, — она приблизилась ещё на шаг, — я не поверю тебе если скажешь, что не хотел выпустить все кишки Лиаму, когда он. Обнимал меня… Целовал.

— Он делал это все с Алисой, а не с тобой.

— Я знаю тебя, Питер… Слишком хорошо. Возможно, даже лучше чем ты сам.

Пэн изменился в выражении лица и одной рукой сжал руку Джеймс, а двумя пальцами другой руки её подбородок.

— Тогда скажи, что я хочу сделать сейчас?

Дыхание участилось.

— То что я не позволю.

— Да ну? Проверим?

— Я откушу тебе язык, Пэн.

— Арр, — прорычал Питер прямо в губы Ханне, — а ты обозлилась ещё больше… Мне нравится.

Ханна стиснула зубы и оттолкнула его от себя. Питер отшатнулся на один шаг и усмехнулся. Джеймс знала что он играет. Всегда играл. С жизнями потеряшек или тех кто был ей дорог, а в особенности он любил играть с её чувствами. Питер Пэн не любил её. Он любил любовь Гвендалин, но точно не Ханну Джеймс. Она обошла его и направилась на кухню. Как жаль, что Ханна не знала причину почему после поцелуя проклятье так и не было разрушено. Как жаль, что она пыталась закопать в себе чувства, считая их слабостью. Какая жалость…

— В общем, — начала шатенка, когда вся троица оказалась на кухне и прожевала кусок что откусила от блина, — в моей голове сейчас в приступе агрессии бьётся королева всех сучек Алиса Лиддел, за моей шкурой охотятся ведьмы из лавандового квартала, на меня два раза покушались и это за пару дней, а так же с ведьмами заодно Алан Хейз, который питается кошмарами подростков. Ко всему прочему Эшфорд усилил опеку над Алисой и кажется догадывается обо мне. Фрея постоянно где-то пропадает. Кажется они уже обдумывают план как меня убить. Ну, что, друзья, — выпрямилась шатенка, — какая на этот раз будет наша стратегия?

— Нужно освободить Эрла, — начала Малия, — но для этого нам придётся вернуться в квартал…

— Я не позволю этого, — тут же перебил её Питер скрестив руки на груди.

— А тебя никто не спрашивал, — огрызнулась Джеймс, — я спасу своего брата чего бы мне это не стоило.

Всё были встревоженны, даже Питер и только Ханна Джеймс была уверена в своих силах.

Миловидная брюнетка с волнистыми волосами, спокойным макияжем, в чёрном платье и пиджаке, в сапогах на маленьком каблучке, которые отстукивали по мрамору, когда она начинала мерить его шагами ожидала одного человека, нервно поглядывая на экран телефона, надеясь увидеть от лучшей подруги пропущенные или хотя бы смс. Наконец из дома, возле которого девушка и стояла около 30 минут вышел кудрявоволосый парень в пальто, закрыл дверь, развернулся и… Замер.

— Лилия! — вскликнул он с улыбкой на лице, — я рад тебя видеть.

На этих словах он спустился с лесенок и оказался рядом с девушкой, что стала нервничать лишь больше и от глаз Айзека это не оказалось скрыто.

— Лилия? — взволнованно произнёс он дотронувшись до её руки, — ты в порядке? Что ты здесь делаешь? Пойдём, идёт дождь. Ты заболеешь.

— Я схожу с ума, — прохрипела она, подняв взгляд на парня, — я ничего не понимаю. Моя жизнь была такой прекрасной, но этот год… Он все изменил. Наше нерушмое трио. Я, Алиса и Сьюзен развалилось к чертям. Алиса куда-то пропала, она не отвечает на звонки. Лиам говорит что с ней все в порядке, но мне так не кажется. Все слишком сложно. После того как ты поцеловал меня мне начали приходить видения, а ещё я видела что вы сделали с Сьюзи. Почему… Почему вы такие жёстокие? За что?

— Лилия…

— Я хочу все обратно. Хочу промотать неделю назад. Как остановить это чёртово время?

— Ты хочешь знать правды? — спросил он положив свои руки ей на плечи.

— Очень.

Около 5 секунд они смотрели друг-другу в глаза и кажется каждый для себя в это мгновение нашёл что-то важное, что искал на протяжении многих лет в каждом прохожем, однокласснике или друге, но так и не находил. Что — то очень важное. Что-то что невозможно описать словами или назначить этому цену, но один из них уже давно решил кто для него дороже всех на свете, а другой забыл и долг Айзека заставить её вспомнить все, поэтому он прильнул своими губами к её. Лилия опешила. В голову ударил ток, сердце отбивало бешенную чечетку, а перед глазами появлялись все новые и новые картинки. Одна ужасней другой, а самая страшная это его смерть… Чарли. Девушка хотела оттолкнуть Айзека, но тот был сильнее и вскоре прижал её к фасаду дома.

Айзек не прерывал поцелуя, стараясь все больше углублять его и чем дольше они целовались, тем быстрее в Рид, точнее Тигровой Лилии приходили воспоминания. Не спеша, но девушка все-таки ответила, когда по её щекам покатились слезы, а руки, как и все тело дрожали. Начался ливень. Их волосы, словно они только вышли из душа. Они промокли до нитки и должны прозябнуть, но им было невыносимо жарко, а сладких, манящие и такие родные губы сводили каждого из них с ума. Лилии нравился Айзек, Лилия любила Чарли и кажется она влюбилась заново, а он никогда не переставал.

Они не хотя отстранились, тяжело и глубоко дыша. Брюнетка слабо улыбнулась и положила свои руки на шею Рассела, поглаживая её своими пальцами. Их лбы столкнулись. Они были счастливы, что наконец обрели друг-друга спустя много лет.

— Я люблю тебя, — тихо сказала она, но брюнет услышал и улыбнулся ещё шире, — ты был мне так нужен. Я люблю тебя, Айзек? Или Чарли? Как мне тебя вообще называть?

— Чарли Грей умер много лет назад, его любовь стала ещё сильнее к Тигровой Лилии, умной, красивой, бесстрашной дочери индейского вождя, когда Чарли переродился в Айзека Рассела.

— Тогда я люблю тебя, волкодав, чокнутый маньяк, что приследовал меня с начальной школы, — усмехнулась Лилия, — я люблю тебя, Айзек Рассел.

— Я тоже люблю тебя, Тигровая Лилия… Ты мой самый дорогой человек и я больше никогда тебя не оставлю.

Девушка светилась от счастья. Она крепко обняла парня, уткнувшись в его шею и вдыхая такой родной запах. Они вместе. На этот раз навсегда и ничто в мире, никакие преграды теперь не смогут их разлучить.

Дверь скрипит и пропускает в дом черноволосую женщину, что пытается не шуметь. Та закрывает дверь на защёлку, снимает ботинки, пытается включить свет, но… Он не включается. Тьма продолжает оставаться обитателем этой квартиры. Женщина хмурится, делает шаг вперёд и шипит. Боль что пронзила её ступню быстро захватила все нервные окончания ноги. В темноте нащупывает кресло, садится, включает фонарик на телефоне. В ногу вонзились осколки, которые она тут же выдернула, прорычав от боли. Рана неприменно затянулась.

Хозяйка дома начинает фонариком освещать всю комнату. Разбитый торшер, кровавые отпечатки ног и рук, полная разруха. На полу валяются кровавые осколки и бутылочки для ухода за кожей. Обои оборваны. Здесь произошло то, что явно уже не нравилось черноволосой и главным вопросом было где черт возьми её дочь?

Вдруг её телефон от страха выпадает, так как посветив вправо вместо тёмного пятна она видит мужчину, что стоит с таким же фонариком и ухмыляется.

— Ты… Где моя дочь?! — крикнула Фрея и за секунду оказалась перед Морфеем, на секунду её глаза почернели, — отвечай!

— А я надеялся на более гостеприимный приём, — усмехнулся он не переставая светить фонариком, — какое невежество. От 500-летней ведьмы я ждал больше уважения к тысячилетнему колдуну.

— Переставай играть, Хейз, — процедила она, — где моя дочь? Это все, ты? Зачем тебе Алиса?

— Оу, — протянул он, — так ты не в курсе? Да твоя Алиса никому не нужна, — хмыкнул он, склонив голову на бок, — кварталу нужно то, что принадлежит ему по праву, а именно. Твоя дочь. Твоя настоящая дочь и все мы знаем, как её зовут и уж точно не Алиса.

— Ханна… — тихо сказала она, но Алан услышал, — черт, надо было убить её ещё раньше.

— А у вас посмотрю очень тёплые семейные отношения, — иронизировал Хейз.

— Не твоё дело. Где она?

— Понятия не имею, — пожал плечами мужчина.

— Ложь…

— О, нет, Фрея. Я клянусь своей потрясающей внешностью я не знаю где она. Ты знаешь, мне больше нравится принимать в играх роль судьи или наблюдателя, называй как хочешь. За ней пришла ведьма, кстати, очень глупо с твоей стороны не поставить защиту, как думаешь? Не ожидал такого идиотизма от Кровавой королевы и…

— Ведьма? Нет, этого не может быть. Я поставила защиту.

— О, — удивлённо протянул мужчина, — значит кто — то более сильный смог её разрушить.

— Это невозможно. Я самая сильная ведьма, после Ханны. Так как она первый и единственный в своём роде гибрид, но я запечатала её магию. Способности почти равные как у Ханны могут быть только у…

— Демона, — закончил Хейз, — Демона Страха.

— Нет, этого не может быть. Пэн, Барри и Демон Страха мертвы, как и Неверлэнд.

На лице Алана тут же расплылась лукавая улыбка, которая на понравилась Лиддел.

— Видишь ли, ты ошибалась, — усмехнулся он, — Питер Пэн живее всех живых, а ещё он в Майами вместе с Демоном Страха и его подружкой. Ох, ты не знала, да? По лицу вижу что нет. Что же, теряешь хватку Фрея. Твою дочь от смерти спас демон, правда в теле своей подружки. Думаю с его телом что-то случилось или же… Он в заперти. Даже не знаю.

На этих словах он коварно улыбнулся и обошёл женщину направляясь к выходу.

— Ты знаешь больше чем говоришь, — сказала она, — намного больше, верно?

— Может и так, — не оборачиваясь ответил Морфей.

— Во всем мире есть два самых жестоких игрока. Это Питер Пэн и Морфей. Почему именно моя семья теперь в твоей игре?

— Почему ты считаешь себя особенной? — удивился он, — в тебе нет ничего такого. Ты лишь эгоистичная озлобленная ведьма, которая убила любовь всей своей жизни ради своего хэппи энда, но вот твоя дочь… Она ещё до своего рождения была избрана. Избрана для чего-то большего. Я бы мог не влезать в войны с Пэном, кварталом и тобой и просто наблюдать, но знаешь почему я все же имею какую-то весомую роль? — он повернуть голову, — потому что мне стало скучно! Приятной уборки, Забини! — он рассмеялся и тут же растворился в воздухе, а Фрея обессилено села на кресло и спрятала лицо в руках.

Очередное испытание, очередные злодеи, что не могут оставить её в покое. Ведьма, которую давно ожидает эшафот за её грехи в погоне за своим «долго и счастливо» скоро потеряет рассудок. Она теряла слишком многих людей и часто по собственной вине. Теперь она потеряла для себя ещё одного дорогого человека. Алису, которую любила в отличии от Ханны всем своим чёрным сердцем или тем, что от него осталось и теперь ей вновь придётся сражаться, видимо это семейная черта. Бороться до последнего. Бороться как Миллс.

— Закрой дверь и перестань так смотреть на него.

— Да, мама.

Камила выдохнула и с тяжестью на душе закрыла железную дверь, что вела к темнице и нервно взглотнула переведя взгляд на мать. Верховной ведьмой, её матерью и сущим тираном была женщина сорока с чем-то лет, которой на самом деле давно за 60, сохранившая стройную фигуру, с потрясающим властным и в то же время мягким тембром голоса. От Джеральдин всегда пахло двумя вещами. Сигаретами и мятной жвачкой, которой она пыталась притупить запах некотина, но лишь усугубляла. Этот запах жутко не нравился Ками, но поделать она ничего не могла, ровно как и пойти против Джеральдин и выпустить бедняжку что пару дней назад схватили ведьмы и принесли в лавку. Камила изредка носит ему воду, но он так слаб. Она не знает что за учесть ждёт юношу, скорее всего убьют, выпотрошат или сожгут, а прах демона используют для каких-то заклинаний, но все же…

— Мама, может хватит? Не думаю, что девушка для жатвы настолько глупа, что явится сюда, после того как узнала свое предназначение.

— Поверь, Ками, явится, — усмехнулась она делая очередную затяжку, а потом выкинула пустую пачку в мусорку, — сходишь мне за ещё двумя?

— Да, конечно, — ответила русая, накидывая на плечо сумку, но вот подумала совсем о другом — «надеюсь когда-нибудь ты умрешь от рака».

— Вот и отлично, — улыбнулась блондинка и похлопала дочь по плечу, совсем не по-материнские, — не забивай себе голову чепухой. Демоны не заслуживают сострадания. Помнишь чему я тебя учила? Добрыми поступками…

— Вымощена дорога в ад, — проговорили они вместе, — я все помню.

— Прекрасно, — усмехнулась она, — я буду в своей кабинете, только давай быстрее. Ты знаешь, я не люблю ждать.

Женщина затушила косяк об угол стола, выкинула и направилась наверх. Камила злобно фыркнула, тоскливо посмотрела на дверь, за которой гнил Эрл Джеймс и развернулась, собираясь выйти из лавки, но тут же в кого-то врезалась. Она собиралась закричать, но ей тут же закрыли рот и прижал к книжной полке.

— Тихо, тшш, — прошептал Алан одной рукой зажимая русоволосой рот, а другой грубо сжимая талию.

Скварчалуппи нахмурилась и уже скоро успокоилась. Алан убрал руку и посмотрел в карие глаза девушки.

— Какого черта, Хейз? — уже шёпотом спросила Ками, — тебе здесь не место, убирайся!

— Между прочем, Ками, я пришёл для того чтобы тебе помочь, — хмыкнул он, — где верховная держит Демона Страха?

— Ты думаешь я скажу тебе? Я ещё хочу жить, Хейз.

— Наверняка по-старинке, в темнице, дверь в которую скрыта магией крови, я прав?

— Я сейчас закричу.

— Значит прав, — довольно усмехнулся он, — выпусти его.

— Что? Ты сошёл с ума? Нет!

— Нет?

— Нет!

— Всё ещё боишься Джеральдин, да? Я по глазам вижу, что да. Даже не пытайся мне лгать.

— Да, даже если и так тебе то какое дело? Да почему ты привязался ко мне? Убери свои руки, иначе я буду кричать…

— Ты не станешь этого делать.

— И почему же?

Алан облизнул нижнюю губу и вновь посмотрел в глаза Камилы.

— Ты умная девочка, Ками. Ты знаешь, что только я могу помочь тебе сбежать от верховной. Только я могу дать тебе возможность жить так, как ты всегда хотела. Как обычный человек. И я это сделаю, ты будешь под моей защитой и все что мне нужно это твоё доверие.

— После того что ты сделал, я должна довериться тебе?

— Да. Разве я сделал что — то не то?

— Тебе напомнить по хронологическому порядку или алфавиту?

— Ками, пойми, прошлое нужно оставлять в прошлом, — произнёс он, — мне нужна твоя поддержка, как никогда.

— Я тебе не верю.

— Да что я должен сделать, чтобы заслужить твоё доверие?

— Возможно… — начала она, — вернуть мне моё сердце.

Алан замолчал. Камила тоже.

— Все ясно, — хрипло произнесла девушка, — этого не случится и я так и останусь марионеткой своей же матери до конца моих дней. Спасибо, Алан. Теперь я точно вижу, что нельзя поддаваться твоим сладким речам и обещаниям. Ты ни одно из них не исполнишь. Как жаль. А когда — то я считала, что ты единственный кто понимает меня. Когда — то я думала, что ты самый дорогой человек для меня. Как же тогда феерично ошибался 16-летний подросток с розовыми замками вместо мозга. Ты доверился, хотел сбежать из квартала, но вместо этого тебя предали, вырвали сердце и отдали в коробочке матери, а почему? Потому что тебе было так выгодней. Потому что ты Алан не способен на привязанность и чувства.

— Да, я не способен, но зато я не слаб, — процедил он, — а ты именно такая!

Камила стиснула зубы и оттолкнула его от себя, начиная надвигаться на мужчину, который почему-то стал отходить назад и они тут же поменялись местами. Скварчалуппи стала хищником, а Алан жертвой.

— Ты говоришь что чувства делают меня слабой, но это ты слаб, потому что ты прячешься от них!

— Ну, а если не прятаться, то будь готов что когда-нибудь тебе сделают очень больно, Камила, но я не хочу больше причинять тебе вред. Я скучал, Ками. Я любил тебя и люблю.

Алан уже упирался в стену, а Камила уже стояла впритык. Они смотрели в глаза друг-другу ровно минуту, словно пытались убить взглядом, но тут Скварчалуппи идёт в другую сторону, производит какие-то манипуляции, появляется дверь и она раскрывает её.

— Если и в этот раз ты меня обманешь…

— Обещаю. Я достану твоё сердце.

Скварчалуппи было очень тяжело верить в это. Алан вытащил полуживого парня из темница и закинул себе на плечо, посмотрел в глаза Ками. Его тут же вспыхнули голубым неоном…

— Я сдержу своё обещание, Камила Скварчалуппи. Я верну твоё сердце и ты станешь свободной, но ты об этом забудешь о том что я тебе сказал. Ты будешь помнить лишь, как я ворвался в лавку и ударил тебя, а ты потеряла сознание. Ты не помогала мне. А теперь… Спи…

В эту же секунду девушка упала в обморок. В этот раз её не будут мучить кошмары. Её сны будут спокойными и приятными и Алан об этом уже позаботился. Но она не должна знать, что является тем слабым местом. Она не должна знать, что для него она самый дорогой человек, ведь тогда вред будет принесён не только ему, но и ей в первую очередь, а ему больше не хочется делать ведьме больно. Пусть лучше ненавидит. Так для всех лучше.

Мгновение и Алан исчез. Через час в лавандовый квартал просочилась новость о чужаках, ведь в воздухе витал незнакомый запах то ли ведьмы, то ли волка…

49 глава. Ария

Он проснулся от духоты и жажды, что сжали его лёгкие. Бревна в камине трещали, догорала древесина. Тусклый жёлтый свет от свечей окутывал всю комнату, делая атмосферу ещё напряжённей, хотя куда на самом деле больше. Ты находишься в абсолютно незнакомом месте, на тебе нет оков, однако ты чувствуешь усталость во всем теле, что забирает все силы и возможности на то чтобы применить магию. А в кресле напротив тебя сидит незнакомый мужчина, что листает что — то в твоём телефоне.

— А она очень красивая, — произносит Хейз с улыбкой, и показывая Джеймсу фотографию на его же телефоне улыбающейся блондинки, — жаль было бы стереть с её милого лица эту улыбку.

В эту же секунду Эрл пытается с помощью магии свалить шкаф, что стоит сзади на Алана, но бесполезно. Он не сдвинулся с места, а улыбка на лице Морфея расползлась ещё шире.

— Ты очень слаб, друг, к тому же это всего лишь безобидная шутка. Глупо было бы мне угрожать твоей девушке, если я хочу заключить союз? — из неоткуда в его руках появляется бутылка воды, которую он кидает Демону Страха, — выпей.

Эрл тут же ловит ее, недоверчиво косясь на Морфея. Он похитил Ханну, в следствии чего он сам оказался в плену у верховных ведьм. Над ним издевались, его пытали, не давали есть и пить несколько дней, выпытывали информацию о девушке для жатвы, но Джеймс не произнёс и звука. Ханна все делала ради него и его братьев. По сути она легла под Гектора Адамсона ради них, поэтому он не имел никакого морального права на предательство и он не собирался становится одной из тех крыс, что прямо сейчас ползают по полу, иногда покусывая друг-друга. Думаю что теперь недоверие парня к Морфею объяснять не требует.

— Не бойся. Она не отравлена.

Но естественно слова мужчины не как не подействовали на голубоглазого и он поставил бутылку на столик. Морфей хмыкнул, взял бутылку, открыл и сделав пару глоток в поставил обратно и развёл руками.

— Видишь? — спросил он, — я жив. А вот тебе осталось не долго. Твоё тело обезвожено. Знаешь, а я очень удивлён, что ведьмы не обескровили тебя или признайся, успел очаровать одну из ведьм, дамский угодник?

Эрл фыркнул, и не сводя глаз с Морфея принялся жадно пить и скоро полностью опустошил бутылку.

— Вот так то лучше, — Морфей закинул ногу на ногу, — а терпеть к делу. Ты же понимаешь, что я вытащил тебя не по доброте сердечной?

— Морфею всегда что — то нужно, — выпрямился Эрл.

— Мне очень приятно что ты знаешь меня. Пэн постарался?

— Малия очень красиво рисует знаешь ли. А она видит все что видит Ханна.

— Ах, — улыбнулся мужчина, — связывающее заклятие, как я мог забыть.

— Так что ты хочешь от меня? — изогнул бровь Эрл, — ты же не глуп и понимаешь, что я никогда не предам собственную сестру.

— Ну начнём с того что она тебе не сестра и закончим тем, что ты не совсем понимаешь смысл жатвы.

— Да ты что, — рассмеялся Эрл, — Ханну убьют, умрет и Алиса, все её силы вдохнут жизнь в квартал. Все элементарно!

— Не совсем так… — Алан замолчал, а потом продолжил, уже встав, подойдя к шкафу и достав какую-то старую книгу положил её на стол перед Эрлом, — дело в том что я был за ведьм ровно до того момента пока… Пока я не увидел это.

В эту же секунду страницы книги зашелестели и стали переворачиваться сами собой, пока не остановились на одной из, где была изображена очень красивая женщина, абсолютно белая, какая-то холодная и с совсем не живым и мёртвым взглядом. Она была настолько бледна и тонка что сквозь плоть были видны органы и сердце. С страниц начала капать кровь…

— Я не понимаю. Этот язык мне не знаком.

— Это очень древний язык, юный Эрл. Даже Пэн его не знает… Им владеют одни из сильнейших и древнейших существ во всем измерении. Это я и… Ламия. Это имя дали ей при рождении, однако она предпочитает называть себя Арией.

— Кто она? Как связана с моей сестрой?

— Твой ночной кошмар, королева всех сучек, миф, легенда, что если мы ничего не предпримем станет явью, хаос и ужас, что спрятаны в милой мордашке. Она намного хуже всяких там Пэнов, Забини или, смешно Алисы Лиддел. Она настоящее зло…мой рассказ будет очень долгим, так что угощайся, — в эту же секунду на столе появились сладости, — и когда я закончу, уверяю, нам будет о чем поболтать и с тобой и с твоей сестрой.

Эрл потянулся за булочкой, но в процессе рассказа он совершенно потерял аппетит…

— Запах ведёт сюда…

— Я думала Фрея забрала все твои способности.

— Я тоже, но видимо это влияние квартала. Как говорил Хейз, здесь собрано все волшебство штата.

Ханна посильнее натянула на себя капюшон, стараясь вытеснить из всех запахов именно аромат одекалона Эрла и это у неё получалось. Удивительно, но перевоплощаться в волка она не могла по-прежнему, однако острый нюх, как и полагается у оборотней присутствовал. Даже Алиса особо не мешала, скорее понимая что если она вновь обретёт контроль то не сделает лучше, а вновь начнёт паниковать, кричать и тогда им обоим — конец. По правую сторону шла замаскированная Малия. Все, кроме Питера, что шёл позади и Ханны видели в Мел горбатую старую ведьму, а в Питере мужчину сорока лет с проседью в волосах и одетого в лохмотья.

У них по-прежнему ничего и не изменилось кстати говоря. Как не было совершенно никакой стратегии, так и не появилось. Питер вообще считал эту затею максимально глупой, но он знал что переубедить любящую сестру невозможно. Ханну вообще редко когда можно было переубедить и если он с ними — это уже неплохо. Правда от его глаз не укрылось и то что все жители квартала были взволнованы. Особенно ведьмы. Они знали… Они чуяли что девушка для жатвы здесь, вот только не могли увидеть её.

— Лавка Чудес? — удивилась блондинка, смотря на небольшой с вижу магазинчик, — миленько.

— Странно… Запах привел меня сюда, но это мало похоже на темницу, подвал или склеп.

— Это кое-что похуже, дорогая, — на последнем слове Ханна сморщила лицо, — это дом верховной.

— Верховной?

— Джеральдин Скварчалуппи. Самая сильная ведьма с квартала. Она власть в этом месте. К ней прислушиватся… — он замолчал, а потом посмотрел на Ханну, — я уверен, ты ошиблась. Твои силы на нуле, ты не могла выследить где они заперли Эрла. Мне жаль.

— Нет, я знаю! Он здесь!

— Ты не можешь этого знать.

— Я чувствую Питер, я люблю его, но тебе же не знакомо. Конечно, ты не поймёшь.

Питер было хотел ответить шатенке что-то резкое, пока Райли-Барри его не перебила.

— Не время для ссор и мне кажется твой нюх на не обманул… — Малия повернулась к друзьям, которые сверлили друг-друга злобными взглядами, — когда я поменялась телами с Эрлом с помощью магии моих рисунков, то оказалась в каком-то подвале. Я пробыла там около часа, но я слышала знакомый голос. Женский. Он называл какого-то мамой, но без особой радости. У Джеральдин есть дочь?

— Да… Камила, — пробормотал он, — но мы не можем склонятся только к интуиции горе-волчицы, которая уже одичала 17 лет находясь в заточении, — тут же Джеймс закатила глаза, — и тому что показалось тебе от страха!

— Камила нападала на Ханну, помнишь, Питер? Это не может быть простым совпадением!

— Я согласна с Мел, — тут же Ханна подошла ближе к Барри.

— Вы обе сошли с ума, — проворчал Пэн, — потом не вспоминай моих слов, солнышко, когда тебя будут жечь на костре, — улыбнулся Питер, смотря на Ханну, зная как она ненавидит все эти ласковые прозвища.

— Не бойся… Котёночек, — прыснула она, — не буду.

Девушка гордо подняла голову и развернувшись пошла прямиком к двери. Не мешкаясь не секунды она вошла в лавку, а за ней поплелись Малия и Питер. Дверь за ними захлопнулась и Малия слегка вздрогнула, начиная осматривать помещение. Много картин, много полок, книг, банок и склянок. Здесь можно купить все. Начиная от серебряной пыли что убивает оборотней, заканчивая пыльцой фей, а может даже и волшебных бобов. Вот только продавца на месте не было.

— Да сколько раз можно повторять… Если висит табличка «Закрыто», значит закрыто!

С ступенек спускалась русоволосая на которой не осталось кажется и живого места. Правый глаз скрывала специальная повязка.

Не смотря на жаркую погоду за окном на ней был одет свитер и джинсы, что скрывали все что только можно было скрыть. Не сложно догадаться, что под этой одеждой она прячет синяки и шрамы, правда это копать особо никому не хочется, да и не нужно, ведь этой троице было интересно лишь одно — вернуть их человека. Вернуть Эрла, правда тогда они ещё не знали, что его здесь уже нет… А Камила… Она не могла ничего поделать. Её сердце бьётся не в грудной клетке, а специальной шкатулке, из которой её мать может вынуть её и… Сжать. Наверное она бы так и сделала, зная правду. Зная, что её дочь по собственной воли помогла Хейзу, а возможно сделала бы ещё хуже, если бы Алан не стёр воспоминания Ками… Она бы шантажировала Морфея, сделала из него ручную собачку, ведь держать древнего колдуна на коротком поводке, как удобно, верно? Да, не о какой материнской любви к Камиле речи и не идёт. Джеральдин вообще не хотела детей.

И она могла позволить дочери сбежать из квартала с Хейзом, как они и планировали много лет назад, но жизнь не ко всем добра, а матери не всегда желают счастья своим детям. Верховная считала Ками свой собственностью, ну, а так же хорошей ведьмой. К тому же что бы сказал о ней квартал, ведьмы из её ковена? Джеральдин не справилась с собственным выродком, верховная ослабила хватку… То что хотела сделать Камила — предательство. Ей просто повезло что никто больше об этом не знал. А иначе она бы убила её.

— Уж простите, — Питер сделал полупоклон, — но мы вынуждены вас побеспокоить, ведь ваш ковен забрал то что принадлежит нам…

В эту же секунду он схватил Скварчалуппи за горло и прижал к стене с силой сжимая его, а от багровых полосок, что были спрятаны под одеждой на шее становилось только больнее и дышать стало очень тяжело.

— Не советую кричать. Лучше скажи где вы прячете Демона Страха.

— К-кто ты? — прохрипела Камила настолько твёрдо, насколько ей позволяла рука сжимающая её горло.

— Важно не кто я, а что сделаю с тобой, если твой ответ мне не понравится.

— Отпусти меня… Отпусти и я все скажу!

Питер отпустил девушку и та тут же упала на колени жадно хватая воздух. Приведя лёгкие в нормальное состояние Ками поднялась на ноги обведя всех присутствующих взглядом и остановившись на Джеймс, которая уже сняла капюшон из-за духоты что окутала всю лавку толстым шлейфом.

— Девушка для жатвы? — удивлённо произнесла Ками, — значит вы…

— Думаю хватит этого маскарада, — хмыкнул Пэн, щёлкнул пальцами и каждый выглядел так в лице других, как должен был.

Ками сделал шаг назад, уперевшись в стену и пытаясь нашарить на рядом стоящих полках, что — то что можно было использовать против них, но Малия очень скоро пересекла её попытки.

— Мы не причиним тебе вреда, — заверила блондинка, подойдя к русоволосой, — но если ты, — она взяла её руку и вытащила из неё склянку с голубой жидкостью поставив её на столик возле кассы, — не наделаешь глупостей. Где вы прячете Эрла? Мы знаем что он у вас.

— Серьёзно? — насмешливо произнесла девушка, — в прошлый раз он мне свернул голову! — она фыркнула смотря на Питера.

— Ну в прошлый раз такие были обстоятельства — пожал он плечами.

— Обстоятельства? Да если бы не кольцо бессмертия я бы уже помогала остальным мертвецам выталкивать наружу лютики и маргаритки!

— Если ты сейчас не ответишь на мой чёртов вопрос, так и будет. Где вы прячете демона?

— Нигде. У нас его нет, но… Он был, а потом сюда ворвался Хейз и выкрал.

В эту же секунду в грудную клетку девушки вошла рука Питера.

— Жаль… Это меня не порадова…что за…

Он тут же высунул руку, а Скварчалуппи смогла спокойно вздохнуть и переведя дух усмехнувшись произнесла.

— Ты что всерьёз думал, что ведьма будет держать свое сердце там где оно и должно быть? — Камила приблизилась к Пэну, — дурачок.

Девушка делала вид, будто это она спрятала свое сердце где-то глубоко, чтобы на дай бог не отправится на тот свет раньше положенного, но на самом деле мы знаем довольно печальную правду. Она подошла к серванту, вытащив оттуда карту и разложив на одном из столиков.

— Но я вам помогу найти его, взамен я прошу немного. Вы будете мне кое — что должны. Исполните свой долг, когда придёт время… Ну… По рукам?

— По рукам, — за всех тут же ответила Джеймс и пожала руку улыбающейся Ками.

— Ханна, ты девственница? — увидев удивлённый взгляд окружающих Камила вздохнула и начала пояснять, — это нужно для поиска и да вам чертовски повезло что верховная сейчас на собрании ковена и кстати…они тоже ищут Эрла.

— Тогда мы найдём его быстрее, — твёрдо сказала Мел. Было видно, как она любит его и от этого у Ками почему — то сжалось сердце, но она спрятала тихую боль под очередной маской, — Ханна?

Такой вопрос тут же поставил Джеймс в тупик и смутил. Вообще она не знала как ответить на этот вопрос, ибо тело её так скажем новое. Удивительно, но между Лиама и Алисой не было ничего такого. Лиддел на памяти Ханны этого хотела, а так как разум у них общий ей не раз приходилось терпеть развратные фантазии Алисы с участием Лиама.

— Говори да, — тут же прозвучало в голове Джеймс.

— С каких пор ты мне помогаешь? — про себя произнесла Ханна.

— Потому что я не хочу умереть внепланово, идиотка.

Джеймс закатила глаза.

— Да.

— Серьёзно? — удивился Питер, просмотря на Ханну — а знаешь, Алиса оказалась гораздо целомудренней тебя.

— Да пошёл ты, — в ответ прыснула Джеймс.

Спустя некоторых махинаций и после того как кровь оказалась на карте с помощью медальона что шатался то в одну сторону, то в другую кровь образовала крест чуть дальше от центра лавандового квартала. Попрощавшись с Камилой молодые люди собирались покинуть лавку, как внезапно прямо перед ними появился Алан и… Эрл.

— Эрл… — тихо произнесла блондинка увидев его, — Эрл!

Она хотела наброситься на парня с объятьями, но её оставила Ханна. Девушка исподлобья глядела на Морфея. Конечно… Чьих рук это могло быть дело! Он привёл тогда её к ведьмам, он создал огромные, чертовски большие проблемы с которыми они не могут справится по сей день.

— Почему вы ещё зде. Алан?

Камила замерла на месте увидив Хейза. Кареглазой было достаточно посмотреть в глаза мужчины, чтобы в горле пересохло, а по телу пробежалось стадо неконтролируемых мурашек, мысли перемешиваются, а когда хочется что — то сказать, то это превращается в какое-то тихое лепетание. Она искренни не понимает какого черта он здесь забыл, но… Ей не хочется его прогонять, а подойти, забыть что оба сделали друг-другу и начать сначала, оо прошлое словно прилипала не даёт забыть о том, как он продал её любовь.

— Здравствуй, Ками, — Морфей широко улыбнулся кареглазой, а потом обратился к золотой троице, — нам нужно поговорить, уверяю, вам будет это интересно.

— Поверьте, — вступил в разговор Джеймс-младший посмотрев на Хейза, — нам нужно его выслушать.

— Эрл, ты, что… Под гипнозом? — возмутилась Джеймс, — мы не можем ему верить, он. Он злодей!

— Как и все мы, Ханна! — слегка повысив голос произнес брюнет, — на совести каждого из нас чья-то жизнь. У кого — то больше, у кого — то меньше. Я понимаю что тебе сложно это понять, но Алан на нашей стороне.

— И о чем ты хочешь поговорить? — поиграл бровями Пэн.

— О Арии.

Камила смотрела то на Ханну, Питера, Малию, то на Эрла и Алана. Неужели он изменился? Но ради чего, а может ради кого? В голове это не укладывалось. Он из покон веков являлся злодеем, коварный, гнусным и алчным, что питается чужими снами и доводит подростков и не только до суицида, но Ками, как и всем остальным хотелось ему верить…

— Кто такая… Эта Ария? — спросила Малия.

— Мать всех ведьм.

50 глава. Ведьминская рапсодия

— Думаю лучше для вас будет поговорить в другом месте, — произнесла Камила, — я не знаю когда мама вернётся, возможно что уже прямо сейчас она идёт домой.

— Она одна. Нас шестеро.

— Вообще-то есть ещё я, — прозвучало у Ханны в голове. Она тут же закатила глаза.

— Пардон, семеро. Алиса в моей голове не годует.

— Камила права, — согласился Хейз, — верховная способна на большее чем думаешь, Ханна, особенно в своем доме.

— Тогда куда мы направимся? — спросил Эрл, — что — то я здесь не видел уютного кафе, беседки или парка. Одни крысы и решётки и все хотят тебя убить.

— Возьмитесь за руки, — скомандовал Алан, — я перенесу вас в мой номер. Надеюсь вы будете паиньками и не станете трогать то чего не следует. В противном случае вы можете умереть. Вам же это не надо, верно?

— А ты? — изогнул бровь Пэн, — что ты будешь делать?

— Сейчас ты не в том положении, чтобы задавать мне вопросы. Я на вашей стороне, но мне нужно разобраться с кое-какими делами в квартале, а потом я окажусь в номере.

— И все равно я ему не верю, — высказалась Алиса.

— И я тоже, — произнесла про себя шатенка, не переставая сверлить Хейза взглядом.

Наверное это первый случай, когда Ханна согласилась с Лиддел. Невозможно было полностью довериться человеку, который собирался продать её ведьмам для жатвы. По словам Питера, Алан — само зло. Корыстный, алчный, использует людей в своих целях и играется от скуки с людским разумом. В другой бы ситуации наверное Хейз и Пэн стали неразлучными друзьями, что вместе портят людям жизнь, но и по лицу Питера Ханна видела что он не верит Хейзу, хотя, Питер вообще никому не верит кроме себя и своей тени. Чтобы вы понимали весь масштаб злодеяний даже Малия-душа нараспашку-Барри с подозрением смотрела на мужчину. Нечего говорить и о остальных, но выбора у них не было, как и выхода из ситуации с проклятьем.

Поборов какие-то свои внутренние предрассудки все, кроме Камилы и Алана взялись за руки, Алан что — то произнёс. Пространство для всех держащихся закружилось, исказилось, а когда пришло в норму они оказались уже в незнакомом месте, скорее всего в номере отеля, о котором и говорил Морфей. В лавке остались только древний колдун и молодая ведьма.

— Что-то нужно? — спросила Ками, смотря на мужчину, что и не собирался уходить, — если да, то говори прямо сейчас. Мне нужно многое сделать до прихода мамы.

— Скажи… — он сделал шаг вперёд, — ты до сих пор хочешь стать обычной?

— Я мечтала об этом всю жизнь, Алан, конечно я хочу стать человеком!

— А если я скажу, что знаю как это сделать? — теперь он стоял слишком близко, что можно было услышать его сердцебиение.

— Но у тебя есть какая-то цена, верно?

— Да, но мне кажется, что она тебе даже понравится, — усмехнулся Хейз, разглядывая лицо русоволосой, — мне придётся убить тебя, чтобы забрать магию, но сразу же, после воскрешу элексиром. Я стану сильней. Ты станешь человеком. Равноценный обмен, как думаешь?

— Это безумно, ты в курсе? — воскликнула русая, всплеснув руками, — а если ты лжешь? Если ты не воскресишь меня? Я умру, и я этого не хочу! Нет, Алан, не такой ценой! Не за что! Уходи! К тому же чтобы я умерла тебе нужно мне сердце, иначе все бесполезно, а оно у Джеральдин и это из-за…

— Ками, — он взял девушку за руки и посмотрел в её глаза, — я клянусь. Я сделаю все как полагается. Мне нужно лишь твоё доверие и… Любовь. Я же знаю. Ты любишь меня.

— Я не могу тебе верить…

— Я люблю тебя, Камила Скварчалуппи, — произнёс Хейз, смотря девушке прямо в глаза, — ты мне нужна. Ты первая и единственная женщина, что запала мне в душу. Когда я предал тебя мне было хорошо некоторое время, но потом я понял что умираю. Мне так не хватало твоего занудства, наивности, твоих глаз, нравоучений, и я не хочу терять это вновь. Я обещаю. Теперь все будет иначе.

— Только попробуй меня обмануть, иначе мой призрак будет преследовать тебя в кошмарах!

Скварчалуппи обняла Хейза. Она должна признать, она скучала. А мысли о своей бесполезности, неполноценности, о том кто она… То что всегда её убивало. Они словно окутывают её в кокон и не ждут пока она переродится в нового человека, а беспощадно сжимает горло до такой степени, пока лицо не станет цвета белой скатерти, а глаза словно её помада. И есть только один способ их выпустить и то не сто процентные.

Алан посадил Скварчалуппи на диван, она говорила о вещах от которых он чувствовал прилив агрессии и как сжимаются кулаки. Самое паршивое что — он виноват, и он жил с этими мыслями много лет, но Камила облегчает его страдания своими обвинениями что тут же сыпаться в его адрес, становится легче. Он прижимает к своей груди Ками, обещает что поможет вернуть её сердце, когда придёт время и исчезает, оставив на лбу мимолетный поцелуй, не зная что девушка больше не собиралась играть по его правилам. В эту же секунду колокольчики зазвенели. Во всем пространстве поселяется запах сигарет и мяты Камила поворачивает голову и ожидаемо, видит мать.

— Здравствуй, мама.

Сколько раз, мысли убивали людей. Они скапливались в одном месте, самом больном месте. Нет, не в сердце, а в голове. И проедали его изнутри. Каждый раз донося новую дозу боли. Но никто не вечен и в конце концов, этот человек сам прикладывает усилия к тому, чтобы они замолчали. Чтобы мысли все ушли. Но их уже так много, что невозможно выпустить одной лишь полоской… Камила тут же натягивает рукава, чтобы скрыть свежие белесые полосы от лезвия. Селфхарм — был её единственным выходом выпустить мучавшие её эмоции.

— Налей мне, я чертовски измотана, — верховная устало села за бар, положив свой красный клатч на соседний стул, когда Ками стала наливать бурбон, — что, больше ничего нет? Ладно, и это сойдёт.

— Что-то случилось, мама? — осторожно спрашивает Ками.

— Случилось… Конечно случилось! — она вскрикнула и Камила тут же вздрогнула, — Ария в ярости. Девушка для жатвы в Майами, и каждый раз мы упускаем её! Эта девчонка требует жертвоприношения.

— Не такая уж и девчонка, — пробормотала Камила, подавая матери стакан, — ей же больше тысячи или сколько там. Скорее живая мумия.

— Столько же как твоему бывшему любовнику, — не упустила момент поддеть дочь Джеральдин, отпивая алкоголь, но Камила как обычно проглотила эту обиду, улыбнувшись. В чем, а вот в лицемерии девушке не было равных.

— Как ты себя чувствуешь? — Камила улыбнулась, смотря на то как у матери темнеет в глазах и она хватается за голову.

— Что ты… Ты…

— Сладких снов… — в этот же момент женщина свалилась со стула, Камила разжала пустой прозрачный пакетик и подбросив его вверх он исчез, она направила свой злой взгляд на верховную и выплюнула её имя, словно как какую-то мерзость, — Джеральдин.

Шатенка сидела за столом, перебросив волосы на бок, листая одну из книг, которую отыскала на книжных полках, надеясь отыскать что-то, что помогло бы разобраться в том зачем она нужна целому ковену ведьм. Она просто сидела и листала книжку, рассматривая картинки и прочее, но кроме жутких сцен с сжиганием рыжих женщин, страшных ритуалов и обескровливание тех, кого считали вампирами не было ничего. Никто ей не мешал, что удивительно, а Алиса в голове и вовсе говорила, когда Джеймс что — то упустила. Малия болтала с Эрлом, и оба просто светились от счастья. Питер, явно не довольный раскладом вещей мерил комнату шагами, изредка смотря на Ханну, что делала вид, будто не замечает его.

— И где этот чёртов Хейз?! — рявкнул Пэн, наконец остановившись, — мы торчим здесь битый час.

— Ты мне мешаешь! — воскликнула зеленоглазая, захлопнув книгу, — ты можешь хотя бы на минуту заткнуться!

— О, — протянул Эрл, посмотрев на Питера и Ханну, что сверлили друг друга взглядами, — а вот это уже интересно.

— Ты ещё не поняла? — изогнул он бровь, исчез и Ханна уже затылком почувствовала, что он сзади, — Морфей не так глуп, и не будет прятать важную информацию в каких-то книжках!

Ханна обернулась. Эта самая книга уже была в руках Пэна, что заставило её сильно стиснуть зубы. Взглядом она попыталась заставить эту книгу вспыхнуть пламенем с помощью магии, но тут же вспомнила, что… У неё больше её нет и лицо Питера с злого стало насмешным, и его тут же окрасила лукавая ухмылка.

— И как это чувствовать себя, слабее меня?

— Как это быть полным идиотом с манией величия и синдромом отличника? — в тон ему ответила девушка.

— Ведьма, — прыснул Пэн.

— Вечно молодой старик! — Ханна тут же вскочила с стула, встав впритык Пэну.

— Шизофреничка с раздвоением личности! — после этого шатенка надулась от возмущения, а Алиса и вовсе стала откровенно покрывать его матом и знаете, это наверное невероятно, но уже дважды Ханна солидарна с Лиддел.

— Да, целуйтесь вы уже, — тяжело вздохнул Эрл, на его реплику Малия усмехнулась, а Питер и Ханна тут же посмотрели на брюнета и в один голос прокричали:

— НЕ ЛЕЗЬ, НЕ В СВОЕ ДЕЛО!

— Ладно, ладно, — пожал плечами брюнет, — только когда в порыве страсти кинете друг-друга на стол не забудьте, что бессмертие бессмертием, а вот репродуктивные функции никто не отменял, — подмигнул Джеймс и в него тут же полетела эта злосчастная книга, которую он с легкостью поймал.

— Меня ждали?

Тут же подростки, которые на самом деле давно уже не подростки повернули головы в сторону мужчины, что облокотился об косяк двери и с усмешкой наблюдал за всем этим цирком уже наверное минуту.

— Вспомнишь черта, вот и дьявол, — тут же прыснул Питер, обойдя Джеймс, и встав перед ней.

Повисло неловкое молчание, которое тут же разрушила Джеймс, обойдя Пэна и встав между Морфеем и королём Неверлэнда.

— Может поговорите со мной? — обратилась она к двоим, — вроде это как-то связано со мной или я ошибаюсь?

— Это будет долго.

— У нас много свободного времени, — высказалась Джеймс и Алан усмехнувшись, склонил голову на бок, внимательно смотря в зелёные глаза Джеймс, — надеюсь ты не окажешься очередным мошенником.

— Напиши ему.

— Что? — удивилась Ханна, не понимая о чем Хейз.

— Напиши Лиаму. Я знаю, ты не плохо к нему относишься, не смотря на то что говоришь. Твои слова на самом деле по большей части обычный треп для сохранения своей репутации зловредной ведьмы. Я прав?

Алан усмехался, а Ханна словно потеряла дар речи, не зная как оправдать себя. Малия тут же встала и подала ей свой телефон. Шатенка случайно перевела взгляд на Питера, который после фразы Хейза кажется даже напрягся и тут же перевела на дисплей, начиная набирать номер, закрыла глаза и через секунду открыла, но оттенок тут же изменился.

— Не беспокойся, все в порядке, — стала говорить Алиса, ежась от взглядов окружающих её людей, но после того как услышала знакомый голос ей тут же полегчало, — это Алиса. Лиам, перестань орать. Эшфорд, твою мать, если я говорю что со мной все в порядке, значит так и есть.

Алиса с злостью выключила телефон и передала его Барри, закрыла глаза, а когда открыла они вновь стали темнее.

— Вижу, у вас перемирие? — спросил Эрл.

— Ты прав, — беззаботно ответила Ханна, — заключили. Она не будет нам мешать.

На вопрос, что послужило тому причиной Ханна промолчала, потому что это что-то было для неё очень личным и сокровенным. Все понимающе отнеслись к её молчанию, главное что Алиса не собирается им препятствовать, хотя что скрывать Питера изнутри грыз червь сомнений и любопытства, но он не мог вытрясти из Ханны ответов, как показало время, на самом деле из Ханны, если она того сама не захочет нельзя ничего вытащить и с помощью пыток.

Алан вытащил одну из книг, положил на стол, пролистал пару страниц, остановившись на картине, где был изображён бал. На нем куча дам и господ в богатых убранствах, чуть левее картина красивой светловолосой девушки, что надменно смотрит на всех с балкона.

— Это Ария и один из балов на котором она присутствовала, — сказал Хейз, а потом перевернул страницу, — а это то что осталось после этого бала.

Малия смотреть не смогла, а Ханна еле подавила в себе приступ тошноты. Парни же были холодны, ибо сами творили подобное с многими людьми, но с помощью друг друга и по определенным причинам.

— Ну так что… Теперь вы готовы узнать с кем столкнётся мир, если дать им тебя, Ханна?

Этот вопрос был риторическим, потому что Морфей крутанул книгу и она становилась все больше и больше, а потом вспыхнула жёлтым светом и началось представление, и хоть Эрлу доводилось видеть это 2 раз, но мурашки, но ощущение жути никуда не делось.

Прошлое.

Ламия или же более известная как Ария в розовом кружевом платье до пола, выпотрошила и обескровила очередного младенца, пустив его кровь в ванную, сняв с себя абсолютно все окунулась туда, окрасив свое тело алую жидкостью, чувствуя как по венам течёт магия.

Она не убивала кучу народа, она не издевалась и не поддавала никого пыткам, она поступала куда хуже. Ария похищала детей, которые обладали волшебной силой, ведь с ним гораздо меньше проблем, чем с взрослыми. Она стала чем-то вроде Графини Батори. Древняя, прародительница всех тёмных тварей и ведьм в том числе. Её невозможно было убить или ранить. Ей слишком много лет и она слишком хорошо знает каждую уловку, каждый магический трюк, ведь… Она сама все это начала.

Её отцом был человек. Учёный. Именно был, ведь он стал её первой жертвой, а потом мать, 3 младших брата и целая деревня. Он проводил над старшей дочерью ужасные испытания и эксперименты, что в конце концов она просто слетела с катушек, одержимая местью, жаждой крови и вечной жизнью. Очередное внедрение отцом в пути хирургии закончилось его смертью. Проснувшись Ламия была уже не той. Она проснулась и она стала злее. Она все ещё зла.

— И кто на этот раз? — спросил зашедший мужчина, безразлично оглядывая комнату во вся в крови, внутренностях и костях.

— Сколько ему было?

— Ей, — перебила его Ламия, — 3 года. Дочь Берлинды, ну той…которую ты пару дней назад трахнул.

— Ты не думаешь, что в конце концов твои ведьмы взбунтуются и тогда тебе крышка?

— Да ладно, тебе Алан, — махнула рукой девушка, усмехнувшись, — столько веков тебя это не волновало, а сейчас что случилось с моим старшим братиком, что жаждал власти? — на губах блондинки заиграла развратная ухмылка, — может присоединишься? — она подняла ногу, с которой стекала кровь.

— Ты безумна.

Хейз фыркнул, хотел выйти, но дверь тут же захлопнулась перед ним. Он услышал хихиканье.

— Куда собрался? Я не отпускала…

— Ламия, выпусти меня.

— О, нет… Мы ещё не закончили играть.

— Хочешь играть? — процедил он, развернувшись уже видя сестру перед собой, — только ты проиграешь на этот раз.

Настоящее:

— ТО ЕСТЬ ТЫ ТРАХАЛ СОБСТВЕННУЮ СЕСТРУ?!??? — не сдержав эмоции заорала Джеймс прямо в лицо Алану.

— Мы были не родные, — пожал плечами Алан, — мы троюродные брат и сестра, но виделись довольно часто. Она не ладила с своей семьёй, а однажды Ария почти что сгорела в пожаре, но я спас её и она стала буквально одержима.

— О госпади… Но это не оправдание! Знаешь ты не особо и сопротивлялся!

— Ханна, тебе напомнить о Белфайере? — усмехнулся Пэн.

— Что? Во-первых это он был в меня влюблен, во-вторых мы понятия не имели что мы родственники и в-третьих МЫ НЕ СПАЛИ! МЫ ДАЖЕ НЕ РАЗУ НЕ ЦЕЛОВАЛИСЬ! О. БОЖЕ. МОЙ.

Ханна была мягко сказать в шоке, как и все на самом деле. В том числе и Питер, который просто не показал это.

— И этой тваре нужна Ханна? Зачем? — спросил Эрл.

— Дело в том все ведьмы и колдуны произошли от Ламии, а соотственно и семья Миллс из которой ты родом, — начал объяснять мужчина уже обращаясь к Джеймс, — для того, чтобы выйти из Лимбо ей нужна жертва самой сильной и единственной в своём роде за все поколения ведьмы-гибрида. Твоя смерть, Ханна. Ведьмы хотят освободить её чтобы стать главными, как это было раньше, но тогда настанет разруха и хаос, поэтому я на вашей стороне. На меня она зла больше всего. Я её заточил.

— Ты предал её, — ответила Джеймс, постепенно пытаясь переварить все что услышала, — так почему мы должны быть уверены, что ты не предашь нас?

— Заключим обед, — Алан подал Ханне руку, — мы поклянемся в верности и если кто — то нарушит обещание, то мгновенно расплатиться за это жизнью. Поэтому и вы не сможете меня предать.

— Я согласна. Что для этого нужно сделать?

Взгляд Ханны был уверенным, но на самом же деле она очень волновалась, хоть и понимала что значит обед, а так же каковы могут быть его последствия. Спиной она чувствовала прожигающий взгляд зелёных глаз, но Пэн не смотря на то что не желал этого не мог ничего поделать. Условия, что выдвинул Алан были выгодны для обоих сторон. Удивительно верно… Как они ненавидели Хейза всей душой, как проклинали и винили во всех бедах и как он стал их союзником. Да, наша история полна непредсказуемых сюжетные поворотов. Эта история о том как враги, становятся друзьями, а друзья врагами. О радости и печали. О верности и предательствах. О разочаровании и надежде… И вере… Утерянной вере…

Ханне по большему счету было все равно кто поможет ей подготовится к ритуалу с обедом, но вот от Пэна она этого ожидала меньше всего.

Парень и девушка находились в ванной. В руках Питера был нож, который он держал возле длинных, волнистых волос, что собрали в хвост. Секунда. Пол хвоста падает на пол.

Джеймс распускает волосы. Теперь они еле достают до плеч. Ей не важно как она выглядела. Она просто хотела закончить все это, прилечь и поспать… Шатенка разворачивается и упирается в лезвие.

— Ты что, сдурел? — рявкнула она, — а если бы я напоролась на него?

— Ну не напоролась же, — парировал Питер.

— Идиот, — прыснула Ханна, пытаясь обойти его, но зеленоглазый поймал девушку и прижал к холодной стене, — ты что творишь?!

— Не кричи…

У Ханны спирает дыхание от такой близости, а сердце творит что-то странное. Нож издав противное лязганье упал на пол, а губы Пэна накрывают её, но в этот раз она и не собирается сопротивляться…

51 глава. Что скрывается под призмой?

— Что вы там делали так долго? — спросила Малия, заинтересованно разглядывая Питера и Ханну, которые наконец соизволили появится в комнате.

— Ничего/Целовались, — в один голос произнесли они.

— О, да! — крикнул вылезший из-под стола Эрл, положив на поверхность старую книжку, — я знал!

Малия удивилась, но потом довольно улыбнулась. Алан вообще не переставал усмехаться. Тут же Джеймс возмущённо взглянула на Эрла, а потом и Пэна. Питер выглядел как можно беззаботнее, будто ничего такого не произошло, словно все это в порядке вещей и они давно находятся в отношениях, но это было не так и это и смутило и возмутило Джеймс. Или же словно для Питера, это ничего не значило. Да, скорее всего именно так. Ничего не значило.

— Он врет, — тут же поспешила пояснить Ханна, подойдя к Алану, — он всегда врет. И вообще мы здесь, чтобы заключить обед? Так может приступим к делу?

Хейз протянул руку Джеймс для рукопожатия и та без колебаний пожала её в ответ, пока её брат что — то творит с её волосами. Спустя не долгое количество времени, что девушка была вынуждена смотреть в глаза мужчины Эрл туго обматал их руки косичками из волос Джеймс, которые казалось словно вшиваются в их кожу, вызывая отвратительные ощущения, но они прошли так же быстро, как и начались. Волос не было. Они ушли прямо под кожу зеленоглазой ведьме-гибриду и голубоглазому Морфею, связывая их до последней капли крови.

— Клянешься ли ты Ханна Гвендалин Джеймс, а так же Алиса Лиддел в верности Алану Хейзу, известному как Морфею, а так же его соратникам? — стал читать с книги Демон Страха.

— Мы что в загсе? — возмутилась Ханна, — в я надеялась на более оригинальный текст.

— Ханна… — угрожающе произнёс Эрл и девушка закатила глаза.

— Клянусь.

— А ты, Алан Хейз, Морфей клянешься в верности Ханне Гвендалин Джеймс, Алисе Лиддел и её людям в верности?

— Клянусь.

— Что же теперь вы связаны невиданными нитями. Вы заключили обед верности за нарушение которого взыматься будет соответствующая плата — смерть. Теперь можете…

— Поцеловаться, — не выдержал Питер.

— Расжать руки, — все же закончил Эрл.

Брюнетка пила горячий зелёный чай, чтобы хоть как-то успокоить свои нервы, наблюдая за тем как её сестра ходит по кухне, грызя фалангу указательного пальца. Юноша, уже наверное раз в сотый набирал знакомый номер, но каждый раз слышал гудки, которые в конечном итоге прерывались и вызов сбрасывался. Он был на гране истерики. Другой парнишка лет 14 рассматривал свою излюбленную книжку, пытаясь сохранять спокойствие, но был жутко взволновал очередным приключением. Если бы не он то ни его биологическая мать, не приёмная не откликнулись на зов помощи отчаявшейся ведьмы, что разыскивают уже много лет. Блондинка в красной куртке, скрестив руки на груди еле боролась с желанием развернуться и уйти, но то что кому-то нужна была помощь её оставливало. К тому же она понимала что это значит потерять своего ребёнка, не знать где он находится, думать всякую ересь о том что с ним могло случится и возможно он уже тысячу раз мёртв, а ты не можешь ни-че-го. Вообще. Потому что даже не представляешь где он находится, а заклятие поиска что ты применил бесполезно, ибо похитители позаботились о защите. А рядом с ней короткостриженная женщина, что теперь старалась следовать за дочерью везде.

— Когда ты последний раз виделся с ней? — задала вопрос Эмма.

— Два дня назад, — ответил Эшфорд.

— А потом она позвонила тебе и вы поссорились? — изогнула бровь Свон.

— Да. Это все моя вина…

— О, нет, что ты. — попыталась успокоить парня Белоснежка.

— О, да, ещё как виноват, — испортила все Реджина, — если бы ты не начал разговор с претензии то возможно мы бы уже знали где Ханна, а сейчас у нас нет ни одной зацепки!

— Реджина! — воскликнула Мэри-Маргарет.

— Что? — пожала плечами брюнетка, — я сказала что — то не то? Это же правда.

— Дай сюда свой телефон.

Лиам послушно вручил его Эмме. Та вытащила их чехла свой ноутбук, положив на стол, разблокировав, пару раз щёлкнул мышкой и проделал несколько манипуляций и с телефоном экран заполонили куча адресов, имён и цифр.

— Что это она делает? — удивился Лиам, обратившись к улыбающемуся самомуверующему мальчику на Земле.

— Мама работала поручителем до того как попала в Сторибрук. Находить людей это её работа, — довольно объяснил мальчик.

— Надеюсь справляется она с ней лучше, чем выглядит, — прыснула Фрея.

— Знаешь, что… — Эмма выпрямилась обратившись к Фрее, — это ты обратилась к нам за помощью, а мы могли отказать, но вместо этого приехали сюда, но это вовсе не ради тебя, а ради Ханны. Понимаешь? Так что не мешай мне.

— Да я тебя…

— Что… Сотрешь память, создашь злобного двойника, вырвешь сердце? Что ты сделаешь, дорогая мо…

— Готово!

Словесную войну двух сестёр, каждая из которых была зла друг на друга прервал звонкий голос Спасительницы. Всё тут же уставились на экран, где был выведен номер, время, адрес.

— Магия магией, а современные технологии я просто обожаю, — довольная собой произнесла блондинка.

— Роял Майами Битч это же отель на Олдридж Авеню. Туда обычно заселяются мажорные иностранцы. Что Ханна забыла там? — проговорила Фрея, — ты не можешь узнать из какого номера был звонок?

— Мне потребуется время.

— У нас его нет! — прыснула женщина, а потом сделав глубокий вздох продолжила, — хорошо, сколько понадобится… Кто будет чай?

— Тут скорее нужно что покрепче, — устало проговорила Реджина и тут же на столе оказалась бутылка виски и кофе с корицей.

— Это тебе, Генри, — сказала Фрея, пододвигая чашу с кофе мальчику.

— О, спасибо, тётя! Тебе тоже нравится корица? — улыбнулся парнишка, — я верю, мы обязательно найдём Ханну!

Фрея было не привычно слышать к себе такое обращение, но поделать она не могла ровным счётом ничего. Главное до найти её дочь. Забини буквально наступила себе на горло, когда позвала на помощь младшую сестру, но она понимала что не справится в одиночку, особенно после того как от Лиама узнала о том что Пэн жив. Правда, она уверена в том что Реджина захочет вернуть именно Ханну, и она знает как это делать, ибо ответ почему Фрея скрывала от Реджины и остальных вовсе не в том что она хотела начать все с чистого листа, а в том что проклятье было создано её матерью. Корой Миллс. И оно было взято из её книги, и естественно там так же было написано и о том как разрушить его. Конечно был способ помимо поцелуя истинной любви, но Фрея не могла этого допустить… К тому же цена была слишком высока и обе сестры это знали…

А в это время в церкви лежало около 5 трупов старых ведьм. Перед алтарем стояла Камилла. С безумным блеском в глазах она вонзила скипитр, что предназначался для девушки для жатвы прямо в сердце своей матери. Та издал тихий вздох, превратившись в иссохший труп, когда Скварчалуппи чувствовала прилив силы, расставив руки в стороны и прикрыв глаза.

— Не стоило меня тогда разочаровывать, Джеральдин. Ты же знала на что я способна. Теперь мумия это ты, дорогуша.

— Чарли, — протянула зеленоглазая, все шире улыбаясь, — а тебе в этом теле однозначно лучше. То есть, Айзек.

— А ты в любой ситуации все такая же язва.

— С языка Айзека Рассела это наверное значит «я скучал», — рассмеялась шатенка, — это взаимно.

Наконец все так как должно быть. Точнее почти. Единственное, что даёт Джеймс вспомнить что она не в Неверлэнде это высотные и хмурые многоэтажки за окном, но она уверена что довольно скоро все изменится и многоэтажки заменят тернистые джунгли, а меланхоличных американцев с зонтиками пропащие мальчишки, дикие животные, её будут окружать лишь друзья, ну и… Он.

— Ты пялишься на меня, Джеймс, — ухмыльнулся Питер, скрестив руки на груди, когда Лилия отправилась вместе с Айзеком, Мел и Эрлом на кухню, а их оставили в гостиной.

— Тебе кажется, Пэн, — прыснула она.

— Ты все ещё пялишься.

— Тебе все ещё кажется.

Питер не успел ответить, как их почти с ног не сбил Эрл поставив поднос с горячим чаем, а потом расставил по столу.

— Ты меня чуть с ног не сбил! — воскликнула Ханна.

— Успокойся и выпей чай, вот твоя кружка, — брюнет указал на красную чашку.

— Но он зелёный.

— Извини, на вас с Питером не хватило, — пожал плечами Айзек, войдя в гостиную, забрав свою чашку и усевшись на мягкий пуфик.

— Да какая ра…

— А это мое, — буквально из-под носа Малия взяла свою, а за ней и Лилия.

Джеймс ничего не оставалось как давится зелёным чаем, который она терпеть не может, покорно усевшись на кресло, напротив короля Неверлэнда. Вот оно отношение. Не видится целых 17 лет, а потом тебе пихают зелёный чай, зная что ты его терпеть на можешь, так тебе ещё и приходится наблюдать за рожей человека, которого ты не органических перевариваваешь.

— Вкус… Он какой-то странный, — неуверенно произнесла Джеймс.

— Ты просто давно не пила зелёный чай.

— Наверное.

Это был дружеский, даже какой-то семейный вечер, наполненный смехом и радостью, воспоминаниями. На лице Джеймс то и дело светилась улыбка до ушей, как и на лицах остальных. Старинные друзья были чертовски рады, что спустя столько лет вновь вместе, но без этой нагнитающей атмосферы. И за последнее время, что были наполнены только мыслями о том как снять проклятье это спокойствие было им так необходимо… Когда на фоне играет успокаивающая мелодия, а новости трубят о очередном суициднике, запах блинчиков, что приготовила Малия и чая.

Квартира была большой, поэтому Айзеку, так же как и Ханне хватило место. Лилия ушла после того как ей позвонил отец. За этот насыщенный событиями день все ужасно измотались, поэтому к часам одиннадцати их головы занимала только кровать.

Голова Джеймс кружилась, она списывают это на усталость, нащупывая двери, пыталась найти свою комнату, что получилось довольно не скоро.

— Эй, ты живёшь вот здесь… Мне уже интересно, когда ты успела накидаться?

Джеймс смутно слышала голос младшего брата, который буквально запихнул её в какую-то комнату, которая как и вся квартира была выполнена преимущественно в темно-зелёном цвета. Здесь была одна двуспальная кровать, рядом стояла тумбочка, а левее стоял большой шкаф, на котором висело зеркало почти в полный рост. Огромное количество нерапакованных коробок вызвали смутные сомнения. Ханна открыла шкаф, начиная осматривать его содержимое и все здесь кричало о том что Эрл ошибся. В этой комнате явно кто-то живёт и если это не он, а Айзек остаётся лишь на одну ночь и впервые то это значит… Ханна тут же развернулась к двери, подбежала к ней, открыла, но справа услышав голос Питера там же закрыла, не зная как ей поступить юркнула в шкаф. Как только она это сделала в комнату вошёл её хозяин, тут же по пути к кровати снимая футболку.

Через щель она могла разглядеть полуобноженное тело Пэна, которое… Направлялось к шкафу…

Джеймс попыталась найти пути к отступлению, но к сожалению этот шкаф не портал в Нарнию и она не попадёт в волшебную страну, не желая быть пойманной Пэном.

— Пока.

Это все что смогла произнести Ханна, когда Питер раскрыв шкаф, желая сложить в него футболку. Воспользовавшись его минутным замешательством не зная, что делать она опустила голову, стараясь быстрее покинуть комнату, но обходя Питера, почувствовала как он вцепился в её руку, чуть выше локтя, и прижал к себе. Она тут же попыталась одёрнуть руку, но ожидаемо все бесполезно.

— Ну и что ты здесь делаешь?

— Да, так… Осматривалась, — растерянно произнесла шатенка.

— В шкафу? — изогнул он бровь.

— Да, тебе кажется это странным?

— Нет, одержимым.

— Я не одержима тобой. Меня вообще Эрл сюда пихнул, утверждая что я буду здесь жить. Я понятия не имела что это твоя комната. Отпусти и я уйду!

— А я говорил что-то о себе?

— Ты пудришь мне мозги.

— Вовсе нет.

— Убери руки!

— Только не говори, — он рассмеялся, — что мои прикосновения тебе противны.

— Более того, я тебя ненавижу, — процедила Джеймс, смотря в глаза.

— А ты мне нравишься.

— А ты мне нет…

В этот момент насмешливые улыбки с лиц обоих медленно, но верно спадают. Ханна не знала что в этот момент руководствовало её действиями. Возможно горячие дыхание, что мучало её, или совершенно никакого расстояния между торсом шатена и её или же тот самый тугой узел, что завязывается внизу живота и изводит до того момента, пока ты не удовлетворишь свое дикое желание, что рвёт прямо изнутри.

Хватка Питера ослабла, её рука оказалась свободна и переместилась на его шею, а взгляд на губы. Знакомые, тёплые, желанные бледные губы, которые тут же соприкасаются с её, полными противоположностями. Покусанные, пухлые, красные. И сердца обоих кажется в этом момент перестали биться и на какое-то мгновение они умерли. Умерли от передоза чувств и эмоций. И в этих мёртвых сердцах что — то жгется. Питер перехватывает инициативу и начинает вести себя, так как ему привычно и комфортно — доминировать. Он кусает нижнюю губу девушки и оттягтвает, а потом покрывает её нежным поцелуем, когда руки исследуют тело Ханны, пробираясь под кофту и задевая косточки бюстгальтера, проводя пальцем по слегка выпирающим ребрам и хребта, словно пытаясь сосчитать их, прочувствовать, запомнить. Джеймс же не знакомы такие нежные прикосновения… И что-то внутри неё сомневается, не давая полностью отдаться наслаждению.

Но… Эта самая неизвестность в этот раз не так ужасна. Наоборот все больше хочется узнать, что скрывается за этой призмой и в конце концов, когда кажется Пэн начал терять всякую жёсткость и хваткость Ханна наконец отвечает, впившись ногтями в его шею. Пэн разрывает поцелуй и настойчиво покрывает шею шатенки, что прикрывает глаза от возбуждения мелкими, короткими, но в то же время страстными поцелуями, до того момента, пока кофта не становится помехой. Питер, не хотя отстранившись стянул с неё кофту, бросив на пол. Девушка осталась перед ним лишь в чёрном бюстгальтере и джинсах.

— Ты пялишься, Пэн, — поддела его Джеймс усмехнувшсь.

— Да, пялюсь и мне не сложно это признать в отличии от некоторых.

Скоро нижнее белье полетело туда же, куда и кофта, а Пэн настойчиво толкнул Джеймс на кровать, нависнув сверху, лаская тело горячими руками, что она подрагивает от приятных ощущений и извивается под юношей, впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности. Сейчас ей не нужно держать марку горделивой, зловредной и высокомерной ведьмы, что на самом деле находится на грани нервного срыва. Сейчас нужно одно — отдаться полностью в сильные руки своего злейшего врага и знаете, это её устраивает.

Питер лишает ее последнего, лишнего элемента одежды, и руки Ханны сами тянутся к ремню брюк шатена, но он не даёт ей стянуть брюки, впиваясь в губы, тем самым говоря что он и только он руководит процессом. Он здесь главный и он решит, когда придёт время.

Ханна тихо вскрикивает. Не от боли. Ещё рано. От того что палец Питера входит в неё, будто проверяя, готова она или нет. Шатенке не комфортно, стиснув зубы она процедила.

— Н-нет…

— Тшш, — прошептал Питер, приложив палец к её губах, который ей тут же захотелось откусить, — все хорошо. Доверься мне. Ты веришь мне?..

— Я верю…

Питер довольно улыбнулся, подарив Джеймс поцелуй на предплечье, проникая в промежность и начиная массировать возбужденный клитор. Ханна подрагивает, стиснув зубы, боясь застонать, разбудить или привлечь внимание кого-то… Чувствуя, что намокает ещё больше.

Джеймс бесит. Жутко бесит, что даже сейчас он пытается манипулировать ей и дразнить, поэтому с не свойственно силой Ханна переворачивает его и оказывается доминантом.

— Хотела быть сверху? — усмехнулся Питер, — так бы и сказала.

— Заткнись.

Девушка выпивается в губы Пэна, параллельно растегивая ремень. Джинсы срываются с короля Неверлэнда и тот вновь охватывает власть. Ханна чувствует трение между ног. Их разгоряченные тела не имеют никакого расстояния. В горле пересохло. Они хотят друг друга. Этой ночью они принадлежат только друг другу…

52 глава. Это была ошибка

Утро обычной девушки должно начинаться со звона будильника, сборов, косметики, хлопьев или с крика «я проспала!» наспех надетой одежды, макияжем, что сделан за буквально 5 минут или меньше, проклятьями, что она посылает в сторону своего учебного заведения или же работы. В общем так было бы нормально, но как-то исторически сложилось что нормальность в жизни Ханны Джеймс была редким удовольствием. Разбудил шатенку, что мирно сопела громкий голос в голове, что был скорее криком души. Души, которую нагло предали. Души, которая доверилась своему главному врагу, после Питера Палмера и зря…

Кажется что её «заботливо» огрели чем-то тяжёлым по голове. Кувалдой. Она раскалывалась на две части, вызывая ужасную боль, что захватывала все нервные окончания. Чтобы как-то утихомирить её Джеймс начала массировать виски, морща лоб от неприятных ощущений. Крик закончился. На его смену пришли истерически рыдания. В конце концов Джеймс не смогла терпеть, да и будить Пэна, что спал уткнувшись носом в подушку. Удивительно, что он вообще спит, да ещё и так. Ему вообще хватает кислорода? А может он умер? Джеймс бы пришло это на руку и она усмехнулась своим мыслям, но усмешка пропала ровно в тот момент, когда голову поразила очередная атака.

— Какого черта?!

В секунду Ханна оказалась в абсолютно белой комнате, из которой не было выхода никуда, кроме как в лабиринт разума. В углу поджав под себя ноги и спрятав лицо в руках сжалась Алиса, что переодически подрагивала и всхлипывала. Она была в истерике. Она была в шоке и отчаяние и ужасно стыдилась, что она позволила сотворить этой ужасной, злой, эгоистичной и корыстной ведьме.

— Алиса?

Голос Ханны раздался по всему пространству эхом, что резало слух. Лиддел вытерла глаза и поднялась на ноги исподлобья смотря на «оригинал». Глаза девушки были красными. Лицо опухло. На белом платье, чуть выше живота красовался багровое алое пятно.

— Как ты могла?! — крикнула Алиса прямо в лицо Ханне, — как ты могла так поступить со мной?! Тварь, лгунья, лицемерка!

На последнем слове Алиса со всему размаху дала Джеймс пощёчину и голова той, рефлекторно от резкого и надо признать сильного удара повернулось в другую сторону. Джеймс наморщила лоб и потерла щеку, что вспыхнула алым, а потом на её губах заиграла улыбка победителя, а голова надменно поднялась вверх.

— Почему ты улыбаешься? — еле прошептала Алиса, недоумевая, — что здесь смешного?!

— Не нужно было мне доверять, зная что я творила и кто мои родители, идиотка. Теперь подумай, что же скажет Лиам, узнав что его любимая девушка, в которой он души не чаял, которую буквально боготворил и был готов даже умереть за неё переспала с его злейшим врагом и главное… — Джеймс перешла на шёпот нагнувшись у уху Лиддел, что дрожала, словно осиновый лист, — братом, — улыбка на лице Джеймс стала ещё шире, — как ты могла изменить бедняжке смазливому скрипачу? — наигранно-заботливо пробормотала шатенка, когда до Алисы постепенно стало доходить.

Чем больше Алиса начинала понимать, тем сильнее на её лице отражалось ужасное удивление. Она сделала шаг назад от своего двойника. В её глазах плескался целый кисло-зелёный океан сумбурных чувств. От злости и обиды до искреннего сочувствия к

… Ханне.

— Боже… — тихо прошептала Лиддел, но Ханна услышала и вопросительно подняла бровь, — как мне тебя жаль.

— Что? Тебе жаль меня? — рассмеялась Джеймс, каким-то фальшивым и наигранным смехом, — а ты глупее, чем я думала!

— Не смотря на то что сейчас почти все вернулось на круги своя, не смотря на то что ты в окружении своих друзей, ты так одинока и несчастна, что уже никто не в состоянии заполнить эту чёрную дыру внутри тебя, — говорила это Алиса с неприсущей ей жалостью, и улыбка Джеймс медленно начала спадать, — я не хочу пережить и половину, что пережила ты и наверное от части я тоже виновата, в том что эта дыра с каждым днем все больше и больше и скоро она сожрёт твоё сердце. Как же это наверное ужасно не по любви или хотя бы страсти, а из-за желания мести переспать с человеком, который сделал все чтобы ты страдала. Всё это ради того, чтобы насолить мне? Чтобы заставить прочувствовать хотя бы треть той боли, когда Гектор насиловал тебя? Что же, у тебя получилось, — последние слова Алиса произнесла очень хрипло и устало, боясь лишь одной мысли о том, что ей придётся рассказать об этом Эшфорду.

Да, Алиса Лиддел твёрдо решила, что неприменно расскажет все своему молодому человеку, поставив их отношения под большим вопросом. И вот очередное отличие между двойниками, которые как мы заметили давно не так уж и похожи. Алиса и Ханна не редко приверали ради своих целей, однако Ханна продолжала день изо дня лгать не то что окружающим, а самой себе, когда Алиса прекрасно понимала, что ложь в взаимоотношениях это путь к разрушению. Ханна же любила заниматься саморазрушением.

— Что? — фыркнула Джеймс, — все это бред. Я сама…

— Нет, — резко перебила Ханну Алиса, — ты злая, вздорная, завистливая ведьма и ты безнадёжно потеряна уже очень давно.

— Замолчи, — процедила Ханна, — заткни…

— Что неприятно слышать правду, да? — изогнула бровь двойник, — ты не герой, Ханна. Ты прячешься за этой маской. Неужели все забыли какие ужасные вещи ты делала? Как пустила пулю в лоб своему лучшему другу. Когда совсем забыла о Белфайере, что был влюблен. А Тео? Как же Теодор? Ты помнишь его? И не говори, что я не права. За 17 лет ты ни разу не думала о потеряшках. Только о том как ненавидишь меня, Фрею, Крюка. А может проблема вовсе не в нас? А в тебе? Ты разрушаешь все к чему прикасаешься. Ты монстр. Ты разрушила и мои отношения с Лиамом сейчас. Он возненавидит меня, хотя я просто ничего не смогла сделать. Ничего. Это проклятье вовсе не твоя ноша, а моя. Я твой двойник, но не ты. Я Алиса. Не Ханна. И я сдалась. Я больше не буду мешать тебе, только дай мне поговорить с мамой и Лиамом. Ты выиграла.

Ты выиграла. Эти слова всегда приносили девушке, что привыкла бороться и сражаться и каждого нового человека воспринимала не как друга, а новую фишку в игре моральное удволетворение, но не в этот раз. Победа далась ей слишком… Грязно.

Девушка оказалась в комнате, перевела взгляд на Пэна, а потом на часы. Прошла лишь минута, а казалось целая вечность. Слишком тяжело ей дался разговор с двойником. Она планировала выйти победителем и вышла, вот только эта корона была не к лицу, а трон построен из зависти и лжи. Алиса была права. Ханна завидовала. Очень сильно завидовала.

У Алисы было все, чего не было у Ханны. Материнская любовь, хорошие друзья, любимый человек, что не пытался морально уничтожить или даже убить, да черт возьми банально она не думала каждую секунду о том где раздобыть денег, еду и какой дом обокрасть сегодня. Лиддел получала все, в то время как Ханна сражалась, сражалась, ещё раз сражалась и терпела поражение. За всю эту войну, а по-другому назвать её жизнь не получается она не получила и четверть чего хотела. И было обидно. Почему у Алисы есть все, а у нее ничего? В целом это одна из причин ненависти к Лиддел.

Джеймс наспех оделась. Натянула нижнее белье, джинсы, одернула кофту и поскорее выбежала из этой комнаты. Все что произошло было ошибкой. Ужасной ошибкой и на фоне этого проступка остальные просто меркнут. Она предательница. Она крыса. Она очень сожалеет. Пытается убежать как можно дальше, позабыв о куртке выбегает из квартиры, бежит по лестнице. Ей противно от самой себя. Они заключили мир, а она соблазнилась на месть. Ведь она не хотела… Совсем не хотела делать это с Питером сейчас, ведь это не любовь. Обида, месть, зависть, ярость, похоть, но не любовь.

Чуть не падает на лестнице, выбегает из многоэтажного дома. Шоссе заполнено машинами. Бежит. Дыхание сбивчивое. Сердце колотится бешено. Как бы далеко она не пыталась убежать от позора, тот нагонял её с удвоенной силой. Она маниврирует между машинами. Одна. Успешно. Вторая. Тоже. Ей сигналят, орут и… Боль в пояснице. Что-то хрустнуло. Ханна теряет сознание, а перед глазами красные глаза Алисы, в ушах вместо гула крик. Третью машину она миновать не смогла.

— Что значит Ханна пропала? Куда? Что с Малией? Перелом позвоночника? Вот черт… Я скоро буду.

Хейз повесил трубку и положил телефон в карман тяжело выдохнув. Новость, что сообщил ему Эрл выбила мужчину из колеи. Было множество. Чертовски много предположений со могло случится с неугомонной ведьмой. Начиная от её похищения ведьм из шабаша, заканчивая Алисой что надоело быть ведомой.

Он шёл по коридору, сворачивая направо, идя быстрым шагом, но внезапно остановился, увидев кто направлялся к нему на встречу.

Стук каблуков по мрамору. Розовый клатч. Роскошные волосы. Ярко красная помада. Эта девушка бы с лёгкостью сошла за представительницу верхних слоев общества. Вот только, ей это совершенно не свойственно. Этот яркий макияж и платье от известных кутюрье, дорогой маникюр и изящные духи, что оставляет за собой шлейф и въедаются в головную кору. Она обворожительно улыбнулась и пошевелила перед лицом мужчины пальцами.

— Камила? — удивился Хейз, — какого черта ты здесь делаешь? Тебе нельзя! Немедленно возвращайся в квартал, иначе я тебя заставлю.

— Да ладно тебе, Алан, — протянула девушка, усмехнувшись, — я тебя искала.

— Ты совсем рихнулась? — прыснул он взяв девушку под руку, смотря той прямо в глаза, — если Джеральдин только узнает…

— Джеральдин больше нет, — широко улыбнулась ведьма, — верховных больше нет. Есть только я и… Ауч! — она воскликнула от того, как Алан неожиданно слишком больно сжал её руку, — а я не знала что ты садист, ну хорошо, играем по твоим правилам. Давай, сделай мне ещё больнее, а потом…

Она хитро усмехнулась и наклонилась к уху Хейза, прошептав то от чего у Алана вытянулось лицо. Свободна рука девушки лежала на груди Морфея, подбираясь к пуговицам, чтобы их растегнуть, но он вовремя оттолкнул её от себя.

— Что случилось, пупсик? — иронизировала она.

— Кто ты такая? — процедил он, — что ты сделала с Ками?

— Я и есть Ками, дурачок. Ну же… Ты же говорил что любишь меня. Докажи.

Голос её становился все более томнее и казалось что он не раз его слышала. С хрипотцой и нотками раздражения. Эта мимика. Походка, с которой она вновь приближалась. Все это совершенно не свойственно Камиле, однако так похоже на…

В секунду Алан прижал девушку к стене, схватив за горло и заставив смотреть себе в глаза.

— Так бы сразу, — довольно промурчала шатенка, — давай, возьми меня прямо здесь. Ну же. Ты же этого хочешь. Давай, Алан… — с каждым словом голос её хрепел все больше от жуткого желания, от тугого раскаленной узла, что завязывается внизу живота, — давай, сыграем, Алан.

— Вот ты и попалась.

Девушку обволаквает голубой дым. Вместо тёмных волос на плечах лежат прямые светлые и тусклые, света в глазах нет. Только безумие и похоть. Перед ним стоит его сестра. Ту что много лет назад он заточил в Лимбо. Ту, что сошла с ума, убивая детей и питаясь их магией и судя по её поведению, она вовсе не раскаялась.

— Упс, — произнесла она пожав плечами, — неловко.

— И давно? — изогнул бровь ошарашенный Алан, — как ты смогла выбраться из Лимбо?

— 10 лет, — широко улыбалась девушка, — с того самого момента, когда ты предал глупую Ками и та совсем отчаившись, оставшись совсем одной решилась на сделку со мной. Бедняжка… Она так любила тебя. Её сердце было разбито, хотя… Глупая метафора. Как оно могло разбиться, если Джеральдин заботливо хранила его в шкатулке, — откровенно злорадствовала блондинка, — она была готова на все, но была слишком труслива чтобы убить себя, поэтому теперь она находится в Лимбо. Уже много, много, много лет и знаешь… Ей там гораздо лучше, чем с тобой.

— Нет, нет, нет… Ты не могла так превосходно играть. Всё её жесты, манера речи я все по…

— Ты все забыл, — склонила голову Ария с усмешкой глядя на брата, — неудивительно. Столько лет ходишь по земле. Мне совсем не приходилось играть. Почти нет. Только разве что терпеть побои Джеральдин, но ты же знаешь, у меня всегда был очень высокий болевой порог.

— Это не может быть правдой…

— Ты что всерьёз думал что Камила простила тебя? — злобно фыркнула блондинка, — хей, улыбнись, — она попыталась заставить Хейза улыбнуться, но тот злобно рыкнул. Он был ужасно зол, а его сердце разбито, — да она маленькая эгоистичная дрянь и тебе лучше никогда не вспоминать о ней! Зачем нам кто — то ещё, когда мы есть у друг-друга? Я вовсе на злюсь. Ты тогда был очень молод. Я хочу быть с тобой Алан… Пока смерть не разлу…

Удар по стене. Кровь. Разбитые костяшки. Вмятина. Ламия вздрогнула и замолчала, а Алан сильно сдал её подбородок двумя пальцами, смотря прямо в глаза, что так хотели его своими, что так ненавидили её.

— Я люблю тебя, — прошептала она, улыбнувшись.

— Я убью тебя, — процедил он, не переставая сверлить глазами, — я уничтожу тебя, Ария. Я превращу твою жизнь в кошмар. Ты пожалеешь, что не осталась в Лимбо и я найду способ спасти Камилу.

Тут же Хейз растворяется в воздухе, будто его и не было, но вмятина и следы крови не дают забыть о случившемся. Ламия грустно проводит пальцем по стене, потом облизывает его. Ей нравится вкус крови брата.

— Мы ещё сыграем, братик. Тик-так… Игра началась.

Она не понимает, что происходит и где находится. Яркий свет и белые стены в совокупности ослепляют. Каждое движение даётся с огромным трудом. Даже дышать больно. Словно кости прокалывают лёгкие, а по голове хорошо ударили кувалдой. Невозможно разглядеть комнату, невозможно дышать нормально и говорить. В ушах стоит шум.

Какие-то блеклые силуэты что — то переставляют. Видимо это люди. Голоса, что сложно разделить перемешиваются создавая какую-то белеберду, но все же она успевает расслышать пару фраз.

— Доктор Роджерс, когда ее можно будет забрать домой?

— Травма достаточно тяжела. Она не приходит в сознание 2 суток. В лучшем случае ей нужен ребелетационный период в течении месяца, в худшем полгода.

Хочется закричать «я здесь, я в сознании», но она не может. Кто-то приходит почти каждый день и заботливо держит за руку, поглаживая пальцы, а потом уходит и снова возвращается. Не хочется отпускать этого кого-то. Никогда…

С каждым днем слышится и видится все больше и когда шатенка раскрыла глаза, то увидела перед собой смутно знакомое, ухмыляющаееся лицо.

— Ну, здравствуй, Ханна или лучше сказать Алиса?

— Кто ты и где я?

— Неужели я так постарела? Хотя, мы видились, когда мне было всего 16, а теперь 35. Что же… Напомню тебе. Моё имя Виктория Роджерс и я дважды спасла тебе жизнь, — она задумалась, а потом поправила себя, — теперь получается трижды.

Ханна потерла глаза. Появились едва заметные морщинки, что ловко скрыты макияжем, лицо стало гораздо женственней, а густые, сухие волосы лежали на плечах, а не были мокрыми паклями, вместо чешуйчатого рыбьего хвоста две пары ног. Виктория… Та, самая русалка, что спасла её от своих сестёр, когда она только попала на остров, та самая русалка, что спасла её ещё раз от смерти после предательства Питера, та самая русалка что провела сложную операцию по сохранению её жизни уже сейчас. Русалки… Подводные твари, что пожирают людей. Они беспощадны и лживы, не готовы к состраданию. Так о них говорят в Неверлэнде. Но такими они стали только из-за тяжёлой судьбы и Виктория Роджерс вовсе не из тех кого эта судьба сломала, превратив в бездушного монстра.

53 глава. Маховик времени

Каждый из нас впечатлителен в меру своей эмоциональности. Кто-то придя в шок теряет дар речи, кто — то начинает эмоционировать, кричать и биться в истерике, а у кого — то чувствительность сравни эмоциональному диапозону зубочистких и ему вовсе как-то… Плевать. Ханна никогда не была истеричкой, но Алиса не всегда умела держать себя в руках и для них: бывшей потерянной и королевы школы было просто невозможно сохранять спокойствие, когда они узнали сколько пролежали в коме.

— Две недели?! — воскликнула Ханна, с ужасным удивлением смотря на Викторию, что переставлятла какие-то припараты, а потом набирала в шприц лекарство, — две недели?!

— Твоё состояние было очень тяжёлым. Эта машина, что сбила тебя гнала бешено. Водитель был пьян в дерьмо, удивительно, но при таких, как у тебя травмах не живут.

— И что спасло меня? — спросила Джеймс, задирая рукав, обнажая руку.

— А ты подумай, — Виктория ввела иголку под кожу, вкалывая лекарство, которое оказалось безумно болючим и Ханна сморщила нос.

— Потому что я гибрид?

— Да, — пару минут и Джеймс прижала рукой ватку, чувствуя как лекарство течёт по жилам, — ты сильна, благодаря своей родословной, но не бессмертна. И следующая такая выходка может закончится летально, а я не смогу спасти тебе жизнь в 4 раз.

Виктория выпрямилась, расправила плечи и села на край кровати. Лицо Ханны было бедное, уставшее, сквозь губу проходил небольшой, но вполне заметный шрамик. Под глазами чёрные круги, волосы что запачканы грязью, выхлопными газами, а в глазах читалась… Растерянность. Виктории было удивительно наблюдать за такой Ханной Джеймс. Каждая их встреча была сопровождена надменным взглядом и наглой речью Ханны, подколами и издевками, даже запугиванием, а теперь… Она была беспомощна, слаба, ранена и кажется морально убита. Роджерс дружелюбно улыбнулась, пытаясь таким образом создать иллюзию защищённости для Ханны и комфорта.

— Не беспокойся, — мягко говорила Виктория, — с минуты на минуту к тебе должны прийти посетители. После них, очень сомневаюсь что ты здесь надолго задержишься.

Джеймс не успевает и рот открыть, чтобы спросить кто именно, как в дверь сначала вежливо стучаться, а потом входят в палату.

— А вот и они.

Джеймс тяжело взглотнула и вжалась в изголовье ещё сильнее, хотя казалось больше уже невозможно. Ей хотелось слиться с простыней, стать предметом декора или оказаться в чьем-то другом теле, но только не своём собственном. Первый кого она увидела и кто вообще, как ошпаренный подскочил к кровати был Лиам, чьи волосы отросли до плечь, а лицо покрылось небольшой щетиной. Он был то ли рад, то ли взволнован, когда Джеймс мечтала провалится сквозь землю. Сзади него стояла блондинка, которая совсем не изменилась. Ханна почти сразу узнала в ней Эмму. По правую сторону от Свон стояла Белоснежка, чуть позади Генри, а возле него была уже…

— Реджина? — удивлённо вымолвила девушка и тут же потерла глаза, но когда вновь открыла, то ничего не изменилось. Миллс лишь подошла ближе и Ханна не знала что ей делать, боясь даже дышать. А вдруг тётя это всего лишь мираж, который она может сдунуть одним лишь дыханием?

— Как ты? — спросила женщина, присев на кровать и ласково взяв руку Джеймс и тут её словно ударило током, девушка выдернула руку, а улыбка с лица Злой Королевы спала. Реджина и была тем самым человеком, что приходил каждый день и держал её за руку.

Джеймс не жалела, что когда — то абстрагировалась от Миллс, игнорируя её попытки избавить девушку от наркозависимости, агрессируя и воспринимая все в штыки, ведь если бы не эгоизм Реджины, то возможно в её жизни все было бы иначе. Да, однажды увидив Реджину Джеймс поменяла свое мнение, но знаете 17 лет заключения в разуме своего двойника не может не отразится на человеке. И Джеймс поняла. Если бы не Злая Королева она бы была все той же никогда не взрослеющей Гвен, сердце Питера не сгнило и он окончательно не превратился в монстра, её друзьям не пришлось бы страдать, терять память и подвергаться магии её матери, превращаясь в совсем других людей, ведь они бы её не знали, множество потеряшек не полегло на поле битвы с вервольфами, её отец был бы жив. Алисы… Её бы не было. Ханна была бы самым счастливым человеком на свете и уже совсем другим.

— Как вы нашли меня? — спросила Ханна, сверля взглядом тётю.

— Ну, немного современных технологий и магии творят чудеса, — беспечно ответила Эмма за Реджину, что видно упала духом.

— Я думаю, мне нужно вас оставить. Приятного общения, — улыбнулась Виктория направляясь к двери.

— Спасибо тебе за информацию, — остановила её Реджина, — ты настоящий самородок. Русалка, что действует не в своих интересах. Очень мужественно, Роджерс. Похвально.

Виктория усмехнулась и захлопнула дверь с обратной стороны.

— Я так рад тебя видеть, Ханна, — улыбнулся Генри, пытаясь разбавить нагнитающую обстановку, — в прошлый раз нам толком не удалось пообщаться! Ты совсем не изменилась.

— Переродись, посиди в своём же разуме, словно в тюрьме 17 лет. Тогда и поговорим, а пока что иди и почитай свои сказки, которые мой милый родственничек пустой трёп, — прыснула шатенка, что смутило мальчишку.

— Ханна, — на голос Лиама девушка повернула голову встретившись с чёрными глазами, что вызывали внутри неё дрожь, точнее не так. Дрожь они вызывали у Алисы, что находилась глубоко в голове и жаждала поговорить на чистоту с скрипачем, — как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, — фальшиво улыбнулась Джеймс совесть которой тут же улетучилась. Ей захотелось добавить «так же замечательно, как и Алиса, когда Питер трахал её», но девушка в слух произнесла иное, — Алиса хотела поговорить с тобой и… Фреей. Она здесь? С вами? Реджина, ты же в курсе всего дела? Если не снять проклятья то уже меньше чем через год я умру.

— Фрея дома и очень ждёт тебя, — ответила Королева.

— Меня или Алису? — изогнула бровь Джеймс.

Повисло неловкое молчание. Реджина поджала под себя губы. Достаточно тяжело говорить ребёнку, что глубоко в душе жаждет материнского внимания, что нужен ему вовсе не он, а его замена. Ханну никогда не выбирали.

— Ясно, — фыркнула Джеймс сжимая кулаки до боли в ладонях, пытаясь держать себя в руках, когда внутри все горело от ярости.

— Нужно вылечить и привести тебя в порядок, но будет больно.

— Я привыкла.

Темно-фиолетовый поток окутал тело Ханны, а потом сжал, сломав все кости и сжав все органы. Боль была не такой уж и адской, нестерпимой, а может Джеймс просто чувствовала вещи гораздо хуже и действительно привыкла, но итог в любом случае был один. Лицо Ханны приобрело нормальный оттенок, кругов не было, раны затянулись, кости сраслись, а вместо больничной ночнушки на ней оказалась бордовая кофта и синяя джинсовая юбка. Только встав на ноги девушка не смогла удержаться, чуть не упала, но ту заботливо поймал Лиам.

— Хей, аккуратнее, — произнёс он.

Ханна медленно подняла на него глаза, смотря исподлобья, почувствовав что в норме, высвободилась из его хватки и прыснула:

— Я в порядке.

Это была ложь.

— Я должна тебе кое-что сказать, — рассеянно начала девушка, боясь посмотреть Эшфорду в глазах и после того как она озвучит, то что ей безумно тяжело признать увидеть разочарование.

— Думаю это не так важно сейчас, — улыбнулся парень, убрав локон волос ей за ухо, а потом подняв подбородок двумя пальцами создав зрительный контакт, — все хорошо? Ты какая-то бледная.

— Да все хорошо, — закивала Алиса, а потом тяжело вздохнув, нервно продолжила, — то есть нет… ничего хорошо!

— Эй, тише, — попытался успокоить её Лиам, что видел, как Лиддел была буквально на пределе, — я рядом, все хорошо.

— Нет, ты не понимаешь, — покачала головой Алиса, — это очень серьёзно.

— Хорошо, о чем ты хотела поговорить?

— Ты меня любишь? — не без страха в глазах и дрожи в голосе пролепетала шатенка.

— Боже, — рассмеялся Эшфорд, — я люблю тебя, Алиса Лиддел и никогда не перестану. Все? Теперь ты спокойна?

— Н-нет, — неуверенно произнесла она, — это ещё не все. Я… Я…

Голос Алисы дрожал, а голова отказывалась формулировать предложения нормально. Шатенка то тяжело вздыхала, то нервно выдыхала и была на грани истерики. Лиам посадил девушку на диван, преобнимая за талию, озабоченно разглядывая лицо, что покрылось холодным потом. Говорить очень жестокую правду любимому человеку было гораздо сложнее, чем Алиса, которая прежде никогда не оказывалась в таких ситуациях могла вообразить. Она не могла этого сделать. Не могла убить все что они столько лет совместно строили, но Ханна… Она могла.

— Я изменила тебе, — сверкнув болтоными глазами произнесла шатенка, смотря в глаза Эшфорда, — точнее нет. Алиса изменила тебе Лиам. Она не сделала ни-че-го, когда Питер целовал… Будет справедливо сказать «нас». Да, твой брат. Питер Пэн лишил твою драгоценную, невиннную девочку Алису девственности. Иронично, да? Ты ей верил, а она предала твою веру. Знаешь, Лиам, любовь это… — Ханна горько улыбнулась, — это красиво, но… Только в фильмах.

— Я не верю тебе. Нет. Почему говоришь это именно ты, Ханна?

— Черт, ты такой трогательный, — усмехнулась девушка, — ты такой идиот. Мне жаль тебя, но мы похожи. Мы оба были преданы. У Алисы кишка тонка чтобы сказать тебе об этом, — девушка прикрыла глаза, а когда открыла по щекам потекли слезы.

— Алиса, скажи что она лжет… — прошептал брюнет, — ты не могла так поступить со мной…

— Лиам, прости меня, пожалуйста, — Лиддел взяла лицо парня в свои ладони, — я не хотела, я правда не хотела. Я люблю тебя и только тебя, Лиам. Пожалуйста, прости меня.

Боль, которую люди наносят друг другу это не романтично. Это чувство, когда он смотрит на Алису сначала так, будто не верит… Будто это все какая-то жёстокая шутка, а потом медленно, но верно, когда он видит что в глазах нет лжи эта боль пробирается к самому сердцу, разрывая грудь, давит на кости. Это тяжёлый груз, что оседает в душе, оставляя неприятный осадок не на пару часов или день, а неделю, месяц, год, нет…у по-настоящему разбитого сердца все так быстро не проходит. Время не лечит, а калечит лишь больше. Целую вечность.

Сердце девушки сжимается до минимальных размеров, когда рука Лиама в попытке ударить вздымается вверх, морщишься, сжимаясь от страха, но ничего не чувствуешь. Алиса открывает глаза и смотрит в глаза Лиама, что были на мокром месте. Рука застыла в одном положении. Он не может причинить вред, той кого любит, поэтому поджав губы он опускает её. Он… ранен и убит стрелами слишком жёсткого Амура. Парни не плачут. Глупое клише.

Он встаёт, хлопает дверью и уходит, а Алиса остаётся одна поджав под себя ноги. Она морально убита, уничтожена. Ханна добилась своего и ей от этого почему-то не лучше.

— Алиса, ты будешь есть? — спрашивает Фрея спустя 2 дня, когда девушка все так же сидит на этом диване, смотря в стену, изредка меняя положение.

— Я не голодна.

Мокрые дорожки от слез на лице, каждую секунду она чувствует будто умирает сотни раз и единственным эликсиром что мог бы оживить её был Лиам Эшфорд, который находился в не менее разбитом состоянии и прожигал последние 2 суток в барах. Так говорит Реджина. Они пытаются скрыть это от Алисы, но она все слышит, видит и умирает от каждого слова, а при упоминании имени Лиама сердце начинает стучать как бешенное, проецируя в голове самые прекрасные вспоминая от которых так больно… Ведь они больше не смогут создать новые.

Алиса ненавидит себя больше, чем ненавидела кого — либо Ханна Джеймс. Она бы убила себя, но у неё просто нет сил. Как иронично. Королева школы, что ещё пару месяцев назад ходила с высоко поднятой головой теперь сломана и находится в глубокой депрессии из-за какого-то мальчишки.

— Любовь — это набор химических реакций, — говорила в голове Ханна, пытаясь как-то отвлечь Алису.

— Если это так. Если любви нет, то смысл тогда жить? Я не хочу жить. Я хочу разрушить проклятье и исчезнуть, чтобы не мешать всем вам.

С каждым днем ей хуже. Фрея винит Ханну, но ничего не может поделать, так как Ария на свободе, а Реджина наложила защитное заклятие и та не в силах теперь убить Джеймс. Алан делает все возможное, обыскивает старинные дневники, что вёл когда-то в поисках слабостей сестры, пытается выяснить как пройти в Лимбо. Фрее даже пришлось смириться с присутствием Питера в её доме. Да, Малия достаточно быстро определила где находится её подруга, но в каком состоянии… Питер, Мел, Лилия, Айзек, Эрл… Они не ожидали увидеть ни Ханну, ни Алису вот такой.

— Ханна не хочет поговорить с нами? — осторожно спрашивает Барри.

В ответ молчание и Малия тяжело вздохнув уходит, но ей так больно, будто она на её месте. Сердце болит. Она набирает номер Лиама, но тот не берет.

— Она убивает себя, — тяжело вздохнула Лилия, — а Ханна по каким-то причинам не хочет ни с кем разговаривать. Мы в тупике.

— Она ничего не ест. Если так продолжиться, то Арии даже стараться не придётся и Ханна вместе с Алисой умрут раньше времени.

— В квартале готовится восстание, — скрестил руки на груди Алан, — ведьмы в ужасе, одна моя знакомая ведьма говорит, что Ария устроила в квартале полную анархию, повсюду кровь, ведьм и других существ казнят за любую оплошность. Они готовы на все чтобы получить Ханну.

— И тебя, — не выдержал Питер, — никто не забыл какие у вас отношения. Думаю ты бы стал хорошей приманкой.

Алиса, что случайно подслушала разговор тяжело вздохнула, развернулась и направилась к своему привычному месту. Они говорят о Ханне. Да, Ханна особенная. Гибрид. Дочь ведьмы и оборотня, а Алиса всего лишь Алиса, но… Ей нравилось быть Алисой Лиддел. Она любила и ценила свою жизнь. Почему все закончилось так? Почему?

— Алиса, можно поговорить с Ханной?

— Она не хочет не с кем разговаривать, разве это не понятно? — фыркнула Лиддел увидев перед собой Реджину.

— Думаю, если я скажу что у неё есть возможность все исправить, что она натворила за одну ночь, то она неприме…

— Что ты хотела? — глаза потемнели тут же, — почему ты решила что мне совестно?

— Малия рассказала, что ты чувствовала, когда бежала из квартиры.

— Чёртова ментальная связь, — фыркнула девушка, — пора избавляться от неё.

— Вот, — Реджина достала часы из кармана протянув Джеймс, — это не просто часы, а маховик времени. С его помощью ты сможешь отправиться в любой промежуток времени, век, эпоху и исправить, но сейчас нам нужно предотвратить лишь одно. Твой… Как бы…

— Секс, — пожала плечами Джеймс, словно это ничего не значило для неё, — стоп, а откуда они у тебя? То есть я могу попасть в какое угодно время?

— Твой дедушка позаимствовал, — усмехнулась она, — Румпельштильтцхен как ты знаешь может видеть будущее, какими-то обрывками, но он знал что маховик пригодится тебе. Тебе нужно лишь подумать о происшествии что случилось в тот или иной промежуток и ты окажешься в нем, только помни, что каждое твоё действие может существенно повлиять на будущее.

— И когда мне отправляться?

— Сейчас.

Джеймс неуверенно взяла часы в руки, повертев и делая вид что с интересом рассматривает, хотя в голове давно поддалась соблазну. Каждый в этом мире сам за себя. В этом Ханна убедилась, когда Питер чтобы спасти свою жизнь в обмен на гребень отдал её на съедение русалкам. Вы всерьёз полагали что гордячка Джеймс могла простить такое предательство? Это не в её стиле и не в её силах. Она помнила каждое слово и каждый поступок, что принёс ей боль и она безумно желала избавиться от этого ужасного ощущения и от этого желания её глаза горели.

Месть это не выход. Она поняла. Выход заключается в другом. Она вернётся на сотни лет назад, спасёт саму себя от похищения Реджины и все будет совсем по-другому, вот только Ханна, как всегда не подумала о последствиях, что могут обойтись ей гораздо дороже…

Ханна распахнула глаза, начиная оглядываться. Вокруг джунгли, а значит она уже в Неверлэнде. Повсюду цветы, кустарники с ягодами, птицы поют, солнце светит, тепло. Такого Неверлэнда Ханна не помнит. Мор-Шиповника нигде не рос. Тогда в короле ещё была человечность, русалки не занимались канибализмом, пиратам здесь были рады.

— Меч так не держат.

— Ещё одно слово и я воткну тебе эту ПАЛКУ, а вовсе не меч тебе в глаз!

Джеймс раздвинула листву и невольно расплылась в улыбке. А она и не помнила что когда-то Теодор учил её драться… Вообще, сложно держать в голове что — то счастливое, когда твою жизнь поддерживает лишь ненависть.

Внезапно Тео замер. Гвендалин от ужаса и неожиданности не удержала палку в руках. Она выпала и перед ней стояла женщина.

— Привет, я Реджина. Твоя тётя и я заберу тебя.

Ханна чувствует прилив сил. С самых кончиков пальцев прямо к сердцу течёт магия… Из зарослей выпрыгивает волк, который нападает на Реджину, девочка в страхе убегает, зовя на помощь короля острова. После этой потасовки у Миллс останется заметный шрамик на губе…

54 глава. Дневник Тинкер Бел

— Ты кого-то мне жутко напоминаешь, — подбрасывая в воздух маленький кинжал говорил король острова, с интересом разглядывая черты лица шатенки, которую привязали к дереву его поданные, — но вот только кого?

— Твой ночной кошмар, — прыснула Джеймс.

— А ты мне нравишься, — усмехнулся Питер, прислонив кинжал к её шее, — такая своенравная и наглая, настоящая волчица… Дерек обычно не терпит своеволие.

— Па… — тут же шатенка осеклась, — то есть Дерек здесь не причём. Я не из его стаи и поверь, лучше тебе отпустить меня и вообще забыть о том что когда — то видел.

— Что? — удивился парень, — парни, вы это слышали? Отпустить? Вижу что у тебя явно не в порядке с головой, раз не воспринимаешь меня всерьёз. Ты просто ещё не знаешь на что я способен.

— Не поверишь, но как раз таки знаю, поэтому не боюсь.

Потерянные подстать своему королю рассмеялись. Такого Ханна не помнила со времен её борьбы с Теодором на палках много лет назад. В неё не верили, смеялись над неопытностью, Пэну и вовсе было скучно и тот собирался уйти, но смекалка и умение обращаться с оружием спасло не только жизнь, но и обеспечило место среди потеряшек и сейчас ощущать себя в той же тарелке было не привычно и вызывало чувство ностальгии, но точно не тоски. Здесь она как раз ради того, чтобы вычеркнуть эти события из своей памяти и жизни, ради своего счастья и покоя, о котором Джеймс приходилось только и мечтать и все было сделано так как и планировалось, но… Кое-чего Ханна не учла, а именно саму себя. Ханна совсем забыла что это такое, звать на помощь, ожидать спасение и… Удивительно, оно приходит. В лице короля острова, который порвёт любого кто покусился на малютку Гвен.

Гвендалин была спасена от Злой Королевы, что после нападения скоро ретерировалась к сожалению не получив больших увечий, а лишь пару разодранных в кровь конечностей и следов от острых клыков. Конечно, то что она ушла изрядно потрепанной потешило самолюбие гибрида, однако… Джеймс не успела завести маховик времени, отправится в настоящее, как оказалась окружена толпой беспризорников, мгновенно Питер буквально вырвал из рук по его словам «занимательную вещицу». Ну, а как показывает большой опыт, то теперь эта вещь его и заслужить назад её можно только после игры, в которой необязательно нужно выиграть. Вовсе нет. Проблема всех когда — то погибших девушек на острове от руки Питера в том что они стремились к победе, когда упор делался на совершенно иное. Выживание.

Она привязана к столбу дерева, Питер и пропащие могут сделать с ней что угодно, когда угодно и где угодно, никто не будет считаться с её мнением, обращение отнимает слишком много сил, поэтому применить магию она не сможет никаким образом. А ещё, ей явно не стоило встречаться лицом к лицу с Гвен, а особенно попасть в плен к Питеру.

— Я знаю, что за «спасибо» ты мне не отдашь то что принадлежит мне по праву, верно?

— Умнеешь на глазах, — усмехнулся Пэн, — к сожалению умничать тебе осталось недолго. Думаю, русалки обралуются свежей плоти, — на этих словах Питер развернулся, стремясь уйти по своим делам, но голос Джеймс его остановил.

— Ты не можешь меня убить!

— Ты занимаешь моё драгоценное время, — недовольно процедил Питер, не поворачиваясь, — назови мне хоть одну причину не убивать тебя и если эта причина окажется весомой, то возможно, я сохраню тебе жизнь.

— На самом деле причин не уместится на пальцах твоих и моих рук вместе взятых, — протороторила Джеймс, — но думаю самая главная это Гвен.

Ханна надавила на правильные рычажки, так как Питер тут же оказался перед ней, создав зрительный контакт.

— Гвен? Ты не посмеешь.

— Я и не собиралась вредить ей, — заверила Ханна, — более того, если бы не я, то увидел бы ты её минимум через век, пристрастившуюся к наркотикам, совсем недавно слезшую с иглы. Но узнал ещё через пару недель и игр, что устроил ради веселья и проверки на живучесть. Она бы возненавидела тебя всем сердцем и не смотря на все твои попытки вернуть хоть что — то все закончится весьма печально. Депрессией её двойника, полным истощением и прыжком в прошлое ради того чтобы предотвратить похищение собственной тётей. Ах, да…сейчас она стоит перед тобой.

— Ты в себе?

— Да, вполне.

— Нет, человек, который в себе, вряд ли говорил такую чушь. Признавайся, что ты употребляешь?

— Ты мне не веришь и это понятно, но я могу доказать. Я могу рассказать то о чем я не могла знать, то о чем не мог знать никто, и маленькая Гвен в том числе.

— Я в ожидании.

— Всего 2 имени, — Ханна на секунду замолчала, а потом набрав в лёгкие кислорода произнесла, — Лиам и Джиневра Палмер.

В эту же секунду она очутилась в глубинах неверлэндских джунглей. Питер прижал девушку к дереву, буравя своими зелёными проницательными глазами, где за стеной жестокости ещё была видна она… Человечность.

— Кто ты такая? — словно рыча произнёс Пэн.

— Если тебе будет легче, то старушка Гвендалин, — усмехнулась она, — мне вроде почти 2 века, я уже сбилась со счету, если честно, учитывая ещё и перерождение.

— Прогулки в прошлое по собственному хотению не совершаются. Это невозможно.

— Та «занимательная вещица», которую ты отобрал у меня является маховиком времени. С помощью неё я могу путешествовать в любое столетие и здесь я ради того чтобы спасти себя, что и сделала.

— Если ты из будущего, — осторожно начал Питер, — расскажи какое оно у нас и тогда, можешь идти.

— Ты правда хочешь это слышать? — в ответ она получила кивок Питера, который по всей видимости полностью доверился, что даже удивительно. Все же тот Питер, у которого был человек, что любит его и заботиться без какой-либо выгоды и тот, которого знала Ханна имели невероятные различия и пусть этот так же убивал людей, но он был гораздо… Добрее, — ну, хорошо, только не перебивай и запасись терпением, ибо это долгая история. В общем, после того как Реджина похитила меня, я оказалась в приёмной семье Маргарет и Дерека Джеймс и получила имя Ханна…

Рассказ Джеймс занял целых полтора часа, ведь та старалась не упустить детали в повествовании. Питер слушал внимательно, не перебивая и затаив дыхание, словно это не подлинная история, а сказка, на которую она была похожа, кстати говоря в большей степени. Он полностью доверился ведьме. Когда шатенка закончила со словами: «поэтому теперь я здесь» сумерки уже опустились. В руках Питера волшебным образом появились те самые часы, которые он отдал Джеймс и теперь та могла возвращаться. Все оказалось… Гораздо проще чем она думала. Как говорят в фильмах, даже похищенная из прошлого ложка может отразиться на будущем, но Ханна была полностью уверенна в том что существенных изменений от её диалога с Пэном не возникнет, разве что только в лучшую сторону. Ведь что может случиться плохого?

Девушка боялась открывать глаза. Боялась вместо неверлэндских джунглей увидеть высотные здания, вместо диких животных мелких собачек в дамских сумочках, вместо русалок рыб в аквариумах, вместо потеряшек одноклассников Алисы Лиддел. Ханна боялась что все что произошло пару минут назад всего лишь сон и сейчас она проснётся в одной из квартир города-рая Майами и все что она проделала было просто так… Впустую. Шатенка наверняка так бы и не открыла глаза, пока не почувствовала что — то на своём носу. Распахнув их, Ханна увидела перед собой бабочку с невероятно красивыми светящимися неоном крыльями. Она была словно… Радиаоктивной. Таких не бывало ни в городе, ни в одном из штатов, не в одной стране мира. Такие были лишь здесь. Дома. В Неверлэнде.

Бабочка вспархнула и улетела в неизвестном направлении, оставляя по воздуху голубые искорки. Оглядевшись зеленоглазая точно удостоверилась, что она на острове, где все твои мечты исполняются, если тебе ещё нет 18, а значит…

— Всё получилось! — воскликнула она, — Алиса? Алиса, ты здесь? Скажи что — нибудь.

Но Алиса молчала, ведь её никогда и не было. Тогда улыбка на лице Ханны стала ещё шире, а внутри стремительно расло чувство, что взбудораживало каждую клеточку тела, заряжая энергией наконец-таки жить, а не просто существовать. Различные мысли бегают туда сюда по разуму. Кроссовки больше не нужны. Они летят в какие-то кусты, когда босые ноги чувствуют влажную землю и щекотящую ступни траву. Кожу обдувает прохладный ветерок.

Джеймс с большим интересом разглядывает деревья, птиц которые почему-то стараются летать как можно дальше от неё, кустарники и очаровательные цветы, но как уяснила Ханна все самое прекрасное на вид на самом деле самое опасное. Неподалёку слышится журчащий ручеек. Всё вроде как должно быть, но что-то не так… Почему звери, что встречались на пути избегали её? От мелких грызунов до диких животных. Куда делись все русалки в лагуне? А «Весёлый Роджер», что бороздит неверлэндский океан? Интересно, Фрея до сих пор заключена в скале Череп?

За ответами она решила обратиться к всезнающей, единственной девочке, помимо её же самой на этом острове. Тинкер Бел знала все обо всем, каждую пещеру и цветок обследовала лично, именно поэтому сейчас шатенка стоит перед дверью в её домик.

— Тинк, можно?

Тук. Тук. В ответ молчание.

— Тинк?

Ханна начинала нервничать.

— Тинк, если ты до…что за…

Джеймс слегка прислонилась к двери и та растворилась, пропуская незванную гостью внутрь.

Пыль и паутина были повсюду. Душно. Дышать невозможно. Книги разбросаны на полу, вперемешку со стеклом. Растения в горшках давно высохли. В воздухе витает запах одиночества, необжитости и забытости. Здесь очень давно никого не было.

Девушка проводит ладонями по мебели, столам и другим поверхностям, в глубине души надеясь на кого — нибудь наткнуться, но… Нет. Садиться на пол и начинает перебирать книги, пока не натыкается на книжку с странным перелётом, но сдув пыль понимает что это вовсе не книга, а тетрадь. Даже больше чем обычная тетрадь. Это личный дневник. Сама Ханна никогда такой не заводила, ибо по её мнению это ужасно глупо и сетиментально писать о своих чувствах, когда это могут найти и буквально заглянуть в твою душу. Гораздо проще держать все в себе.

Читать чужие дневники это — не красиво, но это был единственный способ узнать что произошло с феей, русалками, пиратами и другими существами, когда-то населявшими земли волшебного острова. Страница за страницей, читать больше не хочется. Глаза округляются от ужаса, по щекам текут слезы. Она не могла поверить в это… Невозможно. Она не могла стать… Тираном.

«Гвендалин ужасно ревнивая. Сегодня она убила последнюю русалку. Её звали Виктория Роджерс. Больше русалок в Неверлэнде не осталось».

«Я всегда говорила Киллиану, что его язык его же враг, а Гвен не терпит тех кто сильнее её в словесных баталиях. Дурак назвал её бездушной. Теперь он труп. И самое ужасное… Она заставила наблюдать меня за эти всем, зная, что я не равнодушна к пирату. Боже, какое она чудовище.»

«По всему острову трупы. Гвен не своя мать, она хуже её. Кажется, я схожу с ума.»

Слёзы держать уже невозможно. Джеймс всхлипывает и захлебывается, а в голове одно: «боже, что я наделала?». Читать становится труднее, но осталось 2 последним страницы, что нужно осилить.

«Я сорвалась. Высказала Гвен все что думаю о ней, после того как она ради веселья убила несколько детей из племени индейцев. Мне осталось недолго. Скоро королева устроит игру, которую я не переживу. Я единственная фея, раньше меня защищал Питер. Раньше… Он мёртв. Питер Пэн мёртв.»

Мёртв… Это слово. Оно было невыносимо. С ним невозможно смириться. Весь мир Ханны в эту секунду не перевернулся, вовсе нет…он разрушился. Как будто взяли хрупкую стеклянную фазу и разбили. Её больше не склеить, не восстановить. Хотелось кричать, но сил не хватало. Они все куда — то исчезли, а с каждым прочитанным словом становилось ещё больнее. И эта боль… Она была не сравнима с той, которую Джеймс прочувствовала за целых 2 жизни. Это не рана о стрелы, потеря девственности с не любимым человеком, не то как тебя пожирают русалки, нет… Боль от потери Питера оказалась гораздо жёстче…

«Он так доверял и так любил её, что передал часть магии и она егоубила. Ради власти. Гвен нельзя было расти в любви, Гвен никогда не подвергалась сложностями и испытаниям и все доставалось ей легко. По хотению и щёлчку пальца. Она самая сильная ведьма в истории. Она получила силу от самых сильных злодеев мира, ведь Питер далеко не первая жертва. Сначала Фрея, потом Реджина и много ещё кто, ну, а потом очередь дошла и до него. В итоге она не справилась с этой силой. Мы все в этом виноваты. Мы все виноваты в том что волшебство на грани вымирания и если бог это мужчина, то дьяволом была женщина и её имя Гвендалин Забини и от неё…»

Запись прирывается. На этой страницы коричневые капли крови…

Изменить все была самым эгоистичным поступком в её жизни, что повлек за собой ужасные, но вполне ожидаемые последствия. Она дочь своей матери, которая являлась самой властолюбивой женщиной и ведьмой, что была готова на все что угодно ради того чтобы получить власть и оказывается в ней самой есть это паршивое зерно. Нужно все исправить. Никто, в частности добродушная фея не заслужил того что с ними сделала Гвен. Ханна все исправит. Во имя Тинкер Белл, Реджины, даже Фреи, потеряшек и короля острова, которому трон принадлежал по праву.

— Я все исправлю, Тинкер. Я клянусь.

Ханна собирается перевоплотится в волка и напасть на Реджину, но внезапно ощущает, словно ноги гвоздями прибили к земле, оглядывается, паникует, но не может сдвинуться с места и противостоять этой силе, ведь они… Наравне.

Джеймс хочет закричать и позвать Пэна, но ветви деревьев неожиданно оживают и затыкают девушке рот. Реджина спокойно похищает девочку, а Ханне остаётся лишь смотреть на это все, смирившись, ведь она не может ничего сделать…

Сзади неё стоит девушка, точная её копия, но не Алиса. Она довольна своим результатом, поэтому берет в руки часы, закрывает глаза, а когда раскрывает оказывается в комнате, где… Где все произошло.

Сантиметры разделяют их губы, горячее дыхание, сносящее голову, но только одному в этой комнате. Когда Питер делает попытку поцеловать её, Ханна делает шаг назад, а Пэн недоумевающе смотрит на шатенку, как бы пытаясь понять, что он сделал не так, однако, причина была вовсе не в его действиях. Ханна наконец поняла. Нельзя винить Питера Пэна в своих бедах, ведь в них виновата лишь она сама. Лишь её гордость и мстительность, с которыми она теперь постарается бороться.

— Спокойной ночи, Питер, — сказала Джеймс, обошла Пэна и вышла из комнаты в коридор, когда в голове прозвучал женский голос, полный благодарности: «Спасибо».

Джеймс удовлетворёно улыбнулась, скатившись по стене и прикрыв глаза. Её совесть была чиста. И хоть Ханна никогда не признается, но… Она скучала по Лиддел, как по вредной сестре, которую никогда не хотела, если только… В глубине души.

— Питер, — обратилась шатенка подойдя к Пэну, что сидел на кресле, читая некий пергамент.

— Чего тебе? — прыснул юноша, не отвлекаясь от книги.

— Если бы у тебя была возможность попасть в прошлое, то чтобы ты поменял?

Питер захлопнул книгу, переведя взгляд на Джеймс.

— С чего такие вопросы?

— Мне стало интересно.

— Думаю я последний с кем ты завела бы просто так разговор. Чего тебе надо?

— А вдруг я хочу… Заключить перемирие?

— Серьезно? — он удивлённо вскинул брови вверх, совсем убрав книгу, — с чего такие изменения, Джеймс?

— Просто… — Ханна задумалась, стоит ей говорить или нет, — прежде чем понять как что-то тебе важно, нужно это потерять. Не передавай смысл моим словам. Я хочу перемирие. Я устала биться с тобой лбами.

— Хорошо. Твои условия?

— Они просты, как день. Ты не скормишь меня русалкам, когда подвернётся случай, — на этой фразе король усмехнулся и подал руку шатенке для рукопожатия.

— Идёт.

Ханна в ответ пожала руку Питеру, смотря прямо в зелёные глаза.

— Так значит друзья? — спросила девушка.

— Друзья, — усмехнулся парень.

— Ой, посмотрите на этих голубков! — словно из-под земли появился Эрл, с умилительной улыбкой смотря на Пэна и Джеймс.

— ЭРЛ, ИДИ К ЧЕРТУ!

55 глава. Боже, храни королеву

Мы, люди, наивно полагаем, что противоположность любви это — ненависть. Что же, осмелюсь развеять это ошибочное предположение. Противоположность любви — безразличие. И именно оно царит в месте, что не считается адом, но и раем назвать его будет затруднительно. Здесь обитают лишь заблудшие, изуродованные души, которые приняли облик монстров и каннибалов, но на самом деле являются глубоко несчастными людьми, что за тысячи лет своего существования просто устали. Здесь не играет музыка, не звучат голоса, не поют птицы. Тихо, словно в могиле. Здесь лишь два цвета, третьего не дано. Чёрный и белый. Никогда не идут дожди и не светит солнце. Это место, которое невозможно отыскать не на одной карте волшебных измерений, откуда нет пути обратно. В таком случае, у вас видимо возник вопрос где же находится это таинственное место и какую роль оно играет в нашей истории? Это место называют Лимбо. Тюрьмой для самых отпетых и безумных злодеев миров и кошмаром для абсолютно всех. Оно спрятано от посторонних глаз в каком-то неизвестном измерении, каким-то древним волшебником и ходу обычным смертным сюда не было. Да и на вряд ли кто-то в здравом уме захотел бы пересечь порог нейтрального, как его называли мира, где нет ничего. Разве что… Разве что человек с разбитым на осколки сердцем.

Колдун, которого история больше знает как Морфея, а мы как Алана Хейза много лет назад создал это место в надежде защитить мир от таких как его сестра и упрятал в одном из самых малоизвестных измерений, наложив на него самые ужасные проклятья, чтобы жизнь заключённым не казалась сахаром, ведь как мы знаем вовсе не боль самое ужасное чувство, а тишина, что звенит в ушах. Вовсе не ляпистые, кричащие цвета раздражают наш взор, а тусклость, однообразие и мрак, нагнитающие атмосферу. Обнаружить Лимбо, войти и выйти без проблем мог только Алан. Снять проклятья и выпустить кого-то, как создателю было под силу лишь Алану… Однако, Ария оказалась гораздо хитрее, чем Морфей мог предположить. Она нашла лазейку. Как иронично, что для этого ей понадобилась не сила в два раза древнее её, не благословение богов, а лишь… А лишь 16-летняя ведьма с разбитыми вдребезги надеждами и украденным сердцем, которая была готова даже на вечные муки в царстве безразличия и равнодушия, лишь бы не мучить себя воспоминаниями и не дышать с подлецом по имени Алан Хейз одним воздухом…

Лицо существа искажено в недовольном оскале. С подбородка течёт чёрная жидкость, капая на мрамор не издав не звука. В сжатых зубах кусок свежего мяса, и словно вибрацией по всему Лимбо разносится его звериный рык, отдаваясь эхом. Из рыхлой плоти сочится дымка, стекая по полу, образовывая клубы дыма, что создают туман из липкого, обволакивающего, всегопоглощающего… безразличия. Существо это ужасно. От него не исходят запахи, но если бы могли то вызвали горячие, словно кипяток слезы, что разъедают плоть кислотой. Запах отдаёт смрадой, на вкус оно словно женный пластик, от которого бы запекло во рту. Если добавить красок, то зрелище было бы по настоящему дрянное и омерзительное, но сейчас похоже на какую-то жуткую карикатуру. Это нечто полностью состоит из чернил. На нем нет и места, состоящего из горячей человеческой плоти. Лишь холодные, липкие и маркие чернила. И здесь все такое… Из туши. Абсолютно.

Единственное что поддерживает их и что они повторяют словно мантру это: Боже, храни королеву.

Существо, неуклюже перебирая конечтостями, путалось об собственный хвост, побираясь к трону, на котором сидела женщина, чье лицо прикрывала чёрная маска.

— Он…он здесь… Морфей… Он пробирается через черту… — хрипело существо, плюясь чёрной жидкостью.

— Морфей? Интересно… Очень интересно…

Взмах пера, сопровождается треском и землетрясением. Ещё один взмах, третий, четвёртый и в воздухе появляется ключ из чернил, которыми Алан отваряет вход в Лимбо. В эту секунду Алан Хейз, Ханна Джеймс/Алиса Лиддел и Питер Пэн пересекли черту.

— Это и есть печально известная тюрьма для заблудших душ и самых ужасных злодеев? — оглядываясь спросил Питер.

— Для тебя здесь подготовлен особый котел, — с усмешкой высказалась Лиддел, скрестив руки на груди.

— Не тебе об этом говорить, Лиддел, — в тон ей ответил Пэн, — не веселись особо, раз хозяйка разрешила открыть рот.

— Ханна мне не…

— Оба, заткнитесь! — рявкнул Хейз, прислушиваясь, — они уже знают что мы здесь.

Питер и Алиса переглянулись. Они не слышали ничего. Верно, только Хейз может различать запахи, цвета и звуки в Лимбо и монстры, вместе с своей королевой были уже близко и каждый жаждал двух вещей. Первое — свободы, второе — крови Морфея.

Они хищники, и любому хищник хочется крови. Это правило, аксиома и закон природы. И это то что они получат…

Двумя днями ранее.

Разруха и хаос в лавандовом квартале повсюду. В воздухе не пахнет выпечкой или магией, а веет запахом революции и анархии. Прямо на центральных улицах горы трупов, которые позже просто сожгут, как старое и ненужное барахло. За пределами тёмной части города-рая Майами в воздухе поселился иной аромат. Грядущего апокалипсиса.

Всё каналы вещали об одном и том же. О многочисленных землетрясениях, наводнениях, цунами, ударов молний и обезумивших животных. По школе траур, в рамках с чёрной ленточкой многие ученики и учителя, которые погибли от одной из вышеперечисленных причин. Среди погибших была девушка, прекрасно знакомая нашим героям. Тигровая Лилия, сверлила пустыми глазами такую же рамочку с чёрной ленточкой, где было фото давно изнеможденной голубоглазой девушки.

— Сьюзен, нет…

— Мы ничего не можем сделать, — на её плечи легли тёплые мужские руки, — но, мы найдём способ её убить, пока она не убила нас всех.

Лилии оставалось поджать губы и сжать руку оборотня. В его голосе читалась уверенность, но если честно то брюнет лишь пытался подбодрить Рид, в такой тяжёлый для неё момент. Лишаться друзей всегда очень… Очень больно. Наши герои знают об этом не понаслышке. Потерять его, не значит быть раненым в сердце, а словно лишиться конечности.

Безумие Арии обходилось всем слишком дорого. Не было бы человека, что не потерял близкого за эти проклятые 48 часов. И помимо этого каждый чувствовал себя под угрозой. Словно мы в игре из кинокартины про маньяка или аквариуме, где ты — золотая рыбка, а повсюду хищные пираньи.

Арии нужна была сила, чтобы править.

Арии нужна была власть.

Арии нужен был Алан.

Арии нужна была Ханна, а точнее… её труп.

— Мир умирает, и забирает вместе с собой невинных жертв.

Лилия стояла посреди гостиной. Питер сидел на диване, положив ногу на ногу, взяв ягодку с тарелки и закинув в себе в рот, прожевав. Ханна сидела рядом скрестив руки на груди. Эрла, так и хотелось заткнуть или вырвать его глаза. Он то и делал, что отпускал в их сторону колкие комментарии. Малия поедала уже третью булочку. Джеймс уже успел пошутить про лишний вес, что блондинка приобрела за несколько нервных дней, результат чего можно наблюдать на его затылке, куда «ласково» приложилась Барри. Алан неохотно оторвался от книги, его раздражал взгляд, который сверлил его.

— Если хочешь прожечь во мне дырку, дорогуша, то тебе нужно было родится как минимум на век раньше меня.

Фрея на его слова злобно цокнула языком.

— Сегодня погибла, всем нам знакомая Сьюзен Адамс. Мы обязаны отомстить за неё.

— Она была твоей подругой, а для нас являлась лишь помехой, — пожал плечами Хейз, на что к злобному взгляду Фреи прибавился не менее злой Джеймс, — а что? Я не прав? Да, мир умирает. Да, мы должны это предотвратить, но нам нельзя заявляться к Арии не имея туза в рукаве. Проклятье слишком сильное, а разрушить мы его не можем, так как иначе умрет ваша драгоценная Лиддел. И не смотря на то что она только вредила, именно ты Ханна больше всех против ее смерти. Нам нужно больше союзников. Нас всего 6, а у Арии целая армия, подавленных и готовых на все ради выживания ведьм и других существ.

— А как же Виктория? — подняла бровь Фрея, — Реджина, Чарминги и Рассел?

— Ладно, — пожал плечами Морфей, — плюс минус нас человек 10–12, но это все равно ужасно мало и слабо по сравнению с армей и силой моей сестры. Мы в проигрыше. Нам нужно больше союзников.

— Потерянные, — внезапно произнёс Питер, и тут же словил злой взгляд Ханны.

— Они пойдут на все что угодно для защиты своего короля, — стиснув зубы произнесла Джеймс, — ты обрекаешь их на смерть!

— Мы все обречены на смерть, принцесса, и тебе лучше всех это известно, — он помолчал, а потом на его лице заиграла усмешка, — разве тебе спустя столько лет не охотно увидится с потеряшками, Тео и Тинк?

— Но не такой ценой.

— Это война, Ханна, а в войне всегда есть жертвы. Это закон.

— Это такой же глупый закон, как и твои правила на острове!

Питер тяжело вздохнул и потёр лоб. Ханна все что он делал считала слишком жестоким, слишком глупым и необязательным, но именно порядок что царил в Неверлэнде был обязан своду правил его маленького королевства. Она сердито сводила брови к переносите, буравя взглядом Пэна, считая что тот ведёт себя слишком спокойной, слишком апатично, словно его и вовсе не волнует что сейчас они решают судьбу всего мира. Как хотелось залезть Вечному мальчишке в голову и узнать о чём он думает, тогда бы вероятно шатенка удивилась, ведь никогда бы не ожидала такого от Питера…в его голове раз за разом прокручивался один из их последних разговоров…

Неделю назад:

— Зря ты это сделала, — усмехнулся Питер.

— Что? — Сьюзен удивлённо посмотрела на Пэна.

— Влюбилась. Любовь нужно избегать любыми способами. Самое худшее это зависеть от кого-то думать о ком-то и ставить чьи-то интересы выше собственных.

— И почему?

— Я разобью твое сердце.

— А если я разобью твоё? — парировала голубоглазая.

— Оно уже разбито, — ответил Питер, переведя взгляд на счастливых Лиама и Алису, что мило разговаривали о минувшем и грядущем, не пытаясь друг-друга морально уничтожить, прикасаясь без страха быть понятыми не так, не стесняясь своих чувств. Говорили так, как Питер и Ханна никогда не будут.

И теперь Сьюзен мертва. Он в этом не виноват. Это воля случая. Много людей полегло за 2 суток, но почему — то совесть, которая решила проснуться в совсем не подходящий момент грызла, нет, она пожирала его изнутри, доставляя страдания.

— Эй, ты в порядке? — удивительно, но Ханну искренне это интересовало.

— Да, нормально.

— Врешь, — парировала девушка, переведя взгляд на младшего брата.

— Вру.

Ханна вновь удивлённо взглянула на Пэна. Не зная, что руководило ей в этот момент девушка положила свою руку на шершавую, мозолистую ладонь зеленоглазого. Им не стоило что-то говорить. Оба научились читать со взгляда.

— Итого парочка влюблённых придурков, — начал Эрл, загиная пальцы и довольно улыбнулся, поймав тарелку с ягодами, что кинул в него Питер, — старик Морфей с разбитым сердцем, — Демон Страха уклонился от книги, что полетела в него, — чокнутая старая ведьма, что убила своего мужа, — Джеймс почти подскользнулся, но удержался на ногах, — правнучка сказочника, что способна только на уничтожение запасов еды и перемещение из одного тела в другое, — на лету Эрл поймал недоеденную булочку, откусив и даже не прожевав продолжил с набитым ртом, — дочь вождя, который держала лук в последний раз лет 100 назад, — Эрл уклонился от кулака брюнетки, — русалка, которой идёт уже четвёртый десяток, семейка Прекрасных, Злая Королева в отставке, Эмма Свон и их верующий сынок, куча пропащих, фея, что и мухи не обидит… — Эрл набрал в лёгкие кислород, — ну что ребята, когда можно кричать от безысходности?

— Хоть все мы сейчас жаждем прикончить этого засранца, — на слова Алана Эрл самодовольно улыбнулся и покланялся, — но он черт возьми прав. Силы не равны по-прежнему.

— У нас никаких шансов? — задала вопрос Малия.

— Ну почему… Есть у одна идея.

— И ПОЭТОМУ ТЫ ВСЕ ВРЕМЯ МОЛЧАЛ?! — крикнули Ханна и Питер в унисон на Хейза, а потом поняли что ой как зря…

— Эрл, не смей… — предупреждающе начала Ханна, но тот вдохновленно уже открыл рот.

— О боже мой, посмотрите на этих голубков, боже госпади мой, они настолько идеально подходят друг-другу, что уже говорят синхронно! Если мы выживем, то отпразднуем их свадьбу!

— Хантер канон? — подмигнула Малия.

— Канон! — рассмеялся Хейз и трое: Эрл, Малия и Алан дали друг-другу пять, когда все остальные недоумевающе переглядывались.

— Вы в порядке? — преподнял бровь Питер.

— Вполне, просто мы давно вас шипперим, — широко улыбалась блондинка, — сначала Алана мы недолюбливали, но когда выяснили что он тоже топит за Хантер поняли, что не такой уж он и злодей.

Половину слов Питер не понял. Ханна поняла все. Она покраснела, то ли от злости, то ли от смущения, то ли из-за желания помочь Арии уничтожить всех людей в этом мире. Скорее от всего вместе.

— Убью вас в следущий раз, — прыснула Джеймс, — о какой идеи ты, Алан?

— Я живу в этом мире слишком долго. Кора Миллс, твоя бабушка, которая и придумала это проклятье, просто присвоила его себе. Я знаю иной способ, нежели смерть накладывающего или поцелуя истинной любви, которого нам не видать, как своих ушей. Проклятое вовсе не назыается реинкорнацией, а разделением душ. В тебе два сердца и две души. Нам нужно найти лишь тело, в которое переселить Алису. Но для этого нужна огромная сила. Меня или Фреи недостаточно. Нужен прямой потомок Арии.

— Она убила верховную. Больше сильных ведьм не осталось, — поспешила напомнить Фрея.

— У верховной была дочь, — парировал Алан.

— Которая канула в Лимбо, — тут же ответила Фрея, а потом добавила, — из-за тебя кстати.

— Мы можем вернуть её в наш мир.

— Из Лимбо никто и никогда не возвращался. Это невозможно.

— Нет ничего невозможного, особенно когда ты являешься создателем этой тюрьмы.

Фрея вопросительно изогнула бровь. Все заинтересовались и выпрямились, а Алану пришлось поведать куда именно и при каких обстоятельствах он когда-то заточил Арию и все же, каким истинным образом ей удалось сбежать.

— Так мы идём спасать твою несостоявшуюся любовницу или ведьму, что поможет нам с Алисой? — изогнула бровь Джеймс.

— И то и то.

Сейчас.

Земля началась трястись, поднимая клубы дыма ещё выше, забивая лёгкие. Алан, приказал закрыть рот и нос одеждой, что Питер и Ханна сделали. Дым не сможет навредить ему, но им легко.

Уже скоро перед троицей стояла армия, тянущаяся из самых глубин Лимбо состоящая из невиданных монстров и уродцев, что честно признаться не один из них раньше не видел. Даже для Хейза все они были в новинку. Он понятия не имел и не хотел знать как души мутировали за последние восемьсот лет его отсутствия, но то что он видел вряд ли бы смог выдержать обычный человек. Монстры несли трон, на котором восседала вроде женщина. Хищно рыча, плюясь и оскаливаясь они поставили его на землю. Женщина грациозно встала с трона, облаченная в чёрное, состоящее из чернил, как и все здесь платье изучающе оглядывала самозванцев.

— Я король, — провозгласил Алан, выпрямившись и сделав шаг на встречу к женщине, — я король Лимбо и пришёл за девушкой, что заточенна здесь много лет по ошибке.

— Король? — рассмеялась женщина, а вместе с ней её поданные, — какой король из того, кто бросил свой мир, заточив нас всех здесь на много лет.

— Вы все, кроме Камилы опасны для мира. Вы заслужили.

— Вот как, — женщина усмехнулась, — думаю, пора закончить этот глупый маскарад.

Маска спала, упав и не издав не одного звука. Лицо совсем белое, волосы чёрные, глаза ещё темнее, но то как она изменилась не мешает узнать эти черты. На её лице мстительная улыбка. Получая настоящий экстаз от шокированных физиономий Алисы, Питера и конечно Алана девушка подзывает к себе одного из монстров, что подаёт ей корону. Она с удовольствием надевает её на себя.

— Да здравствуй королева! — прокричал один из них вскинув кулак вверх, — да здравствуй её величество! Боже, храни королеву!

Ухмылка на её лице все шире, монстров все больше и с уст срывается короткое:

— Взять их.

56 глава. Волчонок

Никто не мог точно понять, что хотела Камила, точнее королева Лимбо, что обрела плоть и кровь в теле Скварчалуппи, но Алан знал, что она желает мести и свободы для всех тварей, что уже как много лет заперты в тюрьме для суперзлодеев. Он знал, что в голове этой женщины не один век крутятся сцены расчленения и умертвения Хейза.

Королева Лимбо в прошлом ночной кошмар, настоящая машина для убийств, одно из самых тёмных созданий, которых когда-то породила Ария теперь находится в теле его любимой женщины. Этой чистой, доброй ведьмы из лавандового квартала. И это безумно бесит. Злит. Если бы он мог, то сейчас сжимал кулаки, но ограничивался лишь стиснутыми зубами.

Когда Морфей охотился за снами в период страшного дефицита энергии для подпитки, он слышал легенды о ночном кошмаре, что посетитив ваш сон однажды, пустив корни поселяется в подкорке разума, постепенно изводя, пожирая разум, наводя страшные галлюцинации, такие что многие в желании высверлить их, подносят к виску дрель… Этот кошмар был очень могущественен и силен. Он забирал жизни людей, соответственно и сны, которыми питались такие охотники за снами, как Хейз. Он был их главным соперником и злейшим врагом. Не истребив кошмар, люди бы просто перестали спать. Они боялись. Умирали от недосыпа, а ведьмы принимали специальные зелья бодрости. И казалось, совсем скоро потребность во сне отпадёт, чего Алан не мог допустить, ведь это приведёт к слабости, уязвимости, ослаблению его иммунной системы, власти, а в последствии смерти. Только таким образом древнему, неуязвимому колдуну она грозила. Без снов он зачахнет, сгниет, рассыпится как старинная статуя на мелкие песчичнки, которые по свету разнесет ветер.

И он нашёл тёмного мага, Румпельштильтцхена, они заключили сделку. Алан смог поймать терроризирующий кошмар и заточить в тюрьме. И со временем он обозлился. Он голоден. Ему нужны сны, души, жизни. И сначала он хочет сожрать Алана, освободить себя и других монстров, и с удвоенной силой, начиная порабощать разумы женщин, мужчин, детей и стариков. Питаться их снами. Хейз не мог этого допустить, ведь таким образом душа Ками и тело будут стремительно разрушаться. Мир впадет в агонию. И единственный выход уничтожить ночной кошмар, но на сей раз навсегда, но при этом не навредить Скварчалуппи был обездвижен и проклят. Безграничная власть Ханны, её сила гибрида ведьмы и оборотня могли бы сыграть на руку Алану, но судьба не всегда добра. Она не может использовать магию и все из-за чёртовой Забини.

— «Будь ты проклята, Фрея».

— Вот ты и попался, как когда-то попалась я, — криво усмехнулась лже-Камила проведя острым ноготком от щеки мужчины, поднявшись к виску, — но я поступлю более умно, чем ты. Я убью тебя.

Секунда и с губ Хейза срывается мычание, а острый ноготь проникает в висок колдуна, провоцируя перед глазами галлюцинации.

— Ками… — прохрепел Хейз, находясь в бреду — Ками… Камила…

Боль невыносима. Камила была слишком близко, но вместе с тем так далеко… Но он не будет кричать, лишь иногда произносить её имя с нежностью и беспокойством. Не будет показывать что уязвим и слаб, и постепенно погибает. Он выше этого. И Алиса/Ханна и Питер уважают мужчину за это. Никто бы из них, не показал свою слабость перед врагом. И если они обречены, но они будут вместе с Хейзом до его последнего, хриплого, рваного вздоха, потому что один за всех и все за одного. Потому что они к о м, а н д а.

— Алан, — громко произнесла Лиддел, стараясь своим голосом вернуть его в реальность, — борись, пожалуйста. Ты не можешь оставить нас здесь одих, ты не имеешь никакого права умереть и сдаться! Прими эту жестокую правду. Камилы больше нет. Все это иллюзия! Очнись, Хейз!

На секунду Алан раскрыл глаза, но тут же закрыл. Постепенно Ками выводила палец из виска, а за пальцем тянулась чёрная нить. Она высасывала из него жизнь.

— Всё бесполезно, — довольно говорила кролева Лимбо, — как забавно. Я надеялась на более оригинальные соблазны, а тут… — она разочаровано хмыкнула, — какая-то ведьма.

— Какая-то ведьма? — прыснула Алиса, — он влюблен в неё. Именно она даёт ему силы.

— Любовь — слабость. В ней нет смысла.

— Но без неё жизнь становится бессмысленной!

Алиса решила вести иную политику. Тянуть время, когда Питер постепенно, медленно, но верно освобождал их от веревок, вступая в спор с лже-Камилой и отвлекая от насилия над Хейзом.

— Оу, ну если любовь это так прекрасно, то почему твой двойник, Ханна, почему она и великий и ужасный Питер Пэн не торопятся признаваться друг — другу в своих чувствах, а? А я тебе отвечу. Они знают, что любовь только мешает. Нарциссизм — вот что по-настоящему ва…

Но кошмар не успела закончить предложение, как вдруг, земля начала дрожать. И слабо и глухо, с трудом Питер и Алиса/Ханна различили волчий вой. Где-то внутри зародилось знакомое чувство, что сводило живот. Интуиция подсказывала что сейчас произойдёт что-то удивительное. То что явно никто не ожидал.

Она оставляет Хейза в покое, и тот впервые за минуту глубоко вздохнул. Так, словно до этого его лёгкие сжимали в кулаке, а глотку заполнила вязкая жидкость, отравляющая организм.

— Неужели… — тихо прошептала шатенка, когда её глаза преобрели болотный цвет, видя вдалеке целую стаю волков, что стремительно приближалась, а в центре бежал огромный, белый волк с горящими янтарными глазами, на груди которого болталась тотемный кулон. Волка…тот самый, который ей когда-то вручили индейцы… — помогите! — тут же крикнула Джеймс, — они убьют нас! Помогите!

Лже-Камила обернулась и тоже увидела приблежающихся животных, нахмурив брови, сделав рукой лёгкий жест и рот Ханне закрыла противная, липкая, чернильная повязка.

— Чёртовы Джеймсы, — процедила она, сквозь зубы, — вечно все портите. Убейте их всех!

Монстры тут же повиновались. Волки и чудовища схлеснулись в жестокой драке и никому не была видана жалость. Камила заметно напряглась, на её шее начали играть желваки, а виски покрылись паутинкой чёрных вен.

Она вновь развернулась, стремясь закончить начатое, но в эту же секунду Питер произнёс: «Давай», и Ханна освободившись от веревок со всей силы, что была оттолкнула королеву от Алана.

Джеймс была чертовски зла. Ярость толстым слоем застелала глаза, ноздри раздувались, она скалилась и наконец была тем кем, являлась на самом деле. Волк, что был спрятан в ней эти продолжительные 17 лет, наконец освободился, когда почувствовал поддержку с в о е й стаи.

— Не смей. Я предупреждаю. Не смей.

— И что ты мне сделаешь? — рассмеялась женщина, — ты никто без магии. Ты вообще не на что не способна. Ты жалкая.

Джеймс хотела язвительно ответить ей, только раскрыв рот, но обзор на королеву ей загородила широкая спина, которая словно бетонная стена, приняла на себя роль защитника, что Ханне… Не понравилось.

— Она не способна, а вот я очень опасен, — лукаво улыбаясь проговорил Питер, когда в его ладони созревал изумрудный огненный шар, — ну что, поиграем? — лже-Скварчалуппи не успела среагировать, как шар опалил девичье тело. Издался крик. Душераздирающий, ужасный крик, но ему было мало. Пэн совсем забыл о том, что это тело нужно им живым, просто наслаждаясь тем как величественная королева лишилась своего трона, а корона слетела с головы и обратилась в прах, собираясь сделать последний, конечный удар, как его руку, что взмыла вверх остановила чужая и тёплая, но вот взгляд, которым сверлили его затылок был не из приятных.

Питер своей спиной ощущал, как Джеймс злится. Более, того, она в бешенстве. Поэтому он медленно разворачивает голову, иронично, в своей манере преподнимая бровь.

— Я хочу услышать, хоть одну весомую причину, того какого черта ты испортила мне все веселье.

— Она нам нужна, чтобы разрушить проклятье и перенести Алису в другое тело. Как тебе такое? — подобно Питеру изгибает бровь Джеймс.

— Ладно, — хмыкнул он, выдернув свою руку из хватки Ханны, — но я отомщу тебе за это, позже.

— Как скажешь, мой король, — саркастично произнесла Ханна.

Даже на поле битве они умудрялись затевать свою войну.

Но вдруг, они наконецобратили внимание на место, где… Где должна была находится королева, но её здесь не было.

Что-то заставило шатенку обернуться. Прямо перед её глазами самый большой из всех, волк с белоснежной шерстью, которую запачкала чёрная, вязка субстанция напал на Хейза, повалив на землю, злобно оскалившись и рыча, предупреждающе клацая пастью.

— Не трогай его! — крикнула Джеймс и волк повернул свою морду в её сторону, не переставая рычать, — я сказала, слезь с него!

Волк лишь упрямо продолжал сидеть на Алане, рыкнув на Ханну, придавив его плечи лапами к земле, впиваясь когтями, когда Хейз, словно дикий и дурной плевался слюной, крича одно имя. Камила… Камила… Камила… Его глаза… Они были абсолютно белыми. Сам он был явно не в своём уме. И заметила это Джеймс только приглядевшись.

— Королева свела его с ума галлюцинациями, — вынес вердикт Питер, — сейчас он под её контролем, как марионетка. Он напал на тебя, а волк спас твою жизнь, Ханна.

Девушка удивлённо взглянула сначала на Питера. Постепенно, она кое-что начинала осознавать. Пэн ей кивнул, как в знак одобрения. Она сделала шаги вперёд на встречу к своему спасителю и бедняге Морфею. Сзади доносились скулежи побитых волков, ужасающие стоны, но Ханне это не помешало сесть перед мужчиной, пытаясь дотронуться до его лба, но он тут же попытался укусить её и та в опаске одернула руку. Он плевался, захлебывался в чёрной пене, бормоча 6 заветных для него букв. Было ужасно страшно. Больно. Руки Ханны дрожали, а язык заплетался, ведь из-за кошмара он нарушил данный обед… И сейчас, произойдёт то чего королева Лимбо ждала больше всего. Смерти, что последовала за мнимым предательством, которое она сама и построила, получив во власть разум Алана. А за его смертью последует разрушение тюрьмы, а за этим освобождением суперзлодеев и самых озлобленных, потерянных душ и тогда, точно никто больше не сможет спасти этот мир.

— Алан, держись, пожалуйста! — пыталась докричаться до него Джеймс, еле сдерживала слезы, — я прощаю твоё предательство. Ты не можешь умереть! Живи, Хейз, живи!

Но это не работало, а сзади послышался смех. Такой, победный, злорадствующий, обладателю которого хотелось выдернуть язык, чтобы он лишился дара речи. Хотелось сломать ему все кости. Чтобы он остро и гораздо сильнее почувствовал, то что чувствовали сейчас эти трое. Первый — ужасную, мучительную и долгую смерть, а вторые ужасное волнение за своего друга.

— Перестань, Джеймс, — усмехнулась она, — все уже кончено. Вы проиграли.

— Стая на нашей стороне. Твои монстры почти разбиты, — парировал Пэн, сжимая кулаки, еле сдерживая свою ярость, что текла по венам, что буравила под кожей, что он не привык контролировать.

— Это не важно. С минуты на минуту Хейз умрет, а вместе с ним и Лимбо. Я победила, дети. Смиритесь.

В ответ на самодовольную речь женщины прорычал волк. И тут же лже-Камила взмахнула рукой. Его отбросило к тому столбу, к которому были привязаны Алиса, Питер и уже видимо бывший король тюрьмы.

— Пёсику больно, как жаль. В следущий раз буду нежней, — саркастично ответила она, — боже, какой ты жалкий Хейз. Как эта ведьма могла влюбиться в тебя так, чтобы поменяться местами с Арией?

— «Камила».

В эту секунду Пэн и Джеймс переглянулись. У каждого из них в голове пронеслось одно и то же имя, состоящее из тех же 6 букв и 6 звуков. Они знали что делать. Они все это время совершали ошибки, пытаясь достучаться до безнадёжно больного Хейза. Нужно было звать Камилу. Ту, самую, что находится в глубине души. Ту самую, которую насильно усыпили, подавили волю, высосали жизнь. До неё нужно достучаться, подобрав правильные слова. Как тогда, когда в Эрла вселился Демон Страха.

— Камила Скварчалуппи, — громко произнёс Питер и королева недоумевающе уставилась на него, — какая же ты жестокая и эгоистичная. Алан пришёл сюда ради тебя, за тобой, а ты даже не борешься, не пытаешься освободится. Смерть Хейза только на твоей совести, ведьма.

— Ты такая слабая и жалкая, — с отвращением проговорила Ханна, смотря прямо на королеву, которая постепенно менялась в лице, но пыталась это скрыть. К слову, плохо получалось, — крысы всегда бегут первыми с тонущего коробля, верно?

— Они его сами и прогрызают, Джеймс.

— Не понимаю, к че…

Вдруг королева неожиданно громко взвизгнула, упав на колени и зажимала уши. Вместе с ней один за одним начали растворятся чудовища. Она шептала что-то на непонятном языке, видимо пытаясь ослабить Камилу, что рвалась на свободу от таких бьющих по самолюбию словам.

— Работает… — восхищённо прошептала Джеймс, направив взгляд с кареглазой на Питера, — нужно продолжать!

— Камила, только ты, больше никто не сможет спасти Алана! — продолжал мотивировать Пэн, — ну же, давай! Борись… Да, да, вот так… Давай!

Женщина выгнулась назад, дёргалась в конвульсиях, кричала, что-то вроде: «ты не сможешь, не сможешь». Ещё немного. Оставалось совсем немного.

— Питер, он не дышит!

Ханна стала сильно бить Хейза по щекам, пытаясь привести в чувства. Когда стало понятно, что это не принесёт никакой пользы, Джеймс начала делать массаж сердца, но все было в пустую. Он не дышал и не подавал никаких признаков жизни. Вообще.

— Ну, все! Мы больше не можем медлить!

Пэн грубо схватил Ками за волосы и кинул прямиком на Хейза, руками раздвинув челюсть, пока Джеймс сдерживала, точнее пыталась сдержать бешенную дрожь Скварчалуппи.

Пятнадцать секунд.

Минута.

Полторы.

Сердца бьются бешено, чуть ли не выпрыгивают из грудной клетки. Парень и девушка с надёждой смотрят на Ками и Алана, затаив дыхание и вдруг…

Скварчалуппи вскакивает, отстрастраняется, вытирает кровь с губ, испуганно смотря на Хейза, который распахнул глаза и стал жадно глотать воздух. Камила постепенно начинала преобретать цвет.

— Алан… Боже, Алан, прости меня… — она не могла поверить, что это было её рук дело. Теперь Ками очнулась.

— Ками? Что… Что произошло?

— Ну и напугал ты нас, — выдохнула Ханна, устало вытирая со лба выступившую испарину.

— С воскрешением, приятель, — усмехнулся Пэн, похлопав друга по плечу.

Время отбытия в их, реальный, полный красок, а не чернил мир. Ханна с благодарностью смотрела на целую стаю оборотней, что склонилась перед ней. Она не знала, как можно бы было правильно выразить большое спасибо, ведь одних слов было не достаточно. Её душило огромное любопытство. Она хотела узнать, как в человеческом облике выглядит, тот кто спас ей жизнь, ведь как минимум они очень похожи. У Джеймс, тоже тотемным животным был волк, что говорило о силе воли и характера. О преданности и вечном одиночестве. О том, что черт возьми она сирота. А может… Не совсем?

— Мне бы хотелось предложить тебе отправится с нами. Всю стаю, мы к сожалению не сможем забрать, но я бы очень хотела отблагодарить тебя, но для этого, мне хотелось узнать хотя бы как ты выглядишь? Это не затруднительно?

Волк покачал головой, сделав шаг вперёд, постепенно вытягиваясь и принимая человеческие черты.

Мужчина. Высокий мужчина. Атлетичен и красив, а ещё так смутно знаком…

Когда трансформация в человека подошла к концу Джеймс сделала шаг назад, уперевшись спиной в грудь Пэна, тяжело сглотнув слюну. Это иллюзия… Это все королева Лимбо издевается и играет с сознанием девушки. Это не может быть правдой. Нет. Как? Просто как?..

— П-папа?

— Привет, волчонок.

57 глава. Привет, Алиса

Обычно нормальные люди понимают что чувствуют и что тому причина. Они знают когда грустят и почему. Они смеются в унисон с счастливо трепещющим сердцем и злятся, когда что — то или кто — то, ураганом сметает когда-то с трудом выстроенные воздушные замки, и хотя Ханна давно смирилась с тем, что норма это явно не про её жизнь, но раньше она всегда здраво могла расценить свои чувства, расставить все эмоции по отдельным полочкам, рассортировать и избавиться от ненужного эмоционального хлама, что только мешает. Джеймс, не смотря на то что упрямо отрицала какие-то зачатки тёплых чувств к Пэну в глубине души знала, что ничего и никогда не сможет поделать с тем, что в копилку её зависимостей прибавилась ещё одна. Но теперь она осознала, что её ненормальность вышла на новый уровень. Она не могла объяснить что чувствовала сейчас.

— «Не смотри на меня, Пэн. Боже, я выцарапаю тебе глаза. Если бы ты только знал, как я хочу сейчас размазать тебе лицо и стереть эту ухмылку. Но ты этого не узнаешь. Не за что. Я не уделю тебе большего внимания, чем положено.»

Девушка сидит, раздражённо размешивает ложкой сахар в чае, пассивно наблюдая за тем как от кружки поднимается горячий пар воздуха, чувствуя как на неё бесстыдно пялится пара зелёных глаз. Раньше она не пила его, но последнее время её привычки менялись быстрее, чем она успевала дышать. В комнате холодно. А все потому что Эрл, черт бы его побрал, так и не заплатил за отопление, но Джеймс не чувствовала никакого дискомфорта от прохлады. Ей вообще не было холодно, ведь пара изумрудов буквально испепеляли, превращая её в самый настоящий, трещащий костёр.

И это раздражает слух. Она слышит как бьётся сердце Питера, она знает что он просто хочет выбесить её и он добивается своего. Ханна резко и остервенело отодвигает кружку, направив свой злобный взгляд на виновника её ярости.

— Что-то не так? — расплывается в лукавой улыбке Пэн, невозмутимо преподняв бровь.

— Ты можешь оставить меня в покое?

— Я тебе мешаю? — отвечает он вопросом на вопрос, — ты какая-то злая. Что с тобой не так?

— Что со мной не так? — как можно спокойней, старалась говорить она, — много чего. Мой отец, которого я думала потеряла навсегда оказался жив. Во второй раз, Питер! Дважды я была уверена, что единственный человек, который искренни любил меня не за мою родословную, не за силу, что сейчас запечатана, не за красивое лицо мёртв. И дважды я ошибалась. И все эти два раза виновата в этом была моя мать. Как бы ты себя чувствовал, узнав что вместо того чтобы просто исчезнуть из этого мира душа твоего отца на протяжении целых 17 лет была запрета в тюрьме для самых отпетных злодеев и потерянных душ? Чтобы ты ощущал, Питер? — на последнем предложении Джеймс потеряла контроль, повысила голос и вскочила с насиженного места, — радость, огорчение, удивление? Я вот не знаю что чувствовать и как вообще реагировать. Я запуталась! Мне надоели до боли в костях все эти бесконечные злодеи, все эти люди, что постоянно желают моей смерти. Я хочу спокойствия. Я хочу обычной жизни, Питер. Такой, какая была Алисы.

— А ты уверена, что Дерек был единственным кто любил тебя?

Этот вопрос был тонким намёком, таким же тонким как мостик доверия, что образовался между ними совсем недавно. Одно случайное движение и он мог разрушить гораздо быстрее, чем строился, но Ханна ослепленная резко нахлынувшими эмоциями его не распознала. Впрочем, как и все остальные намёки что на протяжении века делал король Неверлэнда.

— Уверена, — твёрдо, с болью в голосе ответила Джеймс. Питер не изменился в лице, но внутри что-то сломалось, опять, больно… — я хочу окончить школу. Боже, я когда-нибудь смогу это сделать или нет? Я хочу поступить, я хочу выйти замуж и родить ребёнка. Я хочу нормальной жизни, хочу счастья. Разве я этого не заслуживаю? Что я сделала такого, что вот это все досталось именно мне?

После Джеймс всплеснула руками и рванула из кухни. Питер тут же последовал за ней. Мало ли что придёт этой ведьме в голову в этот раз. Зная Ханну она способна на дикие и безумные вещи, хотя безумными мы называем лишь то, чтобы сделать у нас не хватило смелости. К примеру безумством для юноши является признаться этой взвинченной волчице в своих чувствах, что он старательно скрывает на протяжении многих лет и иногда, как допустим сейчас у него получается плохо.

— И куда ты собралась? — зло спросил Пэн, поймав Ханну, что натягивала куртку за руку.

— Ты мне никто, чтобы перед тобой отчитывалась, — прыснула Джеймс, выдернув свою руку из его и обойдя, направившись к выходу из квартиры, но прямо перед дверью вдруг появился король Неверлэнда и Джеймс закатила глаза, — отойди.

— Повторю для слабослышащих. Куда ты?

— Я должна встретится с Викторией и Камилой в больнице через час. Роджерс нашла подходящее тело для переселения Алисы, теперь остаётся обсудить некоторые вещи с Ками. Я бы пошла позже, но не хочу оставаться с тобой в одном доме один на один, — словно читая по листочку сказала она, стараясь как можно сильнее задеть юношу, — Пэн, переставай строить из себя того кем ты не являешься.

— Например?

— Ревнивого мужа. Мы не женаты, Питер. Только если в твоих мечтах и моих кошмара, ибо будь ты самым последним мужчиной в мире я бы не за что в жизни не вышла за тебя! Ибо ты и я… — Ханна показательно с отвращением наморщилась, — да никогда! Этого не будет!

— Это пока что… — тихо прошептал он, самодовольно усмехеувшись и Джеймс не расслышав вскинула брови вверх.

— Что ты сказал?

— Телефон взяла, спрашиваю?

Джеймс недоверчиво покосилась на Пэна. С чего такое беспокойство? С чего такая забота? Что с ним вообще происходит? Сначала специально доводит до точки кипения, а потом играет роль заботливого папочки. Но это не её проблемы. Вообще, нужно реже думать об этом самодовольном тиране с комплексом отличника и уже наконец начинать волноваться за свою шкуру.

Получив удволетворившее его «взяла», Питер смиренно отошел, пропуская Джеймс, до последнего наблюдая как темная макушка постепенно отдаляется, а потом оборачивается назад, так и не увидя Пэна, но он увидел её.

Попалась лгунишка. Ей не все равно.

Дверь захлопнулась, а на лице короля растянулась довольная, хищная улыбка, а после он тоже исчез из квартиры.

— С твоим лицом что-то странное, — задумчиво произнесла Скварчалуппи, рассматривая физиономию Джеймс, в то время, когда Виктория поворачивала ключ в замочной скважине.

— О чем ты? — преподняла бровь она.

— Ты улыбаешься. Не знала, что умеешь.

— Потому что я не Ханна, — усмехнулась шатенка, — я Алиса.

— К счастью не придётся привыкать к этим вашим переменам, — выдохнула ведьма из лавандового квартала, раздался громкий щелчок и Виктория пропустила в палату двух девушек.

Войдя в помещение первое что бросилось в глаза это куча пищащих приборов, один из них отслеживал пульс больной, чьи волосы хаотично были разбросаны по подушке. Девушка дышала так же с помощью специальной маски. Бледная и изможденная. Было видно, что ей оставалось совсем недолго, и возможно уже завтра она издаст последний вздох и Лиддел даже чувствовала внутри себя какое-то вдохновение, ведь она подарит этому телу жизнь.

— Её зовут Джо, — поспешила сказать доктор Роджерс, — Джо Уиттейкер. Она провела большую часть своей жизни в больницах. Не жизнь, а сплошные белые стены и многочисленные операции. У неё был шанс на спасение, но её родители… Они опустили руки и не захотели тратить больше и копейки на её лечение.

— Бедняжка, — с искренним сочувствием произнесла Алиса, никогда не знавшая что такое быть обделенным родительской лаской, подойдя ближе и убрав локон тёмных волос со лба.

— Очень жаль её, но в жизни все бывает и такое тоже.

— Всё готово для ритуала? — перевела тему Ками, которой было жутко неудобно и неловко находится в этом угнетающем месте, ведь оно слишком было похоже на Лимбо. Всё такое же бесцветное, безнадёжное и угрюмое.

— Почти, — помялась Виктория.

— Что значит «почти»? — спросила Алиса.

— Вообще готово все, но есть одна вещь, точнее человек что нам нужен, он уже на месте. В моем кабинете, но сначала нужно удостовериться, что Ханна воспримет его нормально. Спроси у неё, она будет держать себя в руках?

Прошло лишь несколько секунд, после чего Лиддел подтвердила, что Джеймс сдержит себя и не появится до того, пока ритуал не будет окончен.

Не особо поверив, Виктория повела девушек в свой кабинет, где их уже заждался человек, которого Ханна видела много лет назад, в Неверлэнде. Тот которого она не ожидала больше встретить и только из-за обещания данного Роджерс она смогла сдержать свои эмоции. Мистер Голд или Румпельштильтцхен разглядывал почётные дипломы, выданные Виктории за профессиональную работу. Слишком много последнее время случилось для неё открытий. Слишком много «мертвецов» волшебным образом оживали.

— Добрый день, дорогуши, — голос с хрипотцой и улыбка с хитрецой, — вы, Виктория мастер своего дела, но я бы попросил вас оставить нас с дамами один на один. Этот разговор строго кондефициален. Не должно быть лишних ушей.

— Да, конечно, я понимаю, Мистер Голд.

После этих слов женщина вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— А теперь, — начал Мистер Голд, облокотившись руками об свою трость, — у нас с Ханной предстоит серьёзный разговор, поэтому будь так добра Алиса дать волю моей внучке на пару минут.

Не понимая, что происходит Ханна все — таки вновь обрела контроль над телом, вопросительно уставившись на мужчину.

— Мистер Голд?

— Не так встречают дедушку.

— Вы мне не указ.

— Да ладно тебе, Ханна. Перестань воспринимать все в штыки и хотя бы притворись, что ты лояльно ко мне относишься. Этот разговор правда очень важен и будет влиять на всю твою жизнь.

— Такое чувство будто я сейчас на уроке психологии, — прыснула она, скрестив руки на груди, — может быстрее к делу?

— Дело в том, Ханна, — начала Камила, — что у магии всегда есть своя цена…

Ханна провела пальцем по шершавой странице книги, а потом подняла взгляд на отца, что стоял облокотившись об косяк двери, наблюдая за тем, как совсем скоро у него появится не одна, а две дочери и это заставило её усмехнуться, потеребить в пальцах тотемную подвеску на шее, что отдал Дерек и перевести взгляд обратно на девушку, что совсем скоро распахнет глаза и войдёт в новую жизнь, с новым телом. На кровати сидит Лиам и держит её за руку. Ему все равно в каком теле была бы Лиддел. Он бы продолжал её любить. Ему все равно на тело. Он был безнадёжно и взаимно влюблен в её душу. Это тот самый стремный для осознания Джеймс случай, когда копия (Алиса) гораздо лучше оригинала.

Вдруг, над книгой появилась огненная сфера, которая опалила руки Джеймс и та сначала впервые секунды ничего не почувствовала, по инерции сделала пару шагов назад, а потом пальцы захватила жуткая боль, которую она тут же утихомирила с помощью магии. Да, она вернулась к ней. Да, проклятье было снято. А эта сфера была сферой разума.

Она пылала ещё минуту, а потом в ней начали появляться картинки, которые являлись воспоминаниями Лиддел и каждое было разделёно ещё с одним человеком. С Ханной. Внезапно нахлынувшая настольгия захлестнула волной с головой. Первые слова, первые шаги, первые игрушки и маленькие победы маленькой личности. Вот Алиса еле сдерживает крик радости, ограничиваясь самодовольной усмешкой и взглядом а-ля «я лучше всех», когда её, а не Рабекку Мэфилд провозглашают капитаном черлидерской группы поддержки. А сейчас мы наблюдаем первое признание в любви, первые неловкий поцелуи в щёчку и с нежностью переплетенные пальцы. Вот и первая ревность и первая ссора. А здесь она вскакивает с постели из-за очередного ночного кошмара. Потом новенький с которым у неё сразу зарождается вражда…

Воспоминания не кончались. Их было очень много для 17 лет жизни. Но когда это произошло сфера взлетела, облетела все препятствия и буквально вошла в солнечное сплетение Уиттейкер. Она начала сиять так сильно, что ослеила и всем находящимся, а именно Ханне, Питеру, Румпелю, Виктории, Фрее, Лиаму, Эрлу, Малии и Реджина пришлось зажмурить глаза или закрыть их рукой.

Ее грудь взмыла вверх. Повсюду летали искры. А потом все прекратилось, Джо, а точнее уже Алиса распахнула глаза, начиная оглядываться по сторонам, остановив свой взгляд на Джеймс, словно не веря глазам, потом перевела взгляд на Эшфорда, что не мог сдержать радости на лице и кинулась ему на шею. Они были счастливы.

— Привет, Алиса, — произнёс Эшфорд, убрав локон тёмных волос за ухо, когда Лиддел уткнулась ему в шею, вдыхая родной, любимый запах, которого так не хватало.

Поочерёдно все подходили, обнимали, спрашивали как ощущение, а Джеймс все так же и стояла в уголке, потирая недавно обоженные пальцы, не зная куда деть взгляд и себя в принципе, мечтая чтобы все это наконец закончилось. Не только эта милая встречая отцов и детей, да и вообще вся ситуация с кварталом, Арией и всем остальным, зная, что в конце она должна получить то что яро желает последнее время, всем сердцем надеясь что человек, с которым она хочет это разделить ей на откажет. Или… Откажет?

Мы все бумажные. Города, люди, достопримечательности. Все мы бумажные и жизнь наша тоже бумажная. А все потому, что она сложится лишь так, как мы этого сами захотим. Если не сказать вслух о своей симпатии, то она так и останется не взаимной. Когда мы читаем книги, когда два молодых человека влюблены в друг-друга и страдают как идиоты, храня «страшную тайну», то это только нам они кажутся сказочными идиотами. Ведь мы то знаем о их чувствах к друг-другу, а они нет. Люди так устроены, что обычно перед хорошим и плохим исходом событий всегда делают больший упор на плохой, заранее готовя себя к худшему, чтобы потом не было так больно. Мы боимся что наше самолюбие пострадает, а чувства ранят. Мы боимся не взаимности, осуждения, даже насмешек, а хуже всего жалости, поэтому предпочитаем молчать. А что если два влюблённых к тому же являются гордым и упрямвми баранами? Полное фиаско. Поэтому та самая истинная любовь есть вовсе не у каждого. Точнее, приходит она к каждому, но не всякий может её принять, распознать и правильно воспользоваться. А иногда мы и вовсе нечто мелкое и ничтожное принимаем за габаритное и важное.

Вдруг, Ханна резко оборачивается, собравшись силами, сделав глубокий вдох чеканит:

— Питер, нам нужно поговорить.

Сейчас или никогда. Пэн соглашается, они выходят в коридор и их исчезновения, впрочем никто и не замечает. Зеленоглазый выжидающе смотрит на девушку с которой недавно заключил перемирие. Его просто раздирает любопытство. Она не проронила после его появления и слова, старалась держаться подальше. Сейчас, именно в эту секунду судьба двух людей либо решится, либо не решится.

— Ты что-то хотела?

Ханна замялась, смотрела по сторонам, на могла сосредоточиться, но набравшись сил все же, трудом, но начала говорить.

— Да, я хотела бы… Спросить тебя.

— Ты так волнуешься, — заметил Питер, — что случилось? О чем ты хотела спросить?

— Ты действительно для нашествия на квартал перенесёшь сюда потеряшек и Тинкер?

Хотела бы Ханна сказать другое, гораздо проще по количеству букв и звуков — Да. Но почему она этого не сделала? Может, потому что побоялась услышать ответ и просто предоставила судьбе сделать очередной выбор за неё.

— Ну да. Нам нужно как можно больше союзников, но главное теперь у нас есть ты. Остальное не так важно. Ты скучаешь по ним, да?

— Немного.

— Ты скучаешь только по ним или Неверлэнду в целом? Знаешь, было много плохого, но ведь и хорошее тоже, особенно… — ему давалось это сложно, но в отличии от Джеймс от смог это произнести, — между нами.

Наступила звенящая тишина. Питер все так же стоял лицом к Джеймс, надеясь на тот ответ, который бы значил для него многое, но она молчала, виновато глядя на него и он все понял, стиснул зубы, ничего не сказал, ушёл задев её плечом, сожаления о сказанном.

День откровений, признаний и новой жизни. День, в который так и не решилась судьба двоих, но мост был разрушен…

58 глава. Притворяйся злодеем, будь героем

Прогремел гром. В небе сверкнула молния, а потом поразила ближе стоящее дерево, что упало, подняв клубы пыли. За ним тут же образовался темно-фиолетовый портал из которого поочерёдно стали выходить мальчишки от десяти до семнадцати лет. И ни одного прохожего это не волновало, ведь целому миру уже пришлось смирится к присутствию магии. Никто и не заметил потерянных, ведь шум, землетрясения, нападения на город страшными неразумными и невиданными животными стало привычным. Перед глазами всегда мелькало одно, кровавое и красное месиво, приправленное белоснежными костями с щепоткой дикого ужаса и опасений за свою семью, так что сцена, разворачивающаяся сейчас не была удивительной. Впереди всех шёл юноша, он всем нам хорошо знаком, ведь за их вечными войнами с Ханной Джеймс мы наблюдали много лет. Обладатель изумрудных глаз, в которых вечный холод, лукавой, жестокой улыбки, что постоянно играет на его лице. Он тот самый правитель острова вечных грез и фантазий. Питер Пэн, что чувствовал себя, как нельзя лучше, ведя за собой свою армию беспризорников. Он чувствовал себя в своей тарелке. Он наконец почувствовал себя, тем кем являлся всегда. Чёртовым королём, не имеющим короны.

По правую сторону плелся блондин, лицо которого украшал длинный, большой и уродливый шрам на все лицо и его имя Ханна помнила, хотя и не контактировала особо за те полгода, что провела в Неверлэнде. Правая рука Питера Пэна, имя которому Феликс Лост, но не его появления она ждала, вовсе нет.

Девушка вертела головой, щурилась, пытаясь в толпе разглядеть рыжеволосую или блондинисткю макушки, чего ей не удавалось из-за чего-то в сердце из небольшой личинки родилась целая сороконожка, которая тут же, благополучно сдохла, оставив после себя лишь гнилой труп, когда до ушей девушки наконец донёсся знакомый, звонкий мальчишеский и вредный голос, который сейчас услышать ей нужно было больше всего.

— Вы чего такие медленные и широкие? — прыснул Теодор, расталкивая остальных парней, раздражительно ворча, выбиваясь вперёд, — или вы решили, как в рекламе, типа эпично? Я знал, что ты любишь пафос, Питер, но не насто… — внезапно рыжий замолчал, когда оказавшись уже даже впереди Питера и Феликса наткнулся взглядом на Джеймс, что ужасно нервничала, но все же вяло помахала ему рукой.

— Привет? — прозвучало скорее, как вопрос, нежели приветствие.

— … только, — все же договорил Лост, пару секунд моргая, словно не веря своим глазам, начиная оглядываться по сторонам, будто ища подвох.

— Ты что им не сказал? — иронично преподняла бровь Джеймс, усмехнувшись, смотря на Пэна, когда не только Тео, но и остальные потерянные в полном шоке столпились, наблюдая за нарисовавшейся перед их глазами картиной.

— Я же не из тех кто портит сюрпризы, — пожал он плечами, обойдя Тео и подойдя к Джеймс, собственнически приобняв ту за плечи, с явной издевкой во взгляде, смотря в болотные глаза Ханны от которых исходит показное безразличие, что его жутко бесит.

Хочется по-хищному её лицу размазать кулаками, стереть маску, испачкать бледное лицо, как раньше в алой крови, отпечатывает на себе её судорожные вдохи, а потом с усмешкой наблюдать как её пожирают подводные твари, но на этот раз уже без шанса на спасение и все потому что Пэн зол и вынужден сдерживать ярость в себе, хотя бы сейчас.

Джеймс не нравилась такая близость с Питером и его спокойное, совсем безразличное отношение к ней, хотя казалось он должен её ненавидеть после вчерашнего разговора. Казалось, что вчера это был лишь порыв эмоций, очередной спектакль, что Пэн умело сыграл, но она однозначно решила что никто не позовёт его на бис и не бросит букет цветов, именно поэтому она вторит ему и подобно королю расплывается в почти что зверином оскале, брезгливо убрав его руку с своего плеча.

— Ты из тех кто портит жизни.

— И это тоже.

Девушка фыркает, разворачивается, больше не желая смотреть в эти холодные изумрудные глаза, которые жаждут одного — уничтожение своего заядлого противника, а хотелось бы чтобы они смотрели иначе, теплее, нежнее.

— «Чёрт, Джеймс, нужно меньше было слушать трёп Лиддел. Теперь тебе такое ванильное дерьмо в голову лезет.»

Но в слух она говорит иное, что-то вроде: «и никто мне разве не рад?», обращаясь к потерянным, которые наконец отходят от шока, окружают Джеймс со всех сторон. Все смеются, все рады, все счастливы и совсем скоро их станет намного меньше, но никто не хочет вспоминать это, омрачать атмосферу долгожданного воссоединения.

— А где Тинк? — спрашивает Ханна, отстранясь от Тео, взглядом пытаясь найти низкую блондинку, но каждый раз натыкаясь на неудачу, — с ней… Все в порядке?

— Она присоединится к нам позже, — внезапно раздался голос Пэна сзади, — ты же не думала, что я оставлю свой остров совсем без присмотра? Тинкер готовит зелье для защиты, позже она прибудет к нам.

— Ну ладно, — согласилась Ханна, — тогда, добро пожаловать в Майами, надеюсь… здесь вы надолго, — говорит шатенка, когда хочется «надеюсь вы выживете».

К сожалению Ханна Джеймс не была из тех людей кто строил мосты, а из тех кто беспощадно их сжигал, с равнодушным лицом наблюдая как древесина сгорает дотла, оставляя после себя лишь запах гари, хаос и призрачный шлейф надежды который становился все прозрачнее, пока не исчезлал вовсе, ведь Ханне нужно иметь контроль над всем: собой, людьми, эмоциями, ситуацией, а вот когда по каким-либо причинам она теряет этот самый контроль, вот тогда уже по-настоящему становится страшно.

Руки ее не дрожат, как ещё пару часов назад, а уверенно двигаются, пальцы выполняют заученные движение, глаза бегают по кукле вуду, а нитка с иглой раз за разом проникают сквозь ткань, вшивая локоны волос и шерсти. Она старается не упустить ничего, все сделать идеально, ведь от того как она выполнит свою работу зависит то выживут они или нет, а это имеет достаточный вес, чтобы переживать.

Внезапно скрипнула дверь, рука Ханны предательски еле заметно дёрнулась, а игла уколола палец из-за чего девушка ожидаемо шикнула. Алая капля крови отправилась в свободный полет, а потом кляксой расплылась на белом ковре.

Джеймс поджала губы, развернулась и направила злой взгляд на непрошенного гостя, вопросительно преподняв бровь, как бы спрашивая «чего тебе?». Кого, а Лиддел она увидеть однозначно не ожидала, ведь взаимоотношения их ни на грамм не улучшились, но не стояли на одной точки, а тянулись на то дно с которого кажется совсем недавно поднялись. Все было херово, убого и очень трудно в жизни Джеймс, а Алиса вечно, будто специально мозолила глаза своей счастливой физиономией, постоянно обмениваясь нежностями с Эшфордом. Тошно. Противно. Завистно.

Все эти кусочки боли складывались в один, безумно заточенный и твёрдый камень и бурили в висках, груди и душе огромные дыры, которые Ханне хотелось заполнить лишь слезами и наркотиками, но она же борец и она об этом конечно никому не скажет. Последнее время она отдалилась от Малии и Лилии, как и они от неё. Девушки были заняты своими отношениями и больше, никто в мире, кроме Эрла и Айзека им был не нужен и от этого отвратительней вдвойне. Её променяли на поцелуи, её променяли на объятья и тепло в душе, её променяли на любовь, а она такая зараза… Пристанет и делай что с ней хочешь. Пытайся убить, затоптать, не замечать, выбросить из головы, замкнуться в себе — бесполезно.

— Я пришла проверить как ты, — отвечает Алиса на негласный вопрос, не решаясь подойти ближе, — мы вообще все волнуемся за тебя, последнее время, казалось ты должна быть счастлива, но все наоборот. Сегодня мы идём на войну, а кажется что только ты. Что с тобой? Почему ты так отдалилась от всех?

— С каких пор я тебя волную? С каких пор кого-то стало волновать кроме их личных мелодрам?

— Ханна, перестань, — поспешила заставить её замолчать Лиддел, — нам не все равно на тебя, и никогда не было, — она подошла, робко попыталась взять бывшую соперницу за руку, но зря. Джеймс одернула руку, тяжестью взгляда давая понять, что не стоило этого делать.

— Уходи, — бросила Ханна, смотря на собеседницу исподлобья.

— Ты просто ребёнок! — не выдержав, крикнула Алиса, — ты думаешь только о себе!

— Да, конечно, ты права, теперь уходи, дверь там, — Ханна кивнула в сторону выхода, чем только ещё больше выбесила Лиддел, а глазах который был такой огонь, такие черти, что казалось ещё немного и случится пожар.

— Ты убегаешь от проблем, — продолжала стоять на своём Лиддел, — опять, я знаю же, что ты будешь продолжать так делать.

— Да что ты ко мне прицепилась, а? — разозлилась ведьма, что до этого старалась быть холоднокровной, — чего тебе от меня нужно, Лиддел? Поиздеваться пришла? Довольна? Теперь уходи, пожалуйста. Вон!

Последнее слово Джеймс прокричала слишком сильно, не справившись с эмоциями, она вытянула руки вперёд и Алису понесло назад, так сильно, что спиной девушка выбила дверь. Грохот. С полок попадали книги, колбы на столе затряслись, а кукла упала на пол. Джеймс устало села на пол, забравшись пальцами в волосы, спрашивая раз за разом когда же это все закончится, когда ей перестанут лезть под кожу и воспитывать и она знала когда, знала число и месяц, день недели и время, знала день своих похорон, из-за которых она вела все это время себя так. Они перевернули её мировоззрение, уничтожили её и скоро вырежут из этого мира как первую и единственную в своём роде ведьму-гибрида и никто кроме неё, Камилы и Румпельштильтцхена об этом не знает и не узнает до самого последнего.

Пророчество в любом случае невозможно было избежать. Оно гласило уже на самом деле не такой юной ведьме смерть и оно сбудется, потому что такова её судьба, от которой бежать нереально, Ханна уже пыталась.

Сторибрук-маленький серый городок с своим особым уютом, в котором Джеймс как думала раньше когда-то родилась и в который не за что в жизни больше не вернётся. По сравнению с Майами, в котором она последние семнадцать лет, этот город теперь не приносит абсолютно никаких эмоций, как раньше, а сами Майами возбуждают лишь одно желание — бежать как можно дальше. Да, если ты имеешь какое-то дело к ФБР то здесь идеально находится, не зря же местные называли и называет до сих пор этот город «городом для смерти». Самоубийства, темная магия, лавандовый квартал — дикий ужас для обычного человека и особенно для того, что пережил за свою жизнь слишком много боли, столько сколько не переживают за всю жизнь. А в эпицентре хаоса и разрухи команда по спасению находилась сейчас и имя ему центральная площадь лавандового квартала, в котором Ханна Джеймс побывала дважды, и третий искренне надеялась что не переживёт.

Вечер, но так темно, что складывается ощущение что сейчас гораздо позже, чем показывают часы на кисти Эрла. Старые, разрушенные хрущевки и дома, что ушли под землю. Повсюду кровь, гнилые и свежие трупы, останки, а вместо лаванды на каждом углу растёт и процветает знаменитый по неверлэндским хроникам цветок войны, что появляется только в безнадёжно потеряном месте. Мор-Шиповнику здесь было кажется даже комфортней, чем на острове детских грез и фантазий, ведь на территории греха и страха питаться болью гораздо рациональней.

— Тихо как на кладбище, — произносит Эшфорд, сжимая в руках ствол, если что, готовясь выпустить в чьи-то ребра пулю- кажется нас здесь не ждали.

— Кажется твоя скрипка обидится, что ты променял её на револьвер, — хмыкнул Пэн, в ответ получив недовольное: «совсем сдаёшь позиции, Питер», — знаю.

Лиам уже не помнил, когда брал скрипку последний раз в руки, в его голове могли плыть тысяча и одна мелодия, а пальцы то и дело саднили от долгой разлуки с инструментом, но его магия не столь сильна, а ещё больше ослабла после перерождения, поэтому с недавних пор брюнет отдавал предпочтение пистолетам и теперь, как успела подметить Ханна глубоко в своём сознании это больше не тот смазливвй скрипач, которого она дразнила за сладкую внешность и имя. Глазом моргнуть не успеешь, а ты либо мертв от пистолета в его дрожащих руках, либо застрелен другим, при помощи его предательства, если ты конечно не Алиса Лиддел, которая приросла к сердцу юноши, пустив корни.

И все же, как бы она не старалась не могла понять. Лиам был солнцем согревающим все вокруг, стремясь каждому подарить уют, а Алиса это луна, холодная, безликая, темная сторона, но вместе они дополняли друг — друга, как Инь и Янь, добро и зло, и то же самое относилось к Малии и Эрлу, Камиле и Алану, а она и Питер… Им никогда не быть в нормальных отношениях, ведь они слишком похожи, их отношения нереальны, их отношения в лучшем случае её мечты, как бы не хотелось.

— Нам пора, — Камила делает первый шаг, пересекая черту защитного барьера, созданного Ханной и в эту секунду слова сказанные Лиамом можно было с лёгкостью опровергнуть. Их ждали и ещё как.

В неё тут же, не откуда, из воздуха стремительно направилось два потока тёмной энергии, которые разорвали бы её за секунду, не обладая Скварчалуппи защитной реакцией и не текла бы по её венам кровь, родственная с Арией.

Она отразила удар, оглядываясь, тяжело дыша, и тут стрела… Но мимо, очередной промох. Уворачивается. Отлично. Но никого нет, совсем, однако по всему пространству гуляет смех, что раздражает ведьму и мешает сосредоточиться и найти источник.

— Нужен свет, — слышится сзади голос Морфея, — это её дети, они могут существовать только во тьме. Нам нужен свет, но где его достать.

— А как насчёт… — начал Эрл, с усмешкой — добавить немного огонька?

Всё переглянулись и согласно кивнули, а Демон Страха расплылся в усмешке, кажется он ждал этого всю жизнь. Мастер иллюзий и проекций, ему не стоило труда создать ощущение пожара. В секунду дома заполыхали и все узрели тени этих существ.

— Теперь твой выход, папа, — кивнула Джеймс и тело Дерека стало трансформироваться.

Его кожа стала белее мрамора, а глаза застряли янтарем, не до конца закончив перевоплощение он поведя за собой потерянных вступил в бой с тенями, что приобретали цвет и тело, превращаясь в ведьм и колдунов, бывших мирных жителей квартала, что теперь вынуждены сражаться за ту, что запугала их многочисленными смерятми, вселяя в души мерзкое, липкое чувство, такое примитивное. Страх.

Хрусты костей, вспышки магии, энергетические потоки, стоны и крики боли не только врагов, но и Джеймса-старшего, но и потеряшек пораждали ещё больший хаос. Все перемешалось. Свои люди и соперники и Джеймс уже переставала понимать кто и где, стараясь всеми силами защищать мальчишек, но уследить за всеми она не могла и вот первое бездыханное тело с вырванным сердцем валится ей прям под ноги, но кричать и заплакать она не сможет, лишь поджать губы, перешагнуть труп и со всего размаху, с криком и той болью, что поразила её сердце вновь рассечь глотку очередной ведьме. Не сейчас она проявит свои эмоции. Война ещё не выиграна, флаг победы ещё не поднят, а она ещё дышит. Ария все ещё дышит, наблюдает, смеётся и ждёт.

— Ты тоже соскучился по мне, братик, я знала… — за секунду блондинка на лице, которой расплывается безумная улыбка прижимает Хейза к стене, прислонив лезвие ножа к горлу, — помнишь этот нож? Когда-то ты мог убить меня им раз и навсегда, но ты сжалился, ты любил меня, ты не сделал того, о чем бы жалел и… Зря. Нужно было убить меня, когда была возможность.

— Ты слишком быстро раскрылась, — холодно ответил Алан, взглядом заметив как сзади к Скварчалуппи подкрадывается тень. Его глаза засветились неоном и тень отбросило. Он вернул взгляд на Ламию, что была уже недовольна. Она зла. Она ещё никогда не была так зла, — все это, порабощение квартала, все это ради меня, да?

— Умница, — процедила она, — страдания этих ведьм и колдунов, что я загипнотизировала лишь приятный бонус. Мне сейчас нужен и всегда был нужен только ты. Я много сделала ужасных вещей и все ради того, чтобы ты убил меня, Алан. Я действительно этого хочу, самое лучше признание в любви — убийство. Но тогда ты умрешь вместе со мной и больше… — она нагнулась к его уху, шептав, словно змея, которой Алану хотелось лишь одного. Отрубить чёртову голову, — никто нам не помешает… — и она вкладывает в его руку нож.

Орудие смерти, что отправит их обоих на тот свет, и скорее всего прямиком в ад и Хейз понимает, что так действительно лучше для всех. Для Ками, для его приобретённых друзей, что ещё совсем недавно были его злыми врагами, он был готов пожертвовать собой ради их счастья. Да, древний колдун Морфей был ужасным человеком во всех проявлениях. Он доводил людей до суицида, питался их снами и жизненными силами, но глубоко в душе Алан Хейз был жертвенным, благородным и доблестным рыцарем без латных доспехов с обнажённым сердцем, что предательски выпустило в себя Камилу Скварчалуппи, американскую ведьму с итальянскими корнями, Эрла Джеймса, первого не совсем человека что поверил в него и ему, Ханну Джеймс/Алиса Лиддел с которой он был связан клятвой обеда, Лиама Эшфорда и даже Питера Пэна, с которые ему тоже удалось найти общий язык. Алан, как и многие всего лишь притворялся злодеем, а на самом деле был героем и такие, те кто не кричат о добре, те кто не переводят бабушек через дорогу и не за мир во всем мире, именно они истинные герои народа.

— Хейз, нет! — из транса Морфея вывел крик Эшфорда, что пустил последнюю пулю в лоб очередной тваре, — если ты это сделаешь, то умрешь, это битва Ханны, но не твоя!

— Ошибаешься, как раз таки моя.

— Алан, положи нож. Эта змея только этого и добивается. Она только этого и хочет, Алан! — крикнула Ками, что еле держала себя в руках и уже тише, не своим, хриплым и обессиленным голосом, — пожа…

Внезапно она замирает, как и все пространство. Алану так проще, ибо он уже все и за всех решил. Пусть им будет больно, пусть невыносимо, но так нужно. Он себя этим убеждал.

Кровь, улыбка, стеклянные глаза. Алана и Арию окружает голубой туман, унося далеко далеко, оставляя после себя лишь нож на полу с датой и именами смертников.

Камила падает на колени, чувствуя как боль разрывает ей все внутренние органы. Ханна просто поверить не может в то что Хейз сделал это. А в это время тьма расступалась перед рассветом, оставшиеся в живых приходили в себя, а бедствия в мире прекратились, словно их никогда и не было.

— Он умер героем, — все что сказал Питер, сочувственно положив руку на плечо девушки.

59 глава. Подай мне руку помощи

Дождь барабанил по пластиковым окнам квартиры Лиддел, отстукивая собственную мелодию, которой подыгрывали тонкие, длинные пальцы нервно стучащие по деревянной тумбочке, действуя на нервы, но она все продолжала и продолжала это делать, словно стараясь довести себя до безумия. В комнате темно, на улице тоже, а в её голове тьма нашла уютное прибежище, обволакивая разум и разрушая последние крупицы рассудка. Девушка сидела на полу, в самом холодном и тёмном углу, стараясь скрыться ото всех. Глаза её красные, на бледном лице невысохшие дорожки слез, руки трясутся, что она контролировать она не в состоянии, искусанные губы подрагивают. Камила вновь и вновь старается удержать себя в руках, не заплакать, раз за разом прокручивая в своей голове ту мысль, что Алан погиб не для этого. Не для того чтобы она медленно убивала себя. Она умоляла свое сердце перестать пропускать заряды боли, чтобы перестать делать это, но раз за разом было все сложней, и когда терпеть стало невозможно шатенка в 2 раз за несколько дней закричала, так сильно, что у Ханны, что сидела по ту сторону двери, вынуждая истязать себя криками ведьмы кольнуло сердце. Джеймс было противно от того, что умереть должна была она, а не Хейз, от того что она Морфей пожертвовал собой, от потери друга и ей было противно от самой себя, ведь она не могла помочь девушке, которая умерла в ту же секунду, как умер её возлюбленный.

Вместе с душераздирающим криком новым потоком хлынули так упорно и старательно сдержанные слезы, которые оказались гораздо болючей и невыносимей, чем она могла полагать. Горячие, проедающие эпидермис кожи слезы стекали по щекам на шею, ключицы, грудь, побираясь к самому сердцу и проделывая огромные дыры, что нельзя будет заполнить ничем. Ни сигаретами, ни алкоголем, ни наркотиками, ни случайными связями и селфхармом. Эта дыра она бесконечна. Эта дыра незаполнима. Эта дыра постоянна. Эту дыру не зашить и она это понимала и то ли стонала, то ли скулила, словно подбитая собака, что потеряла хозяина раз и навсегда. Она уже не шмыгала носом, а задыхалась, пытаясь ртом ловить нотки недостающего воздуха, из-за скорбящего дёгтя в лёгких, что перекрывали доступ кислороду. Взгляд карих, опьяненных горем, красных от слез глаз был направлен куда-то вперёд, в пустоту.

Она не чувствовала ничего, совсем и от этого было страшно, и от этого было больно. Дикая, неконтролируемая, поражающая организм боль убивала и единственное лекарство от этой боли было не наяву, не под землёй, не на небе. Скварчалуппи не знала где сейчас находился бывший злодей, что испытывал, возможно страдал, а возможно и вовсе исчез и от этого, от одной мысли что Алана больше нет, а значит невозможно вернуть становилось ещё хуже. Хотелось загнать тот самый кинжал себе под кожу и прочувствовать все то, что чувствовал мужчина, разделив с ним холодные объятья смерти, но… Было поздно. Слишком.

Очередной крик и звук падающего тела. Камила повалилась на пол, крича и бьясь в истерике, раздирая горло до хрипа и царапая ногтями пол, вызывая ужасные звуки. Дверь раскрылась. Джеймс больше не смогла терпеть, понимая что хрупкая организация Ками попросту сошла с ума, и то что она видела сейчас явно не было приделом её безумия. На протяжении 2-х дней, что Ханне показались целой вечностью она решала стоит или нет применять совет матери, так как сама знала, что связь с наркотиками ни к чему хорошему не приводят, кроме как к самоуничтожению. И одна часть её это понимала, а другая просто страдала каждый раз проходя мимо комнаты Ками и каждый раз слыша стоны боли. Тем более это не совсем наркотики, более волшебная, иная версия, которая должна облегчить её страдания.

С трудом Ханна затолкала в рот Камилы две таблетки, заставив прожевать, заключив её в свои объятья, пытаясь не дать ей сделать ничего, что могло бы навредить кареглазой. Спустя минуту она стала оказывать все меньше сопротивление. Спустя 2 перестала всхлипывать. Через 6 она покорно села на кровать, обводя пространство затуманенным взглядом, когда на её лице расплывается странная улыбка. Она встаёт и начинает кружиться, проговаривая одно имя Алан, Алан, Алан, Алан, Алан и так ещё раз 10. Она видит его и Джеймс становится спокойнее. Она выходит из комнаты облегченно выдохнув, понимая что теперь её сердце не будет обливаться кровью, когда она просто переведёт взгляд на комнату ведьмы.

— И что за дрянь ты ей дала?

Джеймс вздрагивает от голоса справа и оборачивается. Питер в своём репертуаре, с лукавой улыбкой и изогнутой в вопросе брови.

— Ведьминские наркотики, — ответила Ханна, потирая лоб, ловя на себе осуждающий взгляд, — не смотри на меня так. Они не так ужасны, как те, которое принимала когда-то я. Эти создают галлюцинации, того что ей необходимо, а именно Алана. Ей нужно время, чтобы мысли о Хейзе не вызывали у неё никаких эмоций и я ей в этом помогу.

— Или сделаешь только хуже.

— Это твоё мнение, — парировала Ханна, — я хотя бы стараюсь что-то сделать, — девушка, разозлившись поспешила обойти короля Неверлэнда, но тот схватил её за место чуть выше локтя, и она подняла свои болотные глаза на его ядерно-изумрудные.

— Когда-то я задал тебе вопрос. Что ты перед собой видишь, Джеймс и ты ответила, что монстра. Хочешь знать кого я вижу?

— К чему это?

— Просто ответь.

— Ну и кого ты видишь? — хмыкнула она.

— Одиночку, которая на самом деле не одиночка, а просто одинока и сейчас старается искупить ошибки прошлого, не замечая как совершает очередные, — Питер выжидал реакции Джеймс и он её получил, она поменялась в лице, ведь у нее всегда была очень яркая и живая мимика, а взгляд всегда выдавал с потрохами, — и чтобы избежать их я помогу ей.

— Мне не нужна твоя помощь, — Ханна прыснула и выдернула свою руку из его крепкой хватки, направившись в противоположную сторону.

— Но она нужна Камиле! — крикнул ей вслед Пэн, — разве тебя не мучает совесть? Ведь если бы не ты, то Алан был жив, а Ками не страдала по нему.

Питер знает куда нужно давить и как пробуждать в гибриде ненавистное чувство и он горд собой. Он усмехается, а Ханна хмурит брови и сжимает кулаки. Совесть. Она грызёт изнутри. И Ханну это бесит, ведь она, коварная, просыпается в тот момент когда её совсем не ждёшь. И именно эта женщина останавливает её, прибив гвоздями ноги к полу.

— Ты решил напомнить мне лишний раз какой я ужасный человек? — фыркнула шатенка, резко развернувшись, — плохо, Питер. Сдаёшь позиции. Раньше было лучше и больнее, прям как русалки…

Девушка вновь собиралась развернуться и уйти, как Пэн внезапно появился перед ней, сверля своими изумрудными глазами и подошёл так близко, что девушка вжалась в стену, смотря на юношу исподлобья.

— Сколько можно, Джеймс?! — прошептал он ей прямо в лицо, — когда ты перестанешь вспоминать ту ошибку?

— Насколько у меня останется времени, Пэн! — в тон ему ответила Ханна, находящаяся на взводе.

Ведьма оттолкнула от себя короля и скрылась за дверью, ведущей в гостиную. Она разозлилась и пнула небольшой столик, посуда на котором тут же зазвенела. Она злилась, потому что Питер как всегда был прав, она ужасно злилась, потому что ей нужна была помощь, Камиле она была нужна, но гордость душила и не девала произнести совсем простую фразу: «помоги мне, Питер, я знаю у тебя уже есть план, помоги мне вернуть Камилу в нормальное состояние», потому что она не за что ни в этой вселенной, ни в другой жизни, никогда не попросит Питера Пэна о помощи после того предательства. Даже если это предательство является лишь удобной отговоркой, даже если её злость обусловлена страхом, даже если она действительно очень сильно нуждается в его руке помощи.

— Ханна, ты в порядке? — удивился Дерек такой резкой перемене настроения дочери, подошёл и положил руку на плечо, смотря на неё переживающим взглядом.

— Нет, я не в порядке… пап.

Последнее слово она произнесла не торопясь, очень медленно, словно пробуя на вкус эти забытые для неё буквы, что в сумме создавали слово, которое она безусловно знала, но значение которого забыла. Ханна медленно повернула голову в сторону Джеймса-старшего, смотря в его глаза и старательно ища в них помощи.

— Я запуталась. Я ничего не понимаю, — Джеймс держала себя в руках, закинула голову вверх, умоляя себя не заплакать, когда отец, внезапно взял её за руку и стало так тепло, — все думают что я такая сильная, а на самом деле…

— Ты больше всех нуждаешься в помощи, — закончил Дерек понимающе глядя на дочь, — иди сюда, волчонок.

Дерек притянул к себе шатенку, поцеловав в макушку, гладя по спине и волосам, не позволяя себе проронить больше и слова, потому что иначе, это было бы похоже не на поддержку, а жалость, чего его дочь не вынесла. Она ненавидела всем сердцем, чувствовала себя настоящим ничтожеством, когда кто — то её жалел. А большего волнения прибовляло то что они только начали восстанавливали эту хрупкую связь отца-дочери и каждый боялся сказать что-то лишнее друг другу, не так коснуться и не так посмотреть, чтобы не разорвать ее. Казалось, что даже мелочь, кем-то из них понятая не правильно, может привести к ошибке, которая станет финалом апогея.

И сейчас их поведение чем-то напоминало рождение Ханны, когда Дерек боялся сделать больно одним не правильным движением, навредить тогда ещё безащитному младенцу, и даже не стараясь подовлять в себе острое желание разорвать каждого клыками, кто бы посмел тронуть хоть один волосок на её голове.

Прошло минуты три, прежде чем Ханна отстранилась и вытерла рукавом кофты слезящиеся глаза, посмотрев своими болотными в его голубо-янтарные.

— Теперь скажи это, — проговорил Дерек и Ханна вопросительно изогнула бровь, — не делай такое лицо, будто не понимаешь о чем я.

— Я правда не понимаю.

— Врешь.

— Ты решил включить «папочку?»

— А ты «злую ведьму»? Кто же кроме меня, будет вправлять тебе мозги, учить, когда Фрея занята только Алисой.

— Ладно, — выдохнула она с трудом, — мне нужна помощь.

— Вот так бы с самого начала, — усмехнулся он, — у меня есть идея, как можно помочь Камиле.

— И какого черта, тогда ты все это время молчал? — возмутилась Джеймс.

— Воспитательский момент, — усмехнулся оборотень, подмигнув и приглашая Джеймс выйти из комнаты вместе с ним.

— Или ты просто издевался, — прыснула она, подойдя к Дереку.

— Ты так мне надоела со своим недоверием. Почему тебя одновременно хочется убить прямо на месте и обнять?

— Ну… — на лице Ханны расплылась саркастичная улыбка, — яблочко от яблони.

На этих словах Джеймс поспешила увильнуть их комнаты, а Дерек усмехнувшись прикрыл дверь, направившись за Ханной.

— И что тебе нужно взамен? — спросил Питер, сверля глазами мужчину, чья голова сначала запылала синим пламенем, а потом пришла в норму, будто все это лишь иллюзия и галлюцинации, но как мы знаем, обычно что мы думаем нам показалось и является самой настоящей и подлинной истиной.

— Есть одна ведьма, она хорошо вам знакома, — почему-то после этих слов в голове Пэна возникло лишь два образа, Фреи Забини, ныне Лиддел и её дочери Ханны, которая стояла по правую сторону, — тебе в частности, Пэн и она мне очень нужна.

— Ведьмы всем и всегда нужны. Вы что совсем беспомощны без них, — фыркнула Джеймс себе под нос.

— И кто эта ведьма? — проигнорировав Ханну, спросил Питер мужчину, скрестив руки на груди.

— Злая ведьма запада.

Внезапно повисло напряжённое молчание. Джеймс хорошо изучила Питера за годы, поэтому сейчас, казалось он был спокоен, но на самом деле разъярен и нервничал. Его губы выгнулись в одну прямую полосочку, а нога немного подрагивала. Её интересовало что же заставило юношу так злиться. Почему это имя так взбесило Пэна? Кто такая эта Злая ведьма запада и каким образом она перешла королю дорогу? Или же, наоборот, Питер перешёл ведьме дорогу?

— Кто такая эта Злая ведьма запада? — спросила Ханна, обращаясь к Пэну, — Питер?

— Её имя Зелена, — вместо Пэна начал отвечать правитель подземного царства, когда первый смотрел на Аида исподлобья, — и тебе она должна была быть знакома лучше всего, Ханна. Разве Реджина о ней не рассказывала?

— Причём здесь она?

— При том что, — обрёл голос Питер, не смотря на Джеймс и сверля ненавистным взглядом Аида, — Зелена сестра Реджины, и твоя тётя. Вторая тётя.

И тут, шатенка прочувствовала, как земля из-под ног исчезла. Очередное прибавление в и без того огромной родословной? Девушка почувствовала тошноту и дурь от одного понимания сколько на самом деле у неё родственников и почти все хотели её убить, кроме Нила конечно, поэтому она никак не радовалась второй тёте, потому что не исключено, что и Зелена желала, а возможно и как-то поспособствовала приближению смерти.

К слову, достаточно иронично рассуждать о смерти находясь в самом её доме, где каждый прохожий — мертвец. И она оказалась не старухой с косой, не мужчиной в чёрной рясе, не скелетообразным существом, не чёрной субстанцией. По словам Аида, смерть это ваше манящее, самое острое и яркое желание, которое предстаёт перед вашими глазами и манит пальцем в свои холодные лапы и по словам того же Аида, как ни банально, но его смертью оказалась Камила Скварчалуппи.

— Так… Ладно, и где нам найти эту Злую ведьму запада? — спросила девушка, отойдя от шока.

— Ну, а это ты лучше спроси у своего короля, дорогуша, — усмехнулся Аид, — без неё об обмене даже не мечтайте.

Беда не приходит одна. Она приходит ротами. Полками. Часто в лице тех, кто больше всего на свете желает его смерти. Это Питер Пэн уже успел уяснить. Много лет назад на пару с Фреей он заточил Зелену в башне, которая находилась в потустороннем мире, окруженная её верными птицами, оставленная в одиночестве в комнате кривых зеркал, а все потому что ведьма запада мечтала отобрать у младшей и старшей сестер все что им дорого и начать она решила с той, кто ближе. С Фреи. Зелена хотела забрать Гвендалин себе, сделать её своим ребёнком, чтобы хоть кто-то её любил и заодно тем самым насолить старшей сестре, которой Кора дала все, а ей ничего, но Зелена не учла продуманности и коварства Кровавой Королевы и Питера Пэна, чем и поплатилась.

— Возвращаемся, — приказал Питер, вынув из кармана волшебный боб.

— Ты хотел сказать переносимся в то место, где можно найти Зелену?

— Нет, мы возвращаемся в Майами.

Пощёчина.

Питер удивлённо вскинул брови вверх, переведя взгляд на Ханну, что ужасно злилась. Она была в бешенстве. Её ноздри раздувались, а лицо наливалось краской.

— Ты же сам сказал, что мы не бросаем друзей! Как ты можешь так поступать?! Что ты сделал этой ведьме? Почему ты трусишь?!

— Во-первых прекрати орать, — процедил он, — во-вторых это было неприятно, в-третьих слушайся, тех приказов, которые тебе отдают, тем более когда их отдаю я.

— Ты трус, — произнесла Ханна, сделав шаг назад с полным разочарованием, — ты не король, а жалкий трус.

— Лучше забери свои слова назад, пока я держу себя в руках.

— Ты не на что не годен без своей магии, а эта Зелена, она явно сильнее и ты боишься впервые проиграть!

— Это не так! Ты не знаешь что в моей голове, и не смеешь говорить за меня. Я вовсе не боюсь!

— Так скажи где Зелена?!

— В потустороннем мире, — ответил Питер не хотя сверля Джеймс злым взглядом, — заключенная в комнате кривых зеркал, съедаемая одиночеством и завистью к младшей сестре, без возможности умереть или освободиться.

60 глава. Альтернативная реальность

Зеркала всегда были источниками множеств проблем, такие к примеру как комплексы или же глупые предрассудки, а так же приметы. Зеркала были, да и остаются по сей день предметами культа. Даже если взглянуть с магической точки зрения, то зеркала великолепные проводники между альтернативными реальностями, которые уж поверьте реальней всего и в которые вы бы, да и наши герои не захотели отправиться, встретившись с своей противоположной копией, что может оказаться гораздо хуже в понимании морали. Но когда на кону жизнь твоего друга, то здесь у тебя уже нет выбора.

Говорят, зеркала способны искажать реальность, искривлять, преломлять под иными углами, сбивая с толку человеческий глаз. Не стоит в зеркалах искать истину, ведь те обманчивы и коварны, посмеиваются над твоей беспомощностью и медленно, но стремительно и радикально ломают тебя по полам. Однако, это лишь часть правды о потустороннем мире, о комнате кривых зеркал, в которой была заключена Злая ведьма запада уже много лет. Существовали и те зеркала, которые способны обнажать саму суть бытия, отразившись в них, мир нехотя вынужден открывать свои самые потаенные секреты любому смотрящему, преобретая неожиданные оттенки, ведь с древних времен знающие люди использовали зеркала из серебряного сплава с целью заглянуть за завесу сути привычного, и в этом был выход, однако личные пороки, у каждого разные, у Зелены к примеру зависть, у Питера Пэна гордость, у Ханны Джеймс обида и вина, они закрывали глаза плотным покрывалом, не позволяя проникнуть свету озарения, разрушая всякие надежды на освобождения из мира, который находится по ту сторону реальности, проще в одной из версий альтернативной реальности.

С момента своего возникновения потусторонний мир служил первой и единственным на тот момент альтернативной реальностью. Здесь для иной версии каждого человека было свое место, не важно обычного или мифического, жителя Майами или Зачарованного леса, в любом случае где-то, в одном из зеркал прячется твой клон с своими скелетами в шкафу, с своей жизнью и своей историей за плечами.

— Возьми меня за руку, — перед входом в комнату приказным тоном проговорил Питер, даже не смотря на Джеймс, но затылком почувствовав её удивлённый взгляд и явное недовольство поспешил пояснить, — как только мы войдем, ты поймёшь зачем.

Питер ожидал что Ханна как всегда начнёт гнуть свою линию, упрется рогами и достанет ими до самых печёнок, но как он закончил фразу свои пальцы девушка переплела с его без каких-либо ядовитых и колких замечаний, что пришла очередь удивляться Пэну.

— Только Эрлу не вздумай растрепать, — предупредила его Джеймс и в ответ услышала смешок, — что?

— А я думал что тебе нравится, что Эрл главный фанат «нашей парочки».

— Ну, а тебе? — ушла от вопроса она, приподняв бровь.

— Хорошо, пусть это будет наш страшный секрет, — так же от ушёл от ответа Питер, покрепче сжав руку ужасно раздражающей, но успевшей пустить корни туда, куда на должен был пустить их никто ведьмы, — готова?

В ответ Ханна кивнула. Питер повернул ключ в скважине и щёлкнув дверь распарилась, пропуская уже не совсем юных альтруистов внутрь, ослепляя слишком ярким светом, таким что свободной рукой им пришлось прикрыть глаза, прежде чем дверь за их спинами захлопнулась, а они оказались в огромном коридоре, стены которого были увешаны зеркалами и в каждом отражались…

— Не смотри, — приказал Питер, но Джеймс не среагировала все так же продолжая пялиться на зеркало где была она, но не одна. Её окружали двое потерянных и друг детства и главное все они были живы, ещё совсем молоды и ещё не знали, что одного из них по вине Ханны убьет вервольф, а другого обманут, выставив ещё предателем, — я сказал не смотри!

Свободной рукой Пэн резко взял девушку за подбородок и насильно повернул в свою сторону, создав зрительный контакт и пелена вдруг спала с её глаз.

— Что это? — спросила она, стараясь удержать дрожь в голосе, — там Макс… Он живой… И Нил…там…

— Иллюзия, — пояснил Питер, опустив подбородок и переместив руку на её плечо, — за стеклом находится другая ты, которая жаждет занять место оригинала и если ты дотронешься до одного из зеркал — двойник займёт твоё тело, а ты окажешься на его месте, но в этот раз уже без шансов на освобождении. Теперь ты понимаешь почему одному человеку здесь не выжить?

— Да, понимаю… — борясь с желанием посмотреть назад пробормотала себе под нос Джеймс, — а что видишь в них ты?

— Тебя это не должно касаться, — прыснул Питер, убрав свою руку с её плеча, — идём.

Ханна больше не задавала вопросов, да Питер бы и не ответил ни на один, поэтому если они и появлялись Джеймс держала их у себя в голове, стараясь не смотреть не на одно из зеркал, что было очень сложно, ведь они были повсюду. На стенах, потолках, даже пол стеклянный, поэтому назойливые картинки о таком желанном раз за разом мелькали перед глазами. Они остановились только тогда, когда дошли до следующей двери, на которой висела табличка «Добро пожаловать в комнату кривых зеркал».

— Разве мы ещё не в комнате? — спросила она Пэна.

— Мы прошли только первое испытание. Не поддались соблазнам, а теперь самое сложное, — объяснял Питер, — не отходи от меня не на шаг и чтобы не случилось, чтобы ты не увидела, чтобы они тебе не говорили не смей отпускать меня.

— Кто это «они?»

— Демоны — ответил Питер, — они попытаются нас рассорить и как бы они не были правы, не отпускай меня, поняла?

— Тогда и ты… — девушке было это сложно произнести, поэтому она решила отмолчаться и дальше не говорить.

— Что?

— Не отпускай меня, — с трудом выпалила она на одном дыхании.

Питер кивнул, Джеймс ещё крепче сжала его ладонь и они повернули следующий ключ в скважине, щёлкнув дверь раскрылась и они вместе, нога в ногу, рука об руку вошли в комнату кривых зеркал.

Зеркала здесь и вправду были необычными, различной формы, искажавшие твоё отражение, в попытках кривыми силуэтами добраться своими руками до твоего разума и в полной извращенной мере изменить его, пошатнуть твою трезвость, но где-то между ними прятались те, что им нужны, те которые станут выходом из альтернативной реальности, но чтобы разглядеть их сначала придётся взглянуть в глаза своим старым врагам и справиться и решить наконец кто они друг-другу.

И здесь было все гораздо, сложней, ибо зеркал было ещё больше и не смотреть на них совсем было невозможно, только если закрыть глаза, но голоса все равно назойливо и упорно будут прогрызать путь к твоему мозгу, двигая и играясь рычажками твоих нервов, заставив раскрыть глаза и Ханна распахнула, хотя Питер за секунду до этого отдал чёткое указание, пока он не скажет не открывать их, нужно ориентироваться в пространстве полагаясь только на чувства осязание и слуха и в эту же минуту Джеймс пожалела, что ослушалась юношу, что принял роль командира и лидера. Её взгляд упал на одно из зеркал в котором отражался корабль, много лет бороздящий неверлэндский океан и имя ему «Весёлый Роджер».

И вдруг, девушка очутилась на берегу моря совсем одна, ища Питера взглядом или хотя бы одну живую душу, но никого. Совсем. Лишь шелестит трава и очередная волна вдребезги разбивается о скалу, а солнце беспощадно печёт затылок. В воздухе витает солёный запах моря, а где-то вдалеке по волнам плывёт корабль, что все ближе и ближе.

Далее события разворачиваются слишком быстро, словно кто-то сел на пульт, так быстро что Джеймс иногда забывает дышать, а потом жадно глотает кислород, словно тот последний в её жизни и больше такого никогда не будет и она вынуждено раз за разом будет умирать и тут же возрождается, не в состоянии разорвать бесконечный круг.

Один кадр сменяется другим. Вот корабль пришвартовывает к берегу.

Плёнка обрывается.

Новый кадр. Эрл уже по пояс застрял в зыбучем песке, Малия пытается достучаться до Питера, который с явным наслаждением наблюдает за тем, как Джеймс-младший уходит под землю в прямом смысле слова, а Киллиан занят словестным противостоянием с могущественным королём Неверлэнда.

Он ведёт себя жёстко. Он издевается и говорит: «Добро пожаловать в Неверлэнд. Вы здесь ненадолго» и исчезает.

Плёнка вновь прерывается.

Кадр сменяется следующим. Вечер. Пропащие готовятся к нападению на замок Фреи, точат стрелы и смазывают их в яде небезызвестного Мор-Шиповника, а Ханна вместе с ними, она наблюдает за Киллианом и Питером, которые говорят о чем-то поодаль ото всех, но вдруг она появляется буквально между ними и слышит все и знает все… Теперь она точно знает, кто предатель.

Питер договорился с Крюком о похищении Кэссиди и это больно слышать и не хочется. Джеймс не хотела это знать точно, не хотела это слышать.

Плёнка обрывается.

Очередной кадр. Она не в Неверлэнде, она в кабинете, по которому расхаживает Реджина, а напротив неё стоит Питер. Она ещё ребёнок, она ещё Гвендалин и она это видела своими глазами много лет назад, до того как ей стёрли всякие воспоминания.

Она проводит руками по полкам с книгами, достаёт одну из них, раскрывает и указывает Пэну на одну из жёлтых страниц и Питер с не охотой смотрит на Гвен, потом на Реджину и книгу и поджав губы уходит… Он просто уходит… Гвендалин срывается с места и пытается остановить его, но король Неверлэнда одергивает руку и стиснув зубы говорит:

— Брысь, щенок.

Больно.

Он обещал что всегда будет с ней. Он обманул и бросил.

Обманул.

Опять.

— Очнись, — Реджина заботливо кладёт руку ей на плечо, — очнись! — она кричит, — очнись, Джеймс!!!

Ханна распахнула глаза и вновь оказалась в комнате кривых зеркал. Её за плечо свободной рукой тряс Питер и был рад, когда та наконец очнулась.

— Я же сказал не открывать глаза! — раздражённо выдохнул Пэн, — боже, какая же ты упрямая…

— Ты обманул меня… — пробормотала она себе под нос.

— Что? О не…

Джеймс оттолкнула его от себя со всей злостью, что бушевала и их руки впервые за полчаса рассоединились.

— Ты обманул меня! — опять крикнула Ханна.

— Джеймс, слушай меня, — как можно спокойней начал Питер, — не слушай и не верь тому что они тебе сказали. Сейчас это не важно. Нам нужно отыскать Зелену, помнишь? Она в одном из зеркал. Где-то здесь в её теле её альтернативная версия. Нам нужно быть командой, понимаешь? Возьми меня за руку, Ханна.

— Да пошёл ты, — девушка отвергла протянутую ей руку, — ты говорил что никогда не лгал мне, ты говорил что никогда не оставишь, ты говорил что-то что произошло с русалками было первой и последней ошибкой, но оказывается ты и до этого оставил меня!

— О чем ты говоришь?

— Не прикидывайся, идиотом, Пэн, — прыснул она, — у тебя был выбор и ты оставил меня с Реджиной. Лжец.

— Ты не можешь этого знать.

— Видимо ты сам не знал, на что способы эти демоны и знаешь, что я тебе скажу? Меня зовут Ханна Гвендалин Джеймс и ты мне не нужен. Мне никто не нужен!

Последнее предложение девушка прокричала, всплеснув руками. На её шее играли желваки, а глаза сияли невероятной яростью и обидой. И в этот момент Питер застыл, смотря вперёд. Он посмотрел в зеркало и его глаза закрылись, но перед этим она увидела в них как в огне пылает трон.

В эту же секунду Джеймс услышала как что-то треснуло… Прямо за её спиной. Обернувшись она увидела как женщина с огненно-рыжими волосами усердно бьёт стекло кулаками изнутри, пытаясь выбраться из заключения, но все без толку. Минуя Пэна, девушка подходит к зеркалу, голос Зелены звучит, словно она находится в бочке.

— Что ты хочешь мне сказать? Как тебя вытащить?

Заключенная пытается что — то сказать, но её плохо слышно, она указывает куда-то за спину. Джеймс оборачивается и тут же уклоняется от летящего в неё потока энерегии, который врезается в одно из зеркал и разбивает на тысячи мелких осколков, что приводит Питера в сознание, ведь это было его зеркало.

Впереди стоит женщина, точная копия Зелены, только глаза её не живые, злые, стеклянные, а кожа зелёная. На лице играет сумасшедшая улыбка, а рука вновь вздымается вверх для того чтобы нанести очередной удар.

— Дай мне руку, — тут же среагировал Питер, — дай мне руку, если хочешь выжить, Джеймс! Эти зеркала… они поглотили Зелену, потому что она была в полном одиночестве. У тебя есть я, дай мне руку, Ханна.

— Твои слова и обещания — пустышка.

— Я тебе нужен и ты мне тоже.

— Нет! Перестань лгать!

— Я не лгу, — процедил он, — я люблю тебя, Джеймс и поэтому я тогда оставил тебя у Реджины, потому что в книге было пророчестве, где говорилось о квартале и Арии. Я считал, если отгородить тебя от магии все будет иначе. А ещё хочешь знать мой самый большой страх? Иметь слабость. И по этой же причине я сбросил тебя русалкам. Я понимал что мне не все равно на тебя, и тем страшнее, поэтому я решил убить это чувство в зародыше, пока она не пустило корни, куда не следует, но как видишь не получилось. Я люблю тебя. Ты мне нужна.

Удар. Отражение.

Питер успел схватить Ханну, находящуюся в замешательстве за руку и соединить их силу в один, мощный поток энерегии и отразить его. Белый луч пронзил тело лже-Зелены насквозь и зеркало, в котором заточена была она треснуло и изумрудный дымок проник через приоткрытый рот в тело ведьмы. Кожа стала белеть, а женщина приходить в сознание.

Зелена приподнялась на локтях, осматривая комнату и остановив свой взгляд на Питере.

— Ты?!

— Соскучилась, Зелена? — в своём репертуаре спросил Пэн, пустив смешок.

— Зелена, — начала Джеймс и ведьма повернула голову в её сторону, — меня зовут Ханна, я дочь Фреи Забини и Дерека Джеймса, а ещё твоя племянница, и мне очень нужна твоя помощь.

— Да не за…

— Это она, — перебил её Питер, — это она уговорила меня освободить тебя. Ты свободна, Миллс, официально, но долг за долг и будь добра, отдать ей свой.

— Пожалуйста, — взмолила Ханна, — помоги вернуть нашего друга.

Дверь слегка преоткрылась, пропуская в комнату, в которой на протяжении 3 дней царил мрак высокого мужчину, с голубыми неоновыми глазами и девушка, что находилась в бреду никак не отреагировала. По всей комнате её волосы и одежда. Она смеялась на кровати. Она была убита, одинока, опустошена и с огромной увеличивающейся дырой внутри.

Мужчина сел на кровать, подняв и заключив девушку в объятья. Ей кажется все этой галлюцинациями вызванными таблетками, но она все равно замолкает, ведь так отчётливо она ещё не ощущала это тепло и этот запах такого родного одеколона.

— А… Аа… — она пытается что-то сказать, но он прикладывает палец к губам, прошипев, а потом кладёт её на подушку и сам ложиться рядом, отдавшись впервые за много лет сну.

Малия прикрыла дверь, довольно улыбавшись прошла в гостиную где усталые, грязные и так же как и Морфей, заснувшие Джеймс и Пэн спали в обнимку на диване и поставила поднос с закуской и вином, дождалась Эрла, что вышел из душа, проведя рукой по волосам в халате усмехнулся увидев такую картину, хотел уже было что-то сказать, но Мел его перебила.

— Дай им спокойно поспать, их не было два дня. Ад знаешь ли такое себе место для отдыха, — усмехнулась Барри, — издеваться над ними будем завтра.

— Погоди, мне нужно это запечатлить, на утро же по-любому будут отнекиваться.

— Уже поздняк метаться, Эрл, — усмехнулась предусмотрительная девушка и помохала перед ним телефоном на дисплее, которого светилось фото спящих Джеймс и Пэна.

— Когда успела?

— Секрет фирмы, — подмигнула она, спрятав телефон в карман джинс, — ну что, — сказала она разлив по бокалам вино, — выпьем за счастливое будущее Хантер и мистера и миссис Хейз.

— А за нас не собираешься? — усмехнулся он, взяв бокал в руки и сделав глоток.

— Тебе бы только больше выпить.

— Сказала та, кто это предложил.

Малия усмехнулась и Эрл, сев рядом, обнял её за плечи, подарил мимолетный поцелуй на губах и такие нужные сейчас крупицы счастья, которые заставляют не просто существовать, а жить по-настоящему. Жить сейчас. Жить в этой, самой лучшей реальности, которая никогда больше не повторится.

61 глава. Бессмертные и несчастные

Утро следующего дня никогда не щадит сов. Лучи беспощадно будут настырно прорываться сквозь плотные шторы, за окном примерно после шести часов утра новый день стремительно настаёт, начиная терроризировать различными звуками улицы города-рая Майами, который как мы успели убедиться не такой уж и идеальный, а люди живущие в центре города, в одной из многокомнатных квартир не без изъяна и зачастую он напрямую связан с мистикой. Звук мотора, голоса людей, что создают гул, звук ветра и хруст снега под ногами сливается в одну мелодию, что не ласково своими скользкими щупальцами дотрагивается до мочки уха и это неприятное ощущение мешает сну. Щупальца тянутся к векам и проводят по ним своими тентаклями, оставляя за собой вязкую слизь. Холодный воздух проникает через открытое окно и колющими и режущими кристаллами проходят сквозь приоткрытый рот, расцветая внутри цветами с шипами, что беспощадно и упрямо царапают горло, вызывая ужасную жажду, а слизь уже впиталась в глаза и вот, когда засуха во рту становится невыносимой он раскрывает глаза и хочет вскочить на ноги, но понимает что что-то, а точнее кто — то ему мешает.

Питер потёр глаза, приведя зрение в норму, постепенно восстанавливая хронологию вчерашних событий у себя в голове и скоро он вспомнил их путешествие в альтернативную реальность, его признание и причину по которой Ханна Джеймс так спокойно и умиротворенно дремала, обняв его за торс и положив свою голову ему на грудь. Он помнил как они после того, как выполнили часть сделки, забрали Алана, после чего их буквально выбросило из портала и оказалось что в Майами прошло порядком 2 суток и их организм отреагировал соответственно. Тогда Питер был обыкновенным Питером Палмером, обычным человеком, что был ужасно измотан и которому смертельно требовался сон, а о Ханне, и речи не шло, поэтому то что они очутились на одном диване в обнимку получилось как-то… Само собой.

Прошла доля секунды и Питер уже стоял перед диваном на корточках, накрывая спящую Джеймс пледом, подмечая, что когда та спит намного безобидней. Он усмехнулся, а потом его усмешка спала так же быстро, как и появилась. Её заменила гримаса раздражения.

Он поднялся на ноги и исчез за несколько секунд до того, как Ханна преоткрыла глаза, сжав нечто в руке. Едва проснувшись она поняла, что это плюшевая игрушка, медвежонок по кличке Перси. Наверное заботливая Малия подложила её, проходя мимо, ведь Барри знала, что легче ей спится именно с ним, и она не знала или не хотела даже предполагать, что ещё кто-то другой, например Питер… Питер?

Джеймс оглянулась. Она помнила, что вчера она и Питер завалились вместе. Получается Пэн ушёл? Нет, он не ушёл. Его и не было. Ей все показалось. Питер спит и спал в другой комнате и все ей приснилось. И кажется Ханна хочет вновь вернуться в этот сон, поэтому встаёт, закрывает окно и возвращается обратно под плед, через минуту вновь отдаваясь сну.

А Пэн… Он понимал… Это было нужно, ведь Ханна так и не ответила, а Ария явно дала ему понять, что он ей не пара, Ханне Джеймс нужен тот кто будет любить её больше власти, а Питер… Неверлэнд ему было все же нужнее, ведь это его королевство, он несёт ответственность за потеряшек и Тень, но главной причиной была сама она. Дочь самой жестокой четы ведьм Миллс и оборотня. Ей нужна была человечность, ей нужно было счастье, ей нужно было спокойствие. Она заслужила этого. Поэтому он предпочёл спрятать все эти чувства, что толкают на то, на что бы он никогда ранее не решился. Да, Питер впервые подумал о ком то кроме себя, и этому нет объяснения. Любви вообще объяснения нет. А Ханна даже не вспомнит этого глупого «я люблю тебя», Ханна даже не вспомнит те искренние глаза, которые смотрели на неё с надеждой и ожиданием, но в ответ увидели лишь испуг. Питер считал себя королём, однако он был королём в кадалах и рабом жестокого Купидона, что вонзил в его сердце топор с именем «Ханна Гвендалин Джеймс».

До этого, в альтернативной реальности.

Питер очутился в тронном зале, что пылал алым пламенем, перебираясь с самого трона на стены, пол и шторы, заключив его в огненный круг, что не причинял ему вреда.

— Не обольщайся, — послышался голос откуда-то справа, или слева? Питер оглянулся и понял, что не может найти источник голоса, потому что… Каждый сантиметр, каждый язык пламени и движение ветра все это телесное или бестелестное воплощение, той от которой кажется они избавились навсегда, — огонь не причинит тебя вреда, пока я этого не захочу.

И кажется в подтверждение этим словам пламя вспыхнуло и подобралось настолько близко, что Пэн ярко чувствовал опаляющий лицо жар, когда языки пламени почти что касались его кожи, но он знал что настоящая опасность скрывалась за огнём, а не была им.

— Где же ты? Выходи, не стесняйся, — уговаривал её Пэн, — солнышко.

К последнему слову, захотелось добавить «радиоактивное» после того как перед ним резко и неожиданно, как в самых клишированых фильмах ужасов возникла женщина с обожженным лицом, выжженными, абсолютно белыми волосами и печальной улыбкой, которая замаскирована как опыт, не менее горький, чем её вид. По крайней мере она делает так: без горького по вкуса во рту и сожалений продаёт всех. Она торговец, что продаёт всех, оставшись в итоге лишь злодеем, о котором забудут.

— Оу, — разочарованно протянул Питер, — плохо выглядишь. Жизнь слишком тебя потрепала. В аду жарковато, да?

— Если бы ты умер, то выглядел не лучше, — парировал в ответ мертвец, — более чем уверена, что твоя душа гораздо хуже моей.

— Не исключено, однако, — улыбка на лице Питера стала ещё шире, — я жив, а вот ты… Не совсем.

— Знаешь, ты зря злорадствуешь, — криво, своим разрезанным ртом улыбнулась она, зрелище было настолько жуткое, что даже Питер слегка вздрогнул, — смерть — награда для таких как мы.

— Для каких «таких»?

— Бессмертных.

— Не стоит проецировать свои проблемы на меня, ведьма, — процедил сквозь зубы Питер, борясь с желанием вырвать ей сердце, понимая что скорее он опалит себе руку, чем сделает желаемое, — я замечательно чувствую себя, зная, что никогда не умру.

— Да перестань уже лгать, — прыснула она раздраженно, — знаешь, ещё немного и я обрету покой, мне осталось просуществовать так порядком 9 веков и я освобожусь и обрету новую жизнь… Обычным человеком. И здесь я чтобы сказать, не порти жизнь Ханне. Нам больше нечего делить, да и изначально не было, ведь мне нужен был только Алан и то которого у меня отобрали, опять, — она грустно улыбнулась, — девочка не бессмертна, лишь на твоём острове она не старела, но здесь каждая минута жизни на счету. Не думаю, что она захочет возвращаться на остров с тобой и если ты так её любишь, Пэн, подумай хоть раз о ней. Ей же будет гораздо лучше без тебя. Ты ей не пара, Питер.

— Ты не вправе этого говорить, — еле держа себя в руках злился король у которого вновь пытаются отобрать его королеву, — если у тебя не получилось обрести свой хэппи энд — окстись и спрячь свою зависть. Ты не знаешь, чего хочет она.

— Ты знаешь об этом в глубине своей чёрной души, ты знаешь, что Ханна заслуживает гораздо большего и я это тоже знаю, ибо если ты подзабыл я мать всех ведьм и я читала её мысли даже будучи уже мёртвой.

— Зачем ты здесь, Ария? Чтобы разлучить меня с моей истинной любовью? Откуда мне знать, что ты не лжешь?

— С твоим истинным враньем, Питер, — ответила она, — врешь здесь только ты, причём самому себе. Можешь посмотреть лукавлю ли я, давай.

Питер протянул руки к Арие, когда огонь вокруг неё потух и проник в её сознание. Пару секунд и Питер отскочил от Ламии. Она не лгала. Ханна действительно хотела стать обычным человеком. Ни ведьмой, ни гибридом. Она знала и молчала, что лишится своих магических сил, ведь такова была цена за перемещение Алисы в чужеродное тело…

В день перемещения Алисы в тело Джо Уиттейкер:

— У магии всегда есть своя цена…

— О чем вы именно? — задала вопрос Ханна, уже заранее приготовившись к самому худшему, ведь так было гораздо проще потом переживать удары под дых, — о какойцене речь?

— Мистер Голд, можно я ей объясню, да? — не дождавшись ответа Скварчалуппи стала говорить ведьме, то что она планировала хранить до самого последнего и видимо этот последний момент наступил сейчас, — разьеденение двойников — это разрушение проклятья, и это требует намного больше сил, чем обычное заклинание и соответственно цена намного дороже.

— Что мне нужно сделать? — спросила Джеймс, — что-то принести в жертву? Кровь, волосы, может…

— Все это не то, — перебила ее ведьма, — если мы это сделаем, то твоя родословная перестанет иметь силу. Ты полностью лишишься своей магии и из единственного гибрида оборотня и ведьмы в своём роде станешь обычной девушкой.

— То есть… Я не буду обращаться в волка по своему желанию, мне не придётся контролировать магию, потому что у меня её больше не будет? И меня… больше не захотят убить?

— Да, но…

— Я согласна! — перебила её Джеймс, широко улыбнувшись и похлопав в ладоши, — ну, что, начинаем?

— Я не договорила, — Ками говорила осторожно, стараясь выстроить воображаемую связь с Джеймс, которая не дай бог бы оборвалась, — ты будешь полностью отрезана от мира магии.

Ханне потребовалось пару секунд, чтобы осмыслить слова Камилы, а та продолжала рассказывать чем чревата цена на этот раз. У Джеймс не будет никакой возможности попасть в любой мир с магией, они будут её отвергать и не пускать, у неё больше не будет сил, она станет человеком с не совсем заурядным прошлым без возможности вернуться в Неверлэнд или даже Сторибрук, а так же лавандовый квартал, но тем не менее у неё будет иммунитет и никакое волшебное воздействие не будет оказывать на неё влияние от слова «совсем». Ни гипноз, ни стирание памяти, ни энергетические атаки. Никакая магия не приченит ей вреда или пользы даже останься она единственным верующим в чудеса человеком на Земле и в других вселённых.

— Хорошо подумай, прежде чем принять выбор, — подал голос Мистер Голд, — все же это такая власть и сила, бессмертие…

— Какой толк мне от бессмертия, которое и разделить не с кем? — спустя время ответила она, по привычке вопросительно изогнув бровь, — Мистер Голд, вы же знаменитый и ужасный Румпельштильтцхен, который когда-то променял сына на магию, а потом и любовь всей жизни, но вовремя одумался и теперь вовсе не дорожит бессмертием, верно? Это мука. Слишком долгая для человека. Возможно это чья-то мечта, но точно не моя.

— А как же Питер? — почти без удивления спросил мужчина, который кажется ожидал такого выбора Ханны, — как же спасительница Неверлэнда? Ханна, у тебя же есть иной выбор. Мы можем убить Алису и твоя магия останется при тебе.

— А причём здесь Пэн? — невозмутимо спросила она, — он меня ненавидит, как и я его.

— Это же не так, и ты это знаешь, — проговорила Ками.

— Да даже если и не так, — голос Ханны стал предательски дрожать, — он никогда не говорил и никогда не скажет, что любит меня. Вообще сомневаюсь, что Питер может испытывать такие чувства, ну, а я не умею быть любимой. Знаешь ли, это особая форма мазохизма, которая мне порядком надоела.

— А если бы сказал, то ты бы поверила ему?

— Если бы, когда — нибудь, наша жизнь не знает сослагательного наклонения. Смысл думать о том, чему не быть? Давайте уже начнём.

— И все-таки?

— Нет, — твёрдо и уверенно ответила Джеймс, отведя взгляд на окно, — не поверила.

Скварчалуппи и Голд переглянулись и с грустью вздохнули. По их мнению это было глупо, необдуманно и резко. Ханна Джеймс просто срубила с плеча, о чем возможно будет жалеть в дальнейшем. Они считали, что девушка просто бежит от собственных чувств и в очередной раз врет самой себе, считая что не достоина своего счастливого конца, и они были от части правы, но так же Ханна вспоминала как нежен Лиам с Алисой, как они заботливы, как они уважают друг друга и готовы на самые безумные и отчаянные вещи ради друг друга и Ханна не могла себе позволить разрушить её счастье. Пусть уже кто-то из её семьи будет счастлив, пусть кто-то уже наконец выберется из тени несчастий.

Вы не ослышались. Ханна Джеймс считала Алису Лиддел своей семьёй, ведь все же они сестры во всех переносных и прямых смыслах. Все же, у них был один разум на двоих на протяжении семнадцати лет.

Наше время.

Эрл пощелкал пару раз перед лицом девушки телефоном и на дисплее появилась фотография. Джеймс-младший удивился эмоции, которую за пару секунд успел прочитать на лице сестры. Она… Разочаровалась? Загрустила? Если нет, то почему в этом лице буквально на пару секунд возникла такая несоизмиримая печаль, которая бывает на лице провинившегося человека, которым Ханна Джеймс считала себя в самых невозможных случаях?

— Ханна, ты как? — Эрл положил телефон Малии на кухонный стол, — все в порядке?

— А, да, — она натянула на лицо какую-то слишком наигранную улыбку, — я в порядке, спасибо, а вот ты не не будешь в порядке, если сейчас же не удалишь эту мерзость.

— Вот он знаменитый «прекрасный» характер Ханны Джеймс, — иронизировал Эрл, — разве любовь это мерзость?

— Не неси чушь, — неожиданно резко ответила Ханна, взяв сумку с стула, пройдя в коридор.

Эрл направился за ней, наблюдая как девушка накидывает на себя куртку и начинает её застегивать.

— И куда ты?

— Прогуляюсь.

— Ты сама на своя весь день, нервничаешь, что с тобой не так?

— Я ошиблась, — кратко ответила она, надев шапку и не дождавшись очередного вопроса брата покинула квартиру под его удивлённый взгляд.

— Да что с ней такое? — раздражённо спросил Джеймс, обращаясь к Питеру, что показался в проёме другой комнаты.

— Не знаю, — солгал он, — с Ханной всегда что — то не так.

Он пожал плечами, и ни в чем не бывало стал надевать куртку.

— Ну, а ты то куда?

— В магазин.

— Этот магазин случайно не «Ханна» называется?

— Иди к черту, Джеймс, — Питер вышел громко хлопнув дверью.

— Ох уж эти влюбленные, — закатил глаза Эрл, направившись в их с Малией комнату.

— Время резать вены, дорогуша, — произнёс Голд натягивая белые перчатки и после осторожно добавил что-то из пепетки в жёлтую жидкость в сосуде, которая тут же окрасилась в кроваво-красный.

— Это точно сработает? — недоверчиво спросила пока ещё гибрид Ханна, сидя на кушетке в больничной палате смотря на железный поднос с сосудом, в котором находилась красная жидкость и нож.

— Всё получится обязательно, через 12 часов ты проснёшься человеком, — ответила Ками, — ты не жалеешь?

— Поздно уже давать заднюю, — хмыкнула она закатив рукава и взяв в дрожащие руки рукоятку лезвия, — никогда не думала что стану самоубийцей.

— Самоубийство ради того чтобы переродиться до конца вовсе не самоубийство.

— Вдох, выдох, пару надрезов и все закончится. Все наконец закончится…

— Джеймс!

Внезапно в дверь стали активно и сильно стучать руками и бить ногами, что казалось ещё немного и дверь сорвет с петель, но такой случай Румпель и Ками предусмотрели и наложили неприкосаемое заклятье и пока ритуал не будет окончен или пока они сами этого не захотят — дверь не отворится.

— Откройте, я знаю что ты здесь! — он уже приложил всю силу, что у него есть, но продолжал кричать и грозить, что ещё немного и он разрушит все, прекрасно понимая, что все сейчас зависит от решения Ханны.

Она сомневалась, её руки дрожали, но уже сделали первый неловкий надрез. Его не хватит для смерти, он горизонтальный и потеря крови совсем не значительная. Питер не даёт сосредоточиться и Джеймс не выдерживает. Была не была. Ками не задаёт лишних вопросов, произносит заклинание и дверь растворяется, выпуская Ханну из палаты. Не медля девушка берет Питера за воротник рубашки, создавая зрительный контакт, сверля его своими болотными, разьяренными глазами.

— Что ты творишь? — шепчет он ей прямо в губы, а кажется что кричит до боли в горле, — почему ты остановилась?

— Потому что я так и не ответила.

Ханна дарит губам Питера мимолетный, почти что на ощутимый поцелуй, но Пэн почувствовал его гораздо острее, чем те что были до этого возможно благодаря фразе, что она произнёсла едва отрастранившись.

— Я тоже люблю тебя, Питер, но уже поздно что-то менять. Я должна заплатить цену, которую итак откладывала слишком долго, — голос Ханны хрипел и говорила она с трудом, но она чувствовала что должна все расставить по полочкам, — я не смогла переступить через себя и сказать это раньше, потому что боялась насмешки, боялась взаимности. Боялась, что я надоем за целую вечность, как бывает с игрушками. Мы ведь бессмертные, а ты знаешь уже слишком многое обо мне. Мы несчастны в своем бессмертии и у нас нет будущего, если мы будем теми, кем являемся сейчас.

— Нет, это не так, — но на его слова девушка лишь усмехнулась, — ты придумала себе это оправдание.

— Мы бы жили на острове, каждый день одно и тоже. Мне не нужен титул королевы острова, мне надоела боль, мне надоело причинять боль, даже защищаясь. Я хочу жить, а не выживать. Я хочу стать смертной, я хочу закончить школу черт возьми, поступить в университет, обрести семью. Я хочу обыкновенных человеческих радостей.

— Но мы не можем себе такого позволить. Мы необыкновенные.

— В этом и проблема, Питер. Мы бессмертные и несчастные, одинокие и потерянные. Но я больше не хочу быть такой и ты можешь тоже стать человеком, тебе нужно лишь выпить элексир жизни, а потом совершить самоубийство. Ну же… Ты со мной? — на последнем предложении Ханна взяла Питера за руку, но тот выдернул свою руку из её и отошел.

— Извини.

— Ч-что? — еле произнесла она, — это шутка?

— Я не могу бросить Неверлэнд, мальчишек, русалок одних. Им больше некуда идти. Я не могу даже ради тебя это сделать. Извини.

— О боже… Какая же я идиотка! — Ханна закрыла лицо руками и истерично рассмеялась, — опять поверила и опять ты меня бросил. Опять! Снова и снова, ты делаешь мне больно Питер! Это такое хобби или что? Ты сотни раз отправлял мальчиков на смерть, ты играл с ними в жёстокие игры, ты убивал русалок. Ты не за них переживаешь. Тебе магия дороже меня. Так и оставайся с своей магией навечно! Может быть когда я выйду замуж и буду жить нормальной, счастливой, той жизнью, о которой я только мечтала ты поймёшь, как грандиозно проебался.

Ханна чувствовала лишь боль от разочарование и обманутых надежд, а так же саднящее чувство где-то в сердце, и слушала разум, который кричал о лезвии, находящимися в той комнате. Джеймс одаряет юношу полным ненависти и разочарования взглядом возвращается в палату, громко захлопнув дверь, полностью игнорируя и Румпеля и Камилу залпом пьёт элексир и резко, без колебаний вспарывает себе вены вдоль, сбивчиво дыша, удерживая крики, что исходили из чертового органа, что отвечает за чувства. По щекам сначала текут слезы, но скоро высыхают. Она падает на кушетку, на белой простыне расплывается багровое пятно, воздух наполняется запахом металла и смерти…

Спустя 12 часов она так и не проснулась. Спустя сутки она тоже не очнулась. Её бездыханное тело лежало в этой больничной палате, ежедневно проверяемой Викторией Роджерс, а Камила и Румпельштильтцхен клялись, что ничего не могли напутать и все сделали как положено, пока Фрею не пустили в палату. Она дотронулась до лба Ханны и та тут же рассыпалась на мелкие песчинки. В этот момент на этом самом месте кажется Малия чуть не умерла, пока Забини и Пэн не переглянулись.

— Это была кукла, — сказал Питер, — тело Ханны похитили.

— Но кому это нужно? — спросил Хейз.

— А это ты нам скажи, — произнесла Фрея посмотря на Морфея, — брат матери всех ведьм.

62 глава. Рак лёгких

Зеркала всегда были источниками множеств проблем, такие к примеру как комплексы или же глупые предрассудки, а так же приметы. Зеркала были, да и остаются по сей день предметами культа. Даже если взглянуть с магической точки зрения, то зеркала великолепные проводники между альтернативными реальностями, которые уж поверьте реальней всего и в которые вы бы, да и наши герои не захотели отправиться, встретившись с своей противоположной копией, что может оказаться гораздо хуже в понимании морали. Но когда на кону жизнь твоего друга, то здесь у тебя уже нет выбора.

Говорят, зеркала способны искажать реальность, искривлять, преломлять под иными углами, сбивая с толку человеческий глаз. Не стоит в зеркалах искать истину, ведь те обманчивы и коварны, посмеиваются над твоей беспомощностью и медленно, но стремительно и радикально ломают тебя по полам. Однако, это лишь часть правды о потустороннем мире, о комнате кривых зеркал, в которой была заключена Злая ведьма запада уже много лет. Существовали и те зеркала, которые способны обнажать саму суть бытия, отразившись в них, мир нехотя вынужден открывать свои самые потаенные секреты любому смотрящему, преобретая неожиданные оттенки, ведь с древних времен знающие люди использовали зеркала из серебряного сплава с целью заглянуть за завесу сути привычного, и в этом был выход, однако личные пороки, у каждого разные, у Зелены к примеру зависить, у Питера Пэна гордость, у Ханны Джеймс обида и вина, они закрывали глаза плотным покрывалом, не позволяя проникнуть свету озарения, разрушая всякие надежды на освобождения из мира, который находится по ту сторону реальности, проще в одной из версий альтернативной реальности.

С момента своего возникновения потусторонний мир служил первой и единственным на тот момент альтернативной реальностью. Здесь для иной версии каждого человека было свое место, не важно обычного или мифичиского, жителя Майами или Зачарованного леса, в любом случае где-то, в одном из зеркал прячется твой клон с своими скелетами в шкафу, с своей жизнью и своей историей за плечами.

— Возьми меня за руку, — перед входом в комнату приказным тоном проговорил Питер, даже не смотря на Джеймс, но затылком почувствовав её удивлённый взгляд и явное недовольство поспешил пояснить, — как только мы войдем, ты поймёшь зачем.

Питер ожидал что Ханна как всегда начнёт гнуть свою линию, упрется рогами и достанет ими до самых печёнок, но как он закончил фразу свои пальцы девушка переплела с его без каких-либо ядовитых и колких замечаний, что пришла очередь удивляться Пэну.

— Только Эрлу не вздумай растрепать, — предупредила его Джеймс и в ответ услышала смешок, — что?

— А я думал что тебе нравится, что Эрл главный фанат «нашей парочки».

— Ну, а тебе? — ушла от вопроса она, преподняв бровь.

— Хорошо, пусть это будет наш страшный секрет, — так же от ушёл от ответа Питер, покрепче сжав руку ужасно раздражающей, но успевшей пустить корни туда, куда на должен был пустить их никто ведьмы, — готова?

В ответ Ханна кивнула. Питер повернул ключ в скважине и щёлкнув дверь распарилась, пропуская уже не совсем юных альтруистов внутрь, ослепляя слишком ярким светом, таким что свободной рукой им пришлось прикрыть глаза, прежде чем дверь за их спинами захлопнулась, а они оказались в огромном коридоре, стены которого были увешаны зеркалами и в каждом отражались…

— Не смотри, — приказал Питер, но Джеймс не среагировала все так же продолжая пялиться на зеркало где была она, но не одна. Её окружали двое потерянных и друг детства и главное все они были живы, ещё совсем молоды и ещё не знали, что одного из них по вине Ханны убьет вервольф, а другого обманут, выставив ещё предателем, — я сказал не смотри!

Свободной рукой Пэн резко взял девушку за подбородок и насильно повернул в свою сторону, создав зрительный контакт и пелена вдруг спала с её глаз.

— Что это? — спросила она, стараясь удержать дрожь в голосе, — там Макс… Он живой… И Нил…там…

— Иллюзия, — пояснил Питер, опустив подбородок и переместив руку на её плечо, — за стеклом находится другая ты, которая жаждет занять место оригинала и если ты дотронешься до одного из зеркал — двойник займёт твоё тело, а ты окажешься на его месте, но в этот раз уже без шансов на освобождении. Теперь ты понимаешь почему одному человеку здесь не выжить?

— Да, понимаю… — борясь с желанием посмотреть назад пробормотала себе под нос Джеймс, — а что видишь в них ты?

— Тебя это не должно касаться, — прыснул Питер, убрав свою руку с её плеча, — идём.

Ханна больше не задавала вопросов, да Питер бы и не ответил ни на один, поэтому если они и появлялись Джеймс держала их у себя в голове, стараясь не смотреть не на одно из зеркал, что было очень сложно, ведь они были повсюду. На стенах, потолках, даже пол стеклянный, поэтому назойливые картинки о таком желанном раз за разом мелькали перед глазами. Они остановились только тогда, когда дошли до следующей двери, на которой висела табличка «Добро пожаловать в комнату кривых зеркал».

— Разве мы ещё не в комнате? — спросила она Пэна.

— Мы прошли только первое испытание. Не поддались соблазнам, а теперь самое сложное, — объяснял Питер, — не отходи от меня не на шаг и чтобы не случилось, чтобы ты не увидела, чтобы они тебе не говорили не смей отпускать меня.

— Кто это «они?»

— Демоны — ответил Питер, — они попытаются нас рассорить и как бы они не были правы, не отпускай меня, поняла?

— Тогда и ты… — девушке было это сложно произнести, поэтому она решила отмолчаться и дальше не говорить.

— Что?

— Не отпускай меня, — с трудом выпалила она на одном дыхании.

Питер кивнул, Джеймс ещё крепче сжала его ладонь и они повернули следущий ключ в скважине, щёлкнув дверь раскрылась и они вместе, нога в ногу, рука об руку вошли в комнату кривых зеркал.

Зеркала здесь и вправду были необычными, различной формы, искажавшие твоё отражение, в попытках кривыми силуэтами добраться своими руками до твоего разума и в полной извращенной мере изменить его, пошатнуть твою трезвость, но где-то между ними прятались те, что им нужны, те которые станут выходом из альтернативной реальности, но чтобы разглядеть их сначала придётся взглянуть в глаза своим старым врагам и справиться и решить наконец кто они друг-другу.

И здесь было все гораздо, сложней, ибо зеркал было ещё больше и не смотреть на них совсем было невозможно, только если закрыть глаза, но голоса все равно назойливо и упорно будут прогрызать путь к твоему мозгу, двигая и играясь рычажками твоих нервов, заставив раскрыть глаза и Ханна распахнула, хотя Питер за секунду до этого отдал чёткое указание, пока он не скажет не открывать их, нужно ориентироваться в пространстве полагаясь только на чувства осязание и слуха и в эту же минуту Джеймс пожалела, что ослушалась юношу, что принял роль командира и лидера. Её взгляд упал на одно из зеркал в котором отражался корабль, много лет бороздящий неверлэндский океан и имя ему «Весёлый Роджер».

И вдруг, девушка очутилась на берегу моря совсем одна, ища Питера взглядом или хотя бы одну живую душу, но никого. Совсем. Лишь шелестит трава и очередная волна вдребезги разбивается о скалу, а солнце беспощадно печёт затылок. В воздухе витает солёный запах моря, а где-то вдалеке по волнам плывёт корабль, что все ближе и ближе.

Далее события разворачиваются слишком быстро, словно кто-то сел на пульт, так быстро что Джеймс иногда забывает дышать, а потом жадно глотает кислород, словно тот последний в её жизни и больше такого никогда не будет и она вынуждено раз за разом будет умирать и тут же возрождается, не в состоянии разорвать бесконечный круг.

Один кадр сменяется другим. Вот корабль пришфортовывает к берегу.

Плёнка обрывается.

Новый кадр. Эрл уже по пояс застрял в зыбучем песке, Малия пытается достучаться до Питера, который с явным наслаждением наблюдает за тем, как Джеймс-младший уходит под землю в прямом смысле слова, а Киллиан занят словестным противостоянием с могущественным королём Неверлэнда.

Он ведёт себя жёстко. Он издевается и говорит: «Добро пожаловать в Неверлэнд. Вы здесь ненадолго» и исчезает.

Плёнка вновь прерывается.

Кадр сменяется следующим. Вечер. Пропащие готовятся к нападению на замок Фреи, точат стрелы и смазывают их в яде небезызвестного Мор-Шиповника, а Ханна вместе с ними, она наблюдает за Киллианом и Питером, которые говорят о чем-то поодаль ото всех, но вдруг она появляется буквально между ними и слышит все и знает все… Теперь она точно знает, кто предатель.

Питер договорился с Крюком о похищении Кэссиди и это больно слышать и не хочется. Джеймс не хотела это знать точно, не хотела это слышать.

Плёнка обрывается.

Очередной кадр. Она не в Неверлэнде, она в кабинете, по которому расхаживает Реджина, а напротив неё стоит Питер. Она ещё ребёнок, она ещё Гвендалин и она это видела своими глазами много лет назад, до того как ей стёрли всякие воспоминания.

Она проводит руками по полкам с книгами, достаёт одну из них, раскрывает и указывает Пэну на одну из жёлтых страниц и Питер с не охотой смотрит на Гвен, потом на Реджину и книгу и поджав губы уходит… Он просто уходит… Гвендалин срывается с места и пытается остановить его, но король Неверлэнда одергивает руку и стиснув зубы говорит:

— Брысь, щенок.

Больно.

Он обещал что всегда будет с ней. Он обманул и бросил.

Обманул.

Опять.

— Очнись, — Реджина заботливо кладёт руку ей на плечо, — очнись! — она кричит, — очнись, Джеймс!!!

Ханна распахнула глаза и вновь оказалась в комнате кривых зеркал. Её за плечо свободной рукой тряс Питер и был рад, когда та наконец очнулась.

— Я же сказал не открывать глаза! — раздражённо выдохнул Пэн, — боже, какая же ты упрямая…

— Ты обманул меня… — пробормотала она себе под нос.

— Что? О не…

Джеймс оттолкнула его от себя со всей злостью, что бушевала и их руки впервые за полчаса рассоеденились.

— Ты обманул меня! — опять крикнула Ханна.

— Джеймс, слушай меня, — как можно спокойней начал Питер, — не слушай и не верь тому что они тебе сказали. Сейчас это не важно. Нам нужно отыскать Зелену, помнишь? Она в одном из зеркал. Где-то здесь в её теле её альтернативная версия. Нам нужно быть командой, понимаешь? Возьми меня за руку, Ханна.

— Да пошёл ты, — девушка отвергла протянутую ей руку, — ты говорил что никогда не лгал мне, ты говорил что никогда не оставишь, ты говорил что-то что произошло с русалками было первой и последней ошибкой, но оказывается ты и до этого оставил меня!

— О чем ты говоришь?

— Не прикидывайся, идиотом, Пэн, — прыснул она, — у тебя был выбор и ты оставил меня с Реджиной. Лжец.

— Ты не можешь этого знать.

— Видимо ты сам не знал, на что способы эти демоны и знаешь, что я тебе скажу? Меня зовут Ханна Гвендалин Джеймс и ты мне не нужен. Мне никто не нужен!

Последнее предложение девушка прокричала, всплеснув руками. На её шее играли желваки, а глаза сияли невероятной яростью и обидой. И в этот момент Питер застыл, смотря вперёд. Он посмотрел в зеркало и его глаза закрылись, но перед этим она увидела в них как в огне пылает трон.

В эту же секунду Джеймс услышала как что-то треснуло… Прямо за её спиной. Обернувшись она увидела как женщина с огненно-рыжими волосами усердно бьёт стекло кулаками изнутри, пытаясь выбраться из заключения, но все без толку. Минуя Пэна, девушка подходит к зеркалу, голос Зелены звучит, словно она находится в бочке.

— Что ты хочешь мне сказать? Как тебя вытащить?

Заключенная пытается что — то сказать, но её плохо слышно, она указывает куда-то за спину. Джеймс оборачивается и тут же уклоняется от летящего в неё потока энерегии, который врезается в одно из зеркал и разбивает на тысячи мелких осколков, что приводит Питера в сознание, ведь это было его зеркало.

Впереди стоит женщина, точная копия Зелены, только глаза её не живые, злые, стеклянные, а кожа зелёная. На лице играет сумасшедшая улыбка, а рука вновь вздымается вверх для того чтобы нанести очередной удар.

— Дай мне руку, — тут же среагировал Питер, — дай мне руку, если хочешь выжить, Джеймс! Эти зеркала… они поглотили Зелену, потому что она была в полном одиночестве. У тебя есть я, дай мне руку, Ханна.

— Твои слова и обещания — пустышка.

— Я тебе нужен и ты мне тоже.

— Нет! Перестань лгать!

— Я не лгу, — процедил он, — я люблю тебя, Джеймс и поэтому я тогда оставил тебя у Реджины, потому что в книге было пророчестве, где говорилось о квартале и Арии. Я считал, если отгородить тебя от магии все будет иначе. А ещё хочешь знать мой самый большой страх? Иметь слабость. И по этой же причине я сбросил тебя русалкам. Я понимал что мне не все равно на тебя, и тем страшнее, поэтому я решил убить это чувство в зародыше, пока она не пустило корни, куда не следует, но как видишь не получилось. Я люблю тебя. Ты мне нужна.

Удар. Отражение.

Питер успел схватить Ханну, находящуюся в замешательстве за руку и соединить их силу в один, мощный поток энерегии и отразить его. Белый луч пронзил тело лже-Зелены насквозь и зеркало, в котором заточена была она треснуло и изумрудный дымок проник через преоткрытый рот в тело ведьмы. Кожа стала белеть, а женщина приходить в сознание.

Зелена приподнялась на локтях, осматривая комнату и остановив свой взгляд на Питере.

— Ты?!

— Соскучилась, Зелена? — в своём репертуаре спросил Пэн, пустив смешок.

— Зелена, — начала Джеймс и ведьма повернула голову в её сторону, — меня зовут Ханна, я дочь Фреи Забини и Дерека Джеймса, а ещё твоя племянница, и мне очень нужна твоя помощь.

— Да не за…

— Это она, — перебил её Питер, — это она уговорила меня освободить тебя. Ты свободна, Миллс, официально, но долг за долг и будь добра, отдать ей свой.

— Пожалуйста, — взмолила Ханна, — помоги вернуть нашего друга.

Дверь слегка преоткрылась, пропуская в комнату, в которой на протяжении 3 дней царил мрак высокого мужчину, с голубыми неоновыми глазами и девушка, что находилась в бреду никак не отреагировала. По всей комнате её волосы и одежда. Она смеялась на кровати. Она была убита, одинока, опустошена и с огромной увеличивающейся дырой внутри.

Мужчина сел на кровать, подняв и заключив девушку в объятья. Ей кажется все этой галлюцинациями вызванными таблетками, но она все равно замолкает, ведь так отчётливо она ещё не ощущала это тепло и этот запах такого родного одеколона.

— А… Аа… — она пытается что-то сказать, но он прикладывает палец к губам, прошипев, а потом кладёт её на подушку и сам ложиться рядом, отдавшись впервые за много лет сну.

Малия прикрыла дверь, довольно улыбавшись прошла в гостиную где усталые, грязные и так же как и Морфей, заснувшие Джеймс и Пэн спали в обнимку на диване и поставила поднос с закуской и вином, дождалась Эрла, что вышел из душа, проведя рукой по волосам в халате усмехнулся увидев такую картину, хотел уже было что-то сказать, но Мел его перебила.

— Дай им спокойно поспать, их не было два дня. Ад знаешь ли такое себе место для отдыха, — усмехнулась Барри, — издеваться над ними будем завтра.

— Погоди, мне нужно это запечатлить, на утро же по-любому будут отнекиваться.

— Уже поздняк метаться, Эрл, — усмехнулась предусмотрительная девушка и помохала перед ним телефоном на дисплее, которого светилось фото спящих Джеймс и Пэна.

— Когда успела?

— Секрет фирмы, — подмигнула она, спрятав телефон в карман джинс, — ну что, — сказала она разлив по бокалам вино, — выпьем за счастливое будущее Хантер и мистера и миссис Хейз.

— А за нас не собираешься? — усмехнулся он, взяв бокал в руки и сделав глоток.

— Тебе бы только больше выпить.

— Сказала та, кто это предложил.

Малия усмехнулась и Эрл, сев рядом, обнял её за плечи, подарил мимолетный поцелуй на губах и такие нужные сейчас крупицы счастья, которые заставляют не просто существовать, а жить по-настоящему. Жить сейчас. Жить в этой, самой лучшей реальности, которая никогда больше не повторится.

Ария не успела улыбнуться, как внезапно дверь слетела с петель, в воздухе повис отвратительный запах, её начинало тошнить, глаза слезятся и болят. Последнее что она слышит это голос Питера: «Когда уже ты умрешь и перестанешь портит мне жизнь?». Выстрел. Тяжёлый вздох. Нарастающая паника в груди. Звуки бьют по ушам. Противный запах и… Мрак.

63 глава. Это конец?

Последнее время я стал слишком эмоционален, что смотря в зеркало я себя не узнаю, будто вижу совсем другого человека, точнее не так. Я видел его, я был им много лет назад и думал, что насовсем выкинул его из своей жизни, но он вернулся тогда, когда его не ждали. Чёртов Питер Палмер портил все. Начиная от образа хлоднокровного бесчувственного монстра до моей консентрации и что уж тут таить отношений с Ханной Джеймс. Я стал рассеян, вспыльчив, не собран и все потому что чем дольше я находился в Майами, среди этих людей, тем больше во мне появлялось человеческих качеств, что для короля Неверлэнда было непозволительной роскошью и люди все больше узнавали меня с иной стороны, которую я много лет прятал от посторонних глаз, давая им абсолютно липовую, ограниченную информацию, веселясь наблюдая за тем как другие пытаются разгадать причины моей дилемы. И они не узнают моих настоящих мотивов, пока я сам им не расскажу, а зная собственную скупость на информацию — я не дам им узнать ничего, пока не посчитаю это нужным. Их будет терзать свойственное человеку желание лезть своим через чур любопытным носом не в свои дела, а я буду сидеть сверху и наблюдать за этим с долей лицемерия, так как они заранее проиграли, поэтому я всегда выигрывал, поэтому я держу язык за зубами, но что-то пошло не так. Я даже знаю что. Правила моей же игры сыграли против меня и я проиграл, позволил ярости захватить мой разум и не просчитать несколько исходов событий. Я спустил курок и не подумал, что могу попасть вовсе не в того в кого целился. Пуля попала в Ханну. Игра была окончена. Я проиграл.

Она накрыла Арию собой. И когда же ты, Джеймс успела стать альтруисткой? Сколько тебя помню ты была готова жертвовать своими интересами только ради самых близких людей, чьи жизни ты ставила превыше собственной, а теперь ты закрываешь ту, которая пусть на самом деле и не хотела убивать тебя, но ради тебя убила тысячи невинных людей. Разве ты не должна испытывать к ней ненависть? Почему, скажи, мне черт возьми, Джеймс, почему я убил сотни, а она тысячи, а защищаешь ты её? Ты пожалела её? Или ты любишь её? Ты же моя. Моя.

Но проблема в том что ты никогда не была моей и я это знал всегда, но хотел верить в обратное, ведь вера — все что у меня осталось. Ты вообще никому не принадлежишь и это меня подкупало. Твоё умение доводить дело до конца и никогда не сдаваться — редкие качества, которые я встречал лишь в одном человеке и его я вижу в зеркале сейчас. В нем же я вижу отражение кровати на которой под капельницей лежишь ты после того как я выстрелил в тебя. После того как я громко кричал о любви, а потом тихо пустил непредназначавшуюся тебе пулю в спину. Я выстрелил. Я виноват в таком твоём состоянии и я ничего не могу сделать и чувствую себя просто отвратительно из-за собственной беспомощности. Теперь ты человек, причём человек с иммунитетом к любой магии. Я не могу воспользоваться ей, ведь все будет без толку. Она не приносит тебе ни пользы, ни вреда. Вообще ничего.

А ты даже говорить со мной не хочешь, даже не прожигаешь спину своим злым взглядом, а смотришь в потолок и говоришь, что не хочешь меня видеть.

— Уходи.

Это конец, Джеймс. Это чертов конец в наших отношениях, которые даже толком и не начались. Прости, что я больше не хочу бороться. Прости, что я больше не пытаюсь меняться. Я безнадежный и потерянный монстр и монстр прячется под кровать.

Конец Pov Питер.

На улице стоял поздний вечер, когда Пэн вышел из палаты. Спустя пять минут ракрыв двери в неё вошла Доктор Роджерс стуча своими каблуками, двигаясь в сторону кровати для того чтобы сменить капельницу и проверить состояние Ханны. В палате было тихо, но чем ближе подходила Виктория, тем отчетлевее она слышала всхлипы, а оказавшись возле кровати свет луны освещал красное, заплаканное лицо пациентки.

— Что-то болит? Что случилось? — но Ханна лишь всхлипывала и молчала, — Ханна, скажи что — нибудь.

— Он ушёл, — еле как прохрипела она, — зачем он меня послушал. Почему он уходит всегда, когда нужен.

— Кто уходит? О чем ты?

— Оставьте меня, просто оставьте уже меня в покое! Я не могу, я больше не могу!

— Ханна…

— Оставь меня!

Ханна кричала и Виктории не оставалось ничего, кроме как позвать санитаров и кусающей, плюющейся, дергающейся в судорогах Ханне вкололи успокоительное и почти сразу бедняжка закрыла глаза, а потом тихо скулила во сне, да так, что проходя мимо её палаты вновь сердце Виктории от жалости разрывалось на части, но сделать она ничего не могла. Никто не мог помочь Джеймс, кроме её самой, но та была слишком ослаблена, чтобы бороться дальше. Слишком много боли, слишком много предательств, хочется уже чуточку, совсем немного счастья. Это же не так много, верно?

Арию не пускали к Ханне, поэтому она приходила глубокой ночью и эта не стала исключением. Хейз была древней колдуньей, которой было далеко за тысячу, поэтому она знала множество других способов как облегчить боль обходясь без магии, ведь та в прошлом долгое время изучала все аспекты зельеварения. Возникнув посреди палаты с бутылечком, в котором плескалась зелёная жидкость Ария подошла к кровати и слегка потрепала Джеймс по плечу и та тут же раскрыла глаза. Она не спала.

— Я не разбудила тебя?

— Всё думали что я сплю, я просто лежала с закрытыми глазами. Не могу заснуть даже под транквилизаторами.

— Это успокоительные.

— Успокоительные, транквилизаторы, какая разница.

— Я тут приготовила кое-что, — Ария указала на бутылек, — без использования магии, по древнему рецепту, оно поможет. Выпьешь?

— Не могу подняться, — ответила она, — если только ты подержишь голову.

— Да, конечно.

С помощью Арии Ханна выпила лекарство и приняла прежнее положение, только вместо потолка смотрела на Хейз.

— И когда это начнёт действовать?

— Через 15 минут, максимум полчаса.

— Ария.

— Что?

— Если бы я сейчас прогнала тебя, ты бы ушла? Просто ответь.

— Нет, — помотала она головой, — ты же этого не хочешь.

— Не хочу… Но, а вдруг?

— Если однажды люди уходят по твоей просьбе, то в дальнейшем они будут уходить уже по своей инициативе и это… конец.

— Ария, посиди со мной пока я не усну.

— Если ты только захочешь я могу не уходить до того, как Роджерс вновь сюда зайдёт.

— Мне одиноко и… Да, я была бы тебе благодарна за это.

Ария мягко улыбнулась, пододвинула кресло ближе к кровати и устроившись поудобней решила завести с Ханной разговор, чтобы быстрее скоротать время и через десять минут собеседница засопела и Хейз тоже прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что они больше не враждуют, наслаждаясь доверием, которым Ханна прониклась к ней, тихо злорадствуя внутри испорченными отношениями Джеймс с Пэном, ведь теперь у неё есть шанс на счастливый конец с Ханной и в отличии от Питера Ария бы без колебаний согласилась отречься навсегда от магии, чтобы состариться рядом с Джеймс, потому что ей больше нечего терять, потому что лишние минуты проведённые в компании этой сводящей с ума девушки были желанным глотком свежего воздуха после долгой задержки дыхания.

— Спокойной ночи, девочка, — прошептала улыбаясь Ария, — завтра все будет иначе, завтра все будет лучше, я обещаю тебе, если даже ты так и не сможешь полюбить меня, но я всегда буду рядом, до конца твоих дней. Я никогда не уйду, милая, даже если ты будешь кричать об этом.

— Ну, что, сестрёнка, ты полна сил и готова продолжать капризничать и вредничать с поводом и без? — игриво произнёс Эрл, слегка толкнув Ханну в бок, боясь навредить только что выздоровевшей девушке.

— Как ты, Ханна? — заботливо спросила Малия, — мне кажется ты ещё не до конца оправилась

… Ты выглядишь болезненно.

— Тебе кажется, — опровергла она улыбнувшись, — я в порядке, спасибо.

Все хорошо. Я в норме. Именно это вы говорите каждый день, смотря в зеркало, общаясь по интернету или в реальной жизни. Но это не так. Вы можете быть жертвой ежедневного насилия, постоянных упреков и язвительных комментариев. Вы можете быть подростком, ежедневно запирающимся в ванной и рыдая до боли в животе. Вы можете быть милой девушкой, скрывающей боль под тоннами косметики, но никакая косметика не залечит раны в душе. Вы можете быть пожилым человеком, о котором забыла семья и совсем вас не навещает. Вы можете быть очень одиноки, настолько, что не хватает силы духа сказать простое «Нет, я не в порядке. Мне больно, грустно и одиноко» А почему вы не можете это сказать? Люди привыкли скрывать боль под маской, ведь так проще жить. Но подумайте, разве вам станет легче от того, что вы спокойно ответили «Я в порядке», когда это совсем не так? Порой нам нужно выговориться, открыть душу другу или незнакомцу, неважно, кто бы это ни был, если он всерьёз интересуется тобой и твоим здоровьем, следит за твоим настроением, за твоим режимом дня, за твоими успехами, неудачами — ты нужен, ты действительно нужен ему. Он хочет знать правду. Все хотят знать правду. Проще просто ответить «Я в норме». Но правильный ли это выбор? Задумайтесь. Возможно, вам действительно нужна помощь. Просто ответьте «Нет, мне на самом деле нужно выговориться, выслушай меня, пожалуйста». Это будет сложно, но лучше сказать, чем промолчать. Просто взгляните правде в глаза и вам станет легче. Просто скажи это. Я не в порядке.

— Точно? — переспросила Малия, — точно все хорошо?

— Просто отлично, — так же улыбаясь ответила она, — все просто замечательно, но я хочу поспать, завтра будет сложный день.

— Да, конечно, — согласилась Барри недоверчиво, — ты уже знаешь о том что Питер, Тинк мальчики возращаются в Неверлэнд?

— Нет, но это очевидно. Питер бы не за что не бросил свой остров.

— И тебе не грустно? — спросил Эрл, — мы и потерянные столько пережили вместе, а в итоге разъезжаемся по разным вселённым.

— А что я могу сделать? — спросила Джеймс, — магия и я это теперь две разных парралели, Питер взрослый человек и сам сделал свой выбор, к тому же я сама не собираюсь надолго оставаться здесь, — хмыкнула она, пожав плечами.

— Что это значит, Ханна? — взволновалась Малия.

— Здесь для меня невозможно жить. Этот город он наполнен воспоминаниями и вовсе не позитивными, здесь жили люди которых я любила и которых любила я и все они мертвы. Их больше нет. Я хочу начать новую жизнь, в ином городе, может быть даже в другом штате и никто об этом не узнает, даже вы.

Малия и Эрл переглянулись не понимая куда клонит Ханна, а потом обратили внимание на то как Джеймс косится на бутылку с вином к которой она не притронулась, так как ей нельзя, а им разлила по бокалам.

— Ханна, нет, ты не могла с нами так поступить! — Малия закричала и вскочила с дивана.

— Это ради вашего же блага, — стараясь держать спокойствие начала объяснять Ханна, — вы не вспомните этот разговор, более того обо мне вы тоже забудете и о тех кошмарах, что происходили с вами в Неверлэнде. Фрея позаботится о том чтобы заменить те ужасные воспоминания на хорошие, прекрасные, безболезненные. Вы будете счастливы и это единственное что волновало меня.

— Ты не вправе, — процедил Эрл, — ты была не вправе решать то что мы хотим забыть, а что помнить! Это наши воспоминания! А та боль… Она хочет чтобы её чувствовали, только там мы понимаем что живы, а ты хочешь чтобы мы её забыли, ты хочешь чтобы мы тебя разлюбили.

— Ты злишься, я понимаю, — на выдохе произнесла Ханна, — но если бы ты отбросил ярость, то понял, что я поступаю верно. У вас будет все в порядке, у меня тоже, но всем вам. Тебе, Мел, Камиле, Алану, моим родителям… Всем будет лучше без меня, потому что все то к чему я когда-то прикасалась погибало, люди которых я любила и которыми дорожила умирали. Я словно какая-то чёрная метка и я не хочу больше вредить близким мне людям. Нужно начать все с чистого листа и сейчас. Вы все забудете.

Щелчок пальцев и Эрл и Малия моментально теряют сознание, а когда спустя пару минут их открывают, то Ханны Джеймс больше нет в комнате. Более того, её больше нет в их жизни, нет и фотографий с сестрой на телефоне Эрла и с подругой у Малии, нет фотографиях в рамках стоящих по дому, нет абсолютно ничего чтобы напоминало им о Неверлэнде, ведьме-гибриде, жестоком короле и Арии Хейз, лишь абсолютно пустой блокнот коричневого цвета с желтоватыми страницами и ручки. Раскрыв его, Малия увидела как незнакомым почерком было написано:

«Дорогая, Малия. Твоя жизнь начинается с чистого листа. Пожалуйста, воспользуйся своим талантом с умом. Я буду скучать. С любовью, Ханна».

Надпись тут же исчезает, как и исчезает воспоминания о ней, оставив после себя лишь острое желание написать новую, совсем иную историю, которую не видел этот мир и навека запечатлеть в умах людей имя Жанны, Данны или Анны… Анны Джексон и Паркера, Перси… Палмера Грина. Анны Джексон, Палмера Грина и их друзей и врагов, злодеев, которые на самом деле были лишь жертвами этого жёсткого мира.

Девушка взяла в руки ручку и начала выводить одну букву за другой.

«1 глава. Таинственный незнакомец».

Воспоминания были стерты только у Малии и Эрла, людям которым по мнению Ханны она причинила больше всего боли, а у остальных они оставались, но Джеймс как можно было уже понять не собиралась ни часом больше находится в Майами, начинала собирать вещи, упаковывать чемодан, внутренни убеждая, себя каждый раз что так будет лучше для всех, что так теперь правильно, но вдруг в дверь стучат, а потом не дождавшись одобрения в комнату входит Алиса, прикрыв за собой дверь.

— Чего тебе? — грубо ответила Джеймс, даже не посмотрев на своего двойника, продолжая перебирать вещи.

— Я хотела поговорить.

— Ну так начинай. У меня мало времени, но если ты начнёшь злорадствовать, то заранее предупрежу что бесполезно вывести меня на эмоции. Без магии я стала гораздо спокойней.

— Я была ужасной стервой и мне жаль, — разглагольствовала Алиса и Ханна удивившись теме разговора даже остановилась и повернула голову в сторону Лиддел, — мне жаль, что тебе пришлось пережить из-за меня, мне правда жаль, что я разрушала жизни людей и благодаря тебе я изменилась. Ты меняешь людей, Ханна и ты вовсе не хуже меня, — Лиддел улыбнулась и села на пол, возле Джеймс, положив свою руку поверх её и та вздрогнула, — ты самый храбрый и сильный человек, которого я встречала и не смотря на наши разногласия я считаю тебя сестрой, ведь оно так и есть. Мы же… Из одной плоти, нет, более, мы с одного разума. С твоего разума и просто знай, что я не держу на тебя зла и просто хочу чтобы то место, в которое ты собираешься стало твоим домом. Настоящим, где тебя будут ждать.

— Может возможно внедрить в человека лицемерие, но вытащить из Алисы Лиддел стерву… Не думаю. Ты ровно такая же, какой и была, давишь на больное, чтобы я завидовала тебе ещё больше и к твоему счастью я больше не могу тебе никак навредить с помощью магии, а если бы она была, то я тут же вырвала твоё сердце, так что проваливай, Лиддел.

Такой резкости Алиса не ожидала, ведь та говорила о чистого сердца и светлых помыслов, но видимо Ханна настолько стала злой, настолько часто её предавали люди, что она больше не верит ни одному человеческому слову и на самом деле Лиддел глубоко сомневается, что Ханна когда-нибудь сможет вновь доверится людям, поэтому она просто встала и ушла, оставив Джеймс наедине с собой.

Она сжала в руке тотемную подвеску с волком и со всей силы кинула её куда-то, куда не увидела. Проблема Ханны вовсе не в закрытости. Ханна хотела оставить о себе максимально отрицательные воспоминания, чтобы никто её даже не захотел искать. Питер точно не будет. Он отправился в Неверлэнд с потеряшками и Тинк пару часов назад, с Алисой отношения испорчены окончательно, Лиаму она никогда не была нужна, Камиле и Алану она тоже успела наговорить гадостей, а родители… От них Ханна бежала в первую очередь.

В дверь спустя полчаса вновь постучали, но сначала дождались одобрения хозяйки и потом уже вошли. Вошедшей была Фрея, её лицо было грустным и бледным и она заламывала свои тонкие кисти.

— Пора, — произнесла она и Ханна встала, покатив за собой чемодан, — стой.

Бежавша дочь вопросительно уставилась на мать.

— Ты когда-нибудь сможешь простить меня за все то что я сделала?

— А ты простила Гленна Дьябло за то что он помог мне сбежать из твоего замка? Что ты сделала с ним? Где он?

Фрея молчала, а Ханна горько усмехнулась.

— Понятно. Думаю я ответила на твой вопрос, — она замолчала на секунду, а потом продолжила, — у меня больше нет родителей. Передай папе что я его люблю, но больше не хочу портить жизнь своим присутствием и с этой секунды я сирота.

Проговорив это Ханна вышла из комнаты, прошла мимо зала, оделась, вышла на лестичную клетку, спустилась по лифту, вышла на улицу. Декабрьский холодный ветер сразу начал колоть щеки и незащищенные перчатками руки. Её как и ожидалось никто не пошёл провожать, и она довольна этим, ведь это значит что все получилось.

— И куда мы держим путь? — спросила внезапно появившаяся справа Ария, будучи в отличии от Джеймс на легке.

— Я присмотрела город Новый Орлеан, штат Луизиана. Надеюсь там начать новую и нормальную жизнь.

— Ну а с Майами, Фреей, Питером, Ками… — Ария не успела договорить, как Ханна её перебила.

— Все кончено.

— То есть это конец?

— Нет, это начало. Начало новой страницы в моей жизни и надеюсь счастливой.

Разве можно быть счастливым в бегстве от этого самого счастья, от людей что прошли с тобой буквально огонь, лёд и даже ад и лететь в новый, совсем незнакомый город рука об руку с древней колдуньей Арией Хейз, которая кажется совсем недавно была для тебя врагом номер один? Конечно нет, но это её выбор, она понимает последствия этого выбора и по её мнению лучше уж так, чем страдать по тому кто ушёл и по тем временам, которые больше не вернуть.

Это конец страданиям. Это конец её истории. Это конец магии. Конец всему, пусть и не самый счастливый и благоприятный, но не все сказки заканчиваются хэппи эндом, особенно когда их главные герои — злодеи.

Эпилог

У всех, абсолютно когда-либо возникало ощущение того, что если с ними случается столько несчастий мы и вовсе не заслуживаем счастливого конца, раз за разом прокручивая в голову череду вопросов, которые в основном состоят из рядовых «за что, почему я, почему я, а не он», но ведь рано или поздно всем бывает больно, но боль проходит, и вместе с тем она приносит какой-то жизненный опыт, человек становиться мудрее, опытнее и тщательней и старательней добивается своего хэппи энда, но не все. Некоторым требуется раскрыть глаза и пояснить что чёрная полоса в жизни временная.

И сколько работал Дерек столько и убеждался в своей теории. Все мы люди, черт возьми одинаковые и такие разные одновременно, но все виним в бедах лишь судьбу, себя, окружающих, но по большей части мы получаем вовсе не то, что заслуживаем, а лишь то что получаем и это нужно просто пережить, пусть иногда кажется что жизнь на этом заканчивается, но это не так. Люди не могут самостоятельно раскрыть глаза и тогда психолог берет пассатижи и помогает им. После того как Ханна исчезла из их жизни Дерек стал детским психологом в школе и возвращался к своему волчьему нутру, лишь в ночи полнолуния, а Фрея так и продолжала инвестировать Нову, занимаясь собственным бизнесом, но в этот день они решили взять долгожданный выходной, все — таки не каждый день твоему приемному ребёнку исполняется 10 лет, а это ровно столько сколько прошло после побега Ханны Джеймс.

Фрея стояла на кухне и держа в руках фотографию в золотой рамке рассматривала её. На ней была вовсе неё её семья. Эта фотография была старая, невероятно старая и многих на ней уже нет в живых. Приёмная семья в которой Ханна росла с 11 лет. Маргарет, Эрл, Льюис, Майкл и сама Ханна. Где-то с краю фотографии выглядывал юноша с необычайно яркими зелёными глазами в профиль. Он не был членом этой семьи, а лишь случайным прохожим, который попал в кадр. Тогда он казался всем случайным, но это был тот кто разрушил психику Ханны, не раз пытался уничтожить её силу духа, терпел поражение, а потом выиграл, неожиданно и феерично, отказавшись становится человеком и проживать с ней до конца дней. Этот кусок фотографии был запачкан красной жидкостью. Кровью.

— Мам, что это у тебя?

Хэппи, которая стояла сзади своей матери с любопытством смотрела на рамку в руках Фреи. Она лишь улыбнулась, потрепала её по светлым волосам и выкинула фотографию в мусорное ведро.

— Да так, барахло. Давно нужно было выкинуть, руки не доходили, — ответила она, а потом нахмурилась, — а ты почему ещё не одета? Скоро придут гости, а ты все ещё в пижаме!

— Ну мааам, — протянула девочка, — я ненавижу платья.

Фрея закатила глаза и тяжело вздохнула. Почему ей постоянно не везёт с детьми?

— Ладно, но когда ты вырастишь и будешь рассматривать свои фотографии с этого дня рождения поймёшь, как тупо ты выглядела.

— А спорим, мне понравится?

— А, давай. На что?

— Хотя бы на то что ты начнёшь рассказывать мне сказки перед сном. Ты мне их никогда не рассказывала.

— Потому что волшебства не существует, — пожала плечами Фрея, — глупо верить в то чего нет.

— Глупая это ты, — с обидой произнесла Хэппи, — если ты зануда, то это твои проблемы. Малия же не глупая!

— Малия писательница, — парировала Фрея, — это ее больная фантазия.

— Которая нравится миллионам! — воскликнула она, — если ты веришь только в одну реальность это не значит, что не существует другой!

— Боже мой, — вздохнула Фрея потерев виски, — ты больше не остаёшься у них на ночёвку.

Хэппи надулась и разозлилась, убежала в другую комнату, явно жаловаться Дереку, что делала всегда после ссор или разногласий с матерью и это не обижало бывшую Кровавую Королеву, потому что она привыкла к тому что её дочери всегда были и всегда будут гораздо ближе к отцу, нежели к ней.

Звонок.

Фрея не успела открыть дверь, впустить в свою квартиру гостей, что пришли на праздник. За неё это сделала Хэппи, но не было ни радостных её возглосов, не чужих голосов, не суеты и шумихи, а лишь пронзительный крик девочки.

— Мам! Тут кто-то оставил посылку!

Фрея насторожилась. Пусть с магией она покончила уже как 10 лет и использует её в самых экстренных ситуациях, то всегда найдутся те кому она испортила жизнь и кто желает её смерти, поэтому ведьма как можно быстрее оказалась в коридоре, подошла к порогу и действительно, под дверью кто — то оставил посылку на которой не было ни обратного адреса, ничего кроме как чёрным маркером на приклеенной бумажке надпись «С днем рождения». Тёмной магии и вообще любой другой она не почувствовала, поэтому взяла ту в руки, Хэппи закрыла дверь и придя на кухню и взяв нож Лиддел стала вскрывать её. Сделав это впервую очередь в глаза бросилась книга, та которая должна была стать погибелью для Питера Пэна. Хроники Неверлэнда. Из этой книги вывалился конверт, распечатав его Фрея отыскала письмо и кучу фотографий на которых была изображена её сбежавшая дочь.

«Здравствуй, мам. Прошло 10 лет после того как я уехала бросив всех и вся и нужно признать от части я жалею и признаю, что можно было сделать все по-другому, но с другой стороны я понимаю, что так было нужно. Сейчас мне 28, у меня 2 детей и я беременна 3. Я преподаю самооборону и курсы морального совершенствования и роста силы духа женщинам, которых когда-то насиловали, били, обижали, предавали. Передай привет Виктории, ведь в честь неё я назвала свою дочь, за то что она множество раз спасала мне жизнь и это меньшее что я могу сделать. У меня так же сын. Его зовут Эндрю. Так звали потеряшку, который спас меня от земляной ящерицы и сейчас я ношу в себе Теодора. Жаль, что он никогда не узнает, что я скучаю по нему и Максу, по нашим приключениям, как я ностальгирую, читая книгу Малии, вспоминая моменты связанные с ними и как мне хочется вернуться в прошлое. Я скучаю по острову. Нереально. Но так же я понимаю, это больше не мой дом. Мой дом в Новом Орлеане, именно здесь я сейчас живу. У меня очень хороший муж, я его люблю и он меня. Его зовут Стивен Эванс, правда не думаю, что это тебе говорит о чем-то. Ария держала меня в курсе все эти годы и я знаю, что вы удочерили девочку, чтобы больше не допускать единственного в своём роде гибрида, который был бы обречён на несчастья и боль, как была обречена я. Эта книга ей. Я знаю, что она любит читать и читает в тайне от тебя. Она обычный человек, Фрея, с ней не случится ничего, если она будет верить в волшебство и сказки. В этом нет ничего плохого, если ты сам не главный герой страшной истории. И если вам захочется познакомить Хэппи со мной я буду рада. Если вы захотите возобновить со мной отношения я буду счастлива узнать как сложилась жизнь у Алисы и Лиама, Малии и Эрла, Лилии и Айзека, Камилы и Алана, Виктории и многих других дорогих мне людей. Ниже будет адрес, если вы все-таки захотите встретиться. С любовью Ханна Эванс.»

— Мам? Ты в порядке, мам?

— Да…в полном, — растерянно пробормотала она, — Хэппи, это тебе, — Фрея протянула книгу девочке и так удивлённо уставилась на приёмную мать.

— А от кого это?

— От твоей тёти, — ответила она, — её зовут Ханна, она замужем имеет двое детей, которые почти одного возраста с тобой и сейчас беременна третьим и завтра мы едем в Новый Орлеан проведать её.

— Пэн, может ты перестанешь уже это делать?

— Делать «что?»

— Следить за ней, ничего не делая дальше. У тебя был выбор и ты сделал неправильный, поэтому смирись наконец.

Питер убрал бинокль с помощью которого мог видеть через пространства, миры, лишь захотев всем сердцем того за кем проводилось наблюдение и таковой была, неудивительно, Ханна Джеймс, которая спустя годы, так и не исчезла из сознания Питера и кажется поселилась там навсегда, пустив корни и обвив ими разум и взглянул на Феликса. Питер был раздражен, точнее не так. Уже много лет Пэн находился в состоянии вечного раздражения и недовольства, никаких игр с жизнью потеряшек, жестоких наказаний, Пэн был вдалеке от мальчиков в своём мире, ожержимый каждый чёртов вечер посещать Землю и балкон Ханны, уже не Джеймс. Миссис Эванс по вечерам любила выходить на него с книгой, которую написала Малия Барри по воспоминаниям самой Ханны. Она брала кружку тёплого молока с овсяным печеньем и даже в лютый холод, в любую погоду сидела на балконе и читала, перечитывала и никто не смел ей помешать, так как знали что это для неё особый ритуал перед сном без которого она не будет чувствовать себя хорошо и Питер был этому благодарен, поскольку только тогда у него была возможность находится с ней настолько близко, насколько мог. Часто та засыпала и тогда Питер накрывал её пледом, который она до этого положила себе на колени, а проснувшись думала что это дело рук её мужа.

Год за годом он видел как Эвансов становится все больше, он наблюдал за Викторией и Эндрю, анализировал и пришёл к выводу, что Ханна потрясающая мать. Она давала своим детям, что не додали ей, она всячески поддерживает детей в любых начинаниях и главное, принимает их такими какие они есть. Эндрю в детском саду поцеловал мальчика в щеку и вместо того, чтобы наругать, как сделали бы многие Ханна просто… Обрадовалась. Её сын проявляет зачатки любви, что для ребёнка редкость, ведь он в малом возрасте искренне любят только себя и подарки, которые вы им дарите и то что сделал Эндрю — нормально и следовательно он тоже нормальный.

Год за годом он понимал, что старость не так уж и страшна, когда ты рядом с родным человеком и взрослость, которую приобретали черты Миссис Эванс так шла ей и была гораздо очаровательней юношеского лица.

Жалел ли Питер о том, что когда — то совершил самую большую ошибку в своей жизни? Очень. Только теперь он признает, как была права Ханна, когда говорила, что он грандиозно проебался, вот только поймёт это когда будет поздно. И вправду, уже слишком поздно, чтобы что — то исправить.

— Я думал о вас! Об острове!

— Ты думал лишь о том, как бы не стать уязвимым из-за своих чувств к ней, поэтому старался их закопать, вот только как видишь твои старания бесполезны. Не думал, что когда-нибудь скажу это но… Ты ошибся, Питер. Грандиозно. Ты разбит и кажется, когда она умрет, а она когда-нибудь умрет, потому что человек ты потеряешь себя совсем и самое печальное, что ты даже сделать ничего не сможешь, потому что магия ни действует ни на неё, ни на её детей. И мне жаль тебя, Питер. Жаль. Раньше бы за эти слова ты мне уже вырвал сердце, но… — Феликс тяжело вздохнул, — ты больше не тот, как прежде. Ты потерял веру и кажется больше тебе так, как много лет назад не повезет и с неба в море не упадёт девчонка, которая поставит твои мозги на место, потому что двух Ханн Джеймс не бывает.

Феликс договорил и ушёл, а Питер остался один на едине с своими разрушающими мыслями, чувствуя одно — невероятную пустоту и горечь, ведь его друг был прав во всем.

На следующее утро Неверлэнд лишился всех своих обитателей, включая потерянных мальчиков, русалок и пиратов. Он отправил их всех по разным частям света, прочь отсюда, искренне надеясь что они найдут свой дом, любовь и себя в другом месте, потому что Неверлэнд для всех был адом. Пэн остался один на огромном острове. Король добровольно отказался от своего трона. Король не умрет и вечность будет в одиночестве и в этом его самое страшное наказание, потому что тот бы предпочёл умереть состариться и умереть вместе с Ханной, которая к сожалению так и не разделила с ним фамилию.

Не все сказки имеют счастливый конец, не во всех сказках злодеи умирают в конце, не во всех сказках имеется конец.

Питер раскаялся во всех злодеяниях, что он сделал по отношению ко всем и Ханне в частности. Жаль, было слишком поздно.

Камила и Алан Хейз были потрясены, когда им пришло письмо от Фреи, в котором говорилось о Ханне. Лиддел решила устроить дочери сюрприз и навестить её не в узком кругу семьи, а со всеми за кого в свое время Ханна была готова отдать жизнь, за которых она рвала и метала, и даже отправлялась в жерло ада.

— Думаете она ждала столько народа? — спросила Лилия, топчась на пороге дома, оглядывая всех присутствующих, которых было порядком больше 10.

— Думаю, она вообще не надеялась на то что мы придём после того, что она нам наговорила всем, — ответила Ками, поглаживая шпица, который выглядывал из её сумочки.

— Ну если не позвоним, так и не узнаем.

Дерек собрался силами и нажал на звонок. Он был в приподнятом настроении, ведь очень любил Ханну и если не больше всех желал встречи с ней уже очень давно.

Щелчок. Ручка дернулась. Дверь распахнулась и они увидели молодого человека лет 30, среднего роста, с чёрными волосами, чёрными глазами, которые светятся удивлением и недопониманием, добрым лицом, в домашней одежде.

— Простите, мы не ждали сегодня гостей. Вы к кому?

— Ханна Эванс здесь проживает? — спросил Дерек.

— Да, это моя жена, а что? Какие-то проблемы?

— Ты наверное Стивен, — предположила Фрея, — дело в том что мы её семья.

Несколько секунд Стивен стоял удивлённо вскинув брови вверх, а потом заговорил.

— Ханна сирота. Она всю жизнь прожила в дет. доме и у неё никогда не было семьи, тем более такой большой. К тому же, что вы семья вспомнили о ней только сейчас?

— Были очень сложные обстоятельства, — парировал Лиам.

— Слушайте, можете обманывать кого хотите, но я вас домо…

— Стив? Кто там? Почему ты так до…

Ханна застыла на месте, когда подошла к порогу дома и её глаза увидели тех, кого она увидеть больше и не мечтала. Её глаза разбегались, она начала мелко дрожать, а в горле кажется образовалась целая пустыня.

— Пойдём в дом, этим мошенники решили что умней всех. Сказали, что они твоя семья, но у тебя же нет семьи.

— Они правы.

— Вот и отлично. Пошли. Стоп… Что? Как это понимать?

Стивен не успел договорить, как внезапно на Ханну набросились Алиса, заключив свои объятья, чего та не могла ожидать. Эванс удивилась, но потом усмехнулась и обняла ту в ответ.

— Я тоже скучала, королева всех стерв и сучек Алиса Лиддел, — проговорила Ханна, Алиса спустила смешок, отстронилась и обратила внимание на выпирающий живот девушки и… Свой, — и сколько?

— Ну… — протянула она, — примерно 4 месяца.

— Не поверишь, но у меня тоже.

Девушки рассмеялись. Все были счастливы. Все вновь были вместе и только Стивен на до конца понимал, что черт, возьми происходит.

Было решено, что лучше пройти в дом. Ханна познакомилась с Хэппи и они почти сразу поладили и та отправилась знакомится с детьми Эванс. Конечно, история которую придумали Фрея и Дерек, рассказав Стивену о том что они поссорились с Ханной и много лет не могли найти её от части была выдумана.

Внезапно, спустя некоторое время во дворе послышался протяжный гудок и Фрея довольно улыбнувшись взглянула на часы.

— Наконец-то они приехали.

— Кто? Кто ещё должен приехать? — спросила Эванс.

— А ты выйди и посмотри.

Ханна тут же кинулась к выходу, выбежав в одних тапочках на улицу под крик Стивена, что она заболеет и увидев как из машину выходит темноволосый юноша, а за ним блондинка на которой надеты черные очки, которые она потом снимает и посмотрев на Ханну улыбается.

— Думала навсегда избавилась от нас? А как же «лучшие друзья навек»?

Алиса и Ханна родили в один день. Ханна своего третьего ребёнка, которого назвала Теодором, а Алиса девочку, которая получила имя Лилиан. Прошло много лет. Ханна Эванс умерла от старости. Она жила полной и счастливой жизнью, родила троих детей, которые уже взрослые и со своими семьями. Лилия и Айзек Рассел тоже отправились в иной мир, как и Фрея и Дерек, приняв элексир смертности. Камила и Алан живут в одном из волшебных измерений и вспоминают о днях их приключений. Малия и Эрл живы и так же, как и Хейз путешествуют по мирам, открывая для себя все новые границы. Лиам и Алиса тоже счастливо прожили остаток своих дней, а Питер…он так и остался в вечном одиночестве из-за своего гнусного поступка и очередного, на этот раз последнего шанса и как и говорил Феликс Питер сошёл с ума после смерти Миссис Эванс на острове где нет не души, а одни воспоминания о женщине, которую он оставил.

Что касается Арии… Она прогуливалась по итальянским улочкам. Здесь, во Флоренции она нашла для себя местечко после смерти Ханны о которой не могла забыть и навряд ли когда-нибудь забудет, хотя уже прошло после её смерти около 50 лет, а образ этой маленькой очаровательной, бойкой шатенки все ещё витает перед глазами, даже черт возьми сейчас… Стоп. Что?

— Простите, вы говорите по-английски? — на ломаном итальянском спросила её девушка, которая была как две капли воды похожа на Ханну.

— Д-да, — немного расстерявшись произнесла Ария на английском, — говорю.

— А с вами все в порядке?

— Да, просто вы очень похожи на мою старую знакомую.

— Вот как, возможно только похожа, потому что я впервые вас вижу. Меня зовут Марта Джексон. Я приехала сюда к родственникам, но меня обокрали, у меня совсем немного денег и я бы хотела спросить где можно снять дешёвую гостиницу?

Ария немного подумала, очаровательно улыбнулась.

— Я думаю, тебе не потребуется гостиница.

Это Мив-шир. Ария чувствовала это всем нутром. Она переродилась. Её душа… Она все — таки всегда принадлежала только ей и это её счастливое начало. Счастливая полоса в жизни Арии Хейз.

Остров горит. Повсюду хаос. Но ни животных, ни криков о помощи, лишь тело что лежит посреди огня стеклянными глазами смотрит в небо, к которому пламя постепенно и верно подбирается, чтобы забрать его вечную жизнь и наконец закончить череду мучений и возможно, пройдя ад он в следущей жизни обретёт прощение, спокойствие, вернёт рассудок и найдёт Ханну Джеймс, а пока тело горит, сердце вечно юного короля Неверлэнда останавливается, как и останавливается жизнь острова.

Король мёртв.

С этой секунды история Джеймса Барри о острове детских грез и фантазий всего лишь страшная легенда о короле, чья отравленная корона слетела с головы, а та уже с плеч…

Нужно верить в себя, а не сказки. Получается ваша сила духа исходит из вас. Вы сами когда — то потеряли её в себе и только вы можете её вновь найти. Эта история о потерянных, русалках, двойниках, семейных узах, древних колдунов и колдуньи с разбитым сердцем, о несчастном мальчике, что никогда не старел, о гибриде, который мечтал о обычной жизни, о внучке сказочника, Демоне Страха и злой ведьме. Эта история о магии, немного о любви, силе духа и о вере. Вере, которую мы наконец отыскали.

Content

Ban ana
УТЕРЯННАЯ ВЕРА

1 глава. Таинственный незнакомец

2 глава. Охота на марионетку

3 глава. Я Питер. Питер Пэн

4 глава. Пещера «Эхо»

5 глава. Она держит маску пай-девочки, а по сути убийца

6 глава. Ты будешь наказана!

7 глава. Замок Потерянных воспоминаний

8 глава. Сирота

9 глава. В поисках себя

10 глава. Дом взамен на нервы

11 глава. Сорванное покушение

12 глава. По крупицам прошлого

13 глава. Рождение ведьмы

14 глава. Альянс

15 глава. Спасительница для Неверлэнда

16 глава. Животный инстинкт

17 глава. Демон Страха

18 глава. Познание страхов

19 глава. Поцелуй смерти

20 глава. Операция «Кенгуру»

21 глава. Не все потеряно

22 глава. Эффект бабочки бабочки

23 глава. Почему ты мне не веришь?

24 глава. Экзорцист из Либерти

25 глава. Венди Дарлинг?

26 глава. Тебя согреть?

27 глава. Тот, кто проклял вождя

28 глава. Портрет

29 глава. Недостаточно

30 глава. Жизнь на расстроенных струнах

31 глава. Они все уходят

32 глава. Зови меня Алисой

33 глава. Вопреки своим интересам

34 глава. Откровенно обнажённые

35 глава. Лучше короля

36 глава. Стокгольмский синдром

37 глава. Монстр

38 глава. Игра окончена

39 глава. Ночные кошмары

40 глава. Огонь и лёд

41 глава. Тур самоубийц

42 глава. Сдирающая шкуры

43 глава. Лавандовый квартал

44 глава. Сказка о ведьме

45 глава. Твой враг — ты сам

46 глава. Новые фишки в старой игре

47 глава. Братья

48 глава. Ты мой самый дорогой человек

49 глава. Ария

50 глава. Ведьминская рапсодия

51 глава. Что скрывается под призмой?

52 глава. Это была ошибка

53 глава. Маховик времени

54 глава. Дневник Тинкер Бел

55 глава. Боже, храни королеву

56 глава. Волчонок

57 глава. Привет, Алиса

58 глава. Притворяйся злодеем, будь героем

59 глава. Подай мне руку помощи

60 глава. Альтернативная реальность

61 глава. Бессмертные и несчастные

62 глава. Рак лёгких

63 глава. Это конец?

Эпилог