Горбачева Ирина Грачиковна

Майор Снежина. Старые дела [СИ]

Глава 1

Какими красочными счастливыми картинками мы представляем своё будущее. И чем чаще мы мечтаем о том, как хотелось бы видеть себя там за чертой сегодняшнего дня, тем чётче эти видения предстают в нашем воображении. Счастливые мечты. Дано ли им исполнится или нет, это уже другой вопрос. Но пока в нашем сердце стелется сладостная дымка мечтаний, мы радостно улыбаемся в надежде, что всё будет именно так.

Но вот прошлое изменить нельзя. Прошлое как тяжёлый столб как египетская пирамида стоит перед нашими глазами, озадачивая своей неизменяемостью. Прошлое это неоспоримый факт того что этот эпизод нашей жизни был и от него никуда не деться не отвертеться не увильнуть. И как бы мы не приукрашивали тот или иной факт жизни, делясь им с собеседниками, для нас он останется неизменно таким, каким был тогда голым фактом произошедшего прожитого пережитого нами.

И только настоящее может подчиниться нашей воле. Только события настоящего могут подвергнуться нашей корректировке. Только события настоящего можно повернуть в другое русло, чтобы потом в будущем не страдать о содеянном в прошлом.

Семён Давидович Коржевич сын талантливого хирурга всегда мечтал быть похожим на своего рано ушедшего известного в Москве отца, у которого была большая медицинская практика в советское время среди непростых и не бедных пациентов и работа в Четвёртом Главном Управлении при МЗ СССР. По-простому в кремлёвской больнице. Семёну в плане становления в профессии не так повезло. Следом за застойным генсеком ушёл из жизни отец, не успевший вовремя пристроить сына. Начавшаяся вскоре в стране неразбериха ошарашила скромного Семёна своими бандитскими выходками неизвестностью и безденежьем. Если бы не помощь друга детства Аркадия Соловьева, то Семёну и его маме бывшей певице театра Станиславского стало бы сложно жить в новом тревожном времени. Семёну пришлось довольствоваться работой в районной больнице где, несмотря на молодость, его ценили за талант и золотые руки. Ценить ценили, но зарплату никто не собирался повышать, а на выданные не всегда вовремя копейки выживать было тяжело.

Однажды глубокой ночью друг детства неугомонный Аркаша Соловей нашедший свою стезю в криминальной действительности страны привёл Семёну раненого в бандитских разборках товарища за лечение, которого Семён получил приличную сумму. Так сначала ругаясь с Аркадием за такую помощь, вскоре ему пришлось привыкнуть к более частым посещениям неблаговидных подранков. А когда безнадёжно заболела его мать, и ему катастрофически стало не хватать средств на приобретение дорогих лекарств, то Семён и вовсе свыкся с миссией криминального хирурга. За годы болезни матери он устал от бесконечных операций, тем более что дополнительная работа увеличилась с большим наплывом криминальных разборок в городе. Устал от постоянных ночных посетителей с огнестрельными и ножевыми ранениями. Семёну надоели

угрозы, поступающие из органов милиции наказать его за оказание незаконной медицинской помощи бандитским элементам. Постоянных взяток, которыми он откупался от милиции и начальства клиники.

Молодой врач чувствовал, что силы его как физические, так и моральные на исходе. А смерть любимой матери вообще подкосила его до такой степени, что у него стали дрожать руки, а это для хирурга катастрофа.

Как всегда вовремя пришёл на помощь друг Аркадий.

– Сёма тебе надо полностью поменять свою жизнь. Сменить обстановку, а лучше переехать в другой город и начать всё заново.

– Как ты это представляешь? Переехать в глушь, в деревню? Кого мне там лечить? Я же не нарколог, чтобы вытаскивать местных аборигенов из алкогольной зависимости.

– Поехали в Ленинград! Представь, ты живёшь и работаешь в таком городе! Эрмитаж, Летний сад, Фонтанка! Одни названия чего стоят. Интеллигентные люди. Нет такой бешеной суеты, как в нашей златоглавой.

– Слушай, а это идея. Меня давно приглашал в свою клинику один питерский профессор. Даже комнату в коммуналке предложил, пока я на ноги не встану, – Семён приободрился.

– Сёма друг, какая коммуналка? В своё время я прикупил в этом чудесном городе прекрасную квартиру, почти на Невском. Живи, постепенно рассчитаешься, а квартиру я сразу оформлю на тебя. Оформляй развод с Москвой. Если надо я могу продать эту квартиру за хорошие деньги и вперёд! К новым начинаниям. К новой жизни!

Сёма согласился с разводом с любимым городом, только наотрез отказался продавать или сдавать квартиру, где прошла его счастливая жизнь с родителями.

– Нет, Аркаш, память не продаётся. А здесь мне есть что вспомнить.

Аркадий особенно и не настаивал на продаже квартиры, где и ему не очень обласканному в детстве своими родителями всегда было хорошо и вкусно. Он даже помог другу быстро переехать в другой город и обустроить его быт на новом месте.

Профессор был рад переезду Семёна. Но видя его усталые глаза и поняв измученную душу молодого мужчины долгой болезнью матери, её смертью, стрессом в связи с переездом в другой город, посоветовал ему сначала хорошо отдохнуть.

– А почему бы вам не поехать, например, на Чёрное море? – предложил он.            И здесь на помощь пришёл друг Аркадий.

– Есть и у нас в России благодатные места. Я отвезу тебя в одну почти деревеньку под названием Южноморск. Гарантирую тишину, покой и прекрасные обеды. Я тебя поселю в частном секторе у одной женщины по имени Алла Никитична, которая живёт вдвоём с прекраснейшей дочерью Людмилой. Только, чур, на дочь даже не смотреть. Место занято.

– Что и свадьба будет? – удивился Семён.

– Какая свадьба с моим темпераментом? Неужели не может твой друг Аркаша просто любить женщину? Без всяких обязательств?

– Любить, конечно, можешь. Только любовь без обязательств не бывает.

– Всё я Сеня понимаю. Только времена грядут такие, что мои обязательства могут навредить девушке.

Семёна не интересовала ни Людмила, ни то, что Аркадий не поселился вместе с ним, а жил у каких-то своих приятелей, с кем друга знакомить не хотел. Семён жаждал одиночества, и он его получил в полном объёме. Пустынный пляж, вкусная еда немногословной хозяйки и постоянные отлучки Аркадия сделали своё дело. Он успел отдохнуть, как давно ему мечталось, отойти от душевных травм и даже поправиться.

– Ничего, для своих тридцати лет, ты хорошо выглядишь, – успокоил Семёна Аркадий перед возвращением в Ленинград.

Нагрянувшая Перестройка полностью изменила мышление и деятельность Аркадия. Совершеннейший антипод Семёну он нашёл себя в новом времени, сменив джинсовую косуху на модный кожаный пиджак.

– Сёма, – говорил он, осуждающему его новый вид деятельности другу, – я совсем не против советского здравоохранения и стоматологии в частности. Но лучше я буду посередине между теми, кто делает эту работу нужной, освобождая рты от лишних зубов и купюр некоторых не безбедных людей и теми, кто им потом эти зубы за оставшиеся купюры вставляет. Получив израильский паспорт, глупо было бы не воспользоваться возможностью обрадовать наш истосковавшийся по нормальным вставным челюстям народ, качественными имплантатами, всякой стоматологической дребеденью и лекарствами.

Аркадий наладил бесперебойные и беспрепятственные поставки медоборудования и лекарств из-за рубежа, что дало ему с его новыми товарищами некоторый контроль над стоматологическим и лекарственным бизнесом хотя и не на всей, но внушительной территории нашей необъятной Родины.

Но безбедная жизнь не даёт гарантии безопасности никому. Толи беспокоясь за свою дальнейшую судьбу толи, решив расширить свой новый род деятельности, Аркадий стал уговаривать Семёна заняться пластической хирургией, набирающей обороты за рубежом.

– Ты даже представить не можешь, от чего отказываешься. Это тебе не аппендиксы удалять. Ты же классный хирург.

Но Коржевича совсем не привлекало это новое направление в хирургии, тем более, он догадывался, что когда – никогда другу с его криминальными товарищами придётся сменить кожаные, малиновые и другие пиджаки на что-то другое и им заодно захочется поменять до неузнаваемости и свою внешность. Только Семёну, увлечённому своей работой в клинике, никак не хотелось так далеко вникать в проблемы криминальных авторитетов, тем более что опыт в этом у него уже был, поэтому Семён стоически сопротивлялся уговорам друга.

Прошло три года. После одной не очень удачной операции Семён понял, что очень устал. Он иногда делал себе кратковременный передых, уезжая в московскую родительскую квартиру. Но в последнее время и эти поездки стали угнетать его. Поэтому, когда Аркадий предложил ему отпраздновать их «возраст Христа» в Южноморске, он с радостью принял его предложение.

Казалось, в этом городе время законсервировалось. Всё было так же, как и три года назад. Единственное изменение, это превращение старого Дома культуры в модный ночной клуб, где было всё так же, как и в столичных клубах. Обилие выпивки, наркотиков и путан, что удивило Семёна, как и то, что хозяин этого клуба имеет какие-то общие дела с Аркадием.

В этот раз Аркадий поселил друга на другой улице рядом с диким пляжем у одинокой старушки, в небольшом флигеле объяснив это тем, что Людмила назло ему недавно выскочила замуж. Семён видел и понял, что это обстоятельство очень огорчило Аркадия.

А когда он попытался успокоить его и сказал, что не всю же жизнь женщина должна ждать его предложения замуж и довольствоваться редкими свиданиями с ним, то по взгляду Аркадия понял, что не только обида заняло сердце друга. Больше на эту тему он не распространялся, и своё мнение старался держать при себе.

Отпуск Семёна шёл к завершению, когда к старушке, хозяйке флигеля из Ленинграда приехала дочь и внучка. Радостная бабушка поделилась с Семёном этим счастьем.

– Марианночке нашей скоро восемнадцать лет исполнится. Такая умница, как и вы, врачом будет. На второй курс медицинского института перешла. На днях зять с похода вернётся, он подводник, так и отпразднуем вместе. И вас с товарищем приглашаю. Приходите, посидим по-семейному.

Семён удивлялся сам себе. Непроизвольно его взгляд останавливался на этой девчонке с привлекательной ямочкой на одной щеке, и тогда какое-то тепло растекалось по всему его телу. Ему казалось, что это не она, а он краснеет, когда их взгляды встречаются.

У Семёна конечно были женщины, но такого чувства как к этому, в сущности, ещё ребёнку у него никогда не было.

Вернувшийся с трёхдневной отлучки Аркадий, сразу заметил симпатию друга к Марианне. Со смехом принял его предложение ходить не на местный дикий пляж, который располагался в десяти минутах ходьбы от дома старушки, а на центральный, на который надо добираться трамваем.

Не забывал он уговаривать Семёна заняться пластической хирургией.

– Ты понимаешь, какое это перспективное дело? А вдруг у тебя будет жена молодая?

– Тем более Аркаша. Ей это зачем? Это дело для старушек. Убрать морщины, поднять обвисшую грудь. А у молодой жены и так всё на месте будет, – смеялся Семён.

– Не скажи. Сейчас с открытием границ в стране распространяются новые тенденции моды. Ты меня слушай. Вот, например, твоей Марианне не мешало бы увеличить груди, губки сделать пухленькие. Смотри западные журналы!

– Во-первых, она не моя. А во-вторых, корешам твоим тоже будешь просить увеличить грудь?

– Не смешно. Но, по сути, твоя мысль протекает в правильном направлении. Тебе что деньги не нужны?

***

Южноморск, 1988 г.

Марианна родилась в море. В самом прямом смысле. Первое своё «ау» она прокричала под тёплой солёной волной на берегу Южноморска, под крик горластых чаек.

Вот такое вышло у девочки романтическое рождение. Получилось так, что её мама, родившаяся в этом солнечном городе к тому времени жена офицера подводника, из Ленинграда выйдя в декретный отпуск, приехала к себе на родину насытить свой организм перед родами солнечной энергией и витаминами. Но, Марианна не захотела родиться в красивом, но сером Ленинграде, а предпочла выскочить на свет раньше времени и именно тогда, когда её мама как-то утром, не чувствуя подвоха, спустилась на пляж.

С тех пор, каждое лето девочка проводила у бабушки. Счастливая от того, что её мечты начинают сбываться, Марианна не ходила, а летала. Радоваться было чему. Она студентка уже второкурсница Первого Ленмединститута. Месяц солнца, отдыха. Скоро долгожданная встреча с отцом, который сразу после похода, должен приехать к семье. Его приезд совпал с восемнадцатилетним юбилеем любимой и единственной дочери. Потом они вместе вернутся в родной, но в уже охваченный криминалом перестроечный Ленинград.

Семён сразу заметил, что Марианна каждый день приходит на пляж не просто так. Она расстилала свой маленький коврик всегда на небольшом расстоянии от группы постоянных обитателей этого места, молодых парней, бросающих на неё свои заинтересованные взгляды.

– Сеня что-то ты расстроенный сегодня, – засмеялся Аркадий, увидев, как друг изменился в лице, когда от группы парней отделился молодой красавец и подошёл к Марианне.

– Брось ты! Она совсем девчонка, – с грустью ответил ему Семён.

– И девчонки вырастают.

– Скажешь тоже, – отвернулся Семён от парочки.

– А чего говорить? Мальцы пофлиртуют и в Москву уедут, а она в Ленинград вернётся. Учится в медицинском, тоже плюс. Я сразу заметил, как ты смотришь на неё.

– Всё это интересно, но девочка не про меня. Ей восемнадцать только стукнет на днях. Разницу чувствуешь? Всё, замяли разговор.

– Восемнадцать. Забыл, мы приглашены на торжество по случаю совершеннолетия?

– Какое там торжество!

– Как скажешь. Только глазками, глазками стреляй осторожней, заметит.

– Куда там заметит. Ты, что не видишь, как она на него смотрит?

– «Первая любовь, первые слова»… – напел популярную песню Аркадий. Я отойду, у меня встреча, а ты лежи, принимай солнечные ванные, – сказал он, оставляя друга на пляже. Семён накрыл лицо полотенцем и прислушался к разговору молодых людей.

– Разрешите представиться Андрей Свидомский, студент юридического факультета московского университета. Знаете того, что на Воробьёвых горах? Хотите, я расскажу вам об этих чудесных вершинах?

– Очень приятно. Только зовут вас не Андрей, а хвастунишка. И о Москве я могу рассказать вам сама и не только о Воробьёвых горах.

– Да вы что? Какая эрудиция! А вас зовут… Дайте угадаю. Вы русалка, выплывающая к нам на берег, чтобы дразнить нас, простой люд своей красотой? Вас зовут Русалочка дочь Нептуна?

– Нет, – смеялась девушка, – меня зовут Марианна.

– Какое редкое красивое, а главное морское имя. Я почти угадал. А как вас называют в семье?

– Меня всегда и все называют полным именем.

– А нам друзьям, как можно вас называть?

– А, что разве мы уже друзья? А впрочем, как нравится, так и зовите.

– Отлично! Мара? Нет, грубо. Мариша. Точно, как шум прибоя. Тише, тише! К нам идёт Мариша!

– Ах, эти словеса молодых ловеласов, умеющих навешивать сладкую лапшу на уши влюблённых смазливых девиц, – подумал Семён, провожая взглядом, уходящую с пляжа группу молодых людей.

А Марианна не могла поверить своему счастью. Она давно ждала момента, когда этот стройный высокий красавец, исподволь бросающий на неё взгляды, всё-таки подойдёт к ней. Она специально приходила на центральный пляж, только ради того, чтобы увидеть его, хотя спуск к месту, где отдыхали местные жители, находился рядом с домом бабушки. Каждый день она подходила к этой полоске песчаного берега, постоянно повторяя: хоть бы он был там. Вечерами в её воображении рисовались картины одна красочней другой. Вот её накрыла огромная волна, и этот приезжий красавец смело бросается в бушующее море, на руках выносит её и бережно опускает на песок. Но море не бушевало, а красавец только смотрел на Марианну, что-то говоря своим друзьям, но как ей казалось, знакомиться не собирался. Но вот мечта исполнилась.

– Жалко, что Андрей москвич. И друзья у него весёлые, – думала она, когда вечером Андрей знакомил её с парнями у входа в молодёжный клуб, откуда доносилась грохочущая музыка.

– Это Вячеслав Травкин, который любит травку, да не пугайся, это наш знаменитый в будущем знахарь. Нервы успокоит, любую головную боль снимет, – шутил он, – а это Борисик, Борис Кучумов, наш будущий начальник ножей и вилок. Мечтает стать владельцем, по меньшей мере «Националя» или «Метрополя». Знаешь, знаменитые рестораны в Москве?

Андрей положил руку на плечи Марианны и посмотрел на неё так, что невозможно было сомневаться в его симпатиях к девушке. Компания влилась в танцующую массу молодых людей. От веселья и хорошего настроения у Марианны кружилась голова.

– Тебе плохо? Давай отойдём к бару, выпьешь сока? – Андрей кричал, наклонившись к её уху.

– Да, жарко очень, холодного хочется, здесь очень душно, – так же прокричала она ему в ответ.

– Виски со льдом и холодный сок, – громко заказал Андрей бармену.

Поставив бокал с виски со льдом на барную стойку, бармен стал наливать сок для Марианны, но та, увидев кубики льда в стакане с алкоголем, схватила его и залпом выпила содержимое бокала.

– Ну, мать, ты даёшь, – удивлённо сказал Андрей. Он взял за руку задыхающуюся Маришу и поволок её на свежий воздух.

– Я думала это сок со льдом, – еле говорила Марианна, впервые в своей жизни почувствовав опьянение. Она плохо стояла на ногах, у неё сильно кружилась голова, – я домой хочу.

– Мариша, я Борьку предупрежу, поймаю такси и отвезу тебя домой. Ты посиди здесь. Никуда не уходи, я скоро вернусь, – оставив её на лавочке в сквере напротив клуба, Андрей метнулся назад.

Вернувшись через некоторое время вместе с Борисом, они не увидели Марианну на прежнем месте. Не было её и в сквере. Они вернулись в клуб, но там её тоже не обнаружили.

– Ты знаешь, где она живёт? – спросил Борис Кучумов у Андрея.

– Нет, до адреса мы в разговорах, ещё не дошли, – ответил он товарищу.

Глава 2

Утром к Семёну во флигель постучалась заплаканная мать Марианны.

– Семён Давидович, маме плохо.

– Что случилось? – сонно спросил он.

– Марианна не пришла ночевать. Я не знаю, что делать.

– Не переживайте, – расстроенно ответил он, вспоминая вчерашнюю встречу её дочери с Андреем Свидомским. Он отлично запомнил фамилию этого смазливого юнца. Сообщение резануло Семёна по сердцу, но он не удивился этому. Молодость, первая влюблённость.

– Понимаете, она никогда не задерживалась. Всегда приходила вовремя.

А вчера вечером отпросилась, сказала, что пойдёт с подругой Верочкой с соседней улицы на дискотеку. Вера со своим парнем должны были привести её домой.

– Что с вами, – спросил Семён, входя в комнату, где на диване лежала старушка, держа руку на сердце.

– Горе у нас, какое вы слышали? Марианночка наша пропала. Кто же придумал, эту теку какую-то? – еле говорила она.

Семён успокаивал женщин            как мог. Но оказалось, что подруга со своим парнем была на дискотеке и видела, как какой-то незнакомый парень выводил пьяную девушку на улицу. Она выскочила вслед за ними, но увидела только, как парень вернулся назад в клуб, но уже без Марианны.

– К сожалению, он затерялся в толпе, и я его больше в этот вечер не видела, – говорила перепуганная девушка матери Марианны.

– Понимаете, Семён Давидович, Марианна никогда даже не пробовала спиртное. Я знаю, у нас с ней очень доверительные отношения.

– Вы были в милиции?

– Конечно, но они нас и слушать не захотели. Сказали через три дня приходите. Вот бабушка и расстроилась. У неё и так сердце слабое. Что нам делать?

– Сейчас я схожу в милицию. Я знаю данные того парня с которым она ушла.

– Да, вы что? Я с вами.

Но Семён, оставив её присматривать за своей матерью, пошёл в райотдел сам.

Дежурный внимательно выслушал его, но записывать ничего не стал.

– Откуда вы знаете, влюбилась девчонка и укатила со своим парнем по месту его жительства, – безразлично говорил он Семёну и добавил, – приходите, если не вернётся через три дня, и не забудьте фото.

***

Марианна очнулась от острой боли. Кто-то ввёл ей инъекцию в вену. Она вскрикнула. Сквозь туман, застилавший глаза, девушка с трудом определила, что находится в неизвестном ей помещении.            Она с трудом подняла опухшие веки. Очень хотелось пить. Жар внутри, казалось, сжигал всё тело. Она приподняла голову, но руки, привязанные к кровати, не дали ей даже пошевелиться. Ноги девушки все в синяках и порезах были привязаны к противоположной стенке кровати. Ещё не поняв, что происходит, Марианна попыталась пошевелиться, но почувствовав сильнейшую боль, застонала и потеряла сознание.

В комнату вошли двое. На их головах были чёрные балаклавы с прорезями для глаз и рта. Марианна очнулась. Она смотрела на них, но разглядеть своих мучителей мешали таблетки или инъекции, которыми её пичкали и от которых их силуэты расплывались, превращаясь в страшных уродцев, а голоса извергов меняли свою интонацию. Марианне казалось, что голоса их так же прыгают, меняя свой тембр, как и их силуэты перед её глазами.

– Что, она опять того… так и будем смотреть на неё? – произнёс один из мужчин.

– Ты как хочешь, а я не некрофил с мертвечиной сношаться. Ты что, не видишь, это уже мясо, – ответил ему второй.

– Мясо говоришь? Так я сейчас на котлеты её пущу, – засмеялся третий, вошедший к ним в комнату.

Шатаясь, двое вышли из комнаты, где на столе вместе с выпивкой и закуской лежали таблетки, ампулы со шприцами, на небольшом зеркальце белела кривая дорожка порошка.

– Что любимая, проснулась? Спящая моя красавица, – противно переходя с баса на фальцет, как слышалось жертве, сказал оставшийся мучитель.

У Марианны всё поплыло перед глазами, но прежде чем опять потерять контроль над своим телом, она успела заметить на теле мужчины татуировку: кинжал, вонзённый в череп.

– Подлец, – еле прошептала она.

– Какой же я подлец? Ты же меня хотела? Не отказывайся, я видел. Хотела! Так вот он я. Все твои желания воплощу, любимая.

Он противно засмеялся и навалился на неё своим потным телом. Марианна кричала, насколько хватало сил, извивалась, пытаясь вырваться из адского плена, но оковы только больнее врезались в её ноги и руки. А её сопротивление только разжигало пыл насильника.

– Молчи, не ори, кто тебя просил появляться здесь? Ты же за этим приехала?

Она ещё несколько раз теряла сознание. На неё брызгали холодной водой, чтобы она очнулась, опять что-то кололи в вену, а потом ещё засовывали в рот таблетки и насильно поили водой, чтобы она запила их.

– Всё, хватит её колоть, помрёт раньше времени, – послышался голос из соседней комнаты, – до следующего лета далеко. Испортишь нам праздник, как прошлым летом, заколол шалаву до смерти и удовольствия никакого. А нам ещё сутки кайфовать можно. Не торопи события. Да и сам ты скоро полным наркошей станешь.

***

На четвёртый день к Семёну пришёл расстроенный Аркадий.

– Где ты был? – с порога накинулся на него Семён.

– Спокойно, спокойно, – остановил его Аркадий, – где я был не важно. Важно, что я в курсе последних событий. Скажу больше, сегодня утром её нашли.

– Да ты что? Надо женщинам сказать, а то старушка умирает от неизвестности.

– Подожди, – Аркадий остановил друга, – пусть менты сами скажут, они сейчас приедут.

– Она, что мертва?

– Лучше бы была мертва. Её случайно нашли за несколько десятков километров от Южноморска. На ней нет живого места. Она сейчас в больнице, но там опустили руки, они ничем ей не могут помочь.

– Откуда ты всё это знаешь? – Семён подошёл вплотную к Аркадию и взял его за грудки.

– Не сходи с ума, – Аркадий отшвырнул руку друга, – знакомый опер сказал. Он был там.

– Поехали в больницу, где она находится? Ты должен сделать так, чтобы меня пустили к ней, раз у тебя везде такие знакомства.

– Сеня не сходи с ума. А если она умрёт у тебя под ножом?

– Поехали!

Друзья вышли из флигеля и увидели во дворе милицейский «бобик», тут же послышалась сирена «Скорой помощи». Врачи «скорой», погрузили старушку вместе с почти бесчувственной матерью Марианны в автомобиль и помчались в больницу. Следом за ними погрузившись в милицейский автомобиль, поехали в больницу Семён и Аркадий, который попросил приехавшего знакомого опера Петровича, поговорить с врачами и помочь Семёну принять участие в спасении девочки.

***

Марианна лежала на операционном столе. Вокруг суетились люди в белых халатах, изредка бросая друг другу короткие фразы понятные только им. Большой круглый операционный светильник ярко освещал не только стол, над которым колдовали врачи, но как казалось всё помещение, делая его неестественно светлым. Медсестра вытирала крупные капли пота, застилающие глаза хирургу, который колдовал над телом Марианны.

– Скальпель. Никитична быстрее, тампон, ещё тампон. У неё открылось кровотечение. Мы теряем её.

– Как в кино, – подумалось Марианне, и тут же её мысль оборвалась.

Её охватила паника, – а почему всё это я наблюдаю со стороны? И свет такой неестественно яркий? Нет, это невозможно!

В этот момент она увидела себя лежащей на операционном столе.

– Почему моё лицо так изуродовано? Как это я могу видеть себя? Нет, это не я! Наверное, это сон. Это не моё лицо!

Изображение опять увеличилось.

– Нет, нет, там лежу не я! Это сон и мне всё это снится! Такого быть не может. Это всё ерунда, конечно, это сон! Сейчас я проснусь и…

Но она не проснулась. Она видела себя лежащей под белой простынёй. Видела, как уставший и опустошённый хирург обессиленно снял с лица медицинскую маску, бросил окровавленные перчатки в урну и медленно подошёл к раковине. Включив воду, он долго стоял и смотрел на льющийся поток воды.

– Я бы убил того, кто сотворил с ней такое. Она же ещё ребёнок!

– Семён Давидович, я сообщу родителям, – тихо предложила медсестра.

– Отдыхайте Алла Никитична. Я сам.

– Мама? – теперь Марианна оказалась вне операционной и видела серую от горя мать, – почему, зачем она здесь? Мамочка, не плачь, это просто страшный сон. Сейчас я проснусь и…

Но она опять не проснулась.

– Мы сделали всё, что могли, – услышав от хирурга эти слова, мама упала в обморок. Приехавший отец, поддерживающий её, произнёс сквозь слёзы: – не может этого быть.

Марианна увидела бабушкиного квартиранта питерского хирурга и кинулась к нему. Она стала его бить кулаками в грудь и громко кричать.

– Ты ослеп? Ты что говоришь? Я вот, живая, стою перед вами, открой свои глаза!

Но он, не замечая ее, участливо положил на плечо отца руку со словами:

– Я вам сочувствую, держитесь.

Марианна кинулась к отцу.

– Папа это сон! Не верь ему! Мы с вами все спим. Это просто страшный сон. Я жива! Мама, мама! Посмотри на меня, посмотри на меня, я живая, мамочка. Я проснусь! Я никогда не умру!!!

***

– Не трогайте меня! Уберите свои руки! – забилась Марианна в руках двоих мужчин, которые, вдруг, подхватили её лёгкое тело и положили его вперёд ногами на гладкую ленту, сверкающую металлическим светом и ведущую куда-то вниз, как эскалатор в метро.

Она неслась по этой отдающей холодом скользящей замкнутой поверхности, а вокруг мелькали огни туннеля. В голове была только одна мысль.

– Почему они меня положили вперёд ногами? Что всё это значит? Неужели это правда, неужели это конец? Конец моей жизни? Так мне всего восемнадцать, я ещё ничего не успела. Не может быть, чтобы я умерла. Почему я не могу проснуться?

Её мысли, испуг, непонимание происходящего, всё свернулось в какой-то непонятный клубок энергии.

Марианна стремительно приближалась к свету в конце туннеля. Наконец, она выпала из его пасти и заметила, что сразу исчез свет и шум, исходящий от скорости её движения. Она окунулась в полнейшую неземную темноту и тишину. Дух захватило от мысли, что она сейчас упадёт в нескончаемую бездну, но её подхватили под руки всё те же мужчины. Они молча, не обращая внимания на просьбы девушки объяснить, в чём дело, несли её в тёмную непроглядную высь. Марианне удалось оглянуться назад. Там позади в тёмном бескрайном пространстве оставалась сиять голубым светом, мигая и переливаясь яркими огоньками наша планета. Она становилась всё меньше и меньше.

А они удалялись всё дальше от Земли и всё выше, туда, где далеко впереди появился сначала блеск, а потом свет, излучаемый какой-то звездой.

– Мы сейчас прибудем, и ты сразу падай на колени, – сказал один из молчаливых спутников.

– Не забудь склонить голову в поклоне, – предупредил второй.

Девушка зажмурила глаза от ярчайшего света.

– На колени, на колени!!! – требовали провожатые.

Она почувствовала твердь и опустилась на колени. Почему-то никакого страха она не испытывала. Одно недоумение, что с ней происходит и что будет дальше. А дальше, она почувствовала лёгкое тепло от прикосновения к её плечу чьей-то руки.

Марианна подняла голову, но смогла увидеть только чьи-то колени, покрытые белой туникой. Потому, что этот «кто-то» был невероятно высоченного роста и сидел на таком же внушительного вида троне. Он наклонился к ней, щекоча её лицо своей пышной белой бородой, рукой коснулся её волос. Его глаза были такого небесного цвета, который редко удаётся видеть, даже в хорошую ясную погоду на небе Земли. Они излучали свет. Свет добра. И от него самого шло излучение добра. Не того повседневного добра, которое существует наравне со злом в нашем мире. Всеобъемлющее добро и любовь исходило от него и струилось из его глаз.

– Зачем вы её привели ко мне? – он строго, но с улыбкой спросил провожатых, – ей ещё рано. Отведите её обратно!

– Спасибо! – Марианна согнулась в поклоне.

Человек с бородой посмотрел на неё, прищурив глаза и улыбаясь, поманил к себе пальцем. Наклонившись к ней, он тихо сказал: – Возвращайся, но запомни сама, – он что-то сказал ей совсем тихо, потом громче добавил, – запомни это и есть истина, запомнила? И передай это всем остальным. Не забудь передать, слышишь? Всем передай то, что я тебе сказал!

Марианна летела назад, ведомая всё теми же провожатыми к Земле и постоянно повторяла про себя сказанное им.

– Как он прав, это же так просто жить так, как он сказал! Какие мы все люди глупые. Зачем, почему мы так живём? Нет, я вернусь и всем, всем, расскажу, всем передам его слова.

Марианне казалось, что то, что он сказал ей, это так просто, поэтому «Это» забыть невозможно.

– Если мы все будем так жить, как он сказал, то счастье будет повсеместно.

И это реально, потому, что по-другому жить нельзя! Потому, что его слова – это и есть сама истина. Как всё просто! Мама, папа, я вернулась! Я не умерла! Я никогда не умру!

***

– Семён Давидович, пошёл импульс! – послышался крик медсестры Аллы Никитичны, выбежавшей из операционной.

– Что за ерунда? Какой импульс? Этого не может быть! Включайте аппарат! – врач вбежал в операционную, – молодец девочка, вернулась, какая же ты молодчина!

– Что, что он мне сказал? Я забыла, что он просил передать, – это было первое, что прошептала Марианна, восторженно смотревшему на неё хирургу.

– Всё хорошо, всё хорошо, девочка. Молчи, потом вспомнишь, теперь у тебя вся жизнь впереди, – говорил Семён, крепко сжимая маленькую ладошку Марианны, – после сильнейшего наркоза и клинической смерти, ещё что-то говорить? Это

невозможно, – тихо шептал он, но Марианна, провалившаяся опять в длительное небытие, уже не могла его слышать.

Глава 3

Москва, 2005 г.

Успешный адвокат владелец собственной процветающей конторы, сделав необходимые указания помощнице спешно сел в свой новенький «Мерседес». Он не успел завести мотор, как из-за резкого удара в задний бампер автомобиля его отбросило на руль. Из рассечённой брови показались капельки крови.

– Ну, всё, тебе конец! – подумал он и готовый разорвать на части, «ботаника» севшего за руль «тарана», выскочил из салона автомобиля.

Но как только он увидел испуганные глаза молодой женщины, сидевшей за рулём, охота совершить убийство у него моментально исчезла.

– Господи, простите меня, – пролепетала она, – я возмещу, я заплачу, – красивые глаза женщины были полны слёз. Она подошла к автомобилю потерпевшего.

– Какой кошмар, что я наделала? – горестно причитала она, с испугом разглядывая сначала его автомобиль, потом и свой, – меня казнить мало, – она подняла глаза на адвоката и ещё хотела что-то сказать.

– Казнить не будем, будем миловать, – прервал её причитания адвокат, всё ещё не в силах отвести взгляд от испуганного лица незнакомки, – не будем уничтожать такой прекрасный генофонд нашей страны. Таких красавиц не казнят, их оберегают.

А женщина была красива. Не той модельной, залитой силиконом красотой, а правильными красивыми чертами лица, обворожительной улыбкой, копной пушистых пепельных волос, которые слабой волной опускались на её покатые плечи. Фигура, стройные ноги, ухоженные руки с модным дорогим маникюром, костюм, блузка на ней, всё говорило о том, что молодая женщина вышей степени ухоженности. От неё веяло не только дорогими и приятными духами, но и достатком. Адвокат сразу приметил, что перед ним стоит достаточно обеспеченная красавица. А в женской красоте, как и в достатке, он знал толк.

– Какой ужас! – всё ещё причитала незнакомка, доставая носовой платок и пытаясь промокнуть выступившую кровь на его брови.

– Успокойтесь, – мужчина галантно чуть склонил голову перед дамой, – разрешите представиться. Андрей Свидомский, адвокат, – говорил он, удерживая её ладонь в своей.

– Анна, – представилась женщина, – Анна Двигубская. Вы меня простите, – она хотела продолжить извинения, но Андрей перебил её, – я прошу вас, не переживайте. Я жив, машина просто железка, а на мне всё заживает, как на собаке. Так, что нас можно починить.

– Мне ужасно неудобно…

– Если хотите загладить свою вину, прошу вас об одном одолжении.

– Простите, но я в состоянии оплатить ваш ремонт, – уже изменившимся тоном произнесла Анна.

– Не о том думаете. Давайте так, я вас приглашаю на обед, и тем самым вы излечите все мои душевные и физические травмы, – он показал на ранку на брови.

– Вы знаете, я в замешательстве. Я приехала в салон, – она бросила взгляд на соседний с адвокатской конторой вход, – а потом с незнакомыми мужчинами я не посещаю рестораны.

Андрею удалось уговорить красавицу оставить свою машину у его конторы и проехать с ним в ресторан друга.

– Даю стопроцентную гарантию, что вы останетесь довольны обедом, – убеждал он её.

– Ладно. Но я согласилась лишь для того, чтобы, как вы говорите, излечить ваши душевные травмы, – улыбнулась Анна.

Через некоторое время недолгой поездки по городу и милой беседы, Андрей галантно помог даме выйти из автомобиля, и они вошли в фойе ресторана. Уже при входе в помещение Анна поняла, что ресторан, находящийся в центре столицы дорогой. К ним навстречу вышел друг Андрея, хозяин ресторана.

– Друг называется, – с ходу начал он журить товарища, – пропал и не слуху, ни духу. Хотя с такой спутницей можно забыть обо всём на свете.

– Анна, – представил Андрей спутницу, – только язык у тебя без костей, – добавил он.

– Борис. Борис Кучумов, – немного полный, лысеющий мужчина наклонил голову в поклоне, – друг этого ловеласа.

– Зря вы ругаете своего друга, мы с Андреем познакомились недавно, – сказала Анна, – точнее полчаса назад.

– Мой друг делает успехи в скоростном знакомстве с красавицами? Ну, ладно, а теперь я предлагаю вам Анна, проверить мои успехи.

Борис подвёл пару к красиво сервированному столику. Тут же к ним подлетел официант, услужливо предлагая меню, но Борис сам взял его и что-то тихо сказал официанту, тот с поклоном удалился. Через пару минут стол был накрыт.

– Анна откушайте, а потом скажите мне, правильно я угадал с выбором основного блюда, – спросил Борис.

– Я могу сразу ответить. Вы угадали, я вижу это по рыбе и обилию овощей, – улыбнулась ему Анна.

– Это у него такая игра отгадывать кулинарные предпочтения посетителей.

Раскланявшись и пожелав приятного аппетита, Борис удалился.

– Процветает Боря, молодец. Знаете, он с раннего детства мечтал стать ресторатором, – отпивая вино, говорил Андрей.

– Стать хозяином «Националя» или «Метрополя», – как-то задумчиво проговорила Анна.

– Анна? Вы что прорицательница? Прямо в точку. Именно так и было, – удивился Андрей.

– Да, нет. Преуспевающие натуры всегда ставят перед собой завышенные цели. А вы, Андрей, в какой сфере деятельности преуспеваете?

– Я адвокат.

– Надо полагать вы хороший адвокат.

– Почему вы так решили?

– А почему ваш друг решил, что я обожаю рыбу, например, а не курицу?

– А вы чем заняты? Нет, давайте угадаю?

– Не угадаете, даже не пытайтесь.

– Вы меня интригуете всё больше и больше. На учительницу вы явно не похожи. У вас косметический салон, неужели, тот который рядом с моим офисом? Нет, вы психолог!

– Я предполагала, что вы именно это подумаете. Нет, Андрей. Сейчас я вся в хлопотах. Но по профессии я врач.

– Как это я не догадался? А что за хлопоты?

– Хочу открыть свою небольшую клинику.

– Отличная идея. Проблемы есть?

– А где их не бывает? Начиная от сертификатов и разрешений, заканчивая пожарниками и дворниками.

– Анна вам просто необходим толковый юрист.

– Да? И вы можете предложить мне такого, – Анна улыбнулась, игриво посмотрев на собеседника.

– Конечно. Он перед вами. Теперь я всегда к вашим услугам.

Все полгода после знакомства с Анной Свидомский находился в постоянной круговерти. Бегая по инстанциям, помогая ей разобраться с миллионом различных дел по организации клиники, он одновременно контролировал проведение судебных процессов, некоторые из которых он должен был вести сам. Но из-за нехватки времени ему пришлось передать дела своему недавно нанятому сотруднику, который оказался не таким опытным, как значилось в рекомендациях и на Свидомского посыпались претензии и оплата неустоек. Но он, словно не замечал этих неудач и всецело отдавал себя делам Анны, с которой боялся расстаться хотя бы на полдня.

– Андрей так нельзя. Твоя работа должна быть на первом месте, – журила она его.

– Теперь на первом месте у меня ты. А значит и всё, что тебе необходимо это и моё дело.

Но дела с клиникой никак не ладились. Куда бы он ни приходил, с него брали взятки, но обещания не выполняли.

– Анна первый раз я сталкиваюсь с таким волокитством. Даже за деньги этот воз не сдвигается с места.

– Андрюша я тебе с самого начала говорила, чем больше будешь давать денег, тем больше с тебя будут их вытаскивать. Позволь мне самой решить все свои проблемы.

– Тебя отдать на растерзание этой вечно голодной своры? Никогда. Я добью их.

– Андрей я думаю, что раз так тяжело и безуспешно продвигается моя затея, надо остановиться и взять тайм-аут. Я полагаю, ты совсем поиздержался, да и устал. Уже середина лета. У меня на юге остался небольшой домик. Муж построил, но мы в нём так пожить и не успели. Ему из-за болезни солнце было противопоказано. Поедем, отдохнём, заодно и продадим его. Ты пойми, мне очень неудобно, что ты тратишь на меня такие большие средства.

К этому периоду отношений, выяснилось, что у Анны год назад умер муж.

Тоже врач. Что она купила эту квартиру с тем, чтобы начать новую жизнь.

– Аннушка моя дорогая, ты не должна думать о деньгах. Доверься мне. А мы поедем. И не в какую-то тьму тараканью, а в Париж!

– Ты с ума сошёл, какой Париж. Ты совсем хочешь разориться?

– Решено. Это не обсуждается. Я уже зарезервировал номер в отеле и билеты на самолёт.

Андрей крепко обнял Анну, его страсти не было границ. Но он чувствовал, какую-то холодность, исходившую от неё в их близости, и приписывал это к недавней кончине её мужа. Вся его надежда на ответную любовь возлагалась на поездку в Париж. Он рисовал в воображении романтические сцены, которые должны были растопить сердце красавицы.

Звонок Бориса застал его в автомобиле.

– Андрей, что случилось? Куда ты пропал? Я столько времени не могу связаться с тобой?

– Пропал Борька, совсем пропал. Чего ты хотел? Что случилось?

– Ты что влюбился по-настоящему? У меня к тебе есть серьёзный разговор, а я к тебе дозвониться не могу.

– Боря! Какие дела, какие разговоры? Мы с Аннушкой завтра в Париж на уикенд летим! Потом, всё потом дружище. Вернусь, разберёмся. Обещаю.

Анна с мужем была в Париже, в этой Мекке для влюблённых, но решила скрыть этот факт от Андрея. Покойный был не лишён романтизма и любил делать ей приятные сюрпризы. Но тогда всё происходило по-другому, и ею тогда всё воспринималось совсем по-другому. Да и у мужа, который был старше её на пятнадцать лет, получалось всё красиво, но как-то по-отечески. Он любовался её радостью и восторгами, как любовался бы отец дочерью на радость полученного от него подарка. Но возможно, склад характера и профессия руководили его эмоциями.

Андрей другой. Необузданный в фантазиях, радости и близости, на которую Анна с трудом решилась, не сумев устоять перед его нежным, но в то же время страстным напором. С некоторых пор ей стало казаться, что она всё больше и больше привязывается

к Андрею. Ей становилось страшно, от того, что она всерьёз влюбляется в этого парня и она старалась всячески скрывать свои эмоции по отношению к нему.

– А ты мог бы ударить женщину? – спросила она как-то Андрея, пристально глядя в его глаза, когда они ужинали в ресторане на Эйфелевой башне.

– Анна, тебя обижал твой супруг? – с искренним испугом в голосе ответил он.

– Что ты. Мой муж меня очень любил и я ему благодарна за все годы, проведённые с ним.

– Тогда почему ты меня об этом спрашиваешь.

– А почему ты тянешь с ответом?

– Потому, что любое насилие над личностью для меня является преступлением. Тем более насилие над женщиной. Увы, я не так воспитан. Ты удовлетворена моим ответом?

– Вполне.

– Тогда поверь, я никогда тебя не обижу ни словом, ни действием. И никому не позволю это сделать с тобой.

Андрей достал из кармана пиджака небольшую коробочку и протянул её Анне.

– Анна я… выходи за меня замуж, – в глазах Андрея стоял испуг, но в то же время в душе теплилась надежда на положительный ответ.

Теперь испуг появился в глазах Анны.

– Такой расклад событий я не предполагала, – подумала она, открывая коробочку и разглядывая элегантное кольцо с приличным бриллиантом.

– Анна…, – тихо сказал Андрей, когда она положила футляр с кольцом на стол, – почему? Чего ты боишься?

Анна отпила глоток вина, – у тебя отличный вкус. Но мы с тобой ещё мало знакомы.

– Анна мы не дети, но полгода срок, за который ты могла уже понять, как я тебя люблю. Или ты сомневаешься во мне?

– Вот потому, что мы давно не дети, я не могу сейчас согласиться на твоё предложение. Давай отложим этот разговор на некоторое время.

Андрею трудно было скрыть разочарование, он взял её руку, поцеловал и всё-таки одел кольцо на её палец.

– Но ты не отказываешь мне, а отодвигаешь свой ответ поэтому, прошу принять этот подарок. Я согласен на все твои условия.

Парижский уикенд продлился неделю, которая пролетела, как один день.

– Тебе удобно? – спросил он, защёлкивая на Анне ремень безопасности в кресле самолёта, когда они возвращались в Москву.

– Да, только, что-то меня знобит. И спать хочется, после этих бессонных ночей, – улыбнувшись, ответила она ему.

– А ты поспи, – Андрей заботливо накрыл Анну пледом, принесённым стюардессой.

– Я предаю саму себя. Мне кажется, что я схожу с той дороги, которую строила все эти годы, – думала Анна, закрыв глаза.

***

Прошло более полугода, как Анна Двигубская приехала в Москву. Столица ей не нравилась своим шумом, многолюдностью, пробками на дорогах. Всё это уже присутствует и в Петербурге, где она родилась и жила всю свою жизнь, но это всё воспринимается в городе, который любишь по-другому. Небольшая, но уютная трёхкомнатная квартирка в одном из переулков старой Москвы, досталась ей по наследству от покойного мужа. Ему, от своей покойной мамы. Анне пришлось привыкать к тяжёлой румынской мебели, обилию хрусталя, ковров в новом жилище, но менять обстановку и делать ремонт, она не собиралась.

Андрей внёс чемодан в квартиру Анны.

– Ты купила квартиру с мебелью? – Андрей с удивлением оглядывал обстановку.

– Да. И ремонт, Андрей пока не входит в мои планы.

– Анна это невозможно. Тебя не тяготит эта обстановочка советского буржуа? С этим надо что-то делать!

– Сделать надо одно – тебе отправиться домой.

Некоторое время он уговаривал её встретиться этим же вечером и отметить конец уикенда за ужином в ресторане.

– Может, мы сейчас возьмём твои вещи, и ты переедешь ко мне? – уговаривал он её, крепко сжимая в объятиях.

– Нет, Андрей мне надо хорошо подумать. Да и ты ничего не знаешь обо мне. А потом, ты собираешься работать? Ты совсем забросил свои дела.

***

В семье рестораторов Кучумовых настали чёрные дни. Всё началось неожиданно и стремительно. Сначала поднялась шумиха в прессе. Появилась статья в интернете о посещении тайного посетителя ресторанов Кучумовых. Знающим людям, понимающим толк в ресторанном бизнесе, было понятно, что статьи заказные. Но найти заказчика оказалось проблемой. Им мог оказаться любой конкурент. Для того чтобы раскачать и без того переживающий кризис ресторанный бизнес, затрачивать большие усилия не надо. Главное запустить тему в прессе. Правильно бросить кость публике, а там ком из недовольства и претензий сам дойдёт до нужных размеров. Что было и сделано.

Но одно дело информационная борьба, с которой некоторое время Борис боролся сам с привлечением своих людей «из нужной прессы». Но всё оказалось сложнее. Оказалось, что это только первый этап травли Кучумовых. Последовал второй удар. Копание в грязном белье семьи. На свет стали выплывать тайны из личной жизни семейства. Сразу появились любовники и любовницы членов семьи, непризнанные дети, внуки, подливавшие огонь в разрастающуюся шумиху. Стали появляться подробности жизни старшего Кучумова в беспредельные девяностые, которые свалили с инфарктом в больницу крепкого и властного мужчину.

От Анны Андрей поехал сразу в ресторан к другу. Ресторан был закрыт. В своём кабинете сидел в сильном подпитии Борис.

– И что это значит? – удивлённо поинтересовался у него Андрей, – с чего такая расслабуха?

– А, друг объявился, – пьяно ответил Борис, – да какой ты друг, ты бросил меня в самый трудный момент, ты променял меня на бабу, – он хотел запустить в Андрея пустым бокалом с остатками коньяка, но тот вовремя перехватил его руку.

– Тихо, тихо, Боренька, давай без рук. Скажи как отец? Как его здоровье? Его выписали из больницы?

– А! Тебя теперь интересует его здоровье? Из больницы выписали.

– Давай, я тебя положу на диван, ты проспись, а я позвоню твоему отцу и всё узнаю сам.

– Сам, сам с усам, – пьяно бормотал Борис, – позвонит он отцу. Отец слова тебе не скажет!

– Это почему?

– Почему? Потому что папа лежал в больнице с инсультом.

– Что произошло? Говори подробно, что произошло, пока меня не было?

– Ничего, просто мы разорены. Всё «фенита ля комедия».

– За десять дней такие изменения? Подробней рассказывай.

– Ха-ха-ха! За десять дней? Проснулся? Подробней тебе надо? Думаешь, это всё так десять дней, раз и конец Кучумовым? Это началось задолго до твоего Парижского турне.

– Как? Почему ты молчал?

– Я молчал? Нет, просто мой лучший друг меня не слышал. Он был сильно увлечён своей новой пассией. Кстати, у вас там как, всё отлично?

– Не отвлекайся. Что ты думаешь обо всём этом? Надо всё выяснить.

– Андрюша, что тут думать. Нас кто-то заказал. Это ясно без всяких выяснений. Эти грязные журналюги, эти… мало им нашего разорения, так они ещё припомнили отцу девяностые. А последней удавкой стало, – Борис встал с дивана, на который его уложил Андрей, подошёл к столу и допил коньяк, – у нас произошло отравление. Уже десять человек госпитализированы, ждём новых госпитализаций, – серьёзно сказал он.

– Чем они отравились?

– Не знаю. В основном отравились те, кто заказывал бизнес ланчи и вино. Идёт проверка, ты же видишь, ресторан закрыт, все продукты опечатаны.

– Только в этом ресторане?

– И в остальных двух. Всё. Это конец. Отца затравили его прошлым, а когда он узнал об отравлениях… Всё, Андрюха это конец.

– Так всё-таки, какие мысли по этому поводу?

– Мысли? Мысли разные. Могли конкуренты. Это же акулы, им нас заглотить, запивать не надо. Могли отголоски девяностых. Должен был выйти из отсидки один кадр, у него с отцом были дела в своё время. Но это мои предположения. Всё может быть. Кто-то же заказал.

– Дела…

– Сейчас исками нас закидали, ты хоть в этом поможешь, а то так сказать потерпевшие такие суммы материального ущерба предъявляют… или ещё куда свалишь? На Канары, например?

– Хватит тебе ёрничать. Я, кажется, втрескался по-настоящему.

– Быстро, быстро ты сгорел под чарами незнакомки.

– Ты это о чём?

– А что, за такой короткий срок ты успел и всё узнать о ней и втрескаться?

– Борь давай так, подозревай, но знай меру. Или теперь всех без разбора будешь подозревать?

– Буду. А ты присмотрись. Красивая, не скрою, но как ты с ней познакомился, так у нас и пошли эти неприятности. Ты, это, подумай, на досуге.

– Что, допился? Белочка ещё не прыгает перед глазами? Ничего не мешает? Проспись, а я пошёл. Как придёшь в норму, звони. Я в конторе.

***

Анна Двигубская медленно собирала свои вещи в большой чемодан. Она складывала всё то, что могло пригодиться ей в Южноморске, где на месте когда-то маленького домика, покойный муж Анны, выстроил небольшой, но уютный особнячок с бассейном. После его кончины, дом пустовал. Анне было не до отдыха на морском курорте. За домом и участком всё это время присматривала местная жительница со своим сыном или зятем, она так и не поняла, кто кому и кем доводится, которой Анна постоянно пересылала деньги за услуги.

Измученная полётом и поездкой до города на частном автомобиле без кондиционера, Анна вошла в тенистый двор.

– Женщина, женщина, подождите, не закрывайте калитку, – к ней быстрым шагом подходила импозантная дама лет пятидесяти, крашеная блондинка с недавно наведёнными чёрными бровями, в свободной красивой тунике, на которой блестело множество бус. Руки женщины обрамляли браслеты, а ухоженные пальцы кольца разных стилей и металла.

– Здравствуйте, – проявила к ней вежливость Анна.

– Как я рада вашему приезду. Добро пожаловать, – стала щебетать странная женщина, не давая хозяйке вставить слово, – это вы купили этот особнячок? Я теперь ваша соседка. Вот мой домишко, напротив, через дорогу. Не чета вашему, но премиленький. А вы надолго? А я здесь задержусь до осени, а может, и её прихвачу, а что, в бархатный сезон знающие люди отдыхают. Так вы новые хозяева этого дома?

– Да. Хочу пожить, присмотреться.

– Да, да, присмотритесь. А вы слышали, что раньше на этом месте стоял небольшой домик, в котором умерла зверски изнасилованная девочка. Представляете? Но вы не переживайте. Потом эту землю купил врач какой-то. Наверняка стоматолог. Знаете, эти врачи они деньги прямо лопатой гребут. Давайте я вам помогу, – она схватила большую дорожную сумку, стоявшую у калитки и, не дождавшись положительного ответа, понесла её к дому.

Анне ничего не оставалось делать, как пригласить её зайти внутрь дома.            – О, да у вас здесь отлична планировка. Можно я иногда буду к вам приходить по-соседски поболтать о том, о сём? И вы ко мне заходите, посмотрите, как я живу.

– Если только потом, – ответила ей Анна.

– Понимаю, понимаю, дело молодое, не до меня старухи. Так вот. Потом мне сказали, что этот врач стоматолог привёз сюда свою жену-калеку. Представляете, она попала, в автомобильную катастрофу и у неё вот такие шрамы остались по всему лицу. Тьфу, тьфу, на себе нельзя показывать. Да, ладно. Как он с ней справлялся? Мужчина и женщина в инвалидной коляске. Говорят, сначала она умерла, а потом и он с горя. Вот настоящий мужчина! Настоящая любовь.

– Спасибо вам за такую обширную информацию. Будем, как говорится, дружить домами. Рада была с вами познакомиться, – Анна пыталась как-то выпроводить всё знающую соседку из особняка, но та словно спохватившись, вскрикнула:

– Ой, ужас, я вас заболтала совсем! Мы даже не познакомились! Разрешите представиться, Антонина Николаевна. Молодая пенсионерка.

– Очень приятно, Анна. Надеюсь, мы с вами продолжим беседу, как только я отдохну с дороги.

– Конечно, конечно. Мы ещё с вами на брудершафт со знакомством выпьем!

Не успела Антонина Николаевна выйти из калитки, как опять послышался её звонкий и пронзительный голос. На этот раз она затеяла беседу с Никитичной, женщиной, присматривающей за усадьбой в отсутствие хозяев. Вместе с ней на территорию усадьбы вошли служащие службы охранной сигнализации.

Решив все вопросы и оплатив услуги, Анна устало плюхнулась на диван в гостиной. Только сейчас она почувствовала усталость. Через открытую дверь ворвался лёгкий ветерок, донёсший до её обоняния воздух с моря, находившегося совсем неподалёку. Анна решила переодеться и спуститься к морю.

Через несколько дней Анна обвыклась в доме, он ей даже понравился своим уютом. Она закрыла большие панорамные окна жалюзи и старалась не маячить перед глазами чересчур активной соседки. На данный момент, именно сейчас, ей необходимо было одиночество. Это только говорится, что одиночество, это плохо. Плохо, когда оно охватывает тебя своим жёстким кольцом на всю жизнь. Когда нет ни родных, ни близких. Нет друзей, с которыми можно просто повседневно общаться, выкладывая всё, что есть у тебя на душе. Анна имела и любящих родителей, любившего её мужа, который предугадывал все её желания. Коллектив клиники, которой она руководила после смерти мужа в Санкт-Петербурге, относился к ней тоже доброжелательно и уважительно. Друг мужа Аркадий, перенявший от друга опеку за ней и за её родителями, мог посоветовать, поругать, когда было за что.

Вот чего не было у Анны никогда так это подруги. Такой подруги, которая одна и на всю жизнь. Такой, которой можно было бы довериться и не бояться о том, что завтра она разнесёт по секрету твою исповедь по всем знакомым и не знакомым ушам. Подруги, которая остановит или наоборот, подтолкнёт к задуманному, отметёт сомнения или предостережёт от непродуманного шага.

Она сама себе подруга и советчик. А для того, чтобы собраться с мыслями, просчитать весь последний этап своего плана, ещё раз вспомнить всё, что произошло, ей необходимо одиночество. Она ещё в Москве отослала Андрею смс о том, чтобы он вплотную занялся своими обязанностями. А пока она побудет в своём доме на побережье Чёрного моря и свяжется с ним, как только что-то решит об их дальнейшей судьбе.

Глава 4

Санкт-Петербург – Южноморск, 2005 г.

Марта Снежина, привыкла к определённому распорядку своей жизни, поэтому нехотя собирала вещи для поездки на Черноморское побережье. Она сидела на кровати и с грустью смотрела на гору вещей, которые дочь набросала ей, требуя всё это взять с собой.

Марта с неохотой, под нажимом своего начальника полковника Петра Кузьмича Мезенцева и его жены Нелли Михайловны, давно ставших для них с дочерью Асей родными людьми, согласилась взять отпуск и отправиться на курорт. Она понимала, что после недавно пережитого похищения, Аси необходимо сменить обстановку. Слишком много событий произошло за последние несколько месяцев. Окончание школы, поступление в институт, появление в её жизни, объявившегося отца, да ещё на фоне трагических событий: убийство, пусть незнакомой ей, но всё же бабушки, покушение на новоявленного отца, её похищение.

– Нет, все правы, Аська заслужила исполнения её давней мечты. Море, так море. Да и провести, наконец, целый месяц безотлучно с дочерью, для меня тоже большой подарок.

Справедливости ради Марта понимала, что и ей необходимо взять небольшой тайм-аут. Давно забытые события, так всколыхнувшие её жизнь, встреча с первой любовью – отцом дочери, влюблённость и скорое разочарование в новом знакомом Дмитрии, как-то подорвали её уверенность в собственных силах. Она понимала, что очень устала не физически, а морально. Ей необходим отдых и отрешение от служебных дел.

– Не знаю, насколько меня хватит? Зачем, кто мне может сказать, зачем нужно брать с собой столько вещей, – обессилено, тихо говорила она, скорее самой себе, потому, что дочери и вечно суетящейся вокруг них верной подруги и крёстной Аси Насти, возражать было бессмысленно.

– Что ты всё ворчишь? – вошла в её комнату Настя.

– Я не ворчу, я тихо возмущаюсь. Настя мы едем купаться в море или ходить по рандеву?

– Одно другому не помешает. Тебе надо забыть о работе, обо всех передрягах, которые уже закончились. Всё хорошо, всё нормально. Всё отлично сложилось.

– Чего хорошего? У меня работы полно, а я тут непонятно чем занимаюсь. Придумали тоже меня в ссылку загнать.

– Глупая ты Марта. Работа от тебя никуда не уйдёт, а жизнь мимо пролетает. А ты из-за своей работы уже ничего вокруг не видишь и не замечаешь. Представь, нет, ты только представь. Море! Шум прибрежных волн, тёплый песочек, солнце! А вокруг… мужчины. И они вокруг тебя стайками, стайками, как дельфины в море! Раскинь своё воображение!

– Ну, да, мне только мужчин сейчас не хватает.

– Вот именно, их-то тебе и не хватает. Конечно, тебе необходимо мужское внимание и влияние, между прочим. Ты только посмотри, сколько вокруг хорошего, помимо твоей работы!

– Всё я вижу, только в этой поездке ничего хорошего не вижу, – обречённо произнесла Марта.

– И я о том же. Ты стала дальтоником, поэтому всё вокруг тебе предстаёт в сером цвете. А ты встряхнись, развейся. Как ты можешь не замечать, что мир разноцветный! Успокойся и пойми, что уже всё хорошо! Вот скажи, ты могла подумать, что Аська встретится с отцом и что они так подружатся? А не здорово, что твой начальник Пётр Кузьмич забыл о выходе на пенсию? А Аська? Ты смотри, какая у нас девчонка выросла! Теперь в доме свой психолог будет! А то были бы две милицейские ищейки. Правильно, что она изменила своё решение.

– Вы ещё не собрались? – в комнату Марты вошла только что пришедшая Нелли Михайловна, жена Петра Кузьмича, – скоро в аэропорт, а вы ещё на куче вещей сидите и болтаете?

– Нелли Михайловна, куда столько вещей? Зачем?

– Да, вещей многовато, а с другой стороны тебе волю дай, так ты в форме поедешь в отпуск. Так, слушайте мою команду!

– Есть, – Настя встала по стойке смирно и приложила руку к виску, отдавая честь домашнему генералу.

– Вот что, я там курочку запекла в дорогу и пирогов напекла. Так, что Настя, марш на кухню, собирай съестное, а то Марта сама будет голодать и девочку нашу голодом заморит.

– Ну, какое съестное? Какая курочка? Через два часа мы на море!

– Нам ещё на такси около двух часов до города чухать. Правильно бабуля, правильно. Она такая, голодом меня заморит, – Марта кинула в смеющуюся Аську каким-то сарафанчиком, лежащим на кровати.

– Аська, марш накрывать на стол, скоро дед подъедет, пообедаем на дорожку и в дорогу, а я помогу матери чемодан собрать. А то она совсем ошалела от радости что, наконец, в отпуск пошла. Значит так, Марта ты складывай в чемодан, то, что я тебе даю, и внимательно меня слушай. Я тебе записала адрес в Южноморске. Это адрес одной моей знакомой. Я с ней на Селигере познакомилась в санатории. Она недавно купила в Южноморске домик. Я с ней договорилась, она вас ждёт. Выделила вам две комнатки. Говорит, что дом отличный, все удобства, море рядом. Да там везде море рядом. Только предупреждаю тебя, есть одно «но».

– Деньги у меня есть, не переживайте.

– Я не за это переживаю. Она болтушка, каких свет не видывал. Нет, она неплохая женщина, но из тех, которые сами спросят, сами ответят. К ней просто привыкнуть надо.

– Это не страшно. Страшно, как я переезды эти перенесу. Зачем всё это? Зачем мне это надо? Можно было спокойно у вас на даче отдохнуть.

– Рано милая тебе стало ничего не надо. О себе не думаешь, подумай о девчонке. Что она с тобой видела? Или опять нам её с собой, как в детстве по домам

отдыха таскать. Она уже взрослая, зачем мы ей, старики? Ей видеть мир хочется, с людьми общаться. С тобой побыть. Она же скоро забудет, как ты выглядишь, мать родная.

– Всё, сдаюсь, – Марта обняла Нелли Михайловну.

После шумных проводов до аэропорта и успешного перелёта, к вечеру они уже были в Южноморске.

Мало того, что всю дорогу до коттеджа Антонины Николаевны Аська не умолкая тараторила с водителем такси, нахваливая южные красоты и насыщенный йодом морской воздух, так вскоре передала эту эстафету хозяйке.

– А я вас уже заждалась. Мне звонила Неллечка!

Около нужного дома их встретила экстравагантная дама. Свободная яркая туника и большое количество разномастных бус и цепочек на шее и колец на пальцах, делали женщину похожей на поклонницу моды девяностых. Тогда советские женщины, устав от серости лёгкой промышленности, готовы были надевать на себя самое яркое и необычное чтобы, наконец, выделиться из серой массы однообразных образцов советского швейного производства.

На её голове красовалась невероятных размеров широкополая шляпа с множеством искусственных цветов.

– Проходите, проходите, – услужливо проводила она гостей в дом, – не переживайте, всё будет по высшему разряду. Вот видите, на старости лет занялась бизнесом. Хочу маленькую гостиницу сделать из этого домика. Я вас поселю в только что отремонтированных комнатах. Так, что вы мои первые ласточки в этом году. Надеюсь, принесёте мне удачу, – затрещала она, провожая первых постояльцев в свои комнаты.

Она ещё что-то щебетала, как ранняя птица по весне, но у Марты так разболелась голова, что она с радостью согласилась с предложением Аськи, бросить все вещи и срочно пойти к берегу моря.

– Уже поздно, я вас провожу. У нас пляж свой, совсем рядом. Всего минут десять пешочком вниз к морю.

– Нет, нет, не беспокойтесь, ещё не темно, – Марта испугалась услужливостью хозяйки, но через секунду, Ася нашла выход из положения.

– Мама ты забыла передать Антонине Николаевне бабушкин подарок!

Спохватившись, Марта протянула небольшой пакет с подарками и увесистый пакет с припасами, приготовленными им в дорогу.

– И если вас не затруднит, составьте нам компанию по поеданию пирогов Нелли Михайловны и всего того, что она нам нагрузила.

– Торжественная встреча будет продолжена по вашему возвращению, – предупредила хозяйка, почти убегающих своих новых знакомых.

– Ну, как мамочка? Оценила, как я вовремя тебя спасла? – смеялась Ася.

– Здравствуйте, – поздоровалась Марта с шедшей навстречу им молодой женщиной в элегантной шляпке и с плетёной корзинкой в руках, в которой виднелись разнообразные фрукты.

– Здравствуйте, – ответила она.

– Мы к пляжу, правильно идём? – спросила её Марта.

– Да, но не поздно вы собрались? Уже солнце почти село, – ответила женщина.

– Мы только приехали, так хочется море увидеть, – объяснила ей Ася.

– Тогда хорошего вам отдыха, вода сейчас шёлковая, – ответила она и продолжила свой путь.

– Мама, правда, она красивая? Скажи? Лицо, а фигура! – Ася мечтательно закатила глаза, – мне бы такую.

– Скажу. Наверное, бывшая модель. Но ты у меня лучше.

Первый вечер отдыха у Снежиных закончился после продолжительного вкусного ужина и непрекращающихся рассказов о местных красотах, о соседях, населяющих небольшую улицу и о соседке, живущей напротив.

– О! Так, наверное, эта та женщина, которую мы недавно встретили, – определила Ася.

– Да, да! Красивая такая. А раньше, мне рассказали, что вместо этого особняка стоял совсем маленький домик. Там жила старушка. Она давно умерла, так вот её внучку, кстати, тоже из Ленинграда, ну это было ещё во времена Горбачева, так вот, такая трагедия! Внучку убили, а бабулька с горя умерла. А потом развалюху купил какой-то врач для своей жены калеки. Она тоже умерла. А он видно и продал дом. Тоже говорят, умер. Вот как бывает. Строил, строил, а пожить не удалось. А новая хозяйка не общительная. Как ей не скучно в таком большом доме и одна, – откинулась на высокую спинку удобного кресла Антонина, как просила она себя называть, выпив со знакомством сухого вина, поочерёдно со своими гостями, – может, скрывается от кого?

– А может, наслаждается одиночеством? – вставила своё слово Ася.

– А кто же следит за такой большой усадьбой? Я смотрю во дворе полный порядок. Виноград, цветочки, травка, всё красиво.

– Так у неё работают местные: мать и сын или зять, я так и не поняла. В окошко видишь флигелёк. Там иногда они и живут, Анины помощники. Я подробностей не знаю, сама ещё здесь человек новый, но знаю точно, что старый хозяин ещё при жизни нанял их присматривать за домом и участком. А что? Им могут позавидовать многие безработные жители городка. Он исправно платил им, потом Аня оставила их у себя. И правильно, чего менять хороших проверенных работников.

После долгого и подробного рассказа о проделанном в своём доме ремонте, Антонина спросила Марту, кем доводится им с Асей Нелли Михайловна.

– Она ваша близкая родственница?

– Ещё ближе, чем самая близкая родственница, – уклончиво ответила Марта, не желая раскрывать историю своих родственных отношений, но Антонина, хитро посмотрела на неё.

– Ладно, ладно, девчонки, открою вам тайну. Я всё знаю. Нелли говорила мне, что деток у них с мужем не получилось и что вы Марточка, для них больше чем дочь, а уж от Аси они с Петром Кузьмичом вообще без ума. Марта Пётр Кузьмич так и не вышел на пенсию? Нелли мне рассказывала, что вы мастер своего дела. Да, работать в мужском коллективе, наверное, трудно?

– Антонина, я бы не хотела афишировать то, чем я занимаюсь, – устало заметила Марта.

– Конечно, конечно, Марточка. Один вопрос, почему вы не замужем? Такая молодая, красивая, умная и одна.

– Мой принц ещё не нашёл подходящего белого коня.

Ася увидев, что мать устала от постоянной болтовни хозяйки, взяла удар на себя.

– Антонина, с мамой всё понятно, вы расскажите о себе, как вы здесь оказались. У вас такой большой замечательный дом. А вы были замужем?

– О, моя дорогая. Историй из моей жизни, нам хватит на весь ваш отпуск. Первый раз я была замужем….

– Мама уже спит на ходу. Иди, иди, мам, а я с удовольствием послушаю. Обожаю слушать о любви, – Ася хитро посмотрела на Марту.

Воспользовавшись моментом Марта, извинившись, уединилась в своей комнате. Она подошла к открытому окну и вдохнула морской ни с чем несравнимый воздух.

– Жаль, что окна не со стороны моря. Но зато хорошо просматривается двор и дом соседки напротив. Странно, такая красивая женщина и одна в большом доме. Почему она одинока. Может, права Ася, отдыхает от публичности?

Опустив жалюзи, она легла в постель.

– Ну, что отдыхать? Значит, будем отдыхать.

Неделя отдыха пролетела незаметно. Ася, понимая свою мать, как могла, оберегала её от назойливой болтушки Антонины. Ездила с ней на рынок, помогала по хозяйству и даже на пляж они ходили вместе, оставляя Марту одну в доме. За это Марта была благодарна дочери. Ей удалось отоспаться, насладиться тихим бездельем. Но настал день, когда Марте надоело валяться в постели у телевизора и она, проводив Асю с хозяйкой в центр города осматривать его древние достопримечательности, решила самостоятельно посетить местный пляж. При выходе из калитки она встретила красавицу соседку.

– Доброе утро, вы на пляж? – спросила она Марту.

– Да, надоело отлёживать бока. За неделю выспалась, наверное, на год вперёд.

– Вы знаете, я тоже, думала из дома не выйду. Но надоело безделье и одиночество. Давайте знакомиться. Меня зовут Анна.

– А меня Марта. Вы из какого города прибыли? Давно?

– Из Москвы, сейчас какое число? Немногим больше месяца.

– А мы с дочкой из Питера.

– Как здорово, а я родилась в Питере, но пришлось переехать в Москву. Так, что мы с вами земляки.

Женщины спустились к пляжу и, сбросив с себя лёгкие сарафанчики, бросились в воды бархатного моря.

– Анна, вы кто по профессии, – спросила Марта, вытирая мокрые волосы полотенцем.

– Я врач.

– А какой врач?

– Общей практики, – ответила, немного запнувшись.

– Неожиданно. Мы с дочкой думали, что вы из модельного бизнеса.

– Что вы! Неужели я так броско выгляжу. А вы кто по профессии?

– Выглядите вы отлично. А по профессии я психолог. Консультант психолог. Частная практика, – скороговоркой ответила Марта, боясь ошибиться и выдать себя.

– Мы с вами, можно сказать, коллеги, вы лечите душу, а я тело.

– Да, выходит так, – Марта заметила что, несмотря на непринуждённое поведение Анны, у неё очень грустные глаза.

Анна сидела на гальке, обняв колени, и долго смотрела в морскую даль о чём-то сосредоточенно думая. Марта лежала на лежаке и не пыталась отвлекать её от дум. Хотя ей было интересно пообщаться с новой знакомой. Поплавав ещё некоторое время и решив, что от полуденных солнечных лучей лучше спрятаться в тени своих домов, женщины покинули пляж.

– Анна, не хотите разделить со мной утреннюю трапезу? Мои путешественницы неизвестно когда вернутся, а завтракать в одиночестве не хочется.

– С удовольствием.

Марте совсем не хотелось ни пить, ни есть, но ей было интересно узнать об этой женщине больше. Чем-то она её привлекала.

– Красивый у Антонины дом. Уютный.

– Да, мне он тоже нравится, – ответила Марта, выкладывая на стол сыр, фрукты. А вы снимаете свой дом или он ваш?

– Мой. Муж построил, но пожить, вместе не успели.

– А ваш муж…

– Умер. Онкология.

Разговор женщин прервал рингтон телефона Марты.

– Мама, мы возвращаемся назад, – сообщила Ася.

– А что так быстро?

– Мы побывали в краеведческом музее, зашли на рынок и вот, всё мы на такси уже приехали, встречай нас.

Войдя в дом, Ася сразу стала доставать вкусности из корзинки и выкладывать на стол, а Антонина, быстро выпив стакан воды, принялась рассказывать последние городские новости.

– Девочки, что я сейчас вам скажу. Весь рынок гудит. Представляете, в город маньяк вернулся.

– Какой ещё маньяк? – тревожно спросила Анна, наливая себе из изящного кофейника новую порцию кофе.

– Мам, ну какой маньяк? Самый обыкновенный, – вклинилась в разговор Ася.

– Люди говорят, что здесь, в городе, в конце восьмидесятых орудовал маньяк. Во время летнего сезона девочки пропадали. Потом некоторых находили. Только это были уже обезображенные трупы. А некоторых не находили. Но всё же одна девушка выжила, – Анна, с удивлением или испугом в глазах, слушая хозяйку дома, продолжала лить кофе из кофейника, который переливался через края чашки на блюдце.

Марта молча взяла из её рук кофейник и внимательно посмотрела на Анну.

– Ой, – вскрикнула она. Извините, страшно. Я признаюсь, боюсь страшных историй. Одна в доме, теперь вообще от страха трястись буду.

– Зря вы так себя накручиваете, – Марта попыталась успокоить гостью, – кто-то пустил слух, а людям было бы, о чём говорить, лишь бы история нервы щекотала.

Пытаясь скрыть волнение, Анна поднесла чашку к губам, но было видно, как мелкой дрожью тряслись её руки. Она поставила чашку с кофе на стол.

– Я пойду, пожалуй, – сказала Анна и, извинившись, посетовав, что у неё сильно разболелась голова, поспешила к себе домой.

– Что это с ней? – удивлённая Антонина подошла к окну и, подняв жалюзи, смотрела на быстро удаляющуюся фигуру соседки.

– Ой, она свою корзинку забыла, – Ася подхватила плетёнку и хотела выбежать вслед за Анной, но Марта остановила её.

– Ася, не надо. Успеется.

Анна медленно вошла в свой дом. Налила себе немного коньяка, думая, что этим успокоит дрожь, которая неприятно колотила её внутренности. Спохватившись, она поняла, что забыла у соседей корзинку, что было лишним поводом общаться с соседями. Сейчас ей совсем этого не хотелось.

Она взяла мобильный телефон, с тем, чтобы позвонить кому-то, но тут же положила трубку на место. Плеснула в бокал немного коньяка, но выпить его не успела. Услышав скрип калитки и шаги, она поняла, что не закрыла за собой двери и что сейчас к ней войдёт соседка.

– Хорошо если не Антонина.

Но на пороге показалась Марта. Увидев на столе початую бутылку коньяка, она поняла, что с Анной что-то не так.

– Анна, простите за вторжение, решилась сама к вам зайти. Можно?

– Заходите, хотите составить компанию? – спросила Анна, в тайной надежде, что Марта откажется и наконец, оставит её в одиночестве.

– А составлю! Я подумала, что лучше я вам занесу корзинку, чем это сделает Антонина. Но если я нарушаю ваше одиночество…

– Нет, нет, – Анна остановила её, достала из бара вино, поставила фрукты на небольшой столик, который стоял перед круглым диваном, на котором сидела Марта. Она

заметила, что Анна сосредоточенно думает о чём-то.

– Анна, что с вами? У вас что-то произошло? Вы напуганы этими слухами?

Так я больше, чем уверена, что это только слухи.

– Слухи? – Анна взяла себя в руки, – вы думаете?

– Конечно. Если вы боитесь находиться одна, может, на время переселитесь к нам?

– Что вы? Не обращайте внимания. Я что-то совсем расклеилась. Знаете, смерть мужа… Никак не могу отойти, хотя прошло уже почти два года после его кончины.

– Я понимаю, – успокоила её Марта, но что-то ей подсказывало, что смерть мужа, здесь совсем не причём, но напрямую спросить Анну, что с ней произошло, сейчас было бы неудобно.

– Марта вы же психолог, – Марта утвердительно кивнула головой, – вот скажите мне, человек способный жестоко мстить, он психически нормален?

– Анна, вы меня пугаете. Вы это о себе?

– Нет, конечно. Но это не важно. Я вообще. Вот вы, как психолог, объясните, как совместить такие понятия: «око за око» и «подставь другую щёку». Ведь одно исключает другое.

– Я не сильна в религиозных доктринах, но думаю, что не надо допускать ни первое, ни второе. Подставить вторую щёку, я считаю, потворствовать деспотизму, и как следствие преступлению. А месть, сама по себе преступна. Мне кажется, она уничтожает обоих. И кто мстил и кому мстили. Месть уравнивает уже совершённое преступление с совершаемым во имя мести. Вы же не будете, например, насильника или убийцу в порыве мести забрасывать цветами? Вы пойдёте на крайние меры, соизмеримые с его деянием.

– Почему я?

– Это я образно, отвечая на ваш вопрос. Анна, у вас всё в порядке? Может, вам нужна помощь?

– Нет, нет, что вы. Просто что-то настроение такое.

Марта поняла, что ей следует удалиться, потому, что во дворе Анны уже послышался пронзительный голосок Антонины.

– Только не это! – Анна жалобно посмотрела на Марту.

– Всё, даже не переживайте, сейчас я её эвакуирую. Анна если что, вот мой номер телефона, – Марта написала на бумажной салфетке свой номер мобильного и быстро попрощавшись, вышла из дома.

– Иду, иду, дорогая Тонечка. Вы меня уже заждались.

– Да, я думаю, куда это вы пропали, может, случилось что, а вы здесь без меня пир устроили, – заметив небольшое амбре от Марты, сетовала Антонина.

– Мы немного полечили головную боль, и хозяйка решила отдохнуть в одиночестве.

– Такие молодые и слабые.

– Ничего Тонечка, «заседание продолжается», только у вас в доме, – так забалтывая Антонину, Марта избавила Анну от шумного вторжения соседки.

Глава 5

Дружба Аси с невероятно разговорчивой хозяйкой спасало Марту от излишних раздражений. Всегда немногословная, принимающая тишину и одиночество за отдых, она уже скучала по работе, по своему коллективу. По своей группе. Вечно

по доброму бурчащему по любому поводу старому оперативнику Александру Григорьевичу Коршунову. Всегда вежливому эрудиту и большому ценителю чая криминалисту дяде Лёше и бесшабашному стажёру Ванечке, с которым у её дочери завязались романтические отношения и с которым Ася сейчас по секрету от неё ведёт смс переписку. Марта не подаёт вида, что знает о переписке. А ведь договаривались, что до конца отпуска никакой связи с Питером. Но как можно первую влюблённость лишить таинственности, романтизма. Всё это с годами так быстро исчезает. Но, справедливости ради, Марте не раз хотелось самой позвонить Коршунову, заменяющему её и узнать, что там, да как. Но она из последних сил сдерживала себя.

– Отдыхать, значит, отдыхать, – решила она, но в любую минуту готова была сорваться и вернуться в свой любимый город. Сдерживала её только Ася, которая радовалась каждому дню, проведённому на солнечном морском берегу. Марта видела, как повзрослела её девочка. Но одну её даже на ближний пляж старалась не отпускать.

Ей была симпатична и Антонина, но выдерживать её ежедневные словесные потоки у Марты не хватало никаких сил. Привыкшая к постоянно напряжённой рабочей обстановке, Марта мучилась от безделья. Отложив очередной сентиментальный роман, коих у Антонины было предостаточно, она подошла к окну. Соседки не было видно. Двор и усадьба казалось, остались без хозяев. Подумав, Марта решилась навестить одинокую москвичку.

– Явно Анна находится в депрессии. Неудобно вмешиваться в чужую жизнь, но что-то мне подсказывает, что ей необходима помощь. Неясно какая, но попытаюсь разговорить женщину. Возможно, мне удастся что-то узнать о ней подробней.

В конце концов, психолог я, или нет?

Марта улыбнулась, подумав о своей выдуманной профессии.

– А с другой стороны, как бы мы вели расследования, если бы не владели азами психологии? Значит, я не совсем обманула Анну, – она хотела нажать на звонок домофона, но услышав тихий скрип калитки, которая поддавшись ветру, немного приоткрылась, вошла во двор усадьбы. Дверь в дом тоже была открыта. В просторной гостиной на мягком полукруглом диване лежала Анна. Рука её была неестественно подвёрнута. На небольшом красивом столике стояла полупустая бутылка коньяка, бокал и ваза с фруктами. Марте показалось, что хозяйка дома мертва. Она подбежала к ней и нащупала пульс на руке.

– Жива. А запах! Амбре такой что, похоже, она не одну бутылочку опорожнила, – Марта поправила руку женщины и накрыла её пледом.

Поставив на огонь чайник, убрала со стола и села напротив спящей хозяйки.

Вскоре она услышала скрип открываемой калитки и на пороге появилась пожилая женщина. Увидев Марту, она удивлённо и даже с некоторым испугом посмотрела на неё.

– Добрый день. Не пугайтесь, я ваша соседка. Живу напротив, зашла справиться о самочувствии Анны, но застала её немного не в себе, – успокоила её Марта.

– Ничего, ничего. Я поняла. А я помощница Анны. Убираюсь, готовлю. Зять забыл ключи от калитки, а Анна, когда в таком состоянии, постоянно оставляет её открытой. А уж дверь дома никогда не закрывает. Вот я и вернулась.

– Я не представилась, Марта.

– А меня Алла Никитична величают. Можно просто Никитична.

– Алла Никитична, Анна не похожа на пьющую женщину. Что с ней происходит?

– После смерти мужа никак в себя прийти не может. Отпуск расслабляет, вот и дала себе волю. А вы отдыхать приехали? – Марта заметила, что Никитична не хочет говорить на эту тему, поэтому переводит разговор в другое русло.

– Да, я тоже в отпуске. А давно умер её муж?

– Скоро будет, как два года. А вы откуда приехали?

– Из Питера. А кем был её муж?

– Врач. Кажется хирург. Вы знаете, мне бежать надо. С мужчинами одна морока, они, что дети без присмотра оставлять никак нельзя. Вы идёте?

– Я думаю Анну в таком состоянии нельзя оставлять. Я дождусь её пробуждения. А вы идите, я проверю перед уходом все замки.

Женщина явно была смущена таким положением дел, но помешкав, удалилась.

– Когда Анна придёт в себя, вы ей скажите, что нужно было сделать сегодня, я всё сделала. Приду завтра, как всегда, – сказала она перед уходом.

Марта проводила пожилую, но ещё крепкую женщину и закрыла за ней дверь.

– Странные они и Анна, и Алла Никитична. Напуганные чем-то. Или кем-то? У обоих глаза грустные, скорее печальные. Интересно, какую беду, горе, они прячут в своих душах? У меня никак не выходит из головы разговор с Анной о мести. Может у неё что-то случилось или она боится каких-то надвигающихся на неё событий?

Вскоре и Анна очнулась. Увидев Марту, она совсем не удивилась, а даже обрадовалась её появлению, но возможно, сделала такой вид.

– Марта хорошо, что вы зашли. Вам Никитична открыла дверь? – спросила сонная ещё Анна.

– Да, нет, Анна. У вас и калитка и дверь в дом были нараспашку. А обстановка в городе серьёзная. Маньяк по городу гуляет, – Марта решила пошутить с женщиной, но увидела на её лице неподдельный испуг.

– Правда? Всё, надо завязывать с выпивкой. Вы пока посидите, кофе пейте, я быстро в душ схожу, – предложила она Марте и скрылась в ванной комнате.

Марта не ожидала от неё такой реакции. Она пила кофе, как откуда-то донёсся непонятный толи шум, толи хрип. Следом раздался звук падающего предмета. Марта насторожилась. Звук явно исходил не из ванной комнаты. Она встала, оглядываясь, вошла в одну комнату, потом другую. Везде стояла тишина. Марта вышла в гостиную и увидела вытирающую волосы Анну. Та удивлённо смотрела на неё.

– Мне показалось, что кто-то кричал, шум какой-то.

– Да? – в глазах Анны опять появился испуг, – так это кошки в подполе. Я тоже слышала, Никитична сказала, что никак не займётся ими. Жутко бывает ночью. Может кофе с коньяком? – Анна налила кофе из турки.

– Анна, это конечно не моё дело, но лучше бы без коньяка. Или знаете, может бульончик горячий организовать? А потом прогулку к морю.

– Марта вы не думайте, я не сопьюсь. Накатило что-то.

– Да я так и не думаю, я напугала вас маньяком? Так вы не переживайте. Это Антонина пустила слух. Вы же знаете её, балаболка ещё та.

– Вы знаете, и я слышала, что в этом городе орудовали маньяки. Их тогда не нашли. А может и не стали искать.

– Ерунда. Если только подозрение на маньяка будет, так органы весь город перетрясут. А от кого вы слышали об этих страстях? – спросила Марта.

– Вы только не выдавайте меня. От Никитичны.

– Она местная?

– Да. У неё дочь пропала в конце девяностых. Так и не нашли.

– Дочь? А к вам приходит сын Никитичны?

– Нет. Это зять её. Когда дочь пропала, его забрали в милицию и так там обработали, что он стал с чудинкой. У него из родных никого не осталось, вот Никитична за ним ходит, как за родным сыном. Она же тоже одна. Никого у неё из родственников больше нет.

– А почему думают на маньяка? Может она утонула в море, да мало ли причин, убежать из дома, жить инкогнито? Труп нашли?

– Нет. Поэтому Никитична до сих пор места себе не находит.

– Анна, мне показалась, что она немного странная.

– Марта, не хочу сравнений, но если бы с вашей девочкой такое произошло, какой бы вы были.

– Да, сложно всё.

– Марта, – Анна всё-таки плеснула коньяк в свою чашку с кофе, и внимательно посмотрела на собеседницу, – вам бы хотелось отомстить таким мразям?             – Мы в прошлый раз затрагивали с вами эту тему. Месть, как её не оправдывай, есть преступление. Говорить общими фразами, конечно легко, но пережить потерю очень сложно. Но я бы не решилась на месть. Для меня было бы правильней найти убийцу и наказать его по закону.

– Я не верю. Неужели вам не хотелось бы с ними сделать то, что они сотворили бы с вашим единственным родным человеком?

– Хотелось бы. Но все свои силы я отдала бы поискам убийцы или насильника для того, чтобы он предстал перед судом. Это сложно. Знаете Анна, всегда легче поддаться чувству ненависти, чем подчинить эти чувства рассудку и здравому смыслу. Месть коварна.

– Смешно. Вы так говорите потому, что никогда никого в жизни не теряли и потому, что так диктует вам профессиональный долг. Вы же психолог.             – Аня подумайте, вы отомстили, а потом оказывается, что не тому, а совершенно невинному человеку. А убийца так и остался на воле. Как потом с этим жить? По-моему это ясно, да и вы это понимаете. А почему вас так сильно трогает эта тема?

– Просто эти разговоры о появившемся маньяке мысли грустные навевают. Думаю, как Никитична пережила своё горе. Она до сих пор плачет, вспоминая свою дочь.

– Анна и всё-таки может, отбросите от себя эти мысли? Может, возьмём друг над другом шефство?

– Вы меня будете отучать от выпивки, а моё шефство будет каковым?

– А вы мне покажите город, будете заставлять ходить на пляж. Согласны?

Взяв с Анны слово, что она больше не притронется к коньяку, Марта оставила её одну, потребовав, чтобы она закрыла все двери и калитку на замки.

Из своей комнаты на втором этаже, Марта хорошо видела, что происходит во дворе Анны. Мужчина лет сорока пяти что-то прилаживал на крыльце второго небольшого одноэтажного здания, стуча молотком. В калитку вошла женщина с сумкой овощей, вероятно, вернувшаяся из похода по рынку Никитична.

– Антонина, а эти люди давно работают у Анны?

– Люди говорят, давно. Знаешь, Марточка, люди говорят, с ними такая страшная история произошла. Вот чего весь город стал дрожать, когда пошёл слух о маньяке?

– Опять сказки какие-то?

– Марта, какие сказки! Значит слушай. Это было в начале перестройки, когда появился маньяк. В общем, я слышала так, сначала начали девчонки пропадать. Некоторых находили совершенно истерзанных. А потом пропала дочь Никитичны. Они тогда только год или два назад свадьбу сыграли, а тут ушла на работу и пропала. Милиция, конечно, сразу арестовала молодого супруга. Неизвестно, что они там с ним делали, но отпустили парня домой немного не в себе. А тело жены потом так и не нашли. Только тогда Никитична чуть с ума не сошла. Только я так и не поняла, всё-таки дочь это была Никитичны или невестка. Все по-разному говорят.

– Вот, вот, люди много чего говорят? И не ясно, сколько было убитых, и были они вообще, нашли дочь Никитичны, или так и не нашли? Больше людей слушайте.

– Говорят, что находили изувеченных мёртвых, а ещё, вроде, одну совсем девчонку еле живую. Но она приезжая была. Не знаю, одни говорят, что выжила, а другие, что нет. Так вот, эта девочка и была внучкой старушки, которая умерла от горя, а теперь на месте её дома, стоит дом нашей соседки. Представляете, какая аура этого дома?

– Откуда у вас такие сведения?

– Есть источники, – лукаво ответила ей Антонина, – да шучу я, город маленький, все всё знают. А я одних послушаю, у других спрошу. Всё сопоставляю. Вот и вырисовывается картинка.

– Печальная вырисовывается картина. Ладно, Тонечка, пока Аська спит, схожу-ка я на пляж до жары.

– Хорошо, а я пока займусь завтраком, а потом у нас с Асей большие планы на сегодня.

– Какие это планы, о которых мне не известно?

– Есть кой, какие дела, иди дорогая, а то солнце поднимется.

Марта решила разбудить Анну и пригласить её на утреннее купание в море. Она позвонила в домофон, но ей никто не ответил.

– Калитка закрыта. Наверное, отсыпается после вчерашнего возлияния. Пусть поспит. На обратном пути приглашу её на завтрак. А потом решим, чем заняться.

Марта спустилась к морю. За ночь остывшая вода взбодрила уже уставшее за эти дни от жары тело. Какое блаженство лежать под ещё не раскалёнными ласкающими тебя солнечными лучами и расслабленно дремать под убаюкивающий плеск волн. Через некоторое время она заметила, что чья-то тень, накрыла её, словно прохладным покрывалом. Марта сняла полотенце с глаз и хотела попросить, стоящую перед ней фигуру, отойти чуть поодаль, но осеклась при виде рядом стоящего мужчины.

Мужчина, словно услышав мысли Марты, оглянулся на неё.

Яркий солнечный свет не дал ей разглядеть его лица, но она успела обратить внимание на его предплечье. На нём красовалась татуировка с изображением человеческого черепа пронзённого кинжалом. Обычно такие тату в местах не столь отдалённых означают, что человек отбывает наказание за убийство. Подобный рисунок также считался пиратским знаком и означал готовность на любые, даже аморальные поступки. Но так как пираты давно канули в лету, Марта подумала:

– Интересно. Похоже наш кадр.

Мужчина, надев на себя свободную футболку, покинул пляж.

Возвращаясь, Марта опять позвонила в домофон усадьбы Анны но, не дождавшись ответа, подумала, что соседка решила не изменять своим привычкам и отдыхать так, как ей нравится.

– Нет, так нет. Буду наслаждаться одиночеством и тишиной, пока Антонина с Аськой где-то ходят по жаре. Как они выдерживают такую температуру на улице?

Марта не успела заварить себе кофе, как раздался звонок домофона. У калитки стояла Алла Никитична.

– Добрый день, Анна, случайно не у вас? – спросила она Марту.

– Нет, а что случилось?

– Сама не пойму. Всё разбросано. Прямо побоище какое-то. Я весь дом обошла, её нигде нет. Знаете, такое впечатление, что она дралась с кем-то.

– Пойдёмте, посмотрим, что там такое.

От прежнего порядка в гостиной остались только воспоминания. Перевёрнутый читальный столик, стулья, разбитая чашка, разлитый кофе. Подушки-думочки разбросаны по комнате. Мобильный телефон валялся на полу, раздавленный чьей-то не дюжей силой.

– Возможно, депрессия закончилась эмоциональным взрывом, и она нашла выход своим эмоциям?

– Марта, что вы! Не до такой же степени. И потом, дом опять был открыт.

– Я вчера и сегодня утром звонила в калитку, мне никто не ответил, – уточнила Марта.

– Калитка была на замке. Я открыла её своим ключом. Странно, – было видно, что Алла Никитична напугана этим обстоятельством.

– Вы хорошо осмотрели дом?

– Конечно. Я в каждый уголок заглянула и только потом пришла к вам. Что же мне делать.

– Так может Анна с Николаем куда-то зачем-то пошли? – спросила Марта.

– Да что вы? Коля с ней почти не разговаривал.

– Почему?

– Да о чём им разговаривать? Он и так сам по себе молчун.

– Может, у неё нервный срыв произошёл, а он её в больницу отвёз? – предположила Марта.

– Он без меня никогда сюда не приходил. И один с ней никогда не оставался. Он позвонил бы мне.

– Давайте, всё-таки обзвоним больницы. Мало ли, что могло с ней произойти. Знаете, депрессивное состояние, это не шутка.

– Анна говорила, что вы тоже врач?

– Нет, я психолог, вы знаете, номера телефонов больниц? – коротко ответила Марта, переключая разговор на более насущную тему.

Никитична принесла небольшую книжицу – городской справочник. Женщины позвонили в две имеющиеся в городке больницы и выяснили, что такая женщина к ним не поступала.

– Может в полицию сообщить? – спросила Никитична.

– Надо подождать. Сразу её всё равно никто искать не будет.

– Да уж это мне известно, – грустно произнесла женщина и как-то сникла. Она устало, словно на её плечах лежала тяжёлая ноша, села на стул и на её глазах показались слёзы.

– Алла Никитична, что с вами? Вам плохо? – Марта налила ей немного воды.

– Плохо, детка, плохо.

Марта поняла, что женщина, сейчас вспомнила свою пропавшую дочь, возможно, она по-своему привязалась к Анне и теперь боится за её судьбу. Но в то же время её настораживало поведение домработницы. Вела она себя напряжённо, словно боялась сказать что-то не так. Бегающий, колкий взгляд и в поведении сквозило больше раздражения, чем испуга и переживания.

– Не переживайте так, подождём дня три, может Анна вернётся. У неё знакомые есть в городе?

– Никого у неё нет здесь. Три дня. А вы знаете, что можно сделать с беззащитным человеком за эти три дня? А если не вернётся, а если не найдут? – Никитична повысила голос и с такой ненавистью посмотрела на Марту, что той стало не по себе.

– Успокойтесь, нельзя так, – попыталась она опять её успокоить.

– А как можно? Вы знаете, у нас девочка одна пропала, а потом нашли её на четвёртые сутки. Лучше бы не находили. Возможно, сколько ещё таких не найденных, о которых мы не знаем?

– Подождите, как пропала?

– Так и пропала, – Никитична немного успокоилась, – из дома ушла, а назад не вернулась.

– Когда это произошло?

Никитична тяжело вздохнула, выпила воду, – одна девочка, я помню, ещё в советское время. Так пошумели, пошумели и на море списали. Утонула, мол. Вторая уже при Горбачёве. А моя Людочка уже, как семь лет назад пропала.

– А Николай? У него нет родных? Поэтому он с вами живёт?

– Жить ему негде, вот инвалидом его сделали, а инвалидность не дают.

– Кто его сделал, как? – Марта решила утаить, что, ей было известно о горе женщины.

– Кто? Полиция наша доблестная. У нас же как, разбираться некому. С мужем поссорилась, значит, он её и убил, закопал, и не признаётся где.

– А они действительно поссорились перед её исчезновением?

– Да, Коля не хотел, чтобы она в клубе работала.

– В каком клубе?

– Марта, зачем вам всё знать?

– Я вам, как психолог, скажу, если вы выговоритесь, вам легче станет. Послушайте меня. Так ваше сердце долго не выдержит. Нельзя нести на сердце такое горе и всё время его лелеять. Оно затянет вас. Кому будет легче, когда вас не станет.

– Да, мне сейчас нельзя умирать. В этом вы правы. Я должна наказать тех, кто так поступил с моей дочерью.

– Подождите, вы так говорите, как будто знаете, что с ней произошло, и кто её похитил.

– После исчезновения второй местной девочки, мне Людочка, это дочь моя, рассказала, что в этом клубе что-то происходит. Хозяин клуба – местный нувориша. Там и наркотики и проституция. А главное, эту девочку она там видела, как раз в день исчезновения. Вот поэтому Николай и стал Люду уговаривать уволиться. А она не послушалась его.

– Почему?

– Так, работать негде. Сейчас тяжело, а тогда, – она опять заплакала.

– Ваша дочь делилась с кем-то своими подозрениями?

– Со мной и Колей.

– Может с подругами?

– Да не было у неё никаких подруг. Ну, ничего он ответит, за всё ответит, – Алла Никитична решительно встала и взяла щётку, чтобы начать уборку комнаты, но Марта остановила её.

– Нет, нет. Пока что-то не выяснится, пожалуйста, ничего здесь не надо трогать. Если Анна сегодня не проявит себя, возможно, нам придётся обратиться за помощью в полицию. А кого вы подозреваете? Хозяина клуба?

– Но он же знал о том, что делается у него под боком.

– Вы считаете, что столько лет, вы говорите, что первая девочка ещё в Советском Союзе пропала, хозяин заведения занимается наркотиками, похищениями и правоохранительные органы не знают об этом?

– При Советах клуба не было. На его месте был Дом культуры. Да и Травкин был тогда ещё мальчишкой. Когда вторая девочка пропала, клуб «Нептун» принадлежал хозяину, который потом сбежал в Турцию, тогда Травкин и занял его место.

– Так все случаи происходили без этого Травкина, почему вы его подозреваете?

– Так Коля рассказывал, там такое происходит…

– Подождите Коля, он откуда знает?

– Так он как работал в клубе, так и работает.

– А кем он работает? И дочь ваша кем там работала?

– Людочка уборщицей устроилась. Уборщица подсобных помещений. А Коля дворник. Территорию вокруг клуба убирает.

– Понятно. Ладно. Вы уверены, что вам врач не нужен?

– Не переживайте Марта, я сейчас успокоительного выпью, – Алла Никитична взялась за сердце, – а мне, что теперь делать? Я не могу оставить дом без присмотра, а потом, может Аня вернётся. Неужели с ней опять что-то случилось? – Никитична, вдруг испугано посмотрела на Марту и прикрыла рот рукой. Было понятно, что она неосторожно намекнула на тайну.

– А что, с ней что-то похожее уже происходило?

– Я неправильно высказалась. Я боюсь, вдруг она выпила и пошла на море, вдруг…

– Не будем нагнетать, вы лучше скажите, какое у Анны отчество и год её рождения?

Пока Алла Никитична вспоминала дату рождения Анны, послышался скрип открываемой калитки и в дом вошёл Николай. Это был высокий, чуть ссутулившийся мужчина с руками, скорее похожими на грабли. Но не это удивило Марту. Из разговора с Антониной выходило, что Николай немного не в себе. Но его странный взгляд говорил о другом. Казалось, что он исподволь внимательно наблюдает за Мартой. Марте показалось, что не очень-то он удивился произошедшему. Как-то наигранно у него получился возглас удивления от картины разгрома.

– Алла Никитична так мы с вами решили ничего пока не трогать, не убирать, я подумаю, что делать дальше. Хорошо? И никого сюда не впускайте. Единственно, не мешало бы найти документы, паспорт Анны. Может она улетела, уехала.

– Да, да, – согласилась Никитична, – а паспорт, наверное, в её сумочке.

Марта открыла паспорт, проверила правильность её данных, посмотрела регистрацию.

– Пусть пока полежит у меня.

– Хорошо, я дом закрою, а сама переночую во флигеле.

Попрощавшись с ней и с хмурым на вид Николаем, Марта вернулась в дом Антонины.

– Хорошо бы узнать об Анне подробней. Может она всё бросила и вернулась домой в Москву? Ладно. Хотя как, без паспорта? Но узнать о ней подробней не мешало бы.

Марта набрала номер стажёра Вани.

– Марта Леонидовна, это вы?

– Нет, Ванечка, это дядька Черномор. Как дела?

– Работаем. Вернетесь, увидите, что у нас полный ажур. Как Ася, стесняюсь спросить.

– Стеснительный ты мой. По-моему об Асе тебе всё известно лучше меня.

– Товарищ майор…, – пытался оправдаться Ваня, но Марта перебила его.

– Ванечка, у меня к тебе личная просьба. Я сейчас вышлю данные одной женщины, постарайся узнать о ней всё, что возможно. Только она проживает в Москве.

– Хоть на Луне, для вас всё узнаю.

– Ваня, это надо сделать так деликатно, чтобы о моей просьбе не узнал Пётр Кузьмич.

– Я так и знал, что вы без дела не усидите. Что-то серьёзное?

– Нет, нет, просто хочу проверить одну женщину, она неожиданно выехала, и не сказала куда. Узнай, приехала ли она по месту регистрации.

– Есть товарищ майор. Как вы, загораете?

– Ладно, Ваня. Всё нормально у нас с загаром. Работай, скоро мы приедем, потребую отчёты по всем делам.

– С делами у нас порядок. Марта Леонидовна, может, вам помощь нужна?

– Получишь у меня, помощь выдумал. Приеду, поможешь. Всё, до связи.

– Я всегда на страже закона и порядка, – ответил стажёр.

– Что случилось, что случилось, – вслух произнесла Марта, – боюсь, что что-то случилось. Конечно, ничего загадочного в том нет, что Анна одна в доме и в том, что она мало общается с соседями. Но куда-то она пропала? Завтра иду в местное управление.

Послышался громкий говор вернувшихся Антонины и Аси. Марта вышла во двор и подошла к калитке, к которой подходили уставшие Антонина и Ася. Их руки были заняты пакетами с покупками. Марта вышла им навстречу.

– Вы что, все местные магазины скупили? – она взяла несколько пакетов.

– Мамочка ты же не в курсе, через несколько дней в городском клубе праздник Нептуна. Все должны быть в соответствующих костюмах, – защебетала Ася.

– У нас этот праздник проводится каждый месяц. Для приезжих отдыхающих. Мы и вам костюм купили. Здравствуй, Коля, – Антонина обратилась к Николаю, который возился у калитки.

Хмурый мужчина слегка кивнул в ответ, но Марта заметила его пристальный взгляд исподлобья брошенный на Асю.

– Неприятный тип этот Николай, – подумала она, – странный. Подозревает, что жена пропала по вине хозяина клуба и всё равно остаётся работать в нём. Может что-то вынюхивает? А как объяснить то, что рассказывала Никитична? Полиция в курсе событий и не предпринимает никаких действий, а девушки всё пропадают. Странно. Надо зайти мне в управление, правда, если со мной там захотят общаться.

– Марта не представляете, как мы с Асенькой устали. Но, план свой выполнили, – Антонина упала на мягкий диван и положила ноги на его высокие боковины, – ножки, мои ножки, столько сегодня набегали.

– Да мамочка находились вволю, устали, сейчас перекусим, а как солнышко подсядет я на море! Кто со мной?

– Одна ты не ходи, – попросила дочь Марта.

– А что такое? Вы про то, что девушка пропала?

– Ася мама права, – слово взяла Антонина, – мы ехали на попутке, так водитель подтвердил, что слухи ходят такие. Ася ты что, думаешь, что это шутки? Мало ли что? Знаешь, как говорят? Бережённого Бог бережёт. Вот! Одна никуда!

– Да пляж, вот он! Пять минут спуститься к берегу, – возражала Ася, – а к девушке может, приплыл жених на алых парусах, – но Марта строго посмотрев на дочь, остановила её возражения.

Глава 6

Утром, отправив Антонину и Асю на пляж, Марта позвонила в соседскую калитку. Открыла ей Никитична.

– Алла Никитична никаких новостей?

– Нет. Тишина.

– Я сейчас пойду в полицию. Постараюсь подать заявление о пропаже. Вы в доме ничего не трогали? Потому что должны приехать криминалисты с осмотром места происшествия.

– Происшествия? Нет, некому трогать. Я во флигеле обитаю, а Колька, наверняка, с утра умчался нервы успокаивать. С ним такое случается время от времени.

– Это как?

– У него старенький катерок. Рыбалит иногда. А в основном причалит, где понравится и бездельничает. Лодырь ещё тот раньше был, а как в полиции его

отметелили, так совсем инвалидом на голову стал.

– Алла Никитична, может у него женщина появилась. А ему перед вами неудобно.

– Да куда там неудобно. Не знаю, милая, может и так.

– А работа как же?

– Так и я о том же, приходится мне мести вместо него. Да ну, его! Одно слово инвалид.

Представившись дежурному по управлению и предъявив ему служебное удостоверение, Марта попросила доложить о ней начальнику управления. Тучный пожилой полковник, сначала с нескрываемым испугом, но узнав о цели её посещения, с наигранным, как показалось ей, радушием встретил столичную гостью и даже попросил сделать им «кофе-чай».

– Как там Питер поживает? Красавец! Был, был, впечатлений на всю жизнь хватило, но и у нас неплохо? А? Так для контраста. После вашего шума, суеты у нас благодать.

– Да не совсем благодать, Степан Миронович. Люди у вас оказывается, пропадают.

– Ой, что на рынке побывали? Да не слухайте вы их!

– Товарищ полковник, приходится. Я к вам по этому делу и пришла.

– Стоп, стоп, дорогая Марта …

– Леонидовна. Да вы не переживайте, я к вам в частном порядке, у нас соседка пропала.

– Так вы не проверяющая? А я смотрю одна, без бумажек. Думаю, проверка нагрянула, а у вас, значит дело личного порядка.

– Вы не переживайте. Я к вам с мирной миссией. Познакомилась с соседкой из дома напротив, а она пропала. Хорошо бы криминалистов, там в её доме следы драки.

– Быстрая вы какая? Сразу вам криминалиста… Так может…

– Мои люди пробьют её по Москве и Питеру заодно. На днях соберут все сведения о ней. Вот её паспорт.

– Так, по какому адресу она проживает у нас?

Когда Марта назвала адрес проживания Анны, полковник с удивлением снял очки, вытер платком пот с лица и, откинувшись на спинку кресла с задумчивостью произнёс:

– Заколдованное место. Ей Богу, чертовщина какая-то.

– Степан Миронович, но мы-то с вами знаем, что заколдованные замки и чертовщина только в кино и сказках. Может, объясните, в чём дело?

– А дело в том, моя хорошая, что в конце восьмидесятых там, по этому адресу, пропала девушка. Кстати из Питера тоже.

– И что с ней дальше было? Жива?

– Нашёл её рыбак полуживую. Я тогда майором был, как вы. Девушку после операций в Питер перевезли. А кто её так, так и не раскрыли.

– Вот, вот? Так может товарищ полковник, поищем нашу соседку пока не поздно?

– Хорошо, поищем. Только давайте так, мы искать будем, а вы отдыхать. Криминалиста со следователем я вышлю на место проживания, ради уважения к столичным работникам. Но пожалуйста, без излишних фантазий с вашей стороны.

– Тогда дайте, пожалуйста, листок бумаги и ручку.

– Зачем?

– Степан Миронович, что же вы, – Марта с улыбкой посмотрела на полковника.

– Да? А может всё-таки без заявления, так в порядке личной просьбы? Я уверен, что найдётся ваша подруга.

– Вот и отлично, я тоже не сомневаюсь в этом. Только нам её надо найти раньше случайного рыбака, правда?

– Ладно, пишите заявление, паспорт к делу и езжайте на осмотр. Да, только давайте договоримся, что вы будете отдыхать. У нас отличные ребята и без вас справятся.

– Ну, что вы, конечно. Отдыхать, отдыхать. Товарищ полковник, в качестве внеклассного чтения, могу я посетить ваш архив?

– Это ещё для чего?

– Да вы не переживайте, это к делу не относится. Просто слышала рассказ о пропаже девушек в девяностые годы. Одной из них была дочь Никитичны, домработницы пропавшей соседки. Да и вы говорите, что девушка, проживавшая по этому адресу тоже…

– Знаете что, дорогая моя, если вам скучно, читайте детективы. Всё, разговор окончен, приехали отдыхать, отдыхайте.

– Но я могу хотя бы звонить и узнавать о ходе расследования?

– Какого расследования? Вам палец в рот положи, вы руку отхватите! Ладно, вот вам номер телефона майора Смирнова, он будет вас информировать о ходе поисков вашей пропавшей соседки.

Увидев Марту выходящей из полицейского автомобиля, ей навстречу выбежала из дома удивлённая Ася, а следом за ней и Антонина.

– Мама, что это значит?

– Марточка, что случилось? Почему вас привезла эта машина?

– Так, дорогие мои, идите в дом, я вам потом всё расскажу.

– Мама, с Анной что-то случилось?

– Ася, Анна пропала, подожди немного, и я утолю твоё любопытство. Марш обе в дом. И никакой шумихи.

Марта вошла в дом Анны вместе с женщиной криминалистом. Через некоторое время подъехал майор Смирнов. Улыбаясь, представился Марте.

– Майор Снежина, – ответила она, так же улыбаясь в ответ.

– Товарищ майор вы же на отдыхе, так может, пообщаемся по имени, без рангов?

– Поняла, я не буду вам мешать и умничать, обещаю. А зовут меня Марта Леонидовна Снежина.

– Какое удивительное сочетание! Весеннее имя с зимней фамилией. Я, грешным делом, подумал, что раз Снежина, так и имя ваше Снежана.

Марта улыбнулась, – думаю, был бы перебор. Но у родителей хватило разума не называть меня так, поэтому меня вполне устраивает моё имя.

– У вас удивительное имя. А меня назвали простенько – Егор.

– По нынешним временам даже изыскано. Редко встретишь сейчас Егоров. Очень приятно с вами познакомиться.

– Вот и познакомились, – казалось, улыбка не сходит с лица Егора.

– О, они уже мило шепчутся, – к ним подошёл приехавший Степан Миронович, – дай, думаю, посмотрю, что там за разгром такой. Егор Константинович, ты как думаешь?

– Я думаю, какая интересная соседка появилась у пропавшей.

– А что, Марта…

– Можно без отчества, – Марта укоризненно посмотрела на Егора.

– Вот и отлично, так, что Марта, присмотрись, у нас такие парни, похлеще столичных. Вот Егору пора найти свою гавань? А Егор?

– Пора, товарищ полковник.

Милую беседу прервал криминалист.

– На убийство не похоже, скорее, на похищение. Жертва сопротивлялась. Прослеживаются следы волочения. Отпечатки и пробы с напитков и еды я сняла, слушайте, она вроде одна жила?

– А что такое? – спросил Егор.

– Холодильник открой, там запасов на кучу мужиков. Она чего голода боялась? Или обжорством занималась? – все посмотрели на Марту.

– У неё модельная внешность, при мне она ела исключительно фрукты, только выпивала много. Алла Никитична, объясните нам. Это помощница Анны по хозяйству, – Марта представила Никитичну окружающим.

– А что объяснять? Аня гостей ждала, говорила, что кто-то к ней приехать должен, она просила, я покупала. А потом, я готовила и на неё и на нас с Колей.

– Так, что ещё Коля имеется? – к ней подошёл Егор, – пройдёмте, всё нам подробней расскажите, Сергей, это наш молодняк, – представил Егор парня со спортивной фигурой, – займись женщиной, всё подробненько запротоколируй.

С улицы послышался голос Антонины.

– Всё, надо спасать группу, – подумала Марта, – Степан Миронович, слышу мою хозяйку. Лучше будет, если я её уведу на прежнее место дислокации, а вы после осмотра, заходите к нам на «чай-кофе» и заодно поговорите с ней. Она дольше моего знакома с пропавшей.

Выходя, Марта заметила расстроенный взгляд брошенный Егором ей вслед. Она поймала себя на мысли, что ей приятно внимание этого незнакомого мужчины.            – Что это я, ещё мне не хватало курортного романчика. Хотя Настя, сейчас бы точно определила, – не мешало бы. А он симпатичный, подтянутый. Фигура пловца. Конечно, море под боком, не надо никаких бассейнов, фитнесов.

– Марта как так можно? Ушла и пропала. Полицейские, машины одна за другой подъезжает. Что случилось? Я же переживаю, – словесный пулемёт Антонины застрочил с небывалой силой.

– Тонечка приготовьте, пожалуйста, чай и булочки ваши чудесные поставьте. Сейчас к нам мужчины зайдут и всё расскажут, хорошо?

– Мужчины? Вот, так надо было раньше предупредить, у нас дома беспорядок.

Успокаивая неугомонную Антонину, Марта вошла с ней в прохладу уютного домика. Ася с хозяйкой только успели накрыть на стол незамысловатый завтрак, как увидели входивших во двор полковника, Егора, Сергея молодого оперативника и Илью Петровича – старшего оперуполномоченного. За столом пока Антонина щебетала с полковником, а потом показывала ему дом и усадьбу, шумно делясь своими планами на будущее, Сергей и Ася нашли общие темы для разговора, Егор и Илья Петрович делились с Мартой о произведённом осмотре.

– Конечно, ограблением здесь и не пахнет. Похищение, да. Возможно. Но причины? Кто она по профессии?

– Врач. Сказала общей практики. Получается терапевт что ли?

– Что вообще вам о ней известно?

– Ничего конкретного. Что можно узнать едва познакомившись. Со слов её и Никитичны, Анна около двух лет назад потеряла мужа. Он тоже был врачом, умер от рака. Успел купить или построить, точно не скажу, ей этот дом. Ещё, с её слов, она родилась в Питере, но жила в Москве.

– Может, ещё что вспомните?

– Знаете, я сразу заметила, что её что-то гложет. Думаю, поэтому она прилично выпивала. Потом ещё вот, что. Возможно не в ту степь, но она как-то вывела меня на разговор о мести. Мне показалось, что её кто-то обидел.

– А ещё какие-то откровения были?

– Да какие откровения с чуть знакомой женщиной? Мы не стремились сталь подругами. Как я думаю, женщина с модельной внешностью, наверняка имела успех среди мужчин. Но место её работы, имя мужа, пока мне не известно.

– А чего его узнавать? Этот дом был оформлен сначала на мужа? Он же его приобрёл. Так что узнаем в сей секунд, что это за птица ваша Анна. Вы сегодня вечером заняты? – спросил Егор Марту под лукавый взгляд старого оперативника.

– А вы, что хотели предложить мне посетить архив отдела регистрации недвижимости?

– Для этого у меня есть люди. А я хотел пригласить вас на ужин, на берегу моря. Мы сегодня с ребятами затеяли в честь праздника. Вам приходилось ужинать на берегу моря при свете яркой луны, под шелест морских волн?

– Ну, я пойду ближе к начальству, – улыбаясь Илья Петрович вышел в сад.

– А вы что, романтик? Мне казалось, наша профессия делает из нас таких приземлённых людей, что даже голову вверх поднять некогда, чтобы просто увидеть луну, а уж слушать шелест морских волн? А при упоминании о волнах вообще ждёшь, что сообщат, кого или какую часть тела прибило к берегу.

– Понятно. Беру вас на поруки. В нашем деле небольшая толика скептицизма должна присутствовать, но не до такой же степени. Просто мы с ребятами в честь Дня города, который будет проводиться завтра и нашего с вами знакомства, решили накормить вас настоящей морской ухой. Вечером жду вас у ворот. Форма походная. Товарищ полковник, вы остаётесь? А то мы с Серёгой едем исполнять свой профессиональный долг. До вечера, товарищ майор Снежина.

– Ну, ну, – Марте казалось, что она с безразличным видом кивнула весёлому майору в ответ, но увидев хитрый взгляд Аськи, проронила, – ничего не могу обещать.

– Мам чего ты? Он что, тебя на свидание пригласил? А ты чего сомневаешься? Ты что? Посмотри на него, он в сто раз интересней Дмитрия. Бицепсы прямо играют. Правда, красивый мужчина!

– Марточка слушайте свою дочь. Быть на курорте и не завести ничего не обещающего романчика? Это, скажу вам, нонсенс, – затараторила Антонина.

– Прекратите, что за ерунда. Свидание выдумали. Никуда я не пойду. Человек пропал, а вы о какой-то ухе.

– Марта кстати, хорошо, что напомнили, как это я забыла. Как раз в ту ночь я встала выпить таблетки. Что-то голова заболела, давление, наверное. Что-то последнее время оно меня замучило. А аппарат мой, скорее всего, испортился, представляете, голова невообразимо болит, я измеряю себе давление, а оно как у молодой красотки сто двадцать на девяносто, представляете?

– Тонечка сейчас мы проверим на всех нас ваш аппарат, если что, купим вам новый. Так что было ночью?

– Господи о чём я говорила? Старею, с памятью уже проблемы…

– Антонина! Что вы заметили той ночью?

– Ах, да! Не знаю важно это или нет, но ночью к Анне кто-то приехал.

– То есть? Вы видели, как подъехал автомобиль, и она с ним уехала?

– Ну, что ты, Марточка. Подглядывать неприлично. Я услышала, как остановилась машина.

– Марку не заметили? – спросила её Ася.

– Да, что ты деточка, я и днём не скажу марку автомобиля, я в них совсем не разбираюсь. А тут кромешная тьма. И фонарь наш почему-то не светит. Перегорела лампа, что ли.

– Вы видели, кто вышел из машины?

– Видела, видела! – Антонина даже захлопала в ладоши.

– И кто это был, – Марта готова была уже сама похитить болтушку.

– Мужчина.

– Точно один мужчина?

– Да, средней полноты, интеллигентный такой.

– И как вы заметили его интеллигентность в кромешной тьме?

– Марточка вы считаете, к Анне ночью мог приехать мужчина неинтеллигентной наружности?

– Да, вы правы, я поняла вас, дорогая Тонечка, конечно же, интересной наружности и в очках.

– Почему в очках? – Антонина искренне удивилась.

– Я тоже предполагаю, – улыбнувшись, Марта обняла Антонину за плечи и подошла к лестнице, ведущей в её комнату.

– Мама ты особенно не расслабляйся. Подумай, в чём поедешь на свидание.

– Какое свидание, Ася? И не подумаю даже.

– Так, да? Тогда я сейчас позвоню бабушке и Насте и расскажу, как ты здесь отдыхаешь.

– Спекулянтка. Всё равно не поеду. Надо больно.

– Всё! Тогда я расскажу, что ты занимаешься расследованием.

– Так, это уже интересно.

– Мам, правда, почему бы тебе не поехать и не отдохнуть у моря, поужинать с хорошим человеком. Тебя же всё равно не вытащить из дома? А ты завтра пойдёшь с нами на карнавал?

– Карнавал завтра?

– Да, будет почти весь город. Ты же не замечаешь ничего вокруг. Весь город увешан афишами, по всей дороге растяжки.

– Значит, ты меня специально сватаешь Егору, чтобы тебе слаще жизнь показалась?

– Ты очень проницательна, но и не только поэтому. Я очень хочу, чтобы ты отвлеклась и по-настоящему отдохнула. Скоро уезжать, а у тебя только работа на уме.

– Марточка Ася права.

– Антонина ваша соседка пропала. У нас под носом человек пропал, а вы хотите, чтобы я дочь одну оставила? Ася тебе не хватило недавних приключений?

– Мама и Егор меня спасут. Если, что…– Ася засмеялась и выбежала во двор, схватив звенящий мобильник.

– Марточка я с Аси глаз не спущу. Да, а что произошло с ней, вы мне не рассказывали.

– Не хотела ворошить. Мы приехали скорее для того, чтобы отвлечь Асю от всего произошедшего. Обвиняемый по последнему моему делу похитил её, всё обошлось, но могло произойти ужасное.

– Ужас какой. Он издевался над ней?

– Нет, он оставил её у своей женщины, но мало ли что могло прийти ему в голову. Благо женщина с нормальными мозгами оказалась.

– Его арестовали?

– Всё обошлось. Не будем вести этот разговор при Асе.

– Мамочка мы договорились? – в столовую вбежала Ася, – с сегодняшнего дня мы с тобой по разным берегам моря? А Тоня будет каждый мой шаг контролировать. Правда, Тонечка? А с тобой, товарищ майор, нам будет не интересно.

– Правда, правда. Собирайтесь Марта на свой пленэр.

– Провокатор ты, Аська.

Марта поднялась к себе в комнату, поставила мобильник на подзарядку и легла на кровать. Прохлада в комнате, тишина навевали сон. До слуха доносился только отдалённый шум разбивающихся волн о ближнюю скалу, да мерное тиканье настенных часов.

– Почему я не могу никогда отключиться. Всё у нас с Аськой спокойно, во всяком случае, сейчас, но почему я не могу успокоиться, и почему в душе никак не поселится такое вот умиротворение, какое сейчас, в данную минуту окружает меня. Чем спокойней вокруг, тем на душе тревожней. Что я за человек, а с другой стороны, чего сильно успокаиваться, Анна-то пропала, – Марта не заметила, как её раздумья прервались, и она сладко заснула.

Разбудила её вечно суетящаяся и громкоголосая Антонина.

– Марта к вам приехали, спускайтесь.

Марта соскочила с кровати и посмотрела на часы. В гостиной её ждали примеряющие на себе чудаковатые костюмы и зелёные парики Антонина и Ася. Марта громко рассмеялась.

– Ничего ты не понимаешь, и вообще тебя уже ждут. Давай, иди.

– Да, товарищ майор, нам надо быстро выехать из города, много дел до заката солнца.

– Ладно, дайте только умыться и кофе хотя бы глоток.

– Умывайся, а кофе в стаканчике, выпьешь по дороге. Держи соломинку в придачу, – Ася сунула ей заранее приготовленный напиток в пластмассовом стакане с крышкой.

Взяв сумку полную овощей и фруктов, собранной услужливой дочерью и Антониной, Марта с Егором выехали на пригородное шоссе.

– Егор вы не могли бы мне помочь раздобыть некоторые архивные дела?

– Так, значит ваш визит в наш город, это совмещение приятного с полезным? И какие это дела вам понадобились?

– Да, что же вы все такие настороженные. Я просила полковника.

– И безуспешно, угадал?

– Угадали.

– Так, что за дела вам нужны?

– Дела давно минувших дней. Из девяностых.

– В те годы столько было наворочено.

– Вот, а мне нужно только два дела. О похищении и изнасиловании девушки ранее проживающей по адресу моей соседки и пропаже дочери Никитичны, домработницы Анны Двигубской. Для общей картины преступлений тех лет. Поможете?

– Ладно, уговорили, что не сделаешь для красивой женщины, да ещё из столичного ведомства. Только, чтобы мне не было нахлобучки от Мироныча, я попрошу своего зама сходить в архив, тем более он в курсе всех событий тех лет.

– А вы где пребывали в те годы?

– Наверное, там, где и вы. Осваивал свои университеты.

Проехав некоторое время по дороге вдоль побережья, Егор съехал с основного шоссе и, проехав ещё некоторое время по каменистому съезду, остановил автомобиль в небольшой бухточке около маленького каменного домика. В отдалении виднелись ещё несколько подобных домишек. Двор был обнесён небольшим низким и редким частоколом. У сарая лежали сети и ещё какие-то приспособления для рыбалки.

– Прохудившееся снаряжение для рыбалки. Это всё дедово достояние, мне в наследство перепало.

– В этом домике ваш дедушка жил?

– Раньше это был небольшой посёлок. А теперь таких посёлков немного, но ещё остались.

– Странно и никто не выкупил у вас пустующие земли?

– Богатого инвестора пока не нашлось. Пресной воды дефицит. Где она есть, там всё выкупили.

– Красиво. Шхуна разбитая. Правда, романтично, – Марта засмотрелась на морской пейзаж.

– Только это не шхуна, это баркас. На нём раньше рыбку ловили. Сейчас и мы поймаем, только с него. Марта вы пока обустраивайтесь, а я займусь с ребятами, они уже у моря, заняты добычей нашего ужина. Захватив с собой котелок и ещё какие-то приспособления, Егор сбежал вниз к морю, где суетились ребята его отдела.

Марта зашли в прохладу старого дома, где всё показывало на скромную мужскую обитель. За то время, пока Егор занимался ужином, ей удалось внести свои женские коррективы в убранство двух маленьких комнатушек. Почувствовав вкусный аромат варившейся на берегу моря ухи, разнёсшийся по округе, Марта хотела достать из автомобиля корзину с овощами и фруктами, но к ней подошёл Егор. Он стоял так близко к Марте, что волосинки с её причёски толи, разогретые солнечными лучами толи от еле уловимого ветерка, потянулись, как намагниченные к его лицу. Он пригладил её волосы ладонью и плавно опустил руки на плечи женщины. Повернув Марту к себе лицом, он прижал её к себе. Но поцелуя не получилось. Марта повернула голову в сторону и небольшая, но уже колючая щетина Егора прошлась по её щеке.

– Егор, я против служебных романов, – смущённо сказала она ему.

– А мы вместе не служим. Марта, какая разница, где настигнет нас чувство на улице или на службе?

– Большая. Не хочу сейчас обсуждать эту тему.

– Был отрицательный опыт?

– Да.

– Вы и сейчас работаете с ним вместе?

– К счастью нет. Тяжело узнать и осознать, что человек, которому ты поверила обыкновенный карьерист.

– Здоровое, умеренное чувство карьеризма никогда не помешает отношениям.

– А когда узнаёшь, что к карьеризму присовокупляется трусость?

– Да, тяжёлый случай.

– Поэтому, не хочу повторения этого опыта.

– Марта, прости, но это звучит оскорбительно. Я не трус, не карьерист. И ты мне сразу приглянулась.

– Прости Егор. Возможно, я что-то не то говорю. Не обижайся, видно не судьба.

Послышались шаги Сергея.

– Где вы? У нас всё готово.

Уха получилась на славу. От выпитого вина у Марты закружилась голова.

Не чувствуя в компании никакого напряжения, Марта забыла о тревогах и последних событиях. Но с наступлением ночи, забеспокоилась.

– Странно, почему мне Ася не позвонила?

– У ребёнка праздник. Пусть порезвится. Этот «Нептун» совпадает с Днём города. Поэтому гуляния масштабные. Всё для отдыхающих. Сегодня концерт в клубе, всякие разные городские мероприятия. Так, что гуляют ваши девушки, пытался успокоить её Егор.

– Пусть, я не против, – возразила ему она, – но надо не забывать, что я переживаю. Какая я идиотка! – Марта соскочила с покрывала, на котором они сидели.

– Ничего себе критика в свой адрес, – Егор встал, следуя её примеру, – что случилось?

– Я дома телефон забыла. Поставила на зарядку и забыла. Всё! Надо возвращаться. Егор, пожалуйста, прервём наш отдых.

– Марта мой мобильник в машине. У меня сегодня законный выходной и я его отключил. Сейчас позвоним Асе, и ты успокоишься?

– Да. Пошли быстрее.

Марта судорожно стала набирать номер телефона Аси, но она не отвечала.

– Надо вернуться в город. Что-то случилось.

– Вот уж эти матери. Хозяйке позвони. Если бы что-то случилось, она перезвонила бы.

– Егор у меня сердце не на месте. И у тебя много пропущенных звонков.

– Мы конечно поедем, – говорил Егор, закрывая дом на замок, – но больше чем уверен, Ася зажигает вместе с этой шустрой старушкой на дискотеке и не слышит звонка.

– Телефон не в зоне…

– Естественно. Они же в этом сумасшедшем доме, где такой шум и гвалт, и наверняка там сигнал не берёт. Всё, всё, не переживай, едем.

– Проверь, кто тебе звонил, – Марта передала мобильник Егору.

– Дежурный? Что случилось, что ты мне трезвонил? Что? Хорошо, еду, – Егор остановил автомобиль.

– Что случилось?

Егор набрал номер Сергея, который остался вместе с ребятами из отдела на берегу, – Серёга поднимай наших ребят у нас убийство, – вот так Марта не мне тебе говорить о простых наших буднях, в которых нет места празднику.

– Надеюсь потерпевшая не женщина?

– Марта курортный сезон в разгаре. Пьяная драка. Домой?

Марте открыла дверь счастливая, ещё в весёлом настроении толи от выпитого вина, толи от хорошо проведённого времени Антонина.

– Марточка, Ася спит. Как хорошо, что вы приехали. Я, как заново родилась. Вы вернули мне несколько лет моей молодости. Обещайте, что вы будете приезжать ко мне каждое лето. Представляете, мы были в клубе, я танцевала, как молодая. Но всё, завтра карнавал, я должна быть в форме. Спать, спать.

Антонина удалилась к себе, а Марта налила горячего чая и зашла в комнату дочери. Ася спала и улыбалась своему счастливому сну. Марта поправила одеяло и погладила волосы дочери.

– Аська как я тебя люблю, – тихо прошептала она.

– И я тебя мамочка, – вдруг так же тихо ответила ей Ася и повернулась на бок.

Улыбнувшись, Марта поднялась в свою комнату.

Глава 7

Утром, проводив Марту в управление, заразившаяся общим веселием Ася с Антониной вскоре влились в карнавальную процессию, шествующую по главной улице города к центральному пляжу, где проводились основные праздничные мероприятия. Шумная, весёлая толпа разодетых людей в яркие костюмы, в масках, многие с рисунками фэйс-арт, танцевала и веселилась под одобряющий смех и возгласы, стоящих по обе стороны дороги горожан. Постепенно поток танцующих весёлых людей разделил увлечённых всеобщим весельем Антонину и Асю. Когда женщина заметила, что рядом с ней нет Аси, её охватила паника. Она заметалась, снуя между пристававшими к ней танцующими, звала Асю, но её крик тонул в шуме толпы и музыки.

На пляже она подбежала к стоящему в стороне полицейскому.

– У меня девочка пропала, – крикнула она ему.

– Сколько лет ребёнку?

– Семнадцать.

– Вы уверены, что пропала, посмотрите какая заваруха. Сейчас найдётся ваша девочка. Не маленькая уже.

– Нет её здесь! Я не знаю, что мне делать! Ужас!

– Не переживайте, мамаша, позвоните по мобильнику. У неё телефон с собой?

– Звонила, он не в зоне.

– Логично. Сейчас скоро всё успокоится и найдётся ваша девочка.

– А если нет?

– Что нет? Идите домой, может она уже вас там дожидается. Тоже мне пропавшая, не пропащая же?

Антонина хотела ответить грубостью полицейскому, но махнув рукой, вернулась на лестницу, ведущую на пляж, чтобы с высокого места попытаться в толпе найти Асю. Но, не увидев никого похожего на неё она, остановив попутку, поехала домой. Аси и здесь не было. Быстро переодевшись и выпив успокоительных капель, Антонина решила бежать в ближайший отдел полиции.

– Вы поймите, пропала дочь следователя из Следственного управления Санкт-Петербурга. А на днях пропала наша соседка.

Антонина дала волю своему таланту затараторить всех до сумасшествия так, что Дежурный сразу нашел, кому доложить о происшествии и вскоре к ней был приставлен оперативник, который и увёз её домой.

Ася разгорячённая всеобщем веселием, не придала значения тому, как какой-то мужчина в карнавальном костюме в длинном зелёном парике и такой же бороде, взял её за руку и постепенно увлёк из середины шествия к его краю. Сровнявшись с толпой наблюдающих за процессией людей, он приобнял девушку и приложил к её лицу руку в зелёной перчатке от карнавального костюма. У Аси закружилась голова, она обмякла и упала ему на руки.

– Пропустите! Дочери плохо, – мужчина пронёс Асю между не обращавших на них внимания людей и вскоре усадил девушку на заднем сидении своего автомобиля.

Заместитель Егора, майор Илья Петрович Коновалов, мужчина чуть старше средних лет зашёл в кабинет, где ждала его Марта.

– Должен вас огорчить, товарищ майор. Таких дел в архиве нет.

– То есть? – Марта с удивлением посмотрела на майора.

– Я лично перерыл весь архив, но видно дела потеряли при переезде. Наш архив раньше находился в другом здании.

– Не находите это странным? Именно два этих дела? Остальные в порядке?

– Надеюсь, что да.

– Я рада, за ваш архив и за вас лично, – Марте показалось, какое-то предвзятое отношение к ней.

По лицу зама можно было угадать его настороженное отношение к ней. Марта хотела ещё поговорить с ним и на эту тему, узнать, за что такая немилость, но в кабинет вошёл встревоженный Егор.

– Марта ты только не переживай, – Марта грозно посмотрела на него.

– Давай без вступлений, – сказала она, чувствуя, как жар покрывает её лицо, тело.

– Сейчас в райотделе была Антонина в обморочном состоянии, – он не успел продолжить, как Марта прервала его.

– Ася, где Ася? – тихо спросила она его.

– Она просто потерялась. Не переживай, Сергей уже принял необходимые меры.

Марта старалась взять себя в руки, чтобы не расплакаться, – Егор, что ты можешь сказать о похищении девушек в вашем городе?

– Марта, какие похищения, с чего ты взяла? Ты всё об этой история из девяностых? Петрович ты забрал дела из архива?

– Их там нет.

– Как это нет?

– Я не знаю как. Нет и всё.

– Как вы можете объяснить исчезновение обоих дел, исчезновение Двигубской? Теперь моей дочери? – от волнения Марта перешла на официальный тон.

– Вы хотите, сказать, что её пропажа, это отголоски девяностых? Так, простите меня, Двигубская далеко не молоденькая девушка, – не отстал от неё и Егор.

– А вы в курсе, что у помощницы по хозяйству Двигубской семь лет назад пропала дочь. Заметьте тоже, извините, не девочка.

– Почему мы говорим о похищении? Может, мы сейчас приедем, а она дома…

– Конечно, дома с моей Асей чаи распивает, – зло отпарировала Марта, – надо найти эти дела. И вообще, что вы намерены предпринять по поиску Аси?

– Марта, давайте так. Вам надо успокоиться, а я сделаю всё возможное. Обещаю, с Асей будет всё в порядке. Только давайте не будем ссориться и предоставьте мне разрулить самому эту ситуацию. Сергей уже послал ребят на место, где они потерялись. Сняли подробный опрос с вашей хозяйки. Чтобы она не истерила, с ней дома находится наш человек. Всё пока под контролем.

– Вот вы где майоры? – в кабинет вошёл полковник, – надеюсь, придумали план действий по поиску? В городе такая заморочка, а вы всё совещаетесь? Чтобы до утра девочка была с матерью. И вы тоже, Марта Леонидовна! Э! – полковник резко махнул рукой, – по местам, работайте!

К утру сведений об Асе не поступило. Егор отвёз Марту к Антонине, с трудом, но заставил выпить снотворное, чтобы она хотя бы немного поспала и успокоилась и только потом занялась делом.

Провалившись в тревожный тяжёлый сон на несколько часов, Марта проснулась с невыносимой головной болью. Она спустилась вниз в гостиную, где за чашкой кофе сидела совершенно потерянная, с воспалёнными, красными глазами Антонина.

– Марточка, – заплакав, она посмотрела на Марту, которая подошла к ней и обняла пожилую, как-то сразу постаревшую Антонину.

– Не корите себя. Вы здесь не при чём.

Послышался звонок мобильного телефона Марты. Услышав в трубке знакомый голос, Марта присела рядом с Антониной.

– Доброе утро Пётр Кузьмич.

– Ты считаешь его добрым? – послышался сердитый ответ Мезенцева.

– Пётр Кузьмич, мне сейчас и так…

– Да, знаю я как там тебе! Что собираешься делать? – прервал её полковник.

– Опера на ногах, объезжали все подозрительные места. Делали облавы, но пока безрезультатно. Я сейчас в архив. Тут такая штука, выяснилось, что и раньше были похищения девушек. Хотела поднять старые похожие дела, но они как, оказалось, пропали в срочном порядке.

– Как это пропали. Да, ладно. Почему молчишь о пропавшей соседке?

– Полковник вам уже и об этом сообщил? Пока рано связывать пропажу Аси и соседки. Надо всё проанализировать.

– Доложит он. У меня сердце было не на месте. А уж как ты Ваньке дала задание, так я не выдержал. Сам позвонил. А оно вот как. Помощь нужна? Может к тебе твою команду прислать?

– Вот этого делать не надо. Вы же знаете отношение местных к столичным. А потом Ванька только мешать будет, а Александр Григорьевич и на своём месте мне пригодится. Возможно, нужны будут оперативные мероприятия в Питере и Москве. Лучше пришлите мне официальное разрешение на участие в этом деле, чтобы не было загвоздок. Мало ли как местные отнесутся к моему участию. Подстрахуйте.

– Хорошо, все бумаги я оформлю как надо. А ты, чтобы Аську мне незамедлительно нашла.

– Нелли Михайловна и Настя в курсе событий?

– Настя пока к Мартину уехала. А с жёнушкой боюсь, долго не продержусь. Ты же знаешь её интуицию. Раскусит в два счёта. Ладно, давай Марта, соберись и делай, как всегда с головой.

Переговорив со своим начальником, Марта обратилась к ещё сонному оперативнику.

– Отвезите меня, пожалуйста, в Управление. А пока позавтракайте, а я схожу к соседям, узнаю, какие там дела.

***

– Мне вам надо задать несколько вопросов, – сказала Марта Алле Никитичне, когда та открыла ей калитку.

– Да, конечно. Проходите в беседку, хотите холодного компота или кваса?

– Может, пройдём во флигель?

– У меня там не убрано. Неудобно. Да и жарко, здесь в тенёчке всё лучше. Так кваску налить?

– Нет, спасибо, – ответила Марта, подумав, что ей не показалась, что Никитична не хочет пускать её дальше двора, – ладно и здесь неплохо. Ваш зять вернулся? – Марта достала из сумки свой рабочий блокнот и ручку.

– Нет, не вернулся. Загулял бездельник. Знает, что после этих празднеств в городе много работы. Никакой благодарности, – тихо ворчала женщина.

– Назовите мне все места, о которых вы знаете, где он может находиться во время своих отлучек.

– Так я же с ним не была. Он сел на катер и видели его. Побережье большое. А может, у зазнобы какой, как вы мне сказали в прошлый раз.

Несмотря на явное недовольство собеседницы, Марте удалось выудить у неё некоторые факты из жизни дочери с Николаем.

– Скажите, вы же общались с прежним хозяином дома?

– Да. Только не долго. Он построил этот дом, а через некоторое время заболел. Потом умер. Хороший был человек.

– А вы знали людей из его окружения? Или он один сюда приезжал, когда строил дом?

– Так хозяин почти не приезжал, я так понимаю, он деньги зарабатывал. А всей стройкой руководил его друг, Аркадий его звали. Давно это было.

– А Анна рассказывала о нём или упоминала ещё кого-то?

– Ничего она не упоминала и ничего я не знаю. Приду, уберусь и ухожу. И она приехала – уехала.

– Так она до этого раза приезжала ещё?

– Я ж говорю, приехала – уехала. Дело хозяйское. Марта вы лучше скажите, это правда, ваша дочь вчера пропала? Как же так? Что делается?

– До этого своего приезда, когда она приезжала?

– Правда, не помню… Как с дочкой вашей вышла беда такая?

Марта не успела расспросить её подробней и ответить. Послышался шум остановившегося автомобиля, и она увидела выходившего из него Егора.

– Держите меня в курсе Алла Никитична. Сообщите, когда ваш зять вернётся или если вам станет что-то известно об Анне.

– Марта вы уже собрались? Хотя бы выспались? – участливо спросил Егор.

– Егор новости есть?

– Пока нет. Но, распечатали фото Аси. Весь город обклеили её фотографиями и объявлениями о пропаже с просьбой сообщить любую информацию. Звонков уже море, ребята сидят и их просеивают. А так же подключили все подразделения города, блокировка на въезде и выезде из города, проверка вокзала. Обшмонали рынки, Марточка задействованы все силы. Что ты сейчас собираешься делать? – было видно, как переживал Егор.

– Поедем в Управление. Там я выпью таблетку от головной боли и вы мне дадите всё-таки архивный материал по похожим делам. Я не верю в никакую пропажу этих дел.

– Поверь мне, я не давал распоряжений, что-то скрывать от тебя. Может быть, Мироныч подсуетился? Он у нас очень осторожный.

– Егор, что-то меня напрягает эта домоправительница, – задумчиво сказала Марта, сев в автомобиль.

– Сейчас не до этой пропавшей. Да и вообще, сдаётся мне, ушла в загул ваша Аня и сидит, спивается у такой же подруги. Проспится, объявится.

– Ерунда. Анна не алкоголичка. Что-то с ней произошло. И мне кажется, что совсем не по своей воле она исчезла. Нельзя останавливать её поиски. Необходимо сделать повторный осмотр её дома. Тщательный осмотр и не мешало бы проверить флигель.

– Не пойму, что тебя напрягает в этой старухе?

– Она явно что-то недоговаривает и скрывает.

– А зачем?

– Так и я о том же. Надо обязательно узнать, зачем?

***

Анна очнулась лёжа на топчане и огляделась вокруг. Она находилась в комнате без окон. Высоко у потолка тускло горела лампочка. На небольшом столе стояла пластмассовая бутылка с водой. Преодолев головокружение, она встала с топчана и выпила несколько глотков тёплой воды.

– Господи, дежавю какое-то. Неужели весь этот ужас мне придётся опять перенести? Так не бывает. А может я переиграла и меня вычислили. Мои подозрения оправдались, а я была не права в своих выводах? Зачем я опять напилась? Голова болит то ли от выпитого коньяка, то ли от инъекций. Кто этот мужик, который меня похитил? Зачем он меня сюда привёз? Хотел бы убить, сделал бы это там, дома. На голове у него такая же балаклава, как была у тех сволочей. Почему я не поделилась с Мартой. Ведь чувствовала, что ей можно открыться. Что теперь делать?

Анна опять поднялась с топчана, плеснула на руку воды и протёрла лицо. Медленно подошла к двери и подёргала её. Дверь была закрыта.

– Бежать из этого помещения нет никакой возможности. Кричать, у меня нет сил. Видно меня чем-то кололи. Надо хотя бы немного прийти в себя и оценить ситуацию, вспомнить последние события. Кто мог меня похитит и главное зачем? Меня никто не знает в этом городе. Никто не знает о моём прошлом и о настоящих причинах моего возвращения.

Но голова закружилась с новой силой, и она легла на топчан, свернулась калачиком, накрылась пледом, но заснуть так и не смогла.

– Сколько прошло с того дня? Пятнадцать, шестнадцать лет? А воспоминания тех далёких дней не забываются, а наоборот, вытаскивают из памяти новые подробности, забытые или неучтённые тогда, когда я находилась в полуживом состоянии.

Анна закрыла глаза.

***

Южноморск, 1988 г.

Марианна очнулась от острой боли. Кто-то ввёл ей инъекцию в вену. Она вскрикнула. Сквозь туман, застилавший глаза, девушка с трудом определила, что находится в неизвестном ей помещении.            Она с трудом подняла опухшие веки. Очень хотелось пить. Жар внутри, казалось, сжигал всё тело. Она приподняла голову, но руки, привязанные к кровати, не дали ей даже пошевелиться. Ноги девушки, все в синяках и порезах были привязаны к противоположной стенке кровати. Ещё не поняв, что происходит, Марианна попыталась пошевелиться, но почувствовав сильнейшую боль, застонала и потеряла сознание.

В комнату вошли двое. На их головах были чёрные балаклавы с прорезями для глаз и рта. Марианна очнулась. Она смотрела на них, но разглядеть своих мучителей мешали таблетки или инъекции, которыми её пичкали и от которых их силуэты расплывались, превращаясь в страшных уродцев, а голоса извергов менялись. Марианне казалось, что голоса их так же прыгают, меняя свой тембр, как и их силуэты перед её глазами.

– Ну, что, она опять того… так и будем смотреть на неё? – сказал один из мужчин.

– Ты как хочешь, а я не некрофил с мертвечиной сношаться. Ты что, не видишь, это уже мясо, – ответил ему второй.

– Мясо говоришь, так я сейчас, на котлеты её пущу, – сказал третий, вошедший к ним в комнату.

Шатаясь, двое вышли из комнаты, где на столе вместе с выпивкой и закуской лежали таблетки, ампулы со шприцами, на небольшом зеркальце белела кривая дорожка порошка.

– Что любимая, проснулась? Спящая моя красавица, – противно переходя с баса на фальцет, как слышалось жертве, сказал оставшийся мучитель.

У Марианны всё поплыло перед глазами, но прежде чем опять потерять контроль над своим телом, она успела разглядеть на груди у мужчины плавающую, в её глазах, татуировку: кинжал, вонзённый в череп.

– Подлец, – еле прошептала она ему.

– Какой же я подлец? Ты же меня хотела? Не отказывайся, я видел. Хотела! Так вот он я. Все твои желания воплощу, любимая.

Он противно засмеялся и навалился на неё своим потным телом. Марианна кричала, насколько хватало сил, извивалась, пытаясь вырваться из адского плена, но оковы только больнее врезались в её ноги и руки. А её сопротивление, только разжигали пыл насильника.

– Молчи, не ори, кто тебя просил появляться здесь. Зачем ты только приехала? Чтобы всё испортить?

Потом она несколько раз теряла сознание. На неё брызгали холодной водой, чтобы она очнулась, опять что-то кололи в вену, а потом ещё засовывали в рот таблетки и насильно поили водой, чтобы она запила их.

– Всё, хватит её колоть, помрёт раньше времени, – послышался голос из соседней комнаты, – до следующего лета далеко. Испортишь нам праздник, как прошлым летом, заколол шалаву до смерти и удовольствия никакого. А нам ещё сутки кайфовать можно. Не торопи события. Да и сам ты скоро полным наркошей станешь.

Сколько продолжался весь этот ужас, Марианна не могла знать. Но только на четвёртые сутки после исчезновения, её случайно нашли вдали от Южноморска на берегу крутого спуска к морю.

Глава 8

С тех страшных событий прошёл год. Тогда, Семён и Аркадий помогли родителям Марианны перевезти дочь в Питерскую клинику, где она училась заново жить под постоянным присмотром Семёна. Год бесконечных операций, перевязок. Марианна забыла, как она выглядела раньше, так как всё её лицо было покрыто шрамами. Подонки по очереди убивали, кромсая её лицо и тело ножом. Марианна догадывалась по сочувствующим взглядам родителей, что её ждёт безрадостная картина после снятия всех повязок. Она не знала, как будет жить дальше с искалеченным телом и душой. Была уверена в том, что впереди её ожидает одиночество, потому, что изверги лишили её плоть возможности зачать детей. Они лишили её прирождённой симпатии, уверенности в себе, любви.

– Но я выжила. Вам меня не убить! Я никогда не умру! Я не умру, пока не отомщу вам! – постоянно твердила, как клятву она и вслух, находясь одна и мысленно повторяя эти слова, если с ней кто-то был рядом, – месть. Во мне бурлит это чувство, смешанное с ненавистью. Я могу часами сидеть в одиночестве, придумывая казнь для каждого из этой грязной компании. Я столько раз пропускала через сердце свои воспоминания тех страшных дней и заставила себя смотреть на перенесённые мучения со стороны, чтобы вспомнить мелкие подробности, о которых я могла забыть, которые могли пригодиться в моей мести.

Почему я говорю о мести? А почему отменили смертную казнь для убийц? Они её заслуживают. И смертная казнь стала бы для них не местью моей и общества, а равноправным наказанием. Око за око. Я же не первая их жертва. И то, что я дышу, не значит, что я живу. Они лишили меня полноценной жизни. И не только меня, но и моих родных и близких. Почему растоптавшие чужие жизни живут? Моих убийц даже не пытались найти. А меня, можно сказать, похоронили заживо. Растоптав меня и физически и морально, наверное, мои убийцы живут и процветают. И сотням других недочеловеков государство подарило жизнь, унизив тем самым их невинные жертвы.

Я прежняя – умерла. Той девчонки, ждущей светлой, чистой любви уже нет в живых. Её растоптали, смешали с грязью, уничтожили. Так почему меня нет, а им подарена жизнь? Да ещё на эту мразь, работает целая система. Если их поймают, то государство содержит, кормит их. К их жалобам прислушиваются. Почему их жертвы получили мученическую смерть, а они живут припеваючи? Не-на-ви-жу! То, что я сделаю с ними должно стать для других ублюдков уроком. Преступник, убийца должен получить аналогичное наказание. Время придёт. Они ответят, пусть по моему закону, но ответят! Ненавижу, ненавижу! Будьте прокляты, подонки.

Тогда, как только Марианна пришла в себя после случившегося, её опрашивали. Но по лицам дознавателей она видела, они не верят в то, что с ней это совершили Свидомский и Кучумов.

– Нет никаких доказательств. А то, что эти столичные ребята на следующий день находились уже в Москве, доказано.

– Тогда кто? – спрашивала Марианна, спрашивали её родители.

– Свидомский показал, что когда вернулся, вас уже не было там, где он вас оставил. А где вы жили тогда, он не знал. Слишком мало вы были знакомы, – на этом дело отложили и забыли. А то, что он вернулся в клуб, видела ваша подруга и её парень.

За год лечения Марианна и её родители очень подружились с Семёном. Марианне даже показалось, что он испытывает к ней не симпатию, а что-то большее, чем это чувство. Казалось, он не обращал внимания на её шрамы. Часто делал какие-то зарисовки в своём блокноте, но ни разу ни обмолвился, зачем это он делает. Могло показаться, что Сеня вообще не выходит из клиники. В любую свободную минуту, он находился в палате Марианны, и они часами болтали на разные темы.

– Почему ты меня опекаешь? – как-то спросила она его.

– Ты в моей практике первый случай возвращения с «того света», – ответил ей Семён, – ты помнишь, свои ощущения во время клинической смерти?

– Нет, я ничего не помню, – отвечала она ему не из-за своей вредности, а потому, что она всё ещё сама не могла разобраться, осмыслить, всё то, что с ней тогда произошло. Был ли это сон? Или действительно, это была встреча с Богом?

Она мучилась одним вопросом, как она могла забыть то, что сказал ей тогда «он»? Какую истину «он» открыл ей, для того, чтобы она передала людям?

– Не помню! Не могу вспомнить, – переживала Марианна.

Но она хорошо помнила всё то, что происходило с ней до встречи с Богом.

А то, что это был именно он, она уже не сомневалась.

В её памяти всё чётче всплывали слова мучителей в чёрных масках. Её тело ещё не могло отойти от той боли, которую ему пришлось перенести, а душа замызганная грязью, в которой её изваляли подонки, не могла успокоиться. Сердце Марианны кипело от ненависти к ним, а мозг требовал мщения.

– Я клянусь, клянусь самой себе, я отомщу. Раз «там» мне оставили жизнь, значит, для чего-то я здесь нужна. А для чего нужна жизнь с измаранной душой, женщине с сердцем полным ненависти. Женщине, которая не сможет воспользоваться самой главной своей функцией данной ей природой, родить ребёнка. Зачем мне жизнь? Ради того, чтобы просто существовать? Нет. Меня заставили жить, для того, чтобы я отомстила, уничтожила этих извергов, не дав уничтожить им жизни других жертв.

Своими мучителями она без тени сомнений считала эту троицу: Свидомского, Кучумова и Травкина.

– Как бы они не отпирались, всё сходится на них. Не бывает таких случайностей. На первый взгляд, всё кажется случайным. Но я отлично помню их разговоры там. Травкина – Лекаря о лекарствах вводимых мне. Кучумова о котлетках. Этот красавец Свидомский с переживаниями о пропавшем лете. По голосу я, конечно, не могу их обличить. Из-за инъекций их голоса были странными. Но я точно знаю, что это были они. А их алиби, это всё подтасовка!

К своему двадцатилетию Марианна уже могла самостоятельно ходить. Смогла с помощью Семёна и Аркадия восстановиться в институте. И приняла предложение Семёна выйти за него замуж.

– Наша разница в возрасте велика, но это тебя не должно смущать.

Не смутил, а даже обрадовал этот факт её родителей. Они успокоились. Что же, пусть выдали дочь за взрослого мужчину, но зато он лечащий врач. Относится к девушке-калеке с любовью. Да и разница в пятнадцать лет, не так уж и велика. В это беспокойное время у состоятельных женщин мода пошла вести под венец совсем мальчиков. А уж о мужчинах, которые берут в жёны молодых красоток, и говорить не приходится. Да и дочь познает счастье семейной жизни. Со шрамами на лице и в инвалидной коляске нет шансов встретить себе пару.

Но Марианна понимала, видела, что Семён искренне любит её. Любит ли она… Она была очень благодарна Семёну. Безмерно уважала его, но любит или нет, никак не могла разобраться.

– Если мне грустно, когда его нет рядом, это значит, что я его люблю? Тогда и мне не чуждо это чувство. Но может это что-то совсем другое? Значит, я смогу полюбить Семёна потом. Только невдомёк ни моим добрым родителям, ни Семёну, что

творится в моей душе. Я убеждена, я осталась жить, не ради жизни, а ради того, чтобы найти этих мразей и покарать их самым жестоким, беспощадным образом. Я живу одной мечтой с одной только мыслью – перед смертью моих мучителей, заглянуть каждому из них в глаза и сказать: Я жива! Слышишь, подонок! Я жива! Я никогда не умру, пока ты дышишь!

Как-то уже по пришествии трёх лет их совместной жизни, Семён показал Марианне свой старенький альбом.

– Сёмка оказывается ты тогда, глядя на мои уродливые шрамы мечтал об этой красавице? – она вернула портрет, нарисованный Семёном.

– Тогда, я начал готовить себя к самым ответственным операциям в моей жизни. Конечно, прежнее лицо я не могу тебе вернуть, но ты согласна выглядеть именно так? Тебе нравится твоё будущее лицо?

– Сёмочка милый! Ты поэтому открыл клинику пластической хирургии?

– И поэтому тоже. Это наше с Аркашкой совместное предприятие. После восстановления, ты тоже будешь работать в нашей клинике. Я хочу, чтобы ты стала классным хирургом, поэтому передам всё, чем сам владею. Как ты на это смотришь?

– Сёма работать хоть сейчас!

– Нет, как специалист, в клинике ты появишься уже с новым лицом. Да, ещё одна новость. После операции мы едем в Южноморск.

– Зачем? – испугано спросила Марианна.

– Тебе надо перешагнуть через свой страх. Поверь, выбрось все воспоминания и сразу почувствуешь себя свободной. Тем более, что тебя в этом городе ждёт подарок.

Марианна так и не добилась от Семёна, о каком подарке идёт речь. Но после успешно сделанной операции и приезда в Южногорск, была удивлена и обрадована, когда на месте старого дома бабушки, увидела шикарный особняк с большим тенистым садом, с закрытым бассейном, фонтаном во дворе. У ворот её встречали счастливые родители. А ещё через полгода восстановления после очередной сложной операции, она не узнала саму себя.

– Марианна только по-настоящему любящий мужчина, может посвятить всю свою жизнь любимой женщине, – говорила ей мама.

– Семён действительно любит тебя. Да и вообще, он настоящий мужик, – подтверждал слова матери отец.

***

Судьба непредсказуема в своих поворотах. Ленинград вновь стал Санкт-Петербургом и за короткое время успел получить негласный статус бандитского города. На Соловья, как называли Аркадия в кругах, в которых он вращался, было совершено два покушения, и он стал реже видеться с друзьями, чтобы не навлечь на них беду. Но однажды, Семён вернулся домой в тревожном настроении.

– Марианна ты должна срочно собрать для меня минимум необходимых вещей, я уезжаю на некоторое время в Южноморск. Потом я тебе всё объясню, – остановил он от расспросов, обеспокоенную жену.

В южноморском доме его уже ждал раненный в плечо Аркадий.

– Семен, почему ты думаешь, что не справишься? У тебя здесь аппаратура лучше той, что в клинике. Ты пойми, у меня другого выхода нет. Чёрт возьми, для чего мы всё это строили, завозили? Пойми, мне нужно измениться до неузнаваемости. Я должен уехать за границу. Понимаешь, здесь я всех подведу под монастырь. Они меня в покое не оставят, – сбивчиво объяснял ему Аркадий.

– Пошли со мной, – ответил до этого молчавший Семён.

Он открыл шкаф-купе в просторной прихожей, нажал на одну из круглых заклёпок на внутренней стенке шкафа. За открытой потайной стеной оказалась лестница, ведущая вниз.

Они спустились вниз, где под домом и бассейном был ещё один этаж, напоминающий клиническое отделение. В отдельной комнате находилась отлично сформированная операционная, три палаты, в расчёте на шестерых человек. Так же большой просторный зал под бассейном. Кабинет врача, процедурная, и всё то, что необходимо для совершения операций. Всё: мебель, инструменты, приборы, накрытые целлофановой плёнкой, сияло новизной.

– Ладно Аркаша, не переживай, всё сделаю, как умею. Никитична мне будет ассистировать, благо она по профессии операционная сестра, не хочу Марианну ввязывать в такие дела, – заодно уберём твою идиотскую наколку, из-за которой сразу можно понять, где ты и за что, пропадал последнее время.

Через полгода Аркадия невозможно было узнать, а ещё через некоторое время, он привык и к новому имени и лицу. А спустя год, после его отъезда из страны, в Санкт-Петербург пришла весточка от него из Испании. И вовремя он объявился. Так как, прожив с Марианной около десяти лет, Семён сильно заболел. У него обнаружили рак. Аркадий не бросал друга в беде, а через два года, когда тот сгорел от болезни, взял полную опеку и над Марианной и над её родителями.

– Ты Марианна не переживай, теперь я чаще буду приезжать в Россию. Будем созваниваться с тобой. Если моя помощь нужна, ты знаешь, я всегда рядом, – заверил Аркадий её после похорон.

Через тридцать дней, по еврейскому обычаю, Семёну поставили памятник. Приехавший по такому случаю Аркадий помог Марианне исполнить его завещание:

перевести его долю владения клиники и квартиры в Питере и Москве, в которой раньше проживала его мама, на молодую вдову. Узнав, что теперь у неё в Москве тоже имеется квартира, Марианна попросила Аркадия сделать ей другой паспорт и на другое имя.

– Имя? На какой другой паспорт?

– На тот, который ты мне сделаешь.

– Понятно. Для чего тебе нужен новый паспорт, я не спрашиваю. Я так и знал, что ты ждёшь только подходящего момента. Марианна, может не стоит ворошить старое. Я понимаю, больно, обидно, но прошли годы. И тогда на них, кроме вашего знакомства ничего не было.

– Ты о чём?

– Ты знаешь о чём. И Сеня знал и боялся больше всего, что у тебя в душе продолжает бурлить месть. Он всегда знал, что ты будешь возвращаться в прошлое.

– Ты отказываешься мне помочь?

– Помогу, если ты пообещаешь держать меня в курсе всех своих дел.

– Обещаю по мере возможности и необходимости.

– Ладно, паспорт я тебе сделаю. А то свяжешься ещё с кем не надо. Ты только подумай, отомстишь ты им. Не знаю, как и что ты им сделаешь только ты, наверное, думаешь, что месть принесёт тебе покой и успокоение? Даже не надейся. Поверь, я проходил и через это. Знаю, что говорю.

Но, в ответ на его слова, Марианна попросила только об одном. Достать ей данные этих трёх давних знакомых.

– Сеня бы не одобрил мои действия. Но он просил, чтобы я делал всё, что ты попросишь. Ради памяти друга, я разыщу этих отморозков, только при одном условии, что своих родителей, ты уговоришь переехать в Испанию в вашу квартиру. Им не обязательно быть в курсе всех твоих дел.

Найти адреса обидчиков для Аркадия не составило большого труда. При наличии средств цена вопроса не имеет значения.

– Что значат деньги по сравнению с твоей загубленной жизнью? – сказал он, отдавая ей данные троицы.

– Аркаша, а смерть бабушки, которая чуть не сошла с ума, после случившегося? Она считала себя виновной в том, что не усмотрела за мной, за единственной внучкой. Она так и не дождалась моей выписки из больницы, умерла от полученного ещё одного инфаркта. А болезнь, которая сделала мою маму инвалидом? А отец, который перенёс инсульт и вынужден был уйти с флота?

Ничего не подозревающих о планах дочери родителей Марианны, не надо было долго уговаривать на переезд. Вскоре они уехали на испанское побережье и поселились в квартире своей дочери.

А Марианна, получив данные на своих обидчиков, стала жить на два дома. Только теперь в Москве её знали, как Анну Двигубскую. Месть в её сердце, так и не смогла утихнуть за все эти годы.

Глава 9

То, что происходит вокруг нас, с нами сильно влияет на наши мысли эмоции чувства. Возможно, мы зря тратим энергию своей души, цепляясь за возникшую ситуацию или уже исчерпавшие себя отношения. Мы стараемся подавлять в себе отрицательные, но оправданные чувства и стремимся найти шаги к примирению, даже если мы ни в чём не виноваты. Мы бессознательно прячем от себя возникшие проблемы, не желая осознать их и разобраться с ними. И нам не понятно как лучше и что лучше: разрешить возникшую проблему сейчас, немедленно или найти разумный компромисс между чувствами и разумом и разрешить её постепенно.

Теперь, после второго знакомства со Свидомским, Анну обуревало желание, которое никак не могло найти взаимопонимания с её старыми, уже привыкшими чувствами. Она понимала что, только владея собой, она будет способна достичь контроля над обстоятельствами и оказывать доминирующее влияние на ход дальнейших событий. Только её внутренняя сила позволит ей избежать роль жертвы и занять место палача. Но она чувствовала, и то, что с каждым днём ненависть к Андрею таяла. Но остановить задуманное она была уже не в силах. Она постоянно раскручивала свои воспоминания, возвращаясь к тем или иным событиям последнего времени.

Отправив родителей в Испанию, Марианна перебралась в Москву в квартиру давно умершей свекрови. Она не была с ней знакома. Мать Семёна умерла задолго до их знакомства. Но она была очень благодарна этой женщине за мужа. Марианна не стала менять обстановку в квартире, не пыталась переставить по-своему мебель.

– Пусть всё будет, как при жизни этой женщины. Как при жизни её любимого сына. Как нравилось Семёну, иначе он всё изменил бы сам.

Лёжа в ванной, она вспоминала произошедшее с ней много лет назад. Подбадривая себя порцией коньяка, она старалась вспомнить всё до мельчайших подробностей. Но память возвращала Марианну в этот кошмар моментами, обрывками фраз, видений.

– Почему они скрывали свои лица под балаклавами? – думала она, – я же и так их видела. Они не называли себя по именам. Только Травкина почему-то называли Лекарем, а не Травкой. Может они всё снимали на камеру? Скорее всего. Это объясняет их маски, – Марианна ещё налила в бокал коньяка.

Выпив его, она почувствовала, как жар разошёлся по её телу. Он, казалось, как и тогда, сжигал все её внутренности. Она попыталась пошевелить руками, чтобы поставить бокал на выступ ванны, но не смогла этого сделать. На мгновение ей показалось, будто руки привязаны к той, проклятой кровати. Она открыла глаза и с усилием вынула ногу из воздушной белой пены. Толи это были красные блики от яркого света, то ли её воображение, раскрученное воспоминаниями, но Марианне показалось что, как и тогда, её ноги в крови. Не поняв, что происходит с ней, Марианна выскочила из ванны, задев бокал, который со звоном разбился о кафель пола. Наступив на небольшой осколок, она поранила ногу. Хромая и оставляя на полу пятна крови, Марианна прошла на кухню. Неожиданно раздался звонок в дверь. Она с удивлением обнаружила за ней Аркадия.

– Как ты здесь оказался? – спросила она смущённо, плотнее запахивая халат.

– Да! Не рады, не рады тебе, Аркаша. А ты спешил, надеялся на тёплую встречу. А что это такое? – Аркадий удивлённо посмотрел на кровавые пятна на полу, – вобрав, шутя носом воздух, мужчина произнёс, – так, так, а что такое? Что празднуем?

Он помог хромающей Марианне дойти до кухни и по-хозяйски открыл верхнюю полку кухонного гарнитура, где стояла коробочка с аптечными принадлежностями.

– Сейчас мы зелёночкой. Врач, я правильно говорю? Потом лейкопластырем, – Аркадий ловко справился с задачей. Слегка похлопал ладонью по её коленке и вдруг, взяв в ладони её ступню, поцеловал пальцы ноги.

Марианна резким движением опустила ногу.

– Больше никогда не делай так, чтобы мне было неловко перед тобой.

– Прости, прости, – Аркадий подошёл к окну.

Марианна давно, ещё при жизни супруга, замечала, что нравится его другу, но никогда не давала повода мужу для ревности и всегда держалась с Аркадием корректно.

В то, уже далёкое время девяностых, после вынужденного бегства из страны с другим лицом, Аркадий занялся новым для себя автомобильным бизнесом. Перегонкой поддержанных автомобилей из европейских стран в Союз, потом и в Россию. Имел широкий круг знакомств и своих людей во многих организациях Москвы и Питера. Под его началом было несколько автосервисов, потом он смог открыть автосалон.

В то время, когда Семён женился на Марианне, перевёз её в свою квартиру и бился за восстановление её здоровья, Аркадий то появлялся на их горизонте, то исчезал вновь. После одного из его появлений, Семён всё же открыл частную клинику пластической хирургии и был постоянно занят работой и восстановлением здоровья молодой жены. А Аркадий, который в то время промышлял со своими неведомыми делами на юге страны, смог построить на месте старого домика бабушки Марианны, большой и красивый особняк с маленькой тайной клиникой, рассчитывая оказывать услуги нужным людям.

Вскоре по стране прошла волна отстрелов, как лидеров криминальных группировок, так и видных бизнесменов, которая задела и Аркадия. С помощью таланта друга и южного воздуха, немного изменился и Аркадий. Этих изменений стало достаточно для приобретения нового паспорта и его спокойного выезда за границу. В следующий раз, Аркадий прибыл в Санкт-Петербург на похороны Семёна.

Но и после похорон друга, Аркадий не оставлял молодую вдову наедине с появившимися не только финансовыми трудностями. Устроив родителей Марианны на новом месте в Испании, он помогал ей в ведении и хозяйственных вопросов клиники. А после её переезда, уже под именем Анны Двигубской в Москву, взял на себя всё финансовое руководство клиникой.

– Марианна ты не передумала? Может, откажешься от своей затеи, – спросил Аркадий, вытаскивая из саквояжа еженедельник.

– Аркаш ты выполнил мою просьбу?

– Когда, я не выполнял твоих заданий? Вот, все данные и по Свидомскому и по этому ресторатору Кучумову. Кстати, с его отцом нас сводила судьба в своё время. Я думал, что он давно уже в аду загорает.

– Почему в аду?

– Так, где же нам, грешным быть полагается? Лично я на рай в той жизни не рассчитываю. А за ним тоже немало грешков водится. А сейчас, процветает Кучумов.

– И, что никак нельзя сделать, чтобы завяли все цветочки на его клумбе, – задумчиво спросила Марианна.

– За это ты не переживай. Разрушить репутацию, легко. Восстановить сложно.

– Аркаш мне их репутации мало.

– Какая ты кровожадная. Но убивать их я не собираюсь. Или как прикажете, мэм?

– По мне бы убить, растерзать. Но и этого мало. Я хочу, чтобы они всего лишились и чтобы их жизнь пошла по-другому. Чтобы они поняли, что потеряли всё, к чему стремились раньше. Чтобы жалели, что их оставили в живых.

– Марианна я не только намного старше тебя, но и прошёл через такое, что если бы я мстил каждому, мне жизни не хватило бы. Всё было. Не скрою, была и месть. Но ты думаешь, мне от этого легче стало? Послушай меня и поверь, на душе будет ещё хуже.

– Аркадий я не собираюсь их убивать. Я хочу видеть их мучения. Я хочу их жизненного краха. Чтобы всё то, о чём они мечтали, к чему стремились всю жизнь, было уничтожено, развалено. И это будет только самая малость того, что пришлось испытать мне. Что я тебе объясняю, ты же сам в курсе того, что со мной было тогда. И если бы не Семён…

– Что ты со мной делаешь, девочка? Одно меня успокаивает, что ты не планируешь смертоубийство. Конечно, я обещал Сёме, что никогда не оставлю тебя, но и ты должна дать мне обещание, что будешь хотя бы прислушиваться к моим советам и посвящать меня во все свои планы.

– Обещаю. Тем более мне очень будет нужна твоя помощь. Аркаша ты настоящий друг. Я ещё не знаю, что и как я буду делать со Свидомским, но пока я горю желанием разорить Кучумова.

– Прежде чем браться за дело, скажи, ты на сто процентов уверена в их виновности?

– На двести. Эти воспоминания преследуют меня все эти годы. И я точно знаю, что они исчезнут и перестанут меня мучить только тогда, когда я увижу в их глазах раскаяние в содеянном.

– Марианна, ты жалеешь о встрече с Семёном?

– Я часто представляла перед собой картину, как бы сложилась моя жизнь, если бы вы поехали отдыхать в другой город, и мы с вами не встретились, – Марианна разволновалась.

– Всё, успокойся. За Кучумовых ты не переживай. Люди заряжены, всё будет сделано на сто процентов.

– Он может сразу догадаться и узнать меня?

– Тебя, я думаю, он не узнает ни при каких обстоятельствах. А догадается он только о том, что его папа в прошлом натворил много не только противоправных дел, но и … понимаешь, вскоре из заключения должен выйти один кадр, да ладно, тебя это не должно касаться. Забудь. Всё будет как надо. А вот со Свидомским сложнее. Хотя, у меня по его голову есть план.

– Какой?

– Ты с ним знакомишься и потихоньку отвлекаешь от дел насущных. А остальное наше дело. Его контора проиграет несколько дел. Ничего те, кого он защищает и вытаскивает, заслуживают более суровых наказаний. Ну, не договорится он с судьями. В конце концов, давно пора и судьям оглашать справедливые приговоры.

– А отвлекать, это как?

– Тебе виднее. Может, потренируемся? Нет? Тогда я в Шереметьево. Меня ждёт наша клиника. Скоро мне надо будет отъехать в Германию, ты мой номер телефона помнишь? Будем на связи.

Проводив Аркадия, Марианна подошла к окну. Москва не нравилась ей своей суетностью, часовыми автомобильными пробками, шумом и многолюдностью.

– Надо привыкать к городу, к имени Анна, к фамилии Двигубская. Надо привыкать к новой жизни.

Все эти годы она много раз, возбуждённая страшными воспоминаниями, представляла встречу с ненавистными ею людьми. В своих фантазиях она, изощряясь, пытала и мучила их, но когда реальность просыпалась в её мозгу, понимала, что физически убить человека она не в состоянии.

После знакомства со Свидомским, её не покидала предательская мысль, что ненависть к нему почему-то стала медленно угасать. Перед поездкой в Париж, она уже думала об этом и нарочно травила себя воспоминаниями, стараясь как можно ярче представить ужасную картинку тех событий. Но всплывающая картинка тут же таяла, как мираж, а мозг не хотел включать моторчик ненависти и будоражить сердце болью прожитых лет. Наоборот, в её воспоминаниях чаще вырисовывались картинки чудесных дней проведённых вместе с Андреем тогда, в юности. И чувство той, первой в её жизни влюблённости, воскрешало в ней прежнюю симпатию к этому мужчине.

– Это Париж виноват. Все эти виды из уютной, увитой зеленью терраски отправляют воображение в совсем другой мир. Кажется, сам воздух этого города пропитан романтикой, флюидами влюблённости и нежной грусти.

После его признания в любви на Эйфелевой башне и первой близости в отеле, Анна подумала, что неужели в одном человеке может уживаться две противоположности? Нежный лирик и жестокий маньяк.

– Сколько тогда ему было лет? Девятнадцать? Откуда в таком возрасте повадки отъявленного извращенца? И неужели такие люди меняются со временем? А если нет, то меня опять ждёт что-то страшное?

Да, задача влюбить Андрея в себя была выполнена на все сто процентов, так как он совсем потерял голову от любви к ней.

– Пора ехать в Южноморск и не забыть взять с собой неразлучных друзей. А там наступит час признаний. На прошлом пора поставить крест.

До переезда в Москву, уже имея паспорт на имя Двигубской, Анна прибыла в Южноморск, где за её домом ухаживала Алла Никитична. Они и раньше были знакомы, ещё при жизни Семёна, который очень доверял этой всегда серьёзной женщине, и которая была в курсе давно произошедшего с Марианной. Каким-то невероятным образом судьба свела этих женщин, объединив одним горем. Оказалось, что дочь Аллы Никитичны пропала через несколько лет после похищения Марианны. Все эти годы женщина была уверена, что её дочь попала в руки маньяка.

– А что наша милиция? – делилась она тогда с Марианной, – о маньяке и речь не шла. Колю тогда забрали, дурочка сделали из него, хотели, чтобы он признался, что убил мою доченьку, да закопал где-то. Потом отпустили, когда я Москвой пригрозила. Убила бы их всех. Мне как муж твой, Семён рассказал, через что ты прошла, да когда я тебя увидела тогда, на операционном столе, и потом всю перевязанную, в инвалидной коляске, в душе такой огонь загорелся. Думала, сгорю вся. Это месть за тебя во мне так клокотала. Представь, что со мной было, когда я узнала, что дочь пропала. Ненависть такая охватила меня. Да и сейчас как только подумаю об этом, убила бы и тех, кто над тобой поиздевался, да узнать бы кто дочери меня лишил никто, и ничто меня бы не остановило от мести. А почему ты теперь Анной стала?

Услышав подробности жестокого плана, пожилая уже женщина, воспрянула духом.

– Правильно ты решила, превратить их лица в то, что они тогда сотворили с твоим. Я с тобой. Знай на меня и на Коленьку можно положиться. Ему не обязательно всё рассказывать, но исполнитель он хороший. Только, ты же знаешь, со странностями он мужичок. Был немного не в себе еще, когда с моей Людочкой жил, а после того, как поиздевались с ним на допросах, что-то замолчал, с чудинкой стал. Но ты его не бойся, он тихий. Бывает правда, что-то с ним происходит, посмотрит на меня так, знаешь, самой страшно становится. Но, видно, у него где-то женщина есть, потому, что пропадёт дня на три, на четыре, а потом вернётся, довольный, добрый такой. Я понимаю, ему конечно, женщина нужна. Куда без этого, поэтому не обижаюсь.

– А почему он с вами остался?

– Так он один. Мать давно померла. Ему и деться некуда было после всего этого, так я его и оставила вместо сына. Да и мне легче, в доме без мужчины тяжело. Домик наш уже не новый. То там подлатать, то там прибить. Так и живём. Он на своей половине дома, а я на своей. Тяжело Марианночка, душа не перестаёт болеть.

Договорившись с Никитичной о своём возвращении в конце лета, уже в качестве новой хозяйки усадьбы по имени Анна Двигубская, Марианна вернулась в Москву.

***

Андрей очнулся от того, что кто-то кричал. Мужской незнакомый голос нещадно изрыгал потоки крепкого русского мата. Он попытался приподнять голову от подушки, но она, словно каменная вернулась в прежнее положение. Пошевелил руками, но с ужасом понял, что его запястья прикованы к кровати.

– Это что, дурной сон? Где я? – подумал он, – эй, что за хрень? – попытался крикнуть Андрей, но из пересохшего горла, послышалось только какое-то подобие слов.

Мужчина с удивлением и страхом обвёл глазами комнату, похожую на больничную палату. Комната была небольшой, чистой и вполне комфортабельной. Здесь находилось всё, что нужно для больного. Удобная медицинская кровать, тумбочка, стул, небольшой стол. В отдельной комнате душ с унитазом и раковиной. Глядя на ёмкость с водой, стоящей на столе, Андрею ещё больше захотелось пить.

– Эй! Что вам от меня надо? – попытался крикнуть он. И вдруг он вспомнил, что с ним был Борис, – господи, что они с ним сделали?

Андрей набрался сил, вобрал в лёгкие воздух и постарался крикнуть громче.

– Мужик, ты меня слышишь? Мы где?

– В аду…– опять послышались ругательства, видимо из соседней комнаты.

Через некоторое время в комнату Андрея вошли мужчина и женщина. На них была одежда цвета хаки, лица скрывали маски балаклавы чёрного цвета, руки были облачены в медицинские перчатки.

– Кто вы? Что вам от меня нужно? – хрипел Андрей.

Женщина молча расстелила на столе салфетку и поставила контейнеры с едой. Мужчина так же молча, отковал Андрея от кровати, помог встать. У пленника сильно закружилась голова, – пить, пить дайте, – прохрипел он. Женщина хотела налить ему в стакан воды, но Андрей выхватил графин и стал залпом пить из него тёплую воду. Молчаливая парочка терпеливо ждала, пока он утолит жажду. После этого мужчина посадил пленника на стул, а женщина ввела ему инъекцию в руку.

Закрыв на ключ палату с Андреем, эта группа прошла по коридору и вошла в точно такую палату, где на кровати лежал Борис Кучумов.

– Отца доконали, теперь меня на тот свет хотите отправить? Что вам нужно?

Вы же всё у нас забрали, отец инвалид. Мы разорены, что вам надо от нас? Кто вы? Где Андрей? Где мы находимся? Что это за больница, – продолжал тревожно спрашивать Борис, пока женщина молча делала ему инъекцию.

Так же оставив еду, парочка молча удалилась из палаты, предусмотрительно закрыв её на ключ, и вернулась к палате, которая находилась рядом с Андреем.

Здесь содержался мужчина с лицом, полностью перевязанным бинтами. Мужчина в хаки, как и предыдущих невольников, отковал его от кровати, но крепко держал больного за руки, пока женщина делала укол и снимала бинты с лица. Когда снятие бинтов закончилось, они увидели обезображенное страшными шрамами лицо мужчины. Женщина обработала ещё не зажившие рубцы, сняла нитки с зарубцевавшихся швов. Всё это время мужчина, рычал, как пойманный в капкан зверь.

– За что? Выйду, разорву вас на части!

Он так рычал и кричал, до тех пор, пока ему не вкололи второй укол, после которого он стал смирным и спокойным.

Андрей не знал, что подумать. Неужели это происки недоброжелателей Кучумовых? Неужели они решили так отстранить его и Борьку. Так вроде отстранять уже не для чего. Кучумовы лишились своего бизнеса почти добровольно, переписав рестораны на неизвестное им лицо, хотя Андрею понятно было с самого начала, что виной всему «отголосок 90-х» – влиятельный участник одной из когда-то гремевшей криминальной группировки, который вернулся в Москву после долгой отсидки. Таким образом, старший Кучумов рассчитался за свои прошлые грехи перед бывшим криминальным братством.

Неизвестность пугала Андрея. Страшно, когда враг неизвестен и не понятно, чего он от тебя хочет.

– Хотели бы убить, уже убили бы. Где Борька? Что с Анной?

Андрей еле удержал графин с водой, руки были словно ватные, от введённой инъекции. Да и мысли протекали в голове медленно, не спеша. Он выпил воды и, не притронувшись к еде, встал со стула. Медленно передвигаясь, дошёл до кровати и лёг, с желанием вспомнить всю последовательность событий последних дней.

После возвращения из Парижа, Анна сразу пропала. Она позвонила ему и сказала, что ей надо вернуться в Петербург по делам наследования, потом она будет его и Бориса ждать на побережье. Но свой южный адрес и телефон она умышленно не оставит, потому что Андрею надо навести порядок в собственных делах и помочь своему другу Кучумову.

– Я обещаю, что как всё наладится и у меня и у вас с Борисом, мы втроём

прекрасно отдохнём в моём черноморском особнячке и отойдём от всех навалившихся невзгод.

***

На вопрос, в какой город они поедут, Анна ответила, что пусть это будет сюрпризом для них с Борей.

– Конечно это не Париж, но полноценный отдых я вам обещаю.

И вот когда нервы Андрея были в высшей степени накаленности от проигранного процесса и он, как и его друг с усердием стал заливать горе коньяком, раздался долгожданный звонок от Анны.

– Андрей я уже у моря. Дом требовал наведения порядка. Сам понимаешь, стоял столько лет без хозяев. Но теперь к приёму долгожданных гостей я готова.

– Сейчас же закажу билеты, говори, куда и как доехать, – радостно отвечал ей Андрей.

– Я уже заказала по интернету билеты. Вам надо только приехать в аэропорт и зарегистрироваться на рейс до Краснодара. Там вас встретят и привезут ко мне.

– Кто нас встретит?

– Человек, который следил за домом в моё отсутствие. Не переживай, он видел твоё фото, где мы в Париже.

После посадки самолёта в Краснодаре Свидомский вывел еле живого от выпитого на борту алкоголя Кучумова. К ним сразу подошёл парень, показал фотографию его с Анной на своём мобильном телефоне, сделанную на Елисеевских полях в Париже и они тронулись в путь. Проехав Краснодар, машина сильно завиляла по шоссе.

– Неужели колесо пробило, – сказал водитель и вышел из машины. Дальше всё произошло так быстро и неожиданно, что Андрей не успел опомниться.

Одновременно открылись задние двери, где сидели друзья и в кабине оказались чьи-то руки с тряпкой пропитанной хлороформом.

– Значит, Анны с нами не было, – тихо произнёс Андрей, – значит, похитителей было, как минимум двое. Возможно, Анна не знает, что с нами произошло и если похитители оставили водителя в живых, и он добрался до Анны, она уже в курсе всего произошедшего. Если нет, то в любом случае, она уже ищет нас.

Схожие рассуждения посещали и Бориса.

– Для чего мы здесь? Если бы нас хотели убить, убили бы давно. Что-то здесь не то. В целом картина ясна, но если разобрать на составляющие, то появляются вопросы. Сдаётся мне, что это ещё одна чья-то жестокая игра. А почему жестокая. Делают инъекции, я так понимаю сильные успокоительные. Палата ничего себе, только телевизора не хватает. Всё чисто, пристойно. Окон нет! Но зато работает кондишен. А! Может, это розыгрыш такой? Психологический трюк, чтобы наши мозги встали на место после стресса. Может кто-то хочет избавить меня от алкогольной зависимости? А Андрей? Так может он всё это и затеял со своей красавицей? Точно! Связался с психологом, твою мать!

– Андрей! Ты говнюк! – закричал Борис.

Но толи голос у него ослаб после укола, толи Андрей его не слышал или уже провалился в сон, ему ответила только тишина. Вскоре Морфей и его забрал в своё сонное царство.

Глава 10

Ася открыла глаза. В голове нарастал гул. Казалось, что к берегу стремительно несётся цунами и своей мощью сейчас разнесёт всё это странное помещение, где она оказалась, а вместе с ним размозжит и её голову. Перед глазами медленно кружились предметы, находящиеся в комнате и это кружение вызывало тошноту. Ася закрыла глаза, пытаясь понять, что с ней происходит и где она находится. Постепенно шум в голове стал утихать, предметы в комнате перестали носиться по заколдованному кругу сознания, тошнота медленно отступила. Невыносимо хотелось пить.

– Понятно, – подумала Ася, – меня похитили. Так. Спокойно. Как учила мама, ни в каких ситуациях нельзя терять самообладания. Только бы не заплакать. Мама меня уже ищет и, зная её характер, скоро меня найдут. А если нет? Мамочки мои, что же делать?

Ася вспомнила, что с ней произошло.

– Мы с Антониной старались держаться вместе, что было трудно при таком количестве скопления людей. Нас незаметно разъединили. Интересно умышленно или всё произошло спонтанно. Здесь никто нас не знает, о маминой профессии знать никто не мог. Значит это не месть маминых фигурантов. Может это связанно как-то с похищением Анны? С какого бока я или мама? Надо пытаться выбраться отсюда. Надо распределить свои силы, пока есть время, а возможно у меня нет никакого времени, надо вспомнить… как там меня Ваня учил приёмам самообороны. Бить по глазам. Острым предметом по глазам и ногой между ног. Ага… Было бы сказано. Острого у меня ничего нет, а силы, пока не закололи до смерти, надо беречь. Как это нет острого?

Ася чуть не подпрыгнула на кровати.

– Парик. Я его для крепости пришпандорила шпильками и невидимками. Раз он ещё у меня на голове значит, острого у меня, хоть отбавляй. Надо быстро освободиться от наручников.

Ася подтянулась ближе к прикованным к металлической рейке рукам. С трудом, но ей удалось вытащить из парика шпильку, которую она крепко зажала в кулаке. Она попыталась открыть ею замок наручников, но они больно врезались в руки. Через некоторое время послышался скрип открываемой двери, чей-то топот ног. Дверь хлопнула ещё раз. Ася на всякий случай закрыла глаза и притворилась спящей. И угадала, потому, что услышала, что кто-то заглянул в комнату и мужской голос сказал: – Да она ещё в отключке. Ещё рано ей просыпаться.

– Слушай, чего это вы запрыгали? Эта девка, зачем вам?

– Мать её следак из Питера. Она собралась все прошлые дела наши поднять. Ты понимаешь, чем это пахнет?

– Ну, так надо избавиться от неё. Всё подчистим и ляжем на дно. Не впервой.

– Нет, ты точно того. Соображать же надо. В общем так. Девчонку держи, до особого распоряжения. Не светись перед ней. Понял?

– Я же в маске. Только это… у меня, кажется проблема.

– Какая ещё проблема, пошли, мне ехать надо.

– До посёлка довези.

– Зачем?

– Воды возьму, а то и она и я окочуримся от обезвоживания.

– Ладно, по дороге всё расскажешь.

Услышав шум отъезжающего автомобиля, Ася, боясь уронить шпильку, дотянулась до замка и, щёлкнув наручники открылись. Подбежав к двери в соседнюю комнату, она с силой дёрнула её. Дверь была закрыта. Окно снаружи было закрыто металлическими ставнями, но через узкую щель между дверцами ставень, она видела отъехавший автомобиль с надписью «Полиция».

– Мышеловка. Пить хочется, – с сожалением подумала она, – ладно, подготовимся к встрече с неизвестным. Понятно, они меня похитили, чтобы торговаться с мамой. Она решила заняться прошлыми делами. Наверное, теми, о которых говорила Антонина. Наивные. Если она решила, а вы стали на её пути, так только раззадорите. Она и меня найдёт и дела раскроет, – говорила Ася, скручивая шпильку в жгут.

Она ещё раз посмотрела в щель ставень и, увидев силуэт шедшего мужчины, легла на кровать, притворившись спящей.

– Всё, надо успокоиться, – Ася крепко сжимала шпильку в кулачке, – надо беречь силы. Пить только хочется. Буду действовать по обстоятельствам, – Ася услышала чьи-то шаги.

Вскоре к ней подошёл мужчина в маске и слегка ударил по щеке. Ася открыла глаза, мужчина освободил её руки от наручников, протянул ей бутылку с водой. Она, не останавливаясь, почти опустошила бутылку и неожиданно ткнула, не ожидавшего подвоха мужчине острой шпилькой в глаз. Мужчина закричал от боли и выпрямился. Ася, что есть силы, сделала пас ногой, от которого мужчина опять согнулся от боли. Девушка выбежала в соседнюю комнату. Уже около входной двери, она обернулась и посмотрела на раненого мужчину. Тот, застонав от боли, ринулся к ней. Но Ася, выскочив из дома, со всех ног побежала по каменистой дороге в сторону, куда недавно уехал автомобиль.

Мужчина бежал за ней. Ему мешала рука, в которой он держал балаклаву, приложенную к глазу. В порыве злости, он выбросил её в кусты и, прибавляя бег, нагнал беглянку. Схватив Асю за плечо, он рывком кинул её на землю. Она упала навзничь и с силой ударилась головой, потеряв сознание.

Через некоторое время она очнулась, обнаружив себя всё в той же комнате.

Ася с трудом подошла к щели и увидела удаляющеюся фигуру мужчины. Ей очень хотелось пить. Дверь в соседнее помещение была закрыта, в комнате было очень душно. Болела голова. Она сняла крепко сидящий на голове парик, собрала все невидимки и шпильки, которыми он держался на её волосах, и положила их в карман шорт. Увидев валяющуюся пластмассовую бутылку с малыми остатками воды, она сделала глоток и аккуратно поставила её, придвинув к стенке.

– Мамочка, найди меня скорее, – Ася заплакала.

***

Марта была в полнейшем замешательстве. Выслушав на оперативке отчёт о проделанных оперативной группой мероприятиях за прошедший день по поиску Аси, она вопросительно посмотрела на Егора, который проводил совещание.

– Моё мнение, – говорил он, глядя на Марту, – увидев ажиотаж вокруг пленницы и узнав, чья она дочь, преступники не будут осложнять свою жизнь, а постараются скрыть нахождение девочки у себя. На рожон они не полезут. Надо прочесать сопки и старые заброшенные дачи. Место малоцивилизованное и скрытое от посторонних глаз.

– Может её похищение связано с моими поисками Анны? – тихо произнесла Марта.

– Вот товарищ майор и займитесь выяснением этого вопроса. Кажется, вы собирались ещё раз осмотреть дом пропавшей соседки. Сергей в вашем распоряжении, как и архив с его данными. Марта не раскисайте.

– Товарищ майор не надо меня успокаивать. Вы же знаете, что если пропавших не нашли в течение первых суток, вероятность нахождения их на последующие сутки маловероятна.

– Да бросьте, вы примерять прописные истины на все ситуации. Есть исключения, и не мне вам говорить об этом. Надо слышишь, надо надеяться на лучшее.

Егор искренне хотел помочь Марте и успокоить её. Но как опытный оперативник, он понимал, шансов найти Асю живой становится всё меньше и меньше. А искать девочку не зная причин её похищения затруднительно. Хотя всем известно для чего похищают. Хорошо, если её где-то прячут, ожидая подходящего момента. А если поступят, как уже было используют, убьют и концы в море.

– Марта, мы же с вами понимаем, что случается непоправимое. Но так же надо понимать, что мы не властны над обстоятельствами. Но вы же волевой человек с сильной, закалённой психикой. Я понимаю, как вам сейчас приходится несладко, но от прочих людей нас отличает способность осознать и принять неизбежное адекватно.

– Это, я полагаю, ты так решил меня успокоить?

– Марта, я не хочу, чтобы ты смаковала свою боль, надо абстрагироваться от материнских чувств и… – на этом красноречие Егора закончилось и он, в сердцах махнув рукой, добавил, – в общем, надо работать.

– Я поняла. Я абстрагируюсь, – ответила она грустно, – давайте работать.

После ухода Егора, Марта спустилась в архив. Там её встретила пожилая женщина. На ней поверх формы был накинут большой пуховой платок.

– Добрый день, Марта Леонидовна, – поприветствовала она Марту, – не удивляйтесь, всё управление гудит о случившимся с вами. Меня зовут Тамара Георгиевна.

– Очень приятно, – Марта поёжилась. После жары на улице, в помещении архива, казалось очень холодно.

– Да у нас без спец одёжки, долго не продержишься. Вот видите, мне какую шаль подарили, когда на пенсию провожали. Пришлось остаться на своём месте, а то, как же подарок надо использовать по назначению. А дома, зачем он мне. Там наверху тепло и без него. Вы чего хотели в моей обители найти? Мне Егорушка по секрету попросил помочь вам.

Марта рассказала, какие ей нужны дела.

– Как это нет этих дел? У меня порядок. И девочек своих я держу в тонусе. Знаете, я вчера не работала, поэтому Илья Петрович ничего не нашёл с новенькой нашей девочкой стажёркой. Вот вам шинелька, накиньте на себя и вот вам горячий час с сухариком. А я сейчас добуду ваши дела. У меня полный порядок и всё должно лежать на месте, – так приговаривая, архивариус скрылась за полками, заставленными старыми делами.

Вернувшись через некоторое время, она недоумённо развела руками.

– Это нонсенс, я так вам скажу. Их действительно нет. Сейчас откроем реестр в компьютере.

Старушка на удивление Марты, быстро защёлкала пальцами по клавиатуре компьютера и вскоре нашла, что искала.

– Ну, вот они на месте. В реестре есть. Сейчас откроем файл. А папки с файлами по этому делу и нет. И второе дело кто-то… дела…

– Как же так, что же делать?

– Да, дела! Кому же они понадобились? Вы говорите, Илюша их искал?

– Может они у Степана Мироновича? Он не разрешал мне в архиве копаться.

– Нет, Степан Миронович мне бы сказал. А знаете, что? Помню я эти дела. Отлично помню. Тогда весь город в страхе был. Что конкретно вас интересует по этим делам. Да вы на меня так не смотрите. У меня память любому молодому сотруднику фору дам.

– Всё, Тамара Георгиевна. Что вы помните? По этим делам, мне всё интересно. Сейчас может пригодиться любая мелочь.

– Тогда доставайте блокнот и ручку. Будем вспоминать.

Прошло достаточно времени, и в кабинет архива зашёл Егор.

– Как вы? – спросил он Марту.

– Вы пришли что-то мне сказать? Новости есть? – Марта с тревогой в глазах посмотрела на майора.

– Может, вы бросите эти старые бумаги. Давайте я отвезу вас домой.

– Егор как вы не понимаете, Степан Миронович был прав, когда сказал что дом этот какой-то заколдованный. Помните, Антонина говорила о том, что первым дом бабушки потерпевшей приобрёл хирург для жены инвалида. А если его женой и была та девочка потерпевшая и она вышла замуж за своего спасителя, хирурга Семёна Коржевича.

При мне Анна не раз размышляла о мести. Может она и есть та потерпевшая девочка?

– Насколько я помню ту девочку, звали Марианна Колосова. Да она выжила, несмотря на сложнейшие ранения. На её лице должны остаться шрамы, – дополнила архивариус.

– И если судить по рассказам Антонины, то прежний хозяин старого дома бабушки потерпевшей приобрёл врач с женой инвалидом, – продолжила Марта.

– Вот ещё что. Девочку почему-то оперировал не местный, а приехавший на отдых хирург, после чего её перевезли в питерскую больницу, так же в сопровождении этого хирурга.

– Так у неё, говорите, шрамы должны быть на лице? – напомнил Егор.

– При современной пластике от шрамов может ничего не остаться, – не сдавалась Марта, – вы скажите, как ведутся поиски.

– Мы задействовали все силы, прочёсываем все подозрительные места.

– Егор, а где была найдена тогда Марианна Колосова?

– Всё-таки вы связываете это дело с похищением дочери?

– Егор, логичнее всего начать поиски, хотя бы с места нахождения жертвы.

– Хорошо, я дам распоряжение.

– Так, а кто тогда нашёл Марианну? – Марта обратилась к архивариусу.

– Так, так. Нашёл рыбак на своём катере, послушайте, послушайте, как я помню, этого же рыбачка потом задерживали по вашему второму пропавшему делу. Делу о пропаже его жены, – Егор и Марта переглянулись.

– Вы хотите сказать, что это был Николай? Зять домработницы Анны?

– Таких подробностей я не знаю. Но вот, что помню, всё вам рассказала.

– Послушайте, может, вы правы? Анна, Марианна, – задумчиво сказал Егор, обращаясь к Марте.

– Что-то всё вертится вокруг этого особняка и семейства. Надо допросить Николая, – предложила Марта, а лучше сначала съездить на то место, где он нашёл Марианну Кольцову.

– Поехали, а потом в дом Анны, – взяв координаты нахождения Марианны в далёком восемьдесят восьмом году, они вышли из архива.

Марта набрала номер Александра Григорьевича и дала ему указание быстро всё разузнать о Семёне Давидовиче Коржевич.

– Александр Григорьевич, надо узнать всё, что возможно.

– Может, с самого его рождения Марта Леонидовна?

– Любая мелочь, мне интересно всё о его жизни.

– Марта, Ванька трубку вырывает. Марта Леонидовна, я всё узнал. Двигубская Анна Константиновна, действительно имеет в собственности квартиру в Москве по указанному в паспорте адресу, – доложил Ваня, – эта ваша Анна очень загадочная личность. Раньше эта квартира принадлежала Двигубской Ираиде Семёновне, но та умерла и квартиру, в своё время приватизировал её сын, Коржевич Семён Давидович. После её смерти она досталась его жене, Коржевич Марианне Витальевне. Но год назад квартира была продана Двигубской Анне Константиновне.

– И в чём её загадочность?

– Она ни с кем из соседей не общалась, адрес последнего проживания не известен.

– Она родом из Питера, у нас ты проверил её? – уточнила Марта.

– Ошибочка вышла, такой новорождённой не было. Совпадения по имени были, но возраст не совпадал. Короче, ваша визави ни в Москве, ни в Питере не рождалось и на данный момент её ни в Москве, ни у нас нет.

– Ты мне что, решил шпионский детектив рассказать?

– Товарищ майор, а что случилось?

– Ваня, с Двигубской понятно, что ничего не понятно. А куда делась Коржевич Марианна Витальевна?

– Работаю по ней. Скоро вам дам подробную справку.

– Работник, я и так подозреваю, что она была супругой Коржевич Семёна. Всё узнай об этой паре, друзья, родственники, Ваня и быстро. Возможно, Двигубская Анна родственница матери Семёна Коржевича? Значит, проверь и родственников Двигубской Ираиды.

Егор тем временем разговаривал с шофёром дежурной машины.

– Михалыч, заводи. Едем на Прибрежную 20.

– Это зачем?

– Не понял? Ты что, не выспался? На задержание. Зачем ещё.

– Так это, у меня машина забарахлила. Не заводится.

– Михалыч, что не так? Только что автомобиль ездил и вдруг на тебе?

– Железяка она и есть железяка, ей нас не понять, – растерянно произнёс водитель.

Увидев, что майор с приезжей сели в автомобиль только что подъехавшего оперативника, Михалыч быстро достал мобильник и набрал чей-то номер телефона.

– Ты где? Ещё на месте?

– Нет, в городе.

– Ты всё сделал, как я тебе сказал?

– Не получилось.

– Где она?

– Как где? Я её в доме закрыл.

– Ну, ты и полудурок. В свой дом не суйся. К тебе выехала бригада.

– И что? Я чист. А девчонка долго не выдержит при такой жаре без воды, ей скоро хана.

– Лети на наше место. Я сейчас там буду.

***

Очнувшись от воспоминаний Анна встала с кровати и осмотрелась.

– Не понятно, кто меня мог похитить и для чего он сделал это? Может Андрей под напором Кучумова догадался о моём участии в разорении его семьи, в деловых проблемах самого Андрея? Я давно догадывалась о том, что Борис меня подозревает в том, что с ним произошло в последнее время. Да и Андрей вскользь намекал на то, что неудачи Борис связывает со мной. Неужели это они меня похитили? Поэтому и нет ответа от Андрея о времени его приезда ко мне. Телефоны были почему-то заблокированы. Всё странно. Неужели и правда, я не ошиблась, и моими насильниками были они? Так. Почему я не помню, что со мной было во время похищения? Я помню, у меня была Марта. Я пила коньяк, а она нет. Так может это с ней как-то всё связано? Психолог она, как и я, врач общей практики. Ничего не помню.

Анна взялась за голову и облокотилась на подушку. Услышав скрип двери, она приподнялась и увидела входившую женщину в камуфляжной одежде и с маской балаклавой на голове. Анна хотела спросить её, кто она такая, но не успела. Женщина быстро воткнула ей в руку шприц с какой-то жидкостью. Почувствовав негу, Анна положила голову на подушку и закрыла глаза. Женщина поставила на стол бутылку с водой, тарелку с едой и быстро удалилась из помещения.

***

Марта с Егором стояли на высоком берегу моря.

– Получается, там внизу её нашли. По словам Тамары Георгиевны, морская охрана, осматривая береговую полосу на катере, увидели мужчину у трупа девушки. Им и оказался Николай, который заметил её раньше поисковиков, – размышляла Марта.

– Странно, – место какое-то не рыболовное. Или я ничего не понимаю в этом деле? – удивлялся Егор.

– Он мог проплывать мимо и заметить тело, лежащее на кромке берега, – заметила Марта, – почему он скрывается?

– Мог. Его необходимо опросить. Марта, с чего ты взяла, что он скрывается? Всего три дня, для рыбака это обычное дело.

У Марты сильно кольнуло сердце, когда прозвучал звонок мобильного.

– Убедительно советуем вам покинуть город, – в трубке послышался изменённый специальной программой чей-то голос, – только при этом условии вам будет возвращена дочь.

– Когда и где вы мне вернёте дочь? – крикнула Марта в трубку, но на другом конце провода уже слышались одни гудки, – они положили трубку, – обессилено сказала она Егору.

Егор ничего не успел ответить ей, как зазвонил его телефон.

– Возвращаемся, – сказал он, – за городом у заброшенного рыбзавода нашли труп мужчины без документов.

Приехав на место, в убитом Марта опознала Николая.

– Вот тебе и старые дела.

Егор, сделав необходимые распоряжения с Мартой, которая еле стояла на ногах и была бледная от переживаний, поехали в управление.

Глава 11

– Марта я уверен с Асей всё в порядке. Сейчас нам сообщат, откуда вам звонили.

– Егор не надо меня успокаивать. Давайте лучше работать. Я в форме. Надо начать с самого начала. Мы не узнаем, где Ася, пока не поймём, кому понадобились похищенные старые дела. Лично я связываю эти дела с пропажей Анны. Учитывая, что есть такая вероятность и потерпевшая Марианна Кольцова, и Анна Двигубская одно

лицо то понятны мотивы её похищения. Разговоры Анны со мной о мести наводят на мысль, что приехала она в ваш город с определённой целью, – Марта старалась быть спокойной и говорила медленно и тихо, чтобы скрыть то волнение, которое разрывало её сердце на части.

– И цель её появления кто-то раскрыл. А дела, зачем похищать? – спросил Илья Петрович Коновалов.

– Значит, что-то или кто-то связывает эти дела с собой. Возможно какая-то деталь, человек. Возможно, как предположение если бы я затребовала не два этих дела, а одно из них то и не было бы таких последствий.

Марта задумчиво подошла к окну: – Каждое действие влечёт последствие.

– Что? Ты что-то сказала? – спросил её Егор.

Марта смотрела из окна на внутренний двор, где курили несколько сотрудников и где стоял ведомственный автомобиль, который тщательно мыл и протирал внутри салона и снаружи водитель.

– Я говорю, что так и не научилась смотреть вперёд. Понимаете, получается, что я опять подставила под смертельный удар собственную дочь, – почти прошептала Марта и на её глазах показались слёзы.

– Марта, – Егор подошёл к ней, взяв её за плечи, повернул к себе лицом, – успокойся. Не нагнетай обстановку и не терзай своё сердце.

Он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. Марта крепко сжала губы, но из глаз градом посыпались слезинки. Егор положил её голову на своё плечо, и как ребёнка, гладя по волосам, стал успокаивать.

– Поплачь, поплачь. Сердцу легче станет. Но всё-таки не реви. У нас времени мало. Вдруг эти уроды не оставили ей воды, – он зажал её лицо в своих ладонях и уже командным голосом, но тихо приказал: – Майор Снежина, приказываю вам утереть слёзы и сконцентрировать в своём мозгу умные мысли.

Илья Петрович грустно улыбнулся.

Марта отвернулась опять к окну, достала носовой платок и пудру с зеркальцем.

– Ещё раз убедилась, что ты отличный утешитель, – сказала она, обращаясь к Егору, – Егор, а вы не думаете, что вокруг убитого Николая много чего завязано?

– Послушайте, вы бы уже определились, как обращаться друг к другу? А то, то выкают…, – с доброй усмешкой сказал Илья Петрович.

– Обращаться? По-товарищески. И всё-таки, во всей этой истории много Николая, – задумчиво проронила Марта.

– Чего, завязано? Чего много? Только то, что он был тем рыбаком, который нашёл Марианну Кольцову.

– И у которого пропала жена пропажу, которой списали на похищение непойманного маньяка. И работает он в том клубе, где была перед похищением Марианна. И работает он в доме, предположительно Марьяны Коржевич, ныне Анны Двигубской.

– Послушайте, товарищ майор, давай будем точными. Это народ придумал и списал её пропажу на маньяка. А документально, его жена пропала без вести. Этот факт учитывай, пожалуйста.

– И всё же меня не оставляет в покое место, где нашли чуть живую девушку.

– Разрешите, – остановил их пыл Илья Петрович ныне старший опер, а в те годы занимавшийся, будучи молодым сотрудником этим делом, – вы о замученной девочке, найденной в восемьдесят восьмом? Я хорошо помню это дело. Этот наш убитый сегодня Николай, тогда работал в клубе. И жена его там работала. Мне известно что, недалеко от места нахождения Марианны Колосовой, находится небольшой заброшенный рыбачий посёлок с одной стороны от развилки, а сейчас тоже недалеко более обжитые участки. Недалеко посёлок новый возводят, – Илья Петрович, показал на карте расположение посёлка, – я уже послал ребят ещё раз внимательно осмотреть этот прибрежный район. Может кто, что видел нестандартное. Там на развилке вот здесь я знаю частная продовольственная палатка небольшая. Мало ли что.

– Хорошо, а мы с тобой Егор давай поедем в дом Анны и ещё раз переговорим с Аллой Никитичной. Потом надо ей сообщить о смерти зятя. И ещё с похищением Аси Егор я совсем забыла. Мне Антонина рассказала, что в ночь перед пропажей Анны она видела, как к ней в дом входил какой-то незнакомый ей мужчина.

– Это конечно кое-что объясняет, но Антонина… Может ей померещилось, ночи всё-таки у нас южные, тёмные, а воображение у старушки бойкое.

Спускаясь вниз по лестнице управления, Марта и Егор увидели шедшего в свой кабинет полковника Степана Мироновича.

– Куда собрались?

– К тёще убитого на старом рыбзаводе, – ответил Егор.

– Слушайте, что у вас творится? Каждый день, понимаешь ли, узнаём о новом похищении.

– А кто ещё пропал?

– Молодцы! Сегодня принесли заявление, что ещё две недели назад пропал Вячеслав Травкин, – грозно пробасил полковник.

– А кто это? – задумчиво спросила Марта, – эту фамилию где-то я слышала.

– Вот он объяснит, кто это. Вернётесь, сразу ко мне, – начальник пошёл в свой кабинет.

– Это хозяин клуба, в котором работали и из которого пропадали наши фигуранты по делу.

– Понятно. Я же говорю, всё крутится вокруг этого злосчастного клуба.

– Да, дела, – произнёс Егор, подходя к водителю ведомственного автомобиля.

– Что случилось, товарищ майор? – спросил его щуплый на вид мужчина лет пятидесяти.

– А что у нас в последнее время случается? Ещё один потеряшка, Михалыч.

Поехали, – ответил ему Егор, садясь в автомобиль, – Травкин пропал, знаешь такого?

– Кто же его не знает. Известная личность, – тихо ответил водитель, заводя автомобиль, – куда едем?

Марта сидела на заднем сидении и в зеркало дальнего вида видела, как озадачили водителя слова Егора.

– Давай Михалыч трогай. Едем к тёще убиенного Николая Плотникова.

– К ним домой или в усадьбу к вашей соседке? – водитель в зеркало посмотрел на Марту, – а этот Травкин куда пропал?

– А что тебе известно, куда пропали остальные? – усмехнулся Егор.

– Скажешь тоже, – тихо процедил водитель Иван Михайлович Тулин, – скажи лучше майор, кто его кокнул Николая этого?

– Не знаю лучше, не лучше, но кто кокнул этого кадра неизвестно. Пока

неизвестно, – ответил ему Егор.

Иван Михайлович Тулин работал в Управлении давно. И до перестройки, устроившись водителем сразу после окончания срочной службы и во время и в славные девяностые. Знал он и Травкина, когда тот был ещё «зелёным огрызком» и находил девчонок для фильмов «спелой клубнички» по их заказу. В то время очень востребованный товар был и у нас и на зарубежных берегах.

– Да были времена, были деньги. Не то, что теперь эти копейки. Хорошо успел дом отгрохать под мини гостиницу. Наплыва отдыхающих пока не наблюдается, всем же теперь заграницу подавай, но ничего. До пенсии всего ничего, так что и малость отдыхающих подспорье. Только вот зачем этой приезжей приспичило ковырнуть эти старые дела? Зачем я повёлся на Колькины уговоры и подкупил стажёрку из нашего архива. Побоялся, что меня ковырнут. Молодой тогда дурак был. Но руки мои чистые на них не то, что на Кольке крови нет, – думал он, пока ждал Егора с Мартой.

Водитель встрепенулся от громкого голоса Егора.

– Всё понял, передам, – майор повернулся к уже севшей в автомобиль Марте и сказал, – тебя разыскивает Тамара Георгиевна, она нашла эти дела.

– Куда едем? – тихо спросил и закашлялся водитель.

– Михалыч ты чего? Тебе плохо? Красный весь стал. Давление подскочило? – озадачено спросил Егор, – в управу конечно. Михалыч, ты это, смотри не болей. Мне свой драндулет надо в сервиз отогнать. Как мы без тебя будем безлошадные?

– Конечно, привыкли, туда-сюда меня гонять. Ничего справитесь. Это в наши времена все опера безлошадные были, а теперь посмотришь, чуть не все на джипах разъезжают, – ответил водитель.

А про себя Иван Иванович с тревогой на душе думал.

– Знал бы, о наших прежних делах зубы не скалил бы. А чего, собственно я трепыхаюсь? Я только отвозил этих гулящих малолеток на место. Всё равно бы скурвились. Были бы порядочными так сидели бы по домам. Так нет! Находили места, где полный комплект: разврат, наркота, выпивка. Слетались, как бабочки на свет. Одно слово – путаны! Но на это все сроки давности вышли. Свидетелей тех событий нет. Остался только Травкин. Но он же не враг себе. Тем более он пропал. Почувствовал гнида запашок. Слинял в загранку, наверняка. Сейчас только похищение девчонки мне могут припаять. Зачем я с Колькой связался? Ещё не дай Господь, его убийство мне притянут. А как? Я приехал с ним на встречу он уже хрипел. Интересно кто это мне так помог? И откуда узнал этот благодетель, что у нас там встреча? Может Травкин его того? Больше некому. Значит тот фраер на джипе, который пролетел мимо меня и был Травкин? Номера краснодарские. А может, ещё один свидетель тех дел есть? Ах, Коля. Теперь вот девчонка из архива. Интересно она уже показала на меня?

– Михалыч ты точно заболел. Куда поехал? – Егор с удивлением смотрел на водителя.

– Слушай майор, с утра мне неможется. Может я на сегодня всё? Пойду, отлежусь?

– Да, конечно, езжай, если что я на своей подстрахую, – Егор с Мартой быстро вошли в помещение архива.

Там их ждала Тамара Георгиевна.

– Вот ваши дела, – она указала на две специальные коробки со сложенными в них папками, – скорее всего кто-то перепутал номера стеллажей. Всё невнимание, – ворчала старая сотрудница.

– И кто же мог перепутать, Тамара Георгиевна?

– Как я могу сказать кто? При мне никто, потому, что я точно знаю, куда и что надо ставить. Молодёжь надо спросить. Это они никак не научатся ответственности.

– Так, Тамара Георгиевна, дела я забираю, давайте оформим все бумаги, а список всех сотрудников архива вы мне по компу перекиньте, хорошо? – Егор, взяв с собой коробки, поднялись с Мартой в его кабинет.

– Марта пошли «на ковёр», а потом решим что к чему.

За большим столом заставленным бумагами, телефонами, сидел грозный на вид Степан Миронович.

– Ну, что, голуби мои. Долетались? Марта Леонидовна, почему вы не сказали, что вы родственница Петра Кузьмича?

– Потому, что мы не родственники.

– Не понял. А кем вам доводится его жена?

– Мы больше, чем родственники.

– То есть…

– Мы духовно ближе, чем родственники по крови. А откуда вам известны наши взаимоотношения?

– Откуда? Бабушка вашей дочери звонила. То бишь, супруга вашего не родственника. Вторые сутки вы не можете найти собственную дочь, понимаете!

Степан Миронович ещё сказал бы много того, чего думает, но затрезвонил мобильный Егора, – выслушав чьё-то сообщение, он доложил.

– Мои ребята сейчас роют на месте нахождения Марианны Кольцовой в восемьдесят восьмом. Теперь там не далеко торговая точка. Продавец палатки, говорит, что вчера видела полицейскую машину. Из неё вышел мужчина, по описаниям схожий с найденным на старом рыбзаводе трупом. Он купил упаковку воды и пошёл в сторону заброшенного посёлка. Больше она его не видела.

– Какие ещё шаги по факту похищения девочки вы предполагаете предпринять?

– Товарищ полковник, разрешите? Похищение моей дочери, это факт устрашения. Поэтому, я предполагаю, что похитители не ставят цель её ликвидацию, – от сказанного у Марты спазмой свело горло. Она откашлялась и продолжила, – вчера мне звонили с требованием покинуть город, после чего обещали вернуть дочь, – доложила Марта.

– И вы…

– Больше звонков и требований не поступало. Отсюда следует, что у похитителей что-то пошло не так.

– Я никак не возьму в толк, это всё из-за вашего заявления о пропаже этой, как её там…

– Анны Двигубской, но не только. Асю похитили после того, как я попросила архивные дела.

– Я помню, мне докладывали, что они пропали из архива. Дела об изнасиловании и покушении на убийство. Нераскрытое дело восемьдесят восьмого. И девяносто восьмого, дело о пропаже женщины.

– Этих дел не оказалось на месте. Только сегодня их нашла ваша архивариус.

– Вы хотите сказать, что все эти дела, действия, факты связаны между собой?

– И не только они, – продолжил Егор, – прошу разрешения объединить архивные дела с делом о похищении дочери майора Снежиной. А также Анны Двигубской, по которой ведётся разработка питерскими товарищами, убийством Николая Плотникова, похищение самого Травкина, как свидетельствует из заявления его супруги.            – Ну, накрутили! Ничего не забыли?

– Забыли, – серьёзно добавила Марта, – надо разобраться, каким образом эти архивные дела оказались там, где их нашла архивариус. Возможно, они были перепрятаны с целью сокрытия от основного следствия. Мы ждём список всех сотрудников архива.

– Значит, вы считаете, что этот водоворот начался ещё тогда? – полковник показал указательным пальцем за свою спину, – и что же их связывает?

– Как найдётся Ася, мы всецело займёмся этими раскопками, – ответила Марта.

– Майор Снежина, я думаю, для вас будет целесообразней заняться собственным ребёнком и возобновить свой отпуск, честно скажу, желательно в другом курортном городе.

– Товарищ полковник, вы серьёзно думаете, что я виновница произошедшего?

– Приехала отдыхать? Отдыхай! А то, понимаешь мне!

– Товарищ полковник…– Марте не дал договорить громкий звонок мобильного Егора.

– Нашли девочку! – закричал Егор, – Марта всё нормально. Жива, здорова. Марта слышишь?

Марта молча, широко открыв глаза, смотрела на Егора не в силах ответить ему.

– Тихо, тихо, милочка, – полковник налил в стакан воды и быстро подошёл к ней, – пей, пей, всё хорошо. Теперь разберёмся.

Марта не могла дождаться машины с оперативниками, которые везли измученную случившимся и жаждой Асю. Она еле вышла из машины. Уставшая от духоты с потрескавшимися губами Ася держала в руках бутылку с водой, и всё время прикладывалась к ней, выпивая понемногу тёплой невкусной жидкости.

– Мама, он гад специально не оставил мне воду. Она была в соседней комнате. Представляешь, я думала от жары, сгорю. Мамочка мне так пить хотелось, а вода была за дверью.

– Ты видела его лицо? – спросил Егор, прижавшуюся к матери Асю.

– Лицо нет, он был в маске. Но фигура его мне кого-то напоминает.

– Вспомни дочь, это очень важно.

– Я думала над этим. Абсурд, но фигурой он похож на мужчину, который работает у соседки. Очень похож.

Марта и Егор переглянулись.

– Ладно, девчонки, садитесь в мою машину, я завезу вас домой, а по дороге заскачу к стажёрке. Она одна не отвечает на телефонные звонки моего опера.

– Отлично. Только сделаем так, пока Асенька будет отмываться, и отдыхать, мы с тобой заскочим к стажёрке, а потом вернёмся на торжественный пир, который устраивает Антонина по случаю возвращения Асеньки.

Антонина встречала их у калитки. Заплаканная, без макияжа, она выглядела совсем по иному, чем обычно.

– Асенька, девочка, прости меня, не усмотрела, – запричитала она, обнимая девушку и обливая её слезами.

– Тонечка, успокойтесь, – Марта обняла их обоих и тоже чуть не заплакала.

– Так, всё понятно, – улыбнулся Егор, – вы пока поплачьте, а я быстро слетаю и назад.

– Нет, – остановила его Марта, – я с тобой.

– Марта, Егор, куда же вы, как же так, – развела руками Антонина.

Но Ася обняла её и повела к дому.

– Ничего, они нам не будут мешать приводить себя в порядок. Я вас Тонечка даже не узнала. А я вся потом пропитанная. Пройдёмте, я вам всё расскажу, только приму ванну.

Егор позвонил в квартиру к недавно устроившейся в архив девушки. На звонок никто не отвечал. Тогда он позвонил в соседскую дверь. Ему открыл старичок с совершенно белой бородкой.

– А! Стучи громче, – посмотрев в удостоверение Егора, сказал старичок, – она лопухи свои на уши наденет и музыку слушает. Я раз хотел, чтобы она мне «Скорую» вызвала, так зараза такая, она не услышала. Чуть не подох. Хорошо дочь, как почувствовала, приехала. Так вовремя приехала. Я ей потом говорю, ты что это, зараза, делаешь?

– Дедуль, а эта зараза дома? Может, её и дома нет, а мы тут ломимся, – прервал обличительную речь соседа Егор.

– Так сейчас проверим. Она мне после того случая запасной ключ свой оставила.

Улыбнувшись старичку, Егор зашёл в квартиру первым. В однокомнатной «хрущёвке» стояла тишина. Егор и Марта прошли в комнату. На полу спиной к стене сидела девушка. Одна её нога была вытянута вперёд, а другая неестественно подвёрнута. Девушка была мертва.

Егор вызвал опергруппу. Марта отвела причитавшего деда на кухню и стала его опрашивать, пока Егор звонил участковому и тот ходил за понятыми.

– Вот, зараза? Как же так? Кто же это её так? Она же вот и ключи оставила…

– Вы не видели, к ней приходил кто-то сегодня?

Выяснив, что никто не видел, чтобы к девушке кто-то приходил ни сегодня, ни вчера, услышав предварительную версию убийства от криминалиста, удушение с переломом четвёртого шейного позвонка, Марта с Егором вернулись в дом к Антонине.

– Марта, чем же эти или этот кто-то занимались в те далёкие годы, что сегодня, чтобы скрыть свои преступления, им понадобилось убивать? На что они раньше надеялись.

– На то, что в эти архивные дела не будут углубляться. Завтра я сажусь за их изучение. А ты, Егор, давай разрабатывай убийства Николая и этой девушки стажёра.

– Да, звонил Сергей, он нигде не может отыскать Никитичну. Как сквозь землю провалилась, – Егор удивлённо пожал плечами, – она-то, куда могла испариться?

– Странно. И в доме Анны её нет. Пусть ребята держат на контроле её поиск. Не хватало ещё одного трупа.

– Конечно, а поиски Анны и Никитичны я поручу Илье Петровичу. Только Марта Леонидовна, вам же приказано начальством отдыхать?

– А ты ещё и злобный элемент? А отдыхать? С удовольствием, прямо сейчас и начнём. Пошли за стол, нас уже ждут вкусняшки. На радости, я так проголодалась.

Отобедав, Егор собрался вернуться на рабочее место. Провожая его Марта спросила.

– Егор ты не забыл, что автомобиль на котором приехал Николай за водой, которую, кстати, не оставил Асе, был нашего ведомства. Это, во-первых. А во-вторых, манипуляции с архивными делами мог провернуть только ваш сотрудник.

– Ты хочешь сказать, что у нас работает один из …

– Один из заинтересованных лиц по этим делам.

– Ну да. Возможно, ты права. Но, сегодня, хотя бы отоспись, а то на тебя смотреть страшно. Отдыхай. Всё завтра решим.

Глава 12

Солнце покинуло город. Ночь накрыла его тёплым покрывалом и напрочь отогнала далеко от этих мест прохладу, обволакивая горожан тяжёлой духотой. Немного спасал кондиционер, гудящий, как назойливая муха. Марта сидела на диване и гладила волосы дочери, которая положив голову на её колени, как в детстве свернулась клубочком и только что не мурлыкала от приятного прикосновения материнских рук.

– Девочка моя. Милая моя девочка. Прости меня. Я так виновата перед тобой, – шептала Марта, еле сдерживая слёзы.

– Мама ты что? В чём ты виновата?

– Я была безответственна по отношению к тебе. Я обязана была обеспечить полную твою безопасность.

– Мама ты же сама понимаешь, что это невозможно. Случилось то, что случилось. Главное всё благополучно закончилось. Лучше скажи, как твоё расследование.

– Мне тоже интересно Марточка, что с Анной? Я смотрю и Николая с Никитичной не видно? – напротив Марты и Аси села в кресло Антонина. С повязкой на голове для того чтобы волосы не испачкались в густо нанесённом креме на лицо и в длинном ярком халате наподобие кимоно, Антонина смотрелась немного комично, но Марте было совсем не до смеха и улыбок.

– Теперь расследование только начнётся. А Николая убили, – сказала она тихо.

– Как? Какой ужас? Что же происходит?

– Мам правда, что происходит? Если меня действительно похитил Николай, а потом его находят убитым, так возможно они избавились бы и от меня? – Ася села, спустив ноги с дивана.

– Если бы ребята тебя не нашли во время, то ты сама могла бы умереть от обезвоживания.

– В такую жару без воды, – ужаснулась Антонина.

– Ради чего такие жертвы, мам?

– Скоро я выясню и тогда всё вам расскажу. А теперь спать. Мне завтра надо рано встать.

Утром к дому Антонины подъехал плохо себя чувствовавший вчера водитель Тулев.

– Ну что нашли, кто архивные дела спрятал? – спросил он у Марты, когда она села в автомобиль.

– Разберёмся, – ответила она.

– А Николая всё-таки Травкин на тот свет отправил? – не унимался водитель.

– В вашем ведомстве всегда так? – Марта строго посмотрела на мужчину, который сразу с первого знакомства с ним чем-то её настораживал.

Бывает так, при первом знакомстве возникает какая-то невидимая стена между людьми. Вроде к человеку нет и не может быть никакой неприязни, потому что видишь его впервые, а вот что-то тяготит, напрягает тебя в отношениях с ним. Но Марта, судила по своему опыту. Пока ещё интуиция её не подводила. Если стена появлялась, значит надо покопаться в прошлом или в настоящем этого человека.

– Как, так? – усмехнувшись, спросил Тулев?

– Вот так, чтобы водитель требовал отчёта о следственных мероприятиях?– немного раздражённо ответила она.

– Что вы сразу в бутылку. Я же не требую, просто интересуюсь. Вы же неофициально у нас работаете, так я просто ради интереса.

– А интерес у вас должен быть только один, вовремя отвезти-привезти. А насчёт официальности, без вас разберутся, – резко ответила водителю Марта.

– Бегающие глазки, заискивающий голосок. Неприятный тип. Надо спросить Егора, зачем он его посвящает во все наши дела. Не осмотрительно. Сейчас надо быть осторожней. Надо найти способ, каким-то образом выявить человечка из прошлого. Хотя, половина состава, наверняка работала здесь в те криминальные годы. Городок-то маленький.

– О, Михалыч? Это ты подсуетился? – из здания управления вышел Сергей, – а мне приказали вас доставить, товарищ майор. Тут дело такое…– Сергей хотел озвучить последние новости, но Марта так на него посмотрела, что он осёкся и только добавил, – вас все очень ждут.

– Доброе утро, – Марта быстро вошла в кабинет, – Егор, вы просили Ивана Михайловича, вашего водителя меня подвезти? – строго спросила она его.

– Нет, я отправил Серёгу за вами. А что случилось?

– Давайте так. С сегодняшнего дня держать свои рассуждения, мысли по поводу нашего расследования строго в пределах этого кабинета. Считаю, что не обязательно распространяться с водителями, буфетчицами и другими служащими вашего управления о своих служебных делах. Не забывайте, нам необходимо найти заинтересованного человека из нашего ведомства, работающего в прошлом, который был бы заинтересован во всём происходящем в настоящем. Егор прошу вас поручить составить списки сотрудников, работающих в управлении с конца восьмидесятых и оставшихся работать здесь до настоящего времени.

– Хорошо Марта Леонидовна, – ответил удивлённо смотревший на неё Егор, – а что произошло?

– Пока ничего, но советую начать ваш список с водителя Тулева.

– Не понял, товарищ майор, вы хотите сказать, что Михалыч… Да мы с ним…

– Я понимаю, что вы с ним… – Марте не дал договорить Илья Петрович.

– Товарищ майор, а вы начните проверку с меня. Я работал и в те далёкие годы и как видите, и сейчас здесь. Чего там водитель?

– Я могу только позавидовать вашему долгому стажу, товарищ капитан. Меня, в вашем случае, удивляет только одно. Почему при вашем опыте и отношении к работе, вы всё ещё капитан? А проверку всё-таки начните с водителя. Хватит об этом. Сергей сказал, что-то произошло?

– Да. Нашли труп Травкина, – ответил Егор.

– Травкин, который был директором ночного клуба? Две недели назад он пропал. Теперь и он найден мёртвым. Интересно. Где сейчас труп?

– В морге.

– Поехали. Мне самой надо посмотреть, что за труп такой. Егор пока мы с вами будем осматривать Травкина, дайте указание собрать весь материал на этого Травкина.

– Что тоже с конца восьмидесятых?

– Естественно.

– Петрович, слышал? – спросил Коновалова Егор.

– Всё сделаю.

– И список сотрудников пробей, заодно, – добавил Егор, выходя с Мартой из кабинета.

– Марта Леонидовна, товарищ майор, – начал было Егор, когда они сели в его автомобиль, но она прервала его.

– Егор, ну, что вы всё по отчеству?

– Марта, сразу в вас можно опознать незамужнюю женщину. Я понимаю, работа и всё такое. Но и на работе, мужчины больше доверяют более мягким женщинам.

– Работа, есть работа. Погоны обязывают.

– На погодах светят звёзды, а не булыжники. Марта, ты не заметила, что главный группы вроде бы я. Был до тебя. Сейчас с тобой Мироныч назначил меня. А ты, как-то …

– Егор прости меня, – Марта положила свою ладонь на руку Егора, – не права. Действительно закомандовалась.

– Да командуй, сколько хочешь мне не жалко. Только будь попроще. Не забывай своё женское начало. Ты же такая красивая.

Марта посмотрела с удивлением на Егора и громко засмеялась.

– Вот, вот! А когда смеёшься, ещё красивее становишься. А то, как командовать начинаешь, так сразу выкаешь.

– Всё поняла. Спасибо за взбучку и за комплименты.

– Вот. Видишь, это как пример поведения хорошего начальника.

– Ах, вот в чём дело?

– Не совсем в этом. Ещё в том, что ты мне очень нравишься, – автомобиль остановился у входа в морг.

– Отлично. Мы приехали?

– Марта, – Егор придержал за руку Марту, которая выходила из машины, – что отлично?

– И то, и другое, – улыбнулась она в ответ.

Надев медицинскую маску Марта, подошла к трупу.

– Мужчина лет сорока, – размеренно говорил анатом, – убит, посредством перелома шейных позвонком. То есть…

– Понятно. Свернули шею мужику, – не дал ему договорить Егор.

– Метод убийства похож на тот, как убили Николая Плотникова? – спросила Марта.

– Я бы сказал, не похож, а идентичен вашему прежнему жмурику, как и тату на предплечье у обоих.

– Что за тату? – всполошилась Марта.

– Череп, пронзённый кинжалом. Тату, вроде бы наше, но не похоже, чтобы товарищ срок мотал. Так говорят?

– Да тату похожи, а что срок не мотал, не тот контингент? Странно. В вашем городе мода была на такие тату? А что это у него с лицом? Шрамы, какие безобразные.

– Да, да. И главное свежие. Но ещё странно то, что до последнего времени ему эти шрамы лечили. Видно было загноение. Причём лечил не дилетант.

– А откуда это видно?

– Дилетант как бы лечил? Зелёночкой, а здесь профессиональная повязка. Это сразу видно, даже как были наложены на раны швы. Да и наложить правильно повязку на лицо не каждый сможет. Остальное ничего такого, заслуживающего вашего внимания. Анализ крови, желудка и остального позже.

– А что и шрамы были медицинские? Вы предполагаете, что сделал эти шрамы и залечивал их человек связанный с медициной? – спросила Марта.

– Я бы сказал с хирургией. Вы видите, они сделаны, я бы сказал без излишних повреждений. Края шрамов ровные, что даёт возможность предположить, что сделаны они скальпелем, а не наспех взятым ножом.

– Можно узнать приблизительную дату нанесения шрамов на лицо.

– Это всегда, пожалуйста. Только, чтобы было всё безошибочно и приближённо к действительности, давайте не будем спешить. Я всё укажу в медицинском заключении. Хорошо?

– Я бы сказала, даже отлично, – снимая маску с лица, ответила Марта.

После морговского подземелья, жара на улице показалась райской роскошью.

– Ну, что майор Снежина Марта Леонидовна поехали в контору подбивать то, что имеем? Чувствую, что у тебя есть пару затаённых предположений.

– Да, ты прав. И в одно из них, мне совсем не хочется верить, – ответила Егору Марта.

– Поделитесь соображениями, – но Егору не дал договорить трезвон мобильника Марты. Звонила Ася.

– Мама ты не могла бы заехать домой?

– Ася не пугай меня, у вас всё в порядке?

– Даже сверх в порядке, – ответила Ася довольным голосом.

– Я, кажется, догадываюсь, почему ты такая весёлая.

– Спорим, что нет?

– И спорить не будем, передай этой радости трубочку.

– Марта Леонидовна, товарищ майор, так не интересно, – в трубке послышался голос Вани.

– Я надеюсь, тебя прислали не только для охраны моей дочери, и ты приехал с выполненным моим заданием?

– Совершенно точно.

– Смею предположить, что и Александр Григорьевич с тобой рядом?

– Как всегда в точку, – в трубке послышался голос старого опера.

– Хорошо, сейчас мы приедем.

– Егор…

– Я уже на верном пути. Ну, дела, скажу я вам, – улыбнулся Егор, разворачивая автомобиль и выезжая на дорогу, ведущую к дому Антонины.

Вскоре их встретила улыбающаяся и довольная приобретением новых «ушей» хозяйка. Она водила раскрасневшегося толи от жары, то ли от смущения Александра Григорьевича по своему роскошному участку с садом и цветником и что-то интенсивно щебетала с интересом слушающему её собеседнику.

– Начальство приехало, – сказал он, увидев вошедших в калитку Егора и Марту.

После знакомства за ароматным кофе с бутербродами, Марта распределила прибывшую подмогу.

– Всё прекрасно, но надо и поработать. Ваня, ты понимаешь свою задачу? – обратилась она к стажёру.

– Всё, что прикажите, – ответил Ваня полный азарта, радости и эмоций от встречи с Асей, от первого посещения Черноморского побережья.

– Ваня, твоя задача обеспечить нам полное спокойствие на семейном фронте. Ты остаёшься с женщинами и ни на шаг не отпускаешь их от себя. Обеспечиваешь постоянную связь с ними и со мной. Я в любую минуту должна быть уверена, что Антонина и Ася в безопасности.

– Будет исполнено. Даже не сомневайтесь, товарищ майор.

– Александр Григорьевич, дорогой, а вы, как всегда садитесь за архив, списки, которые вам сейчас предоставят. По дороге, мы введём вас в курс дела.

– Тогда, поехали? – предложил Егор.

Когда совместная оперативная группа была в разгаре ознакомления с новыми данными, привезёнными из Питера, в кабинет вошёл полковник.

– Мне звонил Пётр Кузьмич. Добровольные помощники, я думаю, не будут лишними, как вы на это смотрите Марта Леонидовна.

– Что вы, Степан Миронович. Александр Григорьевич, моя правая рука. Он прекрасный оперативник и аналитик.

– Майор Смирнов, а вы не против неофициального и негласного участия столичных товарищей?

– Я думаю, один опыт хорошо, а два, всегда лучше.

– Понятно. Только теперь, мои дорогие гласные и негласные товарищи, попробуйте к концу недели не доложить мне о закрытии вашего круговорота. Три трупа, двое похищенных, понимаешь! – повысил тон полковник, – и ни одного ответа, ни привета, работнички, – проворчал он, выходя из кабинета.

– Начальники все одинаковые? – под всеобщие улыбки спросила Марта.

– Предполагаю, что число пропавших увеличилось на двух человек, – сообщил Александр Григорьевич, когда полковник покинул кабинет.

– Надеюсь, они пропали у вас в Питере или в Москве, – ответил Егор.

– Да нет, их следы теряются у вас, – Коршунов Александр Григорьевич, открыл привезённую папку, – теперь всё по порядку и лучше с самого начала. А история с учётом сопоставленных фактов и на основании выявленных документов, выглядит, примерно так.

В далёком тяжёлом восемьдесят восьмом году в вашем уютном городке группой лиц у ночного клуба было совершено похищение. Как потом выяснилось, и я предполагаю, преднамеренное убийство студентки мединститута, кстати, рождённой в вашем городе, Колосовой Марианны Витальевны. По каким-то необъяснимым причинам Колосовой удалось выжить. Её находит на глазах у водного патруля, осуществляющего поисковые мероприятия по поиску Колосовой некий Николай Плотников. Отчасти, своим спасением она обязана хирургу питерской клиники Коржевич Семёну Давидовичу, который становится, в дальнейшем, её законным супругом. При заключении брака она берёт фамилию мужа. Теперь отвлечёмся от потерпевшей.

Её супруг, Коржевич Семён Давидович, уроженец города Москвы, сын известного хирурга, работающего в Кремлёвской больнице и матери певицы театра Станиславского, с начала где-то восемьдесят пятого года, будучи врачом одной из районных больниц, как нам удалось установить, принимал участие в нелегальном предоставлении своих услуг, как лечащего врача, участникам криминальных разборок. Но после неоднократных предупреждений о прекращении незаконных действий от представителей милиции, в восемьдесят восьмом году переехал в город Ленинград на постоянное место жительства, где работал по приглашению известного хирурга, профессора Зеленского в клинике под его началом. Летом этого же года, он вместе со своим другом, неким Аркадием Соловьём, больше известным в криминальных кругах, как, Аркаша Соловей, едет в ваш город на отдых.

Как нам удалось установить, Соловей не раз посещал этот город, в котором осуществлял незаконные операции по перевозке и распространению импортных лекарств и медицинского оборудования. Но у него была ещё одна цель посещения вашего города. У вас проживала его пассия по имени Людмила Портнова, работающая не уборщицей помещений, как вы нам сообщили, Марта Леонидовна, а бухгалтером в первом ночном клубе Южноморска под руководством Хвана Р.С.

– Александр Григорьевич, Людмила Портнова, это дочь Аллы Никитичны?

– Совершенно верно. И любовница криминального авторитета Аркадия Соловья. Как опять-таки удалось нам установить, в это время исчезает из страны и из поля зрения Аркадий Соловей, к тому времени занимающийся автомобильным бизнесом.

Продолжим. Во время нахождения его на отдыхе в Южноморске, происходит зверское изнасилование Колосовой Марианны. В её спасении принимает участие и хирург Коржевич Семён. Он же, предположительно со своим другом тяжелобольную потерпевшею переправляют в Ленинград, где через год она и становится Коржевич Марианной. Через несколько лет Марианна оканчивает институт, Соловей выходит из мест заключения, Коржевич открывает клинику пластической хирургии. Здесь можно предположить, что Марианна меняется внешне до неузнаваемости. Коржевич строит большой особняк у вас в городе на месте домика покойной бабушки Марианны. В девяносто восьмом Людмила любовница Соловья и дочь Аллы Никитичны уже, будучи несколько лет замужем за Николаем бесследно пропадает. Как опять-таки удалось нам установить, в это время исчезает из страны и из поля зрения правоохранительных органов Аркадий Соловьёв, по прозвищу Соловей, к тому времени занимающийся автомобильным бизнесом. Кстати, он поставлял Коржевичу клиентов. В то время многие желали изменить свою внешность.

– Также можно предположить, что Марианна не врач общей практики, как мне она представилась, а тоже хирург, – задумчиво сказала Марта.

– Так может она так аккуратно и подрезала щёчки Травкину? – добавил Егор.

– Далее в Петербурге от рака умирает Семён Коржевич. Владелицей всего имущества в Питере и московской квартиры, ранее принадлежащей Двигубской Ираиде Семёновне, становится Коржевич Марианна. А клиникой стал управлять появившийся совладелец Коржевич, Вениамин Новак, гражданин Израиля. На данный момент клиникой руководит этот Новак, а Коржевич Марианна, куда-то из Питера пропала. А пропала она, как вы правильно думаете, Марта Леонидовна, потому что переехала после кончины мужа, в Москву, в его доставшуюся от матери квартиру, но для чего-то получив паспорт на имя Двигубской Анны. Идентичность Марианны и Анны мы установили путём опроса служащих её клиники. Далее. В Москве нам удалось установить тесную связь Анны Двигубской с неким Свидомским Андреем.

– Подождите, – Марта, слушающая Александра Григорьевича и одновременно листающая архивное дело остановила его, – вот, как следует из материалов дела, это со Свидомским в восемьдесят восьмом, перед своим похищением Марианна была в ночном клубе. Кстати, здесь ещё фигурируют некие Кучумов и вот, пожалуйста, Травкин.

– Что интересно. Мы были в адвокатской конторе Свидомского, которая в настоящее время находится в плачевном состоянии. По словам секретаря адвоката всё пошло не так, когда у Свидомского появилась новая пассия, в которую он так влюбился, что забыл о своих делах. Она не знает, что делать, потому что Свидомский с другом Кучумовым уехал на море, как она сказала к его возлюбленной.

– А Кучумов… – хотел поинтересоваться Егор.

– У этого товарища, вообще дела крах. Он разорён полностью, но как нам удалось выяснить, здесь руку приложили бывшие друзья его отца из девяностых. Но Кучумов младший тоже пропал вместе со Свидомским.

– Значит, у нас работы прибавилось. Получается, у нас затерялись ещё два участника старых дел. Но может они просто уехали, кстати, прихватив подругу с собой, на отдых, на любой другой или зарубежный курорт.

– Нет, мы проверяли. А вот, то, что Свидомский с Кучумовым прилетели в Краснодар, это точно. Вот соответствующая справка.

– Я так думаю, что Марианна, стала Анной, потому, что у неё был план мести. Одна часть этого плана войти в доверие к Свидомскому и разорить его. Возможно, ей кто-то помог проделать то же с Кучумовым. Она заманила их сюда, чтобы реализовать свой план до конца, – предположила Марта.

– Вы не думаете, что ей кто-то помогает? – спросил Егор.

– Может этот кто-то и замочил Николая? – вставил Сергей.

– Всё может быть, только в эту картину не вписывается убитая девушка из архива, – задумчиво сказала Марта.

– Но зато, этот кто-то мог похитить и убрать Анну-Марианну. Как ненужного свидетеля, – добавил Илья Петрович.

– А возможно такое, что Анна-Марианна нанесла на лицо убиенного Травкина шрамы, а потом её сообщник лишил его жизни. Теперь она где-то прячет своих московских гостей, чтобы проделать всё тоже и с ними?

– Предположений много, мы можем долго гадать. Но давайте займёмся делом. Александр Григорьевич, вы садитесь за изучение всех этих папок. Что-то в этих делах должно быть такое, что мы могли пропустить.

– Вам в помощь Илья Петрович. Он как раз в то время работал здесь и знаком с событиями этих лет.

Глава 13

– Что с вами Александр Григорьевич? – Коновалов заметил, как пожилой опер покрывшись краской в изнеможении облокотился на стул.

Пот градом стекал по его лицу. Футболка покрылась мокрыми пятнами.

Илья Петрович взял из холодильника бутылку с холодной водой и придвинул к нему вентилятор.

– Не надо, он только горячий воздух нагоняет, да бумаги раздувает. К вашему климату надо привыкнуть. Жара невыносимая.

– Григорьич, к нашему возрасту пора привыкать, а не бегать ищейками, высунув от жары язык. Тебе, поди, уж, как и мне на пенсию пора? – улыбаясь, спросил Коновалов приезжего опера.

– Давно. Да только пытался и не как. Так бухчу по-стариковски, что дача неухоженная стоит. А разобраться, так на кой она мне? Одному-то? В отделе хоть ребята работа.

– Не говори. У меня такая же история. А тебе сейчас под кондишен надо. А то давление и всё такое. Давай-ка я тебя домой отвезу.

– А работа?

– Наработаешься ещё.

– Не откажусь. И правда, что-то неважно себя чувствую. Только сейчас позвоню Марте. Предупредить надо.

Доставив Коршунова к обрадованной его возвращению Антонине, которая сразу принялась за лечение пострадавшего от жары мужчины, Илья Петрович Коновалов решил заехать в чебуречную. Войдя в полупустой, прохладный зал чебуречной он сел в удалённом уголке зала и сделал заказ.

– Водички холодной и две порции чебуреков. Одну сейчас, вторую порцию принесите горячей позже.

По привычке, пройдясь взглядом по посетителям, он с жадностью накинулся на большие чебуреки с лопающимися пузырьками на тесте и брызжущим вкусным острым соком.

– Да, вкусные! Но не те, не те, что раньше делала здесь Галочка? – сказал мужчина, подсевший за стол к оперу. Он поднял глаза и, увидев незнакомое лицо, хотел что-то ему ответить, но осёкся.

– Здорово, Илюша. Не узнаёшь? – после непродолжительной паузы Коновалов ответил.

– Неужели это ты?             – Узнал, старик?

– Аркашка! – тихо произнёс Илья Петрович, вытирая руки салфеткой, – я бы тебя не узнал, если бы не голос.

– Да я это, я, Петрович. Действительно, голосовые связки меня подводят. Но это не так страшно.

– Откуда ты? Как здесь? Или меня искал?

– Или. Решил здесь тебя найти. На удачу. Не ошибся. Наша чебуречная ещё жива. Галочки только нет.

– Умерла Галочка.

– Да, жаль. Хорошие люди умирают.

– Так и я думал, что тебя в живых давно нет. А ты, что так замаскировался? Это Илья тебя так преобразил?

– Было дело. Не преобразился бы тогда, сейчас мы с тобой не разговаривали бы. Да и не объявился бы я, если бы не одно дело. Только в этом городе мне и обратиться не к кому, кроме тебя.

– Слушай, Аркаш, так это ты Плотникова того?

– Тихо, тихо. Грешен. Не мог я оставить эту сволочь в живых. Арестуешь?

– Ладно тебе. Аркаш эту гниду давно надо было к стенке поставить, ещё тогда, но выкрутился. Была бы моя воля, так давно бы отправил его … Всё замяли. Я тебя понял.

– Тогда Илья, хочу обратиться к тебе по старой памяти. Я понимаю, мы с тобой особо друзьями не были…

– Аркаша ты для меня больше чем друг, я тебе жизнью сына обязан, если бы тогда ты не помог с операцией, он на всю жизнь остался бы калекой, – перебил его Илья Петрович.

– Да, я что? Это всё Семён покойный. Это у него были золотые руки.

– Конечно, царство небесное хорошему человеку. Но деньги на переезд в Питер? Там сколько времени жена жила с сыном на твоей шее. Реабилитация. Никогда не забуду. Говори, что я могу сделать для тебя?

– Не в благодарность, просто по-дружески прошу. Надо помочь одной женщине. К вам в город приехала некая Анна Двигубская.

– Так она пропала и её домработница пропала.

– Я знаю. Скоро найдётся.

– А, что происходит? Где они?

– Петрович, не торопи события. Скоро всё сам узнаешь. Для тебя лучше будет, если всё останется так, как и было до сегодняшнего дня. Просто для того, чтобы помочь ей, помоги мне сегодня.

***

Анна открыла глаза. Тускло светила лампа, мигая от перепада напряжения. Тело казалось ватным, после полученной инъекции. На небольшом столе она увидела тарелку с едой, накрытую салфеткой, термос и бутылку с водой.

– Вот и настал этот день, когда я покину этот мир, – подумала она и отвернулась к стене, – я знала, что он наступит. Но всё же надеялась на то, что успею разобраться со своими мыслями чувствами. Успею выяснить, действительно ли Андрей тот за кого он себя выдаёт или всё-таки это он жестокий и циничный маньяк.

Смерти я не боюсь. Чего её бояться. Смерть для человека естественна, как и рождение, как жизнь сама по себе. Каждый человек рано или поздно попадает в «мир иной». Каждый уходит туда своим путём, взгромоздив на плечи свою котомку с прожитым, пережитым. Смерть это закон природы. Все смертны. Люди скорбят о раннем уходе в неизвестность. В невозвратность. Это и пугает. Пугает то, что ты больше никогда

не появишься на этом свете и тогда, осознав эту несправедливость, становится обидно от того, что недожил, что ещё не устал от жизни, а приходится становиться прахом, и твоей плотью ещё должны насладиться разные червячки, букашки.

Почему одни уходят молодыми, а другие обязаны дожить до конца своего срока. И кто распределяет эти сроки? Зачем? Почему одному человеку суждено мучиться перед уходом в вечность, а другой не успеет даже осознать этого. Заснёт здесь, на своей подушке, а пробудится там, в полнейшей неизвестности. Одну смерть я уже пережила.

Страшные физические и моральные муки тоже. Что же теперь меня ждёт. Какая смерть, быстрая или опять долгая и мученическая? Для этого меня и похитили. Но почему держат здесь? Что это за женщина. Всё-таки кого она мне напоминает? Для чего её наняли? Ухаживать за мной. Что меня ждёт дальше?

Неужели всё-таки смерть? Когда я умерла, меня вернули назад. Раньше я думала, нет, я была уверена, что вернули меня для того, чтобы я рассчиталась со своими насильниками-убийцами, которые не добили меня физически, но испоганили и растоптали мою душу. Странно, я так и не вспомнила, что мне тогда сказал этот большой человек? Глаза, я так чётко помню его добрые глаза! Улыбка. Интересно, может это и был Бог? Кем бы о не был, он подарил мне жизнь. Он вернул в меня жизнь. А раз так, я просто так не сдамся!

Анна села на кровать, борясь с головокружением. Потом медленно подошла к столу. Кофе в термосе был ещё горячим. Выпив чашку напитка, она почувствовала голод. Незаметно для себя съела что-то из того, что лежало в тарелке и, почувствовав прилив сил, встала и медленно стала ходить по комнатушке, разминая ноги.

Вскоре она услышала звон ключей, кто-то открывал дверь в каморку. Анна взяла в руки термос и встала за дверью. Как только из-за двери показалась женщина, Анна со всей силы ударила её по голове термосом. Женщина, сделала несколько шагов вперёд и ничком упала на кровать. Анна подняла с пола упавший шприц со снотворным и сдёрнула с её лица маску.

– Алла Никитична, это вы? Ничего себе. А я думаю, на кого она похожа.             Анна слегка ударила Никитичну по щеке и та открыла глаза.

– Алла Никитична вы, что совсем с катушек съехали? Что вы творите?

Никитична не успела ответить, за спиной Анны, кто-то захлопнул дверь и закрыл её на ключ.

– Вы, вы, с кем это? Алла Никитична объясните, в чём дело?

Пожилая женщина спустила ноги с кровати и обречённо стала качать головой.

– Не знаю, Аня. Это, наверное, Колька. Только он знал об этом чулане.

– Подождите, ничего не понимаю. Это вы меня здесь спрятали?

– Да. Но ты, Анечка, сама виновата, – с трудом произносила женщина.

– В чём же? – Анна с удивлением смотрела на Никитичну.

– Ты не всё знаешь.

– Чего я не знаю? Я-то грешила на Андрея с Кучумовым. Думала, это они меня спрятали.

– Им-то, зачем тебя прятать?

– За разорение. Я же рассказывала вам.

– Вот, вот, в этом всё и дело. Рассказывать ты рассказывала, а сделать, как задумывала, ты передумала. Я же видела. Нет, Анечка, они должны понести наказание.

– Никитична они должны были приехать ночью, того дня, когда меня похитили. Они приехали? – от появившейся догадки Анна заговорила почти шёпотом.

– Приехали, – так же тихо ответила Никитична.

– И…

– Да живы они, живы, – Никитична взялась за сердце, – не успела я отомстить ни за тебя, ни за мою доченьку.

– Алла Никитична, вы сошли с ума.

– Я сошла с ума? А эти выродки не сумасшедшие? Ты знаешь, что такое лишиться единственного дитя? Ты знаешь, что такое остаться доживать свой век с полусумасшедшим чужим мужиком? – Никитична не плакала. Анна впервые увидела глаза женщины, наполненные не просто яростью, а сумасшедшей ненавистью.

– Успокойтесь. Скажите, где Андрей и Борис? – Анна стала гладить Никитичну по спине, пытаясь хоть как-то успокоить её.

– Там же, где и Травкин.

– А где Травкин?

– В твоём доме, – тихо ответила она.

– Как? Ничего не понимаю.

– Аня, ты не знала, Семён не хотел тебя посвящать в свои дела с Аркадием.

– Так вы и Аркадия знали?

– Он с моей Людочкой долгое время встречался. Он часто приезжал к нам по каким-то своим делам. Хотя, какие в те годы у него дела были? Сплошь бандитские. А предложения моей Людмилке так и не сделал. Жениться не хотел. Говорил ей, что он сидел и что с его делами к этому надо быть готовым всегда, что на примете у милиции и бандитов. А как Сёма сделал ему операцию, так он вообще пропал. Уехал заграницу.

– Вы и об этом знаете?

– Чего же не знать. Я и ассистировала Семёну. Ты думаешь, я всегда подметальщицей и домработницей была. Нет, я операционная сестра и при других операциях подпольных я помогала Сёме. А когда тебя спасали, кто ему помогал?

– Вы? А при каких операциях? Вы, что приезжали в Питер, я вас в клинике не видела.

– Какая клиника? Ты же помнишь, какие годы были бандитские. А как бандиты стали в бизнесменов превращаться, так им и новые лица понадобились. Поэтому Аркашка и выстроил под вашим особняком небольшую клинику. Для частных секретных услуг.

– Значит, ребята там? Что с ними?

– Пока ничего. Не переживай. Живут себе, отдыхают. Всё у них есть. Вот только, если нас отсюда не выпустят, оголодают. А вода там есть. Ничего. Тепло и светло.

Такой жизни они не заслуживают.

– Алла Никитична, а если мы ошибаемся? Если это не они?

– Как не они? Кто тебя затащил в этот проклятый клуб, кто напоил, кто пошёл за машиной? Они это они изверги даже не сомневайся. И Колька видел, как этот Андрей твой и друг его, тебя в машину сажали.

– Неужели, всё-таки это правда? Я уже почти приучила себя думать

по-другому. И по поводу Травкина я сомневалась, точно ли он в этом замешан, хотя возможно он и подсунул мне какие-то таблетки.

– Анна не сомневайся, тебя здесь долго не было, а я-то знаю, что Травкин наркотики всю жизнь распространял через этот проклятый клуб. Теперь-то клуб его. За наркоту выкупил, небось. А как эти исчезли из города, так и девочки перестали пропадать.

Так, что всё сходится.

– Так вы что не слышали, говорят, опять девушка пропала без вести. По городу слух пошёл, что маньяк вернулся.

– Так-то слух. Девять лет не возвращался, а теперь вернулся? Загуляла, может девчонка, – они должны, Аня, должны прочувствовать на собственной шкуре, то, что они делали с тобой. С другими девчонками. А может и с моей Людочкой.

– Успокойтесь, не плачьте, – Анна обняла Никитичну.

Марианна Коржевич, в девичестве Кольцова жила прошлым. Вся её жизнь, всё настоящее было направленно на прошлое. Она постоянно напрягала свою память, свои чувства, для того чтобы не забыть то, что с ней произошло тогда. Счастливое замужество, и всё-таки большая удача в виде оставленной ей жизни, любви мужа, благополучия, не могли заглушить в ней чувства ненависти. Чувства мести. Она разжигала это чувство в себе, как только понимала, что оно у неё притупляется. Как только память откладывала её горестные воспоминания в дальний угол сознания. Марианна выуживала их оттуда и с новой силой ненависти представляла, что она сделает с ними, когда доберётся до этих мерзавцев.

Когда она бралась за нож, то на мгновение он замирал у неё в руке, а Марианна рисовала в своём воображении картины будущей расправы. Она изрежет им лица так, как тогда это они проделали это с ней. Зажигалка рисовала в её воображении огонь, который лизал своим алым страшным языком их тела, доставляя тем самым невыносимую боль изуверам.

– Око за око, – шептала она в минуты, когда память возвращала её в те дни, когда было истерзано её распятое тело.

Но после возвращения из Парижа, чувство мести, как-то постепенно стало таять в её сознании, отдавая свои позиции симпатии к Андрею.

– И что теперь мы будем делать? – спросила Анна Никитичну.

– Не знаю. Колька знает, что вдвоём здесь нам будет тяжело. Только зачем ему надо было прятаться от меня. Он же пропал вскоре после того, как ты оказалась здесь.

– Так вы вместе с ним меня привезли сюда? Зачем Алла Никитична?

– Затем, что ты бы разрушила все мои планы. А я жить не могу, пока дышу одним воздухом с этими подонками.

– Но, они участвовали в издевательствах надо мной. А дочь ваша пропала уже через много лет после этого.

– Так Колька рассказывал, что в это время он опять их видел с Травкиным.

– Колька, Колька ваш. Откуда ему стало всё известно? Почему он тогда догадался, кто мог убить вашу дочь и ничего не сделал с ними тогда? Или потом, столько времени прошло.

– А что он мог сделать? Их и след простыл. Говорил он этим из милиции. Толку-то ноль. Кольку арестовали. Эти твои сбежали.

– Надо было узнать о них.

– Это там вам в столицах легко всё узнать, разузнать. Да с деньгами. А мы тут, кто с нами разговаривать будет? Да ещё Кольку так отделали, что он совсем замолчал.

Анна поднесла обессиленной женщине стакан воды и уложила её на кровать. Присев на стул у стола, она растерянно думала, что произошло и как из этого положения можно выбраться.

***

Водитель Управления внутренних дел города Южноморска, Иван Михайлович Тулев тоже находился в полной растерянности. Уже несколько дней он замечал большой бордовый джип с краснодарскими номерами. Он не преследовал его явно. Но постоянно находился в поле зрения водителя. Стояла машина всегда на отдалённом расстоянии от него, но то, что хозяин джипа следил за ним, Тулеву было понятно. Даже так. Скорее его действия походили на предупреждение. Мол, я всегда рядом с тобой. Это обстоятельство сильно его мучило.

– Кто там сидит за тёмными стёклами? Чего ему надо? Об участии в прошлых делах знал только Николай и его хозяин Травкин. Но их уже нет в живых и этот тип из джипа, наверняка знает об этом, потому, что кроме него убить их никто не мог. Может Колька выложил всё этому в джипе? Тогда понятно и меня он хочет убить. Тогда чего ждёт? Краснодарские номера… Так может это кто-то из родни девчонки из архива? Может она, получив от меня деньги, похвасталась кому-то? И этот кто-то понял, что это я отправил девочку к праотцам? Нет, не от неё не сходится по времени.

Искоса наблюдая за машиной, стоящей поодаль от здания управления, он думал, зачем Колька хотел избавиться от старых дел. Девчонка должна была вынести их из управления по-тихому, постепенно, поэтому спрятала до поры в архиве, но эта фифочка из Питера всё испортила. Тогда они с Колькой решили припугнуть питерскую гостью. Думали, она с испугу за дочь сразу побежит на вокзал, а девчонку они подсадили бы на следующей станции. Но Колька был убит. В их последнюю встречу там, в заброшенном доме он рассказал, что его тёща, у которой он жил, совсем с ума сошла. Бредит мщением и что она похитила свою хозяйку, у которой работала. А зачем, он обещал рассказать потом. Не успел. Надо проследить за этой тёщей. Может, удастся увернуться от этого джипа.

Отпросившись на обед, покрутившись по улицам города и решив, что ему удалось отвязаться от надоедливого хвоста, Михалыч подъехал на улицу тёщи Николая. Он не стал подъезжать прямо к их дому, а остановился на приличном расстоянии от него. Прождав некоторое время, он увидел, как Никитична вошла в свой двор. Но так и не заметил спрятавшегося за зелёными посадками, следившего за ним джипа.

И тут водителя осенила мысль. Он понял, кто мог видеть его вместе с Николаем. Он отчётливо вспомнил последний день встречи с ним. Если об этой встрече узнают ребята из убойки, то сразу вычислят связь между ним и Николаем. И тогда ему не отвертеться от похищения девчонки, а потом дойдёт дело и до старых архивных дел. А значит, им удастся связать смерть девчонки из архива и похищение архивных дел, хотя в них он значится, как неустановленное лицо.

– Надо ехать к развилке в торговый павильон и что-то придумать, как быть с этой продавщицей. Да подумать, кто остался в убойном отделе из старичков. Состав управления и его отделений столько раз менялся. Сейчас все молодые в отделе, правда, кроме Петровича. Но это такой жук, к нему просто так не подъедешь. В те годы все были замазаны. Неужели он не с кем не связывался? Не думаю. Тогда, в девяностые все были повязаны деньгами. А как выживать? Вот и я подвязался. Только жить нормально начали и на тебе. Разворошили старые дела. Зачем? Кому теперь это нужно? Мстители нашлись на мою голову.

Водитель так увлёкся своими размышлениями, что совсем не заметил, как за ним увязался ненавистный джип. Он прибавил газ, но огромная махина не отставала и вскоре пристроилась почти вплотную к казавшейся миниатюрной по сравнению с ним полицейской машине. Водитель не хотел выдать преследователю цель своей поездки и на развилке, повернул в сторону заброшенного рыбацкого посёлка, пролетев на бешеной скорости мимо торгового павильона, куда он и ехал.

Хозяин торговой точки от неожиданности, и боясь машин, мчавшихся на бешеной скорости, в испуге прижался к стене своего павильона. Обдав его песком и пылью, машины ринулись по наезженной дороге, проложенной водителями вдоль высокого берега моря. Из помещения выскочила испуганная продавщица. Автомобиль Тулева нёсся, подпрыгивая на ухабах то и дело, попадая в глубокие ямы. Но вдруг его автомобиль, споткнулся об очередную выросшую на его пути кочку, как-то странно подпрыгнув, завалился на бок и слетел с обрыва на узкую полоску земли у моря. Водитель джипа выскочил из кабины и подбежал к обрыву. Раздался сильный взрыв. Постояв несколько минут над обрывом, убедившись, что из машины никто не выбрался, водитель джипа направил свой автомобиль к выезду на трассу.

Илья Петрович вошёл в кабинет, где в окружении своей бригады Егор разговаривал с кем-то по телефону.

– Что случилось? – поинтересовалась Марта.

– Позвонил хозяин торгового павильона, что рядом с местом, где обнаружили Асю. Говорит, что видел, как за полицейской машиной гнался бордовый джип, а потом он услышал взрыв. Он на своей тарахтелке доехал на место взрыва. В общем, наша машина упала с обрыва или её столкнул кто-то.

– Почему кто-то? Значит, столкнул его этот джип, он же за ним гнался? – предположил Сергей.

– Возможно совпадение. Просто ехал за ним. На ваших дорогах принято гонки без правил устраивать. А может, наоборот? Ваша машина гналась за джипом, – сказала Марта.

В кабинет вошёл полковник Степан Миронович.

– Нам дэпээсники сообщили, что наша машина, что Ваня….

– Мы уже в курсе, товарищ полковник, мы уже в дороге. Значит, это Михалыч? Серёга за мной, Петрович ты остаёшься с нашим гостем, – дал команду Егор.

– Егор, я с вами, – Марта выбежала вслед за майором.

– Я сейчас вернусь, – сказал Илья Петрович и со всеми спустился во двор управления.

Проводив товарищей, он набрал номер, по которому ему звонили недавно.

– Красный джип твой? Смени машину и эту симку. До встречи, – сказал он кому-то.

Коновалов вспомнил недавнюю встречу в чебуречной. Странная жизнь. Почему именно на том трудном повороте его судьбы они встретились, когда он от безысходности не знал что делать. Тогда, в то далёкое уже время, Аркадий дал ему денег, не требуя возврата, не попросив ответной помощи. Без всяких условий, просто услышав исповедь молодого опера, и узнав о болезни его сына, он тогда только спросил: сколько надо? И вот теперь через столько лет, как он может не помочь ему?

– Не в благодарность, просто по-дружески прошу, – попросил Аркадий Глобина, – надо помочь одной женщине. К вам в город приехала некая Анна Двигубская.

– Так она пропала и её домработница исчезла.

– Я знаю. Скоро найдётся.

– Аркаш, что происходит? Где она была?

– Петрович не торопи события. Скоро всё сам узнаешь. Для тебя лучше будет, если всё останется так, как и было до сегодняшнего дня. Просто для того, чтобы помочь ей, помоги мне сегодня.

– Аркаш, что надо сделать?

– Надо вывезти двоих мужиков в Краснодар и оставить их там у аэропорта. А самому вернуться домой и завтра продолжить жить, как прежде.

– Вывезти на чём? На моей машине? Тебе машина нужна? А что, за мужики?

– Петрович столько вопросов. О мужиках узнаешь, как и все, потом. Прошу не надо сейчас. А вывезти надо на моей машине.

– На джипе? Так все красные джипы в разработке.

– Поэтому и прошу тебя о помощи. Ты же знаешь объездные дороги, за ночь можешь добраться туда и обратно вернуться на попутке.

– Они живые?

– Петрович, что за мысли? Конечно. Только в дороге они будут спать. Оставишь их в машине. Они выспятся и улетят к себе домой. Живые и здоровые. Понимаешь?

– Понимаю.

– Но это не проблема. Проблема в том, что надо ночью забрать их из дома Двигубской…

– Так там никого нет. Мы несколько раз проводили там обыск.

– Есть, Петрович, есть. Проблема в том, чтобы их тихо вынести из дома и донести до машины.

– Так, всё-таки они того?

– Я сделаю им инъекции, они будут спать. Одному перенести их тихо и быстро, мне не под силу. И ещё. Там Травкин. Ему кто-то лицо порезал. Так что?

– А этот там как оказался?

– Он считает, что его Николай выкрал. Отомстить хочет. Слушай, а ведь, прежде чем поехать на завод, он сначала заехал к себе домой, но тут же вышел, потом поехал Анин дом и тоже быстро вышел. Как бы он Травкина не того…

– Ладно, чего заранее страху нагонять. Там посмотрим, что к чему. Аркаш я помогу.

– Тогда вот держи, – Аркадий пододвинул ближе к Петровичу небольшой свёрток с купюрами, – на обратную дорогу и за работу. Всё нормально, – прервал он хотевшего возразить товарища, – билеты, документы и деньги, будут при них. Так, что не теряй время, доставишь на место, выходишь из автомобиля и сразу возвращайся назад.

– Аркаш, только одно скажи. Всё это время меня мучает один вопрос. Где Людмила?

– Её этот полудурок Коля убил. Только так тебе скажу, никакой он не полудурок. Хорошо разыгрывал всех, но теперь, всё. Отыгрался.

– Так его ты…

– Его я. И жалею только об одном, мне раньше надо было появиться и разобраться с этой мразью.

– А Михалыч Тулев?

– А, эта ещё одна тихая мразь. Они с Колькой и Травкиным свой бизнес имели. Не хочется вспоминать Петрович, говорю же всё, потом сам узнаешь.

– Аркаш, успокой старика.

– Ну, как я Хвана, бывшего хозяина клуба, выжил из города, ты сам помнишь.

– Да и девочки перестали пропадать, как он испарился.

– Травкин встал на место Хвана и у них с Николаем коса на камень нашла. А тут, через столько лет, приехала Марианна, желая отомстить насильникам. Я сначала не разобрался, он и меня в своё время и Никитичну пустил по ложному следу. Я потом понял, но машина уже завертелась.

– Какая машина?

– Никитична с зятем похитили этих ребят и Травкина. Никитична сначала обезобразила лицо Травкина.

– Они что, с ума сошли?

– Ну, Колька явно ненормален, коль занимался такими делами. А Никитичну месть съела, да и он ей всё масла в огонь подливал. Петрович, короче, не создавай себе проблем. О нашей с тобой дружбе никому не известно. А узнаешь всё сейчас, себя выдашь. Живи спокойно и радуйся. Давай, Петрович, до встречи ночью. А чебуреки Галкины, помнишь, какие были? Здесь очередь за ними стояла вон до того угла.

– Что ты, конечно помню. Сок до локтя тёк, а фарш, какой вкусный был, рубленный, не то, что этот смесь мясная. А запах? Лучше всяких духов. Тесто слоилось… Ладно, вспомнишь, тоже!

– Я позвоню, когда надо будет тебе подъехать. До встречи.

Вернувшись в управление, Илья Петрович сел за архивные дела.

– Сколько времени прошло. Сколько всего пережито. Всё это время я думал, что Людмилу увёз с собой Аркадий. У меня и мысли, что Колька мог убить её, никогда не появлялось. А оно вот как вышло. Хорошо, что я в Аркашке не ошибся. Зачем листать эти жёлтые листочки, пропахшие сыростью? Разве они передадут то, о чём сердце болит. О том, что спрятано за душой?

Глава 14

Всю ночь Анна и Никитична провели в разговорах. Вспоминала Никитична, которую Анна расспрашивала об отношениях Аркадия с её дочерью. Анна рассказывала ей, как они с Аркадием разорили Свидомского и Кучумова.

– А мне Сеннька твой по душе был. Как я уж Людмилку свою просила, чтобы забыла она Аркашку. Но куда, там. Кровь, смешанная греческая с армянской в нас течёт. Смесь гремучая. Нет, говорит, Аркадия люблю. Слукавила я тебе, сказала, что уборщицей она работала в клубе. Какая уборщица! Красавица. Аркашка её поставил за место себя, можно сказать. В финансовом плане. За товаром она следила, за прибылью. Налоговых никаких ещё не было, а отстёгивать многим надо было. Вот она и выполняла его поручения.

– А как же она замуж за Николая вышла?

– Назло Аркадию. Узнала, что он один за кордон собрался, и выскочила за любого. Колька любым оказался. За ней многие увивались. Так и Колька не всегда таким был. На слова он всегда был тяжёлым. Не вытянешь с него ни слова. Мычит, как бык. Так он бычком и был-то у прежнего хозяина. Охранником его. Всегда при деньгах. А как Людочка пропала, к этому времени Травкин уже владел клубом, так сразу Кольку вышвырнул на улицу. Травкин-то тоже на Людмилку глаз положил, приставал к ней. А тут милиция подсуетилась, из Кольки дурочка сделали. Я уж потом Травкина пристыдила, так он и взял его двор мести, да так мелкие поручения выполнять.

– Так Людмилу не нашли? Может она перебралась за границу? – предположила Анна.

– Ты что? Чтобы Людочка оставила меня с разбитым сердцем? Нет, Колька тогда сразу сказал, что Травкин Люду увёз куда-то по своим делам, а в клуб вернулся один. Колька подумал, что он её потом домой отвёз. А когда он вернулся домой, мы забеспокоились. Люда никуда не сообщив мне, не ходила. С того дня и пошла моя жизнь кувырком. Травкин и тогда, когда с тобой несчастье произошло, с твоими ухажёрами был. Это он машину тогда подогнал. Колька мне всё рассказал ещё тогда. Видел он, как ты с ними была и как они тебя увозили. Я и милиции это говорила. А мне, у них алиби. Ну, ничего! Теперь я Травкину так личико разукрасила, как они девчонок, и тебя…– от злости и ненависти лицо у Никитичны стало бардовым. Она сильно сжала руки в кулаки, заскрипела зубами, – задушила бы всех до одного. Глазом бы не моргнула.

– Как разукрасили?

– Как тогда они тебя, так и разукрасила. Ты-то не помнишь, какой ты попала на операционный стол? А какой осталась бы, если бы не Сёмка, муж твой. Тебе повезло, в любимчиках ты у Бога, а вот доченьке моей нет. И недолюбила, и не дожила.

– Никитична, что вы с Андреем сделали?

– Я же говорила тебе, жив твой ненаглядный. Он тебя калекой сделал, а ты…– Никитична зло посмотрела на Анну.

– Нет, Никитична. Не он это.

– Тебе виднее. А я от своего не отступлюсь. Колька ещё пропал. Теперь нас закрыл. Что задумал, паршивец? Зачем нас закрыл?

– Когда он пропал? Я уже счёт дням потеряла.

– Так мы тебя к нам привезли…

– Мы, что в вашем доме находимся?

– В погребе. Всё Аркашкины изобретения с девяностых. Отсиживался иногда здесь, пока ваш дом не отстроил. Но кроме Аркадия и Николая, кто нас мог здесь закрыть?

– Странно. Если Аркадий приехал, зачем ему это надо? А Николаю зачем?

– Николаю? От меня старой избавиться. Дурак, дураком, а надоела я ему. Может зазнобу себе нашёл, а я мешаю.

– Вы вот говорите, Андрей это, Андрей. А вот так получается, что чем дольше время отодвигает меня от того страшного дня, тем чётче становятся мои

воспоминания. И знаете, что я вспомнила? У одного, на которого я думала, что это Андрей на предплечье тату была.

– Татуировка, что ли?

– Да. Череп, пронзённый ножом.

– Череп, говоришь? – Никитична побледнела и задумчиво поправила её, – кинжалом, наверное.

– Наверное. А вы тоже видели такую тату?

– Что-то сердце защемило. Я прилягу.

– Да, да, ложитесь, – Анна, накрыла Никитичну пледом, а сама примостилась у столика и не заметила, как уснула.

Проснулась она от боли в спине из-за неудобной позы, в которой настиг её сон. Отёкшие ноги покалывало, словно по ним прокатился мячик колючего ёжика. Она посмотрела на пожилую женщину. Никитична лежала, не шевелясь, в той же позе, в какой и заснула. Анна подошла к ней.

– Алла Никитична, – но она не реагировала. Анна взяла её за плечо, и вдруг поняла, что Никитична умерла.

– Алла Никитична, что же вы! – Анна подбежала к двери и с силой дёрнула её. Как ни странно, дверь оказалась открытой. Она прошла по погребу, где в углу в песке лежало немного картофеля и ещё что-то, несколько небольших стеллажей с банками, споткнулась о пустую кастрюлю и поднялась по каменным ступенькам вверх. Открыв дверь погреба, она закрыла глаза от яркого света. Немного придя в себя, поняла, что находится во дворе Никитичны.

– Николай, – крикнула Анна, – Аркадий! – ей никто не ответил.

Анна вошла в дом. В доме из трёх небольших комнат никого не было. Анна подошла к столу, накрытому тяжёлой скатертью и села на стул. Обстановка комнаты уводило воображение в далёкие советские времена. Мебель, какую могли позволить себе купить не очень состоятельные люди. В стенке недорогие сервизы, хрустальные бокалы и рюмки. Нелепо смотревшаяся для такого дома хрустальная, наверняка, чешского производства большая люстра с огромными хрустальными каплями. Хрустальные капли на люстре были такого крупного размера, что казалось, от своей тяжести упадут прямо на голову.

***

Егор помог Марте спуститься по крутому спуску к уже потухшему автомобилю. Марта подошла к труппу Михалыча.

– Что его заставило ехать именно сюда?

– Бог его знает, – ответил Егор.

– Вообще-то, торговый павильон сообщившего нам об аварии, находится на развилке дорог. Одна, из которых ведёт к заброшенному рыбацкому домику, где нашли Асю.

– Как мне известно, недалеко отсюда нашли и еле живую Марианну Колосову? А нашёл её Николай, который рыбачил или проплывал мимо этого места. Тебе не кажется это странным. Мне кажется, ваш водитель был связан с этим Николаем, который кем-то убит. Поэтому теперь этим кем-то убит и ваш водитель.

– Думаешь мститель? Мстят за Колосову? Но почему сейчас?

Прошло столько времени. И если считать, что Колосова Марианна, это Анна Двигубская, то вполне возможно, что мстителем является она.

– Я не думаю, чтобы она могла свернуть шею здоровым мужикам.

– Но она могла заказать убийства своих насильников. В карманах у него ничего не было? – спросил Егор криминалиста.

– А как же, – ответил он, – например медицинские перчатки, – и потом, у него руки до локтя и лицо в царапинах. Возможно от падения. А возможно…

– Возможно кошка, – усмехнулся Егор.

– Всё возможно, но под ногтями девочки из архива, обнаружены частицы кожи. Сделаете сравнительный анализ, – попросила Марта.

– Это я и хотел вам заметить. Конечно, сделаем.

– Марта, ты хочешь сказать, что наш старый водитель… Мы его знаем столько лет, – возмутился Сергей её подозрением.

– Чего ты к нему привязалась? Может это просто несчастный случай?

– Всё может быть. Возможно, его поцарапал любимый котёнок, а если девочка, которую он душил? Когда будет готов результат экспертизы, – обратилась она к эксперту.

– Приблизительный скоро, а точный и полный к утру. Да, ещё вот что на предплечье погибшего есть тату. Если вам интересно.

– Череп, пронзённый кинжалом? – тихо произнесла Марта.

– Не интересно. Вам уже это известно, – вздохнув, ответил эксперт, – пока, жду вас в гости за полным отчётом.

– Договорились, – ответила Марта эксперту и обратилась к Егору, – тебе это ни о чём не говорит?

– Одинаковые тату с Николаем и Травкиным. Что за ребячество с их стороны?

– Да нет, это не ребячество. Это вера в свою бесконечную безнаказанность. Здесь всё Егор, мы можем ехать. Послушай, раз мы рядом, может, заскочим в то место, где нашли Асю?

– Так там были уже криминалисты. Заброшенная избушка.

– Егор я просто хочу посмотреть.

Они сели в автомобиль и через некоторое время остановились у небольшого каменного домика. Она вошла внутрь строения. Дом, действительно, казался заброшенным. Паутина, пыль.

– Дом заброшенный, но ставни металлические, – обратила на это внимание Марта.

– В этой комнате удерживали Асю, – Егор заметил, что Марта отвернулась от него, для того, чтобы не показывать навернувшиеся на глаза слёзы.

– Такую дверь она, конечно, не смогла бы открыть. Обезвоживание организма ужасная вещь. Пойдём, двор осмотрим, – предложила она Егору.

Марта вышла из дома и прошла в сарайчик, построенный из песчаника. У стенки сарая стояла разобранная старая металлическая кровать. Высокие стенки, которой украшали металлические завитушки. Кровать была вся в пыли и густой паутине. Сетка прогнила и местами разрушена. Марта надела медицинские перчатки и на нижней перекладине стенки кровати сорвала паутину.

– Егор, посмотри. Видишь явные отметины. Смотри вот с этой и с этой стороны.

– Марта, ты не видишь, какая это развалюха? Тут на ней всё в таких отметинах.

– Если такие отметины я сейчас найду и на нижней стенке, то можно предположить, что они оставлены наручниками. Смотри, тут сковывали ноги, а это следы от скованных рук. Возможно. Часто тёрся металл о металл, потому и ржавчина здесь образовалась. А так, не считая матрасной сетки, кроватка винтажная, прямо для «кина» сработанная.

– А это что? – Сергей подошёл к углу сарая.

– А это лопата, Серёга, обыкновенная лопата, – раздражённо ответил Егор.

– Когда-то была острой. Но зачем она здесь? Ни огорода, ни деревьев? – Марта оглядывала взором окрестности рядом с домом.

– Я, конечно, извиняюсь, Марта Леонидовна. Но отхожее место руками не выкопаешь, – Егор, смутившись, улыбнулся.

– Да, да. А где оно?

– Вообще-то вон домик стоит, Марта, ты чего?

Марта подошла к деревянной постройке и, открыв её, стала внимательно что-то разглядывать.

– Не понял, что она там ищет, – Сергей закурил сигарету.

– А я кажется, понял. Рыть Серёга сейчас заставит.

– Ты что? Не может быть.

– Мажем?

– Ребята, подойдите, пожалуйста, – позвала их Марта.

– Товарищ майор и что вы хотите здесь найти? – улыбаясь, спросил Сергей.

– Посмотрите вокруг. Почва каменистая. Не так легко найти землю, в которой можно спрятать останки убитой тобой женщины. Но можно его подготовить заранее и потом замаскировать. Смотрите, здесь нет ни ямы, ни извиняюсь, сидения. Скажем так, – Марта повернулась лицом к мужчинам, – копать сами будете, или лучше вызвать бригаду?

– Нет, профессиональней будет, вызвать бригаду, – растерянно ответил Егор, – но это долго. А если ничего здесь нет? Зря время терять?

– Тогда вперёд, мальчики.

– Марта, чьи останки ты собираешься найти? Нет, я понимаю ход твоих мыслей, но так, уточнить для протокола, – Егор нервно закурил.

– В доме, после похищения Аси, нашли отпечатки Николая. А если предположить, что в девяносто восьмом Николай здесь тоже бывал. Ты не заметил, что в доме относительно новый линолеум? Надо всё проверить, чтобы потом не жалеть об упущенной возможности. Но земелька и вокруг, как ты говоришь, отхожего места, травкой, сорняком покрыта. И потом, я так предполагаю, если пройти через посёлок и через лесополосу, то можно выйти напрямик к морю. А там спуститься и…

– Ты хочешь сказать, что он мог эту девочку спустить к морю для того, чтобы погрузить в лодку. А тут его засёк поисковый патруль.

– Во именно. А тут, поисковый патруль и непрофессиональный следователь в вашем управлении.

– Но почему не закопать сразу? Зачем ему такая возня с полуживой девочкой?

– Может, поэтому, что почти неживая, концы в воду хотел? – предположил Егор.

Сергей с Егором передвинули деревянное строение и прокопали землю на глубину два, три штыка лопаты.

– Да нет здесь ничего, – закуривая, сказал Егор.

Сергей капнул ещё раз и, отложив лопату, разобрал землю руками. Из земли торчала кость.

– Может собака? – Сергей посмотрел на Марту.

– Не трогай, не доставай, теперь надо вызвать бригаду, понятых, – удовлетворённо сказала Марта, направляясь к машине.

– Дождёмся криминалистов и поедем в дом Никитичны. Может, и там что-то найдём. И где это старушка запропастилась?

Автомобиль Егора подъехал к дому Никитичны. Марта зашла в дом и опешила. За столом сидела Анна. Она обессиленно подняла голову и, совсем не удивляясь приходу Марты тихо сказала:

– Никитична умерла.

– Аня с тобой всё в порядке?

– Со мной да, – тихо ответила она, – Никитична там, в погребе.

Егор вышел из дома и пошёл во двор, где находился погреб, а Марта села рядом с Анной.

– Где ты была? Ты сама ушла или тебя похитили? Как ты здесь оказалась?

– Меня сюда Николай с Никитичной привезли. А потом нас закрыли с ней в погребе. А ночью нам кто-то открыл дверь, но Никитична умерла. Заснула и не проснулась. Ты знаешь, наверное, она устала ждать возмездия, сердце её не выдержало, – тихо и монотонно говорила Анна, – оно у неё столько лет было наполнено местью.

– Ты не догадываешься, кто мог вас закрыть?

– Николай, наверное. Ты знаешь, я ей рассказала, что вспомнила, что у одного из насильников, тогда была тату. Я говорю ей, череп с ножом. А она поправила, с кинжалом, говорит.

Вернувшийся Егор и Марта переглянулись.

– А когда он вас замуровал? – спросил вошедший в комнату Егор.

– Получается два дня назад.

– Позавчера после полудня его нашли мёртвым. А открыли вам дверь, когда и кто, ты не догадываешься?

– Открыли нас, видимо этой ночью, когда мы спали.

– Анна, кто же мог открыть вам дверь, да ещё ночью. Кто мог знать о погребе, об этой потайной комнате? Николай там, что пленниц держал?

– Эту комнату сделал Аркадий, друг моего мужа. Давно сделал, прятался он там. Один. Скрывался от кого-то в девяностых. У него были отношения с Людмилой, дочерью Никитичны. Здесь ему и пришла мысль о подземной клинике в нашем доме. Вы не могли бы сразу туда зайти? Там Никитична с Николаем держали Травкина и Андрея с Борисом Кучумовым.

– Какая клиника? Мы ваш дом облазили сверху донизу.

– Я покажу. Мне Никитична рассказала, как в неё войти. Марта, можно я у вас пока поживу?

– Конечно. Поедем. Тебе помощь нужна?

– Вот что, – сказал Егор, – я дождусь бригаду, а ты опроси Анну у Антонины. Там и встретимся. Вас доставят к ней.

***

Дождавшись оперативников и Егора с экспертами, Марта и Анна вошли в дом Анны. Немного покопавшись, Анна всё же нашла вход в клинику.

– Хоть бы они были живы, – твердила Анна, пытаясь спуститься по лестнице вниз.

– Нет, нет, первопроходец в таких делах я, – опередив хозяйку дома, вслед за Мартой и Егором прошёл эксперт, – мне надо предупреждать, чтобы здесь не топтались без толку и не ничего не трогали или сами помните?

Аккуратно заглянув в комнатушки, Егор крикнул остальным: – здесь никого нет. Марта, а не хилое заведеньеце. Ваш супруг Анна, здесь, что тюрьму платную сделал?

– Егор не трогай её. Ты видишь она в шоке? Пластический хирург, что мог делать в подпольной клинике, да ещё в девяностых? – тихо остановила его от расспросов Марта.

– Думаешь, перекраивал лица авторитетам?

– Для красавиц у него была клиника в Питере. А здесь все условия для выздоровления, считай санаторий на курорте.

– Марта, а где Андрей, Борис? А Травкин? Она сказала, что изуродовала его лицо. Ему же помощь требуется.

– Уже не требуется.

– Анна, я не стала тебе говорить сразу, но Николай и Травкин убиты, – Марта остановила Егора.

– Кто их убил? – тихо спросила Анна.

– Я думаю, сообщник, третий участник издевательств над тобой.

– И кто он?

– Всё потом. Ты немного отойдешь, и мы ещё поговорим с тобой на эту тему. А сейчас, пусть тобой займутся Ася и Антонина.

Антонина Николаевна всерьёз взялась за поправку здоровья понравившегося ей Александра Григорьевича. А ему, уже давно забывшему о женской заботе, после смерти жены, было приятно её участие, и он с удовольствием принимал её хлопоты. Возлежав на диване, обложенный подушками разной величины для удобства, он слушал тихое её щебетание и млел от её строгих предупреждений всем входившим в дом, о том, что ему, Александру Григорьевичу необходим покой и тишина.

Наблюдая за её поведением, Марта была приятно удивлена изменениям, которые произошли в Антонине. Она стала меньше тараторить. А и без того всегда спокойный Александр Григорьевич с таким удовольствием принимал заботу этой всегда беспокойной женщины, что Марте показалась, что к пожилым людям заскочил Амурчик с колчаном своих любовных стрел, который летел к Асе и Ване, но увидев эту счастливую парочку, решил вонзить в их сердца стрелы любви.

Наутро Александр Григорьевич выглядел помолодевшим и свежим. Оставив Анну на попечение Антонины и Аси, он с Мартой поехал в управление.

– Что у вас есть мне сказать? Вокруг нас творится чёрти-что, убийства, похищения, а у меня по отчётам тишина. Хороши работнички и местные и столичные, – негодовал Степан Миронович на оперативке.

– Товарищ полковник, если сложить все эпизоды, то картина ясна, – пытался успокоить его Егор.

– Что тебе ясно, майор?

– Майор прав, разрешите уточнить, – взял слово Коршунов, – я так думаю, что события начали развиваться с того момента, как Марта Леонидовна затребовала старые дела.

– Нет, Александр Григорьевич. Всё началось с раздираемого душу

чувства мести, много лет вынашиваемого Анной Двигубской, она же Марианна Коржевич по мужу, а в девичестве Кольцова и Аллой Никитичной Потаповой, – перебила его Марта, – так сложилось, что их чувства совпали. Картина событий такова. Марианна меняет имя, с тем, чтобы не быть узнанной Свидомским и Кучумовым, которых она много лет подозревала в своём изнасиловании и обезображивании лица, хотя они узнать её и так не смогли бы из-за многих пластических операций. Своими чувствами она делится с Потаповой, которая считала виновником исчезновения своей единственной дочери их знакомого и жителя вашего города Травкина владельца ночного клуба.

– Выяснилось, что в преступное содружество тогда входил и наш водитель Тулев Иван Михайлович, – добавил Егор.

– И Николай Плотников, зять умершей вчера Потаповой, – продолжила Марта.

– Так я не понял кто, кого убивал и похищал? – опять вспылил полковник.

– Картина преступлений такова. Потапова поняла, что Анна сомневается в участии в преступлениях Свидомского и Кучумова и решает сама выполнить давно задуманный план. Будучи в былые времена помощницей хирурга и опытной операционной сестрой ныне покойного Коржевича она втайне от Анны со своим зятем похитила и спрятала их вместе с ранее помещённым там Травкиным. В порыве ненависти она обезобразила его лицо. Анна не подозревала о подпольной клинике своего мужа и не могла знать о планах Потаповой.

– А как же она не могла заметить, как в её дом попали Свидомский и Кучумов? – спросил Сергей.

– Анна находилась в депрессии и сильно злоупотребляла спиртными напитками, поэтому могла и не заметить, как Николай, возможно и с подельником спустил их в подземное строение.

– И кто этот подельник? – спросил полковник.

– Наш водитель Тулев, – ответил Егор

– Всё-аки Тулев? Наш водитель.

– Да. Он. После разговора с Анной я поняла, что она собирается кому-то за что-то отомстить и после её исчезновения я попросила старые архивные дела, но они оказались спрятанными в стенах архива молодой сотрудницей по просьбе Тулева, который потом и убил её, скрывая своё участия в преступной группе. Его причастность к смерти стажёрки подтверждается экспертизой. Чтобы исключить мой интерес к этому делу, Тулев с Николаем Плотниковым решают похитить Асю, думая, что этим вынудят меня покинуть город, но здесь между ними что-то произошло. Я думаю, что узнав о нахождении Тамарой Георгиевной архивных дел, Тулев, сообщает об этом Плотникову, который убивает Травкина, что тоже подтверждается экспертизой. Он сообщает Тулеву, что под нажимом свекрови он похитил Анну, которая является потерпевшей по их делу и что также ему пришлось похитить и приехавших по приглашению Анны москвичей. Тулев решает, что помимо старых преступлений Николай оплёл себя паутиной новых, поэтому убивает Николая, и сам едет к Асе, не зная, что она уже найдена, но случайно встречает угнанный в Краснодаре джип. Ему кажется, что автомобиль гонится за ним и Тулев падает с откоса и погибает.

– Интересно, что ждало девочку, – сказал Сергей, но от укоризненных взглядов товарищей, смущённо замолчал.

– Убил бы он Асю, – ответила ему Марта, – как и девочку из архива убил.

– Товарищ майор, каким образом опытный водитель срывается с обрыва? А с чего вы взяли, что Тулев решил, что за ним гонится джип. И потом, его тело нашли не в том месте, где прятали вашу дочь, – возразил полковник.

– У страха глаза велики. За ним ехал угнанный в Краснодаре автомобиль. Он старался объехать город, поэтому и ехал по старой дороге.

– Засёк, что в машине из полиции один водитель и пристроился к нему, потом выскочил на трассу и тут его и видели. Мы проверяли, эту машину нашли в районе Краснодара, молодёжь прокатилась до моря и вернула машинку, ума же ноль, – добавил Кононов.

– Это понятно, но каким образом в доме, как её, домработницы, дверь в чулан сначала оказалась закрытой, а потом открытой, – задумчиво спросил Степан Миронович.

– Возможно, это была уловкой самой хозяйки. Николай пропал, она уже себя плохо чувствовала. Может ей хотелось пооткровенничать с Анной. Двигубская мне рассказала, что она много нового для себя узнала. Но это чисто семейное, к нашему делу не относящееся.

– Ну, тогда, что? Дело можно считать закрытым?

– Да, мы с Егором оформим всё, как полагается и можно закругляться с нашим отпуском. И вздохнёте вы спокойно, – сказала, улыбаясь Марта, – остались некоторые нюансы.

– Какие ещё нюансы? – полковник грозно посмотрел на Марту.

– На месте убийства Николая была найдена свежая салфетка. Вероятно, убийца вытирал руки. Пока ещё нет по ней экспертизы.

– Так может это не его салфетка, – задумчиво произнёс Илья Петрович Коновалов.

– Всё возможно, но надо проверить. И сейчас проводится экспертиза по останкам нескольких человеческих тел, как предварительно определили эксперты, которые мы с Егором и Сергеем нашли. Так что работы ещё хватает. Не до отдыха. Поэтому, потерпите нас ещё немного.

– А вы нам не помеха, пожалуйста, оставайтесь, только без всяких архивных и не архивных дел. Гуляйте, загорайте, красота у нас вокруг, какая.

– А мы что, мы не против таких командировок, – Коршунов расплылся в улыбке.

Глава 15

Аркадий Соловьёв, теперь Вениамин Новак, гражданин Израиля и соучредитель фирмы Марианны Коржевич, сидел в своём кабинете в глубокой задумчивости.

– Не надо было её отпускать в Южноморск. Мне самому бы найти негодяя убившего Людмилу, разыскать настоящих виновников трагедии, произошедшей с Марианной, – Аркадий налил в широкий бокал коньяк и откинулся в кресле, вспоминая прошедшие годы.

Годы тяжёлые, жизнь тоже не усыпана лепестками роз. Но кому было тогда легко? Я-то со своим характером, со своей выживаемостью смог приспособиться. Но вот такой я. Но распространять наркотики? Никогда. Даже тогда, когда Семёну удалось убедить меня, что поставлять не совсем качественные лекарства и зарабатывать на больных людях бабки, это подлянка, я смог, несмотря на потерю больших денег, отойти от этого бизнеса. Нет, я не обеляю себя. Но зарабатывать на порно, истязаниях и убийствах несчастных девчонок… стрелять таких мало. Хван, когда понял, что я его заказал за такие проделки, быстро исчез из моего поля зрения. Я его разыскивал и потом, уже с новым лицом. Но, вероятней всего он тоже изменил свою внешность, имя и страну, скорее всего и сферу деятельности. Так, что найти его мне не удалось. Сколько раз убеждаюсь, что незаконченные старые дела, когда-то аукнутся новыми проблемами.

Аркадий выпил ещё немного коньяка и вынул из стола ещё один паспорт, но уже на гражданина Германии Пауля Горского.

– Надо ехать. Марианна выманила Свидомского и младшего Кучумова в Южноморск, я так понимаю, не для того, чтобы позагорать как в юности вместе на пляже. Её одолевало чувство мести, до такой степени, что чтобы заглушить его, она часто стала успокаивать себя алкоголем. Все мои разговоры с ней, на тему мести не привели ни к какому результату. А сомнения враг справедливости.

Аркадий достал мобильный телефон и вставил в него новую левую симкарту.

– Лёха привет, это я.

– Понял, привет. Чем могу помочь?

– У тебя можно угнать автомобиль?

– Для тебя всё, что угодно. Какой и когда.

– Любой. Сегодня вылетаю в Краснодар.

– «Рэнд Ровер» подойдёт?

– Какой не жалко. Можно и поскромнее.

– Тогда спортивный «Лексус».

– Понял, оставляем первый вариант. Буду ночным рейсом.

– Жду в зале аэропорта. Когда заявлять об угоне?

– Думаю, через два, три дня. Я сообщу.

Уже на следующее утро Аркадий узнал, что Травкин исчез из города.

– Неужели она убила его. Он, конечно, мразь порядочная, но я не хотел, чтобы она марала свои руки убийством. Не так я задумывал.

Дождавшись ночи, осмотревшись и решив, что все в округе наблюдают счастливые сны, Аркадий подъехал к дому Анны. Ему показалось странным, что калитка во двор и дверь были открыты. Но, когда он увидел следы борьбы и понял, что Анны в доме нет, то его охватил страх, который сковал всё его нутро холодом.

– Неужели опоздал? Старый дурак, как я мог допустить это?

Аркадий метнулся к шкафу-купе. Отодвинув висящие на перекладине вещи, он отодвинул деревянную панель и открыл дверь. Спустившись вниз в подземелье, он понял, что здесь кого-то держат. Открыв дверь первой палаты, он опешил. На кровати сидел какой-то мужик с перевязанной головой.

– Отпустите меня, – закричал он, увидев вошедшего, – я всё понял!

– Чего ты понял? Кто тебя сюда заточил? – спросил Аркадий.

– Не знаю, они были в камуфляжной одежде и в масках.

– Может по голосу ты их мог узнать? – спросил Аркадий, в надежде определить непричастность Анны.

– Какой голос? Они молчали всё время.

– А почему голова перебинтована?

– Эти гады всё лицо мне искромсали.

Услышав шум и громкий крик Андрея и Бориса, Аркадий предположил, что это московские гости и их ожидает та же участь, которой удостоился этот мужчина.

– А ты кто? – спросил он у него.

– Послушайте, освободите меня, я вас отблагодарю.

– Имя у тебя есть, благодетель?

– Есть. Вячеслав Травкин. Господи, что им надо от меня? Может это вы у них главный? Вам выкуп нужен?

– У тебя с памятью как, Травкин? Помнишь, как сюда попал?

– Нет.

– Плохая память.

– Накачали они меня чем-то.

– А Людмилу…., может, тоже не помнишь?

– Людмилу? Так, подождите, какую Людмилу? Колькину подстилку?

Аркадий замахнулся на Травкина.

– Вы что же думаете, это из-за меня она пропала? Так, значит, вы мне за неё мстите? Клянусь, к её исчезновению я не причастен. Приударял за ней, не отказываюсь, но чтобы убить? Это Колька! Муж её. Его хоть и отпустили тогда, но это точно он, я ещё тогда на него думал. Ревновал он её ко всем. А она его просто ненавидела. У них свои заморочки были. Но я её не трогал. Думаете, он того, у него с головой не всё в порядке? Ещё как в порядке, где жестокость надо проявить. Он как до девчонок дотронется, в нём какая-то звериная жестокость пробуждается. Отпустите меня.

– Так говоришь, Людмилу не трогал. А других девчонок?

– Каких ещё девчонок?

– На которых зарабатывал, продавая их на истязания и смерть. Пошевели мозгами, может, вспомнишь девочку, которая выжила?

– Какую девочку? Говорю вам, это не я. Это всё Колька. Клянусь, я только кассеты сбывал.

– Не ты, так не ты. Кто в соседних палатах, знаешь?

– Нет. Так это не вы меня притащили сюда? Кто? Кто тогда?

– Ты посиди ещё повспоминай, кому насолил по жизни. Я вернусь, тогда разберёмся, что с тобой делать.

Обеспокоенный исчезновением Анны, Аркадий решил проследить за Николаем, но наблюдая за домом Никитичны, его присутствия он не заметил. Собираясь уехать с места наблюдения, Аркадий вдруг заметил, как невдалеке от дома остановился автомобиль и из него вышел Николай.

– Изменился громила, – подумал он, – тщедушным стал, поседел, но узнать можно.

Николай, оглядываясь, зашёл во двор своего дома. Аркадий хотел проследовать за ним, но увидел, как тот уже вышел из ворот и сел в свой автомобиль. Вскоре его машина остановилась за квартал от дома Анны. Николай, так же озираясь, вошёл в её дом, и недолго пробыв в нём, направил автомобиль к выезду из города.

Аркадий подъехал к старому рыбзаводу, когда Николай, облокотившись на машину, пытался закурить сигарету. Он подошёл к нему.

– Чего надо? – грубо спросил его Николай.

– Нехорошо Николаша, грубить старым знакомым, – с усмешкой ответил ему Аркадий.

– А, что, мы знакомы? Чего тебе надо, мужик?

– Привет тебе привёз от убиенной тобой жены. Помнишь такую, Людмилой звали? – Аркадий заметил, как руки у Николая задрожали, он тщетно пытался чиркать испорченной зажигалкой, но в растерянности, с яростью смял сигарету и выбросил её себе под ноги.

– Правильно, курить вредно, – говорил Аркадий со злой усмешкой.

– Ты кто такой? Тебе чего надо?

– Ах, ты сучок? Ещё спрашиваешь, чего мне надо? Где труп Людмилы спрятал? – Аркадий схватил Николая за грудки так, что порвал на нём футболку. На его предплечье обнажилась татуировка: череп с пронзённым кинжалом, увидев её, Аркадий рассвирепел, – так вот, кто фильмы поставлял, заставочку на своих художествах себе сделали. Зря тебя вовремя не взяли, тебя бы козлина за такое ….. на полоски порезали, до суда бы не дожил.

– Это не я их. Я снимал только.

– Кто? Говори, кто!

– Михалыч, ментовский водитель.

– Кто? Тулев?

– А я узнал тебя! Аркашка? Думал, рожу перекроил и тебя узнать нельзя?

– Вот и хорошо, что узнал. Поехали, покажешь, где тело Людмилы.

– Тело? Людмилы? Кости обглоданные собаками не хочешь забрать? Нет её тела, рыбы давно сожрали твою потаскушку.

Аркадий в порыве ярости схватил мужичка за шею. От ненависти к этому ничтожеству у него заколотилось сердце, глаза покрылись пеленой. С гримасой брезгливости он с силой сжимал горло Николая двумя руками, словно душил не человека, а сжимал какой-то грязный, зловонный тюк. Тело Николая заколотилось в агонии, потом обмякло. Аркадий разжал пальцы, и оно упало на землю, не подавая никаких признаков жизни.

Взяв в бардачке влажную салфетку, Аркадий тщательно вытер медицинские перчатки, в которых был он и выбросил её в окно автомобиля. Выехав с территории завода, Аркадий сразу не сообразил, что в ехавшей навстречу к нему полицейской машине сидел Тулев.

Глубокой ночью Коновалав и Аркадий встретились у дома Анны Двигубской.

Осторожно войдя внутрь, они спустились в подземную клинику.

– Ничего себе, размах. Кто строил, неужто Семён?

– Я, Петрович. Было время, возможности. Но как я уехал, Семён забросил это дело.

– Какое? Лица перекраивать? Чудны дела твои, Господи. Но пальчики-то в картотеке остаются.

– Пальчики? Да… Ладно, проехали Петрович, одевай маски, – Аркадий подал Глобину две маски, лежащие на небольшом столике в холле, – он, что спит? – спросил удивлённо Аркадий у Ильи Петровича, войдя в палату к Травкину.

– Что-то не похоже, чтобы он спал, – заметил Глобин.

Аркадий подошёл ближе к Травкину, тот лежал на кровати, накрытый одеялом.

– Он мёртвый? – удивлённо спросил Аркадий, – Петрович, ты веришь, я его и пальцем не тронул. Говорю же, что я видел, как Николай заходил в дом. Слушай, Колька говорил о Тулеве. Может это он его.

– Аркаш, главное это не ты? А с ним разберёмся. Чего делать будем?

– Здесь его оставлять нельзя. В багажник и надо его куда-то отвезти. А за Тулевым я присмотрю.

– А остальные?

– Я так понял, за ними Никитична смотрит.

На следующий день он решил проследить за Тулевым, поставив машину в укромном месте недалеко от управления.

– Куда же ты несешься, Иван Михайлович Тулев? – говорил Аркадий, следуя, за убыстряющей свой бег машиной, – здесь берег крутой, дорога плохая. Мне бы с тобой поговорить, остановись.

Но автомобиль мчался, подпрыгивая на ухабах и попадая в глубокие ямы. Но вдруг, на очередной кочке он подпрыгнул, как ретивый конь и, кренясь набок, свалился с высокого берега. Аркадий выскочил из кабины джипа и хотел спуститься с обрыва, проверить, жив ли Тулев, но вдалеке увидел приближающейся чей-то автомобиль. Сев в машину, он нажал на газ.

– Теперь осталось узнать, где находится Анна и отправить московских гостей в Краснодар. Думаю, я всё правильно рассчитал. Моё участие останется в тайне. А Аня, наконец, забудет прошлое и с Андреем или без него построит своё счастье.

Глубокой ночью Аркадий с Глобиным тихо вошли в дом Анны. Сонные пленники не успели опомниться, как успокоенные инъекциями со снотворным опять отдались в крепкие руки Морфея.

– Вот их билеты и документы, – Аркадий положил билеты на самолёт до Москвы и паспорта.

– Откуда у тебя паспорта? – удивился Коновалов.

– Я был прошлой ночью в доме у Никитичны. Документы у Никитичны нашёл. А в погребе в чулане Николай закрыл Анну и свою тёщу.

– Ну, ты и нарыл. Весь город перекопал.

– Это было до постройки дома Семёна и Анны. А потом видишь, нашли ему применение.

– Ты открыл, освободил их?

– Нет, сейчас пойду. Они, наверное, наболтались уже и крепко спят. Тебя провожу, открою им двери и тоже уеду.

– А сразу, почему не открыл им?

– Не хочу, чтобы Анна догадалась, что я здесь был. Понимаешь, она месть вынашивала все эти годы. Ради неё и ради памяти Семёна я не мог позволить ей ввязаться в игру с этим зверьём. Грешным делом я тоже, как и она подозревал Свидомского и его друга в насилии над ней. Думал они с Травкиным заодно. Да только Коля стервец перед смертью указал на настоящего своего подельника.

На прощание они крепко обнялись, чтобы потом расстаться навсегда.

Глава 16

Андрей Свидомский очнулся от сна и сразу не мог сообразить, где он находится. Рядом с ним на заднем сидении автомобиля спал, закинув голову назад Борис. По доносившемуся с улицы сильному шуму самолётных двигателей стало понятно, что находятся они рядом с аэропортом. Водителя в автомобиле не было. Андрей вышел из машины и размял затёкшие ноги. На водительском месте он увидел конверт с билетами на рейс до Москвы. В багажнике лежали их дорожные сумки.

– Борис, – крикнул он, пытаясь разбудить друга, – Борька, просыпайся.

Андрей пытался растормошить друга.

– Смотри, смотри, у нас билеты до Москвы, – говорил он ничего

не понимающему Кучумову.

– Где мы, где мы? – протирая глаза, постоянно повторял Борис.

– Где? Читай. Краснодар – Москва. Паспорта, деньги в наших сумках.

– Слушай, что это с нами было, Андрюха? – наконец, до Кучумова дошла суть происходящего.

– Потом будем соображать, что к чему, а теперь пошли, приведём себя в порядок, наш вылет через два часа.

***

После оперативного совещания, уставший от ночной поездки Глобин, не знал, как ему поступить.

– Ну, Аркаша. Подземелий нарыл, а нюх совсем потерял. Не дай бог, это его салфетка. Эта Марта ещё та ищейка, сразу догадается, что был ещё один участник событий.

Подумав над разными вариантами исправления положения дел, он решил дождаться окончания экспертизы и попробовать договориться с экспертом.

– Хотя… Ладно, будет день и будет пицца, как теперь молодёжь говорит.

Марта, ранним утром спустилась в столовую, думая, что она первая пробудилась от сна. Вчера был шумный хлопотный день. Провожали Ваню. У него закончилась стажировка и командировка. Ему необходимо было вернуться в Петербург.

Внизу за чашкой горячего кофе уже сидел Коршунов.

– Александр Григорьевич, вы чего так рано встали? – спросила его Марта.

– В нашем возрасте Марточка, ночь удлиняется бессонницей, это день становится короче, пролетает молниеносно.

– Какие ваши годы? Наговариваете на себя.

– Какое там. Да, а воздух здесь дышишь, и дышать хочется.

– Так причаливайте к этому берегу. Антонина как хорошо за вами ухаживает, – Марта улыбнулась, увидев смущение на лице мужчины.

– Ты, думаешь? А, что? Может и правда, выйти на пенсию и помочь хорошему человеку. Что я там один? Да и на даче ничего так и не вырастил. С такой работой, только огородом и заниматься. Да что там вырастить можно? У нас, то дождь, то снег. А здесь благодать!

– Вот, вот, и я вам о том же. И Антонина хороша. Таких женщин нельзя терять.

– Ты думаешь? А что? Попробовать? Марточка, Кузьмич, же хитрец. Он перед отъездом сюда взял у меня заявление на отпуск. Чувствуется рука его жёнушки. Нелли Михайловна ещё та, провидица.

– Правильно. Вы же давно хотели догулять не отгулянные отпуска. Делайте предложение Антонине. А мы все будем радоваться за вас.

– Сейчас дело закроем и тогда сразу соберусь с мыслями, потренируюсь и сделаю предложение.

– Долго придётся тренироваться.

– Так, так. Я чувствовал подвох от тебя. Что ещё?

– Смею предположить, дорогой Александр Григорьевич, что в деле у нас присутствует ещё один фигурант.

– Ты же на совещании так всё по полочкам разложила. Что даст эта экспертиза?

– Имя настоящего убийцы Плотникова. И потом, кто-то же освободил женщин из подземелья? Почему оказался открытым дом Анны и куда делись Свидомский с Кучумовым.

– Их мог отпустить Николай. Или этот водитель. Но я так думаю, что ты уже и предположения некоторые имеешь?

– Имею. Но пока не скажу. Мне надо с Анной переговорить. Пусть она немного успокоится, придёт в себя. Всё равно, ещё пару дней к экспертам не подойти.

Не будем спешить.

Тихое утро закончилось с возвращением Антонины с рынка. Началось шумное и суетливое приготовление завтрака с рассказами хозяйки, что почём на рынке и выкладывании ею последних городских новостей.

От шума, суеты и Тониных рассказов, Марта с Анной потихоньку убежали к морю. Охладив тела в ещё прохладных водах, они легли на лежаки, отдав себя тёплым лучам солнца.

– Как спалось? – спросила Марта Анну.

– Я у Никитичны выспалась на год вперёд. Когда её тело можно будет забрать из морга? Её даже похоронить некому.

– Почему же некому. Мы и похороним. Всё сделаем, как положено.

– Марта, так кто же Николая убил? Кто нам дверь открыл?

– Кто-то открыл. Думаю тот, кому была известна история твоей жизни. Кто мог предположить, где ты можешь находиться. И если это не Николай выпустил пленников в твоём доме, убил Травкина и вам сделал выход свободным, то тогда где-то бродит ещё один фигурант. Может, ты предполагаешь, кто это может быть?

– У меня нет таких знакомых. Может это дело рук всё-таки Николая?

– Не думаю. Аня, на месте убийства Плотникова была найдена влажная салфетка. Я думаю, что она принадлежит человеку, который и убил Николая. Я понимаю, что этот негодяй заслуживает кары. Но всё же вспомнишь, кто ещё мог хорошо знать Плотникова? Понимаешь, если на ней найдут отпечатки, придётся принять все соответствующие меры.

– Какие меры?

– Розыск. Я вынуждена буду подать его в розыск.

– Тот, кто знал Травкина и Плотникова пропал много лет назад.

– Аркадий Соловьёв? – Марта заметила, как вздрогнули плечи Анны. Она повернулась к Марте.

– Марта, зачем его впутывать в это дело. Это я виновата. Я всё это затеяла.

Да и живёт он в Израиле.

– Живёт он в Израиле, но работаете вы вместе. Вениамин Новак, это же он?            – Господи, что я наделала? Почему теперь из-за меня должны страдать невинные люди? Понимаешь Марта, я с самого дня трагедии настраивала себя на то, что найду своих истязателей. Я придумывала им различные казни. Пока не познакомилась

по-настоящему с Андреем. Не с тем мальчиком, в которого я была влюблена девчонкой, а с нынешним взрослым мужчиной, умеющим доверять, любить, быть откровенным. А Аркадий постоянно не только просил, а умолял меня одуматься. Он догадывался, что я не смогу справедливо разобраться и найти настоящих убийц. А если проколюсь, то не я, а они доведут своё дело до конца. На самом деле, я должна была исчезнуть, как исчезла Людмила. Дочь несчастной Аллы Никитичны была единственной любовью Аркадия. И хорошо, что она умерла, не узнав всей правды. Она столько лет жила в одном доме с убийцей дочери, ухаживала за ним, как за сыном, – призадумавшись, Анна, вдруг вспомнила, – Марта, а ведь там, в чулане, она догадалась, что это Николай участник событий со мной и виновник пропажи дочери.

– С чего ты так решила?

– Мы с ней накануне долго разговаривали, и я вспомнила на предплечье одного из них наколку. Череп…

– Пронзённый кинжалом? – договорила Марта, – ты сказала нам ещё там, что вспомнила о тату и сказала, об этом Никитичне. А потом, я видела такую наколку.

– Да? А где, у кого?

– В первые дни приезда, здесь на пляже, я видела мужчину с такой наколкой. Скорее всего, это был Николай. Потом нашли Травкина, Тулева, у них у всех была именно такая тату. Интересно, почему они не избавились от неё?

– Память о незабываемых днях. Да и свидетелей, кто её видел, нет. Марта прошу тебя, помоги Аркадию. Он не вынесет ареста.

– Аня скажу тебе прямо, ничего не могу обещать. Дождёмся экспертизы по салфетке. Раз Аркадий имел срок, так и отпечатки пальцев его есть в картотеке. Совет дать могу, – Анна с интересом и тревогой в глазах смотрела на Марту, – наверняка у вас есть дела в Израиле? Посоветуй своему другу выехать из России на время. А там видно будет.

– Хорошо, сегодня из своего дома позвоню.

– Тебя больше ничего не страшит, и ты собираешься вернуться в свой дом?

– Да. Ты знаешь, я, словно освободилась от тяжёлой ноши. И страх весь прошёл. Решила, что нельзя жить прошлым. Конечно, что случилось со мной, это страшно. Это тяжело. Но могло бы быть по-другому. Если бы не Семён с его любовью и заботой. Если бы не Аркадий с его советами, опекой, верностью памяти своему другу. Но это всё моя прошлая жизнь. Но теперь я убеждена, что тогда мне подарили жизнь не для того, чтобы я отдала её чувству мести. Я хирург. Говорят, я хороший хирург. И знаешь, что я придумала?

– Аня, ты молодчина!

– Я не буду продавать этот дом. Я его перестрою и сделаю филиалом нашей клиники. А специфика моей основной работы будет исправление патологий, несчастных случаев и таких, как когда-то я, попавших в беду людей.

– Теперь я за тебя спокойна. А ты не хочешь узнать, куда делся Андрей и Борис?

– Конечно, хочу.

– Нам доложили, что эти товарищи вчера утром вылетели из Краснодара в Москву. Когда будешь звонить Аркадию, спроси его об этом.

– Ты всё-таки думаешь, что это он?

– Я почти уверена в этом. Пошли, а то нас сейчас разыскивать будут.

***

Аркадий не поехал в Израиль. После всего произошедшего ему очень хотелось оказаться в семейном кругу, среди родных и близких людей. Но семьи у него не сложилось, родителей он давно похоронил. И лишь опека над родителями Анны давало выход его сыновьим чувствам. Звонок от Анны прозвучал, когда он сидел на открытой террасе с родителями Анны и любовался прекрасным морским пейзажем Средиземноморского побережья.

Разговор получился долгим и подробным. Опечаленный кончиной Аллы Никитичны и тем, что захоронение останков Людмилы, произойдёт без него, Аркадий рассказал Анне о злоключениях Андрея и посоветовал ей позвонить ему в Москву.

– Позвоню, но будет ли продолжения нашим отношениям, пока не знаю. Скорее всего, Анна Двигубская исчезнет, как и появилась. А Марианна Коржевич всерьёз займётся хирургической практикой.

***

Марта подошла к окну и посмотрела на усадьбу Марианны. Окна её дома освободились от тяжёлых штор, не пропускающих солнечного света. Дверь дома открыта нараспашку, как впрочем, и калитка.

– Отлично, когда душа освобождается от тяжёлой ноши.

Марта вздрогнула от прозвучавшего сигнала на мобильном телефоне.

– Марта, доброе утро, ты не забыла, что у нас сегодня законный выходной?

– Я в отпуске. У меня каждый день выходной, – улыбаясь, ответила она Егору.

– Я слышал, что вы с дочкой уже на чемоданах?

– Да, через два дня летим назад.

– Мы вас без прощальной ухи не отпустим. Ближе к вечеру мы заедем за всеми вами.

– Не откажусь, да и Ася будет рада. Егор, ты не в курсе готова ли уже экспертиза по салфетке?

– Еще, в каком курсе! Такой нагоняй от эксперта получил.

– А что так? – удивилась Марта.

– Ему пришлось отразить в заключении всю химическую составляющую этой импортной влажной салфетки. А у эксперта работы завались.

– И чем дело закончилось? Егор не томи.

– Да ни чем. Сама ты могла догадаться, какие отпечатки на такой поверхности?

– Понятно, концы в воду?

– Ну, что-то так. Ладно, Марта всё, дело закрыто, подшито, и переходит в разряд старых дел. Давай о сегодняшнем.

– Каком сегодняшнем? Что случилось?

– Вот, вот. У тебя мозги, прости, закручены под работу. Поэтому, прошу тебя, до нашего приезда никуда не выходи, криминальных сводок в наших газетах не читай, а то нам так и не удастся накормить тебя нашей фирменной прощальной ухой. Обещаешь?

– Даже не переживай. Я домой хочу. Мне действительно уже пора на работу.

– Мама, мама, – со двора послышался голос Аси, – смотри Анна, какую прелесть нам принесла.

Марта вышла во двор. На столе в увитой виноградом беседке стояла корзина полная виноградных гроздьев и свежего инжира.

– Это вам подарок от Никитичны. Она любила возиться в саду. Вот какой урожай… – на глазах Анны показались слёзы.

– А у меня для тебя тоже подарок, – Марта отвела Анну в сторону, – салфетка оказалась не пригодна для идентификации отпечатков пальцев. Можешь передать Аркадию, что он может спать спокойно.

– Спасибо, Марта. Не думаю, чтобы он мучился бессонницей по этому поводу, но я очень рада, что так получилось. Он сам мне вчера звонил из Испании от моих родителей. Одобрил мой план. Сказал, что поможет, чем сможет. В смысле технического обеспечения.

– Я рада за тебя. Сегодня мы все, включая тебя, приглашены на прощальную морскую уху. Отказ не принимается.

– А я и не собирала отказываться. Даже наоборот. Мне ваша компания очень нравится.

– О чём это вы тут шушукаетесь, – к ним подошла Антонина, – я вам хотела что рассказать! Вы знаете, что на рынке люди говорят?

– Тонечка, потом, всё потом, мы с Анной бежим на пляж! – нашлась Марта.

– И я с вами, – услышав мать, подбежала к ним Ася.

– Девчонки, подождите меня! Я тоже с вами, – услышали они измученный жарой и разговорами Антонины голос Александра Григорьевича.

– А я? – остановила его у калитки Антонина.

– Тонечка, вы готовьтесь к вечернему сабантую.

– А я хотела вам рассказать…

– Всё вечером и расскажите, хорошо. А я побегу, а то растаю на этой жаре, –

Коршунов чмокнул расстроенную хозяйку в щёку и побежал вслед за Асей.

– Хорошо, потерплю до вечера, – тихо сказала обескураженная Антонина.

***

Прощальный вечер удался на славу. Приехал даже Семён Миронович.

– Вот и подошёл к концу наш такой беспокойный отпуск, – сказала Марта, держа в руках стаканчик с домашним вином за импровизированным столом на берегу моря, – спасибо тебе Егор, за этот прекрасный вечер, за чудесную рыбку и за совместную работу.

– Отдохнула, называется, – пробурчал полковник, – всё хорошо, но концы надо подбить, чтобы у следствия на все вопросы имелись ответы. Егор ты понял?

– Да понял, я товарищ полковник. Что там подбивать?            Вернулась потерпевшая, что стало неприятной неожиданностью для фигурантов старого дела. С испугу поубивали друг друга. Николай Травкина. Тулев Николая и потом сам себе нашёл могилу. Так что приговор они себе сами вынесли. Семён Миронович, вы же сами знаете, что у нас ни одно старое дело не будет лежать не раскрытым.

– Ох, и хитрецы! У вас тоже такие хитрости проходят?

– Что вы всё о работе и о работе? – подала голос Антонина, – вы лучше послушайте, что на рынке люди говорят…

– Смотрите, какая луна! – остановил её Егор. Он схватил за руку Марианну и побежал с ней в море.

К ним присоединился и Коршунов, потащив Антонину в тёплые тёмные волны. К Марте подошёл Коновалов Илья Петрович.

– Уезжаете Марта? – спросил он её.

– Да, пора.

– А соседка ваша, как?

– Думаю, что с ней будет всё в порядке.

– Знаете, я помню это дело. Помню хирурга, который спас её.

– Потом он стал её мужем.

– Помню друга её мужа. Знаете, я всегда думал. В принципе, он был тёмной личностью.

– А друга Аркадием звали?

– Да. Но… Вы не подумайте, у меня с ним никогда не было никаких дел. Хотя и времена были тяжёлые тёмные. Тогда у нас с женой на руках умирал сын. Я не знаю, откуда он узнал об этом, но он сделал всё, что мог. И теперь мой сын живёт полноценной жизнью. А Аркадий никогда ни, словом ни делом не напомнил мне об этом. Вот как в одном человеке может уживаться и тёмное и светлое?

– Не может человек, который всю жизнь нёс беду, однажды взять и осчастливить. Значит, обходил он тёмное стороной. А для чего вы мне это рассказали?

– Сам не знаю. Просто хотел, чтобы вы знали об этом.

– Но вы же в курсе о результатах последней экспертизы?

– Да.

– Отлично. Я хочу, чтобы вы знали об этом.

– Мама, мама, море просто парное молоко. Пошли купаться! – Ася увлекла улыбающуюся Марту в спокойное, сияющее лунным серебром море.

***

Через день любимый город встретил Марту и Асю мелким нудным дождиком и серыми облаками.

– Опять дождь, – грустно сказала, ежась от обнявшей её сырости Ася.

– Это жизнь, дочка. После солнечного лета, всегда наступают осенние будни. Но встретим мы их, с новыми силами и улыбаясь!

Content

Горбачева Ирина Грачиковна Майор Снежина. Старые дела [СИ]