Лена Птица

Добро пожаловать в Москву, детка!

Пролог

Евгений закончил переговоры и, отпустив всех, набрал своей бывшей жене Марине. Два пропущенных звонка за какие-то полтора часа, на нее совсем не похоже, может что-то с Сашей?

— Привет, Марин, что случилось?

— Да собственно ничего. — услышал мужчина знакомые нотки предстоящего стеба.

— Я хотела спросить, ты вообще в курсе современной публицистики? Так, хотя бы немного почитываешь?

— Нннет, я не читаю современную, как ты говоришь, публицистику. — медленно ответил Евгений, пытаясь понять к чему клонит Марина.

— Очень жаль, дорогой. Одна из твоих… ммм… цитирую тебя же «сук», написала книгу, в которой ты, дорогой, предстал во всей красе со своими мазохистскими замашками!!! Браво! Аплодирую стоя! Ты увековечен, причем не только в России! Книжка — бестселлер, поэтому смотри себя скоро на голубых экранах.

— Черт! Что за бред, Марина? — Евгений абсолютно ничего не понимал, о какой еще книге стебалась его жена. — И что сильно похож? С чего ты вообще решила, что в этой книге описан именно я?

— Я узнала с первых строк! Я не поняла, ты с ней жил? Она очень точно тебя уловила! Там другие имена, какие-то детали, конечно, не сходятся, но твоя звериная сущность, холодный твой рачий расчет, твоя страсть переданы великолепно!

— Ну не я один такой, могу тебя уверить. — пытаясь успокоить себя и жену, отрезал мужчина.

— Поосторожнее с теми, кого трахаешь!

— Марин, заканчивай, какая-то полная ерунда! — неуверенно пытался оправдаться Евгений, перебирая в голове любовниц, которые могли бы чисто гипотетически что-либо написать.

— Ладно. — спокойно ответила женщина, довольная результатом. — Не так уж ты там и плох, даже в паре моментов загордилась! А книжку прочти, занятная.

Часть 1

Глава 1

Катька стояла в дверях, одной рукой держась за косяк, а другой надевая туфлю.

— Не удобно, все забываю купить какой-нибудь пуфик, — сказал Виктор, протягивая девушке две пятитысячные купюры и одну тысячу отдельно на такси.

— Да ладно, не заморачивайся, — улыбнусь девушка, сминая денежку в сумку. — Ну все, пока, спокойной ночи и удачных прыжков завтра! — сияя прощалась Катька.

— Целую, и тебе. Синий шевроле, шестьсот двадцать пять. — тоже расплылся Виктор, как чеширский кот, своей загадочно-странной улыбкой.

— Да, да, запомнила! — крикнула девушка уже выходя.

«Фух! — отпустило Катьку, когда она села в такси. — Что за человек этот Виктор, что за мужик такой?» Сорок девять лет, с проплешинкой на голове, небольшого роста, даже ниже Катьки без каблуков, но поджарый и крепкий. Волосы, оставшиеся на висках и затылке, всегда коротко подстрижены и немного топорщились в разные стороны, что придавало мужчине некую задорность и сбавляло возраст.

С Виктором Катька познакомилась больше полугода назад, когда активно искала любовника на сайте знакомств. Виктор сразу написал, что женат, что на особые ухаживания и романтики у него нет ни желания, ни времени и, что он готов просто платить деньги за секс. При этом никто никому ничем не обязан и встречаются они только по обоюдному желанию. Катька согласилась сразу. В то время она барахталась на такой мели, считая рубли на проезд в метро.

Каждая встреча с Виктором была фактически копией предыдущей. Они ужинали то, что Виктор покупал в «Азбуке Вкуса», Катька пила виски или текилу, а Виктор только вино и много ел, как впрочем, и все евреи: много, быстро, что-то в процессе хваля, а что-то честно критикуя. После обильной трапезы и непринужденных диалогов, хотя больше монологов Виктора о книгах, о фильмах и его многочисленных поездках в горы, мужчина отправлял Катьку в ванную, затем быстро ополаскивался сам, и они проходили в спальню. Катька всегда думала в эти моменты: «О, небо! Он когда-нибудь сменит место для секса?! Такая огромная квартира! И нет! Все время в спальне!»

Но Виктор ничего не менял. Даже секс был в одних и тех же позах, без особых затей и каких-либо усилий с его и с ее стороны. Такой спокойный, правильный, красивый секс и очень скучный для Катьки. «Я вообще не понимаю! — часто возмущалась Катька Вере — Зачем я ему? Так он может успешно трахать резиновую куклу, да к тому же ничего ей не платя!»

Но это все ерунда, секс не особо напрягал Катьку в отношениях с Виктором. Напрягало другое, и порой довольно жестко било по самолюбию и самооценке девушки. Виктор совершенно не умел или не хотел ее слушать. Всегда говорил только он, и если Катьке удавалось что-то вставить или она порывалась высказать свое мнение, мужчина беспардонно ее перебивал и продолжал говорить, причем говорил Виктор настолько быстро, что Катька половины слов, а иногда и больше не могла разобрать, то ли он прожевывал гласные, то ли слишком свистел в согласных, заваривая такую словесную кашу, похожую на овсянку со слизью. Катька даже порой терялась, какой вопрос ей задать, чтобы продолжить беседу, потому что она не расслышала предыдущего спича.

«Нет, я, конечно, понимаю, что я не для бесед приезжаю, Вер, но он же говорит, и много! — возмущалась девушка Вере — Какие-то рамки разговорного этикета, не знаю, какое-то чувство такта должно присутствовать в конце концов!»

Такси ровно ехало по ночной, уже довольно прохладной, осенней Москве. Девушка любила Москву. Она благоволила перед ней. Москва для Катьки в эту дождливую листопадную ночь явилась Моникой Белуччи. Красивая, статная, зрелая и совершенно не стареющая. Моника-Москва изредка поглядывала на Катьку с высоты своей звездности и красоты, снисходительно улыбаясь лишь уголками большого чувственного рта. Такой столицу видела девушка в этот момент.

— О! Ну что приехала, проститня! — буркнула с порога Вера из темноты квартиры.

— Да, приехала, канеш. Ты чего не спишь?

— Да, не могу! Хожу курю, уже всю пачку выкурила, гоняю, — сипло ответила Вера.

— Понятно. Тебе сколько, пять хватит?

— Ага. Спасибочки.

— Вот, кладу на стол, надеюсь не побрезгуете, мадам, чисто заработанным телесным трудом? — улыбаясь, парировала подруга.

— Да, ладно, дурочка! Еще обидься! Эх, я бы так сейчас сексанула, мужика полгода не было, уже забыла вообще, что такое секс.

— Ой, Вера! Если ты немного подвинешь свои перфекционистические замашки в свои тидцать восемь лет уходящей драгоценной молодости, то и на твоей заросшей тропинке возьмет да и вырастет грибок, а может даже не один! — расхохоталась Катька.

— Так! Если тебе опять не дали сказать ни слова, не нужно сейчас на меня обрушивать ушат своей филологической ущемленности! — подкалывая подругу, пробурчала Вера.

— Охохо! Ну пусть лучше будет филологическая, чем физическая! Цвету вон, как роза, больше двадцати семи не дают! — продолжала шуточную перепалку Катька, укладываясь спать рядом.

— Спокойной ночи, роза! — прохрипела Вера и накрылась с головой одеялом.

Глава 2

Виктор задернул занавеску, убедившись, что Катя села в такси. — «Красивая девка, и не дура вроде… А на подобные отношения согласилась.»

Когда Виктор впервые увидел Катю, он даже немного оторопел. Среднего роста, статная, с высокой полной грудью четвертого размера, с шикарными вьющимися густыми волосами и большими миндалевидными серо-зелеными глазами. Катя была на высоких каблуках и смотрела на Виктора сверху вниз. «Блин, прямо на мою залысину!» — всегда в таких случаях сокрушался мужчина. Но через некоторое время Виктор понял, что девушка «совершенно не в теме», явно стесняется, опускает взгляд, раскраснелась, да и сумочка дешевая. «Ну понятно, должна на десятку согласиться». На всякий случай в теме разговора он погонял ее по брендам, убедился, что приезжая красавица ни в чем не разбирается, и совершенно забыл о своем росте в метр пятьдесят семь и залысине.

«Эх! Софья просила купить ей Шекспира на английском в подарочном варианте! — схватился Виктор. — Надо будет завтра заехать. И еще узнать, что там с Камчаткой, сколько человек набралось. Надеюсь, не все нищеебы, как в прошлый раз. Специально прилетаем кататься, солнечные дни на вес золота, а у них денег только на четыре дня. Тьфу!»

Виктор уже более десяти лет профессионально увлекался сноубордом, и это было не просто увлечение или хобби. Горы, снег, скорость стали для него весомой частью жизни, той частью, без которой мужчина уже не мог. Виктор объездил и обкатал почти все горнолыжные курорты мира, но особенно ему полюбилась Камчатка. Там на гору их поднимал вертолет, с вершины которой открывался потрясающий вид на ослепительно белые снежные шубы гор и синий до рези в глазах Тихий океан. Группа спускалась, вертолет к тому времени уже ждал внизу, и они снова взлетали на вершину. И так по шесть — восемь раз в день, в зависимости от погоды. Камчатка была туром не из дешевых. Во-первых, перелеты, во-вторых, аренда вертолета, поэтому Виктор переживал о том, какая группа наберется, он был человеком вполне обеспеченным, но даже ему арендовать самолет только для себя было накладно. Летал мужчина туда ранней весной в основном с друзьями, а в последнее время стал брать и Софью, так как дочь потихоньку становилась объектом его отцовской гордости. Софья достаточно не дурно каталась, знала в совершенстве английский и иврит и должна была блестяще закончить школу. В Израиле жила вся семья Виктора, восьмидесятипятилетняя мать-еврейка, девяностолетний отец-латыш, жена, Софья и бессчетное количество родни на седьмом киселе.

Но не только сноубордом горел Виктор, в летнее время, когда для большинства гор не сезон, он также успешно катался на вейке, играл в теннис, новомодный сквош и прыгал на батуте под чутким руководством титулованного акробата из «Дю Солей».

«А должен я завтра прыгнуть этот прыжок! — хитро заулыбался Виктор своей кошачьей улыбкой. — Хорошо мы так сегодня с Катей позанимались, я прям слился полностью. Да с ее сиськами всегда все до последней. Эх, кончаю, правда, что-то быстро. Но фиг с ним, не Юля же Михалкова».

Юля Михалкова из «Уральских пельменей» была для Виктора «женщиной в голубом». Однажды он увидел ее на одном горнолыжном курорте и влюбился. Восхитился ее красотой, которая ни капельки не уступала телевизионной, позавидовал черной завистью ее мужику и не раз тогда вспомнил, что он метр пятьдесят семь с залысиной.

Глава 3

Эдуард летел рейсом Москва — Шанхай в этот раз эконом-классом, так как цена на бизнес в связи с курсом евро была просто заоблачной. «Ахаха! — про себя усмехнулся мужчина слову заоблачной по отношению к билетам. — Ну верно, я же сейчас за облаками, какой же ей, цене, еще быть!» Эдуард достал карманное зеркальце из стильной кожаной косметички и стал рассматривать свой покрасневший глаз. «Ну, вот как всегда! Стоит понервничать, сразу лопаются сосуды в правом глазу!» — зарычал мужчина, да и родимое пятно, расположившееся от переносицы почти до середины щеки, неприятно потемнело.

В связи с курсом евро подорожали не только билеты, но и комплектующие для его мебельной фабрики в Китае, об этом мужчина думал сейчас. О евро, о покупке новой более дешевой древесины, о возможной реструктуризации компании и о Сергее, его управляющем уже на протяжение последних семи лет. За несколько дней до командировки ему положили на стол документы, свидетельствующие о том, что Сергей ведет двойную игру прямо у него за спиной. «Блядь! Да почему так! Не может быть! Сергей — это же моя правая рука, это друг, это человек, который меня понимает как никто другой! Если верить бумагам, то получается, что Сергей фактически создал вторую компанию на базе моей фабрики, получается, что он, как паразит, все это время высасывал соки из самого дорогого и долгожданного моего детища, чтобы взрастить своего выродка… Так, либо кто-то со стороны хочет подставить Сергея, либо Сергей на самом деле меня предал. С этим надо будет разобраться, кое-какие моменты уточню по прилету в офисе в Шанхае, а основное уже оставлю на Москву».

Эдуард откинулся в кресле и не ощутил приятного погружения в широкое и глубокое кресло бизнес-класса. «О, черт, и здесь подстава! Заказать виски что ли?» — подумал мужчина, провожая пристальным пронизывающим даже сквозь спину взглядом карих глаз стюардессу. «Ладно, не буду, не заслужил. Какого хрена виски, если человека под собой не вижу, где моя прозорливость и выработанный с годами навык в два счета раскусывать людей. Где это все?! Старею что ли, глаз уже не тот, замыливается…» На слове замыливается мужчина опять усмехнулся, вспомнив про лопнувшие сосуды. «Не замыливается, а заливается кровью… Хм… А что если Сергей меня подставил, и это я докажу… — все не успокаивался Эдуард. — Что делать дальше? Просто так Сергея не уберешь, слишком много знает, да и умеет, грамотен и профессионален, сучара… На данный момент основные рычаги управления компанией у него, потому что кто-то, блядь, расслабился, доверился как прыщавая школьница! Ну ладно, и не в такие игры играли».

Спускаясь с трапа, Эдуард включил телефон, тут же посыпались сообщения о поступавших звонках, и мелодично запиликал вотсап. Писала Катя: «Привет… странно как-то ты мне сегодня приснился… с обожженной багровой спиной… У тебя все хорошо?»

Глава 4

Катька бежала на работу и как всегда опаздывала, но несмотря на то, что шла уже двадцатая минута ее рабочего времени, девушка завернула в кафе купить неизменный стаканчик двойного эспрессо со сливками и какую-нибудь сладкую штучку. Катька вообще любила пожрать. Гурманшей была еще той, поэтому и деньги у нее не задерживались, сколько бы она ни зарабатывала, ей все равно не хватало. Девушка очень любила маленькие, уютные, похожие на парижские кафе, ресторанчики, с красивым интерьером, видом из окон или террасой.

Девушку тянули подобные места и четвертую часть своего дохода она отдавала именно им. А так как доход у Катьки был «особо не пошикуешь», или как любила резюмировать Вера, что Катька живет «не по средствам», то последнюю неделю перед зарплатой девушка сидела на яблоках, и обед ее составлял бутерброд из «Ашана» за пятьдесят два рубля. А бутерброд, кстати, был прекрасный: с приличным кусочком курицы, кружочком свежего помидора, листочком салата и ломтиком сыра.

— Карина, привет! Айм соу соу сори! Так опять долго ехала! Так долго стояли поезда в туннелях! Представляешь, даже в метро уже пробки! — живо и с улыбкой произнесла Катька, залетая в офис.

— Привет! — еле выдавила из себя коллега.

«Понятно, опять не в духе. — сокрушилась Катька. — Вообще, как можно быть таким тяжелым человеком? Вот глыба сидит, настоящая гранитная глыба».

Хотя с виду Карина совершенно не была похожа на глыбу. Маленького роста, худая, морщинистая, тридцатисемилетняя девушка. Карина была замужем, жили они с мужем и сыном в достатке. Также коллега имела неплохой тыл из папы-полковника и мамы-бухгалтера мясного комбината. Карина была все время чем-то недовольна, больше молчала: молча делала свою работу с бумажками и отчетными документами, втихую, под офисную суету, находила рабочих для ремонта новой квартиры, успевая заказывать все то многочисленное, что нужно для ремонта, начиная от шурупов, гаек и направляющих и заканчивая техникой и мебелью, лишь изредка созваниваясь с мужем, согласовать цену. Катька наблюдала за Кариной, за ее жизнью и три вопроса не давали ей покоя. «Первый вопрос — почему она с такими родителями работает на такой скучной, бесперспективной работе, второй — как она может ничего за день не жрать?» Карина вообще ничего не ела весь день, только пила чай и раз в два часа выходила курить, все остальное время девушка сидела, уткнувшись в компьютер. Катька бы сдохла. И третий вопрос, который больше всего буравил катькин мозг: «Почему Карина не красит свои седые волосы. Неужели она их не видит? Они уже достаточно отросли и, как лески, как прочные рыбацкие лески, выбивались из русых прядей девушки». Больше вопросов к коллеге у Катьки не было.

Сама же Катька на своей работе «отбывала срок», так она это называла. Катька занималась продажами корпоративного такси для сотрудников и клиентов различных компаний. Ее задача, впрочем, как любого менеджера по продажам — привлечь клиента и заключить с ним договор. Катька работала в продажах с различными ответвлениями уже более десяти лет и терпеть уже все эти продажи не могла. Она знала от первого до последнего шага пресловутые законы продаж, хорошо разбиралась в психологии людей, в их психотипах. Знала, что на то, чтобы быть в новой компании как рыба в воде ей нужно три месяца, этот срок был очень точным, именно на третий месяц она выходила на результат, на пятом добивалась успеха, а на девятом ей становилось скучно. Одни и те же звонки, одни и те же продукты, один и тот же кейс, одна и та же проверенная интонация на нужных словах и одни и те же слова-крючки, на которые цепляется рыбка по другую сторону трубки.

Но в этой компании Катька еще держалась по трем причинам: первая причина — у нее было достаточное количество встреч, на которые она добиралась не на метро, а на их довольно сносном такси, к тому же встречи для Катьки были интересны, потому что на них она знакомилась с разными людьми. Вторая причина вытекала, собственно, из первой, одна встреча в Москве занимала полдня, целую половину дня ты на воле, а не в тюремной камере с компьютером и телефонами.

Катьке нравилось встречаться с людьми, слушать их, наблюдать за ними, разгадывать их. Девушка одновременно представляла какие эти люди в жизни, в сексе, в быту и ей очень хотелось узнать — права ли она, не ошиблась ли? В эти моменты Катька очень сожалела, что нет у нее в сумке того заветного сборника задач с правильными ответами в конце. И еще, конечно же, Катька любила говорить, она упивалась своим красивым голосом и правильным, сложным русским языком. Вот уж где она могла выгулять свою филологическую ущемленность и невостребованность на всю катушку.

И третья, основная причина «не бегства» из этой абсолютно не престижной, не громкой, не перспективной, не пафосной, не наукоемкой компании то, что Катьку никто не доебывал в самом прекрасном смысле этого слова. Катька была предоставлена сама себе, ни зачастую бесполезных многочасовых, выносящих мозг из-за самодурства директора или коллег, планерок, ни доскональной системы контроля рабочего дня, ни отчетов о проделанной работе, которые обычно никто не читает. У Катьки был только план, сколько денег она должна принести, если Катька его выполняла, она получала порядка семидесяти пяти — восьмидесяти тысяч. Но на следующий месяц план ставили выше, почти на сто процентов, Катька его не выполняла и получала пятьдесят, на другой месяц план опять снижали, боясь, что Катька уйдет, план выполнялся, а на следующий месяц его вновь повышали, видимо, беспокоясь, чтобы сотрудница не надела корону и не поехала сыром по маслу на семьдесят пять-то тысяч рублей в Москве, живя на съемной квартире. Но такая синусоида плана и зарплаты и «недоеб» руководства Катьку вполне устраивали, это было гораздо лучше, чем первое время ее пребывания в столице, когда она за два месяца получила двадцать пять тысяч рублей и немного пошатнувшуюся нервную систему. Моники Белуччи тогда еще не было и в помине. Тогда Москва жила своей роскошной и сытой энергией миллионов жизнью, закутавшись потеплее в меха, так как наступил декабрь. Москва ездила в каретах, запряженных сильными красивыми рысаками, изредка бросая на Катьку комья снега из-под колес и распахивая порывами ветра тонкое весеннее пальто с проженной подкладкой.

Глава 5

Катька познакомилась с Верой еще будучи студенткой филологического факультета, окрестившегося как факультет «одиноких девиц». Девушка училась на пятом курсе и пришла за первым, после официантки, заработком в казино, каким-то чудом закончив курсы крупье. Вера работала на тот момент в казино кассиром. Катька хорошо помнила их первую встречу с Верой, которой на тот момент было лет двадцать шесть. Стройная длинноногая блондинка сидела на высоком стуле у бара, хотя по регламенту не должна была выходить из кассы вообще. Вера сидела на высоком крутящемся стуле, гордо вытянув одну ногу, а вторую подогнув под попу, курила и громко смеялась, даже не смеялась, а ржала. Вера была красивой, острой на слово и очень независимой, ей было абсолютно все равно, что о ней подумают и что с ней будет дальше, по сути ей было все по хрену.

Катька проходила через бар в стаф, чтобы переодеться, и Вера, окинув ее взглядом, достаточно громко произнесла: «Ого! Какие сиськи! Хорошие, блин!»

Катька, тогда еще скромная медалистка и вот-вот без года полноценный учитель русского языка и литературы, очень смутилась, подумав: «Что за пошлая девица у бара, какой ужас!» Она старалась избегать Веры, Катьку раздражал ее громкий смех, грубый голос с хрипотцой, и девушка немного боялась Веры, потому что не знала, как на нее реагировать. Но однажды разгневанный проигрышами игрок на рулетке, плеснул на Катьку горячий чай, еще дымящийся, только что принесенный официанткой, со словами: «Иди отсюда, сука, пока я тебя вообще здесь не поджег!» Катька схватилась за обоженное место, подскочили охранники и менеджер зала, схватили и увели девушку в стаф. Игрока не тронули, потому что крыша игрока была сильнее крыши владельца казино, только менеджер тихо и, как бы извиняясь, бросил:

— Карен, давай полегче.

— Нет, ну а чо она, сука, тварюга, сотку за двадцать минут! Ты видел, Валера?! Ты видел?! Я восемь обкладываю, а она, сука, двадцать три, я три раза на черное, а она три раза красное! Я тебе говорил убирай эту тварь!

В стафе все склонились над Катькой с расспросами что случилось. Девушка ревела белугой и ничего не могла сказать, но ревела она не от боли, а больше от обиды, от несправедливости. И тут ворвалась Вера с пакетом льда и полотенцем, одним движением она стянула с Катьки облитую чаем блузку и приложила полотенце со льдом к ожогу. — На, держи вот так! Не реви, сама же видишь, что придурок, здесь все такие. — успокаивала Вера Катьку. — Сиди так пока, я сейчас.

Через пять минут Вера ворвалась в стаф с чистой белой блузкой и бокалом коньяка.

— На, выпей! Легче станет! Эй, челядь, дайте шоколадку кто-нибудь или сока стакан! — обратилась Вера к ребятам-крупье, таким же студентам как и Катька. Со всех сторон посунулись пестрые шоколадки, кто-то протягивал сок.

Катька отпила глоток и закусила первым попавшимся кусочком шоколадки. Приятное ароматное тепло стало разливаться по телу, неся с собой успокоение и мир, нежно окутывая янтарной пахучей вуалью красные оголенные нервы.

— Коньяк?! После кипятка? — спокойно и с улыбкой как бы уточнила Ольга, самая старшая и опытная из крупье, только что вошедшая в стаф после смены. — Детка, так нельзя, тебе сейчас надо минимум два стакана воды и только воды.

— Оля, хорош! — встряла Вера. — Ты что не видишь? Книжные советы оставь деканам своей медакадемии.

— Хорошо, я поняла — так же спокойно ответила степенная Ольга, осматривая обожженное место — Кать, купи тогда себе «Пантенол» или «Мефенат», смазывай утром и вечером, за три дня все снимет. До свадьбы заживет. — договорила Ольга и расплылась в широкой белозубой улыбке. Никто тогда еще не знал, что до Катькиной свадьбы было ой как далеко, что Ольга, закончив медакадемию провинциального городка, отправится покорять Москву, поступит в аспирантуру, будет работать официанткой в «Му-му», а через десять лет станет доктором наук, ведущим кардиологом столицы и будет слушать сердечко самого Владимира Владимировича. Никто ничего не знал, и в маленьком прокуренном стафе продолжилась своя маленькая жизнь: у кого из книжек и чая, у кого из нард и шахмат, а кого-то из сна урывками.

Глава 6

Вера хотела стать актрисой. Яркой, взбалмошной, дурной, но безгранично талантливой и красивой. В школе и затем в медицинском училище, которое она закончила с горем пополам на шестом месяце беременности, Вера была звездой. Высокая яркая блондинка играла красавиц и роковых женщин в доморощенных спектаклях, активно участвовала в студенческой жизни и направо и налево разбивала мужские сердца. Потом залетела от двадцатилетнего зубного техника.

— Да потому что дура была, Кать! Дура дурой! Смотреть нужно было немного и на наследственность тоже, у него отец алкаш, дед алкаш. Три года с ним промучилась, сколько слез я с ним пролила, целое море! Поэтому Андрей у меня такой нервный, потому что всю беременность за этим алкоголиком пробегала. Говорила мне мать: «Делай аборт!» Не знаю… Я, конечно, люблю Андрюшку, но в тот момент мне ребенок совсем не нужен был, тем более от такого папаши.

Отсидев год в декрете, Вера устроилась медсестрой в гинекологическое отделение, работала там по сменам, работала в казино и еще подрабатывала массажисткой. Жили они втроем, с мамой и малышом, потому что от отца алкоголика, да еще и гулящего, Верка ушла. Денег лишних в семье не водилось, помощи никакой не было, нужно было надеяться только на себя.

Когда выдавались свободная минутка на дежурстве в больнице или спокойная ночь в казино, Вера читала. Но хороший вкус к литературе девушке никто не привил, поэтому читала она все подряд: все что попадется под руку, что похвалят, что посоветуют в книжном магазине. Однажды Вера поймала округлившийся взгляд Катьки, когда та увидела у нее в руках потрепанную книжку Донцовой, Катька инстинктивно поморщилась, но ничего не сказала. Вера запомнила этот взгляд и стала присматриваться к тому, что читают крупье во время отдыха. Вера любила «крупьешек» или «челядь», так она их ласково называла, потому что в основной своей массе это были очень смышленые и добрые ребята. В стафе постоянно писали и читали многие, в основном предметную литературу университетов. Ольга всегда царственно занимала несколько стульев или половину дивана, разложив многочисленные конспекты и учебники анатомии. Катька со своей подружкой Юлькой читали какие-то толстые книги с неизвестными для Веры авторами: Пикуль, Рождественский, Шаламов, Вульф, Гессе, Кафка.

— Кать, а ты дочитала уже Гессе? «Игра в бисер», кажется… — буркнула Вера, заглянув одной головой в стаф.

— Да, а что? — искренно удивилась Катька.

— Я хотела попросить … почитать — впервые стушевалась и даже покраснела Вера.

— Гессе? — вмешалась Юлька. — Вера, побереги свой мозг! Это же изнасилование, самое настоящее!

— Я поддерживаю, правда… Я его читаю, потому что мне нужно по программе, мне его сдавать. А тебе вообще зачем? Ну если только ты не страдаешь бессоницей. Ты знаешь сколько я с этим Гессе штрафов за сон нахватала? — Катька улыбнулась, с интересом смотря на Веру.

— Аааа… Ну это… Я пойду тогда, — шепелявя произнесла Вера и актерски клюнула носом. Девушки расхохотались, оценив шутку.

— Вера, Вер, подожди! — крикнула Катька. — Давай я принесу тебе «Записки врача» Булгакова, или «Хмель» Черкасова тоже интересная книга.

— «Гроздья гнева» Стейнбека, Пикуля вообще всего можно, Кен Кизи «Над кукушкиным гнездом»… Ммм… Что еще? Акунина тоже всего, если не читала. Кать, у тебя же есть все эти книги! — ворвалась Юлька.

— Да, точно, Вер! Я тебе принесу, но только не Гессе!

С этого времени Вера стала читать только то, что ей давали Катька с Юлькой. Вера читала запоем, уносясь мыслями в жизнь героев, кому-то искренно сочувствуя, кого-то не понимая, а кого-то ненавидя. Задерживаясь на женских персонажах, Вера вздыхала, лелея свое очень глубокое и очень интимное желание их когда-нибудь сыграть. Девушка даже заучивала некоторые куски из теста и мысленно от лица героини их проговаривала. Вера настолько порой вживалась в роль, не замечая, что ей уже вовсю стучали фишками по окошку кассы. Однажды она застыла в баре, смотря в упор на холодильник, и совершенно не реагируя на вопрос официантки Наташки. Девушка смотрела одновременно вперед и одновременно в никуда, один ее темно-карий глаз немного уехал в сторону.

— Вера, ты что, блин, холодильник?! — уже со злостью вскрикнула Наташка. И так Вера стала «Верой-холодильник», потому что эту Веркину деталь «уходить из реальности» к тому времени подметили многие.

Спустя несколько лет, Вера переучилась на операционную медсестру и переехала в Москву, работать и поступать в театральное. Вере исполнилось тридцать.

Глава 7

Эдуард открыл бутылку виски и, раскинувшись в кресле, ждал Катю. Было уже двенадцать. «Ну что за женщина! Постоянно опаздывает… Интересно, как сегодня сложится наша встреча, я опять буду полночи говорить … Или все-таки выебу хорошенько, так чтобы она все залила мне здесь, чтобы мокрая и скользкая была и внутри и снаружи… Ах, сучка… Красивая, похотливая, кончающая сучка!»

Наконец-то, в дверь тихо постучали. Катя вошла чему-то улыбаясь.

— Привет! Как ты? — Эдуард приобнял девушку и нежно коснулся щеки. — Прекрасно выглядишь. — сказал мужчина, любуясь облегающим, чуть ниже колен платьем персикового цвета.

— Спасибо и ты хорош! Красивая рубашка, тебе идет, — оценила по достоинству рубашку от Pal Zileri Катя, совершенно не подозревая о бренде и ее стоимости.

— Да, сам доволен… Я очень долго учился правильно подбирать рубашки… Ты знаешь, ведь это целая наука. Когда я встречаюсь с партнерами по бизнесу, я всегда смотрю на рубашку, если она сидит идеально, я буду работать с этим человеком, если нет, то насторожусь. — как всегда четко и уверенно начал говорить Эдуард, проходя на кухню.

— Ну а если человек не заморочен так как ты на внешнем? Если для него не очень важно, как он выглядит, но важен процесс, дело, результат.

— Значит, мы с ним не сработаемся. Мне нужны детальные партнеры, в бизнесе много нюансов и на них нельзя закрывать глаза, отмахиваться от них. Детальные люди детальны во всем. — Эдуард разлил виски по бокалам, — я купил твои любимые яблоки и чернику. А может хочешь перекусить, есть сыр и хамон?

— Нет, спасибо, я не голодна… по крайней мере сейчас — девушка заговорщески улыбнулась.

— Понятно, ладно, потом достану. Давай за встречу! — мужчина улыбнулся и поднял бокал. — Как твое дело продвигается, есть успехи?

— Ты знаешь и есть и нет, я вроде бы делаю, ну стараюсь делать, по мере возможности какая у меня сейчас есть, но увы, с внешней стороны я стою на месте.

— Это нормально, главное делай, хоть что-то, хоть самую малость. Помнишь, я тебе говорил: очень часто, чтобы человеку достичь своей вершины, он должен упасть, упасть на самое дно и оттуда уже, раскручиваясь по спирали от стержня, который ему дается при падении, он добирается до цели. Из бедности и долгов к богатству и щедрости, от безызвестности и забвения к славе и почету, от болезни и слабости к здоровью и энергии. Только важно идти к своей вершине, важно идти и важно к своей, понимаешь…

Катька все помнила, она ловила каждое слово Эдуарда, каждую эмоцию, ей был очень интересен этот человек. Эдуард был по-своему уникален и своеобразен, до знакомства с ним, девушка подобных мужчин не встречала, и он никак не влезал и совершенно не подтачивался в ее уже годами отработанную и проверенную систему мужских типажей. Не шаблонные, не системные люди, но вместе с тем, это было очень важным для Катьки, сильные, стержневые и интеллектуальные личности манили девушку, ей всегда хотелось залезть в них поглубже и разложить на составляющие, на понятные логичные элементы. Зачастую элементы оказывались не совсем логичными и понятными для Катьки, потому что всегда вокруг личности есть много «но» и много того, что оказывает влияние из внешней среды. Не смотря на нюансы Катьке все равно хотелось все раз-ло-жить, разложить и понять, чтобы в дальнейшем она могла предвидеть их мысли, а значит поступки. Катька была подобна ученому — химику, открывшему новое соединение. И это соединение его маниакально влечет, ученый скорее хочет раскрыть, разгадать его, разложить на атомы, чтобы в конце узнать, как и с чем это соединение будет реагировать.

Хорошо, что Эдуард с самого начала, когда они сидели за столиком в кафе, только познакомившись, сказал правду. Эта правда, конечно, царапнула Катьку, но она ее приняла, запомнила и как неудобный, но необходимый чемодан всегда несла через все отношения с мужчиной.

— Кать, я не хочу, чтобы между нами было недопонимание, недосказанность, либо еще хуже какие-то обиды. Мне не нужна жена, я уже был женат шестнадцать лет, у меня взрослая дочь, мне не нужна любовница, мне не нужны эмоции, страсти, скандалы, слезы. Я уже через все это не раз проходил, и сыт всем этим достаточно. Это первая причина. Вторая причина, из-за которой я не хочу подобного огня — это маски. Когда человек заходит в область чувственного, оба становятся зависимыми, и редко кому при этой зависимости удается сохранить себя, свои настоящие мысли, желания и уж тем более способность их выражать. И мы надеваем маски. У нас с женой их были тысячи. Я не хочу больше масок, так как они чудовищно затратны энергетически и нужно постоянно все помнить, а память у меня в последнее время ни к черту.

Катька сделала глоток горячего глинтвейна из трубочки и произнесла.

— Ну хорошо… Я поняла тебя.

— Прекрасно! — заметно оживился мужчина, блеснув глубокими карими глазами — Свободна ли ты вечером в среду?

— Ну в общем да, до семи на работе, только тренировка вечером.

— Тренировку можешь перенести, в ближайшие три дня она тебе не понадобится. Так, ты на Баррикадной… Ага, доедешь до Добрынинской, выйдешь к Люсиновскому переулку, я тебя оттуда заберу.

Катька ехала в метро и дрожала от страха. Такое с ней было впервые, обычно дрожали мужчины, особенно перед сексом, девушка в такие моменты тихо улыбалась и гладила их волосы, как бы невзначай касаясь возбужденными сосками полной груди предплечья, шеи мужчины. Катька уже три раза проезжала Добрынинскую, выходила из вагона и садилась в обратную сторону. Один голос твердил зачем ей все это нужно, а второй заявлял, что такого опыта у нее еще не было, что надо пробовать, тем более, что давно хотела. Но истошнее всех вопил третий, голос химика, которому был интересен сам Эдуард.

— Хорош кататься уже, что как дурочка! — кричали голоса — Девочка что ли пяти лет, карусель здесь устроила!

— Я … Я не знаю… Правильно ли… Нужно ли? — виновато оправдывалась девушка.

— Если не нужно, не еби мозг тогда, садись и езжай домой к Верке, она тебя ждет как всегда с рассказом о Михалыче, вы опять поржете, обсудите какие все мужики дегенераты и ляжете спать. Давай вали домой, тряпка!

Не успела Катька выйти из метро, как посыпались смски о звонках Эдуарда и через секунду зазвонил телефон.

— Привет, ты где вообще? Написала, что зашла в метро еще сорок минут назад! Здесь ехать от силы двадцать! — возбужденно говорил Эдуард.

— Я… я… Замешкалась — «Что я несу?» — подумала Катька.

— Ладно… Замешкалась она. Выходи, я стою здесь мигаю. Лексус, черный, три, четыре, семь, если забыла.

Катька, естественно, забыла, она вообще не запоминала марок, моделей, цифр, это не входило в ее систему координат. Эдуард это понял с самого начала и всегда опережал Катьку ответом.

— Я не спросил, что ты пьешь, поэтому взял коньяк, вино белое, на свой вкус, правда. Еще есть хороший виски, — спокойно говорил Эдуард, ведя машину.

— Виски подойдет — ответила Катька, пытаясь хоть как-то унять дрожь в коленях.

— Ну прекрасно — улыбнулся мужчина и уверенно положил руку на колено девушки.

— Не бойся, я думаю, тебе понравится, я вижу это, моя интуиция, моя чуйка пока не подводили меня.

Эдуард помог Кате снять пальто, но девушка хотела его снять сама и быстро застегнуть, потому что у пальто была прожженна подкладка в одном месте. Пальто было Вериным, вполне приличное, Верка не скупилась на вещи, классическое серое, но с прожженной подкладкой. Мужчина взял пальто и, повесив на вешалку, убрал в шкаф.

Квартира Эдуарда состояла из двух этажей и была выдержана в спокойных кремо-бежевых тонах хайтека совмещенного с удобством и уютом. На первом этаже находились кухня с гостиной, ванная с туалетом и спальня. Из гостиной на второй этаж вела деревянная лестница сразу во вторую спальню и еще одну комнату, из которой можно было выйти на открытый балкон с двумя плетеными креслами и небольшим стеклянным столиком.

— Присаживайся, давай немного выпьем, — отодвинув стул, Эдуард пригласил Катю к столу.

— Да, мне нужно, — призналась девушка, все еще волнуясь.

— Я вижу… Но это даже хорошо… Было бы странно, если бы ты не волновалась.

Мужчина легко и непринужденно вел беседу, периодически подливая Кате виски и застывая пронизывающим взглядом карих глаз.

— А себе? — спросила Катя, заметив, что последние два раза он наливал только ей.

— Нет, мне хватит. Алкоголь делает меня более агрессивным… Ты это почувствуешь на собственной попе, — вновь застыв на девушке, произнес Эдуард. — И я говорю это не буквально.

Катька вжалась в стул и впервые посмотрела Эдуарду прямо в глаза, как преданная собачонка на своего хозяина.

— Так, я тебя отправляю в ванну, большое бежевое полотенце — твое.

Девушка зашла в огромную очень светлую ванную комнату с пушистым белым ковром на полу. Ванная была совмещена с туалетом, и помимо душевой кабины, в ванной был унитаз и биде. Посмотрев на полки с туалетными принадлежностями, Катя улыбнулась. «О, ну хоть что-то совпавшее с ее системой из жизни упакованных мужчин за сорок. Несколько темно-синих тюбиков серии „Biotherm Homme“ привычно занимали свои места, а также очень знакомый парфюм от Dior Homme и тоже частенько покупаемый мужчинами за сорок от YVS „La nuit de L'homme“ с неудобной массивной крышкой. Какое-то время Катьке приходилось вплотную заниматься маркетингом, и она задумалась, почему зрелые состоявшиеся мужчины покупают именно эти марки? Агрессивная реклама? Нет. Явные отличительные признаки, не сказала бы. Ну с Диор все понятно, но почему косметика именно „Биотерм“?»

Девушка ополоснулась и, завернувшись в полотенце, вышла в гостиную. На плечах и спине еще оставались капельки воды и локоны волос у шеи слегка намокли. Эдуард осмотрел Катю с ног до головы и произнес:

— Я могу тебя попросить совсем смыть косметику и забрать свои шикарные волосы в хвост? Извини, что не сказал этого сразу.

— Смыть косметику? — неприятно удивилась девушка.

— Да, совсем.

Катька, порывшись в сумочке, достала резинку, которая была с ней всегда, потому что на работе ее постоянно раздражала кудрявая, живая шевелюра, и она собирала все волосы в творческую кукульку на макушке. Катька вернулась в ванну и стала искать что-то более подходящее, чтобы умыться, а главное смыть тушь до конца, без страшных черных разводов под глазами. В итоге ничего не нашла, кроме мыла для рук, только оно было без характерной мужской отдушки. Катька очень долго терла глаза, что они стали красными, но все-равно не отмыла их как хотела, сожалея, что нет любимого двухфазного средства, которое одним движением убирает даже водостойкую тушь.

Забрав волосы в хвост, Катька вышла из ванной.

— Полотенце можешь бросить на кресло — довольно сказал Эдуард, стоящий в черном кожаном фартуке, длиною до колен, какие раньше носили кузнецы. Фартук был надет на голое тело, оставляя обнаженными спину, попу и подкаченные ноги мужчины.

Катька, бросив полотенце, остановилась посередине комнаты совершенно нагая и не накрашенная.

— Прекрасно! — неподдельно восхитился Эдуард, подойдя к девушке и сжав одну грудь ладонью, как бы измеряя объем. — Хорошие сиськи! А пизденка? Ну-ка, раздвинь пошире ноги! — скомандовал мужчина с новой для Катьки нотой металла в голосе. Девушка послушно раздвинула ноги, открыв для осмотра лобок с ровным подстриженным треугольничком волос и гладкие тщательно проэпилируемые половые губы. Эдуард опустился на корточки, плюнул на клитор, затем снова поднялся и, уверенно раздвинув половые губы, ввел палец во влагалище.

— Да, ты течешь уже, сучка! Ах, я видимо в тебе не ошибся! Ну сейчас мы тебя проверим! Хорошенько так попробуем во все дырочки!

Эдуард подошел к большому раскрытому чемодану, в котором были аккуратно разложены всевозможные штуки, относящиеся к так называемому направлению БДСМ.

О подобной своей страсти Эдуард написал Катьке сразу, в первом же сообщении на все том же сайте, на котором девушка немногим раньше познакомилась с Виктором.

— О! Ты поддался всеобщему поклонению пятидесяти оттенкам серого? — сыронизировала Катя в ответ на его сообщение.

— Нет! — резко ответил мужчина. — Меня просто бесит, когда так говорят, также дико раздражает книга, а фильм я даже не стал смотреть. БДСМ — это целая наука, целая философия… О мозге, теле, ощущениях, о том, можешь ли ты выпустить, открыть то самое сокровенное, что поселилось в тебе поле двадцати пяти-тридцати лет, а возможно жило с тобой с рождения. И мне смешно смотреть на домохозяйку или девочку восемнадцати лет, которые понеслись в сексшопы покупать плетки и маски, при этом никто из них, еще ни разу в своей жизни не кончал. Это первое, и второе — кому они дадут эту самую плетку? Тому, кто также как и они, узнал об этом от весьма посредственной Эрики Джеймс? Смешно. Тому, который понятия не имеет, где у женщины пресловутая точка G, и, дай бог, чтобы знал где клитор… Но печаль в том, что он и не стремится этого узнать.

Катьке понравился ход мыслей Эдуарда, понравился потому, что совпадал с ее.

История катькиной сексуальности начиналась с двадцати пяти лет, именно в этом возрасте, она испытала свой первый настоящий оргазм, очень кратковременный и тихий, но это был именно он. Девушка шла к нему очень долго и расплакалась, когда, наконец-то, поняла в чем собственно фишка. Катька с самого детства была девочкой наблюдательной и детальной и совала свои красивые большие глазки и длинный носик порой туда, куда не следует. Потом Катька стала детальным подростком, и чуть себя не убила в тринадцать лет из-за дикой дисгармонии ее внутреннего мира и окружающей действительности. Но, на счастье, поступила в университет и благополучно свалила из глухой деревни с одним фонарем на одной единственной улице.

Охоту за оргазмом девушка начала со своего первого сексуального опыта в восемнадцать лет. Занимаясь любовью, она понимала что-то происходит не так как в книжках и фильмах, она видит эакуляцию парня, но совершенно не наблюдает свою. Женский оргазм — что это? Что это вообще такое? Как его почувствовать? Что нужно делать? За несколько лет сменив несколько сексуальных партнеров Катька ни на сантиметр не приблизилась к решению мучивших ее вопросов. Ни смена мужчин, членов, поз, ни долгий куннилингус не давали ей ответа. Все было по-прежнему: Катька демонстративно стонала, превосходно имитируя оргазм, научилась якобы в самый пик сжимать мышцы влагалища, царапать спину в пылу наигранной страсти, тем самым пошло и дешево переигрывая, все дальше отдаляясь от заветного «шарика», так в последствии Катька будет называть свой оргазм. А мужчины, а мужчины были героями с ней, конечно, по пять раз за акт она так здорово кончает, мужчины мнили себя «мачоми» и, естественно, не пытались что-то узнать или сделать как-то по-другому.

Поначалу Катька расспрашивала подруг о том, как они получают оргазм и что это собственно такое, что они испытывают при этом. Но ответы были очень размытыми, неоднозначными: кто-то говорил, что это не описать, «понимаешь, мне просто хорошо и все», кто-то, что попадает в райский сад, где много цветов и поют птицы, а кто-то видел звезды во время оргазма. Когда Катька это рассказала Эдуарду, он ржал во весь голос и коротко подытожил:

— Какие на хуй звезды!

Вот и Катька думала, анализируя ответы подруг, что-то попахивает Даниэлой Стил. И почти уже забросила свою идею ИКС о достижении неуловимого и, наверно, несуществующего оргазма, пока ее однажды не спросила двоюродная сестра Даша.

— Кать, ты как вообще кончаешь?

— Я?… Ну как… Как все… Это же не описать, просто приятно и все. — сконфузилась Катька и залилась румянцем до шеи.

— Да… А я… А из меня течет все… Мы с Андреем даже полотенце под меня стелим, иначе простынь вся намокает… Мне так неловко, я стесняюсь этого… А Андрей говорит, что я ссусь. — также краснея произнесла Даша.

Катьку как кипятком обдало: «Значит он все-таки есть! Есть настоящий неподдельный женский оргазм! О, господи! Он есть!». Катька знала, что Дашка не врет, да и такое вряд ли вообще придумаешь. Значит надо искать, читать, смотреть, пробовать. В итоге Катька нашла книгу, в которой пошагово объяснялось, как женщине получить клиторальный оргазм. И девушка дотошно стала следовать инструкциям и в одно прекрасное воскресное утро, накрывшись простыней, чтобы не отвлекаться на внешнее, Катька его поймала, поймала свой «маленький горячий шарик», и первый раз в ее двадцать пят лет мышцы влагалища сжались не специально, а инстинктивно, и забилось сердечко. Катька плакала.

Эдуард подошел к девушке с кожаным корсетом в руках.

— Должен подойти. Ну — ка! — корсет закрывал только основную часть туловища, оставляя грудь обнаженной. Беря по очереди руки, а затем ноги, мужчина застегивал кожаные ремни и последний пятый ремень закрепил на шее.

— Красотка! Иди посмотри на себя в зеркало! Потом я надену еще повязку на глаза, чтобы ты могла концентрироваться только на ощущениях. — хлопнув девушку по попе, Эдуард отправил ее смотреться к зеркалу. Катьке свое отражение представилось вызывающим и вульгарным, грудь свисала на корсет и казалась огромной, а ноги в ремнях массивными, как-то сразу стало заметно, что она их качает, особенно бедра.

— Итак, запомни простые правила. Ты не смеешь кончать без моего разрешения, ты его должна спросить и только потом можешь спускаться. После того как кончила, ты должна сказать «спасибо» или «благодарю». Поняла? Если что-то тебе представляет дискомфорт или боль говоришь «жарко». Запомнила?

— Да, запомнила, — ответила, теряясь, девушка. Главное запомнить слово «жарко». «Жарко, жарко, жарко». — твердила про себя Катька.

Это самое «жарко» за почти полтора часа насилия и оргазмов Катька произнесла всего три раза, причем первые два из-за неудобного крепления рук на планку, которая свешивалась с потолка, руки будто выворачивало и становилось очень больно, только тогда она позволила себе тихое «жарко».

— Что, что не так? — наклонясь, заботливо спросил Эдуард, в один миг перевоплотясь из жесткого трахальщика в нежного любовника.

— Руки, руки больно!

— Ай, извини, сейчас перевяжу.

И последний раз, когда Эдуард за несколько секунд до своего первого оргазма долбил ее нещадно в промежность, девушка крикнула «жарко». Ее руки, скрученные и завязанные за головой, были пристегнуты к большому пуфику, ноги широко раздвинуты и пристегнуты так, что их невозможно было соединить и вообще как-то двигать ими. Эдуард сделал еще несколько толчков не сбавляя темпа и кончил рыча, как зверь, как зверь, поймавший свою добычу.

Через несколько секунд мужчина с нее слез, отпил глоток воды и стал развязывать жертву. Девушка была вся мокрая от пота, слюны, слез и того, что выливалось из ее влагалища при бурных оргазмах. Эдуард очень хорошо знал женское тело и умело им пользовался, будто музыкант, виртуозно играющий на своем инструменте. Попа Катьки горела от бесчисленных и довольно болезненных ударов плеткой и еще чем-то гладким, которые наносил ей мужчина за то, что она забывала спрашивать разрешения кончать, а также за то, что забывала благодарить за оргазм. Только под конец Катя освоила эти несложные правила, но слишком поздно, попа была избита и кровь уже разлилась синими лужицами под кожей.

— Ну как тебе? — спросил Эдуард, когда девушка вышла из ванной и осторожно присела на стул.

— Ох… Я думала, что будет более лайтовый вариант, — призналась Катька — Но количество моих оргазмов закрывают мне рот на этом.

— Более лайтовый? — рассмеялся мужчина. — Ты хорошая сучка. Я не ошибся. А знаешь почему?

— Нет.

— Ну, во-первых, это глаза, яркие, жаждающие, пытливые, во-вторых, твое чувство юмора, вообще способность смеяться, понимать и реагировать на шутки, иронию. И в-третьих, деталь, которую я разглядел уже здесь, когда ты разделась — ямочки на пояснице, две четкие ямочки у основания позвоночника свидетельствуют о сексуальности и развитости женщины.

— Ах, вот как! Да ты просто эксперт по женщинам! — улыбнулась Катя.

— Да, не скрою, в меня многие влюбляются, особенно после первых оргазмов в своей жизни, а одну даже поместили в психиатрическую клинику… Но это грустная история.

«Ну этого можно было не говорить мне» — подумала девушка. — «Ишь как распетушился, влюбляются все в него».

— Ладно, давай выпьем… И я что-то проголодался.

— Давай.

Эдуард достал из холодильника несколько видов сыра, хамон в нарезке опять же от «Азбуки вкуса», Катька улыбнулась, про себя подметив, чтобы делали упакованные мужчины за сорок без этого супермаркета, наверно, умерли бы с голоду.

— Прости, но больше из еды ничего нет, я не питаюсь дома.

— О, сыра достаточно. И я тебя понимаю. — искренно ответила девушка.

— Я тоже ничего не готовлю, когда живу одна. В холодильнике только кофе, яблоки и пара йогуртов. Обедаю бизнес-ланчами, на ужин фрукты или йогурт. А вру, могу сожрать сладкое что-нибудь, вообще без него не могу.

— Ну по тебе не заметно, что ты сладкоежка… Быстрый обмен веществ.

— Да, наверное. — Девушка задумалась над точностью формулировки Эдуарда. «Быстрый обмен веществ» — часто говорил ей косметолог, смотря на ее вновь сжимающийся гармошкой лоб и бороздку-морщину в межбровке. Диспорт или ботокс на Катьке держались не больше двух месяцев вместо обещанных полугода.

— А зачем тебе такая большая квартира, с таким количеством комнат? — задала Катька, правда, интересующий ее вопрос. — Ты живешь все-таки не один?

— Нет, один. У меня иногда останавливается дочь, когда прилетает на каникулы из Лондона… И очень часто мне просто необходимо побыть в норе… Думать… Решать с чем не удалось разобраться на работе.

Ну точно рак, подумала Катька, всегда придававшая весомое значение знакам зодиака. Эгоистичный, детальный, скрупулезно строящий свою карьеру и не подпускающий к себе ни на йоту того, кто этой карьере в жизнь мог хоть как-то помешать. Ищущий пару по себе, а лучше выше… Но любящий детей. Катькины и Веркины знакомые раки детей никогда не бросали, и даже после развода обеспечивали им и бывшим женам вполне безбедную жизнь.

— А почему расстались с женой? Она разве не была в тебя влюблена… Как все.

— Нет. — Эдуард понимающе улыбнулся в ответ на иронию Кати. — Мы с ней поженились рано, мне было двадцать три, а ей двадцать пять. Мы многое прошли и пережили, и у обоих столько скелетов в шкафу… И как я уже говорил масок… Я стал понимать, что живу не той жизнью какой хочу, говорю не те слова, совершаю не те поступки… Слишком много лжи… И с годами все это вылилось в огромный мыльный пузырь, который в конце концов лопнул.

— Странно… На тебя не похоже… Но вас, наверное, мирил секс? Поэтому еще так долго продержались.

Эдуард рассмеялся.

— Секс? Нет, ты что! Как раз наоборот! Секс был, по крайней мере для меня, решающим доводом расстаться… Я такое не выделывал с женой… Я даже не признавался ей в этом… В своих желаниях. Я понимал, что она это не примет. Ей обычного секса со мной было много, она буквально бегала от меня, называла насильником и фашистом.

— Да ладно?

— Да, причем с возрастом моя тяга к бдсм становилась все явственнее и крепла, я все больше хотел именно жесткого секса, хотел видеть покорность и подчинение в женщине. А она наоборот, к своим сорока стала независимой бизнес-леди, это очень тешило ее самолюбие, она этим гордилась… Кичилась, тем самым все больше отдаляясь от меня как женщина… Как самка.

— Да… Я понимаю… — задумалась о своем Катя.

Через полчаса Эдуард предложил заказать такси.

— Конечно. Ого, уже почти три! — девушка согласилась не подав виду, но внутри сжалась, будто ей на грудь кинули ежа. Нет, она знала, что Эдуард не оставит ее у себя, но всегда, когда мужчина предлагал вызвать такси, резко и остро царапало по самолюбию.

Такси подъехало, и Катька стала обуваться. Эдуард, облачившись в шелковый халат, похожий расцветкой на кимоно, подал пальто, затем взял катькину сумочку и что-то туда быстро сунул.

— Я тебе положил на такси.

— А, хорошо, спасибо.

И только расплачиваясь с таксистом, девушка разглядела красную пятитысячную купюру.

Глава 8

Вера стояла у ворот ГИТИСа и украдкой курила. Сжимая тетрадки и распечатки с текстами в руках, девушка не решалась войти даже во двор, который был уже вовсю полон пестрой, смеющейся, говорливой ребятней. А Вере в августе исполнилось тридцать. Девушка решила поступать в ГИТИС на актерский факультет, решила это втайне от всех и если поступит, то тоже никому ничего не скажет, будет работать в ночь медсестрой, а днем учиться. Практически все лето Вера готовилась, подбирала басни, стихи, прозу, учила русский язык, зубрила тексты, просматривала фильмы с «корифеями» советской актерской школы, как и характерно сильным львам, работы не боялась и подошла к поступлению очень ответственно. Всю неделю перед экзаменами ей снились герои до оскомины заученных произведений: Тришка со своим кафтаном из басни Крылова, Лев Николаевич Толстой почему-то танцующий на балу с Наташей Ростовой, самоубийство Есенина, и в голове постоянно кружился отрывок Есенина:

И навстречу испуганной маме

Я цедил сквозь кровавый рот:

«Ничего! Я споткнулся о камень,

Это к завтраму все заживет».

И в этот момент Вера вспоминала сына Андрюшку, который остался с мамой в Астрахани. Девушка докурила, резко бросила окурок на тротуар и уверенно пошла прочь. Вера ушла как лев, как сильный и гордый лев, который не терпит поражений. Вера не стала сражаться в бою, где ее победа была сомнительной, спорной. Она уступила свою саванну более молодым и сильным, более уверенным и наглым, потому что поражение для льва было страшнее, оно бы его убило.

Пройдет время, и Катька скажет ей, что она струсила, струсила перед самым последним моментом, когда оставался всего лишь шаг к ее заветной мечте, к тому, чем она жила и дышала последние двадцать лет.

— Ты же знаешь, что судьба подобного не прощает, Вера! Поэтому ты и не замужем до сих пор! Ни денег, ни мужика, ни детей… Ты же еще хочешь детей! И что так и будешь работать операционной сестрой? Вера?! Ведь это мелко для тебя! Ты же большая рыба! — жестоко резюмировала подруга, когда Вере исполнилось уже тридцать девять.

— А у тебя можно подумать все есть … — буркнула подруга.

— У меня нет. Потому что тоже не на своем пути. Но я иду, Вер, я не сдаюсь, я верю…

— А я нет. Кать, мне сорок, мне ебаные сорок лет. Жизнь позади. Нет сил, нет уверенности, нет веры, нет желания. — Верка отвернулась и украдкой коснулась уголка глаза.

«Она плачет что ли? — испугалась Катька неожиданной реакции подруги. — Вера плачет?!»

Глава 9

То, что огромная и в высоту, и в ширину сумка была на колесиках, Катьку совершенно не спасало. Сумка была китайская, уже рвалась кое-где, а колесики прокручивались. Девушку заносило из стороны в сторону, пару раз она даже чуть не упала, так как за ночь подморозило, и дорога была очень скользкой. Помимо тяжеленной сумки с продуктами Катька тащила еще одну поменьше, и добавочным бонусом, перекинутым через плечо, болталась женская сумочка с косметикой и документами. Идти оставалось еще минут десять, девушка мерила каждый метр, все чаще останавливаясь, чтобы передохнуть. Катька разжимала и сжимала заиндевевшие от тяжести ноши ладони и тихо плакала, плакала украдкой, чтобы никто из прохожих не увидел. «Ничего, не сахарная» — всплывала в голове фраза отца, когда родители сажали ее в автобус, с большим трудом засовывая сумки в багажное отделение. «Вот, всегда так… Не сахарная… Не сахарная…» — таща сумки и смахивая слезы думала Катька. Слова эти настолько проникли в сознание девушки и всосались в каждую клеточку вместе с кровью, что при любой непростой ситуации девушка твердила себе: «Ничего не сахарная!» и бралась за дело.

После окончания сельской школы в областной глубинке с серебряной медалью, Катька решила поступать на филологический факультет педагогического университета. Почему она поступала именно на филологический, Катька точно не знала. Учитывая то, что две единственные четверки выведенные в аттестате каллиграфическим почерком, были по физкультуре и русскому языку.

Факультет русского языка и литературы был сильным и совершенно не покупаемым, первое, по ненадобности, второе, по совершенной принципиальности старых преподавателей, еще того десятка, который знал наизусть прозу классиков, писал многотомные диссертации об удвоенном — н и впадал в кому от неправильного ударения. В то время, когда училась Катька, не было вездесущего интернета, и весь благоухающий филфак красавиц-девиц в самом расцвете лет, сутками просиживал в библиотеках, причем очередь на особые редкие книги нужно было занимать за два-три дня. Хорошо, что Катька любила читать, так как филфак проглатывал сотни произведений за семестр и учил десятки стихотворении наизусть.

— Сколько блинов съел Чичиков в гостях у Коробочки? — как всегда улыбаясь, спрашивал Алексей Харитонович Мортей, щуря и без того маленькие глазки.

— Ммм… шесть… а может и семь — стушевалась Катька. Рой мыслей кружился в молодой и еще более кудрявой голове девушки. «Или опять подвох, как тогда с соловьем в басне, который и не пел вовсе. Нет, блины Чичиков ел точно, но сколько?»

— Хорошо… Ну а как он их ел, помните? — по-доброму издевался Мортей.

— Алексей Харитонович, я точно помню, что он их ел, но не помню сколько и как — расстроилась Катька.

— «А блинков? — сказала хозяйка. — Начал медленно и с выражением читать наизусть Алексей Хритонович. — В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это раза три, он попросил хозяйку приказать заложить его бричку. Настасья Петровна тут же послала Фетинью, приказавши в то же время принести еще горячих блинов.

— У вас, матушка, блинцы очень вкусны, — сказал Чичиков, принимаясь за принесенные горячие».

То, что Мортей процитировал тест наизусть нисколько не удивляло студентку, все уже к этому привыкли. Весь факультет давно знал, что у Мортея блестящая память и любого автора он мог воспроизвести без книги, полагаясь только на свои уникальные способности.

— Хорошооо… А что за надпись была на беседке в деревне Манилова?

Про надпись Катька не помнила вообще и не стала терзать Мортея своими глупыми догадками.

— Ну, что же Вы, барышня, так… Русскую классику нужно читать вдумчиво, смакуя каждое слово, каждую букву, каждую запятую… «Под двумя из них видна была беседка с плоским зеленым куполом, деревянными голубыми колоннами и надписью: „Храм уединенного размышления“; пониже пруд, покрытый зеленью, что, впрочем, не в диковинку в аглицких садах русских помещиков».

После того, как Катька дважды завалила тексты Мортею, она задумалась и? как отличница с медалью, стала рассуждать: «Я же не глупая, читаю вдумчиво, ничего не пропускаю, все делаю ответственно, но валю… Ага, Мортей больше спрашивает о деталях, описание, внешность, нюансы… События и факты его совершенно не интересовали… Ну что ж, попробуем читать по-другому». И с этого момента Катька стала записывать в тетрадь все описания, которые ей казались интересными, будь-то деталь внешности, гардероба, домашней утвари. В тетради девушка указывала название произведения, главу и цитировала описания. И дело пошло, она, конечно, не могла так блестяще и творчески читать наизусть, как знаменитый преподаватель, но промахов становилось все меньше, и ответы девушки были все точнее и точнее. Скоро о Катьке загудел весь филфак, что она единственная все с первого раза сдает Мортею. И Катькины тетради, а таких тетрадей у нее уже было с десяток, пошли по рукам. Катьке было не жаль этих записей и после сданного произведения, тетрадь тут же выхватывалась и растворялась в толпе надушенных и разодетых студенток. Девки благодарили и чертыхались, открывая катькину писанину.

— Да, Катюх, как так можно писать, как курица лапой, ничего не понятно!

— Что не понятно? Давай мне, я все пойму! — тут же рвала тетрадь другая девица. — Нет, отдай, разберусь уж как-нибудь, здесь очередь между прочим!

«Только бы шуба не порвалась! Еще этого не хватало!» — думала про себя Катька, таща сумки. Шуба была на Катьке кроличья, китайская, купленная на рынке, как, впрочем, и все вещи девушки. И шуба эта не раз предательски рвалась в самые неподходящие моменты: то по дороге в университет отпадет кусок, то в кино разойдется на спине. Катьке так было стыдно за эту шубу, особенно перед Вовкой, ее молодым человеком. Наконец-то, девушка подошла к дому, и оставался последний марш-бросок на третий этаж. Катька снимала комнату у одной бабушки и с бабушки, конечно, помощник был никакой. Пыхтя и потея, Катька дотащила все сумки по очереди в квартиру. Мария Ильинична как обычно сидела в кресле и читала книгу, и Катька не раз задавалась вопросом: «Зачем пожилым людям читать книги, зачем им эти знания и возможно опыт, ведь все это уже некуда применить и некому передать?!» Единственная дочь Марии Ильиничны с семьей жила в Израиле и уже более пяти лет не приезжала к матери. Эти катькины мысли были очень жестоки к маленькой старушке, но они были небезосновательны. Еще в свои девятнадцать Катьке было страшно остаться одинокой и, главное, глубокой и умной старушкой в тихом уютном болоте с четырьмя стенами. И в тридцать лет все еще не замужем и без детей девушка твердо решила — прыгнуть с моста или из окна, но только не доживать в кирпичной коробке, если ее жизнь не сложится так, как задумала ее чокнутая и наглая фантазия.

— Катя, с приездом! Как мама, папа? Ой! Как ты все это несла, бедняжка? — залепетала Мария Ильинична, вспорхнув с кресла.

— Своя ноша не тяжела! — ответила с улыбкой девушка. — Все хорошо. Мама передала много мяса и рыбы, даже не знаю, поместится ли в морозилке.

Уж что, что, а питалась Катька хорошо. Родители имели свое хозяйство и при каждом удобном случае передавали продукты доченьке в город. Катька в свои девятнадцать при росте сто шестьдесят семь сантиметров весила почти шестьдесят килограммов, грудь была большая, стоячая, аж под подбородок, и румянец во всю щеку на парной сметане, да на степной баранине. Кушала Катька отменно, а вот свободных денег не было совсем, каждый рубль, присланный родителями, и стипендия складывались и рассчитывались под ноль, ничего лишнего девушка себе не позволить не могла. Однажды Катька купила шоколадку, тогда только появились «Альпен Голд», а потом пришлось занимать денег на проезд у Наташки, подружки по университету.

А похудела Катька через год, махом на десять килограммов, когда чуть не сдохла от любви к своему Вовчику, служаке из Львова, жалкому и наглому офицеришке. Катька господина офицера кормила и телом и едой, исправно и сытно, давала денег, когда стала подрабатывать официанткой, рвалась знакомить с родителями. А он полюбил другую. Катька выла жалкой сучонкой, приходила к нему в общагу, просила, чтобы вернулся. В общем была дура-дурой. На одно ума хватило — предохраняться, и на противозачаточные таблетки неизменно и скрупулезно выделялась сумма из скромного девичьего бюджета.

Глава 10

Катька ввалилась домой как обычно поздно, сначала бухнув объемным спортивным рюкзаком на пол, затем очередной пачкой распечатанной книги, потом сумкой, и в конце полетели ключи с перчатками.

Вера крутилась на кухне, занимаясь готовкой.

— Опять печень? — спросила Катька, почуяв знакомый запах.

— Ну да, а что? Я же ее люблю.

— Эт понятно, просто как она тебе еще не надоела? — искренно удивлялась Катька веркиной любви к печени. В последние полгода, как Катька более-менее выбралась из «жопы», подруги питались отдельно. Катька только завтракала дома, а обедать она любила в каких-нибудь кафе в радиусе одного километра от бизнес-центра, в котором работала. Она знала все кафе и ресторанчики и почти наизусть помнила все бизнес-ланчи. Девушке вообще нравилось есть вне дома и уж тем более вне работы. Катька обожала обед! Это была прекрасная и, главное, разрешаемая законодательством причина смыться с работы подальше от пресловутого, до проплешин затертого кабинета, стола и компьютера.

— Катя, представляешь! Нет, ну я вообще не могу уже от этого мужчины! Кать, он на самом деле не понимает, что не нравится мне, и не то что не нравится… Сейчас он бесит уже нереально меня. Сегодня, знаешь, что вычудил?

Катька улыбнулась, умиляясь предстоящей истории о Михалыче.

Вера работала операционной медсестрой в хирургическом отделении клиники специализирующейся в основном на сердечно-сосудистых заболеваниях. Девушка в этом центре трудилась без малого шесть лет, работу свою любила и была на хорошем счету. Коллектив сплотился постоянный и дружный. Хирурги тоже любили Веру и тихо радовались, если попадали с ней в смену. Но только с Верой проводил операции доктор наук, профессор и заслуженный хирург Геннадий Алексеевич Никитин. Операций у него было не так много, но те операции, которые делал Никитин, были уникальными и очень сложными, семь потов сходило за несколько часов у всей операционной группы. Резкий и строгий Никитин частенько мог матюкнуть, если его не понимали с первого раза, а откровенная глупость и непрофессионализм в секунду превращали его в зверя. Поэтому именитого хирурга все боялись и, когда появилась Вера, медсестры вздохнули спокойно, и стало гораздо меньше зареванных подушек, слишком ранимых и не слишком смекалистых медсестер. На Веру Геннадий Алексеевич мог тоже прикрикнуть, особенно поначалу, но девушка быстро исправлялась и никак не реагировала. Уже после операции Вера подходила к Никитину и спокойно объясняла, почему она протянула именно острый двузубый крючок, а не тупой. Хирург очень удивлялся таким Веркиным заходам, скупо бросая ей: «Учитесь». И Верка училась, заходов стало меньше, а однажды Никитин сам остановил Веру в коридоре и стал объяснять ей в чем был нюанс и что ей нужно учитывать при следующей операции.

Сорокапятилетний Михаил Иванович Карамышев работал санитаром в отделении третий год, завершив неудавшуюся карьеру при армии. Высокий, под два метра, мужик, громогласный, с густой шевелюрой с проседью и такими же густыми ветвистыми усами. Михалыч был несколько раз контужен, не пил, но курил без меры, заменяя алкоголь никотиновой зависимостью. Верка всегда очень смешно описывала, как он, важно и не торопясь, расхаживал по коридорам клиники, практически не сгибая свои длинные ноги в коленях, как цапля. И частенько, когда пациент умирал на операционном столе, Вера зло шутила над Михалычем, обвиняя его в смерти, потому что тот его долго нес. Также Михалыч имел ужасную привычку громко отхаркиваться, по причине зашкаливания табака в легких, и слово паразит, которое выводило из себя с виду абсолютно непробиваемую Веру — «это самое».

— Кать, заходит он в палату, я готовлю пациента. Я сосредоточена, у меня Никитин. И эта усатая цапля сначала начинает, блять, кашлять там у меня! — Вера стала изображать, как Михалыч кашляет. — Эмммм! Ээээ! Кхэ! Кхэ! Кхэ! Ээээммм! Эррр! Катька слышала уже это много раз, но вновь покатывалась со смеху, потому что Вера показывала очень правдоподобно: багровея, морщась, широко открывая рот, корча рожи и меняя голос.

— Потом, наконец-то, откашлялся и говорит такой: «Это самое… Вер… Эт… Я чо зашел-то … Случайно прохожу … И вижу ты здесь»… Кать, он задолбал! Он постоянно случайно мимо меня проходит! Я обедаю, он как бы случайно тоже тащит свой пакет с едой. Я варю кофе, ему тоже, блядь, хочется вдруг кофе! Я выхожу покурить, и он опять, конечно же, случайно там! — распалилась Верка. — Так, продолжаю: «Я случайно проходил…». Я его перебиваю: «Так, Миш, ты что хотел, я занята сейчас!» — «Так это самое… Давай сходим на Монстры на каникулах!» И заржал так по-идиотски. Ну почему заржал, распереживался, я понимаю, это нервное, нервная хорея у него уже развилась… Кать, представь: сорокапятилетний мужик приглашает сорокалетнюю женщину на мультик да еще на каникулах! Я не понимаю, Кать! Почему на каникулах? Он детей своих хочет притащить что ли?! Чтобы они потом маме рассказали, что у папы-неудачника, наконец-то, появилась женщина! — Веру распирало, а Катька продолжала ржать, хлопая себя по коленке.

— Да нет, Вера, это мультик так называется «Монстры на каникулах»!

— Аааа… Ну это дела не меняет, все равно, что за дурацкое приглашение!

— И что? Я надеюсь, ты согласилась!

— Я так разозлилась, Кать, скуксилась как лимон! — Верка показала, как она скуксилась. — И говорю ему — Нет, Миш, я не люблю мультфильмы… А он опять заржал, как ослик, и говорит: «А… Ну… Понятно… Ну я это пошел… Я же просто так проходил… Думаю заодно».

Катька все смеялась, Вера тоже улыбалась, довольная, что рассмешила подругу.

— А ты что так поздно? На проверке или на свидании была?

— Нет, со свиданиями пока завязала, уж полна моя копилочка шедевральных мужчин. На проверке, Александр попросил, причем ехать нужно было аж в Митино, потом на тренировку.

— Ты голодна, поешь печени?

— Ой, нет, сейчас уже поздно, только чай попью.

Глава 11

Катька стояла на голове, попеременно касаясь пяткой то одной ноги, то другой шершавой стены, с кое-где отошедшими обоями. Квартира была без излишеств, с давно не деланным ремонтом, но светлая, добрая и чистая, причем, в последнем была немалая заслуга именно Катьки, которая каждую уборку отдраивала все уголки до скрипа. Девушка свое «гнездышко» любила, также ее «гнездышко» любили и все ее друзья, частенько захажившие на кофе или чего-нибудь покрепче, с приглашениями и без. Это была первая квартира, которую Катька снимала самостоятельно уже два года, одна без чьей-либо помощи, как и предстоящие десять лет жизни. Тогда Катьке исполнилось двадцать семь лет, она уже руководила отделом продаж в компании и сейчас половина двенадцатого ночи просчитывала план на следующий год. План этот она писала не впервые и прекрасно понимала, что реальными, дай бог, будут только первые три месяца, а остальные показатели так тщательно анализируемые покатятся в тартарары, учитывая волнообразное движение их бизнес-стратегии, многочисленные «идеи» Сергеича, ну и то, что живем в России. Катька устала от бесконечных цифр и графиков, в глазах рябило, мысли были уже не такими четкими и уверенными. Девушка решила подзарядиться, встав в стойку на голове. Катька в то время достаточно серьезно и ответственно занималась йогой, в большей части благодаря уникальной девушке Анечке Карасевой, профессиональному тренеру, настоящему знатоку восточных методик и человеческого тела. Не смотря на юный возраст Анечка была мудра, и знание, которое многим не дается и с годами, она уже несла в себе и делилась им с окружающими. Аня обладала очень милой внешностью: румянцем персиковых щечек, чистыми голубыми глазами с длинными ресницами и голоском, как у Настеньки из «Морозко», но в противовес внешнему была сильна и упряма, много читала, упорно занималась, постоянно ездила на всевозможные тренинги по йоге и духовному развитию. Когда Ане исполнится тридцать, она разработает собственную систему тренировок, учитывая плюсы и минусы, ошибки и достижения йоги, цигун, калланетики и еще нескольких направлений, которыми ей приходилось заниматься. Аня станет известным в своих кругах тренером, мастером по йоге физического и панического тел, а для многих учителем, и записаться к ней в группу будет не так-то просто из-за огромного количества желающих. Но совершенно иное ей пророчили мама и бабушка. Аня росла девочкой хрупкой и болезненной, часто пропускала школу, всячески сторонилась вообще какого-либо спорта, и даже получила освобождение по физкультуре по состоянию здоровья, пока бабушка ее не показала, пожилой и уже редко практиковавшей, доктору медицинских наук, профессору Любови Васильевне Громовенко. Маленькая седовласая старушка-профессор, осмотрев шестнадцатилетнюю девушку и ознакомившись с анализами, направила ее в класс йоги. Бабушка и мама Ани тогда очень удивились рекомендациям профессорши, сделав вывод, что все-таки Любовь Васильевна уже не та. Но Аня идеей загорелась, и уже через неделю стояла в собаке.

Катьке оставалось еще тридцать секунд в стойке, и она терпеливо ждала, когда зазвонит таймер. Аня говорила, что для начинающих со стойкой на голове лучше не усердствовать и все делать постепенно. Катькино время было ровно полторы минуты. После сигнала таймера девушка аккуратно опустила ноги и на несколько секунд задержала голову в перевернутом положении, кровь постепенно возвращалась к телу, забирая с собой красноту с лица. Наконец, девушка медленно встала и подошла к окну. Ночь разбавляли пара фонарей и несколько не спящих окон в пятиэтажке напротив. «Что я делаю? Зачем я это делаю? Для кого?… Какие плоды можно пожать в результате моей работы, кому я несу пользу, добро, вдохновение? Для себя? Я выполняю эту работу, чтобы получать зарплату тридцать пять тысяч рублей, оплачивать квартиру, покупать еду и шмотки, на большее не хватает… Но даже не в этом дело… А что будет через пять — десять — двадцать лет?! Наша компания разрастется, разбогатеет, я буду управлять большим количеством людей, считать гораздо большие цифры, писать более объемные планы, проводить более масштабные собрания, решать более глубокие вопросы, но все они будут касаться в той или иной степени денег, моей карьеры как управленца и … Все. Я буду летать на курорты в солнечные песочные страны и готическую Европу, возможно, накоплю на машину, а затем на квартиру, на стандартную одно или двухкомнатную квартиру, в которой буду жить одна, а бог даст, с семьей до конца дней своих. Господи! Как это страшно! Как страшно всю свою жизнь провести в одной и той же кирпичной коробке, вставать в одно и то же время на работу и уходить в одно и то же время с работы, видеть и работать по большей части с одними и теми же людьми, и даже, если меня будет все также хранить мой ангел, моя жизнь будет шаблонна и стандартна, жизнь винтика в системе многочисленных матриц. Но родители будут мной гордится, большинство знакомых завидовать из-за узости сознания, я буду крутая бизнес-вумен. Фу, какая чушь! Как это неинтересно и скучно. Юбки карандаши, дорогие очки, властный взгляд, снисходительная улыбка, здравые решения, порой смешные и совершенно незаметные для вселенной рискованные ходы, за которые меня мужчины будут хлопать по плечу и думать, что я „баба с яйцами“. Но я не хочу быть этой бабой, и уж тем более стандартным винтиком системы» — так думала Катька в свои двадцать семь, смотря в ночь из окна маленькой хрущевки маленького провинциального городка.

Что-то со скрежетом звякнуло, быстро-быстро закрутилось и со свистом вылетело из четкого и отлаженного механизма. Старый мастер надел очки и стал внимательно рассматривать выскочившую, немного погнутую и поцарапанную гайку, он улыбнулся, подкинул гайку на ладони и привычным движением ловко бросил непригодный элемент в мусорное ведро.

Глава 12

Эдуард сидел закинув ногу на ногу на кожаном диване у себя в кабинете и изучал распечатки счетов-фактур, платежек, накладных и прочих документов, говорящих о производстве офисных столов и стульев, только, увы, не его, а Корчатовского Сергея Ивановича. Эдуард все знал, все доказательства были собраны. За последние три года, как говорили бумаги, Сергей поставил на поток небольшое производство мебели на базе его фабрики, как паразит, присосавшись к бегемоту, и кормившийся все это время за счет Эдуарда. Сергей брал комплектующие, древесину, отделку, все за счет компании, а реализовал готовую продукцию уже самостоятельно, набивая денежкой свой карман. «А еще друг! — с досадой подумал Эдуард. — Сколько мы с ним объездили охот, сколько стран… И делился я с ним многим и мне хотелось с ним делиться, так как видел, что он меня понимает, поддерживает… Сука! И почему я не увидел этой гнили?!» Родимое пятно на лице мужчины от переносицы к щеке потемнело и стало почти фиолетовым, Эдуард резко встал, стряхнул пару соринок с дорогих шерстяных брюк, сшитых у Corzetti, подошел к окну и с усилием потянулся. В последнее время болела спина, протяжно завывая позвоночником. «Что-то не то с тылом — думал Эдуард, — Что-то не так с осью… Предательство? И да и нет… Не те люди рядом?… Да нет же никого, и не нужен мне никто… Устал… Надо заказать кушетку, ортопедическую, диван выкинуть на хрен, вон к секретарше, а сюда, у окна вот поставлю кушетку и буду распластываться на ней, чтобы разгружать позвоночник.» Эдуард представил кушетку у окна и почему-то не себя, а Катю на ней, голую, похотливую, влажную, она покорно лежала на холодной коже кушетки горячая и мокрая, протягивая руки для веревок. От внезапной фантазии в штанах мужчины зашевелился и начал уверенно вставать член. «Эй, эй, эй, друг! Не сейчас! Что вообще с тобой?» — удивился Эдуард. Несмотря на раскрепощенность в сексе, свои знания, опыт, со своим желанием мужчина был на Вы. Желание, а проще и точнее сказать «стояк» возникал только в определенные периоды жизни Эдуарда. Большую часть периодов он уже понимал, но несколько еще оставались для него в тени, и уж сейчас был точно не тот период. Он вообще даже не думал о сексе, не заводили ни откровенные фото, присылаемые по вотсап его женщинами, ни порно, ничто не могло запустить его эрекцию. «А тут вдруг, на тебе — стояк! Если к вечеру не отпустит, напишу ей, хоть бы смогла» — мужчина сощурился при мысли, что Катя может и не приехать, месячные или может другой.

У Эдуарда было три девушки про запас, случалось так, что хотели все три сразу, а бывало, что ни одна из трех не могла. Эдуард тогда злился неимоверно и был очень настойчив. Катя была другая — немного странная, тихая, практически ничего о себе не рассказывала, больше слушала и мужчина всегда удивлялся, почему его так прет с ней, с ней единственной было больше разговоров, чем секса. Но и секс с Катей был хорош: чувственная, покорная, возбуждающаяся от минета и делающая его с неподдельным удовольствием, да еще к тому же сквиртующая. Мужчина впадал в дикий восторг, когда струи ее жидкости стекали по ее стройным ногам или заливали его живот с промежностью, если девушка была на нем. Эдуард доводил ее до оргазмов со сквиртом в среднем по пять-шесть, а было и по восемь и даже десять раз и потом кончал сам в мокрую изнеможденную девушку, практически не ощущая мягкого как желатин влагалища. Спустя несколько минут отдыха Катя вставала и, покачиваясь на ватных ногах, шла в ванную. Они немного выпивали, и девушка просила сварить ей чашечку эспрессо, так как его было пить самое время, часы показывали четыре или пять утра. Катя осторожно брала чашку с кофе в ладони и поднималась наверх по лестнице на балкон. На балконе Эдуард заставал девушку сидящей голой в плетеном кресле и смотрящей вдаль, на еще очень тихий спящий город. Катя делала небольшие глотки кофе, аккуратно ставила чашечку на стеклянный столик и, по-прежнему, смотря вдаль чему-то улыбалась. Эдуарду нравилась эта картина: красивая, совершенно не стыдящаяся своей наготы женщина на открытом балконе, но из чувства такта и какой-то инстинктивной мужской заботы он всегда приносил ей плед, укрыться.

Но все чаще в последнее время Эдуард стал замечать, что стал более ласков с Катей, стал реже привязывать ее, не так больно шлепать, уже не тот стальной тон приказа, и совсем исчез мат, за последние встречи он не вспомнил ни одного по-настоящему жесткого приема из бдсм с ней. Мужчина поймал себя на мысли, что хочет быстрее посадить ее на себя и начать трахать, как она любит, и тогда ее струйные оргазмы текут рекой. «Что-то не то, Эд, — сказал он сам себе. — Похоже какой-то червяк завелся в твоей голове». Эдуард уже понимал, что это был за червяк, и что он может сделать через пару месяцев не только с его головой, но и с сердцем. Мужчина от Corzetti этого не хотел. Это было бы слишком, достаточно уже заползало в его жизнь этих червяков. Оправив рубашку в брюки, Эдуард стряхнул напряжение в члене и точно решил Кате не писать.

Глава 13

Вера пила кофе в ординаторской и тайком читала «Зимнюю сказку» Шекспира, спрятав тонкую книжку в чью-то историю болезни. Под острым перикардитом ей открывался гротескный и яркий мир вечных персонажей великого драматурга. «Как жаль, — думала Вера, — что я так и не выучила английский, какое было бы наслаждение читать сейчас всего Шекспира в оригинале. Так, надо, чтобы Андрей английский не запускал, позвоню маме, как он там, не прогуливает репетиторов?». Вера сидела по-девичьи, ссутулившись в кресле, одной рукой подперев щеку. Длинные волосы были заплетены в замудреную косу, которая к концу рабочего дня уже слегка растрепалась. Умное и все еще красивое лицо девушки выражало силу и спокойствие, бледная тонкая кожа, сеточка морщинок у глаз, подведенных безукоризненно ровными черными стрелками, закругленными в кокетливые хвостики у висков, только опущенные под давлением последних лет уголки губ добавляли печали и какой-то осенней грусти выражению ее лица.

Оторвать взгляд от книжки Веру заставило настойчивое мелькание высокой тени за полупрозрачными стеклами двери. Тень то подходила, то отдалялась, громко шаркая и противно кашляя. Девушка инстинктивно поморщилась, узнав в надоедливой тени Михалыча. «Да, Господи, даже здесь укрыться не дает!» — завопила про себя Вера. В этот момент тень подошла вплотную к двери, громко стукнула и, не дождавшись ответа, медленно приоткрыла дверь.

— О! Верунчинчик! Ты здесь! — нервно захихикал Михалыч, шевеля своими кустистыми усами, как таракан. — А я это самое… Думаю… Проходил мимо… Дай… Это самое… Гляну. — безуспешно пытался построить связное предложение мужчина. «Блядь, я щас грохну его! — уже закипала Вера. — Опять приперся! Фу, да еще Верунчик!» Вера терпеть не могла, когда ее так называли, девушка вообще ненавидела уменьшительно-ласкательного обращения и всевозможного усюсюкивания, даже просто «Верочка», заставляло ее хмурить брови.

— Верунь, я чо подумал-то… А ты на «Призраке оперы» была?

— Нет. — отрезала Вера и подумала: «Каков прогресс! От мультика с монстрами до „Призрака оперы“, точно есть советчик…»

— О! — обрадовался Михалыч. — Я это самое… Билеты тогда беру… В эту пятницу… А? — расхрабрился мужчина, пододвинув стул к Вере и сев почти вплотную, так, что коленка девушки касалась его огромной высоченной голени.

— Нет, Миш. Я не хочу. — еле сдерживалась Вера, поражаясь наглости мужчины. «Права Катька, когда говорила, что такие люди, как Михалыч, вообще не осознают своей никчемности, неинтересности, своей непривлекательности. У него же разговоры только о детях, да о том, как он, именно он, санитар, кого-нибудь спас. Вечно у него у всех оперируемых жизнь висит на волоске, и, если бы не он, профессионал с большой буквы, санитар, Михаил Иванович Карамышев, все бы уже давно умерли». Но если эти байки про супер-спасателя иной раз забавляли Веру, то бесконечные разговоры о дочках просто выводили из себя, девушка очень разражалась, когда Михалыч бесцеремонно тыкал ей телефоном в лицо, показывая фотографии дочерей или просил распечатать на цветном принтере «пару фоточек донек». Михалыч везде и всюду лез со своими девочками, встревал в женские разговоры в курилке, вклинивался в беседу за обедом. Еще больше Веру выводили из себя его очень громкие, почти переходящие в крик разговоры с дочерью по телефону! Может кого-то это и привлекало, что мол, каков отец, любящий, заботливый, но только не Веру. Девушку раздражало отсутствие у него других тем, что он по сути ничего не умеет, даже водить машину, что ездит на метро, хорошо, что хоть квартира досталась от матери, не снимает, еще раздражало, что он огромный и уже перезрелый тюха. Вера закипала: «Вот три года уже работает в нашем отделении и все это время он только и делает, что мельтешит, громко кашляет, глупо хихикает, подкарауливает, напрашивается проводить до метро. На большее за три года фантазии не хватает, вот в последнее время что-то расхрабрился, таблетки смелости что ли появились?».

— Нет? — не веря ответу, сдвинул брови мужчина.

— Нет, Миш, спасибо за приглашение. — как можно мягче ответила Вера.

— Не ну а чо… Так-то… Это самое… Не была же ведь… — не на шутку начал злиться Михалыч, чаще шевеля усами и смотря прямо в глаза.

— Миш, я занята. — отрезала Вера, удивившись его внезапной реакции. Мужчина тем временем придвинулся к девушке почти вплотную, не отрывая ненавистного взгляда маленьких светлых зрачков и противно дыша ужасным коктейлем растворимого кофе и сигарет. Вера оторопела, ей показалось, что он сейчас схватит ее за горло и начнет душить, как Отелло Дездемону, и тогда герои ее любимого Шекспира оживут не на страницах книжки, а прямо здесь, в ординаторской. Михалыч резко встал, по-прежнему пожирая Веру глазами, затем быстро вышел, насколько ему позволили несгибаемые колени, громко хлопнув дверью.

Вера закрыла книгу и ухмыльнулась, вспомнив опять Катькины слова, что такие мелкие люди очень обидчивы и мстительны. «Вот из таких, кстати, получаются великолепные маньяки!» — как-то шепнула Катька Вере после очередного рассказа о Михалыче. «Фу, дура ты, творческая! У тебя персонажей что ли не хватает — рассмеялась подруга. — У него мозги как у курицы… Ахах! Цапля же! Михалыч маньяка не потянет».

Глава 14

— Екатерина, я еще раз вас спрашиваю — приходят ли смс-оповещения о том, что такси подъехало или нет?! Для меня это очень важно! — уже десять минут вопил в трубку один и тот же вопрос Валентин, корпоративный клиент из Магнитогорска.

— Валентин — еле сдерживалась Катька, — Я же вам сказала, у нас смс приходят, а также поступает звонок о том, что машина подъехала.

— Сколько раз вам, Екатерина, можно повторять, что меня звонки не интересуют, мне нужны именно смс! Я не могу контролировать, чтобы у моего персонала всегда был положительный баланс, а звонки поступают только тогда, когда на балансе есть деньги! Поэтому мне нужна смска! Она всегда приходит даже, когда баланс отрицательный — продолжал истерить Валентин.

Девушка инстинктивно морщилась, представляя этого Валентина на конце трубки. «Валентин — мудантин» — вспомнила Катька бородатую шутку из казино про одного игрока.

— Валентин, а не проще держать всегда денежку на балансе? В любом случае оператор или водитель будут звонить вам, пока не убедятся, что вы знаете о том, что такси подъехало. Когда вы вызываете такси, вы оставляете контактный номер для связи и тем самым обязуетесь на этой связи быть.

— Екатерина, вы хотите сказать, что это моя проблема? Моя проблема, что до меня не доходят смс?

— Ммм… да, Валентин, по сути, это ваша проблема. — вырубила Катька.

— Екатерина, а у вас там все такие грубые и хамы?

— Нет, Валентин, не все. Я приношу извинения, если чем-то обидела Вас. — выдавила последние слова Катька, поглядывая на Карину с округленными глазами.

— Екатерина, вы мне можете точно сказать, приходят смс или нет?! Ваш коллега из Магнитогорска утверждает, что они не приходят и у нас они НЕ приходят! — уже кричал Валентин. — Я вам могу процитировать, как ответил ваш коллега из Магнитогорска на мою жалобу на смс.

— Валентин — перебила мужчину Катька. — Не нужно ничего цитировать, мы и без этого достаточно долго разбираем этот вопрос. У нас смс приходят, я вам это еще раз подтверждаю.

— Екатерина, вы кажется меня не понимаете! Как я могу технически и документально получить от вас подтверждение, что смс-оповещения точно приходят?

Катьке хотелось ответить «Никак, потому что ты мудак!» И если бы не сидящая рядом Карина она бы так и ответила. Девушку взбесила не сама рабочая ситуация, а то, что мужчина, именно Мужчина орал и истерил по такому мелочному и пустяковому вопросу. «Что вообще у него в голове? Что он вообще такое?» — крутилось у Катьки. «Судя по голосу ему за тридцать, наверняка, управляющий или собственник, а может администратор какой-нибудь шаражкиной компашки или захудалой кафешки… И какие-то смс… Не может он контролировать баланс рабочих телефонов, что они всегда в минусе. Фу, ерунда какая! И на такие истерики он тратит свое драгоценное время жизни… И мое. А ведь он чей-то муж, чей-то сын, чей-то отец… И смс… И нет баланса на телефоне. И надо выебать мозг менеджеру в Москве. А менеджер в Москве Екатерина очень груба и резка, потому что ты, Валентин, маленькое мужское ничтожество и, потому что у менеджера Екатерины ПМС». Остановив на этом свой монолог и, убедившись, что она, правда, находится в самом пекле предменструального синдрома, девушка решила закончить разговор, чтобы не сорваться и не испепелить этого Валентина до кости.

— Валентин, как я понимаю, других вопросов у вас нет, поэтому всего доброго и хороших вам выходных. — отрезала Катька и нажала на кнопочку.

— Это был кто? — удивленно спросила Карина.

— Это был что.

— Ну ты с ним резко.

Катька промолчала и, тихо развернувшись креслом к окну, стала смотреть на падающий снег. Взгляду девушки открывался серый индустриальный пейзаж внутреннего двора бизнес-центра с техническими зданиям-кирпичиками и пустоглазыми семиэтажными парковками. Снег летел со скоростью к земле и тут же таял. «Будто летит к своей смерти — подумала Катька. — Как бабочка на огонь…»

— Катя, а сколько ты будешь лететь к своей смерти? Ведь ты летишь сейчас ни скольким не медленнее этого снега… Что или кого ты ждешь?

— Я не жду, ты же знаешь… Я знаю, что ты мне ничего не дашь… Может быть только боль… Как с первой книгой… Не хочу больше боли… Я ее писала на надрыве, с разбитым в хлам сердцем… Писала быстро, писала в агонии… Потому что у меня не было денег и, прости, даже нечего было есть… Ее никто не хочет печатать… Тридцать семь издательств… И никто…

— Но я же дал тебе вторую, она гораздо живее и актуальнее. На какой ты сейчас главе?

— Двадцать третьей.

— Когда последний раз писала?

— Недели две… Три назад.

— Почему не пишешь больше?

— Ррррр!!! — взревела Катька. — Ты же знаешь, ты же все знаешь! Я не могу! Я приезжаю домой в девять или двенадцать, потом мелкие дела, я устаю, я истощена…

— А выходные?

— Выходные тоже, кружусь в суете…

— А я смотрю тебе здесь нравится? Да? Ты прям крутая! Ты гениальная! Прекрасная работа у тебя… Прекрасные виды… И Валентин… Мммм… Мудантин… И такие глобальные вопросы, и темы… Ты прям жжешь! Жжешь жизнь… Ты смотри, он еще нажалуется на тебя… Такие всегда пишут во все инстанции… Ахахах!!!

— Я знаю, что нажалуется… Но ахахах! — передразнила девушка. — Мне все равно.

— Согласен, сам тебя такой сделал. Так что с выходными и в будни хотя бы по часу, как обещала?

— Я постараюсь, я все знаю.

— Постарайся, иначе заберу и его.

Катька сжала губы и сквозь зубы прошипела:

— Только посмей! Он мой, слышишь! Я же так долго… Я же вымолила… Я вообще никому его не отдам!

— Ахахах! Ну сдуйся, остынь… Иди-ка лучше прогуляйся! Я подморожу немного и дам твоему снегу пару часов… А может и ночь… Ахахах! Иди!

Глава 15

Поцарапанная гайка лежала в ведре среди таких же, немного погнутых, где-то сколотых, отшлифованных, а где-то наоборот местами со ржавчиной, гаек, шурупов, колец и даже ключей. Гайка не знала, что именно сейчас в этом холодном алюминиевом ведре решается ее судьба. Когда ведро наполнилось ненужными для мастера элементами, незнакомый юноша с чуть пробившимися усиками над верхней губой, поднял ведро за ручку и понес из мастерской куда-то в подвал. Он шел уверенно, привычной дорогой, ловко петляя темными коридорами, почти в припрыжку спускаясь с крутых лестниц, минуя закрытые и открытые двери абсолютно разношерстных помещений, наконец, он вышел на улицу. Яркое солнце заиграло в ведре, слепя глаза прохожим и заставляя приоткрывать правый глаз мирно дремлющих котов. Юноша продолжил идти знакомой дорогой по направлению к центру, пройдя также бодро и весело несколько кварталов, он оказался на местном блошином рынке. На блошке, как и полагается, торговали всякой всячиной: поношенными вещами, украшениями, книгами, старыми, с потрепанными корешками, и новыми, еще пахнущими свежей краской, а также предметами, на первый взгляд, совершенно не имеющими никакой ценности: разбитыми кирпичами, не тающим льдом, туманом в банках, водой, камнями, пеплом, землей, аккуратно расфасованной по коробочкам, дровами. Юноша направился к отдельному островку блошиного рынка, за прилавками которого расположились торговцы точно такими же гайками и шурупами, какие сверкали в ведре у мальчика. Он подошел к мужчине лет сорока, приветливо ему улыбнулся и ссыпал содержимое ведра прямо на прилавок горкой.

— Свеженькие? — улыбнулся мужчина, глядя на блестящий товар.

— Ну, конечно, как всегда, от двух месяцев до пары часов.

— Ну, да, вижу, спасибо Торри — продолжая улыбаться, ответил мужчина и сунул бумажку в карман юноше.

— Да, пожалуйста. Ну как торговля? Идет?

— Да вроде ничего, но есть совсем залежалые, даже больше десяти лет, на них редко кто смотрит, боятся не выдержат… Жаль их… Ржавеют, не такие гладкие, трудно с ними… Да еще участились облавы на нас, гоняют… Хотел тебе сказать, чтобы ты того… Поосторожнее, в корзину что ли пересыпай и неси закрытыми.

— Ай, Ран, я не боюсь, за мной уж сколько раз следили, но я все двери знаю, все коды, как свои пять пальцев, пусть попробуют догнать! Ахаха! — засмеялся юноша, гордый своим опытом.

— Ну, добро… Но будь осторожнее.

Юноша довольный разговором и собственной значимостью, побежал обратно в припрыжку с пустым ведром и вдруг внезапно исчез, коснувшись одной из витрин маленького винтажного магазинчика.

Не прошло и десяти минут, как у прилавка Рана столпились покупатели, мужчина приветливо улыбался уже всех зная в лицо или то, что они из себя представляли. Так было всегда, как только мальчик приносил свежие элементы, покупатели оказывались тут как тут.

Первым всегда отоваривался батюшка, дородный, с крестом на груди, только, крест был не с драгоценными камнями, а простой, деревянный, с серебряным распятием. Батюшка выбирал из горки своих, не особо копошась в ней, и обязательно брал несколько штук стареньких, кто уже больше пяти, а то и пятнадцати человеческих лет ржавел в коробках Рана. Батюшка иногда платил совсем мелочью, а иногда мог оставить и серебряник, Ран не спорил, назначать цену и торговаться по негласным законам было запрещено, покупатель отдавал столько сколько сам считал нужным за каждый элемент. Следующей была Мария, Ран любил эту добрую, красивую женщину, с теплыми ореховыми глазами и полными розовыми губами, она всегда оставляла одну и ту же хорошую сумму, но не особо церемонилась с элементами и часто просила взвешивать ей горками по двести — триста граммов. Ран в душе радовался, потому что знал, кто попадает к Марии, будет жить в довольстве и радости, будет счастлив в семье, будет вести свое дело, и удача всегда будет на его стороне. Но Марию не любили другие покупатели, они злились, что она берет всех без разбора, и в горках, которые она скупала, могли быть именно их элементы, Мария не спорила и, улыбаясь, разрешала рыться в ее горке особо дотошным. После того как желающие осмотрят ее горку, она ссыпала оставшиеся элементы в свой мягкий, вышитый бисером, мешочек и шла домой делать людей счастливыми, простым, тихим, не амбициозным, не горделивым счастьем, даря им мир, покой и тепло. После Марии подошла очередь Духа. Невидимый, быстрый, несоизмеримо сильный, Ран его немного побаивался и не особо проникался к нему симпатией, прежде всего за то, что в поисках своего элемента, Дух в одну секунду, будто порывом ветра, расшвыривал всю гору по прилавку. Чаще он брал один, максимум два элемента, кидал свернутую купюру и исчезал, но бывало и такое, что Дух никого не находил, тогда он, не спрашивая Рана, поднимал невидимой силой его коробки «со старьем» и бесцеремонно высыпал все на прилавок, грубо откидывая ненужные проржавевшие гайки и ключи. Этим утром Дух сразу нашел «своих», он забрал двух, и Ран облегченно вздохнул, обрадовавшись, что сегодня его лавка больше не пострадает. За Духом подошел Герман, высокий статный старик, как всегда в безупречном костюме с шелковым платочком, кокетливо торчащим из нагрудного кармашка. Герман приходил за творцами: писателями, поэтами, художниками, певцами, режиссерами, скульпторами, актерами. Ран внимательно смотрел, как старик тщательно отбирал себе элементы, поднося их близко к глазам, крутя их на свету, рассматривая выцветшими старческими зрачками со всех ракурсов. Ран знал, что он выбирает особенных, тех, кто уже точно знает кто он, тех, кто определился с целью, кто уже силен и амбициозен, и поэтому вылетел из системы мастера. Другие не выдержат старика, потому что он с тонкой изощренностью маньяка готовит всем испытания, и нет этим испытаниям конца, потому что творцы создают свои шедевры через боль, это самый сильный и самый действенный катализатор гениальности. Кто ломается, тот обычно прыгает с моста, или пускает себе пулю в лоб, или возвращается к Мастеру, но Мастер не любит «возвращенцев», и система их безжалостно сжирает, бросая на самое дно, к нищенству, алкоголю или наркотикам. Тех же, кто выдержал испытания, Герман делал своими кумирами и кумирами миллионов, он давал им славу и деньги, выполнял их самые заветные мечты и даже больше, он давал им свободу, он давал им вдохновение, он делал их гениями на столетия. Герман рылся в горке элементов чему-то ухмыляясь, клоня аккуратно остриженную голову набок, отдельной кучкой он складывал тех, кто ему приглянулся, но Ран уже знал наперед, что из отложенной кучки он возьмет только два или три. За последнее тысячелетие старик стал сдавать, а может элементы уже не те, да и система стала намного сильнее, держит цепкими лапами.

Старик вернулся к отложенной горке и стал рассматривать новенькую блестящую гаечку.

— Совсем молоденькая… Буквально пара часов… А дерзкая… Хм… Интересная… — улыбался Герман.

— Да… Может оставите Марии, — запереживал за гайку торговец.

— Марии? Ран, ты чего? Ты не видишь что ли? Совсем ослеп? — недовольно заворчал старик. — Если я оставлю, ее заберет Ламарт, и через пятнадцать, а может и десять лет ее убьют четким выстрелом в голову. А у меня будет жить долго, как захочет.

— Если не спрыгнет с моста. — буркнул Ран в ответ.

— Нет, не прыгнет, слишком самовлюбленна и ангел сильный… У нее вообще нет шансов… А бить буду… И любить буду… Баловать тоже буду, красивая… Ладно, достань вторую коробочку, еще прошлый раз ключ я там присмотрел. Хочу глянуть как он, готов?

Ран достал из «старья» коробку и, порывшись, нашел проржавевший ключ.

— Таааак, ну понятно… Пьем значит… Рак или перелом позвоночника? — спросил, хитро улыбаясь, старик, тараща рыбьи глаза на Рана.

Ран посмотрел на ключ и глубоко вздохнул.

— Рак. Перелом тяжело, жена у него ушла к другому, дочка еще совсем маленькая, кто ухаживать будет.

— Хорошо, рак так рак, пусть взбодрится. Все этих двух беру! Эх, хороши! — довольно улыбался Герман, потирая сухие морщинистые руки. — Заверни как обычно.

Ран завернул ключ и гайку в песчано-древесную бумагу, которую покупал специально для Германа, и перевязал бечевкой.

— Благодарю.

— Всего хорошего! — ответил Ран, косясь на сверток. «Ну, ребята, держитесь, прогонит вас старик через душерубку… Будьте стойкими и верными себе и возможно вы выиграете свою жизнь у гениального мастера».

Глава 16

— Кааать, ну правдааа, почему мы должны делать эту дурацкую работууу? Наймите промоутеров, пусть стоят за этими стойками. — тягучим голосом с «гламурным» акцентом девушки, претендующей на все короны мира, подлила масла в огонь Лиза.

У Катьки был бунт на корабле, причем, серьезный. Еще до начала этой внеплановой планерки до Катьки дошли слухи о том, что, если всех заставят выйти на улицу предлагать прохожим подключить новую услугу «Работа в телефоне», все девочки-менеджеры подадут заявление на увольнение. Заводилой была Машка, умная хваткая девица, хороший и ответственный сотрудник, к тому же лучший продажник. Машка апеллировала тем: «что я не для этого пять лет училась в вузе, чтобы стоять на сорокоградусной жаре и хватать за руки незнакомых людей. И если об этом узнает мой муж, то он запретит мне работать совсем!» Аргумент был вполне весомым и, в душе Катька с ним соглашалась. Но по другую сторону баррикад у Катьки был Сергеич. Так приближенные называли директора, а заодно и одного из учредителей компании, в которой уже без малого восемь лет работала Катька, на данный момент занимая должность руководителя отдела развития. Сергеич в очередной раз придумал «хрень». По сути своей Сергеич — настоящий стержневой мужик, неплохой, больше интуитивный директор, с неиссякаемым потоком оптимизма, энергии и новых идей. Сергеич буквально фонтанировал идеями, но порой его заносило. И возвращать «фонтан» в русло реальности могла только Катька, только она с ним спорила, доказывала обратное. Катька могла отжать свое, при этом сохраняя лицо директора и хорошие рабочие отношения с ним.

Когда Сергеич озвучил идею о продаже смс-услуги менеджерами на улицах города, Катьку передернуло, она сразу поняла, что ее «акулы» не воспримут этот чудо маркетинговый ход конем «на ура». Катька начала было возражать и приводить весомые аргументы против, но Сергеич в этот раз был непоколебим. «Ладно — подумала Катька. — Пока распоряжение попридержу, а вы остынете за неделю». Но Сергеич не остыл, а затребовал первые результаты. Катька выкрутилась, что еще не начинали, мол, не готовы выносные стойки, Сергеич рассердился, сам взялся за эти стойки, и через три дня их уже развезли по офисам.

Катька формировала отдел продаж дотошно и трудоемко, применяя свой опыт, свое обаяние, чувство юмора, а в последствии строгость и даже жесткость. Их компания занималась страхованием, ценными бумагами и недавно открытым новым направлением — подбором персонала и трудоустройством. Помимо головного в городе было открыто еще пятнадцать офисов, в которых работали набранные и обученные лично Катькой «девочки-красавицы палец в рот не клади». Зубастые девочки исправно делали план, принося прибыль и получая вполне достойные зарплаты для их возраста и для провинциального города в целом.

Сейчас Катька балансировала между массовым увольнением всего с таким трудом взращенного отдела продаж и оценкой себя как специалиста, как профессионала перед Сергеичем. Сказать, что все отказываются и давайте забудем и похороним эту «хрень» Катька не могла, это означало бы, что она проиграла, проиграла Сергеичу и своим же «акулам».

Катька пошла ва-банк.

— Лиза — с первого же слова включила металл Катька, которого боялся даже сам Сергеич. — Ответь мне на вопрос — Почему каждую планерку я слышу постоянно от тебя жалобы и недовольства? Работой, условиями, планами?… Поднимем ваши результаты за последние три месяца… — Катька подготовилась, досье в распечатанном варианте было на каждую. — Итак, Саркова Елизавета — Май — 67 из 90, июнь — 56 из 100, июль — 78 из 110, и пять коррекций из отдела контроля качества при допустимых трех.

— Ну, в июле я болееела неделю, а контроль качества … Там Ирина взъееелась на меня… Ну ты знаешь из-за чего — сдулась Лиза, опустив голову.

— Женя тоже болела, но это не помешало ей выполнить план. — продолжила с металлом в голосе Катька. — Как я должна поступить с сотрудником, который только и делает, что постоянно жалуется, мутит воду в коллективе и при этом показывает худшие результаты? На! — Катька подошла к Лизе и дала ей чистый листок. — Пиши заявление на увольнение… — девочки ахнули. — С открытой датой. — Сердце Катьки билось не меньше, чем у девчонок, которые сидели притихнув и вытаращив глаза.

— Так, теперь, что касается работы на улице по подключению нашей новой услуги «Работа в телефоне» — продолжила Катька, заметив, что Лиза плачет.

— Лиза, успокойся, отложи лист и послушай меня сейчас… Потом поговорим. — Катя смягчилась.

— Я вас понимаю, в первую очередь, как девушка, и поверьте, я тоже не для этого получала высшее образование. Но наша работа состоит из многих аспектов, есть которые мы любим и делаем с удовольствием, а есть которые мы терпеть не можем, но делать их нужно. Я терпеть не могу бегать, но бегаю, потому что, во-первых, это хорошая профилактика заболеваний сердца, а во-вторых, бег качает ноги и попу, а для меня это ооочень важно, мне двадцать девять, а я до сих пор не замужем. — девочки улыбнулись, кто-то хихикнул.

— Да, вам в свои двадцать смешно, а мне под тридцатник — увы нет. — хотя на самом деле Катьке тоже было смешно. — Вы знаете, что для Ивана Сергеевича наша компания как ребенок, как родной ребенок, которого он растит уже десять лет, это немалый срок. И это уже смышленый симпатичный мальчик, ну или девочка… — девушки вновь заулыбались. — И сейчас в нашей компании появилось новое направление, можно сказать, что это второй наш ребенок, еще совсем грудничок… Его надо развивать, поднимать на ноги, надо с чего-то начинать… Пока мы не понимаем, будет ли оно рентабельным, принесет ли прибыль, но это не значит, что нужно стоять и биться о стену головой в сомнениях, нужно просто делать. Вот и все. — Катька выдержала небольшую паузу и продолжила.

— Я составила план работы на улицах по офисам. Так как в офисе вас работает по двое, график следующий— с девяти до десяти — одна, с десяти до одиннадцати другая, с одиннадцати до трех не работаете, так как жарко, затем с трех до четырех и с четырех до пяти также по очереди, после пяти заканчиваете, потому что идет наплыв клиентов в офис. Последняя заносит стойку в офис, она не тяжелая, только не забывайте, а то украдут как в прошлый раз штендеры… У кого кстати украли штендеры? — задала вопрос Катя, прекрасно помня у кого.

— У Лизы — буркнули девочки, уже начав о чем-то переговариваться.

— Ну вот, опять у Лизы… Получается, что за целый рабочий день вы находитесь на улице всего лишь два часа.

— Кааать, Кааать! А можно сразу отработать два часа?… Одна утром, а вторая вечером?… Что ходить туда-сюда? — посыпались вопросы.

— Вообще без проблем, как хотите. — отлегло от сердца у Катьки. — Только составьте мне расписание на неделю в какие дни кто и как работает, буду приезжать проверять. Первые дни поработаю с каждой сама.

Катька зашла в свой кабинет с мокрой спиной. «Фух! Сделала! Пойду к Сергеичу, жахну коньячка, пусть расплачивается… Херов стратег!»

Глава 17

Девушка в длинном платье винного цвета и такими же вызывающими винными губами стояла у двери подъезда нового дома с шикарными апартаментами на Пречистенке, здесь останавливался, когда прилетал в Москву, Виктор. Он всегда «вызывал» девушку пораньше, часиков в шесть-семь, чтобы до двенадцати все закончить, выспаться и с утра поехать на прыжки или теннис. Был вторник, на улице было еще светло, и Катька немного стеснялась своего «боевого» наряда и раскраса «не в тему». Но Виктору очень нравились ее подобные образы, и девушка тешила его самолюбие, так как десять тысяч на дороге не валялись. Катька стояла у двери уже пять минут, набирая в домофоне номер его квартиры и кнопочку «В», но ожидаемого звонка так и не поступало.

— Девуууушка! Вам в какую квартиру? — раздался грубый мужской голос из домофона, что Катька отпрянула от неожиданности.

— Мммм… — не хотела признаваться Катька. — В сто шестьдесят шестую.

— Да, нас предупреждали. Нажмите на кнопку звонка и заходите. — уже мягче ответил голос.

Дверь открылась и Катька, стуча каблучками, проследовала к лифту. Она кожей чувствовала обжигающие взгляды двух пар глаз охранников, особенно в разрезе платья на спине. Катька выпрямилась и гордо шла, выпятив грудь, а что ей оставалось, если играть, то уж играть до конца, но шла она вовсе не к лифту. Катька опять дезориентировалась на местности и оказалась в просторной гостиной с диваном, креслами и небольшим столиком с глянцевыми журналами. «Так, блядь, а где лифты вообще?» — разозлилась девушка своей топографической тупости. Обычно они заходили в квартиру с Виктором, и Катька совершенно ничего не запоминала, одна она приезжала к нему во второй раз с перерывом в несколько месяцев. Катька запаниковала и уже не так гордо начала метаться по холлу в поисках лифта.

— Девууууушка! — мерзко протягивая «уууу», вновь обратился к ней охранник.

— Лифты прямо и налево, пятый этаж. — очень к месту подсказал мужчина, потому что Катька как всегда забыла и этаж.

— Да, спасибо. — Катька натянуто улыбнулась, чертыхаясь про себя: «Да сколько можно быть такой тупицей! Я же постоянно забываю квартиры, этажи, как идти, ничего, сука, не помню никогда!»

Еще Катьку в таких домах напрягали охранники, которые останавливали ее у входа и расспрашивали, какая квартира ей нужна. Однажды Эдуард забыл предупредить охранника, и тот ответил, что он не может ее пропустить, пока не согласует данный вопрос с хозяином. «Блядь! — ругалась Катька. — Спрошу у Хозяина! А ты лакей что ли, докладываешь, кто к нему пожаловал с визитом!»

— Я сама позвоню, не нужно согласовывать.

— Нет, я должен убедиться в этом сам. — спокойно ответил «лакей» и стал звонить «хозяину».

Видимо получив «добро», лакей улыбнулся и сказал:

— Проходите!

— Простите — не выдержала Катька. — А я что, несу какую-то потенциальную опасность? — сыронизовала девушка, давая оглядеть себя в тонком узком платье, с глубоким декольте и маленьким клачем в руке. — Вы думаете у меня, не знаю, в трусиках бомба?! Или я похожа на воровку?! Уверяю, я бы придумала что-то более оригинальное, как проникнуть в этот дом!

— Нет-нет, — покраснел лакей, — просто так положено.

«Ну совершенно никакой личной жизни! — возмущалась девушка, поднимаясь в лифте. — По сути эти „лакеи“ знают все о всех, кто, когда, как часто и к кому приходит. Ничего от них не скроешь! Больше всего Катьке было неприятно осознавать, что и к Эдуарду, и к Виктору приезжала не только она, но и другие женщины, и охранники все знали, и с интересом разглядывая девушку, ухмылялись и говорили что-то типа „Очередная…“».

— Привет! — как обычно улыбкой чеширского кота встретил Катьку Виктор.

— Привет!

— Прекрасно выглядишь! Как добралась?

— Благодарю! Да хорошо — ответила Катька, снимая туфли. — Как сам? Как день твой?

— Да тоже хорошо, сейчас приехал только с вейкбординга, вон костюм сушу в ванной. Здорово покатались, попрыгал, пару приемчиков разучил. К сожалению, нас становится много сейчас, все ко мне липнут. — не преминул оставить себя без комплимента Виктор. «Всегда все к нему тянутся, все им восхищаются, и вот такой он молодец и такой он презамечательный… Хммм… А тоже, кстати рак, но не особо-то в норе своей сидит, а любит внимание, славу… Да, пожалуй, да…». — Катька снисходительно улыбнулась.

— О! Ты молодец! Всем даешь фору, они, наверно, хотят у тебя научиться! — продолжила тешить самолюбие мужчины Катька.

— Ну да, я же профессионал в вейке.

«И в сноуборде он, блин, тоже профессионал. — съязвила про себя Катька. — Только вот в сексе как-то не очень… Наверно, без доски не может… Или ему нужна публика, чтобы что-то делать хорошо? А здесь в квартире даже кота нет, чтобы он мог потом ему лапой хпонуть по плечу:

— Братан, ну ты был крут сегодня! Так зажег! Так бедную девочку… Она аж раз пять.

— По — моему, шесть, — обязательно вставит Виктор.

— Сори, шестой не увидел. — безапелляционно ответит кот.

— Ну, подожди, как это не видел! Вспомни! Когда я делал поворот с левой руки, моя правая нога была на ее левом бедре, другая нога на ягодице и член упирался прямов в точку джи, она еще тогда ахнула! — завелся Виктор.

— А, ну сори, сори, я не спорю. Ты крут и это однозначно! А как ты сальто сделал?! Вообще огонь! Почти до люстры и так четко приземлился прямо в нее, я заценил, красавчик! — опомнится кот в какое русло нужно перевести диалог, поглядывая на пустую миску.

— Да, да, ты видел это!!! Я это сальто знаешь сколько на вейке и на прыжках отрабатывал, и вот все получилось! — сиял Виктор».

— Ты будешь со мной вино?… Или текилу, еще осталась с прошлого раза? — спросил Виктор, открывая холодильник.

— Текилу.

— На ужин я взял настоящие лепешки с тыквой, мясом и зеленью. По дороге у меня открылась настоящая узбекская пекарня, беру у них, довольно неплохо, мне нравится. Еще есть хумус, блины сладкие и с сыром, так… Сыр… На режь… Еще орехи…

— А яблоки, не брал яблок? — с надеждой спросила Катька.

— Ай! Забыл, я забыл, что ты любишь яблоки… Ну есть лимон, лайм вот взял к текиле.

— Ну хорошо, давай лайм, сыр… Что еще нужно порезать?

Катька резала сыр и аккуратно раскладывала кусочки на тарелку, Виктор копошился с остальной едой. Девушка не раз ловила себя на мысли, что когда с мужчиной происходит быстрый секс или только секс без длительного знакомства, общения, либо каких-то связывающих обстоятельств мужчину очень трудно назвать по имени. «Да-да… Просто по имени… Язык не поворачивается… Катька про себя репетировала: Вить, дай мне другой нож, пожалуйста… Ну как-то Вить… Как будто жена… Вить… Нет, а Виктор?… Нет, Виктор совсем никуда не годится… А как его по отчеству? — уже глумилась Катька. — Виктор Йосефович или Давидович… Ахаха! А так мне было бы удобнее, по имени отчеству… О, великий учитель Виктор Йосефович!!! А! У него же мать еврейка, а отец латыш… Значит Виктор Андрисович… Или Маркусович… Нет, ему больше еврейское отчество подходит, вот прям он!» Но еще хуже дело обстояло с Эдуардом, за все время их встреч, Катька только один раз обмолвилась словом «Эд» и больше не могла никак его называть. Эдуард никуда не годилось, а Эд было как-то по-мальчишески, как-то панибратски. «Может быть… Эдик? Нет, за Эдика вообще могу словить». И очень часто в такие моменты неловких обращений Катька вспоминала Жоан Маду из «Триумфальной арки» Ремарка, которая говорила, что легче с мужчиной переспать, чем назвать его по имени.

Глава 18

Мужчины из прошлой жизни объявляются, как правило, внезапно. Вот и Сашка из не сложившегося романа десятилетней давности упал на Катьку как снег на голову.

— Катюююнь, привееет! А ты чооо в Москве что ль? — по-южному тянул слова Сашка.

— Привет! Ну как год уже… А ты что это звонишь вдруг? Соскучился?

— Даааа! А чо это ты год и молчишь! Я вообще через «Контакт» узнал, что ты в Москве, спасибо старый номер держишь, а то бы и не дозвонился!

— Саш, а смысл? Как показывает практика мы с тобой не совсем идеальная пара… Мягко сказать.

— Катюнь, не спорю… Дурак по молодости был… Сейчас все косяки свои осознаю… Была бы возможность, все сделал бы по-другому. А ты сейчас в Москве где живешь? Замуж-то вышла?

— Замуж не вышла, живу с подругой в Бутово.

— Подруга такая же красивая и с сиськами? — заржал Сашка.

— Красивая, но без сисек, с ногами… Длинными. Блондинка.

— Слушай, Каааать! А может на выходных шашлычки замутим? Что вы там в четырех стенах сидите! Хоть воздухом подышите! Я подруге парня найду, есть у меня друг каланча!

— Саш, смыыыысл?

Катька не видела никакого смысла вновь встречаться с Сашкой. Во время их романа Санек был любителем пивка и тусовок, постоянно менял работы и периодически занимал у Катьки деньги до тех пор, пока еще более в теле, еще более кудрявая и сисястая Катька не швырнула в него сковородку. В тот момент металлические весы решали проблему больше силовыми методами, чем коммуникационными.

— Да просто… Что уже нельзя и пригласить… Да и изменился я, Кать… Другой стал… Бизнес у меня теперь свой, автозапчастями занимаюсь, квартиру снимаю в Электростали. Большую, хорошую.

— Ладно, я поговорю с подругой.

«Toyota Land Cruiser 80» резко притормозил, едва не коснувшись носков Веркиных кед «Lacost», за которые она убила бы любого. Из внедорожника медленно вылезли трое. «Три гопника из ларца! Дри-ца-ца! Дри-ца-ца!» — пронеслось у Катьки. Легкая недельная небритость, трехдневная немытость, подчеркивались нестиранностью и пузырчатостью спортивных костюмов от «Садовода».

— Катююююнь! Прекрасно выглядишь! Вот познакомься, мои друганы Вовааан и Витееек! — задорно приветствовал ближе всех к реальности Сашка.

— Мммм… Приятно… Очень… Это Вера… — «Которая сейчас выстрелит прямо мне в лоб» — думала про себя Катька.

— Вера! — на удивление с улыбкой произнесла подруга.

— Просим на наш «корааабль любви»! — пошутил долговязый Вован типичной фразой для южанина. Верка ухмыльнулась, а Катька подметила: «Тоже, наверно, либо из Астрахани или Краснодара».

Судя по обоженному салону, в котором сгорели даже ремни безопасности, «корабль любви» оказался далеко не кораблем, а скорее горящим самолетом из «Экипажа», но, к сожалению, далеко не с Машковым и Козловским.

— Катюююнь, значит план такой. Сейчас едем в Электросталь, мож по дороге перекусим, мы с утра не жрали ничего, потом заезжаем в магаз, берем коньячок там, что вы будете пить, курочку, закуски и едем ко мне. Верусь, ты там по ходу определяйся, кто тебе понравится! И… Ахахаха!!!..Вы ж все на В! Верунь, это точняк судьба! — уверенно ляпал Сашка.

— А мой выбор должен пасть между Вованом и Витьком, как я понимаю? — глумилась Вера.

— Да, все к вашим ножкам, мадам!

— Верусь, я вообще серьезный — резанул Вован. — Щас просто на расслабухе пару дней, потом возьмусь за ум… И… Хехехе… По росту мы подходим… А то все коротышки, да коротышки.

«Ох! Она их щас испепелит всех за Веруню, Верусю и вообще за все, а потом меня! От меня так вообще и мокрого места не оставит, а потом еще год будет мной прикуривать за отдых, который я ей подогнала!» — все тряслась Катька, ожидая праведной кары подруги.

— Главное, по росту, Вов! Это самое важное. — ответила Верка, упираясь пальцами в потолок при крутом повороте.

— Хехехех! А чо, тебе-то, небось, тоже трудно найти подходящего… Да еще на каблуках!

Сашка вел поджаренный «крузак» смело и дерзко, периодически через зеркало поглядывая на Катьку и подмигивая ей.

— Кать, мы в машине времени штоль? По ходу в девяностые прорвались, в самый пик — шептала на ухо Верка. — Я прям как щас помню, как валюту обменивала на вокзале. Братки вспомнились, да туркмены, которые доллары в жопе провозили.

— Я рада, что наша компания воскресила у тебя подобные воспоминания… Вера, если хочешь повернем обратно пока не поздно?

— Да нет… Я посмотрю эту «дискотеку девяностых»… Даже интересно.

Ожидания Веры полностью себя оправдали, «дискотека девяностых» и впрямь была очень увлекательной и даже захватывающей.

В пути компания «огненного крузака» то и дело останавливалась «на поссать», так как Вован и Витек постоянно цедили ядерные «Ягуары», отрыгивая запахом кислой блевотины. Проехав километров шестьдесят, «дискотека девяностых» решила остановиться у «Макдональдса» «на пожрать». Призраки в спортивных костюмах с «Ягуарами» в татуированных пальцах, ели жадно и быстро, за пять минут прикончив по три «Биг Тейсти». От зрелища подобного застолья у Веры пропал аппетит, и призраки, хохоча, слизывая соус с рук, доели и ее ролл с курицей.

На въезде в Электросталь Сашке стал кто-то названивать, и, как поняли подруги из разговора с каждым вторым словом «блядь», требовал вернуть поджаренный «корабль любви».

— Нет, ну пиздец! Витюха, ты мне скажи зачем щас Лысому «крузак»? Попросил же до завтра девчонок прокатнуть! Что за скотина такая! Я же всегда его, суку, выручаю! — матерился Сашка, ударяя ребром ладони по панели.

— Ну понадобился значит! Лысый тоже просто так не будет гонять, ща до центра доедем, а там на таксу, ты с девчонками, и мы следом подтянемся. Не кипишуй!

— Да чо не кипишуй! Попросил же! Вот скот! Пусть попросит у меня еще что-нибудь! Хер ему!

— За это горелое корыто драка что ли? — шепнула Катька Вере. — Канеш, мать! Мы же в девяностых!

Со злостью хлопнув дверью «корабля любви», будто ему в нем никто не дал, Сашка зашагал навстречу коренастому, маленького роста и естественно лысому, Лысому.

— Ну, Лысый, это вааааще не по-братски, понял!

— Санек, хорош! Договаривались же сегодня до утра! Ты и так весь день проебался на нем! Уже девять! Я просидел весь день, кучу дел сорвал!

— Ты чо, я же до завтра до утра просил! У меня вон девчонки! Сегодня покутим, а завтра их везти еще в Москву обратно.

— Ну значит мы не поняли друг друга! Давай так, я щас заберу, мне в пару мест нужно смотаться, а утром бери, только много водки не жри!

— Ты чо!? Я вообще завязал, и водку я не пил никогда, я ж по коньячку только.

— А чо за крали? Чот замороженные какие-то?

— Да не, свои девки! Они под впечатлением от поездки! Ахаха! — заржал Сашка, сверкнув золотым зубом.

— Именно. — резанула Вера, смотря сверху вниз на Лысого. — Мы очень впечатлительные крали.

— Вера, полегче, а то словишь… Это же девяностые. — улыбаясь, тихо добавила Катька.

По дороге, со слов Сашки, к его «новой хорошей квартире в центре Электростали», компания заехала в «Магнит» закупиться. «Чего уж — гулять так гулять!» — опять же со слов Александра. В перечне приобретенных изысков фигурировали: курица бройлерная одна штука, яблоки сезонные почти килограмм, «Кока-кола» две литровые бутылки, пиво «Балтика 3» двенадцать банок, потому что по акции, два йогурта «Даниссимо» со вкусами киви и фисташкового пломбира, а венчал сей электростальский шик коньяк «Арарат». Не поскупилась братва.

Шикарная квартира непонятно где в Электростали резко пахнула кошачьим ссаньем и раскиданными бумажками из мусорного туалетного ведра по всей прихожей. Из-за запаха и пестрого конфетти девушки не сразу оценили шикарные апартаменты, которые в реальности представляли убитую в хлам двушку.

— Вот, сука! Опят все разбросал! Рыжая тварь! Белкин, блять! Я тебя убью сейчас! — ища кота, матюкался Сашка. Катька смотрела на использованную туалетную бумагу и пыталась сопоставить причем здесь знаменитый герой повестей Пушкина.

— Девчули, проходите на кухню! Я ща здесь приберу… Так! Вы режьте яблочки, чо еще там… Я сам буду готовить свою фирменную курицу! Катюююнь, помнишь мою курицу? Готовил тебе постоянно!

«Ну пиздец! — вспомнила Катька. — Опять эта курица, и опять она у него сгорит и внутри будет с кровью». Кулинар из Сашки, мягко сказать, был никудышный.

Рыжий Белкин с вытаращенными глазами сидел в форточке и чем-то напоминал Ван Гога в приступе, а туалетное конфетти еще больше подтверждало это сходство.

«У кота безусловно в роду были гении» — подытожила девушка, косясь на обезумевшего Белкина, как бы тот не сорвался на нее и не отгрыз ей ухо.

— Вера, пей коньяк и ешь только яблоки… Больше ничего нельзя. Курица будет сырая. — предупредила подругу Катька.

— Я уже поняла.

— Веруууунь, ну ты чо определилась с кем останешься? С Витьком или Вованом? А то они сами стесняются спросить. — тактично, по-электростальски, поинтересовался за друзей Сашка.

Вера съежилась, собрав морщины около носа, как рыча, морщит морду волчица.

— Она выбирает Белкина! — крикнула Катька. — Саш, что за сводничество? Договаривались же, что просто посидим по-дружески!

— Нуууууу… Начинается! Бабы! Всегда вы так обламываете! — запричитал обидевшийся Сашка.

— Саш! — начала стальнеть Катька. — Мы можем уехать. Без проблем. Легко.

— Ладно, чо вы! — вмешался Вован. — Я пойду, я и пить не собирался, мне рано завтра вставать.

— Да чо уж! Оставайся, пива вон сколько взяли! — произнес погрустневший Витек, понявший по Катькиному тону, что им реально ничего не светит.

Сашка вернулся на кухню переодевшимся в домашнее: оттянутые треники и выцветшую футболку.

— Вы не обращайте внимания, я уже по-простому … Я вообще люблю дома либо в труселях, либо в халате разгуливать. Катюююнь, помнишь мой синий махровый халат, ты его еще надевать любила?! Он жив, гоняю еще в нем! — хихикнул Санек. — Я бы щас одел его, но Верусю смущать не хочу.

— Ох, ну это вы напрасно, Александр! — оживилась Вера. — Вы просто обязаны ОДЕТЬ этот легендарный халат десятилетия! Вы будете прекрасно гармонировать с Белкиным, особенно если он сядет вам на плечо! — беспощадно глумилась подруга, сделав акцент на глаголе «одеть».

— Кать, чо одеть?! — не поняв Вериного стеба, спросил Сашка.

— Конечно, надевай! — вздохнула Катька, решив отдать дружочка на поедание подруге. «Пусть позабавится, главное, чтобы не злилась».

Сашка вернулся на кухню в таком же убитом, как и квартира, футболка и треники, легендарном халате, держа в руках гитару.

«Блять! Час от часу не легче!» — руганулась Катька, понимая чем грозит вечер.

— Оооо! Александр, да вы еще и поете! — расцветала Вера розой стеба. — Катька! Как нам повезло! Александр, ну вы просто махровый гвоздь вечера!

— Ахахах! Хахахах! Махровый гвоздь! — заржали Вован и Витек, не понимая, шутит Вера или по-настоящему восхищается.

— Нет! Я серьезно! Саш, а что ты поешь, каков репертуар?

— Ну так… — смутился Санек. — Армейские песни в основном… Служил на границе.

— Великолепно! Я обожаю армейские песни! Александр, скорее же играйте!

Катька толкнула Веру под столом ногой, подруга сделала вид, что не заметила.

— Саш, а знаешь вот эту «И снова караваны идут из Пакистана… Идут везут стволы..»? — пытаясь напеть, спросила Вера.

— Знаю, конечно! — одновременно удивился и обрадовался Сашка.

— А эту… Эмммм… Блин, память ни к черту! … Эта… «Дождаться весны…» Пам… Пам… — опять пытаясь напеть, вспоминала Верка. — «Пройти по двору, где с самого детства вырос.»

— Ну эту слышал, но наизусть не знаю — почесал за ухом Сашка, укладывая на колени гитару.

Катька замерла с кусочком яблока, не веря происходящему. «Что еще таится в этой женщине? Откуда она знает? Еще и петь пытается…»

— Прям «Голубые береты» и Вера Брежнева. — улыбнулась Катька.

— Махровый берет и Вера Алентова. — поправила подруга.

Через два часа на кухне было не продохнуть от сигаретного дыма, паров коньяка, пивных отрыжек Вована и Витька, горелой курицы с кровью и орущих Веры и Сашки под гитару. Только Катька и Белкин Ван Гогович таращили глаза на все происходящее, пытаясь понять, что происходит.

— Катююююнь, чот ты грустная?! — спросил изрядно захмелевший Сашка. — Веруся, у тебя вон какая веселая, огонь баба!

— Веруся-то да… Огневой рубеж! — согласилась подруга.

— Пойдем поговорим! — произнес осмелевший Сашка и резко дернул Катьку за руку.

Катька встала, понимая, какой разговор предстоит.

— Ну чо, Верусь, пока эти двое там кувыркаются, по писярику? — оживился Витек, освободившемуся Вериному вниманию.

— По писярику? — еле сдерживаясь от смеха, произнесла Вера. — А давай!

Сашка завел Катю в темную спальню и начал, сбиваясь, нашептывать коньячно-сигаретным духом:

— Каааать! Каааать! Ты такая… Ты еще лучше стала… Я знаешь… Я такой дурак… Был… Я все осознаю, все понимаю… Давай поженимся, Кать?! А?! Чо уж не дети!

— Саааааш! Стоп! Я выхожу замуж за Белкина! — просто так дурачилась девушка.

— Блять! За какого Белкина?! Чо за хрен! Чо прям серьезно?!

— Да, очень… Мы любим друг друга… Понимаешь… Наши чувства … Это произошло так внезапно…

— Блять… Чо москвич штоль? Упакованный небось?!

— Ну … с области… Он художник… Даже похож немного на Ван Гога… Очень талантливый.

— Ну понятно — почесал нос Сашка. — Ясно… А чо тогда говорила, что нет никого… Я понадеялся.

— Ты спросил замужем ли я, я ответила, что нет.

— Ну понятно… Чо рисует? Баб голых?

— Сааааш, сейчас вообще голых баб не рисуют… Он пишет в направлении … эмоционального экспрессионизма.

— Пиздец короче.

— Можно и так сказать.

Пара вернулась в задымленную кухню.

— А чо это вы так быстро? Хахаха! — заржал Витек. — Санек, ты чо скорострел что ли? Ну ты не расстраивайся, бывает!

Сашка ничего не ответил на глупую шутку друга, взял гитару, придвинул табуретку ближе к себе и поставил на нее правую ногу. Полы махрового халата распахнулись, обнажив худые белые ноги с краешком застиранных трусов.

«Прощай, прощай, моя любовь, я ухожу

Пусть моя дальняя звезда ярко светит ему,

Тому кто нам с тобой помешал,

Тому кто тебя у меня украл»

Сашка брынчал на гитаре душераздирающую песню, между припевами успевая хватануть стопочку коньяка.

Захмелевшая Вера, с уплывающим зрачком левого глаза к переносице, толкнула подругу локтем.

— Чо мальчишку обидела?

Катька ухмыльнулась.

— Я сказала, что выхожу замуж.

— Аааа… А за кого? … Так на всякий случай.

— Ну за Белкина, конечно.

— За, художника, блять! — ворвался в диалог Сашка, прервав исполнение. — Эспрессиониста хренова! Куда нам!

— Это который рыжий и лохматый? — глумилась Вера, глядя на кота, лежащего на подоконнике.

— Вера! Он не лохматый, он творческая душа! И Вер, держи глаз, он уходит от тебя. — умело перевела тему от Белкина на глаз Катька, зная, что Вера забеспокоится.

— Блять! Что уплыл? Все! Значит хватит пить! — испугалась подруга и начала часто моргать. — Все, ребята, мне хватит, мне нужно спать!

— Я вам там полотенца приготовил и кровать чистую застелил, все чин чинарем — бросил Сашка, перебирая аккорды.

Подруги вошли в ванную, которая без гримма могла бы послужить неплохой декорацией к любому ужастику. Облупившиеся и пережившие десятки затоплений потолок и стены, желтый, местами отколотый кафель, серая, в подтеках, шершавая ванная, скошенные полочки, ржавые трубы, заляпанное зеркало. Полотенца, которые заботливо приготовил Санек, из когда-то белых стали грязно-бежевыми и неприятно пахли сыростью.

— Вера, я знаю, что ты меня дома расчленишь, поэтому прошу прощения сейчас. — решила покаяться Катька, пока подруга не протрезвела.

Вера громко икнула.

— Я с самого начала знала, что будет нечто подобное… Забей… Просто ностальгия… Но вытрусь я твоим полотенцем… И спать буду, пожалуй, в спортивном костюме.

— Я тоже. Если эти одичалые нападут на нас, у нас будет время отбиться. — согласилась Катька, осторожно залезая в ванну.

— Не ссы, после такого количества пива они ничего не смогут… Если только изнасиловать наши уши храпом.

К обеду обгоревший «крузак» доставил девушек из девяностых обратно в двухтысячные. Молчавший всю дорогу Сашка довез подруг до ближайшего метро и сухо чмокнул Катьку в щеку, прощаясь.

— Художнику своему привет!

— Ага, передам… И ты Белкина целуй от меня!

— Да пошел он!

Глава 19

Катька отправляла очередную бесполезную рассылку с коммерческими по холодной базе, периодически отвечая в вайбере новому знакомому с Мамбы. Вроде симпатичный, пишет без ошибок, что большая редкость, и девушка решила с ним встретиться. Катька вообще не любила долгих переписок, потому что образы в сети порой очень существенно контрастировали с человеком в реальности. Катька ответила, что освободится в семь на Добрынинской.

— А ты там где конкретно будешь? На съемках?

«А почему на съемках-то? На каких еще съемках? — Катька опешила, судорожно вспоминая, что никогда ни в каких съемках она не участвовала. — Кроме, блин, массовки… Да, точно! Массовка! Блядь, он что выкопал на сайте мой телефон?! Да там и фото, и краткое резюме!» Девушка в миг стала багровой, потому что терпеть не могла, когда кто-то копался в ее нижнем белье.

О массовках, как и о всех возможных подработках в Москве Катьке рассказала Верка. В первое время, да порой и в сложные моменты, когда нужны были деньги, массовки не раз ее выручали. Катька, также как и Вера, подрабатывала на них по приезду в Москву, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. На массовках платили около семиста пятидесяти рублей за смену в двенадцать часов, на съемках не кормили, поэтому еду нужно было брать с собой. Катька попала в зиму и постоянно там промерзала «как сучка», греясь дешевым растворимым кофе в одноразовых стаканчиках. Девушка торчала в холодном павильоне почти сутки «за жалкие семьсот рублей!» Поэтому не очень приятные были у Катьки воспоминания о массовках.

«А этот еще взял и выкопал! Гондон!»

Катька открыла страничку «Гугла», вбила свой номер, и в самом начале поиска вышел сайт «Массовки. точка. ру». Зрителям открывались Катькино резюме и фотографии. «Пиздец! Что за подстава!»

— Ты нашел меня на сайте Массовок?

— Ну, дорогая, телефоны надо удалять.

«Это что? Типа подъебал? Зачем тогда вообще пишет? — бесилась Катька. — Если я не его уровень, зачем тогда что-то обсуждать о встрече или это прелюдия такая?!»

— Только там ты Екатерина, а не Вика, и там тебе тридцать три, а не тридцать. А, кстати, кого ты там играешь? Случайную прохожую? А может дали роль покруче… Мммм… Продавца в магазине?

«Ооооо! — если можно было бы сжечь взглядом, Катькин телефон сейчас бы просто расплавился. — Он реально глумится, вот мудак!»

— Да, я не Вика, а Катя и мне тридцать три. Я какое-то время подрабатывала на массовках, потому что был не очень легкий период в жизни. А ты не Петр, ты мудак, и я ненавижу людей, которые копаются в личном белье и подкидывают его исподтишка. Ты не мужчина. На этом ставим точку.

Девушка прокрутилась в кресле к стене и заплакала.

Глава 20

— Мам, да потому что ты ему во всем потакаешь! Сколько можно! Я тебе это не раз уже говорила! — кричала в трубку Вера. — Дай ему телефон, я поговорю сейчас с ним сама! Как это не надо, дай ему трубку! Иначе я потом остыну и ему все сойдет с рук как с гуся вода!

— Так, Андрей, ты что творишь там?! А! Ты вообще соображаешь своей головой до какого уровня ты опускаешься этим подлым и мелочным враньем! — с еще большей силой орала на сына Вера. — Я здесь экономлю каждый рубль, бабушка с пенсии откладывает каждую копейку тебе на репетиторов, а ты их прогуливаешь! Позор! Стыд и позор, слышишь?! Это ж надо было врать бабушке, что Ирина Николаевна заболела, и не ходить к ней на занятия! Спасибо, Ирина Николаевна сознательная и позвонила бабушке!

— Мам, да я… — попытался робко оправдаться Андрей.

— Таааак! Заткнись и не беси меня! Выслушай, что я тебе скажу. Если ты хочешь пойти по стопам своего отца — алкоголика, и от запоя до запоя работать бичом на стройке, то так и скажи нам сейчас с бабушкой, мы тебя оставим в покое! Можешь вообще одиннадцатый класс не заканчивать! Хоть завтра спи до обеда, а после иди сразу на стройку, только кормить и одевать мы тебя не будем, и бассейн тоже оплачивать не будем! Вон будешь плавать в вонючем ерике, там как раз твой контингент собирается, пьют самопал, закусывают бич-пакетами и селедкой, ты понял меня?! Что молчишь? Ты понял меня?!

— Ну да, мам, понял… просто…

— Что просто?! Ничего не просто!!! Ничего в жизни не просто, Андрей, и если ты хочешь в ней кем-то стать, ты должен получить достойное образование и работать! Я откладываю деньги тебе на академию, оплачиваю всех репетиторов, бабушка с тебя там пылинки сдувает, а ты этого совершенно не ценишь?! Так получается?!

— Ну нет, мам, ценю — буркнул сын.

— Так, это мой последний разговор, если я еще раз узнаю, что ты прогуливаешь репетиторов, пеняй на себя, знаешь что будет! Все я сказала, дай трубку бабушке!

— Мам, маааам! Вот ты теперь не начинай! Ничего не грубо! Переживет! Если он по-хорошему не понимает! А ты прекрати с ним сюсюкаться! Увальнем растет! Так, компьютер блокирован на неделю, вот отнесите его соседке, теть Марине, чтоб соблазна ему не было, пусть пользуется твоим и только для занятий! И проследи, чтобы за эту неделю он нагнал все пропущенные занятия по биологии. Я сама ему буду каждый день звонить! — остывая, договаривала Вера.

— Ой, Вера, ну больно уж жестко ты с ним, смотри — причитала мама на другом конце трубки.

— Ничего! Ладно, мам, я пошла, через полчаса операция.

Вера откинула телефон, глубоко вздохнула и подошла к зеркалу. Сетка морщин у глаз, лоб вроде ничего, еще гладкий, но уголки губ опустились, и лицо в отражении смотрело глубокой грустью спаниеля, коже не хватало тонуса и румянца. «Уже не персик и не яблочко — думала Вера — а какое-то авокадо из Дикси… Черт! Ааааай! На хер я вообще сейчас посмотрелась?!»

Вера резко открыла дверь и чуть не разбила нос Михалычу, то ли только что собиравшемуся войти, то ли уже давно стоявшему за дверью.

— О, Господи, Михалыч, я тебя не убила?! — вздрогнула Вера, обдав мужчину с ног до головы ледяным взглядом.

— Так, я это… Это самое… Реакция-то хорошая, в разведвойсках служил. — прошлепал Михалыч, хихикнув. — А это, Вер, чо, проблемы с сыном?

— Ну у кого с сыном, а у кого с головой! — резанула Вера и зашагала по коридору.

Глава 21

О платных опросах в Москве Катьке рассказала опять же Вера. Веру они, как и массовки, первое время в столице очень спасали. На опросы нужно было записываться через интернет, предварительно ответив на вопросы рекрутера, и если твои данные подходили по параметрам, то тебя приглашали в фокус-группу. Опросы проводились в основном по самым распространенным и широко рекламируемым продуктам потребления: йогурты, творожки, растворимый кофе, сигареты, сосиски, колбасы, бумажные полотенца, туалетная бумага, гели для душа, различные кремы, шампуни, прокладки, средства для уборки, детские смеси, косметика и подгузники, медицинские препараты в основном от ОРВИ, банковские продукты, реже алкоголь, предметы бытовой техники, автомобили, для участия в последнем требовали обязательно документы собственности. Платили за опросы, по сравнению с проверками и массовками, хорошо, от полутора до трех тысяч рублей и, от пяти тысяч стоили опросы по автомобилям или узконаправленные, например, только для врачей или руководителей компаний. Фокус-группа набиралась с запасом, для нужных восьми приглашали двенадцать, а то и четырнадцать человек, тем кого отсеивали в последний момент платили «отступные» по семьсот— восемьсот рублей. Катьке всегда везло и в девяносто процентов случаев ее оставляли в фокус-группе. Если ты в опросах новичок, то тебя разрывает каждый рекрутер и старается записать на максимальное количество тем и, при рациональном планировании в день можно посетить до трех опросов, но если ты уже попал в базу, то в эту же компанию сможешь записаться только через полгода и на другую тему, на которой еще не был. Катька посчитала, что за первый месяц на опросах она заработала около тридцати тысяч рублей, дальше дела с опросами пошли хуже, она попала в базу и ее не везде брали, но все-таки с периодичностью два-три раза в месяц девушке удавалось попадать в фокус-группы, сбегая с работы под прикрытием встречи с клиентом. Катька любила опросы. Участников фокус-группы всегда радушно и доброжелательно встречают организаторы и ведущий или, как его называют, модератор, угощая чаем, кофе, легкими бюджетными сладостями, также всегда есть вода и соки. На опросах тебе предоставляют прекрасную возможность высказаться и послушать других. Катька не раз ловила себя на мысли, что опросы «это высшая и самая лучшая школа для маркетологов, да и продажников тоже».

Опросы проходили по-разному, это зависит от набранной фокус-группы и модератора. Группа может быть вялой, тихой, или наоборот слишком активной и даже конфликтной. Однажды Катька участвовала в опросе на тему благоустройства Москвы за последние семь лет, на этот опрос набирали только иногородних, чтобы услышать их «незамыленный и незажравшийся взгляд». После того как Катька представилась и сказала, что она из Астрахани, один из участников вдруг выпалил: «Ужасный город! Нас там чуть не посадили, мы икру провозили! Вот труханули мы там! Я теперь сжечь ваш город хочу!» Катька несколько опешила от подобного комментария, но решила не связываться с умалишенным, тем более, по правилам споры были категорически запрещены, а негативные высказывания в адрес участников и их мнения тем более. Но чаще случалось обратное, за время опроса участники настолько проникалась симпатией к друг другу, что после шли в кафе пить чай и дальше обсуждать волнующие темы. Также, в каком русле пойдет опрос зависело и от самого ведущего, в большинстве случаев фокус-группы вели профессионалы, они проводили опрос, будто насаживая жемчужины на нить: этично, четко, глубоко, давая всем высказаться, но не превращая опрос в базар. Но бывали модераторы «не совсем в духе»: уставшие, раздраженные, чем-то недовольные, их настроение моментально передавалось участникам: группа ежилась, закрывалась, и не получалось сплести ожерелья. Катька в фокус-группах всегда была активна, ярко и правдиво выражая свое мнение, называя себя «зерном адеквата и справедливости». Правда иногда кудрявое «зерно адеквата и справедливости» вводило в заблуждение всю фокус-группу и модератора, абсолютно не имея никакого отношения к теме обсуждения. Катька в опросах по сигаретам участвовала пять раз, не выкурив за свою жизнь и пачки, сюда же можно отнести детские творожки и жевательные конфеты, антицеллюлитные крема и препараты от грибка ногтей. Конечно, «зерно» готовилось: рыло информацию в интернете, опрашивало знакомых, заглядывало на полки магазинов и аптек, этого было достаточно, чтобы «уверенно ляпать» на опросе свою точку зрения.

За три часа беседы за чаем и кофе девушку благодарили и вручали конвертик с денежкой. Иногда эта денежка становилась единственным прожиточным минимумом на неделю, а иногда тушью или кремом любимой марки, или заплаченным кредитом, или вкусным ужином с Веркой в ресторане.

Глава 22

Катька как обычно вначале двенадцатого ввалилась в квартиру, бросив ключи, перчатки и спортивный найковский рюкзак на пол.

— О! Явилась! Что, жопа как орех так и просится на грех?! — приветствовала Вера подругу, стоя у плиты и куря в вытяжку.

— Охохо! Попрошу заметить — не только жопа! Сегодня прокачала все, полный тюнинг! Вера, а ты что не жаришь печень? — парировала Катька.

— Нет, не жарю, не могу уже, пиздец, как она надоела мне — резко ответила Вера. — Вообще не хочу ничего готовить, не знаю, что завтра жрать буду.

— Подумаешь, проблема, сходи в кафе на бизнес-ланч.

— Ну нет, это ты буржуйствуешь по ресторанам, я не могу, я коплю и плачу свои гребаные кредиты, которые понабрала по дурости своей.

— Ну у меня тоже есть кредиты… Какие-то плачу… Какие-то нет… Но в нормальном обеде себе не отказываю.

— Ну ты-то понятно, себя не обидишь. — Вера затушила сигарету и перед тем как выбросить окурок в мусорное ведро, завернула его в фольгу. Так делать ее попросила Катька, чтобы в квартире не пахло сигаретами.

— Сегодня иду с работы, захожу в подъезд, а там парочка… — Вера, слегка приподняв попу, присела на столешницу рядом с плитой и вытянула свои красивые длинные ноги в домашних шортах. — Такая парочка, знаешь классическая, он кавказец, может азербайджанец, короче, хач, а она русская, такая сарделечка, с обесцвеченными волосами… Наверно, в «Дикси» познакомились, а может и работают там… Катька, ты знаешь, где они еще такую краску берут, прям пергидроль?

— Не, я не знаю — ответила подруга на вопрос, на который можно было и не отвечать.

— Так вот, эта наша Наташа с пергидроленной челкой, в блестящей курте с искусственным мехом и бумажных сапогах из «Кари», такая стоит счастливаяяяя, хохочет, а мавр шепчет ей: «Я тебэ лублу… Очэн, очэн… Не магу без тэбэ» — смешно скопировала акцент Вера.

— А Наташка-то еще больше смеется, заливается, прижимает щуплого хача к себе. А он еще маленький такой, ниже ее. И она тут ему: «Вага, я тоже тебя люблю, очень, очень» И прям такая от счастья своего, так прям: «Пууууууууууук!!!»… Ну это я представила.

— Ахаха! Вераааааа! Это жестоко!

— Да, Кать, вот прям этот «Пууууууууууууук!» летал над ними. Я прохожу мимо, но на них пялюсь, так сверху вниз, мне же интересно, и Наташка эта мой взгляд поймала и загордилась: «Смотри мол, модель хренова, какой у меня мужик!»

— Вера, ну ладно уж! — пожурила Катька, засыпая чай во френч-пресс.

— Нет, правда, Кать, она прям гордилась им!..Ну дай Бог или Аллах им счастья… Я тоже чай буду и мне налей, пожалуйста.

Глава 23

Катька опаздывала на тренировку, она неслась со всех ног по торговому центру, на четвертом этаже которого находился фитнес-клуб. Свой клуб Катька любила: чистый, светлый, много воздуха, большие залы для групповых занятий, тренажеры премиум-класса, просторная раздевалка, много душевых, банная зона, солярий и массажный салон. На первый взгляд может показаться, что такой клуб стоит нереальных денег, как и подумала Катька вначале, когда пришла туда с очередной проверкой.

Проверки, как и горе-массовки, также являлись дополнительным заработком для Катьки в столице. Крупные сетевые магазины, рестораны, автосалоны, банки, фитнес-клубы были постоянными заказчиками проверки качества работы своего персонала. В среднем одна проверка стоила пятьсот рублей: в обязанности входило сделать покупки, согласно присланному сценарию, в этом случае сумма, на которую можно было приобрести товар строго оговаривалась и оплачивалась отдельно, задать специально подготовленные вопросы менеджеру или продавцу и всю проверку от начала до конца обязательно записать на диктофон. Длительность проверки составляла максимум тридцать минут, уже дома девушка еще заполняла анкету по итогам проверки и вместе с аудиозаписью отсылала заказчику. Проверки Катька делала ответственно и честно, описывая явные и грубые ошибки, но не особо придираясь к незначительным мелочам, понимая их причину или просто симпатизируя человеку. С проверками Катьку никогда не обманывали, если и случались небольшие сбои, прерывалась запись или опрос был проведен с незначительными ошибками, девушке верили и оплачивали работу полностью. Заказчики были в основном одни и те же и, спустя месяцы, когда Катька устроилась в свою последнюю компанию и денег стало хватать на вполне себе средненькую жизнь, она не могла отказать в проверках своим постоянным рекрутерам и делала проверки уже не из-за денег, а из-за хорошего и доброжелательного к ней отношения. Тогда же Верка прозвала ее «Катька-Коломбо», в честь детектива из знаменитого сериала и настоятельно рекомендовала купить плащ, шляпу и усы. В общем сделать проверку для Катьки не составляло особого труда, был только один большой минус — это дорога. Зачастую проверяемые магазины, салоны, рестораны находились в крупных торговых центрах, расположенных на или за МКАД, девушка ехала туда около часа на метро, потом еще минут двадцать на общественном транспорте, в итоге получалось, что сама проверка занимала полчаса, но с дорогой выходило почти три, а иногда четыре.

Проверять сеть фитнес-клубов, в одном из которых девушка сейчас занималась, ей пришлось где-то в середине периода полного безденежья, но узнав о том, что именно здесь возможна ежемесячная оплата и равна она двум с половиной тысячам рублей в месяц, Катька зажглась и оставила себе заметочку до лучших времен, в наступлении которых она ни на йоту не сомневалась.

«О! Этот неиссякаемый жизненный оптимизм и вера только в лучшее!» Катька часто удивлялась откуда он в ней, что за эдакая батарейка, которая ни смотря ни на что питает ее и дает ей силы вставать и идти дальше? От Бога она, ангел ли хранитель … Или все шло по хитроумному плану Германа? И это именно он врезал ей оплеухи, а потом заботливо, по-отечески, вытирал кровь и вливал целительный напиток прямо в горло?

Катька давно дружила с фитнесом, с лет двадцати пяти. После того как уехала любимая Аня в Санкт-Петербург, она долго не могла найти подходящего тренера по йоге и, в конце концов, с ней завязала. Но тело ныло, тело ломалось, телу хотелось движения, хотелось растяжки и то физическое состояние, которое подарили телу за три года Анины занятия, девушке не хотелось терять. Через пару месяцев Катька записалась на фитнес и стала посещать тренировки на разные группы мышц и растяжку. С тех пор, в каком бы городе по работе не оказывалась Катька, она первым делом находила фитнес-клуб и регулярно посещала тренировки.

В Москве со спортом сложилось все далеко не сразу, Вера с порога ей заявила, что спорт здесь удовольствие не из дешевых, что продаются только годовые абонементы и самые дешевые от тридцати тысяч рублей. Сначала Катька поверила, а потом стала сомневаться, рассуждая: «Ну неужели во всех клубах такие цены? И как вообще я могу сразу взять абонемент в клуб на целый год, если не знаю, что он из себя представляет, какие там тренажеры, залы, душевые?… Полнейшая утопия!.. Должны же быть какие-то пробные посещения или абонементы с меньшим сроком?» Девушка стала искать и, как оказалось, большинство клубов предоставляли бесплатное гостевое занятие для знакомства. И здесь Екатерину понесло. У голодного Катькиного тела начался рейд по фитнес-клубам Москвы. Так как пока свободных денег не было даже на месячный абонемент, а тренироваться хотелось, девушка записывалась на гостевые занятия во все клубы подряд, не важно как далеко они находились от ее работы или дома. Клубы были разные: убогие, в подвалах с низкими потолками, спертым воздухом, убитыми тренажерами и кислым запахом пота, средненькие, хорошие и очень хорошие. Катька тогда первый раз увидела электронную карточку, по которой можно было и проходить в клуб и одним прикосновением закрывать свой шкафчик. Появились у нее и свои «хотюнчики», небольшая сеть элитных премиум клубов с годовым абонементов в семьдесят тысяч рублей, но эта сумма не всем, даже обеспеченным москвичам, была по карману. На таких гостевых занятиях Катька продержалась почти три месяца, посещая клубы один — два раза в неделю совершенно бесплатно и несколько раз даже прихватив с собой Верку. Но Вера оказалась не ахти каким спортсменом и свалилась в обморок на силовой тренировке, но все обошлось, отпоили сладкой водой.

Вспотев от бега по торговому центру, Катька впопыхах ворвалась на уже начавшуюся тренировку. В среду зал был набит практически полностью, что всегда напрягало девушку, потому что приходилось искать место, часто не хватало инвентаря, а во время тренировки нужно было контролировать движения, чтобы ненароком кого-нибудь не ударить или кто-нибудь не подмахнул тебя.

За десять лет регулярные тренировки для Катьки стали не просто тренировками, это была ее маленькая жизнь. Как только девушка входила в клуб, она попадала в совершенно другую реальность, и в этой реальности не было ничего и никого, только ее тело, ее физическое наслаждение, ее физическая боль, ее пот, ее пульс, ее дыхание, ее вода… Все. За дверью клуба оставались: работа, проблемы, звонки, мужчины, цели, страхи, планы, суета, деньги, снег, дождь, солнце — все оставалось за дверью… Все.

Катька переодевалась, забирала волосы в кукульку, завязывая их как-нибудь, небрежно, все равно, главное, чтобы не мешали, потому что в зале она могла себе это позволить. В зале девушка могла себе позволить расслабится и не быть красивой, именно там, в зале, она все делала так как хотела, так как ей было удобно, там, в зале, она ни под кого не подстраивалась.

Девушка находила место, стелила коврик, приносила необходимый инвентарь, бросала рядом ключ, полотенце и бутылку с водой.

— Ну, что, девочки, поехали! — задорно приветствовала тренер Юля.

С каждым движением под ритмичную, созданную специально для тренировок музыку, Катька уходила в свое тело, уходила в свои ощущения, она чувствовала, как работает каждая мышца, переплетенная сеткой вен, там глубоко под кожей.

— Девять, восемь, семь… шесть…!!!

Девушке нравилось ощущать, как горят мышцы от сокращений, как тело трясет от напряжения, но через несколько секунд ты можешь упасть на коврик и расслабиться, и боль тебя отпустит, и ты уже наслаждаешься тем, что боли больше нет, и тебе хорошо… В зале мы это можем… Упасть и расслабиться… В жизни тоже можем, но мы так не делаем, большинство из нас не может в жизни расслабиться, поэтому напряжение и боль всегда с нами, всегда в нас.

— Ииии… Поехали! Три бэйсика, хук и апперкот, три бейсика, хук..! — тренер Юля, небольшого роста, русая, с хвостиком, крепкая, сложенная из мышц, гладкой загорелой кожи и румянца. От нее всегда идет такой поток силы и энергии, Катьке нравилось смотреть на нее, даже когда она изматывала их пожестче хардкорного немецкого порно.

Катька бегала, прыгала, поднимала гантели, качала пресс, отжималась, стояла в планке, пила, потела, забирала вновь и вновь падающие волосы, вытирала лицо, шею и грудь от пота, и вновь пила, и ей было здорово. Она все оставила за дверью. Все. Ее зал, ее тренировка были надежной крышей, под которой девушка укрывалась от всех и всего.

Катька чуть не падала от усталости и с виду казалась очень измотанной, но в глубине души она ловила настоящий кайф, настоящее ничем не заменимое, ну если только хорошим сексом, ощущение драйва и полноты жизни.

Катька с интересом наблюдала за женщинами на тренировках. Обязательно в каждом клубе было несколько девиц-завсегдатаек, их девушка встречала постоянно: утром и вечером, в среду и в субботу, и на силовых, и на растяжке, они пахали на всех тренировках, как лошади, не чувствуя усталости, чем Катьку немного подбешивали. «То же мне вечные энерджайзеры!» Подслушав несколько разговоров, девушка сделала вывод, что подобными завсегдатаями — энерджайзерами становились женщины двух категорий: первые, серьезно похудевшие благодаря спорту и уже не способные остановиться на этом, как дамы, подсевшие на пластику. Они выглядели мужеподобно, у них даже голос был грубоватый, с хрипотцой, с похабщицей. И вторые, так называемые, фитнес— няшки, у которых с лицом и фигурой было все хорошо, и уж особенно было хорошо с их спортивными элементами одежды: короткими алыми топиками и шортиками на полпопы цвета морской волны. Последние занимались не так усердно, больше зависая в айфонах, деланно, а может на самом деле, грустя от непростой жизни кукольными личиками с приоткрытыми губками.

Худые, полные, спортивные, обычные, в дорогой форме и не очень, в домашней одежде, в капроновых колготах, а сверху шортах, совершенно без макияжа и при полном раскрасе с алыми губами и длинными серьгами в ушах — и у каждой своя маленькая и большая цель. Одни ходят на фитнес, чтобы похудеть, другие, чтобы оставаться в форме, кстати больше именно вторых, и Катька была в их числе, потому что когда ты видишь, каким стало и становится твое тело благодаря тренировкам, ты уже очень боишься его потерять, стоит не прийти в зал неделю и кажется, что тебя уже несет во все стороны, ты чувствуешь себя каким-то студнем, липким желе. Третьи приходят без особой цели, просто, чтобы потом говорить, что занимаются фитнесом, потому что это модно, или потому что они купили новые спортивные штаны или кроссовки, или потому что хотят познакомится с мужчинами из клуба, последних Катька понимала, так как сама тоже была не прочь познакомится.

Одни приезжали в зал после работы уставшие, измотанные, накрашенные, в платьях, с сумкой, с формой, с ноутбуком, другие налегке и уже в спортивном, свеженькие, улыбчивые, третьи, еле вырвавшись из квартирных стен, оставив на мужа, а скорее на маму, маленького ребенка. Молодые мамы самые отчаянные, им нужно срочно худеть после родов, телефон у них всегда рядом, на коврике, и им постоянно кто-то звонит, а чаще муж в истерике и адским вопросом: «Когда приедешь?!». Он, бедный, сидит с ребенком уже целый ЧАС! Они сейчас оба погибнут, причем муж, как герой, смертью храбрых…

Катька смотрела на женщин и… восхищалась! Восхищалась вообще женщинами: молодыми, зрелыми, худыми, полными, с хвостами, косами, просто с распущенными волосами, влажными и слегка вьющимися от пота, накрашенными или совсем без косметики, улыбающимися или наоборот кривящимися от напряжения, уставшими или бодрыми. Женщины по природе своей красивы, красивы от корня, красивы без причины. А у кого-то такая жопа, что даже Катька зависала и не могла оторвать взгляд и так ей хотелось за эту попу подержаться или такая большая грудь, прыгающая во все стороны во время бега, которую инстинктивно хотелось ловить.

Все бабы старались на тренировках. Каждая делала в силу своих возможностей, кто-то специально брал гантели и бодибары потяжелее, степы повыше, кто-то намазывался чем-то антицеллюлитным, сжиросжигающим, оборачивался пленкой, кто-то надевал пояса для похудения и херачил во всем этом всю адскую тренировку. Но какая бы нагрузка не давалась, бабы работают, бабы пашут, потому что после можно законно расслабиться, улыбнуться себе за честно отработанный час и сожрать торт. И это их маленькая победа, это их маленькая жизнь.

Глава 24

У каждой женщины есть своя ахиллесова пята. У одной дорогая косметика, у другой обувь, у третьей сумки, у четвертой украшения. Катькиной ахиллесовой пятой было нижнее белье: за лифчики и трусики она могла отдать последние деньги. Как только девушка переступала порог салона с бельем, мир переставал существовать для нее, время останавливалось, а бесконечный мысленный поток застывал мутными каплями где-то на потолке. Катька оказывалась в раю. В раю с поющими птицами, любимыми цветущими пионами и ласковым солнцем. В своем раю девушка гуляла абсолютно голой, периодически примеряя комплекты белья, кружевные, атласные, бархатные, с поясами и без, с чулками и без чулок. Девушка веселилась, хохотала, олицетворяя доброту и нежность всего белого света. В такие моменты она была готова поделиться своей красотой, своим телом со всеми, она всех прощала, всем посылала улыбки, любовь и секс.

Самое первое знакомство с красивым бельем произошло, когда Катьке было лет двадцать. Гуляя по торговому центру, она случайно забрела в тогда еще интересный «Бюстье» и стала с интересом рассматривать лифы и трусики аккуратно развешенные по стеночкам. В небесно-голубой комплект от «Cacharel» Катька влюбилась сразу, точнее не влюбилась, а потеряла голову. Он был сшит из тончайшего голубого кружева, а на лифе между грудей красовалась маленькая птичка. Катька стояла в примерочной, статная, загорелая, в этом небесном кружевном волшебстве и чуть не плакала, до этого момента девушка ничего подобного не видела. Покупать белье полными комплектами ей не приходило в голову, да и никто ее этому не учил, трусы покупались отдельно, бюстгальтеры отдельно, в основном черные и белые, под блузки и юбки. Волшебство от «Кашарель» стоило восемь тысяч рублей, в кошельке у Катьки было восемь шестьсот, только что полученная зарплата в казино. Поразмыслив, как она будет жить на шестьсот рублей почти три недели, Катька покорно понесла свою драгоценность на кассу.

И понеслось. Катька могла экономить на чем угодно, но только не на белье, на еде, одежде, развлечениях, но только не на белье! А сколько банков не дождались своих вовремя оплаченных кредитов, если нерадивой заемщице по дороге попадался отдел с бельем! Катька не могла устоять.

— Ты их солишь что ли? — возмущались подруги очередному пакету с бельем.

Катька не солила белье, она его носила, всегда только полными комплектами. Конечно, для повседневной носки белье покупалось попроще, удобнее, но если предстояла ночь, здесь уже летели все катькины денежки. Катька никогда не жалела денег, потраченных на белье, потому что красивое дорогое белье делало ее выше, увереннее в себе, счастливее, а сколько восхищенно-горящих глаз ловила девушка в моменты интима, стоило ей только раздеться. Когда у Катьки случались неурядицы, висели проблемы, загруженность какими-либо вопросами, она шла в салон белья. Произнося только два слова: «трусики S и лиф 75D», девушка ликовала, это были ее козырные карты ни смотря ни на что, хоть весь мир перевернись — «Трусики S и лиф 75D, пожалуйста.»

Переехав в Москву, Катька узнала, что белье может стоить и двадцать, и тридцать и пятьдесят тысяч рублей за комплект. Будучи уже зрелой опытной женщиной, она, затаив дыхание, аккуратно касалась дорогих трусиков, бюстгальтеров, поясов, и как в молодости, боялась взглянуть на ценник. Некоторые комплекты ценою за «надцать» тысяч абсолютно не трогали, потому что по сути такие же висят в «Intimissimi» за три. А вот некоторые… Катьке было до слез обидно, что она не может их купить: дорогое тончайшее кружево, замысловатая вышивка, идеальная посадка, проработанные плечики лифа, о которых обычно забывают бюджетные марки, или наоборот нарочито грубые модели, с кожаными вставками, ремешками, сочетаемые со сливочным шелком, или вызывающим атласом. Каждая модель по-своему представляла настоящее произведение искусства. Девушка подолгу стояла и дышала над ними, боясь упустить какую-нибудь деталь. Катька стояла и еле дышала. Но Катька знала точно, что настанет день, когда она сможет купить любой комплект, какой захочет и не один, она сможет купить целый салон, тысячи салонов в любом городе земли. Настанет день.

Глава 25

Катька с Веркой возвращались из «Дикси», таща пакеты с продуктами.

— Кать, я что-то не пойму, мы купили сегодня на тысячу пятьдесят, но гораздо меньше, чем в прошлый раз. Вот, посчитай: яблоки, сливки, мясо, печенье, картошка… Ммм… Хлеб.

— Еще круассаны, яйца, масло… Да, прошлый раз еще была химия: порошок, чистящее средство и освежитель… Да, странно…

— Ну еще йогурты, но это мелочь… А! Мы же взяли кусочек сыра, сыр стоил двести семьдесят рублей, по-мойму.

— Да, точно, Кать, у нас получается сыр почти треть покупки, блин!

— Пипец! Триста рублей маленький кусочек сыра!

— Ой, давай их обойдем, иначе в меня точно попадут мячом, я вот точно его словлю сейчас головой или спиной! — не на шутку испугалась Верка и круто свернула направо, обходя ребят, играющих в волейбол в школьном дворе.

— Ахаха, Вера, я только за, потому что в меня тоже всегда летит мяч, где бы я относительно него ни находилась! — поддержала подругу Катька.

— Ахохо! Мяч, еще пол беды, я частенько ловлю грязные пакеты или газеты, летающие в воздухе во время сильного ветра. — серьезно ответила Вера. — Они мне шлепаются прямо на лицо, вот тааааак, всем разворотом! — Вера стала смешно показывать, как газета ей шлепается на лицо.

— Ахаха! Вераааа! — Катька остановилась и схватившись за живот, стала ржать.

— Да, да! Чо ты ржешь! А как я по молодости, когда стеснялась носить очки, линз тогда еще не было, со всего размаху вхерачилась в стеклянные двери ординаторской! Я тогда еще практиканткой была, все подумали, что я пьяная, такую шишку на лбу набила.

— Ахахаха! Верааа! А помнишь, как я стала спускаться по первому тогда еще эскалатору в торговом центре, только в обратную сторону, на подъем! И семеню, семеню такая ногами, не пойму в чем дело! — Катька стала показывать, как она семенила ногами, корча рожу и часто жестикулируя.

— Ахаха! Да, конечно, помню! — подхватила Верка, согнувшись от смеха. — Я тогда стояла внизу и смотрела на тебя, дуру. Сначала не поняла в чем дело, а потом, смотрю, охранник покатывается с тебя, короче, там все ржали. Ахахаха! — вновь заржала подруга с новым приступом смеха. — А помнишь, в Сочи? Ой, я не могу! В ресторане! Как ты шевелюру свою кудрявую от свечки подожгла!

— Ахахаха! Вы эту историю, наверно, никогда не забудете! — конечно, Катька прекрасно помнила, как у нее загорелись волосы от свечи на столе. Девушка тогда приподнялась поправить платье, и вьющаяся прядь непослушных волос упала на свечу, в миг волосы вспыхнули, Катька услышала легкий треск по волосам и, схватившись за голову, стала кричать. Катька очень испугалась, что сейчас все волосы, которые были на лаке и пенке, сгорят в секунду. Верка от смеха съехала с дивана вниз, почти на пол, и долго еще не могла успокоиться. Тушить Катькины волосы кинулся Игорь, Веркин парень, огромными ладонями сжимая волосы, не дав огню распространиться.

— Я тогда чуть не сдохла от смеха, ей богу! — продолжала ухахатываться Верка. — Я только посмотрю на тебя, сразу огненный одуван передо мной! Ахахаха! У меня еще потом три дня пресс болел.

— Ну вообще это было опасно, если бы не Игорь, без волос может осталась бы! А помнишь, как ты с верхней полки в поезде свалилась на бабку! Ахахаха! — закатилась Катька.

— Ахахахах! Да, точно! Блин, ну это вообще было жестоко, убить ведь бабку могла, на меня тогда ее чай горячий пролился!

— А я просто вижу твои ноги длинные, как палки, летят, не пойму, что происходит, потом бам! Тарарам! Вы обе орете! Оооооо! Я уже не могу смеяться!

— Я с тех пор на верхних не езжу, всегда беру нижние! Я тоже не могу уже ржать, низ живота болит! Подожди, давай остановимся, я перекурю. — Вера положила пакет с продуктами на землю, со стоном разогнулась и достала сигареты. Катька смотрела на подругу: черные глаза горели огнем, щеки залил румянец, губы от прикусов во время смеха раскраснелись, волосы торчали в разные стороны, и сейчас, в этот момент, перед ней была не злая и ироничная тридцативосьмилетняя Вера, а та самая красивая молоденькая девушка-хохотушка, которой была Верка десять лет назад.

— А помнишь, когда ты полезла в будку посмотреть щенков, а тебя там осы покусали, и ты ходила почти неделю с такой шайбой вместо лица?

— Катька, все хватит! … Ааааа! А помнишь, тем же летом, когда тебя за руки и ноги кидали мальчишки в речку, у тебя лиф слетел и они так испугались твоих огромных сисек, что резко бросили тебя в воду! Ооооооо! — Верка опять согнулась и почти присела рядом с пакетом.

— Так, все! Ну не такие уж и огромные у меня сиськи! Просто они были белые, а тело загорелое, поэтому визуально казались большими! Ахахаха!

— Так все, правда, хватит, иначе мы к ночи до дома не дойдем, а еще готовить. Хотя подожди, я еще одну покурю.

— Мясо потушим с овощами, ну еще можно легкий куриный бульон сварить.

— Да, давай — согласилась Вера, прикуривая. — Кать, только давай будем пореже покупать сыр… Наш бюджет его сейчас себе не может позволить.

— Ой, да! Вообще такой дорогой сыр, триста рублей — два раза позавтракать.

Вера затушила сигарету, и девушки, подхватив пакеты, пошли привычной тропинкой к дому, к старой хрущевке, в которой снимали свою первую квартиру.

Глава 26

Герман в темно-синем шелковом халате возлежал на роскошном итальянском диване самого что ни на есть восемнадцатого века. Рядом игрался с тапком смешной рыжий бигль, как дань моде дням, в которых сейчас творил свои дела вершитель.

Старик лежал с закрытыми глазами и улыбался. Как кадры из кинофильма в его голове проносилась жизнь Катьки, ее работа, тренировки, диалоги с Верой, новые знакомства, переписки с мужчинами, занятия любовью. Герман работал со своим сознанием, как хакер с компьютерными программами, сразу с несколькими, закрывая одну, что-то переписывая во второй и запуская третью.

Закрыв Катю на очередных рыданьях в подушку по поводу вновь исчезнувшего мужчины в ее жизни, старик рассмеялся.

— Ох, Торри! — обратился Герман к собаке. — Какие же бабы — дуры! Ни черта не смыслят в любви и в мужиках ни черта не смыслят! Да если б я не вмешался, хлебнула бы она с ним! А, Торри! — бигль громко залаял, радостный вниманием хозяина. — Он жадюга еще тот и расчетливый покруче нашей небесной канцелярии! Эта дуреха доверила бы ее ему все свои гонорары и отдала бы половину при разводе, убиваясь, что он нашел моложе и красивее. Ладно, пусть рыдает… Плачет, поплачет, потом напишет стихотворение, хоть какая-то польза от этого мудака.

Герман встал, почесал седые волосы на груди и подошел к окну. Пейзаж за окном мог меняться несколько раз в сутки, как и время года, как и час дня, понятия времени и пространства не существовало для Германа, это были лишь еще два приложения к его программе. Но время Герман любил, время являлось одним из самых проверенных инструментов мудрого подданного. Время в безжалостных старческих руках убивало и давало крылья. Но главное — временем покупался опыт, потому что без опыта даже на крыльях далеко не улетишь.

— Торри, а как там Сергей? Ты опять бегал к нему? — строго глянул старик на вмиг затихшего и прижавшегося к полу пса.

— Я же тебе запрещаю это делать! — топнул ногой, по-детски капризничая, Герман.

Бигль, прижав уши, и еще больше вжавшись в пол, смотрел на грозного старика, жалостливыми глазами.

— Ох! Как ты работаешь! Ох, хитрюга песья! И кто тебя прислал ко мне? А? И я, старый хрыч, повелся. Мария?

Бигль молчал, не отрывая шоколадных глаз от Германа.

— Мария? Ей стало жалко Сергея? Ну забирайте его к себе! Этого хотите? Только через полгода он у вас сопьется… Женка-спасительница, которую вы ему найдете, вытащит его из болезни, все у них будет славно да мирно, он будет жрать ее борщи и мять ее теплые сиськи… А дальше что? А? Еще раз повторю — он сопьется через полгода, и будет поколачивать вашу Дашу… Ага, вижу уже ее! — Герман стоял напротив окна в распахнутом халате, тараща бесцветные глаза в звездную ночь. Торри тем временем понял, что буря миновала, поднялся и, усевшись на задние лапы, с интересом наблюдал за стариком. Герман видел склонившего над унитазом Сергея, блевавшего черной желчью. Когда — то пышущий здоровьем, звезда всех университетских вечеринок, затем успешный предприниматель, сейчас от этого человека осталась лишь тень. Сначала подстава бухгалтера, затем предательство жены и, под конец, диагноз — рак поджелудочной железы и все это в тридцать девять лет. Герман смотрел на еще молодого мужчину, лежавшего на холодном кафельному полу туалета в отделении особо тяжелых онкобольных.

Мужчина хрипя поднялся на колени, вытер желчь с подбородка и пополз в палату. Присев у кровати, Сергей стянул простыню и стал рыча рвать ее зубами: «Суки, не убьете! Я вам еще всем покажу! О Господи! Дай мне еще несколько лет! Жить хочу! Рррррр! Сукааааааа! Жить хочу! Слышите! Жииииить!»

Герман закрыл глаза.

— Вот как только до него дойдет, как он будет эту жизнь жить дальше, я дам ему карт-бланш… Если нет — этот путь сейчас для него закончен, пойдет на круг снова. Поэтому, дорогой Торри, либо он умрет через три месяца, захлебываясь собственной желчью и кровью, либо, прокоптив небо лишние два года, в пьяной драке… Сути не меняет, он закончит свой путь, так его и не начав. От тебя будет больше толку, если ты сыграешь ему собачий вальс! Ахахах! — сухо засмеялся Герман. — Может тогда он вспомнит, что у него есть голос и пятнадцать лет, которые он занимался музыкой, даны были мной не просто так! — вновь закипал старик. — Он же погнался за деньгами! Ну и к чему пришел! Весь в долгах, лечение оплачивают друзья, а жена беременна от другого!

Торри дослушал Германа, затем уютно свернулся клубочком, и уснул безмятежным сном молодого бигля.

Глава 27

— Катька, ты не представляешь, что у меня была за ночь! — с порога взорвалась Вера, вернувшись после ночной смены домой.

— Что случилось? — спросила подруга, по тону понимая, что ничего страшного.

— Ну начну, пожалуй, с Радзинского! Он у нас лежит с сердечком под моим всевидящим оком и в моих умелых рученьках. И вот сегодня, после капельницы, смотрю закопошился и говорит, как всегда задержав на мне взгляд:

— Вера, постойте, не убегайте!

— Я ему: «Конечно, Эдвард Станиславович, Вас что-то беспокоит?»

— К сожалению, Верочка, уже ничего.

— О! Остроумно! — оценила Катька.

— Даааа, он очень интересный старикан! Никитина подкалывает вовсю и над собой постоянно шутит. Итак, продолжаю:

— «Мда… Я хочу подарить Вам свою книгу»… И Катька, барабанная дробь! Вот! — Вера громко шлепнула на стол книгу, которую все это время прятала за спиной. Обложка была пестрой и гладкой, и блики света мешали прочесть название. Только взяв подарок в руки, Катька разглядела: «Я стою у ресторана. Замуж — поздно. Сдохнуть — рано».

— Ахахаха!!! Вераааааа!!! — заржала Катька, согнувшись с книжкой в обнимку.

— А мне что-то не до смеха! — заявила Верка. — Я беру, такая, книгу в руки и немею. Я не знаю, как реагировать, то ли радоваться подарку, то ли плакать, за то, что меня так жестоко подъебали!

— Ахахаха!!! Вера, прости, но это смешно!

— Кать, ты скажи почему МНЕ он подарил именно эту книгу? С намеком — прими и смирись? Записал меня к себе в старую гвардию?

— Вер, брось! Вышла книга, вон 2014 год издания, вот он и подарил, даже не заморачивайся. Добрый и мудрый старикан, вот дела ему тебя подъебывать. Знаешь, если бы он тебе подарил… Ну, например, «Сталин. Гибель богов» или ммм … «Встречи с покойным Моцартом», вот здесь бы я задумалась. А эта ж, наверняка про любофф! Какая-нибудь странноватая пьеска! Подожди, а автограф ты взяла?

— Нееееет! Кать! Какой автограф?! Я же тебе говорю, что онемела! Я вообще не знала, как мне реагировать, правда. Брякнула «спасибо» и пулей вылетела из палаты, пряча книжку подмышкой!

— Да, хорош! Ты что не взяла автограф?! Вот ты лошара! Ай, ну хоть как-то бы соприкоснулись со звездой! А он думал, наверно, что ты, как нормальный человек, попросишь подписать, а ты, эх!

— Ну ладно, попрошу… Он же еще у нас, выйду на смену. Скажу, что в прошлый раз от счастья в зобу дыханье сперло, и я ничего не смогла произнести. Так что соприкоснешься еще … со звездой — ухмыльнулась подруга. — Теперь про Михалыча. Ох, довел он уже меня до белого каления! Катька, введу я ему следующий раз эсмерол, пока будет спать, мечтая о кренделях небесных!

— Вера! Ооооо! Как та крутая медсестра, Элли Драйвер, из «Убить Билла»?

— Наверно, я не помню… Это высокая блондинка с одним глазом?

— Да! Она самая! И на следующий день, я читаю в твоей любимой газете «Метро»: «Загадочное убийство санитара Михалыча!» — Катька опять заржала, зависнув с туркой в руке. — А Михалыч, кстати, вписывается по сюжету в роль брата Билла Бада. Он тоже поначалу отважный и умелый боец, а потом обычный охранник в баре, совершенно потерявший себя в жизни. Что опять он выкинул?

— Нет, ну, во-первых, он взял, наверно, все ночные дежурства, чтобы совпадать со мной! У меня вообще складывается картина, что он работает сутками, без выходных, потому что я его вижу кааааждую свою смену, кааааждую, Кать! Во-вторых, он стал подкидывать мне шоколадки, замечу, одни и те же «Альпен Гольд» с арахисом и печеньем.

— Ну а что, вкусно и бюджетненько.

— Да, именно. В автомате у нас продаются на первом этаже. — резанула Вера и с наслаждением закурила над вытяжкой. — Причем сначала не признавался, потом мне сказали, что это он… Ну а вчера, половина второго ночи врывается… Вот знаешь, прям врывается ко мне, даже ни разу не кашлянул перед этим, в ординаторскую и с порога такой губами-усами: «Чмок!» и ляпает: «Привет, красотка!»

— Ахахаха! Да ладно?! — закатилась подруга на стуле.

— Чмок такой, старого морского ежа, потом: «Привет, красотка», а потом: «Вер, не разменяешь пять тыщ?»

— Ахахах!!! — продолжала ржать Катька. — А зачем ему среди ночи пять тысяч?

— Я тоже об этом спросила, он помахал-помахал у меня перед носом этой пятитысячной купюрой и сдох. Ты права, у него, правда, есть советчик, некий покоритель сердец Казанова, блять! И вот он ему придумал такой хитроумный план. «Типа ты к ней зайди уверенно, — мужским голосом заговорила Вера, — покажи деньги, пусть знает, что они у тебя есть!» Но советчик не оговорил время, и этот дурак приперся среди ночи! — Верка встала посреди кухни, выпятила живот и смешно, не разгибая коленей, зашагала к подруге. Катька покатывалась на стуле от очередного веркиного театра. Затем Вера приставила к губам хвостик косички и громко чмокнула, топорща хвостик вперед.

— Ахахаха! — умирала Катька от смеха.

— Привет красотка! Сейчас два часа ночи и самое время для размена моих пять тыщ! Это самое… Кхе-кхе-кхе! — грубо закашляла Вера, копируя бедного санитара. — Дай, думаю, выпью кофе из автомата, но только такая мелочевка в кошельке! И это самое… Тут такое дело… А чо?!

— Вера, ну ты с ним жестока! — пожурила подругу Катька. — Он же от души.

— А потом еще утром опять просил колонки! Кать, сколько можно?! Он каждый раз просит у меня колонки! — продолжила Вера, не реагируя на слова Кати.

— А сейчас зачем они были ему нужны?

— Посмотреть выступление «дони, Ленуси!» Я ему говорю: «Миш, мне колонки нужны», а он «Ну это самое… Как же так, да я ненадолго, Ленуся там моя танцует, хотел посмотреть». Я ему в ответ «Дома посмотришь!» И он такой опять рассвирепел, глазки свои маленькие поросячьи мечет, как тогда, когда с мюзиклом отказала. Опять закашлял. И тут проходит мимо Сергей Николаевич, их заведующий, а он ему жаловаться: «Представляешь, Верка колонки не дает, грит, дома посмотришь, я же доню, Ленусю, хотел посмотреть, она у меня танцует!».

— Заплакал.

— Ага! А Сергей Николаевич отвечает: «Ну а что ты у нас не смотришь, у нас и экран большой и колонки есть!» И Михалыч опять сдох: «Да я… Да это самое… Хотел вот… Дык… Тут какое дело…», а потом так резко побежал за Николаичем, и гроко так: «Так я это… Я Серег, что сказать-то хотел тебе, там в шестой палате…» Ахахах! — неискренно рассмеялась Вера. — Срочно ему понадобилось что-то сказать! И вообще я в бешенство прихожу, когда он о детях своих начинает рассказывать или лепетать с ними по телефону так, что слышит вся больница. И тут опять!

— Ладно, не злись. Ты кофе будешь, есть сыр, можешь пожарить оладушек, если не лень, я купила муки.

— Нет, ничего не хочу. Помоюсь и лягу спать, устала.

— А в ресторан когда? Вечером?

— Какой еще ресторан? — удивилась Верка.

— Ну тот самый, у которого стоишь — расплылась в улыбке Катька и взглядом показала на книгу.

— Фу, ты, дура!

Глава 28

Надеясь на скорое разрешение вопроса с печатанием книги, Катька не особо заморачивалась на поисках работы. Приехав в Москву, новоиспеченная писательница думала, что вплотную займется книгой, подключатся спонсоры, ей выплатят гонорар и работать на работе не нужно будет совсем. Герман так хохотал, так хохотал в эти дни, аж до колик в животе, еле успокоился.

В итоге работу пришлось все-таки искать. Имея хороший опыт в продажах и руководящей деятельности, пройдя карьерную лестницу до директора отдела развития, Катька не сомневалась, что найдет работу быстро. Предложений было и, правда, достаточно, девушка выбирала с зарплатой от шестидесяти и функционалом, не связанным с руководством. Катька понимала, что если она пойдет на руководящую должность, она тем самым сразу взвалит на себя ответственность, пожирающие время и мозг планерки, возможно, самодура-директора, и у нее не останется времени дальше работать над книгой, она опять поменяет шило на мыло.

Но не такой уж радужной Катьке предстала картина работы менеджера по продажам в столице, на вакансии которой она откликалась. Чего стоили одни только объявления, Катька чуть не падала со стула, когда их читала:

«Требования: В нашей компании мы хотим видеть молодых, активных и целеустремленных людей, готовых работать в интенсивном режиме с большим потоком покупателей. Наши главные требования — энергичность и желание работать…»

«Мы ищем тех, кто привык добиваться своего, быстро принимать решения, готов работать и брать на себя ответственность. Для нас не столько важны диплом и опыт работы кандидата, сколько его внутренние качества, способности и умения. Мы принимаем на работу личность, а не профессию…»

«Нам не нужны Емели и ленивцы, оставайтесь на своих печах и деревьях, нам нужны Золушки, и мы вас сделаем Принцессами!..»

«Если вы готовы показывать высокие результаты и достойно зарабатывать, вам нравится общаться с людьми, и вы хотите быть уверенным в завтрашнем дне, устраивайтесь на работу в компанию „Сеть“».

«Работайте с лидером!..»

Или «Будет Круто!!! Ведь, это „Лайн“, детка!…»

«Хотите зарабатывать много и прилагать к этому все усилия!

Вашего внимания хватает, чтобы ежедневно просматривать десятки страниц рабочей документации!

Вы никогда не бросаете дела и доводите их до логического завершения!

Вы способны взвешено принимать самостоятельные решения и Вам нравится, когда над Вами не стоит руководитель!

Вы всегда внимательны, особенно при устройстве на работу!

Начнете сопроводительное письмо со слов „Отличное дело“!

Ваших сил легко хватает для продолжительной, порой монотонной работы!

Вы легко отрабатываете возражения клиентов и нивелируете возможные стрессовые ситуации!

Вы не теряетесь, решая задачи в ситуациях с высоким уровнем неопределенности!..»

«Мы предлагаем: …»

И здесь самое интригующее:

«Предусмотрен минимальный оклад в двадцать тысяч рублей и бонусы, составляющие десять процентов от ежемесячного оборота по проведенным сделкам…»

«Максимальный доход не ограничен, а в среднем менеджеры зарабатывают 80-130 тыс. руб. в месяц, а лучшие продавцы около 200…»

«Работу мы начинаем в 9:00 и заканчиваем, когда сделали все дела, поэтому иногда уходим в 17:00, но бывают случаи, когда необходимо задержаться допоздна, чтобы все корректно завершить…»

«Локация в БЦ класса А в формате Open Space с отдельной переговорной, где можно проводить встречи и всеми удобствами включая бесплатный чай, кофе, печеньки душ…»

Особенно Катьку поразили строки о том, что нужно начинать письмо со слов «Отличное дело» и «не теряться при высоком уровне неопределенности», также она должна «отрабатывать, а у некоторых бороться с возражениями» и «нивелировать стрессовые ситуации» и это при сногсшибательном окладе в двадцать тысяч рублей, рабочим днем «иногда до 17.00», и «Ёхохо! Огневой рубеж — бесплатными чаем, кофе, ну и заманухой для настоящих Принцесс — печеньками!» И совсем убили Катьку «локация в БЦ класса А с отельной переговорной и душ!» «Не работа, а жизнь! Возможно они все предусмотрели, и с окладом в двадцать тысяч в Москве трудно снять жилье, поэтому, дорогая Золушка, живи на работе, пей чай, ешь печеньки, мойся в душе, спи в отдельной переговорной! Они там „Бройлерной“ что ли насмотрелись! Откуда этот псевдоамериканский lovejob&livejob?! Понаслушались бизнес-тренингов от якобы гуру-коучей, которые в девяноста девяти процентах никогда своего бизнеса не имели! И теперь у них „Отличное дело! Будет круто! Ведь, это „Лайн“, детка! … Пиздец!“

Съездив на несколько собеседований, и увидев, как работают менеджеры по продажам, Катька впала в состояние опоссумьей комы. Постоянно звонящее, говорящее живое мясо, разделенное друг от друга перегородками. В одной из компаний у менеджеров не было даже компьютеров, наушники и распечатка с телефонами, все. „Мол, не отвлекайся, мясо, звони“. Девушке это напомнило мясокомбинат или молокозавод, где каждая корова в своем стойле, и забота которой только жевать. Совершенное уничтожение человека как личности, как Хомо Сапиенса, сродни лагерям Освенцима.

Другая компания скрупулезно контролировала каждую минуту рабочего времени, и опоздание более чем на три минуты считалось нарушением, за каждое нарушение из зарплаты вычиталось две тысячи рублей. „Охохо! По-моему, я этой компании останусь должна“ — подумала Катька, зная свою привычку опаздывать.

В вакансиях „Менеджер по продажам“ в основном указывали высокую зарплату, в среднем от восьмидесяти тысяч, но на деле оказывалось, что это практически не достижимый потолок. На руки ты получаешь, смешной, тысяч в двадцать оклад, остальное — проценты с твоих личных продаж. Катька, как никто другой понимала, что первые три месяца, пока ты „въезжаешь в тему“, твои личные продажи, как правило, ничтожные, и, второе, никто не мешает руководству сменить в любой момент мотивацию.

Катька вышла на стажировку в одну из немногих компаний, предлагающую оклад в сорок тысяч рублей. Компания располагалась в бизнес-центре, на седьмом этаже, с уютным пестреньким офисом, типичными для Москвы прозрачными стеклянными стенами и кухней. В офисе пахло свежесваренным кофе, а на столике стояли те самые печеньки для Золушки. Коллектив преимущественно был женским, в кабинете куда посадили Катьку, было еще четыре девушки от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Коллеги все время болтали, каждые полчаса пили чай и периодически ахали, что катастрофически много работы, и они ничего не успевают. Но до их загруженности Катьке было по барабану, основная причина пребывания на новом месте только один рабочий день была — сплетни. Любой сотрудник, входивший в их кабинет, обцеловывался, распрашивался, хвалился, но стоило ему только закрыть за собой дверь, как девушки начинали говорить о нем с точностью до наоборот. Катька молча сидела за компьютером и охеревала, боясь выйти в туалет или за чашкой чая. Катька не на шутку переживала, выдержит ли ее защитная система, после того как она закроет за собой дверь в кабинет. Первый раз в жизни Катька пожалела, что нет с ней какого-нибудь вороного крыла, волчьего зуба или засушенных экскрементов мамонта, девушке виделось, что именно эти чудаковатые элементы смогли бы хоть как-то уберечь ее от злых и длинных язычков новоиспеченных коллег. Катька отсидела рабочий день до шести вечера и, также льстиво улыбнувшись, решила откланяться и не возвращаться больше в этот гадюшник.

— А что ты удивляешься, Кать?! — недоумевала, куря в вытяжку, Вера. — Сплетни — это вообще нормально для Москвы, я уже привыкла. Причем чем больше именно коренных москвичей в коллективе, тем хуже, змеюшник еще тот. Их хлебом не корми, но посплетничать дай. А что?! Своей же нет личной жизни, живут в своих драгоценных тридцати метрах вшестером, какая там личная жизнь-то?! — рассуждала, дымя, Верка. — Ищут своих же, голубокровных, московских, с пропиской, челядь провинциальная их не достойна.

Катька улыбнулась, вспомнив анкеты москвичей на „Мамбе“, что они, и в правду, ищут только себе подобных, с пропиской.

Юлия Владимировна, директор и одна из совладельцев компании, стояла у доски и писала очередные цифры невыполнимого плана. Проработав месяц под чутким крылом Юлии Владимировны в невидимых очках от „Lindberg“ и получив двадцать пять тысяч вместо сулимых восьмидесяти, Катька понимала, что что-то не то. Юлия Владимировна, как всегда, начинала за здравие, а заканчивала за упокой. Изначально красивые черты лица, гармонично сложенные в снисходительную улыбку, к концу выступления превращались в искаженную гримасу с нервным подергиванием правой щеки и глаза. За месяц Юлия Владимировна вместе с руководителем отдела продаж Ильей столько выпили из Катьки крови, что та уже еле приходила на работу. „Адова компашка“ называла про себя их девушка. Катька решила остаться на второй месяц, грея надежду, что все нормализуется, подвисшие договоры оплатятся и она получит достойную зарплату. И если уходить сейчас, то вновь придется искать новое место работы, затем пройдет еще месяц до первого заработка, а Катька была не то чтобы на мели, Катька была в жопе. Ее телефоны обрывали звонками банки за просроченные сроки платежей по кредитам, на квартиру она в очередной раз занимала у Сергеича, благо, тот ей никогда не отказывал, но третий раз было бы уже совсем неудобно и стыдно.

Каким ветром судьбы Катьку занесло в эту „адову компанию“ девушка не понимала, так как в последние десять лет с работой все было хорошо, но, видимо, свою ложку дегтя она должна была получить. То что Юлия Владимировна не совсем адекватна, Катька поняла еще на собеседовании, но абсолютно не подозревала насколько.

На работу нельзя было опаздывать, даже на пять минут, на это Катька покорно закрывала глаза, соглашаясь с тем, что априори на работу нужно приходить вовремя, хотя ей было адски трудно, больше психологически приезжать на работу к девяти. Когда в Москве едешь на работу к девяти ты в полной мере с головой окунаешься в двенадцать миллионов человеческих тел. Толпы и очереди везде, к автобусам и в автобусах, к кассам в метро, на эскалаторах, в вагонах метро все как кильки в банке, и если твоя станция не первая, то нет даже одного процента вероятности, что за тридцать минут пути тебе удастся присесть. Катьке было очень жаль этого впустую потраченного времени, ведь за полчаса можно что-нибудь выучить или прочесть.

Также в „адовой компании“ не поощрялось распитие чая или кофе, и однажды Юлия Владимировна, мягко тронув Катьку за плечо, задала вопрос:

— Катя, вы только пришли на работу и уже пьете кофе? Вы не завтракаете? — пролепетала Юлия улыбаясь.

— Почему, завтракаю. — оторопев, ответила Катька. „Просто со времени моего завтрака до прибытия сюда проходит два часа, и я хочу еще, черт побери, чашку кофе!“

— Тогда Вам нужно завтракать плотнее, чтобы не тратить на это свое рабочее время. — в том же мягком лепете продолжила Юлия.

— Хорошо… Я поняла. — промямлила Катька. „Блядь, Катя, что за ссыкло? Что ты за тряпка? Язык в жопе что ли?“ — бесилась девушка своей апатичности. — Пошли ее на хрен!..Я не могу послать ее на хрен, мне нужна зарплата!»

— В «адовой компании» не приветствовался и обед, на обед уходить было не принято, максимум давалось пятнадцать минут быстро съесть то, что было принесено из дома.

Помимо Катьки в отделе продаж работали Захар, новенькая Марина, принятая на работу вместе с Катькой, и Илья. Илья был руководителем отдела продаж, чему Катька не раз ухмылялась, называя его «Королем трех куриц». Захар и Илья работали около года, Захар был молчалив и непробиваем, Илья наоборот говорлив и чувствителен. Марина была из Курска. Катька постоянно ржала над ее говором, над изобилующими «о» и «х», вместо «к» при оглушении на конце слов: Олех, снех, побех, нох, бох. В Москву, как и все, Марина приехала зарабатывать деньги, а в Курске остались, как поняла Катька, не совсем благополучная мама и шестилетний сын. Одевалась Марина чудно и практически не красилась при совсем, даже далеко не совсем модельной внешности.

Юлия Владимировна не заставила себя долго ждать и показала свои истинный потенциал где-то на третью неделю работы. Продажи стояли, ни у кого не было серьезных договоров, только на стадии переговоров. Юлия Владимировна решила взять правление отделом «Трех куриц» в свои руки, взять всех «за яйца». Утреннюю планерку она начала со следующего вопроса.

— Катя, а вы вообще трахаетесь?

— Эммммм. — вновь проглотила язык Катька.

— Марина? Хотя можете не отвечать, с вами все понятно.

— Захар, Илья? Я понимаю у вас маленькие дети, но можно же как-то поговорить с женами и наладить регулярную сексуальную жизнь? Ответьте, это возможно? — пристально и сразу на всех смотрела карими глазами из-под очков «Lindberg» Юлия Владимировна.

Илья красный до ушей опустил голову, Захар как обычно что-то чертил в блокноте, Марина, вероятно, находилась в Курске, и не понимала, что вообще происходит, а Катька сидела с опоссумом, наблюдавшим своими вытаращенными глазками за существом в очках.

Несколько слов об опоссуме. Маленький тщедушный опоссум с острой мордочкой, цепкими когтистыми лапками и выпученными глазами-бусинками был в жизни девушки предвестником большой задницы. Если Катька начинала его видеть и уж тем более заговаривать — пиши пропало.

— Вы что молчите-то? Вы не понимаете, что если поток сексуальной энергии прекращается, то постепенно начнет отмирать все вокруг? Секс — это энергия! Катя, ответьте на мой вопрос — вы вообще способны кончать по-настоящему, не симулируя?

— Юлия Владимировна, я не готова сейчас обсуждать подробности моей интимной жизни. — «Пиздец, она больная! Просто клиника! Вот у кого реально проблемы с сексом, так это у нее» — резюмировала про себя Катька-опоссум.

— Илья, ты чего такой красный? Когда у тебя был последний раз секс? Ну?

— Около месяца назад. — выдавил багровый Илья.

— Вооооот! Я к чему это все и говорю! Захар?

Захар продолжил черкать в блокноте, даже не подняв головы.

— Так… Ну с Мариной все понятно.

— Катя, у вас когда был последний раз секс? — «Блять! Секс был давно, тоже больше месяца назад!» — ответила про себя Катька, оставив вопрос Юлии без ответа.

— Илья, ты хочешь Катьку? — выстрелило в лоб существо от Линдберга.

— Ладно, можешь не отвечать. Я понимаю, ты скорпион, верный семьянин. Но свою семью тебе же нужно кормить? Я же права? У вас с Катькой получится сильный тандем, светиться будете! И продажи пойдут, а соответственно и деньги!

Юлия Владимировна почему-то не спросила, нравится ли Катьке Илья, хотя это было и без разъяснений понятно. Высокий, статный, голубоглазый, с полными губами, молодой тридцатитрехлетний мужчина не мог не нравится девушкам. Катька Илью хотела, и, наверно, они бы переспали, если бы Илья не был ее руководителем, не устраивал бы душераздирающих планерок под стать Юлии Владимировне, не вмешивался бы в каждые телефонные переговоры, не засекал время ее обеда, ну и, под конец, не был бы скорпионом. Катька-весы с мужчинами-скорпионами никогда не находила общего языка, хотя с подругами-скорпионами ладила прекрасно. Катька и мужчины-скорпионы находились как-будто на разных планетах, в конце концов, скорпион жалил Катьку, а для добрых и жизнелюбивых весов это являлось пиком вселенской несправедливости, и весы уходили.

Нерв на правой щеке Юлии Владимировны задергался, потащив за собой тщательно прорисованный тенями уголок правого глаза.

— Вы слышите меня или нет! Мне нужны деньги! Мне срать до ваших красных щечек, потупленных взглядов и того, что вы сейчас обо мне думаете! Мне нужны деньги! Идите и заработайте мне их! Идите трахайтесь, молитесь, не слезайте с телефонов, не отпускайте живыми клиентов и без договоров не уходите живыми с работы! Делайте все, делайте возможное и невозможное, делайте деньги! Ясно!

Катька с опоссумом дослушав мотивирующий на работу спич до конца, почесала нос и очень пожалела, что никто не заснял сие ораторское творение. Бесспорно, Юлия Владимировна набрала бы миллионы просмотров на «Ютюбе».

Подобных планерок Юлия Владимирова с блеском провела еще парочку за неполных два месяца, которые Катька смогла продержаться в «адовой компании». Одна из планерок была тет-а-тет на троих: Юлия, Илья и Катька. В этот раз Юлия Владимировна решила копнуть в сторону Катькиных мужчин, ее незамужества и бездетья, пытаясь объяснить, что все идет от ее отца, наверно, у нее с ним проблемы. Катька про себя согласилась, что с мужчинами проблема есть, в России вообще мужчины — это большая проблема, но что касается ее отца, здесь псевдопсихологический крючок Юлии Владимировны всем на смех вытащил старый башмак. Поняв, что ошиблась, Юлия Владимировна перевела тему беседы аля планерки вновь на Илью и уже открытым текстом сказала, что им, Катьке и Илье, ну просто необходимо переспать. Илья опять багровел, а Катькин опоссум, глумясь, под столом касался лапкой ботинка мужчины.

На работу строго без опозданий, да еще к девяти, каждая чашка чая и кофе считается, каждый звонок клиента и клиенту прослушивается, обед по звонку, не менее ста исходящих звонков за день, поминутное заполнение графика рабочего дня, увеселительные планерки, двадцать пять тысяч рублей зарплаты волей-неволей заставляли Катьку резюмировать, что она пришвартовалась не у того берега. «Детка, по ходу ты ошиблась! Давай-ка поднимай якорь и дуй подальше отсюда, в любом случае, в океане жизни еще надо постараться найти такую же Юлию Владимировну. У тебя даже нет денег на чашку кофе, черт побери! Катя, когда такое было?!» У Катьки, правда, на все про все оставалось триста рублей, и она записалась на холл-тест, решив быстренько сбегать на него в обеденный перерыв. Холл-тест проходил на соседней станции метро, считался дорогим, целая тысяча рублей, но допрашивали ее по форме и цвету каких-то лекарственных капсул целый час. Вырвавшись с теста, девушка обнаружила тридцать два пропущенных звонка от Ильи, на тот момент она опаздывала всего на двадцать одну минуту. Ответив на тридцать третий звонок, Катька что-то пролепетала Илье про критические дни и сказала, что скоро будет. «Фуууу! Зачем ты соврала? Да что за ссыкло ты такое опять! Фу! Тошнит уже от тебя, не могу уже! Катя! — не унимался опоссум, хлопая себя по тощим бедрам. — Бееее! Сейчас стошнит! — зверек демонстративно засунул лапу в маленькую зубастую пасть. — Где ты, где ты настоящая? Которая за словом в карман не лезет и за себя, и за других постоит! Где гордая, умная, сильная Катя?! — Да, прости… Я тряпка и ссыкло… Но мне очень нужны деньги, через неделю я должна получить зарплату, мне нужно заплатить за квартиру и отдать долги.»

— Кать, зайди ко мне! — буркнул красный Илья, только что вошедшей в офис Кате.

Девушка обреченно вошла в кабинет и села за круглый стол напротив Ильи.

— Кать, ты можешь объяснить, что происходит? — задал вопрос Илья, размахивая своим увесистым скорпионьим хвостом с торчащим жалом прямо над Катькой.

— Илья, а что такого? Я просто задержалась на обеде! Я первый раз решила уйти на законный час, но вышло чуть больше. Ты можешь вычесть эти полчаса из моей зарплаты.

— А она есть, зарплата? Ты сделала что-нибудь для компании? У тебя оплаченные договоры? — начал вонзать жало Илья в спину и затылок девушки.

— Нет, ты же знаешь, как у Марины и Захара… Такой период, я думаю, что вы сгущаете краски… Но я сделала больше трех тысяч звонков — начала оправдываться Катька.

— Ты говори за себя, с Захаром и Мариной будет отдельный разговор. Где ты была? Ты ездила на собеседование? Ты рассматриваешь другую компанию? — вновь воткнул жало Илья уже ближе к груди.

— Илья, я опоздала на полчаса, я это признаю и приношу извинения, если нужно вычти данное время из моей зарплаты и давай закончим на этом. Я могу вернуться к работе? — чувствуя несправедливость, добрые весы стали металлизовываться и превращаться в предмет для взвешивания.

— Ты можешь ответить на мой вопрос?! Я столько в тебя вкладываю, я тебя всегда защищаю, я тебя всегда отвоевываю! А ты этого не ценишь! Как я понимаю тебе все равно, и ты уже стала смотреть по сторонам, искать что-то лучше, я правильно понимаю?! — не унимался Илья, ударив еще раз своим жалом в шею девушки.

— Илья, ты что хочешь от меня сейчас? — произнесла Катька с комом в горле. — Я извинилась, я предложила вычесть урон, который я нанесла компании. Ты хочешь, чтобы я упала на колени перед тобой? Что ты хочешь? — почти прокричала, доведенная до точки, Катька.

— Я хочу правды! Скажи мне, где ты была? — не унимался багровый Илья, уже придушивая изжаленную Катьку клешнями.

— Я была на холл-тесте. Ты знаешь, что это такое?… Это типа быстрого опроса по разным продуктам потребления, хотят знать мнение народа… За него мне дали тысячу рублей, на них я буду жить, наверно, неделю. — В этот момент отвечала уже не Катька, отвечали четкие металлические весы, одну чашу которых перевесило до самого максимума. Это весам не нравилось. Также им не нравилась Катька-сопля. Когда одна из чаш сильно перевешивает весы скидывают груз.

— Почему ты мне сразу об этом не сказала? Кать? — не ожидавший подобного ответа, моргал голубыми глазами Илья.

— Не сказала что? Илья! Не сказала, что двадцать пять тысяч это очень мало для жизни? Особенно в Москве! И вообще вы достали меня. Ты и Юля. Это самое ужасное место где я когда-либо работала. Идите на хер.

Катька вышла из кабинета, собрала свои немногочисленные пожитки и быстро бросила Маринке, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься, что по базе она ей все объяснит вечером по телефону.

Чавкая снежной февральской кашей Катька свернула в парк, как следует поплакать там никем не видимой. «Нервы, сука, ни к черту!» Девушка присела на лавочку и … захотела горячего ароматного капучино «А как же поплакать? Я как буду-то теперь?! Мне ничего не заплатят это точно, где брать деньги на квартиру?! — Займешь у Альки или у Ленки, пока будешь искать новую работу, бегай по опросам, выкрутишься. Ты свободна.»

Катька вздохнула полной грудью и от изжаленного тела не осталось и следа, оно сухой линялой шкуркой валялось там, у арки, на выходе из «адовой компашки». «Я свободна. Я хочу капучино. Я пойду и куплю сейчас ароматный горячий капучино, и у меня останется еще целая тысяча. Ура! Я вновь живу!»

Спустя два месяца в адовой компании «Гофос» не работал никто. Получив в конце февраля зарплату по двенадцать тысяч рублей, молча ушел Захар. Через пару недель Илья, выбежал темно-красный из кабинета Юлии Владимировны, собрал свои вещи, и больше его никто не видел. Последней ушла Марина, успевшая, получить от Юлии Владимировны разбор касательно ее внешности и тому как она одевается. Катька тогда передала ей целый пакет вещей, которые они смогли подобрать с Верой из своего гардероба, учитывая Маринин сорок восьмой размер.

Глава 29

Катька очень любила пионы. И на протяжении последних лет десяти каждый май сама себе их покупала. Тогда девушка жила в южном провинциальном городе и скупала любимые цветы в неограниченных количествах на рынках у бабуличек, естественно, прилично сторгуясь. Пионы у Катьки благоухали не только в каждой комнате квартиры, но и в офисе, красуясь махровым букетом на рабочем столе. Купить пионы в мае для Катьки было традицией, даже культом. Нежно-розовые или молочно-белые, розово-малиновые, или почти свекольные, с лепестками как у розы или рваными, бархатистыми как у астры, с салатовыми стеблем и листьями или темно-зелеными, нежно пахнущие розой, сбрызнутой разведеной ванилью с туманом, или крепко, земляникой, размятой в виски. Катька боготворила эти цветы.

Но, переехав в Москву, девушка обнаружила, что пионов в столице нет. С надеждой пробегая по цветочным рядам, Катька сокрушалась: «Нет пионов! Нет и все! Есть сосны, ели, каштаны, облепихи, акации, сирени, тюльпаны всех цветов и видов, а пионов нет!».

Подруга даже пожаловалась Вере:

— Вера! Представляешь нигде не могу найти пионы свои! Как же так?! Май, а я без пионов? Они что здесь не растут?!

— Катя! Они здесь растут, но здесь прохладнее градусов на десять, снег только сошел! Жди свои пионы в конце июня!

— В конце июююня?

— Да! Катя, ты что не поняла. Здесь, блядь, хо-лод-но!

— Да, благодарю, теперь поняла. — покорно ответила подруга и стала ждать конца июня.

Пионы в Москве распустились в начале июля, разные: нежно-розовые, молочно-белые, розово-малиновые и даже почти свекольные, с лепестками как у розы или рваными, бархатистыми как у астры, по сто пятьдесят рублей штука. «Ого! Ничего себе! Я максимум за тридцать их всегда покупала, а здесь получается три пиончика — четыреста пятьдесят рублей! Очуметь!» Отдать пятьсот рублей за три пиона Катьку душила жаба и, подышав над цветами, Катька простилась с заветным желанием.

Спустя пару недель солнечным воскресным днем Катька возвращалась с очередной проверки. Девушка подошла к остановке, так как до метро еще нужно было добираться на автобусе. Оглядывая людей, ожидавших свой транспорт, Катька увидела маленького худого старичка с ведром нежно-розовых, еще не распустившихся, пионов. «Ааааах! — вырвалось у девушки прямо из души. — Я у него куплю, хоть три, они такие прекрасные! Так, я заработала сейчас за проверку четыреста, ну вот, как раз на три пиона.» Одержимая Катька метнулась стрелой к дедушке, чуть не сбив мальчика на велосипеде.

— Простите, а вы не продадите мне три пиончика? Я их очень люблю!

— Продам! — засуетясь ответил старик. — А возьмете все ведро… По двадцать рублей за штуку?

«По двадцать рублей за пион! Оооо! Это мой апогей! Ооооо! Это что-то близкое к оргазму!» — округлила глаза Катька, готовая задушить дедулю в своих кудрях и сиськах и даже оставить красный поцелуй на его серой морщинистой щеке.

Пионов в ведре насчитали одиннадцать, итого получалось двести двадцать рублей. Катька молча, боясь спугнуть внезапно обрушившееся на нее счастье, достала пятьсот рублей и отдала старику.

— Спасибо! Сдачи не нужно.

Дедуля еще больше засуетился и, не скрывая радости, вытащил из старенькой выцветшей сумки полуторалитровую бутылку воды.

— Вам далеко ехать? Я сделаю поилку, цветы нежные, любят воду.

— О! Да, буду вам очень признательна. — не веря происходящему, ответила Катька.

Одиннадцать пионов, прижатые к груди вместе с баклашкой воды, преодолели расстояние в два автобуса, девять станций метро с пересадкой, восемьсот метров и семь этажей. Катька поставила цветы на стол в бутылке, так как у них с Верой не было вазы. «Ну вот, долгожданное счастье у меня дома» — Катька сидела за столом и улыбалась. «За пятьсот рублей — целую неделю, а может и дней десять розового, благоухающего счастья! Получается, что счастье можно купить… Спасибо»

Глава 30

— Ну, Вер, ты будешь учить или нет? Я зря что ли распинаюсь здесь! — кричала подруга Вере из кухни, сидя на стуле и закинув ноги на подоконник. Катька что-то подчеркивала и обводила в распечатанных листах, периодически поглядывая на свои рельефные подкаченные ноги в коротких домашних шортах и откровенно ими любуясь.

— Да, слышу я все! Давай дальше, я когда что-то делаю лучше запоминаю — прокричала Вера из ванной.

— Эти слова я объединила с ударениями на О. Слышишь? На О! Поехали! ДекольтирОванный, гофрирОванный, гравирОванный, дистиллирОванный, костюмирОванный, пломбирОванный!

— Чтоооо? — ворвалась на кухню Вера с мокрыми руками. — ДекольтирОванный??? То есть, я одела декольтирОванное платье???

— Ну не Одела, а Надела, Вера, сколько можно! Да, ты надела декольтирОванное платье, а также гофрирОванную юбку. — с улыбкой поправила Катька.

— Ахаха! И весь мой наряд превратился в костюми… рОванное шоу! — уже иронизировала Вера.

— Именно! На вот, запей, дистиллирОванной водицей!

— Нет, уж! Боюсь, мой запломбирОванный зуб взвоет от студеной дистиллирОванной водицы.

— Ахаха! — рассмеялась Катька. — Хорошо, есть еще экипирОванный, но это и так понятно, что на О ударение. Получается раз, два, четыре, семь слов.

— Я считаю больше не надо, больше трудно запомнить, а потом еще и в текст объединить. Пять-шесть оптимально.

— Ох, ты, старая склеротичка! Кури меньше! Десять слов не можешь запомнить!

— Не надо, я пью «Гинкго Билоба» и память заметно стала лучше. — уже из ванны оправдывалась подруга.

— Да, конечно! Такая потрясающая память, что как только я убрала твои «Гинкго Билоба» с микроволновки в ящик, ты о них благополучно забыла.

— А вот не надо было убирать! Я их специально положила на видное место!

— Ты их принимаешь уже больше месяца, и если они не прыгают тебе в глаза, ты о них забываешь! Смысл? Где результат-то! Бросай куриииить! — продолжала журить Веру Катька.

— Результат есть, я стала более собранной, более сконцентрированной, меньше витаю в облаках.

— Ну хорошо. Поехали дальше, отрывок про отрока, начинай!

— Отрочество балОванного отрока Опрометью пронеслось. И откуда ему было чЕрпать знания. Отрок являлся завсегдАтаем кордЭбалета и мастерскИ откУпоривал шампанское! Правильно?

— Не опрОметью, а Опрометью, и шампанское он покупал втрИдорога и втрИдешева у пулОвера.

— Ой, да! Опрометью, пулОвер, забыла.

Катька уставилась в окно, вспоминая как на неправильном ударении ее поймал умный еврейчик Виктор.

— ВклЮчишь свет?! — попросила Катя, потягиваясь в кровати.

— ВключИшь — сухо, с ноткой презрения произнес Виктор.

— ВключИшь? Неееет! Не может быть?! — удивилась ударению Катька.

— ВключИшь, включИт, включАт — без комментариев ответил мужчина, нажав на свет.

Катька загуглила потом в интернете и с досадой убедилась, что Виктор был прав. «Вот, позорище! Еще филфак закончила! Тьфу!».

С тех пор Катька распечатывала слова со сложным ударением и учила либо на работе, либо с Веркой дома.

Глава 31

Катька переминалась с ноги на ногу, ожидая автобус. «Вот всегда так! Эта гребаная Багратионовская! Никогда сразу не уедешь, жду автобусы по двадцать минут!» Наступил ноябрь, серый, промозглы и очень холодный, в ночь доходило до минус десяти. Катьке нужно было доехать до улицы 1905 года, и от Багратионовской проще всего это было сделать на автобусе. Катька ехала в офис к директору как обычно за зарплатой, или авансом, или просто за деньгами, которые Игорь Анатольевич великодушно ей одалживал, не упуская возможности пошутить, что Катьке от него нужны только деньги.

На остановке собралось уже прилично народу, в основном бабушки, женщины за пятьдесят, мужчины вне времени и Катька, прыгающая аляповатым пятном, с алыми губами, кудрявой шевелюрой и распечаткой очередной книги. Мужчинами вне времени Катька называла избранную категорию мужчин от двадцати пяти до семидесяти, причем возраст был абсолютно не принципиален, и в тридцать, и в семьдесят эти мужчины выглядели одинаково. Одинаково хуево. Маленькие, худые, сморщенные, землистого цвета, с преобладанием хрипяще-свистящих в звуковом сопровождении. Двое таких вневременных мужчин стояли рядом с Катькой, один худой и высокий, второй тоже худой, но маленький, он был настолько ниже первого, что смотрел на него, запрокинув голову.

— Ну ты это, проси у Борисыча, я чо, я нормальный, опыт у меня есть, три года вон отпахал охранником на стеклозаводе. Я это, могу, не потеряюсь чо. — хрипел, смотря снизу вверх маленький, переминаясь с ноги на ногу в летних сандалях на носок.

— Я-то ссспрошу, но не обещаю, место-то завидное! Знаешь сссколько туда хотят попасть? Уууу, ваще! Место козырное! Весь день сссидишь на кнопочку нажимаешь и ссследишь, чтобы все только по пропуску проходили, вот чо, ясно. Если кто без пропуска надо звонить шефу и ссспрашивать — можно нет. Если разрешает, то надо записать паспорт. Ты писать-то умеешь? Если нет, говоришь ссстрого нет, понял. Нет и точка! Гонишь его в шею, ясссно. Сссуббота, воскресенье выходные, ваще лафа, но могут вызвать, ну так на пару часов. Но за пятнарик можно и выйти. Борисыч нормальный мужик, понимающий, там если чо надо перезанять, не вопрос. — гордо объяснял высокий, явно довольный своим положением.

— Ваще не вопрос, канеш выйду. Ты скажи, я могу и без выходных работать, а чо мне дома делать. Ты вабще как с Борисычем? Чо даст он добро? Мне сколько ждать-то?

— Я ссс Борисычем нормально. Мы ссс ним многие вопросы перетираем, ага. Подожди, а у тебя костюм есть? Брюки там, пиджак?

— Костюююм? Не, нет костюма. — сразу погрустнел маленький, опустил взгляд и стал чесать за ухом.

— Так… Ну ладно, там есть один, можно одевать… Но тебе точняк большой будет.

— Так это, подвернуть же можно? — обрадовался коротыш. — Я брюки повыше задеру, рукава подкатаю, и чо пойдет. А? Я чо модель што ль.

— Агагага! — рассмеялся полубеззубым ртом высокий. — Не, ты, братан, не модель!

— Ну так и я говорю! Какая я модель, я ж мужик! — довольный, что рассмешил высокого, улыбался коротыш. — Так ну чего, ты когда мне звякнешь, мне когда ответа ждать? Я вабще на мели щас, могу вабще хоть завтра выйти.

— Я же тебе говорю, что место завидное! Ты чо не догоняешь? Знаешь сссколько туда народу ломится? Я перетру ссс Борисычем, замну там за тебя пару сссловечек. Жди звонка, но не раньше той недели. Понял?

— Да, спасибо, братан! Очень выручишь, я это в долгу не останусь, чо. С первой получки проставлюсь, все как положено.

— Ну эт понятно… Все жди звонка! — быстро ответил высокий, вклиниваясь в очередь к долгожданному автобусу. — А подожди, у тебя ж «Билайн»?

— Да, «Билайн», мой старый, я не менял.

— Тогда ты мне сам звякни. У меня ж «МТС», я на «Билайн» принципиально не звоню!

Катька улыбалась своими красными губами, провожая взглядом принципиального высокого, на «Билайн» не звонящего.

«Мдааа, защитнички… По одному ветер сдует, а вот, когда их объединят… Такому сегменту населения очень легко внушить любую идею, подбрось пару листовок в их каморку с дошираком, что в их бедах виноват тот-то и тот, и готово. Дадут им оружие, они вообще тогда себя богами возомнят и пойдут стрелять и крушить все вокруг, потому что своего не имеют, даже не сколько материально, а сколько духовно. В них нет истории, нет настоящего, нет будущего. Именно такие во времена революции, не говоря уж о массовых расстрелах людей, резали жилы чистокровным лошадям и вешали бедных терьерчиков на деревьях, как в усадьбе Сабашниковых» — рассуждала девушка, начитавшись Старикова да Гумилева.

Наконец-то подъехал автобус. Окоченевшая Катька ворвалась в тепло салона, и даже запах бензина, нанесенная пассажирами грязь и потрепанные дермантиновые кресла не испортили приятного ощущения. Автобус был очень старым, и если бы Катькины родители были москвичами, возможно, что лет сорок назад они тоже ехали с работы в этом самом автобусе. Старой была и запись диктора, называвшего остановки. Из микрофонов струился изумительный мужской голос: четкий, громкий, добрый и слегка тянущий. Катьке он очень нравился и девушка всегда, затаив дыхание, ждала, когда «голос» произнесет следующую остановку.

— Следующая остановка «Большааая филёёёвская улица»!

«Большааая филёёёвская улица. — улыбаясь, повторила про себя Катька. — Добро пожаловать в Москву, детка!»

Глава 32

— Вер, у нас девчонки, Ксюха со Светкой, остановятся? Они в субботу прилетают с Гавай, а утром в воскресенье у них самолет. — спросила согласия подруги Катька.

— Ну пусть останавливаются. — буркнула Вера, разбирая диван. — Ксюху знаю, а кто такая Света?

— Света? Это подруга Ксюхи… А! Ты ее уже не застала в Астре. Хорошая девочка, ровесница Ксюхе, им получается по двадцать семь. Ксюха пишет, что уже накупила нам всяких милых подарочков, я ей еще заказывала тунику.

— То есть в наш сырой тусклый заезженный мир старых дев с книжками ворвутся молодые, загорелые, отдохнувшие телки прям в купальниках на пальто и орхидеями на шее? — произнесла Вера голосом своей любимой алкоголички— интеллектуалки.

— Ахахах! — засмеялась Катька. — Ну купальники возможно будут под пальто, а венки из орхидей сто пудово!

— Напиши ей, чтобы купальники надевали НА пальто! Сейчас такой ноябрьский тренд в столице!

Вера слегка приоткрыла дверь и сквозь щелочку уставилась на только что прилетевших девчонок.

— Глянь-ка, Кать, заявились! Смотри, с них даже песок еще сыпется! Хоть бы отряхнулись ради приличия! Загорелые такие! Ахуели совсем! Совсем совести нет! — ругалась Вера голосом пропитой алкоголички. — Так! Где сумка с подарками?

— Вот она! — ржала за дверью Ксюха, толкая чемодан между дверью. «Слава богу, что Ксюха Веру знает, и понимает ее, так сказать, экспериментальный юмор» — промелькнула мысль в кудрявой Катькиной голове.

— Чемодан оставляйте, а сами пиздуйте откуда прилетели! Ясно! Иш! Думали вот так с румяными щеками, с Гавай, в ноябре можно приехать к невидящим солнца трудягам в Москву?! Не бывать этому! Давайте уебывайте восвояси! — вопила Верка, затаскивая чемодан.

— У нас самолет только завтра! — пискнула Ксюха.

— Ничего поспите в аэропорту! Вон в «Шоколаднице» на диванчиках, как раз сольетесь с ними, вас даже не заметят! Там места предостаточно! Сложите венки свои из орхидей и прекрасно поспите!

Катька ухахатывалась в квартире, а Ксюха заливалась своим звонким детским смехом за дверью, только Света, натянуто улыбалась, не понимая шутит Вера или серьезно.

— Так все пиздууууйте! Сколько можно повторять! Иначе я ослепну скоро от ваших довольных загорелых морд! И земля здесь, в нашем Северном Бутово, разверзнется от такой вселенской несправедливости! — разошлась Вера, пытаясь закрыть дверь.

Катька согнулась от смеха в коридоре и не могла ничего произнести. Ксюха оказалась не промах и стала тянуть дверь на себя.

— Пустите! Старые хрычовки! У нас же договоренность! Вы чо забыли что ли, совсем склероз одолел?

— Какая еще договоренность?! Ничего не знаем! И зачем вот так сразу бить на больную мозоль о склерозе! — сменила тон на обидчивый Вера, отпуская дверь. — Подумаешь кое-что да забываю! Да может у меня плохая память как защитный рефлекс! Если бы я по Гавайям летала, то конечно! Помнила бы каждую песчинку, каждую волну!

Девчонки ввалились в квартиру, затащив два чемодана и сумку. Ксюха с Катькой обнялись, еще не отойдя от приступа смеха, Вера тоже обняла Ксюху и сама представилась Свете.

— Вера, ты все такая же! Не меняешься! — сказала Ксюха, раздеваясь.

— Да нет, Ксюх, если бы! Грустнею… Причем грустнею вниз. — ответила Вера.

Глава 33

Катька приехала в Москву на автобусе. Девушка выгрузилась на Павелецком вокзале с огромным чемоданом, двумя сумками и пакетом с мелочевкой, которая не поместилась в сумки при всем катькином опыте упаковывания вещей. Катька ждала Веру, слегка оперевшись на чемодан, и как обычно пялилась по сторонам, разглядывая прохожих. В кошельке лежало восемьсот восемьдесят рублей и это были единственные деньги, так как ее карту с отложенной суммой на первые два месяца жизни за два дня до переезда в Москву заблокировала налоговая, за неоплаченное предпринимательство, открытое несколько лет назад. «Заебись! — подумала Катька. — Хорошее начало!».

Веру Катька не видела пару лет, подруга давно уже жила в Москве и активно звала покорять столицу. В конце концов, Катька приехала, но приехала не поддавшись Веркиным уговорам, а по делу, по своему личному делу, о котором никто не знал. Катька написала книгу, на ее взгляд вполне интересную, более того, девушка нашла спонсора для издания книги, сейчас ей предстояло найти издательство и согласовать условия контракта. Еще Катьке нужно было поработать над некоторыми главами своего научно-фантастического романа, постоянно варившегося у нее в голове.

Вера вышла из подземного перехода и улыбнулась, завидев подругу. Высокая, непривычно худая и заметно постаревшая. «Да, Верка сдала. — подумала Катька, сожалея об уходящей красоте подруге. — Верке сколько сейчас, тридцать восемь? И похудела так, ей не идет, волосы отрастила, они ее еще больше старят».

— Ну, привет! Как доехала? Все хорошо? — Вера обняла Катьку, и они поцеловались.

— Ну, относительно, Вер. Потом расскажу, давай уж скорее приедем домой, в ванную хочу и жрать.

— Ну понятно, ты не меняешься. — улыбнулась Вера желаниям подруги.

— Ого! У тебя сколько вещей? Здесь чемодан и сумки, и еще лежат квитанции на восемь коробок, забрать нужно на почте.

— Восемь? Должно быть одиннадцать!

— Одиннадцать? Катька, ты упаковала всю квартиру что ли?

— Нет, только необходимое… — подруга на секунду задумалась — Так, последние три я отправляла перед отъездом, они еще не пришли, да точно. Бери сумки, они не очень тяжелые, я потащу чемодан, в нем тридцать два килограмма. Кстати, побила рекорд, это максимальный вес, который я когда-либо в нем перевозила и это при том, что он рассчитан на двадцать пять! — похвалилась Катька, хлопая по пузатому чемодану.

— Да он сейчас родит у тебя, и наверно, тройню! Ох, Катька, ни хера себе не тяжелые, килограмм по десять в каждой! — сверкнула Верка своими почти черными глазами на подругу, поднимая сумки.

— Думаю, по двенадцать, но ты же сказала, что наша квартира недалеко?

— Да, ехать пятнадцать минут, но потом еще идти столько же! Ладно, взяли.

Катька уважала Верку за то, что та никогда не ныла и не жаловалась, просто брала и делала.

Девушки спустились в переход, катить чемодан было еще легко, но ступеньки давались Катькиному беременному тройней чемодану с кровью. Специальных спусков не было, поднять тридцать два килограмма у нее не хватало сил, поэтому приходилось грубо спукать его по ступенькам. Катька переживала, что если сейчас сломается ручка или колесики, то «Пизда! Хрен я его вообще тогда дотащу!». С горем пополам подруги добрались до турникетов.

— Я тебя сейчас пропущу. Быстро сначала чемодан, потом сама.

— Да проскочим! — не придала значения веркиным словам Катька. Дверцы турникета захлопнулись между Катькой и чемоданом, больно ударив девушку по руке.

— Блять! Я же сказала сначала чемодан, а потом сама! Куда ты поперлась?!

— Ай! Ну я же не знала! Почему он захлопнулся вообще?

— Да потому что даже турникет принял твой чемодан за человека!

Вдруг дверцы открылись, и Катька протащила чемодан к себе.

— Спасибо! — крикнула Верка уходящему мужчине.

— Ой, он что за нас заплатил? — удивилась Катька.

— Да! Проходи быстрее не задерживай!

Катька очень боялась эскалаторов, особенно после нашумевшей истории, когда лента эскалатора порвалась и люди попадали в крутящийся жернов в шахте, такой рисовалась картина в воображении девушки. Катька, преодолев страх, взгромоздилась на ступеньку эскалатора чуть не сломав ручку чемодана, который никак не хотел вставать, полностью загородив левый проход. Верка махала снизу, показывая на чемодан, но Катька не понимала почему.

— Девушка, чемодан уберите! Здесь проходят! — надменно одернула бегущая женщина. Катька, засуетилась, пытаясь подвинуть тридцатикилограммовый чемодан, но на ступеньках выше и ниже стояли люди.

— Здесь надо было тоже сначала поставить чемодан на ступеньку, а потом становиться самой — выговаривала Верка подруге. — Давай я его потащу, а ты бери сумки. И левую сторону никогда не занимай, она для прохода, для тех, кто спешит.

Катька слегка обиделась, ей было неловко за свою нерасторопность и невежество. Но уже через полгода с головы до ног влившись в суетную жизнь столицы, девушка, всегда бегущая по левой стороне эскалатора, с рюкзаком спортивной формы на спине и распечаткой какой-нибудь книги в руках, резко бросала таким же «новеньким»: «Пропустите! Левая сторона для прохода! Из леса что ли!».

Катька приехала в Москву в период, когда произошел резкий скачок доллара и евро, с тридцати и сорока рублей за месяц они стали семьдесят и восемьдесят. И компания, откликнувшаяся на спонсорство книги, попросила тайм аут. Без денег редакция печатать книгу отказалась.

— Екатерина, вы еще никто и знать вас никто не знает. Роман ваш, скажем прямо, средненький, сюжет не нов, мы не можем идти на такие риски, по сути печатать кота в мешке. — учтиво объяснял ситуацию Глеб Сергеевич, главный редактор издательства. — Мой вам совет — ждите ответа от спонсора или ищите новых… И работайте над книгой, персонажи сыроваты… Вы дописали о школе и о главной героине то, что мы с вами обсуждали?

— Да, конечно. — поникнув ответила Катька. Она не то что дописала, она весь декабрь и новогодний январь не вылезала из-за стола, пересматривая, перечитывая, переписывая каждую главу, каждую строчку, каждое слово своего романа.

Девушка вышла из редакции, как обычно прижимая к груди распечатку книги. Очень точно многие авторы называют свои книги — своими детьми. Потому что первое время, когда книга еще не вышла в свет, пока писатель ее никуда не отпустил, он носит ее у груди, как младенца, он ее кормит и поит до тех пор пока она не окрепнет, до тех пор пока она не наберет силу. Но писатели бывают разные и дети их тоже, кто-то сразу отрывает от сиськи и бросает на растерзание миру, зачиная следующего, и не проходит и года, только откашляв родовую слизь, уже пищит четвертый. И смотрят эти, голодные и недоласканные, похожие друг на друга, будто близнецы, дети на суровый мир морща узкий лобик и не понимая зачем и для кого они здесь. Обычно такие дети долго не живут, моментами пригретые сердобольными мамашками в отпуске или дороге.

Шел снег. Катька крепче прижала листы к груди, чтобы не намокли. Она не обиделась на редактора, он был прав, да и книга сыровата, мало описаний, слишком много диалогов. Надо работать, ра-бо-тать…

В кошельке было четыреста рублей и на какой срок непонятно, потому что компания, в которую на тот момент устроилась Катька, еженедельно меняла план и мотивацию, отношения с ее непосредственным руководителем были напряженными, и Катька уже сомневалась, что она вообще что-либо получит.

«Где опять брать деньги на квартиру? Просить еще раз у Сергеича или Альки… Неудобно конечно, уехала, блять, покорять Москву, писательница хренова… Но другого выхода нет… Ну ладно, не сахарная!»

Рыжий бигль, свернувшись калачиком, грелся на солнце. Весенний ветерок щекотал псу глаза и нос, принося с собой тополиные пушинки.

Конечно же Торри не сыграл Сергею собачий вальс, и Вика Петрашевская, талантливая выпускница Гнесинки, через пару дней заселившая соседнюю палату, тоже не сыграла умирающему мужчине этот чертов Собачий вальс. Она играла «Адажио» и «Летнюю грозу», «Лебедя» и «Историю любви», «Секретный сад» и «Ромео и Джульетту». Вика играла несколько часов в день, когда ее тонкие почти прозрачные кисти были свободны от капельниц и, пожиравшая девушку уже третий год, лейкемия давала ей несколько часов жизни. Вика играла на скрипке эту прекрасную музыку, а Сергей плакал, изгрызв в клочья застиранную больничную простыню. Для Вики эти мелодии были уходящими, последними в ее двадцатичетырехлетней осени. Для Сергея же все только начиналось, в сорок лет, новая жизнь, его жизнь. Жизнь, которой он обязан Вике и тому смешному рыжему биглю, прибегающему иногда к нему посидеть рядом на скамейке в больничном саду. И еще одному человеку, о существовании которого Сергей даже не подозревал. Но кто-то всегда остается за кадром.

Часть 2

Глава 1

Москва для Катьки всегда была больше, чем просто огромный город. Москва с двенадцатью миллионами человек, с тысячами пестрых разнокалиберных многоэтажек, торговых центров, сталинскими высотками, сотнями километров дорог, шоссе, эстакад, развилок, мостов и мостиков, многовековыми парками, дворцами, усадьбами, ну и, конечно же, Кремлем, башнями Москва — Сити и Москва-рекой была для Катьки не городом. Москва была для нее вполне осязаемой живой параллельной реальностью, в которой девушка просыпалась в шесть или десять утра и из которой уходила далеко за полночь.

Когда-то крохотный городок в лесной глуши, обидной подачкой ордынского хана, доставшийся в наследие младшему сыну Александра Невского Даниилу. Знал ли тогда Даниил, что его тихое ремесленное княжество станет всея Руси?

Москву нельзя любить или ненавидеть и уж тем более быть к ней равнодушным. Москву нужно чтить, ее нужно уважать, хотя бы за то, что ты дышишь ее воздухом и видишь историю Руси, историю государства российского, историю своей страны. Москву нужно узнавать, ей нужно интересоваться, и ты даже не представляешь, сколько богатств она может открыть для тебя, просто спроси. Спроси о Кремле, спроси о судьбе высоток Сталина, спроси о Китай-городе, спроси о Новодевичьем монастыре, спроси об Остоженке или Рождественке, спроси об Арбате или ГУМе, просто спроси. Спроси и она ответит. Она с тихой улыбкой и чуть с поволокой в глазах расскажет тебе, как не раз горела, как вздымалась на колах, как растила новую кожу, как тысячи раз терпела предательство и разорялась, она расскажет о недальновидных, корыстных и глупых, которым удалось постоять у ее руля, а также о правителях мудрых, с понятием чести, достоинства и наивысшим уровнем пассионарности. Она расскажет тебе о хлебосольных столах с яствами, о балах, о золотых запасах и драгоценностях алмазного фонда, она расскажет о победах, о сильном оружии, о великих писателях и поэтах, ученых и врачах, архитекторах и меценатах, о личностях, которые творили историю. Москва менялась, была бита и била сама, была голодна и сыта, мерзла и грелась, рушила и создавала, плакала и смеялась, Москва менялась и росла. И сейчас, перешагнув через восьмую сотню лет, она меняется и растет. Сейчас она большая и статная, с огромным опытом за сильными покатыми плечами, поэтому она не верит слезам, потому что ее слезы уже давно высохли. Москва не верит обещаниям, ведь ее столько раз предавали. Москва верит действиям, Москва ценит поступки. Москва уже давно не девочка.

Катька любила смотреть ночами из окон, из всех московских окон, в которых жила. Царицыно, Петровско-Разумовская, Краснопресненская, Фили, Дмитрия Донского. И из каждого окна открывался свой, неповторимый, особенный вид и своя присущая этому месту энергетика. В Царицыно — спокойствие, сосновый парк и светящийся ларцом с драгоценностями Екатерининский дворец, на Разумовской — желание, риск, квартал желтеньких новостроек и свежая, пахнущая битумной, дорога, на Пресне — равнодушие, сон и тихие лесные дворики, на Донского — метания, осознанность и ползущий огненной змейкой МКАД. Но было и общее — это тысячи светящихся окошечек-жизней, заливающиеся соловьи и каждую минуту взлетающие или садящиеся самолеты. Они вытирали Катькины слезы, селили уверенность, дарили идеи и побуждали к действиям.

Поэтому Катька должна была не только старику Герману, но и окнам, соловьям и самолетам. Она просто не могла их предать.

Глава 2

Вера сидела на диване, уткнувшись в телефон. На голове у девушки красовалась бинтовая повязка, проходящая под подбородком, и чуть выше виска завязанная несложным бантом, очки, как обычно, сползли на кончик носа. Катька искоса поглядывала на подругу и изо всех сил старалась не заржать, потому что этим она смешила и Веру, которой смеяться было запрещено, да и больно. Вера только вернулась от косметолога, их общего с Катькой знакомого Саши Метриковича, поставившего ей омолаживающие и подтягивающие овал лица нити. Сашу они любили, брал он недорого, ничего лишнего не навязывал, заботился о результате и при каких-либо недочетах корректировал совершенно бесплатно. Девушки, по-доброму, его называли Сашуля Метрикович. Внешне он уже походил на куклу Кена, применяя на себе все последние достижения современной косметологии. Пепельный блондин, пухлые губы идеальной формы, очень высокие даже для куклы скулы, приятный голос, с женским тембром, но не манерный. Катька сразу поставила вердикт, что Саша — гей, положась на свою женскую интуицию, которая никак к нему, как к мужчине, не располагала. Вера же Сашу защищала, тыкая в «Инстаграмм» на якобы его девушку и доказывая, что он метросексуал, с того момента Саша прозвался Сашуля Метрикович.

— Нет, Кать, ты упадешь сейчас! — воскликнула Вера, оторвавшись от телефона. — Прикинь, мне Шандрюля дружбу предложил в «Одноклассниках»! Ну эт ваще! Вот это он дает! После года молчания и присылания тупых подарков, которые я даже не открывала! Он дружбу мне?! Нет, Кать, ты даже не представляешь какой это шаг для него, прям шажище! — иронизировала подруга.

— Да ты што?!!! Вот это ниче се! Слушай, да это прям не шаг, а шпагат для него!..Вот такой параллельный шпагат! — начала ржать Катька, неуклюже пытаясь сесть на шпагат.

— Ахахах! Да точно! — подхватила Вера. — И ты знаешь, он, наверно, когда на шпагат на этот падал, он прям бубенцами своими — хрясь об пол! И жена такая его всполошилась: «Дима, а что за звон?… Вот сейчас был, ты не слышал?» А он: «Люб, ты чо, какой звон!?» А сам телефон прятать… Ахаха!!! — Катька откинулась на спинку дивана, а Вера схватилась за щеки, и стала выть, сдерживая приступы смеха.

— Катька, хватииииит! Ой, не могу! У меня сейчас все нити вылезут коту под хвост!

Сорокадвухлетний украинец Дмитрий Шандриков работал в автосервисе, был женат и по совместительству делал Верке мозг. Когда Катька и Вера съехались в Москве, Вера еще с ним встречалась, что для Катьки было весьма удивительно, зная максимализм и жестскость подруги в отношении мужчин. При первом знакомстве у них на квартире он произвел впечатление такого большого «тюхи» тем, что пришел к ним на квартиру. «Больше негде встречаться что ль? — подумала Катька. — Пригласил бы Веру в кафе или ехали бы сразу на съемную квартиру или отель, что сюда переться-то». И тем что принес дешевый торт к чаю, который они выкинули через неделю, так к нему и не притронувшись, хотя обе страшные сладкоежки. Верка соглашалась, что ее Шандрюля — тюха, логично рассуждая, что неоткуда ему было брать стержень, мужскую уверенность и независимость. Воспитывался Дима мамой и бабушкой, которая до тринадцати лет заставляла спать мальчика в ночной рубашке. Матери было не до воспитания, она работала, как проклятия, на консервном заводе, чтобы прокормить сына, дочь и бабушку. А с двенадцати лет появились у мальчика угри, багровые вульгарные, напрочь обезображивая милые черты лица. Дима комплексовал всю юность, страдая от неудачных романов и разбитого сердца. По приезду в Москву на заработки Дмитрий встретил на удивление коренную москвичку с двумя квартирами и взрослой дочерью от первого брака. Они поженились, и стал жить Шандрюля в тепле и уюте, периодически заводя несерьезные интрижки на стороне.

Добрый и ласковый Дима нравился Вере, они находили общий язык и им было интересно с друг другом, но на действия Шандрюля был совершенно не способен, что в итоге добило Веру. Вера хотела замужества, хотела еще ребенка. Вера, как ей присуще, обрубила все мосты, удалив и заблокировав его во всех сетях. Но вода камень точит… Или на безрыбье и рак рыба? И сейчас, спустя почти год, Вера решила снова с ним закрутить.

— Кать, ну а что … Давно у меня же членика хорошего не было… Прям хочется уже… А у Шандрюли прям ничего, хороший секс у нас был.

— Да ладно, Вера?! А он вообще прорвется там у тебя к бутону страсти через джунгли? За год-то тропинка заросла! — глумилась Катька над долгим одиночеством подруги.

— Ну, знаете ли! Бутон страсти подготовится! И еще лицо мое заживет, буду молода и прекрасна! И как открою ему свои лепестки! Как раскинусь!

— Ага и Шандрюлька твой говорит — Девочка! Какой у тебя красивый цветочек, а где твоя мама?

— Каааать, все остановись! Мне же нельзя смеяться! — Вера схватилась за повязку. — Что, мириться мне с ним?

— У тебя есть варианты? У тебя же нет никого, ты же ни с кем не знакомишься!

— Почему я завязала со знакомствами ты знаешь… Я теперь только на судьбу надеюсь.

Вера перестала знакомиться на сайтах после неудачного свидания. Она не понравилась мужчине, он спустя десять минут знакомства, сослался на занятость и предложил вызвать такси. «Кать, и ладно бы красавцу благородному не понравилась, еще бы пережила. — метала черными глазами молнии Вера. — А здесь, маленький, страшный, без шеи, реально у него не было шеи, азербайджанец! Фото в анкете левые были! И эта маленькая черная козюлька, якобы с „ролексами“ на руке, меня так отфутболила!»

— Вер, я скажу только за одно, я за полноценную регулярную сексуальную жизнь, тем более в нашем возрасте. Если ты его хочешь, и у вас был хороший секс, вэлком, почему нет. — спокойно ответила Катька, стараясь вообще ничего не советовать в отношениях, так как сама постоянно обжигалась и била шишки.

Глава 3

Катька, по-прежнему, регулярно посещала тренировки в своем любимом фитнес-клубе. Насытившись изучением и наблюдением за женщинами, переключилась на мужчин. Мужчин занималось много, концентрируясь на тренажёрах, групповые же занятия по умолчанию считались «бабскими».

Занимались мужчины, любящие мужчин, их было видно сразу по яркой спортивной одежде и попкам, будто крепко сжимающим орешек меж ягодиц. Верка такие попки называла «куцыми». Мужчины с куцыми попками часто семенили по залам, разговаривая по телефону или, прищурясь, рассматривали «своих». Были в противовес им и мужчины— бруталы. Но бруталы они были только с виду, накаченные до предела, с огромными вздувшимися венами, в шортах и майках в обтяжечку. Бруталы тоже курсировали по залу в самых последних новинках спортивной моды, искоса поглядывая, смотрят ли на них девушки. Бруталы смешили Катьку, и девушка дала им кличку «нарциссы-трансформеры», за их наигранную басистость, как у того знаменитого чувака, который озвучивал все пиратские фильмы девяностых, а также за их медленные движения, как у роботов. Вместо того чтобы просто протянуть руку, они сначала поворачивались к тебе всем корпусом, затем наклоняли весь корпус и только потом протягивали руку, как бы говоря: «Зацени-ка меня во всех ракурсах, детка!». Катька рассуждала, зачем эти нарциссы так тщательно работают над своим телом, работают над каждой мышцей, каждым сантиметром своей уже не человеческой массы жил, мяса и крови. Катька весьма сомневалась, что этот нарцисс-трансформер будет хоть как-то добиваться женщины, тщательно лепя свое тело, он, наверно, уже хочет, чтобы женщины добивались его сами. Катька не была уверена, что подобные трансформеры способны на какой-либо диалог, на компромисс, не говоря уж о способности уступить или пойти навстречу. «И вообще, у них присутствует мышление? Или в них загрузили только три программы: мышцы, протеины, спортивная одежда».

— Кать, я думаю, что такие просто ищут богатых баб, с упакованным и сильным папой, который уж куда-нибудь да пристроит дочкину любовь всей жизни. — как обычно резала Верка.

— О, господи! Да почему все так упирается в эти деньги! Другого больше нет что ли в жизни?! Вер, а как же любовь? Или я не знаю… Когда ты с ним на одной волне… Когда понимаешь с полуслова… Когда ничего не раздражает и не бесит, когда целуешь каждый волосок… Когда прощаешь… Когда хочешь… Веееер!!!

— Ну они и прощают, и идут на поводу, и трахают по расписанию. Все у них есть, Кать.

По-настоящему Катька восхищалась и могла надолго зависнуть, тайком наблюдая, за ребятами, которые занимались в секциях бокса и различных единоборств. Обычные, без надувных шариков на руках и ногах, они колотили грушу или колотили друг друга. Жилистые и крепкие они отжимались по сто раз и как минимум раз двадцать подтягивались, качали пресс, прыгали с резиночкой, с них лился пот, а порой они разбивали носы, рты, глаза, и это не было показухой, не было фейком, это была жизнь. Они не были влюблены в свое тело, они не боялись синяков и уж точно могли постоять за себя и свою самочку, поэтому девушку подсознательно влекло именно к ним. Сильных самцов, отцов здоровых детей, защитников и добытчиков Катька видела в этих ребятах, порой в обычных домашних футболках и трусах, но это не важно. Катька чувствовала в них здоровый тестостерон, чувствовала породу и природу.

Глава 4

Катя вышла из душевой кабины и потянулась за полотенцем к сушилке, но большого полотенца не оказалось, пришлось вытираться маленьким, лицевым. В ванной было очень душно после ребят, и ей захотелось поскорее одеться и выйти в прохладу. Натянув кое-как трикотажное платье на толком не высохшее тело, девушка вырвалась из ванны. Свет везде был потушен, все уже легли.

Андрей спал на своем месте, на краю кровати. Девушка повесила полотенце, глотнула воды и, стараясь не разбудить парня, неуклюже, как позволило узкое платье, перелезла через него. В комнате было прохладно и из-за приоткрытого окна очень четко и громко гулко, почти до боли слышался стук каждой капли дождя. Дождь спускался на землю не торопясь, как бы нехотя отдавая свою влагу и без того сочной и сытой земле. Катька легла на спину и уставилась в потолок, сна не было ни в одном глазу, было лишь одно… Желание. Глубокое влажное осознанное желание лежащего рядом мужчины двадцати пяти лет. Андрей спал на боку, он будто замер, совершенно не двигаясь и не дыша, по крайней мере Катька не слышала ни одного его вздоха… Только дождь… Девушке открывалось лишь не прикрытое одеялом плечо, развитое, в меру мускулистое, было заметно, что Андрей занимается плаванием. Катька представила его ниже и зажмурилась от нахлынувшей волны возбуждения.

«О, небо! Какое искушение сейчас передо мной! — вопила Катька в мыслях. — Ну как можно, ведь это же самый настоящий грех не заняться любовью сейчас… Оооо… неееет!» Катька не сомневалась, что нравится Андрею, но «… может просто как человек… Как интересный собеседник … С которым еще и весело… Но не думаю, что он воспринимает меня как … Как женщину…» Катьке вновь стало жарко, она откинула одеяло, слегка коснувшись спины Андрея, и резко дернулась, почти обжегшись, настолько он был горячим. «О! От него пышет еще, как от печки!» Катька стала глубоко дышать, пытаясь успокоиться и вернуть себя в рамки, но абсолютная тишина, гулкие капли дождя и жаркое тело молодого мужчины не отпускали ее.

— Андрей, ты спишь? — шепотом спросила девушка, решив разрядить обстановку.

— Нет. — отрезал Андрей. — Я не могу уснуть…

— Я тоже, тебе жарко? — успокаиваясь, спросила Катька, поворачивая разговор в обычное русло.

— Ну можно и так сказать. — пробурчал молодой мужчина.

— Ну так откинь одеяло, от тебя, как от печки.

— Нннет… — и тут первый раз за все время Катька услышала глубокий вздох Андрея.

— Кать… Я не могу… Я хочу тебя… Я взорвусь сейчас… Еле сдерживаю себя. — протороторил Андрей, повернувшись на спину.

— О нет! — обмякла девушка. — Я тоже… Очень хочу… И мне неловко… И…

— Да, ладно?! Кать! — оживился Андрей и приподнялся на локтях.

— Да, правда… Я уже плыву просто… Я не знаю откуда это все — шептала Катька, краснея.

— Ооо! Ну держись тогда! — Андрей откинул одеяло и в одну секунду оказался над Катькой, одна рука была уже в волосах, а второй он сжимал правую грудь ближе к подмышке. Девушка инстинктивно прильнула к мужчине, и они поцеловались. Поцелуй был нежным и страстным, именно таким, каким его любят описывать в дешевых женских романах. Катька поймала себя на мысли, что его усы и бородка нисколько не мешают, а придают даже пикантности моменту, они были мягкие и приятно щекотали подбородок и щеки. Анрей тем временем уже спустил плечики платья и сжимал поочередно то правую, то левую груди.

— Мммм… Какие они у тебя классные… С ума можно сойти.

— Поласкай их — улыбнулась Катька, в очередной раз убеждаясь сексуальности своего тела.

— Ррррр!!! — зарычал Андрей и спустился губами к соскам. Он целовал, подсасывал, прикусывал затвердевшие соски, и Катька уже тонула в смазке. Импульсы возбуждения привычным путем от сосков бежали к кончику языка и затем спускались вниз к влагалищу. Девушка чувствовала как сжимаются его стенки, выделяя обильный прозрачный секрет.

— Адрюш, давай его снимем. — протянула Катька, пытаясь одной рукой схватиться за подол платья.

— А, да, конечно. — Андрей помог ей найти край платья, и они вдвоем его стащили. Мужчина вернулся к поцелуям, пытаясь языком проникнуть как можно глубже.

— Ррррр… Кать… Я не могу….Господи! У меня стояк уже все эти четыре дня! Как будто шестнадцать лет! Аж выкручивает! — зарычал Андрей. — Я просто на тебя посмотрю и все, он уже шевелится там.

— Аааа… Бедненький!

Андрей не отрываясь от соска, уверенно запустил руку Катьке в трусы.

— Ого! Ничего себе! Да ты течешь! — обрадовался Андрей как будто неожиданной приятной находке. Несколько секунд он всей ладонью сжимал половые губы девушки, а затем медленно ввел палец во внутрь, потом этим же пальцем начал скользить вокруг набухшего клитора, оставляя за собой вязкую, похожую на улиточную, дорожку.

Катька закрыла глаза и тихо застонала, она уже не могла ждать, ей безумно хотелось, чтобы он вошел в нее всей своей мощью, которую она в нем чувствовала.

Катька стала оттягивать резинку его боксеров, пытаясь стащить их вниз. Андрей помог девушке, одним движением сняв трусы и кинув их к ногам. Его член немного колыхавшийся от удара резинки, упирался в пупок и угрожающе смотрел прямо на Катю. Член Адрея был гораздо больше средних размеров, и сначала вообще показался огромным, потому что Катька представляла его себе другим, средним по длине и толстеньким, как у всех коренастых мужчин невысокого роста… «Но этот был… Он был шикарен!». Катька обхватила член рукой и стала делать вращательные движения, и при первом касании она почувствовала, что он весь мокрый, он, как и ее девочка, тоже уже тек.

— Кааааать, Кать, подожди… Давай пока без рук ….Мне очень трудно сдерживать себя — взмолился Андрей и махом перекинул девушку к себе на бедра.

— Ай!..Я тоже уже не могу….Войди в меня… — еле слышно прохрипела Катька.

Андрей ловко снял с нее последнюю преграду, шелковые танга, за которыми склизкой ниточкой потянулась влагалищная смазка. Девушка одной рукой опиралась на плечо Андрея, а другой вонзилась в его жесткие волосы. Мужчина обхватил рукой член и направил его во влагалище, Катька почувствовала горячую головку и немного отпрянула назад слегка приподнявшись, головка была еще у губ, но влагалище вовсю пульсировало представляя будущее наслаждение. Катька хотела поиграть, но Андрей дернулся и сразу загнал свой член на всю глубину.

— Ах! — вырвалось у Катьки.

— Оооо! — застонал молодой мужчина.

Катька стала медленно насаживаться на член, растворяясь в наслаждении.

— Катя, прости, но долго я не выдержу. — глаза в глаза произнес Андрей. — Как ты кончаешь, что нужно мне сделать?

— Хорошо… Я должна стимулировать себе клитор, а ты снизу меня сам… Сначала медленно, а потом быстрее.

— Я понял, давай…

Страсть захватила обоих, и продолжилась в звонках и переписке уже после совместного отдыха на Средиземном море. Катька увлеченно, как все женщины, и, особенно, как творческие весы, рисовала картины совместной жизни: быта, детей, мелких ссор и бурных примирений. Рисовать, правда, Катьке пришлось недолго. Уже на вторую неделю их тесного общения Андрей прислал девушке свои фотографии со страпоном в попе, от размеров которого у Катьки чуть не вылезли глаза. «Ого! — поразилась девушка. — А мальчик-то далеко не новичок в этом, раз такие размеры приемлемы для его пятой точки! Тьфу! Блядь!». Также Андрей хотел, чтобы Катька его «оттрахала как следует», чтобы «наказала по полной». «Вот тебе молодой и брутальный самец! Не самец, а пиздец!» — вновь ругнулась Катька и слила в унитаз все свои краски.

Глава 5

Так как Катьке исполнилось уже тридцать три года, и ее бабский век подходил к критическому рубежу, она очень хотела поскорее встретить того самого своего и начать хотя бы жить с ним гражданским браком. Об официальном замужестве девушка особо не грезила, потому что для Катьки, никогда не бывавшей замужем, не рожавшей детей, слово брак было из совершенно иной реальности. Знакомилась она в основном на «Мамбе». Этот сайт слыл далеко не целомудренной репутацией, но побывав на нескольких аналогичных, Катька вновь возвращалась на «Мамбу», так как он был самый многочисленный, порядка шести миллионов анкет, самый живой и самый бесплатный. Конечно, на «Мамбе» тоже были платные опции, но они не были завуалированы, как на других сайтах. Подключать опции можно по желанию, например, поднимать анкету или делать ее «вип», но вполне возможно обойтись и без них.

Переписываться Катька долго не любила, как правило, переписка всегда затягивалась, крадя время и энергию, и если мужчина не предлагал встречу через пару дней, то уходил в «игнор». Таких девушка называла «нерешительными писюнами» или «виртуальными дрочерами».

— Ты знаешь, я не голоден, перекусил незадолго. Закажу себе чай. — сказал утонченный Максим, закрывая меню.

«Блядь, опять перекусил, опять все едят перед рестораном! Такие предусмотрительные, аж тошно!» — чертыхалась про себя Катька. На удивление, но в этот раз, не смотря на вечер после работы, есть Катька тоже не хотела. Одним из показателей «нормальности» мужчины была проверка на жадность в кафе. Катька сразу списывала со счетов тех, кто ничего не заказывал кроме чая и кофе и кто не оставлял чаевых. Также шли в утиль абсолютно не ориентировавшиеся в меню, будто держали его первый раз в руках, обычно такие мужчины повторяли заказ за Катькой, она их называла «пещерными». Дожив до тридцати с хвостами, да к тому же в Москве, они ничего не понимали в ресторанах, не разбирались в алкоголе и кухне, в немецком пабе спрашивая пиццу и заказывая вино.

— Хорошо, я тоже присоединюсь к чаю, только закажу десерт. Не могу вообще без сладкого! — с натягом шутила Катька.

Максиму было двадцать восемь, светловолосый, с гладкой полупрозрачной кожей, тонкими пальцами, отполированными ноготочками.

«О, приехали! — вздохнула Катька, глядя на пальцы юноши. — Вот сколько раз зарекалась, что когда сразу не клеится встреча — вообще не стоит встречаться! Так долго мы с ним не могли собраться, то он не мог, то я, целый месяц переписывались и вот, тонкие пальцы!» Смотреть на пальцы Катьку научила Вера. «Когда знакомишься с мужиком — сразу смотри на пальцы! Если тонкие и маленькие — значит и член такой, никакой, ничего с ним не сотворишь. У меня был любовничек с члеником с ноготок, так я вообще не понимала во мне он или нет.» Поэтому, увидев пальцы Максима, Катька сразу провела жестокое сопоставление далеко не в пользу мужчины. Катька не любила светлых, тонкокожих, жадных и с маленькими писюнами. Еще Катька смотрела на ногти, если ногти грязные, тоже прекращала общение, девушку мутило от представления этих грязных ногтей во влагалище.

Они поговорили обо всем и ни о чем без особой увлеченности друг другом, искры не пробежало между ними, девушка чувствовала, что тоже не понравилась Максиму. «Разные мы с ним, люди разных энергий, разных реальностей… Катя, слушай свое сердце, слушай свою интуицию, которая у тебя на пределе возможного!!! Сколько можно повторять! Сколько можно вставать на одни и те же грабли! Если не заладилось сразу, то нечего и начинать, не твое!»

Катька давно поняла, что самое первое впечатление, самая первая, едва уловимая волна, которая проходит о человеке, она самая верная. Порой она очень четка и конкретна: «Это мутный, скользкий, семь пятниц на неделе, не стоит… А этот гуляка, любит баб, но верен слову, не жадный…» А бывает, что ощущение мелькает на таком еле уловимом уровне, только секунда на понимание энергии, которая исходит от фото или при личной встрече. Со вторым было сложнее, конечно. Катька могла вообще не придать этому значения или забыть об этом еле заметном, но всегда таком верном правдивом предчувствии. «А слышать его нужно, ой, как нужно, если будешь глуха, тогда все придется познавать опытом. А опыт хорош только в работе, в деле. В отношениях он нахер не нужен. Абсолютно. Горький опыт, который потом будет отравлять все последующее на годы вперед, только во вред, как рак, пожирающий здоровые клетки».

Вера шла задыхаясь от нахлынувшего на нее волнения и жара. Вроде бы ее врач, гинеколог со стажем Тамара Александровна, ничего страшного не сказала, но у девушки бешено колотилось сердце, и как ей показалось, даже поднялась температура. Вера расстегнула воротник старой шубки, которая еле сходилась на выпирающем животе. До родов оставалось еще больше месяца, но Веру положили на сохранение, и девушка шла домой, собрать необходимые вещи.

С трудом поднявшись на четвертый этаж, Вера прислонилась к косяку отдышаться. Передохнув, девушка достала ключи из сумочки, вставила в замочную скважину, но ключ не проворачивался. Вера поняла, что в квартире кто-то есть. «Свекровь? Но она должна быть на рынке, у нее сегодня завоз». — подумала Вера, нажав на звонок. Дверь никто не открывал. Вера позвонила еще, потом еще и еще. Прислонив ухо к двери, она услышала суетливую беготню в квартире. Еще до конца не осознавая, что происходит, девушка стала колотить дверь руками, затем затихла, прислонившись к двери. Через некоторое время дверь, наконец-то, открыли и из прохода пулей, чуть не сбив беременную Веру с ног, вылетела девушка. Ее муж, Сашка, стоял в прихожей в одних штанах с голым торсом.

На следующий день Вера родила сына.

А муж Сашка с того момента стал гореть в ее черных глазах огнем вечной ненависти и презрения.

«Кать, я вот поэтому их всех ненавижу! Я в каждом мужике вижу изменщика и предателя. Они для меня низшие существа. И когда начинаются отношения, я настолько мужика припираю к стенке, я сдираю с него кожу, я пытаюсь его вывернуть изнутри… И он сбегает, он не выдерживает этого. И я опять никому не верю. И это уже, понимаешь, психологическая установка. Для меня мужик, как для быка красная тряпка. И эта красная тряпка каждый раз снова и снова оказывается у меня на рогах… Получается замкнутый круг».

Катька часто копалась в своих ошибках, а ошибки, это и есть неправильные решения, не твой выбор.

Катьке было обидно, почему она ошибалась, почему делала неверный выбор? За ошибки молодости она себя не корила, она была еще глуха и груба в понимании женского начала, женской сущности и только благодарила Бога за то, что не давал ей залетать от тех придурков, с которыми она спала в то время.

А вот за ошибки сознательной женственности, когда перевалило за тридцать, грызла себя беспощадно, потому что получала опыт, который уже не забудется, опыт, который с любого последующего мужчины будет снимать скальп. А это больно обоим и совершенно не нужно.

Вот почему говорят, что если не вышла замуж до двадцати пяти, то скорее всего не выйдешь совсем. Весьма спорно, конечно, но своя правда в этом есть. Другой вопрос уже в браке, который был до двадцати пяти, так как более семидесяти процентов разводятся, и дети воспитываются обиженными и злыми на весь мир мамами и тещами.

Обиды бывают разные, можно не прощать мужчине, что он елку не привез под Новый год или что цветы не подарил на 8 Марта. Катька даже рассталась с одним из-за этих самых цветов, сочла, что именно в этом его отношение к ней, точнее нет этого самого отношения.

Но есть и другие обиды, обиды на своих настоящих или бывших мужей за то, что один ни копейкой не помогает ребенку-инвалиду, другой открыто заводит любовницу, третий упрекает жену в том, что нет ужина, когда она с температурой и больна.

И мы все сходимся, что изначально виноваты сами в том выборе, какой сделали когда-то. «Сами дуры, но от этого не легче. Получается, что выбор был ошибочен и хрен с ним, когда выбору год, два, три и больше ничего не связывает, а когда выбору уже лет десять и ребенок или даже двое». — рассуждала Катька.

«И здесь наступает время обиды, от которой хочется выть, выть, выть.

И не так просто простить, не так просто отпустить, не так просто избавиться от этого ужасного гнетущего чувства. Обида ест тебя, твою энергию, твои лучистые глаза, твою улыбку, ест медленно и верно, и ты теряешь вкус к жизни, становишься серой, недоверчивой, резкой, с оскалом, становишься волчицей. И такая волчица никому не нужна, ее никто не хочет, и даже, если тебе удасться накинуть шкурку зайчика, волчица из нее все равно вылезет, даже не рано или поздно, а рано. Выход один — волчицу убить, не давать ей питаться обидами, заново верить в хорошее, мечтать. Убить волчицу трудно, практически невозможно, поэтому лучше не становиться ей вообще, а это значит, не получать горький опыт, не ошибаться в людях, а учиться слышать свое внутреннее чувство, ловить свою волну.

Не стоит размениваться на медяки и мудаков. Нужно запастись терпением и мудростью, чтобы в определенные моменты жизни не подбирать тех, кто повесит красную тряпку нам на рога, кто сделает нас с оскалом и жесткой шкуркой на сердце».

Глава 6

— Ой, а чо это так рано ты приперлась? — как обычно с очками на носу и зажатым пальцем между страниц очередной книжки, приветствовала Вера Катьку.

— А чо?! Все время за полночь что ли должна возвращаться?! Я же приличная женщина, а не какая-нибудь там! Ага!

— Ну эт понятно!

— Не любо, потому что мне стало-то у мужчинки, ох, не любо! — голосом запойной интеллектуалки ответила Катька.

— А чего это это не любо? Али не встал дружочек или не оказалось денег заплатить за номер? — подметила Вера, подытоживая Катькины свидания.

— Нет, этот же квартиру снимает, сегодня был у меня другой спектакль. Спектакль под названием «Сама, девонька, сама!»

— Ахахаха! — заржала Вера. — Ну-ка подробнее, такого мы еще не видели.

— Приезжаю к нему после тренировки… По первым свиданиям поняла, что товарищ прижимист и вряд ли позаботится об ужине, купила себе салат и смузи. И сделала правильно, зрю, сука, в самый корень!

— Таааак! — стала поудобнее рассаживаться Вера, предвкушая интересное повествование.

— Я приехала к нему на нашем такси и специально не выхожу, сижу и жду, подойдет или нет. Так он до последнего стоял на морозе, не открывал дверь, наверно, тоже ждал… Когда я расплачусь. Я, Вер, уже на это забила, думаю, хер с тобой, хоть сексану нормально, парень интересный, чую в сексе сильный. Заводит меня в квартиру, квартира хорошая, чистая, ну это я знала. Ужина естественно нет, я достала свой салат, присели на кухне. Смотрю — у него везде грецкие орехи и мед, и гречку на подоконнике он проращивает.

— Ага, понятно! Не ест мясо, не пьет кофе, херачит в блендере живые коктейли и ощелачивает воду или настаивает на шунгите!

— Именно, Ватсон. Коллега, вы заметно растете. — прищурилась Катька, указав пальцем на Веру.

— А то! — гордо добавила Вера. — Скорее всего прочел «Трансерфинг» и «Думай и богатей» Наполеона Хилла.

— И опять в точку, Ватсон! — как комментатор футбольного матча воскликнула Катька. — Но не только! «Семь навыков высокоэффективных людей» Кови, «Богатый и бедный папа» Кийосаки, «Хакеры сновидений» Реутова, «Путь воина»… Ммм. не помню кто автор, но тоже известная, «Хохот шамана».

— Ахахах! — ржала Вера, сняв очки. — А может там была еще и Правдина, например, «Любовь чудесная страна» или «Я излучаю любовь и силу»!

— А чо ты ржешь, сама все перечитала! Нет, Правдиной не нашлось, а вот классика была, Чехов, Фицджеральд, Маркес, Гессе! Представляешь Гессе?! Я не думала, что кроме филологов его еще кто-нибудь читает!

— Короче, ты в этом эзотерическом классическом раю поплыла, да?

— Естесно! — подтвердила Катька и для убедительности закатила глаза. — Но это еще не все! Книги он не скачивает, а именно покупает в бумажном формате. Он подчеркивает! Представляешь, он выделяет абзацы и подчеркивает интересные предложения, чтобы потом к ним вернуться, еще раз перечитать и осмыслить.

— Да ты што! Мать, ну это выстрел в голову!

— Ну если бы не мною купленный ужин и незаплаченное такси, то да.

— Тааааак! Ну и что дальше?! Давай пойдем на кухню, я покурю.

— А дальше мы долго, очень долго смотрели его новый сайт, как фотографа, потом его работы, кстати, ничего так, интересные. Я заметила, что он как-то теряется, боится сделать первый шаг ко мне. Поэтому то подходила к окну, то восхищалась китайской гирляндой, то рассматривала ловца снов, ну все, Вер, все сделала, чтобы ему было удобно на меня напасть и захватить в объятия!

— Таааак, а он видимо был занят подчеркиванием предложений из Гессе? — глумилась Вера, закуривая.

— Ахахах! — рассмеялась Катька. — Он лежал на кровати! Он просто лежал на кровати, закинув руку за голову.

— Как мужчина, который рекламирует трусы? — Верка с сигаретой в руках изобразила мужчину причудливо выгнувшись, насупив брови и выдвинув подбородок.

— Ватсон, вы меня сегодня поражаете! Именно! Устав нарезать круги и просмотрев весь эзотерический уголок, я уселась в кресло рядом с кроватью, он все продолжал лежать.

— Таааак, интрига нарастает! — комментировала Вера, выдыхая дым в вытяжку.

— Потом он протянул руку и стал гладить мою коленку… Одной рукой… Дооолго гладил коленку, потом, наконец-то, привлек меня на кровать, продолжая-таки лежать на спине.

— Таааак, а можно спросить, Шерлок, зачем ему тогда орехи и мед?

— Ватсон, не гоните коней!

— Сори, Шерлок, продолжайте!

— Мне стало жарко, я сама сняла свитер и юбку, стянула колготы, короче осталась в своем обезоруживающем зеленом комплекте… И он, вытянув руки, стал мять мне сиськи, не отрываясь от подушки.

— Шерлок, я, право, теряюсь и боюсь предположить, что было дальше — удивилась Вера, вытаращив на Катьку свои черные глаза.

— А дальше была та самая реклама трусов! Он разделся и остался в плавках с выпирающем членом. Потом он его вытащил, мол, нате, любуйтесь!

— Так, ага, ну понятно, в общем делай ему минет, а потом прыгай на него с разлету! — воскликнула Вера, неуклюже раздвинув ноги и спрыгнув со столешницы.

— Вааааатсон!

— Шерлок, простите, не сдержался!..У меня уже были подобные пациенты. — оправдательно буркнула Вера, наливая чай. — Один все норовил в машине сексом заняться… В ма-ши-не! У него был один единственный дорогой костюм и тачка. И вот он все возил меня, все возил, мариновал — мариновал… Правда, однажды завез в лесок, думал, что я под соловьиную трель сдамся, чем выбесил меня окончательно! Ладно, продолжай!

— Продолжаю — и здесь хочу заметить, Ватсон, что достоинство и впрямь стоило рекламы, прекрасный, так скажем, инструмент и в длину и в ширину… Поэтому я все-таки решила пойти в ванную ополоснуться… Прихожу, а он все также лежит, поглаживая свое сокровище, я к нему, а он берет мою руку и кладет на член, мол, давай, действуй. А я ему говорю: «Денис, а тебе нравится на девушку смотреть сверху?» Он такой улыбается: «Да, говорит, почему бы и нет» Я дальше спрашиваю: «Я смотрю тебе нравится лежать?» Он: «Да, нравится».

— Тааааак, и ты?

— И я пошла одеваться, Вер. — грустно подытожила Катька. — Гордо встала, подняла сиськи и пошла. Он кричит: «Ты кудааа?» Я: «Я домой», Он: «Может объяснишь, что происходит?»

— А ты?

— Я оставила данный вопрос риторическим. Можно подумать, не понятно! Оделась, вызвала такси и была такова. В такси взгрустнулось по орехам и меду, так я размечталась, что у нас будет страстный неуемный секс… Эх!

— Ну, он не понял.

— В смысле не понял?

— Не понял, почему ты уехала. Подумал, что дура какая-то, ну или странная.

— Ну… В общем, он прав… Как-то так, Ватсон.

Глава 7

Арнольд или, как он представился по телефону, Арни, заехал за Катькой ровно в восемь. Катька опаздывала и собираясь, металась молниями по квартире.

— Вера, какое платье? Синее длинное или кожаное?

— Канеш, кожаное, я его вообще люблю и губы красной помадой накрась — ответила Вера, отвлекшись от книжки.

— Ну чот, вообще как проститутка! — вытаращила и без того большие глаза Катька.

— Ты чего?! Яркая красивая девушка! Платье очень стильное, оно не дешевит.

Катька натянула кожаное платье цвета темного шоколада, одним движением взбила волосы как у Джулии Робертс из «Красотки», надела длинные серьги и уже на выходе накрасила губы, кричащей кроваво-алой помадой.

— Все, Вера, пока!

— Ага, удачи! — крикнула Вера и вновь уткнулась в книгу.

Арнольд сидел в машине, и даже через окно своими близорукими глазами Катька подметила, что в реальности Арни гораздо объемнее, чем на фотографиях. Девушка остановилась, ожидая, что Арнольд выйдет и откроет ей дверцу, но Арнольд не выходил. Катька стояла, а Арнольд не выходил. Дурное предчувствие охватило девушку, и сколько раз она зарекалась ему доверять, но нет же! «Катя, остановись! Ты нарушаешь еще одно правило, не встречаться с мамбозубрами!» Арни был типичнейшим завсегдатаем «Мамбы»: его фото регулярно проезжало на мордоленте, а его ID говорил о том, что на сайте Арнольд уже больше семи лет.

Мужчина стал кивать головой в бок, на сидение и махать рукой, жестами говоря, чтобы она садилась. «Ладно, — подумала Катька. — Не сахарная.»

Девушка открыла дверь старенькой «Тойоты» и произнесла.

— Я думала, Вы мне откроете!

— Ай, королевишна что ли! Садись уже! — то ли шутя то ли нет ответил Арни.

Арнольду по анкете было сорок четыре года. Высокий статный мужчина, приятной внешности, с достаточно хорошими правильными фото в офисе и отелях первой береговой линий. В анкете он потрудился написать несколько строк о себе, что предприниматель, имеет свое дело, развивается в нем, был женат, легкодоступный секс ему не интересен, мечтает о долгих прочных отношениях и детях. Переписка с Арнольдом велась без орфографических ошибок, что явилось очень весомым бонусом для ранимой Катькиной филологической души.

— Ну что, куда поедем? — вальяжно спросил Арни.

— Эммм… Ну, давай посидим где-нибудь?

— Понятно… Обязательно нужно где-то сидеть! Просто пообщаться нельзя, без сидения!

Катька вжалась в кресло и чертыхнусь, зачем вообще села к нему в машину, все же было сразу понятно.

— Арнольд, если я вам не понравилась, вы можете отвезти меня обратно, мы не так далеко отъехали!

— Да, ладно, что ты сразу ежишься! Иш какая! — почему-то улыбался Арнольд.

— Я просто не понимаю, что происходит? Вы хотите пообщаться в машине или на улице под дождем? Нам что по шестнадцать лет?

— Знаешь здесь рядом какое-нибудь кафе?

— Ну, здесь пока ничего приличного не будет, если проехать дальше, дальше будет «Ерш».

— Ерш, Ерш, Ерш. — стал подпевать Арнольд, косясь на Катьку из-под очков. Очки были маленькие для широкого лица мужчины, и резали глаза бирюзовыми дужками, не по стилю и не по возрасту не соответствуя Арнольду. «Тоже мне Дмитрий Дибров! А что галстук желтый не повязал!»

— Может, сюда? — спросил мужчина, показывая на придорожное кафе без названия с группой кавказцев на ступеньках.

— Нет.

«Он дибил или настолько жадный? — вертелось в голове у девушки. — Вот это индивидуууум! Хер с ним! Посмотрю этот спектакль дальше!» — загорелась Катька, рассадив в первых рядах всех своих тараканов.

В «Ерше» их приветствовала милая администратор и проводила к свободному столику. Арнольд снял куртку и повесил на вешалку, стоявшую неподалеку. Девушка пальто сняла сама и аккуратно положила его на диван. Осмотрев при нормальном свете Арнольда, Катька разглядела уже достаточно обрюзгшую фигуру с большим животом, выпирающем под поло «Томми Хилфигер». На лицо Арнольд был вполне еще привлекателен, красивые большие глаза, ухоженные соболиные брови, хорошая стрижка.

Официант принес меню и предложил по стопочке комплементарной медовухи от заведения. Катька была бы не против жахнуть стопочку, снять стресс, перенесенный в дороге, но Арнольд наотрез отказался. «Он подумал, что за деньги что ль?» — промелькнуло у Катьки. Мужчина открыл меню и быстро выбрал себе порцию роллов, большой чайник чая и «Шоколадный брауни», Катька ограничилась «Тирамису» и бокалом белого вина.

— Полин, скажи мне честно (в анкете Катька назвала себя Полиной), тебе же не тридцать, ты старше? — задал вопрос Арнольд, глядя из-под очков.

Катьку бросило в жар, потому что это первый мужчина, который заговорил с ней про возраст, тем более в таком унижающем ключе. Она была уверена в своей привлекательности и не испытывала никаких комплексов с возрастом. В анкете девушка указывала тридцать только потому, что тогда она попадала под другой фильтр, и ей писали мужчины в среднем от двадцати пяти до сорока лет, где шанс найти кого-то «ну ничего так» был, конечно, выше. Сначала Катька указывала свой реальный возраст — тридцать три года, и кроме сморщенных прокуренных старичков из клуба «Высокой талии» с ковром за спиной и фикусом на окне ей никто не отвечал. Тем не менее Катька очень расстроилась таким вопросом Эдуарда. «Наверно уже поползла межбровка, да точно, уже морщусь, надо колоть опять… А может губы эти красные? Тон толком не наложила, красный же недостатки подчеркивает, да и старит, блин, зря послушала Верку».

— Мне тридцать три… А ты это спрашиваешь зачем? Я плохо выгляжу? — краснея, парировала Катька.

— Нет, ты красива… Но просто видно, что тебе не тридцать… И сам факт твоей лжи уже говорит о многом. — сказал Арнольд, вытирая руки влажным полотенцем.

— Я не понимаю, я что убавила себе десять лет? Три года, разве это так серьезно?! — стала закипать Катька. «Я не удивлюсь, что тебе самому не сорок четыре, а сорок девять, и на фото стройный, а здесь сидишь, как квакша!» — хотела бросить Катька, но сдержалась.

— Почему? Ты мне нравишься, но когда женщина убавляет возраст, это говорит о ее скелетах в шкафу. — продолжил свою шарманку о возрасте мужчина, отправляя руками только что принесенный ролл в рот.

— Арнольд, если мы продолжим прения о моем возрасте, боюсь, что ничего хорошего из этого не выйдет! Я не понимаю, вы меня специально провоцируете или мы еще можем сменить тему?

— О! Вот здесь ты права! Молодец! — смахнув на пол упавший рис, сказал Эдуард. — Я по знаку зодиака Рыбы, а Рыбы — это знак особенный! Ты знаешь, что Рыбы — это единственный знак, приближенный к творцу?

«Так, надо запомнить, что Рыбы — это самый ебанутый знак!» — про себя подметила Катька, отрезая кусочек пирожного.

— Мы завершаем зодиакальный круг, нам покровительствует Нептун, ну и стихия вода. Вода, как известно, прародительница всей жизни на земле! Поэтому люди, рожденные с февраля по март, то есть Рыбы, мы несем миссию, это наш крест!

— Ты тоже несешь миссию? — серьезно спросила Катька, хотя испытывала огромное желание поглумиться и потрещать над Арнольдом, но судя о его непредсказуемости это было опасно.

— Я? — поперхнулся Арнольд очередным роллом. — А ты чего, не видишь? Конечно! Я вообще избранный! Если говорить о моем жизненном опыте, о тех знаниях, которые я получил, и всей жизни не хватит. Ты знаешь, что я занимался с самим Михаэлем Бергом, знаешь кто это вообще?

— Нет, не знаю — отпила глоток вина Катька.

— Ну понятно… А вообще каббала знаешь что такое? — сморщился Арни то ли Катькиному вину, то ли позорному не знанию о Михаэле Берге.

— Ммм… Еврейское религиозное течение… Носят красную нить на запястье… Знаю, что многие звезды подсажены на эту каббалу, ну и хорошо ее спонсируют! — разошлась Катька, понимая в какую сторону уводит разговор Арнольд.

— Ну это все поверхностно, в каббалу еще не всех принимают, до этого учения нужно еще дорасти… Так вот, Михаэль Берг — это наставник Мадонны в каббале, и мне посчастливилось тоже с ним встречаться и получать уникальные знания … Обо всем: о жизни, о судьбе, о предназначении, о процессах, которые происходят и будут еще происходить.

«Что-то не заметно» — опять съязвила про себя Катька.

— Каббала дает ответы на все вопросы, абсолютно на все. Она постепенно, клетка за клеткой заново выстраивает человека и ставит его на верный путь, на его путь. И он идет уже по жизни со своей миссией, она у каждого своя. — договорил Арнольд, отправляя ролл в рот и вновь рассыпая рис по столу.

— И какая миссия у тебя?

— Я? Я наставник! У меня уже своя группа ребят из совершенно разных слоев, у них у каждого своя проблема, и я им помогаю, я учу их жизни, ставлю им их жизненный путь правильно.

Катька откинулась на диван, поражаясь услышанному. «Чему может научить бедных ребят этот жирный жадный еврейский хам, уже полчаса говорящий только о себе любимом, точнее о себе избранном?! На какой путь он их наставит?» Катька с пренебрежением смотрела на разбросанный рис вокруг его тарелки и уже разлитый чай, потому что даже чай из чайника в чашку он не мог налить не расплескав.

— Поэтому, если тебе интересно, можешь тоже приходить — снисходительно улыбнулся Арнольд. — Там первый взнос полторы тысячи, ну, я думаю, найдешь.

Услышав о полутора тысячах Катька округлила глаза и без раздумий выпалила вопрос.

— Подожди… Ты таким образом вербуешь людей к себе в … Миссию?

— Ай, ну нет! Ты что! И что за слово такое вербуешь, нет! Я просто об этом тебе сказал, может ты заинтересуешься. Согласись, что звезды далеко не глупые люди, и, наверно, они не просто так выбирают каббалу — хитро улыбнулся Арнольд, прихлебывая чай.

— Евреи тоже далеко не глупые люди и знают кого притягивать в каббалу! Если не ошибаюсь, только одна Мадонна оставила там более пятидесяти миллионов долларов.

— Мадонна открыла в Нью-Йорке каббалистическую школу, она гениальная женщина, она успешна, богата, известна и до сих пор на олимпе!

— Ну известной, богатой и успешной она была и до каббалы, а наших Стаса Михайлова, Григория Лепса, ну и Дениса Мацуева, например, и без всякой каббалы судьба балует.

— Ах ты какая! Посмотрите на нее, любительница поспорить! — возмутился Арнольд.

— Да причем здесь поспорить, я просто озвучиваю свою точку зрения.

— Была у меня мадам, тоже спорщица, дочка олигарха. Хорошая была девка, красивая и видно, что прущая, с ней бы у меня бизнес в гору пошел, и деньги бы были и успех.

— А что же не сложилось? — задала в общем понятный вопрос Катька, отпив вина.

— Ну… Сказала, что я хороший.

«Да, ладно?!»

— Но не ее уровня, машина ей не та видите ли, дом не тот. Я ей говорил, подожди все будет… Но увы.

Катька сморщилась от уже зашкалившего уровня противности Арнольда. «Ужасный тип, еще и плачется МНЕ сожалением о незаполученной богатой красотке».

— А ты знаешь, чем я занимаюсь? — вновь о себе продолжил Арнольд. — Мы разрабатываем продукты: шоколад, жевательные конфеты, орешки в шоколадной глазури с добавлением уникального компонента. Это секрет, это разработки наших ученых при академии РАМН. Новый уникальный компонент наших сладостей усиливает либидо. Действует как на женщин, так и на мужчин, причем проверял на себе — самодовольно улыбнулся Арнольд. — А ты не смейся, ты знаешь, как это актуально? Мегаполис, пробки, метро, стресс, работа, все высасывает, сейчас у многих мужиков проблемы с потенцией, это реально серьезная проблема! Сейчас ведем переговоры с супермаркетами, чтобы они размещали наш товар в прикассовой зоне, на виду. Я им объясняю, что товар будет разлетаться на ура.

— Да, интересная идея. — ответила Катька, подумывая, как завершить встречу с избранным миссией.

— Ну ты что, доела, можем ехать. По дороге заедем в магазин, мне нужно кое-что купить на завтра. — ультимативно выпалил Арнольд, махнув официанту.

— В смысле заедем? Подвезешь меня до дома и заедешь — «Охренеть! Он что еще хочет меня трахнуть?»

— Как это домой, ты что не поедешь ко мне? — ошалело спросил миссия.

— Нет, не хочу совершенно.

Арнольд приподнялся и, кряхтя, достал кошелек из кармана джинс.

— Я не пойму, ты такая принципиальная или фригидная?

— Я не принципиальная и не фригидная, я просто не хочу к тебе ехать.

— Почему? — начал сопеть великий и всемогущий наставник.

— Потому что не хочу. «И это мягко сказано! — подумала про себя Катька. — А как же его слова в анкете „легкодоступный секс не интересен, ищу прочные долговременные отношения!“ Пиздец».

Арнольд резко откинулся на диване и, пренебрежительно осмотрев Катьку, сказал.

— Да?! Ну оставайся тогда здесь, час твой пробил давно, девонька, ты уж не нужна никому, ясно?! В свои тридцать три — ты утиль!

Катька молча сделала глоток вина и посмотрела на Арнольда, как на что-то инопланетное. Она, правда, не понимала, что происходит. Дрожащими руками Арнольд схватил счет, кинул тысячу триста на стол и добавил.

— Ты старая алкоголичка и удел твой такие же алкоголики, через пару лет ты их догонишь и будешь с ними вместе валяться в луже! — Договорив, Арнольд схватил кошелек и пулей вылетел из ресторана.

Катька вздохнула, придвинула счет к себе, итоговая сумма была две тысячи сто рублей, миссия заплатил только за себя. Девушка достала тысячу, собрала все деньги, счет и положила в шкатулку. «Видимо члены московской каббалистической организации не очень избирательны. — вернулись мысли к Катькиной голове. — Ну что, дорогие тараканы, как вам спектакль?» Катька сделала еще глоток вина, откинулась на спинку, и стала через приложение заказывать такси. Вдруг кто-то промелькнул мимо нее, девушка подняла глаза и увидела Арнольда, он снимал с вешалки свою куртку. «Да, точно! Он же выскочил, забыв надеть куртку!» Забрав куртку, избранный миссия выбежал из ресторана также как и в первый раз, молниеносно.

Катька сидела ждала, когда подъедет такси и думала о тех ребятах, чьим наставником был Арнольд. «Чему он их учит, на какой путь он их наставит? Зерно чего он закладывает в их и без того израненные души? И чему и как он учится сам?»

Глава 8

Знакомство в реале с Евгением состоялось в торговом центре на Киевской, так совпало по времени и было удобно обоим. По тому как долго Евгений не мог сориентироваться и найти ее у центрального входа, Катька сделала вывод, что он «лошара». Спустя десять минут яростного созвона и метаний в трех соснах, Евгений предстал перед девушкой стреднестатистической внешностью и понурым взглядом в пол.

«Ой! Что-то я сомневаюсь, что он заплатит за ужин. — что было не редкостью с персонажами с „Мамбы“. — Ну ладно, заплачу за себя сама.» — подумала Катька и улыбнулась.

Евгений на удивление все-таки предложил куда-нибудь присесть поужинать, Катька быстро сориентировалась и рассказала об итальянском ресторанчике наверху. Меню ресторана было не слишком уж дорогим, ну и не дешевым.

Катька, ужиная с потенциальными женихами с «Мамбы», старалась не заказывать дорогие блюда и дорогой алкоголь, выбирала среднее, в пределах тысячи, тысячи пятиста рублей все вместе. Во-первых, ей было неловко как-то раскручивать, раскошеливать незнакомца, а во-вторых, не было никаких гарантий, что за счет платить будет только он.

Катька выбрала ризотто с мидиями и бокал пива, хотела вина, но вино там по бокалам не продавалось, а цена за бутылку начиналась от трех тысяч рублей. Евгений еще больше поник, пристально листая меню и тихонько сопя.

— А тебе здесь нравится? — вдруг спросил горе-жених. — Мне просто как-то не уютно… Может пойдем куда-нибудь суши поедим?

«Женек, не ссы, я выбрала всего на восемьсот рублей, и если у тебя нет, заплачу сама» — хотела сказать Катька горе-жениху.

— Да нет, мне нравится, не хочу уже никуда ходить. — спокойно ответила Катька.

— Ты не любишь суши? — продолжал настаивать на смене места Евгений.

— Ну почему, люблю, просто сейчас хочу поесть итальянской кухни.

В этот момент подошел спасительный официант. Катька озвучила свой выбор и заметно повеселевший Евгений, заказал то же самое и даже расхрабрился на чашечку эспрессо после пива. Катька вздохнула, убедившись в точности первого диагноза о «лошарности», потому что мужчины, которые повторяют недорогой заказ за девушкой крайне несостоятельны и особо не искушены.

У Евгения отлегло, он откинулся на спинку стула и стал откровенно пялиться на Катькину грудь в разрезе тонкой рубашки. А Катька тем временем делала свои выводы и продумывала вопросы, хотя уже первый ответ все расставил на свои места.

На вопрос чем он занимается, Евгений ответил расплывчато, что работает в компании, с девяти до половины шестого. Но его там не ценят, и компания скорее всего в ближайшее время загнется. Большую часть времени он валяет дурака и играет в «танчики».

— Ну да, бывает… — понимающе кивала Катька, уже закидывая ногу на своего любимого коня — рубахи-девки, такой открытой, доброжелательной, смеющейся даже над самыми тупыми шутками, соболезнующей на совершенно лишних соплях и радостно протягивающей бокал пива, чтобы чокнуться. Катька понимала, что этот конек до добра не доведет, но ничего не могла с собой поделать и глумилась на всю катушку.

— А ты в «танчики» до какого уровня дошел? Ты же еще дома играешь, жутко интересно, наверно? — таращила глаза Катька, отхлебывая пивко.

— Ну да, мы сражаемся там с друганом, он мне продает оружие по дешевке, вот с ним как раз едем на рыбалку на Волгу через неделю, такой хороший мой друган. У него бабок вообще куры не клюют, всегда платит за нас, за всех. Вот где мы были с ним? А в Казани! Там СПА в одном отеле крутой есть, он там жил, в этом крутом отеле. — Катька сощурилась, вспоминая крутые отели Казани — Так вот, там СПА полторашку стоит, бани, бассейн, вот он все оплачивал, ну и плюс то, что мы там поели, попили — хихикнул Евгений, метнув взглядом на Катьку, как она будет есть поданное ризотто.

— О, ну крутяяяяк! Вот это повезло тебе с другом-то! Ты прям счастливчик, лаки-мэн, прям!

— Кто?! Лайка мэн? Эт чо собака мужик что ль? — удивился жених.

— Забей, это мой плохой английский.

— Ааа… А так я вообще сервис люблю, чтоб обслужили, чтоб все чин чинарем — совсем расхохрился жених, допивая бокал. — Мне если что не нравится, я знаешь, какую жалобу могу написать! Все опишу, до мелочи… Мы вот в бильярдную одну ходили, были там несколько лет постоянными клиентами.

«Так танчики еще и бильярд, хорооош!» — заметила Катька.

— Выручку им делали, а они взяли и администратора нашего уволили за то, что она водку разрешала пить. Ну как, аккуратно, конечно, все прилично, горячего закажем у них, ну а водочка, коньячок свои. Вот я им жалобу написал, чтобы вернули ее.

— Да ты чтооо?! Вот ты молодец!!!! Ну и что вернули девчонку?

— Неееет, собаки противные! Поставили пидара какого-то на ее место, и мы вообще перестали туда ходить. — договорил Евгений, и со стуком поставил пустой бокал на стол.

— Вот это незадача! — воскликнула Катька. — Вот она ошибочная политика управления! Потеряли выгодных клиентов, а еще Москва!

— Не, это было в Курске, я тогда жил в Курске.

— А, ну какая разница, не важно где. — понимающе добавила Катька.

— Я вообще много где был! Занимался установкой дверных проемов, если честно сплошное наебательство, но с бабушками, да с мамочками прокатывало, денег тогда гребли рекой.

— И что, куда девали богатства? — улыбалась Катька.

— Да, куда, пропивали! Так, прогуливали, бывает так гуляли, что за квартиру не за что было заплатить… И это иногда отделывались этим самым. — заговорчески хихикнул жених.

— Чем тем самым? — вытаращила глаза Катька.

— Ну … Сексом! К бабенке-разведенке пристроишься, пару раз макарон с картошкой купишь, а она и рада! А чо такого, тоже же человек, мужика давно не было.

«Оооо! Да мы еще и Казанова! А с виду не скажешь, скромняга такой сидит». — подумала Катька. Зрительский зал стал постепенно заполняться тараканами.

— Ну не всегда так прокатывало, когда нечем было платить, просто втихую съезжали с хаты, пока хозяйка на работе… Да чо там было съезжать, вещи в сумку покидал и все… Может еще по пивку?! Хорошо так сидим, ты прям мне нравишься, такая хорошая, смеешься все время, не то что московские цацы!

— А давай, только мне ноль три!

— Ты смотри, мож чаю и десерт какой выбирай!

«Ого, ничего себе разошелся! Ну уж нет!» — Катька принципиально решила заплатить за себя, иначе потом он не отцепится.

— А ты вообще чем занимаешься? Хобби есть, у меня вот рыбалка, вот скоро поеду с Витьком, ну друган.

— Да, ты уже говорил — резко перебила Катька, не желая в очередной раз слушать, как этот Витька всегда за всех халявщиков платит.

— Я работаю в крупной сети отелей руководителем службы маркетинга. Много езжу, летаю в основном, потому что часть отелей находится в Европе. — уверенно врала Катька, наконец-то, дождавшись, что он что-то спросит и о ней.

— Ого! А это язык как же? Английский знаешь? — стушевался Евгений.

— Английский, французский и сейчас учу итальянский, потому что открываем новый отель в Милане, вот полечу туда через месяц. Ой, итальянцы, они такие смешные, такие живчики, постоянно говорят-говорят, и так много жестикулируют. Недавно ужинали с итальянскими учредителями в «Сиксти», знаешь ресторан на шестьдесят втором этаже в башне Федерации. Очень красивый! Там каждый час они поднимают огромные окна и открывается потрясающий вид на город! Наши итальянцы так пищали и визжали, хлопали в ладоши, и это взрослые солидные мужчины, нам с директором было даже немного неловко за них.

— Ну, да, неудобняк. — срезюмировал вдруг погрустневший жених.

Катька всегда безбожно врала, когда понимала, что больше с мужчиной не встретится. Истории и свою биографию придумывала каждый раз новые, это ее забавляло, причем, чем больше мужик был глуп, жаден или нагл, тем красивее и богаче историю придумывала девушка.

— Ну а это, чо у вас там нет мужиков штоль нормальных, чо ищешь на Мамбе-то тогда?

— Представь себе нет! — уверенно ляпанула Катька. — Мне белые воротнички не интересны, они такие правильные и скучные, и таких же идеальных ищут. А те, которые прям настоящие мужчины — женаты, ну третья категория — стала тише говорить Катька, придвинувшись поближе. — Геи, их знаешь сколько?! Все лучшие повара-геи, дизайнеры-геи, администраторы-геи! Они, конечно, не манерные, прилично одеваются, но факт, есть факт!

— И то верно, гомосятины развелось тьма! — вновь повеселел Женек, мысленно возвращая себе кусочек пирога в виде Катьки, с которым уже было попрощался.

— А воротнички! Да, у нас вон тоже сидит, принципиальный, сука, такой, все зад директору лижет. Я вот поработаю там с месяц и не выдержу, уйду, бесят там меня все.

— Ну и правильно! А чем заниматься будешь?! Будешь рыбачить! — задорно спросила Катька, открыв очередную ловушку.

— Ну… еще не решил, буду искать… Мне ж, знаешь, Кать, баба нужна, чтоб толкала меня, чтобы была инициатором! Мне вот сестра говорит, что я таким распиздяем живу, потому что не женат… Есть, правда, ребенок… Ну эт по молодости, мы с ней не общаемся почти.

«Опачки, вот еще новости! Открылся ящик Пандоры!» — уже смеялась про себя Катька.

— Ребенок?! Ты написал, что у тебя нет детей… Ну я понимаю.

— Да, тут какое дело… По молодости, дураками были… Я вообще-то даже не уверен, что он мой! — заявил Евгений и отхлебнул пива.

— Аааа, ну понятно… Ну помогаешь хоть?

— Ну помогаю, конечно… Отсылаю пару тысяч… Когда-как… Для Волгограда нормально, они в Волгограде живут.

— Ну молодец, не забываешь… Красавчик — сухо произнесла Катька, устав играть эту комедию, которая в итоге оказалась с печальным концом.

Катька сделала глоток пива и замолчала, переваривая услышанное. «Уж лучше бы он мне наврал с три короба, чем такую правду выкладывать. Он о чем вообще думает? — поражалась девушка. — Что эта правда мне нравится и я захочу строить с ним отношения? Захочу секса с ним, после разведенок за макароны и картошку? Или я такая гениальная актриса, вот Верка бы сейчас уржалась! Так все проникновенно играю, что вхожу в доверие?! Понятно, у каждого ошибки свои, свой путь по жизни, но зачем его вот так сейчас ушатом весь выливать на меня, причем далеко не лучший… Уж лучше бы про рыбалку рассказывал».

— Жень, ну пусть нас посчитают? — решив закончить этот балаган, спросила Катька.

— Счет? — испугался Женек. — А может еще по пивку? А?

— Нет, я уже больше не могу, да и домой пора.

Официант принес счет, Катька достала тысячу из кошелька и положила на стол.

— Ты чо, вообще што ли? — возмутился Евгений. — Убери!

— Жень, я плачу за себя, это нормально! — начала протестовать Катька.

— Ничего не нормально! Я тебя пригласил, я и плачу!.. Потом как-нибудь ты — буркнул в конце жених.

— Аааа… Ну хорошо. — ответила Катька, задумавшись.

Глава 9

Катька ввалилась в кафе с кучей пакетов и сумок, три пакета были с покупками, сумка со спортивной формой и женская сумка с косметичкой, кошельком и документами.

За столиком сидел очень отдаленно похожий на фотографии с сайта мужчина. На вид ему было около пятидесяти, а не сорок два, как было указано в анкете. Мужчина был худощав, морщинист, с редкими вьющимися волосами до плеч, причем настолько редкими, что нежно-розовая кожа черепа отчетливо проступала меж седо-русых корней. Катьке такие не нравились совершенно. Упав с покупками на диванчик, девушка критически осмотрела незнакомца и решила: «Ну хоть поужинаю, после трехчасового шоппинга, жрать хочу очень».

Роман, не отрывая взгляда от катькиной груди, заметно распрямился и уверенно положил руки с дорогими часами на стол.

— Катечка, заказывай, я просто уже поел, пока тебя ждал, успел даже погулять, такой прекрасный теплый вечер!

«Так, за двадцать минут моего опоздания он уже успел поесть и погулять, огонь прям! — смекнула Катька. — Ох, жадюга что ли опять, за меня заплатит, на себе сэкономит, странно, а что он дома не поел, они обычно так говорят».

— Катечка, ты прекрасна! Я восхищен! — вдруг воскликнул редкокудрый мужчина и далее напыщенно, по-актерски, продолжил.

Ты — женщина, ты — книга между книг,

Ты — свернутый, запечатленный свиток;

В его строках и дум и слов избыток,

В его листах безумен каждый миг.

Ты — женщина, ты — ведьмовский напиток!

Он жжет огнем, едва в уста проник;

Но пьющий пламя подавляет крик

И славословит бешено средь пыток.

Ты — женщина, и этим ты права.

От века убрана короной звездной,

Ты — в наших безднах образ божества!

Мы для тебя влечем ярем железный,

Тебе мы служим, тверди гор дробя,

И молимся — от века — на тебя!

— О! Роман, прекрасно! Вы любите Брюсова?

«Ну, приехали! Теперь он будет мне весь ужин стихи читать! И еще эта Катечка, тьфу!!» — ругнулась про себя Катька.

— Катечка, я люблю женщин! У вас есть два убийственных оружия — красота и молодость! А мы, ваши рабы, можем стрелять только стихами. — «Ну в твои-то пятьдесят, видимо, да… Только стихами» — буркнула про себя Катька и махнула официантке.

— Вика, я хотела бы томатный суп с креветками, салат с киви и курицей и бокал белого вина — девушка посмотрела на замолчавшего Романа. «Он что, не закажет даже кофе?». Роман не заказал ничего.

— О! Если бы я не был бы за рулем, я бы с удовольствием разделил с тобой вина!

«Уж что-то я сомневаюсь!»

— Ты знаешь, я кстати, делаю неплохой самогон, два вида, один чистый, другой на кедровых орешках, знаешь, какой вкусный! И голова наутро не болит! Это знаешь, как у Бродского:

Коньяк в графине — цвета янтаря,

Что, в общем, для Литвы симптоматично.

Коньяк вас превращает в бунтаря.

Что не практично. Да, но романтично.

Он сильно обрубает якоря

Всему, что неподвижно и статично.

Выстрелил стихом Роман и рассмеялся.

Причем здесь коньяк и Литва Катька не поняла, но поняла, что, наверно, на самогон у Романа стихотворной заготовки не было. «Ну все равно молодец, готовится ко свиданиям. А ты-то что? — Задала вопрос Катька самой себе, — Ну-ка давай жги! Тоже ему пальни что-нибудь! Ох, не помню уже ничего, вообще память плохая, все позабыла — сокрушалась Катька про себя. — Пять лет филфака коту под хвост что ли? Ты же их зубрила сотнями, сколько один Мортей только крови выпил! Катька начала с натяжкой, со скрипом и болью рыться в голове, ища то, что она помнит. В итоге на поверхность всплыли „Письмо Татьяны к Онегину“, „Мело мело по всей земле“ Пастернака, „Скифы“ Блока и „Лиличке“ Маяковского, последнее было очень любимо Катькой, и она всерьез задумалась, а на „пальнуть“ ли сейчас им, но вовремя спохватилась… И как там ударение правильно? — задумалась Катька — В кручЁныховском или в крученЫховском аде?»

— У меня, Катя, очень интересная, насыщенная жизнь — на удивление прозой начал редкокудрый Роман. — Был женат три раза, но это ничего не значит, я как влюбляюсь, так сразу женюсь. Два уже взрослых сына, один молодец, толковый, в бизнесе вместе со мной, мы занимаемся строительством, а младший пока не знаю, все ищет себя, то художник, то архитектор. Ну, правда, брал я его, пару проектов он мне делал, но все папа дай денег, папа дай!

— А что за строительство, что конкретно строите? — спросила Катька, начав есть суп.

— Жилые дома — вздохнул Роман. — Вот сейчас сдаем новостройку, жилой комплекс, не все, правда, хорошо с проверкой.

— В смысле, не понимаю.

— Не все дома приняли, три признали аварийно опасными.

— Ого! Ничего себе! И что будете делать?

— Ну вот, думаем, можно, конечно, обжаловать, но это все время и деньги, можно исправлять, в общем сложная ситуация.

— Извини, если затрагиваем больную тему для тебя, можем легко сменить разговор.

— Да, буду рад. Катечка, расскажи о себе? — по-прежнему не поднимая рук с дорогими часами, беседовал редкокудрый за пустой половинкой своего столика.

На это раз Катька придумала, что она переводчик, знает три языка и работает в крупной фармацевтической компании «Лемурже», название пришло в голову как-то автоматически, с ходу. Катька постоянно летает, как по России, так и по Европе, в основном Франция, Швейцария и Германия. Замужем не была, детей нет, в общем та самая пресловутая нехватка достойных мужчин.

— Ну, да, знакомая история. — улыбнулся Роман.

Мы совпали с тобой,

Совпали

в день, запомнившийся навсегда.

Как слова совпадают с губами.

С пересохшим горлом —

вода.

Мы совпали, как птицы с небом.

Как земля

с долгожданным снегом

совпадает в начале зимы,

так с тобою совпали мы.

Мы совпали,

еще не зная

ничего

о зле и добре.

И навечно

совпало с нами это время в календаре.

— Я это к тому, что всему свое время — объяснил свой очередной стихотворный порыв мужчина. Будет и любовь, будут и дети, если, конечно, этого хочешь.

— А ты еще хочешь семью, детей? — спросила в лоб Катька.

— Я, конечно! Я очень активный, ты не смотри на возраст, у меня поэтому и залысина уже! — договорив, Роман наклонил голову и показал розовеющую проплешину с редкими седо-русыми волосами.

«О, господи, — отпрянула Катька. — Можно было бы и без таких подробностей! Активный он очень… Интересно, а он и во время секса стихи читает, такой трахает и что-нибудь из Маяковского, в ритм».

Пришла –

деловито,

за рыком,

за ростом,

взглянув,

разглядела просто мальчика.

Взяла,

отобрала сердце

и просто

пошла играть –

как девочка мячиком.

И каждая…

— Я живу сейчас с мамой, — вернул в реальность Катьку Роман. — Просто удобно, два одиноких человека, она такая еще живенькая у меня, все по театрам, да по музеям.

— Молодец, это здорово, готовит, наверно, тебе, балует?

— Ннннет, она забывает, то пересолит, то сварит суп без картошки… Ты знаешь, у меня здесь смс пришла, что время парковки кончается, я пойду оплачу — произнес Роман засуетившись.

— Да, конечно, без проблем.

«А с карты не может что ли оплатить?»

Редкокудрявый засобирался и почти выбежал из кафе. Катька доела салат и, откинувшись на спинку дивана, попивала вино. Прошло двадцать минут, Роман все не возвращался, Катька заказала второй бокал. Через десять минут Роман позвонил на телефон.

— Катенька, представляешь, никак здесь не могу найти терминал для оплаты парковки, решил уже переставить машину, но мест нет. Ты там уже покушала? Я здесь недалеко стою моргаю, три восемь семь черный «Ленд крузер».

— То есть ты больше не зайдешь в кафе? — прекрасно все понимая, спросила Катька.

— Извини, что так получилось, но как? Я же не брошу машину. Ты заплати, а я тебе отдам, еще раз извини.

— Ну хорошо, тогда жди. — «Жди и моргай, как мудак… Ох, такого горе-поэта у меня еще не было. Может поехать домой на метро, ну его на хер! Ой, я же мозоль натерла, как сейчас буду ковылять на отекших ногах! Ай, еще эти пакеты, нет, не охота, фиг с ним, пусть хоть до дома довезет. С паршивой овцы хоть шерсти клок! … Надеюсь ума хватит не напрашиваться ко мне на кофе».

— Вика, посчитайте, пожалуйста, и еще штучек шесть макарон положите разных, я возьму с собой.

Катька открыла заднюю дверь «Ленд крузера», положила покупки, затем облегченно упала на переднее сиденье рядом с Романом.

— Катенька, извини еще раз, что так произошло, но вот видишь кто знал — стал оправдываться Роман, но о том, чтобы спросить сколько Катька заплатила за счет умолчал.

— Ладно, бывает.

— Ты не против Лепса?

— Нет, люблю его, с удовольствием послушаю.

— Я с ним знаком, кстати, ну не близкие друзья.

«Так понятно! Да что ж такое в Москве! Все дружат со звездами, а с соседями по площадке за двадцать лет так и не познакомились! Ну надо же, какая невезуха!»

— У меня друг раньше был его автором, много хитов ему написал… Сейчас что-то разошлись, но он теперь Аллегровой пишет.

— Не теряется в общем.

Всю дорогу Роман рассказывал о Лепсе, о своих неудачных домах, о том, что виноваты прорабы не доглядели или тоже рыльце в пушку. Потом перешли на эзотерику, об энергии, о превосходстве русских над всеми нациями, о том, что мы идем от арийцев, от высшей касты. В дороге редкокудрявый был спокоен и со стихотворной романтикой решил завязать.

«Да вроде нормальный мужик, но зачем так сбегать от счета, в пятьдесят-то лет? — крутилось в голове у Катьки. — Зачем вешать такое клеймо?… А может мужики уже давно перестроились на эмансипированных европейских женщин, может быть мужикам интересны те самые бабы с яйцами? Наверно, с ними удобнее… Ничего я уже не понимаю в этой жизни… Я та самая морская корова, наш вид уже давно вымер… Но мне, черт побери, обидно, когда мужчина не уступает место в метро, не открывает дверцу машины, не помогает с сумками, не звонит, как я добралась домой, не присылает теплого смс после секса, не говоря уже о хороших ужинах и цветах… Мы, женщины, им это прощаем… Мы не воспитываем в будущих мужчинах подобных качеств, потому что сами не знавали таких. Печаль. Поэтому мне тридцать три и я одинока, я та самая выжившая морская корова, самцов для которой уже давно нет и в помине».

Глава 10

С Резо Гандаряном Катька также познакомилась на «Мамбе». Молодой брутальный архитектор сразу понравился девушке. Резо активно пиарился на телевидении, участвуя во всевозможных проектах по преображению квартир, ресторанов и даже спортивных клубов. Посмотрев несколько видео и интервью с Резо, Катька поставила красавцу несколько галочек со знаком плюс. Их первая встреча состоялась в обед воскресенья, Катька, как всегда, опаздывала и бежала с курсов разговорного английского. Резо ждал девушку, вольготно развалившись на диванчике. Подающий надежды архитектор был безупречно и смело одет в брюки оливкового цвета, сливовый джемпер, а на руке красовались массивные часы с несколькими циферблатами. Катька подумала: «наверно, дорогие», совершенно не разглядев марку своим близоруким зрением. Архитектор оценивающе оглядел девушку большими карими глазами, остановившись на груди.

«Ну грузин, есть грузин… завис на сиськах» — улыбаясь, подумала Катька.

— А ты прекрасна! Присаживайся! — Резо привстал и поцеловал Катьку в щеку, одной рукой успев подхватить кудрявую прядь Катькиных разбушевавшихся волос.

— Я уже заказал, потому что ужасно голоден, заказывай и ты. — Катьку это порадовало: «Ну, наконец-то, мужчина, который ест!»

За время обеда Резо говорил о своих проектах, показывал эскизы, какие-то наработки, не переставая пожирать Катьку глазами и зависать на ее груди.

Довольно быстро съев салат и цыпленка по-тайски с домашним картофелем, архитектор не отказался доесть и Катькино пенне с лососем, объяснив, что он сейчас активно тренируется, наращивает мышечную массу и лишние калории ему совсем не повредят. Катька смотрела, как брутал-красавчик доедает ее пенне и думала, что он вообще за человек. В случае с Резо, на свою любимую астрологию Катька положиться не могла, так как вообще никогда не сталкивалась со стрельцами. «А… Помнится у Веры был Гоша стрелец… Таааак, Вера говорила, что мужчины-стрельцы туповаты, что жадные, правда, этот момент выяснился при разрыве отношений. Этот Гоша ей припомнил все, даже посчитал бензин, который он на нее потратил… Мстительный, завистливый, ревнивый… Но был хороший активный секс… Еще Вера называла Гошу „внезапным“… Ммм… надо расспросить подробнее…»

После встречи Резо стал написывать Катьке «В контакте» с расспросами о сексе, как часто нужен ей секс, какой ей нравится секс, что именно, даже скинул несколько видео с легким бдсм. Их сексуальные пристрастия совпадали, и Катька стала все чаще ловить себя на мысли, что хочет красавчика-архитектора все больше и больше. Катьке хотелось заняться с Резо таким грубым животным сексом и, получив подтверждение у Веры, что стрельцы «дикие трахари», Катька не сомневалась, что так и будет.

На третью встречу Резо пригласил Катьку к себе домой, они договорились, что он встретит ее у метро. Катька ехала к брутальному архитектору после работы и была голодна во всех смыслах этого слова, ей хотелось есть и ей очень хотелось секса, которого у нее не было уже больше двух месяцев. Резо ждал ее у метро со своей собакой, большой белой дворнягой с умными печальными глазами и благородной мордой.

Они шли с белой собакой не спеша к дому, только сердце Катьки билось так часто, что готово было выпрыгнуть из груди. Девушка поняла, случится что-то неприятное.

Резо был коренным москвичом и принадлежал к династии лингвистов и художников. Отец Резо в совершенстве владел английским, французским, итальянским и иранским, а бабушка и мама были редкими специалистами по реставрации икон, были очень востребованы и много работали.

Войдя в квартиру коренного москвича, девушка сразу с порога удивилась старым деревянным полам с щелями в ладонь и такой же старой ветхой мебели. «Похоже, что мама и бабушка всю эту, конечно же, историческую рухлядь понатаскали из церквей» — подумала Катька, осторожно ступая босой ногой на половицу. Квартира была двухкомнатной, кухню Резо показывать не стал, да и Катьке не очень-то и хотелось расхаживать по пыльным руинам, во вторую комнату дверь была закрыта, в ней жила бабушка, которая сейчас находилась в рабочей командировке. Архитектор провел Катьку в свою комнату и указал на массивный деревянный стул, девушка незаметно провела по нему рукой, нехотя садясь на жесткую деревянную поверхность почти голой попой. «У меня складывается впечатление, — иронизировала Катька, — что на этом самом стуле восседал еще сам цесаревич Алексей, а тут я, в персиковых труселях».

Комната красавчика-архитектора была небольшой и очень темной, глухо зашторенные окна, высокий деревянный стол и торшер из семидесятых с тем самым оранжевым абажуром с бахромой, являвшийся единственным источником света. У стены стояла низкая кровать, и рядом на полу лежали внушительные гири, гантели и штанга. От пола до потолка тянулись стеллажи с книгами, что зрительно делало комнату еще меньше. Кое-где на полках стояли стопочками иконы, небольшие картины, различные инсталляции из дерева, бумаги и проволоки. Книги были тоже в основном старые, больше на английском и французских языках, одна из книг, толстая и потрепанная, лежала рядом на столе. Катька не смогла удержаться и взяла книгу поближе рассмотреть.

— Упражняюсь во французском, заставляю себя читать, чтобы не забывать — бросил Резо. — Когда приезжает отец, он говорит со мной только на английском или французском, причем, на таких правильных, на которых уж давно не говорят ни в Лондоне, ни в Париже.

— Здорово, ты молодец. Я забыла свой французский, хотя учила в школе и университете. Английским занимаюсь самостоятельно, ну и хожу на разговорные занятия. — вздохнула Катька, листая пожелтевшие страницы французского текста.

— Я могу угостить тебя хорошим коньячком… Мне его привезли друзья, сами делают… Я угощал им ребят на выставке, тоже оценили… Вот осталось. Попробуй!

«Получается, что он эту бутылку принес на выставку, угостил ребят и забрал обратно то, что осталось?… Даааа» — подумала Катька.

Высокий и статный Резо, в свежайшей рубашке в мелкий цветочек, с серебряными часами на руке смотрелся странно в этой обстановке старого захламленного чердака с библиотекой. Казалось, что его холеная дорогая рука, разливающая коньяк в стопки, доставшиеся видимо еще от прабабушки, на толстой ножке, высокие, с грубо срезанными ребрами, протянулась из параллельной реальности, как в фантастическом фильме с крутыми спецэффектами. Оценивая его внешность, одежду, рассказы, видео и фото «В контакте», девушка рисовала совершенно иную картину жилища московского архитектора. Катька видела его в новейшем пентхаусе с сочными, яркими, редкими, но сочетаемыми цветами, которые он так любит в одежде или творческом лофте, в котором много света и воздуха, дизайнерской мебели и всяких штук, о предназначении которых можно только догадываться.

Катька отпила глоток и почувствовала легкое жжение сначала в пищеводе, потом в желудке.

— А! У меня же есть конфеты! — спохватился Резо и принес с кухни коробку «Рафаэлло».

Катька не любила «Рафаэлло», Катька хотела есть, хотела заботы от этого красивого брутального мужчины.

— Ты не любишь, а Лайма любит. Да, Лайма? — Резо развернул конфету и аккуратно положил в пасть лениво подошедшей собаки. Лайма съела конфету, раскрошив вафли и кокосовую стружку по полу.

— Ты как-то скованна? Тебя что-то смущает? — легко задал вопрос Резо, будто о погоде.

— Ну да, есть немного. — ответила Катька, ежась на холодном деревянном стуле. Катьке было обидно, что он ничего не приготовил и не купил на ужин, что он даже не спросил, не голодна ли она? Катьке было обидно, что он пытался ее угостить жалкими остатками недопитого коньяка и невкусными конфетами.

— Так, а не пойти ли тебе в ванную? Я сейчас дам полотенце.

У Катьки сжалось сердце при мысли о том, какая в этой музейно-чердачной квартире может быть ванная. Резо провел девушку в ванну, обернул ее, шутя, полотенцем и поцеловал в лоб.

— Я жду, надеюсь, что ты недолго. — спокойно сказал архитектор, смотря карими глазами сверху вниз. Катька почему-то чувствовала себя пойманной мушкой, которую не очень хотят есть, так для коллекции, ну или про запас.

— Тук-тук! — произнес архитектор за дверью и тут же ее приоткрыл. — Вот это тапочки, надень, когда выйдешь из ванны, я давно не мыл полы.

«По-моему, ты их вообще не мыл» — подумала Катька, переводя взгляд на тапочки. Тапочки были тоже старые, сношенные, размера сорок пятого, видимо, еще дедушкины, такие жесткие, с носиком в шотландскую клетку.

Ванная была, естественно, тоже старая, в длину около метра, но глубокая, от эмали не осталось и следа, и поверхность была шершавой серо-желтого цвета. Катька осмотрела туалетные принадлежности, которых было не много, только самое необходимое: щетка, зубная паста, бритвенный станок, пенка — все из масс-маркета. Детский гель для душа, пару мужских парфюмов и туалетная бумага, самая дешевая, мышиного цвета, жесткая, как наждачка. Катька ужаснулась, не понимая такой экономии на собственной жопе. «С такой бумагой можно и геморрой заработать». Девушка автоматически помылась и задумалась, выйти ли ей голой, обернувшись полотенцем, или все-таки надеть красивый комплект белья, так тщательно береженый для особенных случаев. Катька вообще часто задавалась этим вопросом, когда мужчина отправлял ее в ванную, предварительно не раздев. Девушка посмотрела на свой шелковый комплект персикового цвета с кружевными вставками, затем на дедушкины тапочки и решила, что дедушкины тапочки сорок пятого размера не совсем сочетаются с тридцать седьмым и атласным персиковым бельем.

Катька вышла из ванной босиком, обернувшись в полотенце, и увидела уже голого Резо, который сидел на стуле цесаревича и поглаживал свой довольно внушительных размеров полувставший член.

— Вставай на колени на кровать ко мне попкой — спокойно произнес паук своей мушке.

— Ппподожди — оторопела Катька резкому повороту событий. — Я еще не готова.

— Вставай, я тебя подготовлю.

Катька сбросив полотенце, послушно встала на колени. Резо подошел сзади, опустился на пол, немного раздвинул ягодицы и сразу же начал ласкать языком промежность и анус девушки. Добившись потекшей смазки и приглушенных стонов Катьки, Резо резко развернул ее к себе и уткнулся в лицо огромным членом. Член был очень большим, именно такой член был логичным венцом брутальной внешности красавца. И конечно, этот огромный и наглый член требовал минета.

Удовлетворив похотливое желание самовлюбленной части тела Резо, девушка попросила воды, красавец-архитектор ушел на кухню. По звуку льющейся воды на кухне, Катька, поморщившись, поняла, что пить ей придется обычную воду из-под крана. Едва дав допить девушке, Резо опять резко развернул ее и быстро вошел. Катька вскрикнула от боли, так как огромный член архитектора упирался ей прямо в матку.

— Ай, не так, глубоко! — жалобно произнесла Катька.

— Сори, постараюсь потише.

Резо продолжил акт уже не так глубоко заходя во влагащище, но уже спустя пару минут вновь разошелся, и его движения стали еще более резкими и глубокими. Катька сморщилась, сжала кулачки и вогнула спину, чтобы как-то уменьшить глубину проникновения страшного члена.

— Выгнись! Что ты сгорбилась! Расслабься! — скомандовал Резо.

— Я не могу, мне больно! — морщась от боли, ответила Катька. — Давай поменяем позу, давай я лягу на спину, сзади ты проникаешь очень глубоко.

— Оу, оу, оу! — актерски возопил архитектор. — Давай сейчас не будем перебирать миссионерские позы, это смешно, они отбивают на прочь все желание.

«Интересно, а в каких не миссионерских позах он собирается меня дальше трахать?»

Катька все-таки решила довести себя до оргазма, как всегда, мастурбируя клитор, но в этот раз достичь пика ей было труднее из-за периодической боли от члена Резо, который принципиально не хотел сменить позу. С трудом добившись небольшого оргазма, девушка снялась с члена по уважительной причине отдохнуть и попить. Влагалище одновременно тихо сокращалось после оргазма и где-то в глубине ныло от боли, девушка не хотела продолжать, по крайней мере в этой позе.

Голый Резо вновь сел на стул цесаревича и одним махом опустошил стопку хваленого коньяка. Катька радостная, закончившейся пытке, разболталась о книгах и стопроцентных привидениях этой квартиры.

— Нет, правда, я не знаю, как ты здесь живешь, но меня бы первую же ночь придушили. У меня такое уже было, меня душил домовой, сначала запугивал странными звуками, гремел посудой, включал воду, скрипел половицами, знаешь как страшно!

— Ну понятно. — бросил Резо. — Дальше что делать-то будем?

— Ну… — смутилась Катька, понимая намек. — Мы можем продолжить…

— Ты же кончила, а я нет.

— Мммм… это проблема? Я не понимаю…

— Да. — буркнул Резо, посмотрев на свой упавший член.

— Я думаю, что все поправимо — улыбнулась Катька, по-прежнему, не понимая, что «такого» случилось.

— Сейчас это уже будет трудно, я знаю свою эрекцию…

«Блядь, да что происходит, он что у него не встанет что ли уже!» — начала заводиться Катька.

— Ну… я же могу тебе помочь…

— Надо было раньше… Ты подумала только о себе…

«А теперь только с подъемным краном что ли? — язвила про себя Катька. — Что он тупит вообще? Я же здесь, пусть делает со мной что хочет кроме позы сзади».

— Я вызову тебе такси.

Катька округлила на секунду глаза, потом взяла себя в руки и спокойно сказала.

— Да, конечно.

Лайма лежала на полу и смотрела на девушку грустными понимающими глазами. Катька встала с постели и, не торопясь, прошла в ванную. Когда девушка вернулась уже одетая, Резо все еще сидел голый с поникшим членом на стуле истории, как на троне.

— Какой у тебя адрес?

— Зеленая, тридцать три.

«Я надеюсь, он заплатит за такси. — запереживала Катька, обуваясь. — У меня в кошельке семьсот рублей, может не хватить… И вообще это все мои деньги на неделю».

Брутальный архитектор денег на такси не дал и даже не проводил до машины.

Катька смотрела то на ночную Москву за стеклом, то на беспощадный счетчик таксиста.

«Хоть бы хватило!» — вертелось у девушки в голове.

А Москва жила своей жизнью, куда-то ехала, шла, бежала, светила, играла, танцевала, окутывала весенней листвой, зазывала, провожала и встречала. Это была та самая Моника Белуччи, которая спускалась с трапа бизнес-джета где-нибудь в Шереметьево, даже не подозревая о существовании маленькой Катькиной души.

А Катькина душа плакала, тихо, украдкой, чтобы не видел таксист. Катькина душа хотела любви, а красивое здоровое молодое тело секса, страстных жарких мужских поцелуев и рук, секса, после которого он ее нежно обнимает, а она ему что-то говорит, улыбаясь, секса после которого он предлагает ей выпить или перекусить и бежит на кухню радостный и проголодавшийся — мутить бутерброды, секса сначала два раза сразу, потом один тихо ночью и четвертый утром, целуясь распухшими губами, не стесняясь спутанных волос и припухших глаз.

Счетчик таксиста, заколдованный Катькиным молящим взглядом, остановился на цифре шестьсот семьдесят рублей. Вздохнув с облегчением, девушка отдала таксисту свои последние деньги и вышла из машины.

Катька ехала в старом дребезжащем лифте и думала: «Два высших образования, английский и французский в совершенстве, папа переводчик в МИДе, мама и бабушка редкие художники в поколении, квартира музей и стул цесаревича, красавец-архитектор в расцвете лет, к тому же уже засветившийся на ТВ, творящий нечто гениальное и воспетое критиками, и все это ему не мешает быть мудаком. Вот после таких мудаков на душе остается плесень, которую не так-то просто снять, нужны тонны свежей крови и гигабайты питающей энергии, чтобы начисто вымыть этот мудачный осадок культурного наследия Москвы».

Катька хотела еще поплакать в кровати, так по-бабски, жалуясь на свою нелегкую бабью долю и злой рок одиночества, но Герман уже поставил капельницу и подключил электроды к невидимой сети вселенной, торопился старый хрыч, скорее оживить свою любимую девочку.

Катька на цыпочках, чтобы не разбудить Веру, прошла на кухню за стаканом воды. Открыв дверь, она сразу учуяла дразнящий запах жареных блинов, аппетитно красовавшихся песочной горкой на столе.

«О! Верка нажарила блинов! Какая она богиня просто! — восторженно заявила Катька, макая блин в сгущенку. — Оооо! Какие вкусные блины! Видно на кефире, пористые, кисло-сладкие, ой, как к месту! Я такая голодная! Вера, спасибо тебе огромное!»

Съев три блина со сгущенкой и выпив чаю, Катька передумала плакать, почистила зубы и легла спать.

Глава 11

Катька вновь опаздывала на встречу, опаздывала почти на полчаса и бежала в кофейню, сопротивляясь холодному осеннему ветру с накрапывающем дождем.

С Дмитрием она познакомилась на все том же сайте, но на эту встречу девушка отправилась из чистого любопытства.

О сексвайф и куколдах Катька первый раз узнала с «Мамбы», периодически читая объявления или попадая на анкеты с подобными определениями. Анкет куколдов было гораздо больше, чем женских с темой сексвайф. Куколд — это мужчина, которого очень заводит, когда его жена или девушка изменяет ему с другими мужчинами, и чем больше этих мужчин и чем чаще она это будет делать, тем лучше, забористее для куколда. Куколд может присутствовать при акте или смотреть дистанционно по видео, или позже прослушивать запись акта жены по диктофону. Сексвайф называют жену, девушку куколда, зачастую она доминирует над куколдом с легкими, а может быть и жесткими элементами насилия, которое, естественно, ему очень нравится.

«И здесь уже вырождаются мужики, — с досадой резюмировала Катька. — Через пару десятилетий вообще нормальных не останется, и миром будет править женщина в кожаной юбке с плеткой».

Дмитрий сразу поднялся с диванчика, увидев Катю. Высокий, красивый, хорошо одетый мужчина удивил девушку. Катька на месте куколда ожидала увидеть маленького, щупленького, ничем не примечательного мужичонку, каких в основном снимают в порно о сексвайф и куколдах, Катька парочку посмотрела, подготовилась так сказать.

Дмитрий благоговейно смотрел на Катю сверху вниз красивыми лучистыми глазами и слегка придерживал за плечи.

— Катя, ты мне очень нравишься! — уверенно выпалил Дмитрий, продолжая поедать девушку глазами.

— Дмитрий, спасибо, Вы тоже очень привлекательны. Даже не ожидала! — честно призналась Катька.

— Ахаха! — красиво рассмеялся куколд, оголив ряд белоснежных зубов.

— Я понимаю, о чем ты, это распространенное заблуждение. Но мы еще поговорим об этом, нам вообще многое что нужно оговорить. Ты голодна, заказывай, я уже успел съесть салат, пока тебя ждал.

— Да, извини… Время и я, мы в разных параллелях, всегда опаздываю — первый раз призналась Катька, удивившись что это ее так «проперло» на правду.

— Красивым женщинам прощается — вновь улыбнулся Дмитрий и, наклонившись к катькиному уху, шепнул. — От тебя так и льется секс, ты просто фонтанируешь им, я думаю, у нас все получится.

Катька инстинктивно улыбнулась, затем покраснела и, чтобы скрыть смущение, уткнулась в меню.

— Я хочу спросить, что ты вообще знаешь об этой теме? Был ли у тебя подобный опыт — вновь наклонившись, тихо спросил Дмитрий.

— Ааааа… То, что написано в интернете … Посмотрела пару видео, прочла несколько рассказов… Мммм… Опыта не было… — «Сейчас скажет, а что тогда приперлась? — подумала Катька. — А я такая в ответ. — Просто из интереса, на тебя посмотреть, я же сегодня только правду говорю».

— Понятно. Ну опыт, это наживное, главное, чтобы тебя тоже это заводило, но я вижу, что да, ты очень сексуальна, тебе одного партнера мало.

— Да, меня эта тема заводит — уверенно ляпнула Катька и улыбнулась, увидев рядом с собой в кресле опоссума, с вытаращенными глазенками, которые еще и косили, сходясь к носу. Опоссум когтистыми лапками взял меню со столика и начал его листать.

— Давай так, я сейчас расскажу, как я вижу наши отношения, что хочу, и ты честно ответишь, хочешь ли ты этого, готова ли ты к такому или нет?

— Да, хорошо. — согласилась Катька, кивнув официантке, что готова сделать заказ.

— Я расскажу о своих отношениях с моей бывшей женой, мы, к сожалению, расстались.

«О! Не забыть спросить почему!» — промелькнуло у девушки в голове.

— Ее тоже заводила эта тема, и делали мы так: она искала мужчин в интернете, на сайте знакомств, приглашала в нашу квартиру в центре, они занимались любовью, а я все смотрел через камеру у себя на работе, я сделал так специально и мог в любой момент подключиться. У нее была полная свобода с кем спать и как, она могла поехать и к нему, но это был не самый лучший вариант, потому что я не видел происходящего, а только мог слышать, жена все записывала на телефон. Иногда было по несколько мужчин за день, это были очень жаркие дни, сносящие голову. Многие мужчины становились постоянными любовниками, но я вообще против постоянных, они могут влюбится, дальше начинается собственничество, это не безопасно для подобных отношений. И такое было…

— Подожди, а в чем твой кайф, ты смотришь на все это и кончаешь?

Опоссума сожмурил глазенки.

— Может быть и так, но я стараюсь приезжать к женщине сразу после ее акта с другим мужчиной. Я работаю недалеко, и как только мужчина уезжал, я сразу врывался к жене и трахал ее. Еще меня очень заводит сперма другого мужчины в ней, либо во влагалище, либо во рту, чтобы я ее чувствовал, слышал запах.

Катьку услышанное с одной стороны интересовало, как новый опыт, новые ощущения, а с другой — она понимала, что это не совсем нормально, что все это ведет к распаду, разложению, полному краху семьи, да и вообще человечества.

— Аааа… Получается, что твоя жена не предохранялась… Это же опасно?

— Да, риск есть, она делала это, только с теми, кому доверяла, которые приезжали уже не первый раз. Я не сказал, что вообще живу за городом, у меня там красивый большой дом. И жить со своей девушкой… буду очень рад, если это будешь ты, я планирую там. Квартира в центре только для встреч. Также ты живешь полностью за мой счет, я не обещаю «Шопарды» и «Шанель», но жить будешь в хорошем достатке, ни в чем себе не отказывая и абсолютно свободной в сексуальном плане. Ты можешь уезжать заграницу на отдых с понравившемся мужчиной, тебе лишь нужно будет в номере везде поставить камеры, чтобы я мог наблюдать за вашим сексом.

«Я надеюсь, что Дмитрия слышу только я в этом кафе. — подумала Катька, переваривая информацию. — Не у всех такая железная психика… Никого не тошнит случайно рядом?». Катька мельком оглянулась.

— Меня! Меня тошнит! — истошно завопил опоссум, вскинув лапки. — и салат с креветками мне закажи… и сок ананасовый.

— А может еще тебе мартини с водкой и не мешать?!

— Нннет, я с алкоголем завязал… пока.

В это время официантка принесла заказанный Катькой салат с семгой, рукколой и теплым картофелем.

— И еще момент, здесь ты решаешь сама — все чаще употребляя «ты», Дмитрий плавно сделал Катьку героиней его желаний. — Но я советую за встречу брать деньги, семь-десять тысяч. Моя жена брала и зарабатывала на этом, почти как я, ведущий специалист в банковской сфере, а порой даже больше. Я на эти деньги вообще не претендую, они твои, распоряжаешься ими как хочешь. Ну и вообще, когда за деньги это надежнее… Если красотка предлагает приехать в шикарную квартиру в центре и просто так заняться с ней любовью, это нормального мужика настораживает, а за деньги становится все логично. Я к тому, что встречи за деньги наиболее вероятны.

Отправляя нежный кусочек семги в рот, Катька размечталась. Жить вдвоем с красавчиком-мужчиной в загородном доме, не платить за квартиру, еду и шмотье, спать с кем хочешь и ездить куда хочешь, да еще зарабатывать, так можно за полгода отдать долги и закрыть гребаные кредиты, которые понабрала по дурости. Голос Дмитрия вернул Катьку на землю.

— Но ты должна постоянно находиться на сайте, анкета должна быть в топе, чтобы тебя видели и как можно больше писали. Очень много на таких сайтах пустословов и больше восьмидесяти процентов запланированных встреч можно смело отсекать, они сорвутся.

Катька прекрасно понимала, о чем говорил Дмитрий, он был на сто процентов прав. Любовника, да еще за хорошие для среднестатистического россиянина деньги, нужно было еще найти. Катька хороша, но Катьке тридцать три, пусть в анкете и тридцать. Мужчина, готовый платить за секс, скорее всего будет смотреть моложе, в анкетах от двадцати до двадцати пяти шанс увидеть хорошенькую телочку гораздо выше.

— А как часто твоя жена … Находила… Занималась этим?

— Я тебе говорил, когда как, бывало, что и по несколько мужчин в день, но в любом случае не реже двух-трех раз в неделю.

Катька доела салат, размышляя «что достаточно трудно найти трех любовников в неделю, точнее найдется то их достаточно, но так, чтобы все дошло до встречи, чтобы мужчина понравился, это практически не реально. И это что получается? Это уже не любовники, это самая что ни на есть проституция. Ну надеюсь, не ввязаться в эту авантюру, у меня ума хватит!» — риторически спросила саму себя Катька.

— Прости, если личный вопрос, можешь не отвечать.

— Задавай, я с тобой более чем откровенен.

— Я хочу спросить вообще о семье, о детях, как я поняла, это не входит в твои планы, ты не готов, не хочешь этого?

— Почему не входит?! — возмутился Дмитрий. — Мы же живем вместе, если все пойдет как хотим, то с радостью оформим отношения. И детей я хочу, только не сейчас, через пару лет, точно.

— Но будучи беременной, да и с ребенком подобный образ жизни нельзя вести! — округлила глаза девушка.

— Это понятно, возьмем перерыв, возможно через года два продолжим.

«Но тогда мне уже будет как минимум тридцать семь!» — опять соотнесла к себе Катька.

— А почему вы расстались с женой? — напомнил важный вопрос опоссум.

— Ну расстались… — впервые за весь разговор сбился Дмитрий. — Расстались из-за того, что она слишком вошла в роль, она стала больше, извини, проституткой, чем женой. Она редко оставалась ночевать, общего быта не было вообще, да и каких-то чувств, привязанности. А я любил ее.

— Хммм… А где здесь эта грань — жены и проститутки? Ведь ты сам поощряешь большее количество мужчин и актов… Мне кажется женщине психологически, генетически и даже инстинктивно сложно видеть в подобном любовь мужчины. Любовь, чтобы не говорили, это чувство собственности, ты моя, я никому тебя не отдам. — сказала Катька, задумавшись совершенно о противоположном. «Да скорее всего ей этот бордель надоел, она поиграла и захотела остепениться, возможно захотела ребенка, а ему это не нужно… Ведь, обычный секс и уж тем более беременность и ребенок его никак не заводят.»

— Да, возможно, ты права. Но я ее начал даже ревновать… Она очень часто стала летать с одним и тем же любовником отдыхать во Францию, он там работал. И я уже не понимал, кто я для нее, муж или сутенер. Может еще по кофе или может хочешь выпить после таких разговоров? — улыбнулся шикарными зубами Дмитрий.

— Нет, нет, не хочу, давай собираться — отказалась Катька, хотя выпить была не прочь.

— Тебе дать время или готова ответить сейчас на мое предложение? Может есть еще вопросы?

— Мне все понятно, благодарю тебя за откровенность. Дай мне время, и я напишу тебе. — стушевалась Катька, как всегда, не решающаяся, чего-то боящаяся, дать сразу честный ответ.

— Хорошо, буду ждать с нетерпением.

Дмитрий заплатил за счет, оставив хорошие чаевые, и они вышли из теплого светлого ванильного кафе в черную сквозящую уже ледяным ветром улицу. Мужчина любезно открыл Катьке дверь еле удерживая ее от ветра.

Девушка еще больше сжалась, ощутив попой холодную кожу сиденья.

— Потерпи пару минут, я включил подогрев.

В дороге они говорили о музыке, фильмах, работе, Москве, больше не касаясь темы встречи. Катька наблюдала за тем, как он ведет машину, за тембром голоса, за поворотом головы. В этот момент Дмитрий очень нравился Катьке.

«Красивый, статный, уверенный мужчина, ну просто мечта! Как жаль, что он „такой“ извращенец».

Остановившись у катькиного подъезда, Дмитрий не раздумывая, двумя руками обнял Катьку за голову и притянул для поцелуя. Теплые мягкие губы коснулись катькиных губ, страсть и нежность одновременно ворвались в девушку, пробуждая бабочки в животе. Упругий язык Дмитрия скользил по губам, зубам, заворачивался в теплый и поддатливый язык девушки.

«А тебя не смущает, что он этим языком слизывал чью-то сперму из вагины своей жены?» — спокойно произнес опоссум, вальяжно утроившийся на заднем сиденье машины.

«Фуууууу! Нееееееет!» — закричала про себя Катька и резко отпрянула от Дмитрия.

— Все, мне надо бежать! — выпалила дежурную фразу Катька. Наверное, все девушки в душе «Спасатели Малибу» и им нужно срочно в ночь куда-то бежать, спасать планету.

— Окей, беги. — улыбнулся Дмитрий. — Я жду ответа.

— Да, я напишу тебе. — бросила Катька напоследок и поскакала с опоссумом вприпрыжку в подъезд старой хрущевки.

Катька подняла эту тему в одну из ночей с Эдуардом, просто поинтересоваться, что он об этом думает. Эдуард рассмеялся и сказал: «Да, хрен их знает! У мужиков, этих, куколдов, однозначно проблемы с потенцией, у них просто так на бабу не встает, скорее всего травма детства, я так думаю».

«Получается, что все извращенцы психически травмированы в детстве или юношестве? Или это люди, не скрывающие своих истинных желаний и позволяющие себе жить по своим правилам?» — задумалась Катька, сидя голая в кресле, и наблюдая за Эдуардом в черном фартуке, копошащемся в чемоданчике с плетками, фаллоимитаторами, цепями и кляпами.

Глава 12

Катька сидела за рабочим столом и считала по предоставленным маршрутам, сколько будут составлять месячные затраты на перевозку сотрудников крупного сетевого ритейлера. Карина, как обычно, вышла покурить. Внезапный звонок несколько встревожил тихую идиллию офиса, звонил Евгений, тот самый горе-жених, у которого плохая работа, богатый друг и брошенный сын в Волгограде. Со времени их последней встречи прошло четыре дня. Катька рассказала о женихе Вере, и они вместе еще раз поржали. Все это время Женек не звонил, как объясняла Верка: «Выдерживает паузу, психолог хренов». Утром Катька получила от него смс «Привет. Как дела?», ухмыльнувшись, оставила без ответа, и вот он, видимо, не выдержал-таки, решился позвонить.

— Привет, Катюнь! — очень уж панибратски после четырехдневного молчания произнес Евгений.

— Эммм… Привееет! — опешила Катька.

— А что это не звоним, не пишем, совсем пропала куда-то?!

«Таблеток смелости что ли наелся» — не понимала Катька слишком бодрый, даже граничащий с наглость, настрой.

— А почему я должна звонить и писать? Я же девушка! Обычно мужчины первые проявляют инициативу.

— Эх, вот ты даешь! Так я ж и так, познакомился с тобой, сводил в ресторан, угостил… Теперь твоя очередь!

— Моя очередь? — не веря услышанному, переспросила Катька.

— Ну да… Теперь ты меня приглашай!

— А куда, прости, я должна тебя пригласить… Я не совсем понимаю.

— Ну тоже в ресторан какой-нибудь или, а даже лучше, на ужин к себе!

Катька медленно стекла с кресла, и, если бы не вошедшая Карина, она так и села бы на пол.

— На ужин?

— Да, а чо, готовить — то умеешь?

— Умею. — тихо ответила Катька, по-прежнему, не веря происходящему.

— Ну вот и все, говори когда? — распетушился Евгений на другом конце провода.

— Я… Я… Мне нужно подумать… Я позже тебе… Напишу.

— Ага, все давай, жду, пока… Целуююю! — в конец обезумел Женек.

Катька дрожащими пальцами набрала Веру, торопясь рассказать этот невероятный опус.

— Веееер, если ты стоишь, то сядь. Я не могу, это нонсенс какой-то! — выйдя в коридор, начала разговор Катька.

— Мне сейчас звонил тот самый горе-Евгений, ну с которым сидели в итальянском ресторане, ржали еще над ним.

— Ахаха! Ага-ага! Поняла! Ну?

— Ну, твой хренов психолог выдержал паузу и прямым текстом мне сейчас заявил, что теперь моя очередь его угощать!

— Да ладно? Ахахаха!

— Да! И предложил на выбор либо ужин в ресторане, естесно, за мой счет, либо ужин у меня дома! Огонь?!

— Даааа?! Хорош орел! Катька, а давай его проучим! — загорелась Вера. — О! Я уже все придумала!..Таааааак… Давай спроси его сейчас, что ему приготовить, а потом слово за слово, и уже в конце ты его спросишь: «Дорогой, а какие цветы ты любишь?» И он сразу все поймет! — заржала Верка, договорив.

— Вер, какие еще цветы, причем здесь цветы? — морщилась подруга.

— Да, Кать, ну прикольнемся, что мол совсем уже опух что ли? Сначала ты ему подыграешь, а когда дойдет до цветов, он все поймет.

— Аааа… Что-то я сомневаюсь, что он поймет… Ну ладно, идея мне нравится! Если купится — поржем!!!

— Все, давай строчи ему, как вся пылаешь страстью и ждешь его голая на столе вместе с уткой в яблоках.

— А в яблоках кто я или утка?

— Ахаха! — оценила уточнение Вера. — Обе! Обе в яблоках!

Катька успокоилась и, вернувшись в кабинет, стала обдумывать сообщения «размечтавшемуся» жениху.

19 мая 16.25. Катя.

Я думаю, что удобнее на ужин тебя пригласить в четверг, у меня нет тренировки и я сразу после работы поеду домой. А какую кухню ты любишь? Я хорошо готовлю плов, а могу пожарить стейки из семги?

16.30. Евгений.

Ого, до четверга терпеть, сегодня только вторник… Ну ладно, готовь тогда плов, чо мне рыба, рыбы я на рыбалке так наклюкаюсь, что поперек горла встанет.

«Что, блядь, за слово „наклюкаюсь“, наклюкается он семги што ль в Волге?»

17.10. Катя.

А ты плов с чем любишь? Могу приготовить классический узбекский с зирой и барбарисом, а можно еще добавить чернослив и курагу?

17.13. Евгений.

Нет, давай класический, без этих штучек. Не кутья же! А у тебя огурцы есть соленые, я люблю плов с огурцами?

19.40. Катя.

Огурцов нет, но я куплю, конечно:) А ты пить что будешь? У меня есть виски, но под плов могу взять водочки хорошей или вина красного сухого.

19.50. Евгений.

Слушай, водки я тоже на рыбалке та выпью. Виски пойдет, будем пить виски)))

20.10. Катя.

Ты такой неприхотливый. Хорошо, значит виски и классический узбекский плов.

20.15. Евгений.

Я то да, я простой Кать! А чо мне зазнаваца та! Ты простая, смешная, добрая и я, мы вообще идиальная пара!

20 мая 9.40. Евгений.

Доброе утро, котенок!

— Вер, ну пиздец! Я уже котенок! От семги отказался, потому что он ей видите ли «наклюкается» на рыбалке, и еще виски ему подавай! Я думала, уж алкоголь может сам вызовется купить, но неееет!!! — возмущалась Катька, разговаривая с подругой по телефону. Вера с Никитиным улетели в Санкт-Петербург на операцию.

— Ахахаха! — ржала от души Вера. — Мужик просто в сказку попал, он, наверно, сейчас бегает трусы себе новые покупает, модные, «Кэлвин Кляйн», небось, всю зарплату на них потратил. И такой уже представляет, как он с голым пузом будет разгуливать в них у тебя по квартире.

— Ахахах! — рассмеялась и Катька. — И еще разгуливает с моим бокалом виски со льдом.

— Да, точно! И в твоих тапках, розовых с мехом.

— В моих тапках?

— Да, стопудово! Такие надевают женские тапки, и халат твой шелковый может накинуть, который Эдуард подарил! И прям в тапках и халате выйдет на лестницу покурить, причем еще вместе с виски.

— Ахахаха! — рассмеялись обе подруги.

18.50. Евгений.

Кать, а ты знаешь, ты вот первая женщина, которая мне на, Женек, на… Все стервы, вечно от меня что-то урвать хотели! Всем все дай, дай!

19.30. Катя.

И много с тебя урвали корыстные женщины?

19.35. Евгений.

Ты так поздно всегда отвечаешь, не сразу… Ну, да так то, просто я понимал, что поживица хотят

19.45. Катя.

Ну понятно, бывает.

21 мая, четверг, 10.24. Евгений.

Катюнь, привет! Ну что восколька сегодня встречаемся?

11.00. Катя.

Привет, ну вечером приезжай

11.05. Евгений.

Ага! А во сколько?

11.30. Катя.

Ну к десяти подъезжай, мне нужно все приготовить, привести себя в порядок. Ах, забыла спросить, а какие цветы ты любишь?

11.32. Евгений

В смысле какие? Вообще герберы люблю))).

— Верааааа! Вот ты меня подставила! Он любит ГЕРБЕРЫ! Что это, блядь, за цветы? Я даже представить их себе не могу! — тараторила Катька в трубку.

— Герберы? Да, ладно? Ну эт такие, похожи на большие ромашки, разных цветов бывают, везде растут, неприхотливые. Подожди! Ты спросила, какие цветы он любит, и он ответил герберы?

— Да, Вера, да! План твой гениальный летит в тартарары, ничего он не смекнул! И как мне отделываться теперь от него, он уж там копытом бьет, на званый ужин собрался!

— Ой, Кать, ну блокируй его и все, уж не попишешь. — расстроилась Вера сорванному плану.

— Ну да, что еще остается… Ой, подожди, щас параллельно звонит мне.

— Давай отвечай, он наверно звонит сказать, что перепутал герберы с гладиолусами.

— Да, але!

— Але, Катюнь, разговаривала штоль с кем? Я чо подумал, я же половина шестого освобождаюсь, пока я в свое Митино доеду, потом обратно, мож я сразу к тебе после работы? А! — хихикнул Евгений.

— Мммм… У меня вечером встреча, я освобожусь ближе к семи, потом мне нужно приготовить, одеться, ииии…. Еще купить тебе герберы! — придумывала на ходу Катька.

— Ну я подожду тебя тогда, на каком метро у тебя встреча, я там на лавочке тебя буду ждать! Ну приготовишь при мне, ничего страшного, я все понимаю, ты девушка занятая, а цветов не нужно не покупай, хрен с ними.

— Нет, я так не могу, обещала романтик, а получается не знай что! И тебе что, не нужно собраться перед свиданием, принять душ, мммм… Тоже одеться?

— А чо я плохо одет штоль? Все нормуль! А помыться и у тебя смогу, полотенце же одолжишь? — опять хихикнул Женек.

Катька совсем растерялась то ли от откровенной наглости, то ли от святой простоты Евгения, что не нашлась что ответить. Как говорят, святая простота хуже воровста.

— Жень, я тебе перезвоню, занята — бросила девушка и зависла.

Катька вышла из кабинета директора компании «Алмека», с которым обсуждала нюансы договора и условий работы. Достав телефон из сумки девушка увидела семь пропущенных звонков от Евгения, первый был ровно половина шестого, видимо, как вышел с работы.

Катька присела на кожаный диван в приемной и отправила смс.

19.20. Катя.

Евгений, мне очень жаль… Но это была шутка.

После смс Евгений сразу начал настойчиво звонить, но Катя не отвечала.

19.35. Евгений.

Ну и дурацкая шутка. Лечи голову.

19.40. Катя.

Скорее дурацкая реальность.

Глава 13

— Катька, я знаешь, о чем в последнее время думаю? — отвлекая подругу от компьютера, спросила Вера.

— О чем? — подняла взъерошенную голову Катька.

— О том, почему Дима не уходит от жены, ну и не женится на мне? Он же у нее, как дворовая собачка на побегушках. В квартире она его не прописала, она даже ему российский паспорт не сделала, Кааать! Детей она уже давно не хочет. Мы с ним общаемся хорошо, секс замечательный, я готова и хочу родить ребенка от него. Да, у меня нет квартиры, но мы вдвоем вполне можем потянуть ипотеку. Вот получается что? Так дорожит теплым местечком? Так переживает за свою жопу? Получается, что он не хочет иметь своих детей, не хочет настоящую семью? Сейчас рассказывает мне, что он стал дедушкой, это недавно родила ее старшая дочь! Пипец, Кать! Дедушка хренов! Он что не понимает, случись что с Ольгой, доча и внученька выкинут его взашей из квартиры! Кааать!

— Вер, хер этих мужиков пойми. Есть, которые с одним чемоданом уходят в никуда, оставляя женам все… А есть, которые мозг ебут десятилетиями, причем, заметь, гораздо чаще чем тебя, но ничего не меняется. Они, по-прежнему, с женами, они в семье, хорошей или плохой, но не с тобой! Не знаю я, Вер!

— Вот и я не знаю. — закурила Вера в вытяжку. — Или не так уж ему там и плохо, как он мне плачется? Или со мной все-таки что-то не так? Что может только секс и нужен от меня, а жить он со мной, строить семью не хочет? Кать? И последнее меня прям раздражает! Дико бесит! Что он не может уйти из типа семьи ради меня! Получается так?! — Вера занимала, и из ее черных глаз уже летели огненные молнии.

— Ну ты спроси у него прямо!

— Я спросила, он уходит от ответа.

— Ну вот видишь, он даже ответить не может, а ты хочешь, чтобы он ушел. Я думаю, что есть люди способные на поступки, а есть неспособные, понимаешь? Вот скорее всего твой Шандрюля относится к последним. Ему страшно или лень что-либо менять в своей жизни.

— А может все-таки что-то во мне? Что я уже старею, что нет квартиры, что характер мой сложный, сильный, может я давлю на него?

— Вера! Да, ты не Ирина Шейк! Но и та, кстати, до сих пор не замужем! Характер твой не подарок, но все мы не идеальны. Ты адекватная, честная, верная, прямая, с чистыми желаниями, с тобой возможен диалог, и ты готова уступить. Есть же люди гораздо хуже, и с ними живут, их любят, ради них совершают поступки, идут на жертвы, их принимают такими какие они есть… Конечно, работать над собой нужно, нужно совершенствоваться и расти, но невозможно подстроиться под каждого! Заезженно, но очень точно — ты не сто долларов, чтобы нравиться всем! Как-то так, Вер… Ну еще, наверно, судьба… Найти своего человека… Это как сорвать джек-пот, самый дорогой и самый важный в твоей жизни… Ну и потом им правильно распорядиться.

— Спасибо тебе, Кать… А то я совсем себя сожрала.

— Да не за что, обращайтесь, пятьсот рублей на полочку положите — улыбнулась Катька.

— Да прям полторашки не жалко! Умыла ты меня! Взбодрила! А то я уже совсем клюнула носом.

Облегченная Вера ушла в свою комнату, а Катька задумалась. Получается, что судьба какая-то все же несправедливая. Из всех ее четырех близких подруг, только Ксюха была замужем и жили они с мужем хорошо, другим же, таким же образованным, красивым, интересным с мужиками не везло вообще, слабаки да предатели. Всем достойным красавицам было уже за тридцать, и личная жизнь летела ко всем собачьим чертям. Какой-то неправильный естественный отбор получается, либо мы те самые морские коровы, для которых не осталось достойных самцов.

Глава 14

С Сергеем Катька встречалась уже третий месяц, ну как встречалась, была любовницей. Сергей был женат, уже дважды, ему было сорок шесть, на сорок шесть он и выглядел, высокий, худощавый, с маленьким сморщенным личиком и коротко стриженными седыми волосами. Выглядел Сергей на сорок шесть, а трахался на двадцать пять, нападая на Катьку прямо с порога, частенько даже не дав толком перекусить и выпить, используя снятые два часа в недорогом отеле с первой до последней минуты. Катька ничего особенного к Сергею не испытывала, секс был так себе, ее устраивало только то, что он был постоянный и частый, два раза в неделю, а иногда и три. Секс Катьке был нужен, особенно, когда ей перевалило за тридцать. Без секса Катька худела, становилась злой, раздражалась по мелочам, взгляд был потухший в противовес глубокому декольте и юбкам с разрезами до самой попы. Катька не любила себя ощущать голодной до секса, в этом состоянии она была неразборчива, нетребовательна и могла легко влюбиться в какого-нибудь отменного мудака. Секс же давал девушке внутренний баланс, чувство самоудовлетворения, набухшую грудь и немножко животик, тихую улыбку и способность трезво и не торопясь анализировать потенциального кандидата.

Сергей был жаден, жаден до всего, до денег, до алкоголя, до еды, до секса, до времени. Девушка прощала ему эту жадность, выбирая его постоянство и точность. Иногда они ездили на дачу к Сергею, где Катька загорала, обнажившись среди грядок, по линеечке разбитых заботливой женой.

Однажды Катька услышала разговор Сергея с женой. Они ехали в машине и звонок получился по громкой связи. Сергей засуетился, выпучил на Катьку глаза и прижал палец к губам, давая понять, что она должна молчать. Жена называла Сергея «Сереженькой» и так ласково с ним говорила, беспокоясь о том поел ли он и дотошно расспрашивая о его делах, что Катьке стало противно. «Херувим, блядь, небесный! — бесилась Катька. — Аж тошно от ее тютюсютю! Сейчас блевану!»

— Сергей, а можно меня освободить от прослушивания подобных звонков — металлом произнесла Катька, еле сдерживаясь.

— Да, конечно, извини. Так получилось.

— Хорошо. Я надеюсь, эта тема закрыта.

— Да, да….Я еще так испугался, что у тебя вдруг зазвонит телефон! — признался обоссавшийся Сергей.

— Ха! — «Сука, жаль, что не позвонил!» — окинув презрительным взглядом ссыкуна, хакнула Катька.

«Даааа, не та я уже!» — рассуждала с собой Катька. Это были далеко не первые ее отношения с женатым мужчиной, но раньше она была гораздо спокойнее и покорнее, чем сейчас. «Не любовница, а просто клад!» — резюмировала воспоминания Катька. «А сейчас уже бесит, собственница такая стала! Ревную, хочу, чтобы внимание только мне, чтобы все и только мне!» Конечно, до полуночных звонков и провокаций Катька не опускалась, да и к чему? «Если любит и сильный, то сам уйдет, а тряпка….Тряпка повизжит— повизжит, потрется о ногу хозяйки, полижет пальчик и ляжет на коврик у порога, посматривая исподлобья грустным взглядом. А потом и сердце хозяйки ёкнет, и опять разрешит она ему прыгнуть на их мягкое семейное ложе.» Тряпки и ссыкулята, как Сергей, Катьке были не нужны.

Сергей покупал «Сессну». Летать он мечтал давно и, закончив курсы пилотов малой авиации, Сергей сейчас ждал, когда найдет денег его напарник по сделке с самолетом.

Катька вжалась в кресло, пытаясь хоть как-то укрыться от палящего солнца. Они с Сергеем ехали на аэродром Семязино под Владимиром испытывать покупаемую им «Сессну». Если бы это была просто поездка на дачу, Сергей бы уже давно заехал в ближайший лесок и быстренько оттрахал Катьку на заднем сиденье машины. Но сегодня день был расписан по часам, и мужчина с болью отводил взгляд от стройных загорелых катькиных бедер и выступающей груди в алой маечке.

После череды звонков об уточнении маршрута и состыковке с напарником Никитой, они, наконец-то, приехали на безликий аэродром, редкой проплешинкой разместившийся рядом с речкой и лесом. Катька хотела жрать, так как выехали они рано утром, а приехали почти в два. Сергей обещал, что по приезду их накормят, но кормить их никто не собирался. Большой, в темных очках чуть не до подбородка, крайне не приветливый Хозяин Всего, буркнул Катьке, что есть кроличья печень и если она хочет, то может брать и готовить. Катька понимая, что в цивилизацию они попадут в лучшем случае к вечеру, а есть хотелось уже сейчас, взялась за печень. Порезав печень на кусочки и засыпав луком, девушка быстро ее обжарила, залила сметаной и оставила тушиться. Пока мужчины разбирались с самолетом, обед был готов. Катька порезала огурцов, нарвала зелени в маленьком огородике и подала ароматную печень. Хозяин всего, потыкав вилкой вполне съедобное катькино кушанье, зло заметил:

— Печень не нужно было резать так мелко, а тушить тем более, быстро обжарила и все.

— Хорошо, я поняла. Я первый раз готовила кроличью печень — немного обиделась Катька.

— Да какая разница. Печень есть печень. Готовится вся быстро. — справедливо заметил хозяин, так и не снимая огромных очков.

Первый демонстративный полет на «Сессне» совершил Василий, профессиональный пилот, сотрудник аэродрома, и приходящийся, как поняла Катька из разговоров, каким-то родственником Хозяину Всего. Вторым с Василием сел Никита, но «Сессна», заворчав, тут же замолкла и проехала несколько метров в тишине. Затем опять поклокотала чуть дольше и снова замолкла. Решили не испытывать судьбу и разобраться в неисправности. «Не идет им самолетик — подумала Катька. — Скорее всего не купят, либо Никита так и не найдет денег, либо что-нибудь случится еще».

Мужчины загнали «Сессну» в ангар и окружили плотным кольцом. Девушка прогулялась по аэродромной территории, осмотрела небольшое хозяйство, чувствуя, как горят щеки, плечи и колени. «Блин! Приперлась к черту на кулички, словила, что я хреновая хозяйка, обгорела и так и не полетала! Прекрасный день!»

Катька стояла на аэродроме и, щурясь, смотрела на летающие в небе разномастные самолетики: одни были новые современные, другие на вид, собранные из картона и пластмассы, и казалось, что они вот-вот рассыпятся прямо тебе на голову, а третьи, как уверилась Катька, годов великой отечественной войны. Тут двери соседнего ангара открылись и на аэродром выкатился похожий на добрую старую таксу ЯК-52. «О, небо! Неужели этот самолет сейчас тоже полетит?» — с испугом подумала Катька.

— О! Это стоит сейчас посмотреть! Это Петр Яковлевич! — с энтузиазмом подскочил Василий, не сводя глаз с допотопного ЯКа.

— Видимо, сам Чаадаев! — сыронизировала Катька, намекая на старость самолета и совпадение имени и отчества с известным публицистом девятнадцатого века.

— Нет, Стрельников! — не понял шутки мужчина. — Заслуженный пилот России! Да, сейчас все увидишь сама. Смотри!

ЯК-такса заквохчал и лениво покатился по полю на взлетную полосу. Катька вздрогнула, так как ее вдруг обнял Сергей, незаметно подошедший со всей группой мужчин. Все завороженно следили за самолётом. На удивление ЯК-такса довольно-таки бодро набрал высоту и взмыл в небо.

— Включайте видео, это стоит заснять! — буркнул Хозяин Всего Катьке и Сергею. Катька послушно достала телефон, не смея сопротивляться этому дядьке-очкам. «Иначе буду лежать у него в холодильнике вместе с кроличьей печенью, за ним не постоит» — серьезно думала Катька, насмотревшись фильмов о мексиканской мафии с Бенисио Дель Торо.

ЯК-такса совершил пару кругов, затем вновь исчез за облаками.

— Набирает высоту! Еще должен пару кругов сделать — комментировали мужчины.

Наконец, ЯК-такса показался маленькой булавочкой в предзакатном небе, затем резко стал падать, крутясь вокруг своей оси.

— О! Штопор! Штопор пошел!

Самолет пролетел вниз, буравя воздух, потом плавно вышел из пике и стал набирать высоту. «Ничего себе такса!» — искренно удивилась Катька. ЯК заходил на новый манёвр: в этот раз на скорости набрав высоту, затем, зависнув на несколько секунд вниз головой, стал спускаться. Здесь Катька и без комментариев мужчин поняла, что это была мертвая петля. «Ого! Потрясающе! Какой крутой чувак! А я его таксой обозвала!»

— А сейчас бочка будет! Смотрите! — неподдельно восхищались мужчины.

С нового захода самолет перевернулся через крыло вверх тормашками, затем, продолжая вращаться, снова перевернулся через крыло и, не меняя направления, продолжил лететь в ту же сторону.

— Крутооооой! — завистливо прошипел Сергей.

— Очень! Просто чума! — не преминула добавить Катька.

— Сейчас еще один штопор будет! Он их любит! — раскрывал всю интригу, радующийся как ребёнок, Василий. «Наверно, такой же чокнутый и влюбленный в небо» — подумала Катька.

Отважный ЯК, называть его таксой у Катьки уже не поворачивался язык, проделав еще два штопора и бочку, пошел на снижение.

— И самое что удивительное — вдруг забурчал Хозяин Всего. — Петру Яковлевичу семьдесят два года. А вы представляете какие нагрузки он сейчас испытывает? Какое нужно иметь сердце и сосуды, чтобы выдержать давление центробежной силы в несколько тонн!

— Семьдесят два?!!! Сколько?!!! Да ладно! Не может быть! — в один голос заохали Катька, Сергей и Никита.

— Да! Семьдесят два! — самодовольно подтвердил Человек-очки. — Я больше скажу, такие трюки он вытворяет почти каждую неделю, приезжает сюда уже как к себе домой.

Отважный «ЯК» плавно сел на полосу и заклохкотал по направлению к ангару. Мужчины разошлись, а Катьке было жаль, что она так и не увидела этого героя — Чаадаева. «Пожала бы ему руку! Красавчик!». Девушка вернулась в ангар к мужчинам, которые снова окружили неисправную «Сессну».

— Добрый вечер! — приветствовал приятный баритон, склонившихся над самолетом.

— О! Петр Яковлевич! Добрый! Как ты? — впервые за день улыбнулся Хозяин Всего и первым пошел на встречу, протягивая руку.

— Да, как видишь. Если летаю, значит все нормально. Живу.

Катька стояла, открыв рот и глаза, в очередной раз удивляясь происходящему. Перед ними стоял не маленький морщинистый старикашка, седой и лохматый, а крупный высокий мужчина лет пятидесяти пяти. Постриженные ежиком волосы и румянец на щеках, а также отутюженные брюки и рубашка со шлейфом хорошего парфюма прятали двадцать пять лет далеко в небо.

«Ох! — вздохнула Катька. — Вот лучше бы я с ним замутила, чем с этим сорокалетним ссыкуном! Тьфу! Какой он молодец! Вот реально крутой чувак!»

— Петр Яковлевич, это было потрясающе! Я хочу Вам аплодировать! — чистосердечно призналась Катька, подходя к заслуженному пилоту России.

— Спасибо, милая. — расплылся в улыбке мужчина.

— Вы крутой! Только как вас отпускают родные, зная, что их папа выделывает такие трюки? — задала актуальный вопрос Катька, вспоминая, что если ее шестидесятисемилетний отец задерживается на рыбалке, мама уже начинает трезвонить во все концы, не дай бог, он вдруг свалился в реку, а там сердце или его больная нога.

— Ну ворчат, конечно, но они уж привыкли. Знают, что не могу я без неба, я если не буду летать в миг свернусь. — спокойно ответил Петр Яковлевич.

Катька его понимала, она ведь давно для себя решила, что если не будет писать, то тоже свернется. Смысл жить? Ей больше ничего не интересно. Книги, главы, строчки, сюжеты, герои — это ее мир. Мир, в котором она хочет творить и жить, мир, в котором ее душа будет сильна и благовольна. Катька, как никто другой, понимала, что только в небе поет душа Петра Яковлевича, он живет, потому что летает. И Катька будет жить, если будет писать и самое главное — печататься, но и печататься мало — ей нужно стать известной, ей нужно стать крутой, ей нужно стать профессионалом своего дела. «Я хочу вдохновлять, я хочу лечить, я хочу помогать, и я очень хочу, чтобы кто-нибудь мне вот так же чистосердечно похлопал в ладоши. Это значит, что я не просто так живу на этой планете, не просто так копчу это высокое голубое небо».

С Сергеем Катька рассталась через месяц, окончательно и бесповоротно. Причина примитивна и убога, и, кажется, еще у кого-то из классиков девушка читала «хочешь, чтобы мужчина исчез, попроси у него денег». Катька попросила. Просила Катька пятнадцать тысяч на квартиру, так как на лето они с Верой разъезжались. К Вере приехал сын, которого она сразу устроила работать в «Макдональдс», чтобы не мотался без дела. Катька специально сняла однушку за тридцать тысяч на соседней с ссыкуном-любовником ветке. Поэтому предложила поделить квартплату напополам, ведь уже не нужно будет снимать отель. Сергей ответил, что может давать только десять, но не пятнадцать.

«Если тебя не устаивают десять тысяч, то можем закончить. Я не настаиваю» — сухо отрезал в «Вотсапе» любовничек.

— Охуеть! — подытожила Верка, куря в вытяжку. — Значит, ты, Катька, стоишь для него десять тысяч в месяц и ни рубля больше.

— Получается что так — тихо ответила погрустневшая Катька подруге. Девушка не на шутку заморочилась, как она потянет квартиру сама. Она даже не могла себе представить, что Сергей откажется или предложит ей такую подачку.

Но мир не без добрых… мужчин. Вернулся из Израиля Виктор, неожиданно активизировался Эдуард, и с относительно пассивным доходом в пятьдесят тысяч в месяц Катька выжила и прекрасно провела лето, наслаждаясь свободой и одиночеством в своей квартире.

Глава 15

— Ой, а чо это ты так вырядилась в будний день и дома? Ой! И макияж, и волосы уложила — хитро расцвела в улыбке Вера, входя в квартиру.

— Да ничего, обычное платье, ну освежила макияж, а что я должна дома, как чувырла ходить! — играя, протестовала Катька.

— Ну… Нет, конечно. Просто обычно ты дома рассекаешь в своих алых лососях, футболке с тигром и кукулькой на башке. А еще любишь с маслом на волосах походить, пищевой пленкой обмотаешься и шапочку для тепла сверху. А тут вдруг обтягивающее платье, что сиськи прям сейчас выпрыгнут и волосы аля Вера Брежнева.

— Оййй! Через пятнадцать минут выхожу в скайп со Славой Макаровым. Помнишь, любовь моя убийственная, шестилетней давности?

— Дааа? А ну понятно тогда все! Вижу, ты нормально так подготовилась, всю артиллерию выставила, всю мощь, так сказать! Ты еще во время разговора периодически привставай и тычь сиськами прямо в камеру, чтобы он вообще там упал. Он, по-прежнему, в Питере?

— Ахахаха! Вера, ты старая пошлячка! Да, в Питере. Защитил все возможные диссертации, докторские, у него своя практика. И, ты знаешь, он совершенно не изменился, все такой же худой, огромные серые глаза, обезоруживающая улыбка.

— Смотри, опять поплывешь.

— Нет, я уже им привита. Не поплыву, я крепко припарковалась у берега.

— Припарковалась она… Ну-ну… А где у вас будет сеанс связи-то?

— Ну, здесь на кухне.

— Здесь? То есть я такая сейчас помоюсь, буду выходить из ванной, и он увидит меня голой?

— О как! Интересный поворот событий! — начала подыгрывать подруге Катька. — Ты же никогда не выходишь из ванны голой?

— А сейчас возьму и выйду голышом! — топнула ногой Вера. — Имею право! Я независимая свободная женщина. Выйду и гордо пройду на кухню покурить, потом наклоняюсь прямо в экран как бы за зажигалкой. И это… Слава твой невпонятках такой, что происходит? С одной стороны четвертый размер, а с другой голый минус первый. Такой трет глаза, вертит-вертит головой и падает.

— Ахахаха! Верааааа! — укатывалась Катька.

— Ага! А я еще в экран тычусь своими минусами, в очках такая щурюсь и говорю — Кать, а чего это он такой слабенький? — Вера, смеясь, стала прикуривать сигарету.

— А еще у меня там не брито, и я на заднем фоне все время лавирую со своим «кустодиевым» посередине и сигаретой. — Все никак не успокаивалась Вера. — Как в чокнутых французских фильмах.

— Верааааа! Хватиииит! — не успела Катька договорить, как начал звонить Слава.

— Ой, ой, все я докуриваю и бегу — спохватилась Вера и прижалась к плите, чтобы ее не было видно в камеру.

Катька, не отойдя еще от минутки юмора с подругой, еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться и молча смотрела на Славу широко улыбаясь.

— Милая, здравствуй! — бархатным голосом приветствовал Слава тоже улыбаясь. — Ты такая красивая, ты стала еще лучше!

— Спасибо, Слав, привет! Я улыбаюсь, меня здесь подруга рассмешила. — Катька прыснула и повернулась к Вере. Вера грозно посмотрела на подругу и, зажав сигарету в зубах, схватилась руками за груди, сжала их и сделала рывок вперед, напоминая Катьке, чтобы она не забыла об этом движении. Катька вновь расхохоталась.

— Слав, прости, но у нас здесь приступ смеха! — оправдывалась, раскрасневшаяся Катька.

— О, ничего, я понимаю… Ты знаешь, что смех говорит о сексуальности женщины…

— Мммм… — сделала паузу Катька, подождав, когда Вера закроет за собой дверь. — Я бы сказала, что за последние пять-шесть лет которые мы не виделись, я стала гораздо сексуальнее, больше узнала свое тело, себя… Стала раскрепощеннее.

— Я тебя поздравляю, ты движешься в верном направлении. — вновь расплылся в улыбке Слава. — Прилетай в Питер! Вот так просто на пару дней!

— Ого! Я с удовольствием, надо посмотреть какие дни я могу взять, скорее всего с четверга или пятницы и на выходные!

— Прекрасно, дай тогда мне знать! Ты очень сексуальна, я хочу тебя сейчас. — спокойно, прямо в глаза, нисколько не смущаясь, произнес Слава.

— Слав… — потупила довольный взгляд Катька и тут же вспомнила слова Веры «Припарковалась она, ну-ну!» — Как твоя работа, все также помогаешь женщинам худеть и хорошеть? Как твоя докторская над сновидениями и ты, по-прежнему, занимаешься гипнозом?

— Ну гипноз, это лишь инструмент, также как и расшифровка сновидений, все связано. Да, я работаю с лишним весом, но уже на себя, как частный доктор. Но ты знаешь, это больше психология, потому что все наши проблемы, вопросы, все в голове. — Слава говорил спокойно, мило улыбаясь, любуясь, как и Катька, собой и своим голосом — яркая парочка «весят», оба гармоничны, красивы, образованны, самовлюбленны, понимают свою привлекательность. Катька не могла оторвать глаз от глаз Славы, его рук, белых, аристократичных рук доктора с длинными тонкими пальцами.

— Как твоя книга? Ты писала мне, я помню, что нашла спонсора для издательства.

— Ммм, да, нашла….Но не сложилось… Они были готовы помочь в издании книги, конечно, при условии, что один из моих главных героев ездит на их спорткаре. И мне по сути все равно на чьем спорткаре он будет ездить, на сюжетную линию и смысл в целом это не влияет. Затем произошел резкий скачок евро и доллара, они отписались, что не готовы… Потом я ушла в подполье, я же как раз переехала ради этого в Москву, чтобы быть ближе к издательствам и компаниям, которые могут мне помочь. Первое время пришлось… не очень сладко, — на последних словах Катька нервно улыбнулась, как бы извиняясь за жалобу — Устроилась на работу в общем быстро, обещали восемьдесят-сто, а на деле оказалось двадцать пять за три месяца.

— Ого! Круто! Тебя кинули? Как ты вообще жила?

— Ну нннет. Ушла сама… Все обещали, меняли планы, ну и продукт — лицензии и сертификаты — специфический, большая конкуренция, цены берут с потолка, разница по одной и той же лицензии в разных компаниях может быть до трехсот-пятисот тысяч рублей….Ты знаешь, даже дело не деньгах, хотя они очень важны… Там настолько меня ломали руководитель продаж и директор, она же владелица компании, так часто доводили меня до слез… Представляешь меня и до слез… — Катька внезапно замолчала, поймав себя на мысли, почему она всегда все рассказывает Славе. Этот человек сидит по ту сторону экрана на расстоянии тысячи километров, он просто сидит и ничего не делает, только смотрит на нее огромными серыми глазами и широко улыбается, а Катьку несет. «Он гипнотизирует что ли меня? — подумала девушка. — Эти глаза, худые руки с крупными венами, почему это я ему сейчас вот так выливаю?!»

— Но сейчас все хорошо! — остановила излишнюю искренность Катька. — Новая работа, в общем средняя для Москвы зарплата. Первая книга спит. Пишу сейчас вторую, вот, пока так.

— Ого! Здорово! — все также широко улыбался Слава. — А о чем вторая книга?

— Мммм… Обо мне, о женщинах, о мужчинах, о взаимоотношениях, о смысле жизни… О жизни вообще — продолжила изливать правду Катька. — Ты, наверно, подумаешь, что я сумасшедшая, все чокнутые пишут о себе. Я знаю, что есть даже такая терапия.

— Мммм… Ты знаешь, я согласен, что чокнутые пишут о себе….Или рисуют… Или строят… О своих переживаниях, о том, что у них в голове. Вообще любое творение — это то, что человек когда-то пережил, переживает… Это то, что он хочет или, наоборот, чего боится, и зачастую такие творения становятся гениальными. Потому что они искренни, они чисты, они живые… Люди принимают их на подсознательном уровне. Поэтому будь такой чокнутой, пиши то, то хочешь, будь открыта, и твои книги найдут своего читателя.

— О! Слав, благодарю! Но для начала они должны найти своего издателя. — девушка ухмыльнулась и сморщилась, подумав о самой неприятной теме продавать себя, свое очень личное, очень хрупкое. Катька могла продать и делала это весьма успешно все что угодно, но только не свои книги, каждое письмо в издательство давалось ей с трудом, не говоря уже о личном визите.

— Не думай об этом. Пиши. Твой путь сам найдет дорожку к реализации. — спокойно произнес Слава, закуривая.

— Ты отличный психолог. — улыбнулась Катька и откинулась на спинку стула. «Почему я ему все это говорю? Я никому не рассказываю, что пишу и уж тем более мужчинам… Только самые близкие люди знают о моей писанине».

— Ты очень красива и очень сексуальна. — с наслаждением выпустил струю дыма Слава, не сводя огромных глаз с девушки.

— Чем ты сейчас живешь, что в твоей голове? — спросила Катька, приблизившись к экрану.

— Мммм… Я сейчас в сексуальном поиске себя… Это для меня важно… Я познакомился с новыми интересными людьми, мы периодически встречаемся для бесед….Мммм… Не совсем стандартных… Они кое-чем меня угощают… Только не думай, это не наркотики.

— Мммм… А что? Марки, спайсы, Слав, что? — напряглась, не особо разбирающаяся в наркотическом мире, Катька.

— Я не знаю, не вдавался в подробности. Но это настолько открывает сознание, такие очень скрытые тобою глубины… Я первый раз заговорил с ними о своей бисексуальности.

— Бисексуальности? — переспросила Катька, с ужасом подумав про себя: «О нет, и этот туда же!»

— Да, я уже давно ловлю себя на мысли, что хотел бы этого попробовать… Но не именно гомосексуальный опыт с мужчиной, а скорее… Доминирование женщины надо мной, страпон, например.

— Тебе этого хочется из-за особенных ощущений, связанных с анусом? Там же больше скоплений нервных окончаний, и ты получаешь другой более сильный оргазм?

— Не только из-за этого, точнее не это первозначно. Я часто представляю секс втроем, я, моя девушка и мужчина. И сейчас я ищу такую девушку, которой будут нравится подобные эксперименты.

Катька еще больше напряглась, сопоставив откровения Славы с фото Андрея с огромным страпоном в анусе.

«Что происходит с мужчинами? Андрей, Эдуард и вот еще и Слава!»

Не смотря на всю лояльность, дипломатичность, умение стать на сторону другого человека, так присущие весам, Катька любое проявление, ведущее к гомосексуализму, не принимала категорически. С этого момента мужчина ей становился абсолютно не интересен. Родившейся под созвездием Венеры, страстной и детальной, женщине до мозга костей, Катьке подобный мужчина становился противен. «Мало того, что уже половина баб с яйцами, так еще и настоящих мужиков все меньше!» — сокрушалась девушка.

— Я тебя понимаю… Не ты первый мне уже об этом говоришь — ответила тихо Катька. — Не знаю, наверно, время сейчас такое, нужно делать то, что любишь, что хочешь, не кривить ни душой ни телом… Но я этого, как женщина, не принимаю. Мне наоборот ближе сила мужчины.

— Да, я помню. — заметно сник Слава. — Извини, если эта тема тебе неприятна.

— Не в этом дело — хотя дело было именно в этом. — Я просто не смогу быть такой девушкой.

— Да, я понимаю.

— Ты мне скажи — все врачи такие, немного развращенные? — проснулся в Катьке Шерлок.

— Не знаю. — улыбнулся погасший Слава. — Мне сейчас нужно убежать на пару часов, ты же еще не будешь спать?

— Не буду. — понимающе ответила Катька, ей тоже не очень хотелось продолжать разговор. — Напиши, когда будешь в сети.

— Хорошо, целую тебя, — попрощался Слава, не поддавшийся Катькиному расчленению.

— И я.

Глава 16

Катька вышла из ванной голой и мокрой, так как забыла попросить у Кирилла полотенце. Капельки воды скатывались по подкаченному и загорелому телу девушки. Тело Кати было роскошно: упругое, сексуальное, большая стоячая грудь, круглая аппетитная попка, стройные рельефные ноги. Тело девушки послушно откликалось на каждое движение мускулов, в нужных местах наращивая мышцы, а в других набирая притягательный жирок. С двадцати пяти лет катькино тело делало себя все лучше и лучше, благодаря йоге, бегу и регулярным тренировкам.

Кирилл уже успел раздеться и развалился на диване, щелкая пультом телевизора. Голое белое рыхлое тело молодого мужчины заставило Катьку поморщиться. «Куда я смотрела раньше? — задумалась Катька. — С голодухи что ли? Или он так растолстел за последние месяцы?». Катька стащила с дверцы шкафа полотенце и стала вытираться.

— Ооооо! Ну-ка иди ко мне! Не вытирайся, сейчас опять станешь мокрой. — заулыбался Кирилл, пожирая Катьку глазами. Видя большой живот Кирилла и бесформенные колодки вместо ног, желание девушку покинуло молниеносно. «Ох, быстрее бы кончил и надо расставаться». — рассуждала Катька, понимая, что от секса ей не отвертеться. С Кириллом они были лишь дружественные партнеры по сексу, хотя оба уже давно созрели и желали создать семью, заиметь детей. Почему у них не получилось именно пары Катька рассуждала только со своей колокольни, делая выводы, что, наверно, как все рыбы Кирилл расчетлив и делить две свои московские квартиры он с голой Катькой не хотел, предыдущие жены у него были богаты. Сначала это Катьку задевало, но узнав Кирилла получше, девушка убедилась, что он тоже не герой ее романа. Тяжелый на подъем, не рукастый, ленивый в бытовом плане, но, самое главное, постоянно ее перебивающий. Кирилл влезал со своими комментариями, мнениями, рассказами в любую тему, не давая ей закончить и полностью высказаться. Катька двух предложений не успевала произнести, как Кирилл уже вмешивался, начиная говорить что-то свое, в этом он даже превосходил Виктора, но бонуса в виде десяти тысяч за вечер от Кирилла девушка не получала. Несколько раз они ссорились по этому поводу, и мирил их только ужин и секс. Сейчас настал момент «икс», и Катька, взглянув на Кирилла другими глазами, расхотела его уже и физически.

Кирилл привлек Катьку к себе и повалил на диван. Его ласки были вполне умелы и старательны, но девушку все бесило и раздражало, то он слишком сильно зажимал сосок, то грубо мял попу, то резко и больно входил. «О! Да когда же ты кончишь!» — терзалась Катька, качаясь сверху на Кирилле, и еле охватывая ногами его раздувшийся живот. Но Кирилл как назло был настойчив и упрям и все делал для того, чтобы девушка кончила. Катька зажмурила глаза, пытаясь сконцентрироваться только на поршне, работающем внутри нее, затем спустилась пальчиками к клитору. Тело девушки, разгоряченное ласками и активным членом Кирилла, не заставило долго ждать и через две минуты разрядилось пульсирующими волнами оргазма и брызгами сквирта на пах и живот мужчины.

— Ох, девочка, моя! Как тебе хорошо? — довольно спросил Кирилл, снимая обмякшую Катьку с себя.

— Да. — прошептала Катька, удивившись такому сильному оргазму. Кирилл снял презерватив, подставив покачивающийся член для минета.

Получив свое мужчина откатнулся на бочок и захрапел. Девушка встала и открыла окно, как всегда, глухо зашторенное Кириллом. Из окна пахнуло свежим весенним воздухом и потекли трелями соловьи. В небе все также взмывали и садились самолёты, и тысячи окон рассыпались желтыми одуванчиками по темно-синему одеялу ночи. «Мои дорогие, мои хорошие… А я опять не там… Не на своей дороге, не в своем деле, не со своим мужчиной…»

Часть 3

Глава 1

То, что у Саши появилась другая, Катька поняла не сразу, потому что, видимо, дура. Любовь до гроба никто не обещал, и познакомились они по Катькиному объявлению, в котором она искала любовника, правда, с пометкой «свободного». Любовь-то никто не обещал, а вот отношения и прыгнуть с парашютом Саша выпалил сразу, и Катька начала уже обдумывать в чем она «полетит». Одним словом, дура опять. Саша на все девяносто процентов соответствовал любимому типажу Катькиной мужчине-мечты. Крепкий, немногословный, зарабатывающий хорошие деньги, не жадный, любящий чистоту, покупающий хорошие и, как правило, дорогие продукты, выносливый и разнообразный в сексе, ценящий красоту женщины, ее белье, духи, ценящий детали. Катьке Саша «запал» после двух основных моментов, первый, то, что он вызывал эко-химчистку на дом для чистки спального дивана, и, второе, то, что он тоже варил кофе из турки и неплохо в нем разбирался. Ну и прыжок с парашютом. Катька все гадала в какие же самые ближайшие выходные они «полетят».

Но летал пока только один Саша и не с парашютом, а в Питер. Летал довольно часто и когда он там был, он затихал: ни звонков, ни сообщений, ничего. И как-то однажды, накануне своего дня рождения, он написал Кате, что сегодня вечером они встречаются, но без ночевой. Катька прочла сообщение в «Вотсапе» и будто обожглась, так ей больно по сердцу резанули его слова. «Почему без ночевой? — задумалась Катька. — Он боится, что кто-то приедет к нему утром? Внезапно поздравить?». Саша ответил сам, не дождавшись прямого вопроса, ответил многословно, нагородя неадекватных друзей, ранний подъем, суеверия по предстоящему тридцатилетнему юбилею. Катька сразу поняла, что врет, потому что правда немногословна. Девушка сначала психанула и решила вообще к нему не ехать, но в сумке уже лежало дорогое белье, пояс, чулки и маленькие черные туфельки на шпильки: в сумке лежала ее страсть, ее упоение все еще молодостью, красотой, ее желанием и желанием ее мужчины. Катька покипела около получаса и написала в ответ «Без проблем. Я уйду».

«Скорее всего есть другая… Да… Конечно… Он, наверно, с ней будет праздновать день рождения… Ну ладно… Тогда пусть эта ночь будет моей и я буду в этой ночи. Красивая, сексуальная, жаркая, ненасытная… Пусть эта ночь будет моей».

Девушка заперлась в переговорной и тихо плакала. Очередной мужчина ушел из ее жизни. Они полдня переписывались с Сашей, Саша писал, что не хочет ее обманывать, играть на два фронта, писал, что он встретил другую девушку и хочет построить с ней отношения, ему хочется уже серьезности, он задумывается о семье. «Да, Господи! — сдерживаясь, чтобы сохранить макияж, плакала Катька. — Почему с ней отношения, а не со мной? Почему с ней семью, а не со мной? Господи, скажи мне, что со мной не так?! А! Что я неправильно делаю? Разве я не красива, разве я не умна, разве я не легка и не весела, разве я не страстна и не искусна в постели?! Разве я не друг, разве я не поддержу, разве я плохая хозяйка?! Что со мной не так?! Почему ты опять забираешь у меня мужчину? Почемуууууу? И это он с ней летал на парашютеее!!! С ней, с ней, с ней, а не со мной!!! Наверно, она богата, наверно, работает в его крутой компании… А что есть у меня? Опять деньги?! Опять расчет?!»

Стою на балконе

Голая иль в балахоне,

С кофе иль виски.

Худая и только сиськи.

И нос.

И копна волос.

И мозг.

Остались со мною.

Другие вон.

Го он…

Вспомнились Катьке строки ее стихотворения.

«Да, скорее всего, он все просчитал, и она больше подходит ему, наверно, у нее квартира и машина… А я… А я… Не сахарнаяяя!» — девушка взяла из шкафчика салфетку и, запрокинув голову, стала промокать глаза, чтобы слезы не лились по щекам.

— Перестань! Чего ревешь-то! Из-за кого!

Катька от неожиданности вздрогнула и медленно повернулась на голос. За овальным длинным переговорным столом сидел импозантный седовласый мужчина. На нем были кричащей белизны рубашка на запонках, серо-голубой костюм из чистой шерсти сто двадцать спесоре, а в нагрудном кармашке пиджака красовался пестрый шелковый платок. Почти белые мутноватые глаза смотрели на девушку с укором.

— Я спрашиваю, ты чего ревешь-то? — строго повторил вопрос мужчина.

— Я… Ничего… — смутилась Катя, медленно соображая, кто перед ней сидит и откуда он вообще взялся.

— Я никого к тебе не подпущу и на выстрел… Кажется так у тебя в стихотворении. Все будут сдыхать рядом с твоим сердцем или прямо в нем. — спокойно произнес старик, затем встал из-за стола и зашагал к окну.

Катька, наконец-то, сообразив, кто на самом деле этот выцветший незнакомец, оскалилась и сквозь зубы прошипела.

— Герман. Хммм… Почему? Может хватит надо мной издеваться! Сколько можно из моего сердца и тела делать проходной двор!

— Ну… Некоторые такому проходному двору были бы рады. Чего ты скулишь?! — вдруг со свистом прикрикнул старик. — Я тебе их даю, чтобы ты писала… Писала… Писала… Писала… Это нужно людям. Потому что тебя будут читать, читать, читать… А ты скулишь, как жалкая сучонка под забором!

Катька наливаясь кровью и, еле сдерживая слезы, прокричала в ответ:

— А я и есть жалкая сучонка, которую трахают и бросают! И уходят к другим! Любят других! А я хочу, чтобы любили меня, я хочу семью, я хочу детей!

Герман, не сводя глаз с девушки, подошел к ней вплотную, затем резко одной рукой схватил ее и прижал к стене, а второй рукой больно зажал рот. Катька не могла пошевелить не то чтобы пальцем, в этот момент каждая клетка ее тела остановила свое движение, такая неземная сила была в этом маленьком худом старикашке. Девушке казалось, что его хватка длится целую вечность, что они провалились сквозь стену и летят куда-то вниз.

— Из тебя секс брызжет водопадом! Тебя хотят и трахают. Любить не дам. Пока не допишешь. Хочешь семью и детей? Поторопись. — Герман ослабил хватку, дав возможность Катьке отдышаться.

— Герман, мне тридцать три… Молодость и красота уходят. Моя уверенность уходит. — шмыгнув носом, прохрипела девушка.

— Тридцать три! Ахахах! — актерски рассмеялся старик. — О! Глупые смешные люди! Почему вы ничему не учитесь? Ничего не видите дальше своего носа?! Трое детей тебе будет достаточно? И кого еще ты там хочешь? Тупого бигля и двух котов? Ахаха!

— Тупого бигля и двух котов. — на автомате повторила Катька за Германом.

— Хорошо. Будь умничкой. Не подводи старика. Поверь, твои мужчины — это, пожалуй, самая сладкая плата за гениальность.

Катька поникла и, абсолютно обессилевшая, сползла по стене.

— Мне пора. Не вынуждай меня больше к тебе приходить, это против правил. — сказал повеселевший Герман, поправив карманный платок, и исчез.

Катька резко проснулась опухшая, вспотевшая и вся в слезах.

«О боже! Это был сон, сон, сон… Успокойся! Тише… Тише… Тише!» — девушка вытерла слезы и прижала руки к груди. Испуганное сердце часто билось.

Глава 2

Катька приехала в посольство королевства Бахрейн на деловую встречу. Она первый раз посещала как посольство, так и королевство, а уж сразу два в одном тем более, поэтому к встрече подготовилась. На девушке была строгая и одновременно утонченная белая блузка, юбка-карандаш чуть ниже колен с модным этим летом принтом под гжель, на ногах замшевые алые туфли и в тон им бархатная красная помада. Катька посчитала, что это верный дресс-код для восточной страны, только перед выходом девушка решила все-таки заплести роскошную копну волос в косу, уж слишком она была похожа на ведущую какого-нибудь утреннего прайма. Пройдя три КПП, один на улице перед входом на территорию и два уже внутри здания, затем поднявшись на лифте на четвертый этаж, Катька оказалась в холле восточного отеля, таким предстало королевство Бахрейн перед девушкой.

Катю встретила молоденькая секретарь и вежливо пригласила пройти к ней, извинившись, что господин Адель Фазих задерживается на переговорах с руководством. Они прошли длинный узкий коридор, у стен которого местами стояли небольшие сундучки, накрытые расписным ало-зеленым атласом. «Интересно, эти сундучки для того, чтобы на них можно было присесть или в них что-то хранится?» — подумала Катька, глазея по сторонам. Секретарь показала рукой на диван в приемной и предложила кофе или чай.

— Если можно, чашечку кофе, — с благодарностью приняла Катя.

Кофе и тарелочку со сладостями, которым по-детски обрадовалась Катька, на овальном позолоченом подносике принесла смуглая приятная женщина лет сорока, видимо, настоящая бахрейнка, в оригинальном одеянии. Костюм состоял из синих пиджака и юбки, а вокруг шеи была замысловато намотана тонкая шаль с ярким узором, так любимых Катькой, этнических африканских цветов: синего, будто разбавленного молоком, обоженной бесконечным солнцем, глины, безграничных дюн и пестрыми облаками шкур диких животных.

Катя медленно, смакуя каждый глоток, пила вкусный кофе, закусывая орешками и цукатами в карамельной глазури. Вокруг девушки секретаря шла обычная офисная жизнь, звонки, письма, входящие по разным вопросам сотрудники. Катька внимательно всех рассматривала и слушала разговоры, ей было интересно, чем занимаются люди, работающие в посольстве. После того, как один солидный мужчина позвонил четыре раза секретарше, а потом еще и заходил пару раз из-за опечатки в документе, вместо «справка предоставлена», там было напечатано «справка предоставлен». И вот из-за этой пустяковой ерунды он потратил как минимум полчаса своего времени и времени секретарши, и еще каких-то людей, которым он звонил уже из приемной. «В общем в посольстве люди тоже занимаются херней!» — сделала вывод Катька, усмехнувшись происходящему. «Представительный мужчина за сорок в костюме и галстуке бегает с опечаткой! Здорово! Значит не я одна прожигаю жизнь, тратя ее на всякую хуйню!»

Господин Адель Фазих внезапно очутился в приемной, как показалось Катьке, выйдя из шкафа с папками, прервав душераздирающие размышления о смысле жизни. Адель Фазих представлял собой нечто маленькое черное и сморщенное, похожее на завалявшийся в пыльной лавке чернослив. Завидев яркую и сочную Катьку, старый чернослив оживился. Адель Фазих обслюнявил девушку сразу же, затем повел ее в свой кабинет, посадил на диван и стал уже не торопясь и со вкусом пожирать черными острыми глазами. «Эх, мстит мне, что я все их сладости съела» — думала про себя Катька, стараясь понять ломаный русский Аделя. Чернослив упивался, расхваливая себя и часто кивал, соглашаясь на все условия договора.

После встречи Адель еще две недели названивал Катьке на рабочий телефон с предложением личной встречи. Договор заключили, но счет на десять тысяч российских рублей, выставленный посольству королевства Бахрейн, так и не был оплачен. Видимо, черносливы не держат слов.

Глава 3

Вагоностроительная компания располагалась в самом центре Москвы в собственном не очень большом, но представительном здании в четыре этажа, светлом, чистом и уверенном. Катька приехала на встречу ровно в одиннадцать, на удивление, не опоздав.

Секретарь проводила девушку в комнату для переговоров, помогла раздеться и предложила чай или кофе. От напитков Катька отказалась, прислушавшись к тихому шепоту интуиции, что на переговорах будет не все гладко. Через семь минут в переговорную бодро ввалилась целая делегация. «Ого, ничего себе! — подумала Катька. — Из-за простого договора такси четверо человек!»

Оглядев мужчин, Катька сравнила их со сворой собак, а себя представила элегантной кошкой в шляпке. Свору возглавлял типичный бульдожка — директор по снабжению Сергей, крепкий, среднего роста, чуть полноватый мужчина, лет тридцати восьми. Катька хорошо знала подобный типаж мужчин, таким был ее любовник Саша, тоже директор по снабжению одной из многочисленных компаний «Газпрома». Крепкие, светловолосые, с прямыми чуть нависшими бровями, маленькими голубыми глазками и тонкими губами. Такие всегда отрывали кусок побольше и грызлись до последнего, но если Саша дрался на встречах из-за миллионов рублей, то бульдожка-Сергей решил покусать кошку в шляпке из-за пары тысяч. После пятиминутной хвалебной оды о том какая «охуенная» их вагоностроительная компания, Сергей решил выстрелить и небрежно сунул Катьке листок с тарифами, которые бы их устроили. Катя посмотрела на тарифы и из красивой кошечки стала превращаться в опоссума, того самого с вытаращенными глазами. Тарифы были занижены настолько дерзко и нагло, что у Катьки вообще пропало желание что-либо говорить и продолжать встречу, она захотела встать и уйти. Катька первый раз пожалела, что нет сейчас с ней их директора Игоря Анатольевича. Очень большой и в высоту, и в ширину Игорь Анатольевич, откинувшись в кресле, так же небрежно взял бы этот листок, посмотрел на тарифы и громко и смачно пернул бы им на всю переговорную! Затем медленно вставая из-за стола, он бы аккуратно вытащил свой животик из кресла, достал телефон, и спокойно, совершенно не глядя на свору, произнес: «Дима, мы закончили, подъезжай». Однажды он так сделал, собственно поэтому Катька на встречи даже с серьезными компаниями стала ездить одна.

— Простите, вы считаете нашу компанию благотворительной? — сыронизовала Катька-опоссум, возвращая листок.

— Нет, конечно, что вы, Екатерина! — возразил бульдожка. — Вы хотите сказать, что эти тарифы слишком низкие?

— Это нереальные тарифы, Сергей. И я не знаю, что вам ответить — «На эту дерзость» — хотела добавить Катька.

— Ну, во-первых, Екатерина, мы, как вы поняли, достаточно крупная компания и объемы наших поездок значительны. — «Ну, Сергей, во-первых, объемы ваши немного выше среднего, а во-вторых, эти объемы еще вилами по воде писаны, и, в-третьих, как я уже поняла, вы все вчетвером будете под лупой рассматривать каждую поездку в личном кабинете и доебывать нас за каждые двадцать рублей.» — вела параллельный диалог про себя Катька.

— Во-вторых, мы не взяли эти цены с потолка, мои коллеги готовились, — тут засуетились, шурша бумагами, шпиц, такса и терьер. — Мы проанализировали рынок и можем вам доказать, что компании с такими тарифами существуют. Антон, озвучь, Екатерине, информацию.

Терьер, обрадовавшись предоставленному слову, завилял хвостиком и громко залаял. Компаний с нереальными тарифами на всю Москву набралось четыре, причем, ни об одной из них Катька не слышала.

— Очень романтичное название у последней — «Букет» — срезюмировала, улыбаясь, Катька.

— А нам, Екатерина, название не важно. Для нас главное, чтобы нас быстро вывозили и по приятной для нас цене. — огрызнулся бульдог.

— Антон, — самодовольно мурлыкнула Катька. — А вы уточняли сколько автомобилей в парках этих компании?

— Ннннет. — рыкнул терьер.

— Я думаю, что не более ста. У нас на данный момент одиннадцать тысяч. С теми объемами, о которых вы заявляете, вряд ли вас вывезут сто машин, тем более с временем подачи пятнадцать минут. Это утопия.

— Да что же, Екатерина, для вас все нереально! Жаль, что с вами не приехал ваш директор, я думаю, он был бы не столь категоричен.

«Ах, как жаль, Сергей, вы правы, что со мной нет Игоря Анатольевича! Он бы ответил, что вы свой „Букет“ будете ждать по два часа, а уж если вы находитесь в „Хуево-Кукуево“ (любимое определение Игоря Анатольевича дальних точек Москвы), ваш „Букет“ вообще туда не доедет, ни-ког-да. А когда водитель „Букета“, кстати, наверняка, везущий НАШЕГО клиента, так как все маленькие автопарки подключаются к нашей диспетчерской службе такси, увидит вашу стоимость поездки в программе, он плюнет, чертыхнется и пошлет ваш заказ „На хрен!“».

— Антон, Саш, у вас же есть контакты этих служб такси, давайте прямо сейчас им позвОним! — «Ох, даже так» — улыбнулась Катька грубому ударению. — Спросим о тарифах и количестве машин.

— И о времени подачи пусть тоже ответят, мне очень интересно, — добавила Катька. «Что ж посмотрим на этот собачий спектакль! Делать им что ли больше нечего?!»

Терьер, такса и шпиц зарылись бумажками, затем вытащили телефоны и стали звонить. До трех компании они не дозвонились вообще, и Катька с наслаждением слушала длинные гудки по громкой связи.

— Ну это обед потому что, мы же звоним в корпоративные отделы, — оправдывался Антон.

— Да, конечно. Обед всему голова! — глумилась Катька. Наконец-то, в четвертой компании ответили, звонящим был шпиц Кирилл.

— Добрый день! Меня зовут Кирилл Смольников, я топ-менеджер «Объединенной Вагонной Компании» — начал шпиц голосом ведущего боксерских поединков. — Наша компания является лидером на рынке вагоностроения в России. Наш железнодорожный холдинг является интегрированным провайдером в сфере производства, транспортных услуг и оперативного лизинга, а также инжиниринга и сервисного обслуживания грузовых вагонов. Чтобы вы правильно понимали, кто мы на рынке вагоностроения, приведу простую аналогию с банком ВТБ среди остальных банков России. — продолжал свой спич шпиц, и Катьке казалось, что вот-вот и он перейдет на английский и громко проорет «Let's get ready to rumble!» (Приготовьтесь к драке) или «When you're as great as I am, it's hard to stay humble» (Когда ты так же велик, как я, то сложно оставаться скромным). — Наши объемы более ста тысяч в месяц. — не останавливался шпиц, до этого момента так и не дав девушке поздороваться. Катька слушала разрывающегося шпица и глумилась: «Не верю! Не верю!..Бедная девушка, она еще жива там? Я бы сдохла… А потом … Зааплодировала… Воскреснув…»

— Да, я поняла — наконец-то, ответил голос на другом конце трубки.

— Прекрасно! У меня есть данные о ваших тарифах для корпоративных клиентов, и мне нужно получить сейчас подтверждение. Итак, озвучиваю: первые двадцать минут триста тридцать рублей и далее десять рублей минута. Верно?

— Да-да, все верно, — пропищала девушка.

— Прекрасно! А вы сможете еще сделать нам скидку, вы же поняли, что мы крупная компания с большими объемами? — вновь включил ведущего боксерских поединков шпиц.

— Ну да, можем — не очень уверенно произнесла девушка. Шпиц ликовал.

— Кирилл, а спросите, пожалуйста, про парк? — вмешалась Катька.

— Подскажите, а сколько у вас автомобилей в парке?

— Ну порядка восьмидесяти.

— И время подачи спросите — ликовала уже Катька.

— А время подачи какое?

— Ну время подачи разное — на удивление честно ответила девушка. — Когда как.

— Хорошо. Я понял. Спасибо. — закончил разговор, не совсем удавшийся по плану, шпиц.

— По-моему, все ясно. Это маленькие автопарки, которые физически вас не смогут вывезти, и вы машину будете ждать по часу.

— Мы сейчас тоже работаем с небольшой компанией такси, и ничего вывозят. — защищался бульдог. — Причем обязательно в договоре мы пропишем, что максимальное время подачи пятнадцать минут и если перевозчик его нарушает, то платит нам неустойку. «Штооооо?! Да наш юрист скорее застрелится, чем согласует подобное условие» — округлила глаза Катька — опоссум, но не стала озвучивает, и без этого было все уже решено.

Но бульдог не унимался, ему хотелось крови и мяса или трахнуть Катьку.

— Антон, позвоните еще в какую-нибудь компанию, только покороче с диалогом.

«Так! Они закончат этот спектакль или нет?!» — возмутилась Катька-опоссум. — «Интересно, а бульдожка Сергей такой же дерзкий и выносливый в сексе, как Саша?» — решила развлечь себя Катька, пока терьер пытался дозвониться. «Хммм… Этот постарше, женат, да, точно есть дети… Должен быть спокоен, но нет, вон прет его как, как подростка в шестнадцать лет от спермотоксикоза… Сто процентов он меня уже раздел и трахает прямо сейчас при всех на этом столе! Ахаха! Член хороший должен быть» — подметила Катька, посмотрев на крупненькие пальцы Сергея.

— Але! Девушка, здравствуйте! — нарушил Катькины рассуждения терьер.

Диалог терьера с очередной компанией такси был идентичен предыдущему со шпицем, с той лишь разницей, что в этой компании оказалось не восемьдесят, а сто двадцать машин.

— Вот, слышите, Екатерина, все идут нам навстречу и даже готовы предоставить еще скидку! — бравировал довольный Сергей.

— Сергей, я еще раз повторюсь, что компании с таким числом автомобилей вас не вывезут. Мы являемся самой крупной диспетчерской службой после «Яндекса» и «Гет такси», но тарифы наши значительно дешевле, весомый плюс, возможность заказывать по фиксированному тарифу. Маршруты я вам просчитывала и я уверена, что наши цены самые привлекательные. — произнося эти слова Катька не брала на понт, не играла. Тарифы ее компании, правда, были одними из самых дешевых, и корпоративные договоры заключались, как семечки. Поэтому девушка искренно недоумевала и поражалась наглости озвученных цифр.

— Екатерина, не забывайте о наших объемах! Мы крупная серьезная компания и всегда по счетам платим вовремя. — сжимал хватку бульдог.

— Максимум, что мы можем предложить при ваших объёмах — это договор с десятипроцентной скидкой. — спокойно добавила Катька, уже порядком устав от этой собачьей своры.

— Екатерина, я заметил, что вы погрустнели… Наверно, от понимания того, что мы вам не по зубам. Десять процентов — это очень мало! Они ничего не значат, вы же слышали, на какие уступки идут для нас ваши конкуренты. — бульдог держал Катьку — кошку в зубах и потрясывал, ожидая, когда из нее посыпятся золотые монетки, как из Буратино. Катьку стало тошнить. Упала шляпка. Катька рассердилась.

«Да идите вы все на хуй!» — громко произнесла Катька своим красивым сексуальным голосом и встала из-за стола. Конечно же, в своих мечтах.

— Сергей, десять процентов — наша самая максимальная скидка, предоставление более низких тарифов сделает нашу деятельность нерентабельной.

— Екатерина, я советую вам подумать и передать наши тарифы директору, уверен, что вы порадуете нас итоговым результатом.

— Да, конечно, Сергей, я все передам и о конечном результате обязательно сообщу. — «Конечно, я о вас расскажу! Поржем на планерке!»

Катька вышла из офиса крупнейшего железнодорожного холдинга России и глубоко вздохнула. Наступала весна. Солнце светило ярко, но ласково, не обжигая, прохладный ветер распахивал полы нового пальто и, играя, трепал кудрявые волосы девушки. Катька достала телефон и набрала в поиске ближайшие кафе, ей очень хотелось выпить хорошего кофе и перекусить каким-нибудь сэндвичем. Из самых ближайших поиск выдал «Братьев Караваевых» и «Старбакс». «Так ну у „Караваевых“ вкусно и недорого покушать, а вот кофе у них никакой, есть я не хочу, значит идем в „Старбакс“». Девушка шла по навигатору, жадно разглядывая улицы, восхищаясь видом с Кузнецкого моста. Катька шла, радуясь погоде, себе, тому, что встреча закончилась, и собаки остались в своей псарне. Катька шла, радуясь предстоящему ароматному кофе и вкусному сэндвичу. Катька любила жизнь, а жизнь любила ее.

Глава 4

В июле в жизни Веры и Катьки предстояли большие перемены, судьбы их расходились. В Москву к Вере переезжали закончивший школу сын, поступать в московские вузы, мама, потому что с больным сердцем ее страшно было оставлять одну, и старый кот, по той же причине, что и мама. Вере было удобно остаться в их с Катькой квартире и по планировке и территориально, и подруги решили, что Вера остается, а Катька ищет себе новое жилье. Катька абсолютно «не парилась» по этому поводу и где-то в глубине души даже была рада, рассуждая, что, может разъехавшись, они пойдут другими путями и, в конце концов, разобьют свои «коконы женского одиночества».

Однажды, проснувшись майским теплым утром, Катьке пришла в голову мысль — не ждать капризного молотка судьбы, который разобьет ее «кокон», а подселиться или найти себе в пару жильца-мужчину, а точнее привлекательного интересного мужчину до сорока лет. За мысль эту девушка уцепилась крепко. Одной возможности снимать квартиру не было, в лето продажи упали почти в два раза, и Катька получала скромные пятьдесят пять. «Можно, конечно, затянуть поясок, — рассуждала девушка, — но тогда нужно согласиться на квартиру пострашнее и подальше, отказаться от фитнеса, от французского, который она решила заново начать учить, отказаться от обедов в кафе, воскресных экскурсий, сезон которых только начался и прочих своих маленьких радостей». Ну и вторая не менее весомая причина, Катька не хотела снимать квартиру с «бабищей», она хотела начать жить с мужиком. «Мне, сука, тридцать три, и мне кажется, я вполне доросла до того, чтобы жить с существом, у которого висит колбаска между ног, а не пирожок».

Озвучив свою идею Верке, подруга получила хлесткий ответ.

— Кать, ну ты либо дура, либо храбрая! — резанула Вера из-под очков, оторвавшись от книги.

— Нуууу… — зависла Катька.

— Жить вот так сразу с незнакомым мужиком?! А он потом возьмет и предаст тебя, баб начнет водить, или уголовником каким окажется, вещи твои украдет все и приедешь однажды ты в пустую квартиру!

— Вера! — молниеносно вскипела Катька. — Во-первых, я не дура и с первым встречным заселяться не собираюсь, во-вторых, предать могут все, и самые любящие и самые верные, и через год, и через пять и через двадцать лет, в-третьих, если он окажется уголовником, кроме ноутбука воровать у меня нечего, ну вот шмотье, половина из которого нижнее белье. А если он еще сможет это белье кому-нибудь пропихнуть, я только буду рада, это садака моя вселенной! — разошлась Катька. — И вообще почему все должны предавать?! — кричала Катька уже из ванной. — Если тебя предавали не надо грести всех под одну гребенку! С такими мыслями тогда вообще нельзя ни за что браться и нельзя никому ничего доверять!

— Ну ладно, остынь! Я согласна. — буркнула Вера, проходя на кухню покурить. — Удачи тогда тебе, мать! Найти хорошего мужчину!

Катькины поиски сожителя-мужчины продолжались вторую неделю. Ее объявление, отшлифованное опытом пребывания на сайтах знакомств и опытом знакомства с мужчинами, гласило следующее: «Ищу мужчину для совместного проживания, при симпатии возможны сексуальные отношения. Я не хочу жить одна и не хочу жить с девушкой. Варианты рассматриваю следующие: я могу переехать к Вам, либо вместе снимаем квартиру. Я образованна, привлекательна, спортивна, с чувством юмора, это же хотелось бы видеть и в Вас. Так как писем приходит очень много, я не отвечаю на односложные вопросы, прошу писать о себе развернутое сообщение. Только до сорока лет и только славяне».

В ответ Катька получила более двухсот сообщений, из которых ответила только двадцати. Конечно, писали не только славяне, причем от «не славян» сообщение были дерзкие и краткие: «Фотки вышли», «Вот мой номер, позвони мне», «Фотки давай». Девушка не была до этого момента замечена в проявлении яростного нацизма, но когда она видела почту типа «asulbek@mail.ru», то сразу закипала, предугадывая незамысловатое содержание. «Ох, дегенераты! Со степей и гор спустились своих и фотки им шли давай! Откуда эта наглость и самоуверенность!» Но и около восьмидесяти процентов русских не очень далеко ушли от жителей гор и степей. Со временем к этим видам «мужчин-инфузорий» Катька привыкла, и они лишь изредка досаждали, захламляя почту своими двусловными посланиями, которые, к тому же, умудрялись писать с ошибками.

Дни шли, и час, когда Катька должна покинуть их уютное с Веркой гнездышко неумолимо приближался. Девушка переписывалась сразу с пятью или шестью потенциальными сожителями, кто-то нравился больше, кто-то меньше, а кто-то отсеивался, внезапно исчезая сам, или отправлялся в игнор Катькой после какого-нибудь «перла», наподобие: «я хочу, когда мы будем жить вдвоем, чтобы ты ходила в ошейнике» или «у меня сейчас денег на квартиру нет, ты можешь мне одолжить, а я потом тебе отдам». Кидали в игнор и Катьку, узнавая, что она дома вечерами не ужинает и не собирается готовить каждый день еду. Катька, дуреха, писала это сразу, потому что не видела возможности для готовки после одиннадцати вечера, когда она обычно в будни возвращалась домой.

Встреч с потенциальными сожителями в реальности было четыре и пятая с маленькой историей.

Первая была с совсем юным двадцатичетырехлетним мальчиком — вегетарианцем, который был очень настойчив, но совершенно Катьке не понравился. Вторая с объездившим весь мир, тридцатилетним переводчиком-синхронистом, искренно рассказавшим, что потерял девственность в двадцать семь лет, что занимался сексом он всего три раза в своей жизни, и что девушку свою он очень любил, подробности эти Катька, как всегда, узнала, оседлав своего любимого коня и превратившись за ужином в рубаху-девку. Сожительствовать с ним Катька вмиг передумала, забеспокоившись, что ее могут посадить за растление. Третий девушке понравился, красавчик-брюнет являлся ведущим инженером в нефтяной компании, жил один и снимал квартиру на Чистых прудах, и только Катька нарисовала, как она ранним утром совершает пробежку по самым что ни на есть Чистым прудам, переписка их прекратилась, видимо, она красавчику-брюнету не приглянулась. Катька попереживала два дня и отправилась на свидание к четвертому.

Четвертый встретил Катьку с розами, с самыми дешевыми розами Москвы.

«Блин, хоть бы обертку эту „Просто цветы“ снимали что ли!» — с досадой подумала девушка, принимая розочки.

Четвертому было тридцать девять, невысокий, щупловатый, выглядел он одновременно и на тридцать девять из-за больших серых глаз и курносого носа и на сорок шесть из-за землистого цвета лица и глубоких морщин-борозд. «Пьет что ли? — подумала Катька, — или Чечня? Обычно горячие точки оставляют подобный отпечаток на людях тонкой душевной организации». Катька не ошиблась. Офицер запаса, три года в Чечне. Но это было только начало истории, истории его жизни, которую ей пришлось выслушать за четыре часа их гуляний. Катька на шпильке была выше четвертого на полголовы и всю дорогу чертыхалась. История жизни офицера запаса началась с того, что его бывшая жена убила своего второго мужа тридцатью семью ножевыми ранениями. Наш герой запаса «тут же приехал, все уладил, отдал кучу бабок, сделал паспорт семнадцатилетней дочери и забрал ее к себе в Москву». «Огневой рубеж! — думала Катька. — А где он был все эти семнадцать лет и почему у дочери не было паспорта?!» Но, вдруг, вторая жена героя стала против совместного проживания с его родной дочерью, «и взяла и ушла».

— А я ей говорю, иди и не возвращайся!

«Етишкин пистолет! — мысленно подпевала офицеру Катька. — Ох, догадываюсь, что за дочь он там привез, семнадцать лет без паспорта, да еще жила с алкоголичкой! Что-то ни капли не удивлена, что жена его была вынуждена уйти!»

С душой и рвением четвертый рассказывал, что очень сложно сейчас построить отношения, что «все зажрались и хотят сразу кренделей небесных». Катька уточнила, с кем он хочет построить отношения, и кто собственно хочет «кренделей». Выяснилось, что господин офицер сорока лет отроду рассматривает девушек от двадцати четырех до двадцати восьми. «А я видимо с голодухи что ль?» — черкнула заметочку Катька. Герой запаса пишет двадцатичетырехлетним девицам: «Привет! И давай дружить».

— А они такие, знаешь, сразу расспрашивают, где я и кем работаю, что есть у меня, почву так сказать прощупывают! Сразу бабок хотят!

«А что им хотеть от тебя еще, опенок сорокалетний! — огрызнулась, естественно, про себя Катька. — Девки молодые в расцвете лет! Ты чо Данила Козловский што ль или Егор Крид, чтобы без денег тебя любить!»

Еще четвертый рассказывал о своем быте, что он «особо на работе не заморачивается, после шести всегда дома, готовит ужин, смотрит телевизор», также любит читать, вот только один недостаток много курит.

«Ну козырный жених! — продолжала глумиться Катька. — Ну и стопочку тоже, вижу, пропустить любишь. Накрывает Чечня-то, да и жена с тридцатью семью ножевыми».

— А ты же овен? — решила добавить красок в свою любимую систему гороскопов Катька. — Странно, овны — это яркие страстные знаки, любящие привлекать к себе внимание. Очень много известных актеров, популярных ведущих — овны. Дмитрий Нагиев, например, овен. А ты ведешь практически затворнический образ жизни, так получается?

— Да, я овен. И я очень страстный.

«Ну естесно» — буркнула уже Катька-опоссум, понимая, что натерла мозоль на пятке от долгой ходьбы.

— Я страстный и я привлекаю к себе внимание, да! — вдруг загордился опенок. — Я знаешь чем привлекаю внимание? Я кручу как бы роман у нас на работе с одной из сотрудниц. Я ее встречаю у метро, мы ходим вместе в обнимку на работе, я ее могу так прикусить за ушко, мы уходим вместе с работы, и все думают, что мы пара!

«Все думают, что ты долбоеб!» — срезюмировал за Катьку опоссум.

— Но на самом деле мы не пара, а у нее даже есть парень. Вот так мы забавляемся! — впервые улыбнулся опенок, наверно, вспомнив ухо сотрудницы.

«Давай закругляйся с ним, иначе до дома не дойдешь, посмотри все ноги опухли!» — пробурчал опоссум, царапнув Катьку по коленке.

Катька ехала в метро переваривая весь ушат только что вылитой на нее информации и ей было плохо. Такое ощущение жизни-дерьма заполняло всю ее изнутри. И может опенок, как человек, и не плохой, живет он своей тихой жизнью, покусывая молодую коллегу за ухо, и никому зла не делает, но Катьке было тошно. На душе осело ощущение какой-то безвыходности, осознания, что произошло что-то страшное и ничего не исправить, осознание, что вообще жизнь закончилась.

«Какого хрена он вообще мне все рассказывал, вот постоянно так со мною! Я похожа на практикующего психолога? Я жилетка для душевных возлияний что ли? Или новые свободные уши?! Хотяяяя… Сама же расспрашиваю, задаю вопросы, пытаюсь казаться участной, а они и рады.» Грустный опоссум сидел, свесив лапы, рядом с Катькой и смотрел на вымотавшихся, полуспящих пассажиров вагона.

— Такие все убогие, глянь! — обреченно произнес зверек, толкнув Катьку острой лапой.

— Да, такие же убогие и серые, как тот опенок — согласилась Катька. — И представляешь, этим опятам я не гожусь в пары, я для них старая кошелка! Они, вон, пишут двадцатичетырехлетним! Я в утиле уже!

— Чо ты вообще поперлась с ним навстречу? — спросил опоссум, что-то рыская у себя на животе.

— Ну поперлась, потому что показался симпатичным на фото и в общении вполне адекватным.

— Надо было делать ноги уже тогда, когда он вручил тебе семь этих дохлых роз за двести рублей, уже тогда все понятно. — бурчал зверек, не поднимая на Катьку головы.

— Так! Мы же не мужа мне подбираем, а сожителя! Вопрос мой стоит остро, мне не до капризов! А за цветы я благодарна, в любом случае знак внимания!

— Ты достойна большего… Ты породиста, благородна, сексуальна, в тебе есть зерно, в тебе течет чистая кровь. Твое зерно не должно упасть в грядку с сорняками… Поэтому тебя и мутит, он диссонирует с твоим энергетическим телом. — произнес опоссум, первый раз подняв на Катьку свои пронзительные глазки.

— Я не пойму, ты выпил что ли? — улыбаясь, спросила Катька, в душе тронутая словами зверька.

— Дура ты! — опоссум прикинулся обиженным, отвернулся от Катьки и резко упал в спячку.

Глава 5

С Пашей из Орла Катька познакомилась также по объявлению о поиске сожителя. Тридцативосьмилетний орловский красавчик Павел общался очень галантно и учтиво, производя впечатление надежного, крепко стоящего на ногах, уверенного мужчины. Высокий, темноволосый и чернобровый, тщательно выбритый, с хорошим парфюмом и вполне бюджетными, но всегда безошибочными шмотками от «Томми Хилфигера» и «Лакост», Павел не мог не понравится. Также он не мог быть не женат, но, по его словам, красавчик был в разводе. В Орле жили его уже взрослые двое сыновей и как бы бывшая жена. В этот раз Катька не верила, но ей было, честно сказать, все равно, так как на данный момент Павел представлялся очень даже неплохим вариантом для сожительства.

Павел занимался строительством, и в Москве для его компании открывалось гораздо больше перспектив, чем в Орле, поэтому мужчина решил снять квартиру в столице. На момент знакомства с Катькой, Павел снимал квартиру посуточно и активно занимался поисками нового жилья. По фотографиям, не смотря на импозантную внешность, Павел Катьке не понравился, на доли секунды девушка уловила что-то отталкивающее, но общался мужчина легко и непринужденно, рассуждал здраво. Павел, как и Катя, был тоже рожден под созвездием весов, и с каждым часом общения они находили все большее число точек соприкосновения или, как называла Катька, «точек импонирования» друг с другом. На просмотры квартир они старались ездить вместе, легко играя пару и производя очень хорошее впечатление. Собственники квартир уже с порога таяли, искренне даря им комплименты, какие они красивые и гармоничные. Павел и Катя посмотрели несколько вариантов, но ни один капризным душам весов не понравился: парочка рычала на старую мебель, куксилась от дешевого ремонта, морщилась неприятному запаху, печалилась слишком далекому расстоянию до метро. В итоге в час икс, когда к Верке прилетели сын, мама и кот, парочка воздушных и немного разъеб весов осталась без жилья. Но ни Павел ни Катя совершенно не переживали, а преспокойно ели сочные хинкали и попивали вино в любимом Катькином грузинском ресторанчике «Саперави».

— Так, смотри, мы можем продлить мою квартиру? Ну она так себе, не знаю, тебе будет в ней комфортно? — бросил Павел, откинувшись на диване.

— А сколько ты платишь за квартиру?

— Две пятьсот, а с пятницы по воскресенье трешка, так как на выходные спрос выше.

— Мммм, подожди… Мне нужно сделать звоночек, и если все хорошо, то мы сегодня спим в шикарном пятизвездочном отеле и это будет дешевле, чем твоя квартира! — заговорчески улыбнулась, захмелевшая от общества все более симпатизирующего мужчины, вкусной еды и вина, Катька.

Девушка звонила Роме. Рома был другом друзей и по совместительству управляющим нового, оснащенного последними словами техники и тонкостями культуры гостеприимства, пятизвездочного отеля в историческом районе Москвы Замоскворечье.

Рома часто приглашал Катьку с подругами на пятничные вечеринки и бронировал для них прекрасные номера по минимальной стоимости для отеля такого уровня, две тысячи рублей за сутки, а если с завтраком, то три двести на двоих. Конечно, Катька нравилась Роме. Но Рома, худощавый, невысокого роста и какой-то убеганный, Катьке не нравился совсем.

Катька полушутя — полусерьезно сказала Роме, что у нее проблемы с жильем и попросила дать ей номер по реку, то есть за три двести. Рома с радостью согласился, видимо, потому, что девушка-мечта не сказала, что будет не одна.

В отель новоиспеченная парочка приехала около одиннадцати вечера. Катька и орловский красавчик прошлись по живописным улочкам, подышали на набережной и даже пару раз поцеловались. Подходя к ресепшн, Катька увидела Романа.

«Блииин, как не удобно! Ну какого хрена он до сих пор здесь торчит?!» — подумал про себя девушка, идя навстречу мужчине. Роман поднялся с дивана, легко поцеловал Катьку в щеку и сразу спросил:

— Привет! А ты не одна? Почему не сказала сразу?

— Ну да, так вышло, извини — совсем стушевалась Катька, не зная что ответить.

— Я забронировал тебе твин, надо сказать на стойке, чтобы вам поменяли на дабл, пойдем! — Роман, обогнав Катьку, быстро пошел к ресепшн. Смотря вслед Роме, Катька видела уже не загнанного щуплого юношу, а уверенного, организованного и четкого молодого мужчину, да и по увеличенным бицепсам из под коротких рукавов стильного поло, было понятно, что Рома заметно подкачался.

Роман отдал указание на смену номера очень учтивому, одетому в идеально подогнанный серый костюм, сотруднику рецепции.

— Роман Сергеевич, а комплимент от отеля мы переносим тогда в шестьсот двадцать четвертый?

Рома еле заметно покраснел и сухо подтвердил вопрос.

— Хорошего вечера! — бросил Роман Сергеевич напоследок, чуть улыбнувшись из такта.

«О нет! Он еще и комплимент мне подарил! Аааааа! Сгореть мне здесь на месте!» — сокрушалась Катька, по-женски чувствуя, что аукнется ей еще эта история с Ромой и орловским красавчиком.

Катя с Павлом поднялись на шестой этаж и вошли в просторную почти двухкомнатную, дышащую всем новым и свежим, студию. Катька открыла огромное окно, выходящее на набережную, и поток воздуха тут же подхватил тонкую молочно-белую занавесь, которая, как фата невесты, стала вздыматься над тщательно застеленной кроватью. В номер позвонили, и официант закатил тележку с комплиментом от отеля: вазой с фруктами и бутылкой «Асти Мартини» в ведерке со льдом.

— Я смотрю, этот Роман к тебе неравнодушен? — сощурился Паша, обняв Катьку большими загорелыми волосатыми ручищами.

— Ну как бы да — вздохнула Катька, подумав: «Что теперь уж вряд ли».

— А он что, к тебе хотел занырнуть что ли сегодня ночью? Так приготовил почву! — журил Павел, прижимая Катьку сильнее и целуя в шею.

— Да нет! Ты что! Мы с ним просто друзья и у нас хорошие отношения! Он просто решил сделать мне приятное!

— Ррррр! — зарычал Паша, кидая Катьку на кровать. — А можно и я тебе сделаю просто приятное!

— Ахахах! — расхохоталась Катька. — Закажешь вторую «Асти»?

— Нет, у меня есть кое-что … Поменьше… Но думаю, тебе понравится… — Орловский рысак накрыл своим мощным волосатым телом соблазнительную Катьку, и понеслось.

На следующий день счастливая и удовлетворенная парочка посмотрела еще одну квартиру, но она им тоже не понравилась. После обеда у Паши начались какие-то проблемы с рабочими, которые вдруг забастовали из-за того, что им не заплатили денег. Павел несколько часов провел в телефонных переговорах разного уровня, от отборного мата до вполне цивилизованного диалога, но ситуация с деньгами так и не сдвинулась с места.

— Слушай, лисенок — Паша звал Катьку лисенком. — Мне нужно быстро смотаться в офис, а потом даже может быть в Орел, видишь, проблема нарисовалась. Ты говорила, что можешь остановиться у одного знакомого на пару дней, давай звони ему!

Катька опешила.

— Паш, эмммм! Я как буду сейчас ему звонить? И там также шла речь о совместном съеме квартиры, а это что, я только на пару дней?! Что за бред? И вообще не хочу я к нему!!!

— Ну да, согласен. А ты не можешь еще раз позвонить своему Роме и попросить на пару дней номер по той же цене, только давай без завтрака. Мне возможно нужно будет деньги отдать, которые я на квартиру приготовил.

Катька вздохнула и подумала: «Ну что за пиздец опять!»

— Хорошо, сейчас позвоню.

В этот раз Рома взял трубку без прежнего энтузиазма.

— Ром, привет! Я хочу сказать тебе спасибо за этот чудный номер, правда, все потрясающе! И у меня к тебе еще просьба, можно ли продлить нам до понедельника этот же номер, также по реку… Только без завтрака.

— Без завтрака? А что так? Не понравился?

— Нет, понравился… Нам просто нужно экономить. — чуть не сгорела со стыда Катька, договорив последние слова. «Блядь, еще у меня, сука, денег нет совсем! И будут только на неделе, купила билеты, заплатила за французский и нет аванса!»

— Ну хорошо, оставайтесь.

— Рома продлил нам номер, остаемся до двенадцати понедельника. — сказала погрустневшая Катька.

— О! Молодец, лисенок! Так, держи пять тысяч, а я съезжу в офис, надо порешать вопросы.

Орловский рысак прискакал в отель только к вечеру, Катька к тому времени пересмотрела уже набившие оскомину варианты сдаваемых квартир, сходила в «Перекресток», купила готовых завтраков, всяких закусок и вина.

— О! Молодец лисенок! А я тебе хотел предложить поужинать, только с условием, что нам надо уложиться в две тысячи рублей!

— Нам же нужно экономить? Разве не так? — встряхнула своей еще влажной кудрявой головой Катька.

— Смотри какая ситуация, деньги я туда отправил, чтобы эти распиздяи заплатили рабочим, и те не бросили объект. Но мне надо самому там быть кровь из носа в понедельник, решить вопросы, которые возникли, заехать в контору, чтобы мне перевели деньги на карту, ну и забрать свои вещи. Поэтому я рвану в Орел в воскресенье ночью, утром я буду там, погружу свое барахло и уже на машине вернусь в Москву. Ты смотрела, есть еще варианты по квартирам?

— Смотрела, есть точно на понедельник, и еще до пары вариантов не могу дозвониться.

— Так, денег пока нет, поэтому берем таймаут, все просмотры переносим на понедельник. Если вдруг я закружусь и не успею к вечеру, я тебе перекину деньги на карту, то что понравится то и снимай, хорошо?

— Хорошо, как скажешь. У меня в любом случае нет других вариантов.

— Не бойся прорвемся! — бодрился рысак. — А сейчас собирайся, пойдем поужинаем где-нибудь! Только я приму душ!

— Ой, я только помыла голову, пусти меня тогда в ванну первой, мне надо сушиться! — Катька, играя, толкнула в живот Павла, пытаясь опередить его в ванную.

— Кудаааа! — засмеялся мужчина и легко схватил Катьку под грудью одной рукой.

— Ну, Паш, ну пусти! Я посушусь, а потом ты примешь душ. — лепетала девушка, вися на мощной руке красавчика.

— Пойдем тогда вместе, я посмотрю все ли ты хорошо помыла без меня!

Павел затащил Катьку в ванну, снял с нее халат и усадил на широкую столешницу рядом с раковиной.

— Мммм, какая зовущая норочка! Соскучилась по мне? — мужчина шире раздвинул стройные ноги девушки и нырнул к промежности. Катька откинулась назад и из-под полузакрытых глаз наблюдала, как высокий, статный, красивый мужчина жадно ласкает ее девочку язычком. Они занимались сексом в ванне под струящемся душем, затем на кровати под той же вздымающейся молочной занавесью, потом еще после ужина и на утро. И все воскресенье тоже орловский красавчик не вылезал из Катьки, мокрой и уже немного сумасшедшей от оргазмов.

К обеду понедельника Катька договорилась на два показа на вечер. Одна из квартир девушке особенно понравилась, и если там все соответствует фотографиям, то можно на ней и остановиться. Катька перекинула ссылки на квартиры Павлу в «Вайбере», но мужчина не отвечал. Ближе к четырем девушка ему позвонила, ответа также не последовало. Время приближалось к семи, нужно было ехать на первый просмотр, а орловский рысак не подавал никаких признаков жизни. Катька еще раз позвонила, затем написала сообщение, сообщение было прочитано, но ответа Катька так и не дождалась. Быстро покидав учебники в сумку, девушка помчалась на французский, по дороге отменив все просмотры. Полтора часа занятия Катька с замиранием сердца ждала, что орловский рысак объявится.

Девушка вышла с французского и, озираясь по сторонам Пушкинской, думала, где ей хотя бы сегодня переночевать, денег в кошельке осталось совсем немного, триста пятьдесят рублей.

Катька набрала Ленке, которая всегда ее выручала. «Ничего, одну ночь посплю у них, а завтра видно будет». Подруга снимала трехкомнатную квартиру вместе с двумя молодыми арабами: один — пафосный гомосексуалист-официант, а второй врач-отоларинголог. Ленка жила в Москве около года, успешно строя карьеру, хорошо зарабатывая даже для Москвы, и также успешно забивая на личную жизнь. После предательства любимого мужчины она, умная, добрая, красотка с модельной внешностью, никого к себе не подпускала.

Услышав веселый и под хмельком голос Ленки, Катька поняла, что подруга где-то гуляет.

— Але! Катюня дорогая! Да мы здесь сидим отмечаем юбилей на работе! Конечно, можно! Только давай я тут еще с полчасика для приличия посижу, подождешь, ок? — кричала в трубку Ленка.

— Да, конечно. — спокойно ответила Катька, понимая, что через полчаса подруга не освободится.

Катька ждала Ленку второй час, смеркалось, и она уже почти окоченела, сидя в тонком платье на лавочке в парке. Орловский красавчик так ничего не ответил и естественно не перезвонил. Катьке было обидно и больно больше от осознания способности на подобное предательство человека, тем более зрелого сорокалетнего мужчины. «Понятно, что слился он из-за того, что не нашел денег, но что-то же можно было придумать! — рассуждала Катька. — Мы же с ним так ладили, так хорошо общались и секс был классный, зачеееем так подло поступать? Так трусливо и низко?!» — не понимала девушка.

«Обидно еще то, что на него я потратила целую неделю, отмела все имеющиеся на тот момент варианты сожителей, и теперь вот осталась на улице!»

В своем богатом воображении девушка рисовала ироничную картину: «Лисенок с орловским рысаком плывут в лодке по широкому морю. Вдруг шторм, лодка переворачивается, и они оказываются в море одни, без спасательных жилетов. И тут большой и сильный рысак молча погреб в Орел, а ты, Катька, жалкий мокрый лисенок, сама как-нибудь выплывай. Что уж говорить, не достойно и очень низко для мужчины».

— Ни хера ты, Катька, не разбираешься в мужиках! — срезюмировал, внезапно появившийся, опоссум.

— Ой, ты еще масло в огонь не лей! — огрызнулась девушка. — А как их видеть? Как узнать? У них же на лбу не написано, что ссыкуны и предатели, не написано, что я «мудак еще тот»!

— Жизнь тебя ничему не учит… Какое было предчувствие, когда ты увидела его на фото?

— Не понравился.

— Вот. На этом и сказ. — опоссум сложил лапки на острые коленки и посмотрел, хитро щурясь на Катьку. — Что будешь делать?

— Пойду повешусь на липе. Говорят, здесь на тверском бульваре именитые липы.

— Я не думаю, что твое повешение на липе входит в план Германа. — вдруг серьезно выдал зверек. — Я бы на твоем месте, даже побоялся так думать.

— Я уже поняла… Не отдаст меня старикан никому, пока не напишу…

— Он не любит, когда его называют «старикан» — шепнул опоссум, прикрыв мордочку лапкой.

— А я не люблю, когда меня в очередной раз подставляют и бросают! — резко произнесла Катька. — Ладно, не сахарная… Если посмотреть с другой стороны, то эти четыре дня в шикарном отеле с красивым мужчиной я была счастлива! Эти дни были сочными и яркими! Поэтому я отпускаю его.

— Отпускай. Это же твой путь. Каждый решает сам, как ему жить и какие поступки совершать. У каждого свое достоинство.

— Лена, мать твою! Я жду тебя уже второй час и замерзла как сука! Ты где вообще! — не выдержала Катька.

— Айййй! Уже два часа?! Прости дружочек! Все! Я крашу губы и в тапки!

Встретились подруги на Калужской, где неподалеку жила Катька.

Высокая, худая, яркая, похожая на Ирину Шейк, только блондинка, Ленка неслась на всех порах, по дороге снимая с себя палантин, чтобы передать его скачущей с ноги на ногу Катьке.

— Катюнь, прости! Засиделись, не заметила, как пролетело время! У нас еще улетел директор в отпуск, короче, кот из дома мыши в пляс! Что у тебя стряслось, я так и не поняла? Давай рассказывай! Почему тебе негде жить? Ты еще не нашла квартиру?

— Лена, у меня очень веселая история. — сама до конца не веря происходящему, произнесла Катька.

— Так, поняла, надо выпить! Давай быстро добежим до магазина, у нас есть двадцать минут до одиннадцати, успеем купить спиртного!

— Лен, я бы, конечно, выпила сейчас… — честно призналась Катька, — Но у меня вообще нет денег, смогу отдать только на неделе.

— Брось, я угощаю! Возьмем тогда «Бехеровки» и что-нибудь на завтрак, а то у меня мышь в холодильнике повесилась, я ж ничего не жру!

— Ни капли не удивлена. Лена, ты кроме сигарет, кока-колы и виски, еще что-нибудь употребляешь? — спросила подругу Катька. — Таешь на глазах, остановись!

— Ой! Я заставляю себя есть… Еле-еле… Один раз в день… Вчера опять написала Максиму… Он молчит.

Толком рассказать, что случилось Катьке не удалось, потому что дома к ним присоединились Ленкины сожители, вполне располагающие к себе красавчики-арабы. Вместе они быстро прикончили «Бехеровку», затем Али достал подаренный одной из пациенток «Хенесси», и веселая компания, как ее уже окрестила Катька «красивых глаз», допила и его.

К большому удивлению подруги Ленка на работу встала, даже помыла голову и даже уехала, правда, как потом выяснилось, на автопилоте. Катька не спеша позавтракала, накрасилась и тоже поехала, не преминув, конечно, забыть дорогу до метро и в миллионный раз чертыхнуться своей топографической тупизне.

Глава 6

Рабочее утро началось с приятной и неприятной новостей. Неприятная новость состояла в том, что Вера прислала Катьке сообщение с вопросом, когда она заберет свои вещи. «Блять! Еще этого не хватало! — огорчилась Катька. — Что они ей так мешают что ли?! Я согласна, семь больших пакетов, чемодан, гладильная доска и торшер вносят определенный диссонанс в интерьер квартиры, но можно же потерпеть!» Катька об истинной причине задержки вещей Вере не говорила, иначе подруга опять бы стала ее учить жизни и напоминать, что она была права, меньше всего сейчас Катька хотела слушать нотации. Приятной же новостью были неожиданно пришедшие на карту три тысячи рублей, которые девушке вернул магазин за бракованные кеды, с порвавшимся носком на второй день. Катька тогда очень огорчилась, потому что кеды ей нравились, к тому же куплены они были с хорошей скидкой. Но, как говорится, что ни делается, то делается к лучшему, и сейчас эти деньги спасали девушку от бомжевания.

Билеты к родителям Катька взяла на десятое июля, сегодня настало пятое. Денег, чтобы снять квартиру не было, да Катька уже и не хотела снимать именно сейчас, перед двумя неделями отпуска. Во-первых, девушка не отказалась от идеи сожительства с прекрасным и мужественным существом с колбаской, во-вторых, не было вообще смысла снимать квартиру перед отпуском и переплачивать за месяц, в котором она будет жить только неделю, в — третьих, в этом Катька была уверена на сто процентов, если не складывается с квартирой сейчас, значит ее квартира придет к ней позже, нужно отпустить ситуацию.

Оставались хостелы. Катька погуглила в интернете, посмотрела рейтинги и выбрала хостел с добрым названием «Привет» на Курской. Ей понравились фото, устроила цена, семьсот рублей сутки в номере на четверых и местоположение. Катька любила Курскую, любила атмосферу этого района, любила Курский вокзал, любила площадь, любила церковь Пресвятой Богородицы, любила «Артплей» с выставками 3D, который находился неподалеку.

В «Привет» Катька, чертыхаясь, доползла в начале двенадцатого ночи, голодная и злая. Последние полчаса, уже по традиции, девушка искала хостел, плутая в трех соснах, вместе с таким же тупым в пространстве навигатором, яблочко от яблоньки недалеко падает.

В реальности хостел «Привет» оказался не таким уж и приветливым, как обещалось на фотографиях с сайта. Грязные, оплеванные, в окурках ступени, неприметная вывеска, старая дверь. Хостел состоял из нескольких этажей, причем два из них уходили в подземелье, и какая-то часть комнат получалась без окон. У стойки регистрации с пожилым азербайджанцем-администратором, на удивление, была очередь. Рядом в холле кружили пьяные афроамерианцы и как бы полушутя дрались, истошно крича на своем грязно-французском, активно жестикулировали и периодически падали на пакеты с бельем, лежащие здесь же в холле на полу. С кухни несло какой-то невкусной едой. В хостеле было грязно и та обстановка, которая на фото была чистой и новой, оказалась с точностью до наоборот. Катька совсем поникла, и усталость навалилась на нее всей своей рыхлой тушкой. Но съесть все же чего-нибудь хотелось и, особенно, выпить горячего чая.

— Простите, а где у вас здесь можно перекусить? — обратилась Катька к азербайджанцу.

— Спускайтесь на два этажа вниз и направо. Там бар и столовая.

Катька, побоявшись оставлять сумку с вещами среди пьяных афроамериканцев, дотащилась в темный бар, в подземелье без окон, очень походивший на вампирский. За стойкой сидели арабы и тоже что-то очень громко обсуждали.

«Что они все так орут?!» — сокрушалась про себя девушка. Ничего бесплатного в приветливом хостеле не было, даже самая дешевая маленькая бутылочка воды стоила в баре восемьдесят рублей. Катька заказала чай и бутерброд. Чай стоил пятьдесят рублей и сто пятьдесят кусочек хлеба с сыром и ветчиной. Обычный пакетированный чай араб-бармен, практически сливающийся с сумрачным интерьером, подал на стойку в очень маленькой кофейной чашке. Катька ультимативно попросила подать в большой. Бармен цикнул и заварил ей новый чай в пивной кружке. «Ладно, хер с тобой! — задумалась Катька, уставившись на кружку. — Напишу-ка я отзыв о вашем хостеле! Держитесь! Как вообще этот притон мог получить рейтинг восемь и четыре?! Кто этот рейтинг им делает?! Сами что ли отзывы себе пишут!»

Спустя минут двадцать Катьку зарегистрировали, и пожилой азербайджанец повел показывать ее номер. Плутая по узким коридорчикам девушка пыталась запомнить дорогу обратно, иначе с ее ориентацией в пространстве, она точно не выберется. «Впору зерно разбрасывать, чтобы найти завтра утром выход на свет божий из этих катакомб». Возле одного из номеров красовалась свежая блевотина. «О! Да я просто в общежитии на окраине Марселя! Один в один! И по контингенту, и по условиям. Эк Вас, Екатерина, бросает, из пятизвездочного отеля в убогий хостел с блевотиной! А Вы молодец, не стоите на месте!» — глумилась над собой Катька. Азербайджанец, наконец-то, довел до ее номера и тихонько открыл дверь.

— Ваша кровать внизу! Доброй ночи!

— Да, доброй… Подождите! А ключ?

— Ключ только один, он у вашей соседки. Вы дверь не захлопывайте, оставляйте чуть приоткрытой. — шепнул мужчина и поспешил ретироваться.

В маленькой комнатке стояли две двухъярусные кровати, в одной из которых спала девушка, разметавшись белыми длинными волосами по подушке. Катькино место было внизу на противоположной кровати. Потянувшись к лампочке, чтобы включить индивидуальный свет, Катька почувствовала запах мочи, видимо, кто-то сделал «пи-пи», а матрас толком не отстирали, если стирали вообще. «Оу! У меня сегодня прям ночь приключений! Пройди препятствия называется!» — продолжала глумиться Катька, так как ничего другого ей не оставалось. Девушка предварительно обнюхала вторую пустующую кровать и решила остаться там.

К удивлению Катьки она вполне хорошо поспала и проснулась бодренькой. Единственное не хватало ощущения свежести и чистоты лица, так как перед сном девушка протерла лицо только тоником, побоявшись по ночному Марселю идти в душевые. Прихватив туалетные принадлежности и надев белоснежные тапочки, предусмотрительно захваченные из другой реальности, Катька, как слепой крот, потому что сняла линзы перед сном, стала пробираться до душевых. Вообще это был самый опасный Катькин трюк за последние сутки, с ее дезориентированностью в пространстве и почти полной слепотой. Практически на ощупь передвигаясь по коридорам, Катька нашла-таки душевые, без линз они ей показались чистыми. Умывшись, также на ощупь и всего лишь один раз свернув не туда, Катька дошла до своего номера, но он был закрыт. «Блядь! — матюкнулась Катька. — Еще этого не хватало! Эта сучка захлопнула дверь!» Поразмыслив, где может быть ее сожительница в восемь утра, Катька поняла, что, наверно, она также пошла принять душ и они с ней разминулись. Выхода не было, надо было снова ползти до душевых за ключом. Вооружившись исчерпывающей информацией, что соседка блондинка, девушка двинулась в путь. У раковин блондинку Катька не нашла, пришлось заходить в душевые, белое пятно, маячащее под душем, Катька, к счастью, увидела сразу.

— Девушка, простите! — крикнула Катька. — Вы из тридцать второго номера?

— Да… По-моему, да. — откликнулась блондинка.

— А вы ключ забрали, верно? Я ваша соседка, но ключа у меня нет.

— А! Да? Простите, я не знала, что ключ только один! — девушка вышла из душа, и порывшись в косметичке, достала ключ.

— Спасибо!

— Еще раз извините, я, правда, не знала.

— Все нормально, вы здесь вообще не виноваты.

Наконец-то, вставив линзы и накрасившись, Катька вновь почувствовала себя человеком даже в этом подземелье Марселя. Сказав первый и уж точно последний раз «Пока» хостелу «Привет», девушка вырвалась на солнечный свет. Катька с удовольствием прошлась узкими тенистыми переулками до центральной улицы Земляной Вал и через семь минут уже ехала в вагоне метро на работу.

Глава 7

На вторую ночь при выборе хостела Катька решила вот так сходу рейтингам не верить, оказывается и они могут быть ошибочными, подробнее рассмотреть фото и почитать отзывы. В итоге перелопатив штук двадцать хостелов она остановилась на хостеле «Friend's house» на Петровке, почти в самом сердце Москвы. Девушка забронировала номер на четверых, но в этом хостеле он стоил подороже, тысячу рублей в сутки.

Катька, как обычно, минут сорок плутала в центре столицы, пытаясь найти адрес: Петровка семнадцать строение три. Навигатор все время показывал, что она в двух минутах от цели, но цель все никак не приближалась, и Катька все петляла дворами, пока не встретила девушку, несущую пакет с продуктами. «Так! Она, по-моему, местная, должна знать!»

— Девушка, простите, а вы не знаете где здесь находится хостел?

— А какой именно? Здесь их много.

— Friend's house.

— А! Я как раз в нем живу, пойдемте со мной!

«Ну слава богу! Закончились мои топографические стенания!» — с облегчением вздохнула Катька и поспешила за девушкой с пакетом.

Уже с порога Катька поняла, что в этот раз она не ошиблась и пришла туда, куда нужно. Пройдя от входной двери к ресепшен, Катькиному взору открылась большая гостиная, совмещенная с кухней, в бело-лиловых тонах с современной мебелью и дизайном в стиле лаконичного Прованса. Кто-то из постояльцев, развалившись на диванах и креслах, смотрел футбол на огромной плазме, кто-то печатал за ноутбуком в рабочей зоне со столами и стульями, кто-то кушал, а кто-то готовил. И постояльцы все были какие-то аккуратненькие, слаженные и спокойные, каждый занимался своим, не докучая друг другу. Запах вкусной еды, голос комментатора матча, свет и чистота помещения влили столько уюта и тепла в замотавшуюся Катьку, что она чуть не расплакалась.

— Добрый вечер! Вы Калашникова Екатерина? — неожиданно назвал Катьку по фамилии юноша с маленькой рецепции.

— Даааа… А откуда вы знаете? — удивилась Катька, ставя сумку.

— Так вы одна остались, все уже заселились. А уж думал вам звонить — просто и заботливо произнес юноша.

— Прям как дома. — улыбнулась Катька, положив паспорт на стойку.

— Ну у нас же и есть дом, дом друзей. — тоже улыбнувшись, без всякого пафоса ответил юноша.

Катькина комната оказалась маленькой и глухой, без окна, но чистота, деревянные кровати и свежие салатовые занавески делали ее игрушечно милой и теплой. Помимо Катьки в номере жили мама с дочкой, приехавшие поступать, и парень, с которым девушка познакомилась позже, когда пила чай на кухне.

Все сложилось у Катьки в этом добром, почти домашнем хостеле. И приветливые жильцы, и чистые уютные помещения, и бесплатные завтраки из молока, хлопьев и печенья, но самое яркое ожидало Катьку утром. Выйдя из хостела на работу, девушка оказалась в самом что ни на есть сердце Москвы: оглядываясь по сторонам, Катька все не могла поверить, что совсем рядом Кремль, Большой театр, ЦУМ. Дух захватывало от осознания, что это все не мираж, а реальность. Спустившись вниз по Петровке, девушка остановилась напротив дорогих бутиков и уставилась на витрину «Шанель», затем развернулась и перевела взгляд на маковки Кремля. «Ого! Ничего себе! Как круто! Я оказывается сегодня провела ночь в центре Москвы!» Вдруг Катьке послышалось будто ее кто-то тихо зовёт.

— Катяяя, Катяяяя, посмотри, мне идет?

Девушка стала кружиться, пытаясь понять откуда слышится голос.

— Катяяя, да здесь же я, обернись! — чуть громче повторил томный женский голос. Катька обернулась и в витринах «Шанель» увидела статую, такую же красивую и яркую, как в кино, Монику Белуччи. Актриса стояла в витрине и руками в перчатках придерживала у груди переливающееся колье.

— Мне идет? — вновь задала вопрос актриса.

— Ддда, безусловно. — оторопела Катька. — Вас сложно чем-то испортить.

— Ахахах! Спасибо, дорогая! Тогда берем! — Моника махнула рукой в перчатке, и девушка-консультант забрала колье и стала аккуратно упаковывать его в коробочку.

— А серьги? Давай возьмем еще серьги! — обращалась Моника к Катьке почему-то делая акцент на то, что берут они все эти драгоценности вместе.

— Берите и серьги, Мммоника, если хотите. — ничего не понимала Катька.

— Ахахах! Я же выбираю тебе! У меня все есть, я давно к этим побрякушкам потеряла интерес! Посмотри, они шикарные и совсем не вычурные! — Моника положила серьги на ладонь в перчатке и протянула к витрине, показывая Катьке. Два огонька блестели сквозь витрину, играя с солнечными лучами.

— Да они очень красивы, но я не могу их сейчас купить — «Особенно сейчас — подумала Катька, подчитав, что у нее осталось тысяча триста пятьдесят рублей. — Я даже не осилю коробочку для них».

— Брось! Ты? Не можешь купить? Не смеши! — опять махнула рукой Моника, и безмолвная сотрудница «Шанель» забрала серьги упаковывать. — Ну хорошо, я тогда подарю их тебе! Только не причитай сейчас, не надо вот этих «не надо»! Я дарю их тебе на твое тридцатипятилетие! Шикарная дата! — прикусила вишневую губу Моника. — Как раз подстать украшениям.

Катька совсем растерялась и не знала как ей на это реагировать, до ее тридцатипятилетия было еще два года, ведь скоро Катьке исполнится тридцать три, и Монике Белуччи, «ведь ей тоже скоро день рождения!»

— Аааа… Что подарить Вам?! — выпалила Катька вдруг.

— Мне… Ммммм… — улыбнулась спелыми вишнями и теплыми ореховыми глазами Моника. — Книгу! Да, это будет лучший подарок! Я налью бокал вина, укроюсь пледом и буду читать.

— Хорошо… Я поняла.

«О Господи, Герман! — воскликнула Катька, уже научившись распознавать его игры с матрицей. — Ты так совсем меня сумасшедшей сделаешь! Мало мне опоссума, теперь еще и Моника! Я пишу же, медленно, но пишу!» — Катька подняла сумку с вещами с тротуара и поспешила на работу.

— Чертов старик!

— Катяяяяя! А подарок?!

Глава 8

Катька сидела в офисе и думала, куда ей перевезти вещи. То что они будут у Веры весь отпуск Катьку напрягало, да и Вера бы недовольно порыкивала. У Ленки комната была очень маленькая, и Катька своим барахлом загородила бы ей все ходы и выходы. Девушка решила написать своему, правда, уже не раз отфутболенному, Кириллу с просьбой разметить свои вещи у него. Кирилл молчал, а спустя час вдруг написал целое эссе в «Вотсапе», что он, конечно, не против, но у него будет жить муж сестры, который приезжает в Москву на курсы доучиваться. «Фу! Блядь! Аж тошно! Лучше бы он не придумывал всей этой ахинеи! Что за мужичье, даже отказать и то толком не могут». Через две недели непробиваемый Кирилл опять закинул удочку, чтобы потрахаться. Катька сухо ответила: «Не хочу». — «Почему?» — «Да потому что ты жирный эгоист и не помог мне в трудной ситуации! Вот именно поэтому!» — естественно, только подумала Катька. Оставался офис, точнее кабинет переговоров, где Катька или Игорь Анатольевич иногда проводили встречи. Катька прикинула, что три, а возможно и четыре пакета она впихнет в шкаф, еще три наверх, остается только чемодан, доска и торшер. «Ну ничего, постоят там тихонечко, встреч же никаких не будет… Блин, может, конечно, Анатоличу взбредет с кем-то провести переговоры в июле… в Москве…» И здесь Катька представила, как Игорь Анатольевич с важными партнерами, с неважными он не встречался, входит в переговорную. Взору директора открывается: уютненько разместившийся торшер из Икеи, развеселая, с дельфинчиками, гладильная доска, пузатый чемодан, спустя пару минут дверь шкафа со скрипом приоткрывается и мягким колобочком тихо падает серый мусорный пакет со шмотьем. Игорь Анатольевич, следуя далее по кабинету, так по-отечески, собирает трусиля, развешенные сушиться на кожаных креслах, затем возвращается к шкафу и легонько, с абсолютным покер-фейсом, подкидывает мешок обратно в шкаф.

— Коллеги, проходите. Будьте как дома.

Катька спустилась на землю. «Сказать ему сразу, что мои вещи постоят там немного? О! Нет! Он же меня потом заподъебывает! Еще год будет помнить об этом и говорить, что я его не слушаю и мужика у меня поэтому нет и вот совсем скатилась, теперь и жить негде! Сто процентов, так и будет! Нет, говорить не буду, если узнает, то потом как-нибудь выкручусь, отшучусь».

Катьку перевозил Павел, «огонь мужчина», как часто Катька его называла. Павел работал бригадиром в их компании уже третий год, ответственный, честный, исполнительный, четкий, держащий слово, всегда готовый пойти на встречу, с ним было приятно работать и как с коллегой и особенно как с человеком. Павел быстро загрузил Катькины вещи в минивен, не дав даже ей оглянуться. «Откуда столько чистой энергии и физически ощущаемого достоинства в этом немного не логичном высоком, худом, рыжем, да еще с веснушками человеке? — задумывалась, восхищаясь мужчиной Катька. — Вот с ним даже сидеть приятно, с ним очень хорошо и спокойно».

Павел довез Катьку до офиса, так же быстро перетащил все вещи в переговорную и, улыбаясь, как радуга, простился. Наконец-то, Катька осталась в своем шмоточном, пусть даже пакетированном раю один на один. Все эти дни начиная со дня проживания с орловским рысаком, след которого простыл, Катька носила поочередно только два платья и меняла пару комплектов белья, к тому же подходил к концу ее дорожный косметический набор миниатюр. Умудрившись, как и задумала, впихнуть четыре пакета в шкаф, девушка еще развесила на вешалках одежду, а на верхней полочке разместила шампуни, маски, крема, укладочные средства, чтобы каждый раз не искать их в пакетах. Катька с облегчением переоделась, пополнила запасы косметики, покидав бутылочки и баночки в сумку и вновь отправилась спать в свой уютный «Friend's house» на Петровке, с Кремлем, Большим театром и Моникой Белуччи в «Шанель».

На следующий день Катька неожиданно получила сообщение в вотсапе от Артема. Артема Катька знала еще с Волгограда, она жила там около трех месяцев, когда открывала представительства их компании. Артему было двадцать шесть лет, высокий, шатен, с идеально сложенной фигурой, бархатной кожей и румянцем на полщеки, полными губами, широкими бровями домиком и немного раскосыми глазами, похожими на глаза Киану Кивза. Но после просмотра эпопеи «Игры престолов», девушка увидела поразительное сходство Артема с жарким бруталом, бесстрашным воином, главой дотракийцев, Кхалом Дрого и прозвала его Артем Кхал. Когда они встречались в Волгограде Артем толком нигде не работал, денег у него не было совсем, но Катьке было все равно, у нее тогда деньги были, она сама покупала алкоголь, какие-то закуски, и они любили друг друга весь вечер, всю ночь и утро. Артем был неутомим. Катька не могла назвать его искусным любовником, в большей части он был груб и эгоистичен, но дикая животная страсть, которая наполняла молодого мужчину от пят до макушки, рубила Катьку наповал. Через два года Артем тоже переехал в Москву и стал работать в фирме друга. Парень сам нашел Катьку и предложил возобновить их встречи, потому что «мне крышняк сносит от спермотоксикоза, я тебя просто порву». Это было самое длинное и самое наукоемкое предложение, которое когда-либо писал Артем, ну а что, собственно, можно ждать от дотракийца, уж точно не упоительной прозы. Как раз в то время ее тогдашний любовник Саша — бульдог выбрал другую и девушка ревела белугой, жалуясь на судьбу, чем взбесила самого Германа. Поразмыслив, Катька решила отвлечься и броситься-таки в объятья дикого и неутомимого Кхала.

Артем снимал для встреч почасовые отели, но никогда не попадал с ними в точку: номера были страшные, не уютные, со старой сантехникой, часто без окон. Катька сначала психовала, грозилась уехать, но после того как Артем зажимал ее у стенки или заваливал на кровать, девушка стихала, за пару минут становилась мокрой и покорно шла мыться в ржавую душевую кабину с известковым налетом. С Артемом они так встречались два месяца, а потом он исчез. «Наверно, появилась девчонка» — решила Катька и спокойно продолжила жить дальше. Кхал не цеплял девушку глубоко, на счастье влюбчивой Катьке, ему не хватало мозга и детальности.

Артем писал как обычно, емко и кратко «Привет. Ты как. Давай встретимся.» — «Привет. Хорошо. Давай» — ответила на дотракийском Катька. «Только давай я забронирую сама отель, скинемся на него вместе» — «Ок, давай». Катька неожиданно получила отпускные, о которых она совсем забыла, и очень хотела ночь перед вылетом провести в хорошем отеле с ванной.

Катька вбила в поиске отели Москвы, сделала фильтры четырех и пятизвездочные, двуспальная кровать и не более четырех тысяч рублей за сутки. Не смотря на жестокость фильтров вариантов для выбора осталось около тридцати. Катька остановилась на четырехзвездочном «Принц Парк» отеле в Теплом стане, чтобы утром быстро доехать до Внуково. Номер категории «Стандарт» на двоих и с завтраком стоил три тысячи шестьсот рублей.

Артем уже ждал Катьку на парковке отеля с пакетом в руках.

— Привет! Откуда тачка? — Катька чмокнула в гладкую румяную щеку Артема, удивившись и новенькой «Хонде», и еще более молодому Артему. «Черт, максимум двадцать четыре! Что он жрет такое, чтобы молодеть и иметь такую оливковую кожу?!»

— Да, это не моя! У Сереги попросил. Завтра же тебя в аэропорт везти. — тихо сказал немногословный Кхал.

— Буду признательна. А что в пакете?

— Егерь и апельсины. Взял, ты же любишь.

— Ооо! Приятно, спасибо! А ты растешь! — улыбнулась Катька, вспомнив, что раньше он вообще не знал о существовании этого ликера, также как и о многих других, не входящих в перечень самых употребительных.

«Принц Парк» отель Катьке понравился, высокий, большой, статный. Номер состоял из одной комнаты, просторной, в бардово-бежевых тонах, с окном во всю стену и стильной мебелью. «Ну на твердую четверку. Хорошо» — с облегчением вздохнула Катька, тихо радуясь комфортным условиям для сна. Но поспать ей в эту ночь так и не удалось. Артем сразу же повалил девушку на кровать, накрыв сильным упругим телом. От дотракийца пахло потом, но Катьке нравился его запах и она возбуждалась еще больше. Артем залез Катьке под платье, расстегнул лиф и стал стягивать трусики.

— Да подожди! — остановила парня Катька, так как хотела, чтобы он увидел ее в белье, которое она недавно прикупила. — Давай я сверху?

Артем молниеносно разделся и легко перебросил девушку на себя. Катька, успев снова застегнуть лиф, сняла платье и предстала в соблазнительном молочно-шоколадном белье эффектно подчеркивающем грудь и делающим еще более округлой попу. Но по взгляду Артема Катька поняла, что ему вообще не до белья сейчас. Его карие глаза горели, зрачки были расширены, он снова расстегнул лиф и стиснул рукой освобожденные груди, затем другой рукой отодвинул трусики в сторону и резко вошел.

— Артеееем! — взвыла Катька от кратковременной боли.

— Мммммм… — промычал дотракиец, все глубже насаживая девушку на свой внушительный член.

— Мать твою, сукин ты сын! Без презерватива!

— Я ни с кем кроме тебя. — отрезал Кхал.

«Врет! — подумала Катька. — А где тогда пропадал столько месяцев?». Но наглые и дерзкие движения уверенного члена мужчины заставили девушку забыть о предохранении и сосредоточится на приближающейся предоргазменной волне. Как ее трахать, чтобы она кончила спустя пару минут, Катька научила Артема сама, и в этом он был самым лучшим учеником.

Глава 9

Вернувшись после отпуска, где в суете среди домашних ей удалось написать всего четыре главы, Катька вновь с головой окунулась в столичную жизнь: работа, тренировки, курсы французского, разговорный английский по воскресеньям и ее любимые экскурсии. Катьке пришлось вновь заселиться в хостел, так как на квартиру у нее денег не было.

Для того чтобы снять квартиру в Москве нужно на руках иметь как минимум пятьдесят тысяч рублей. За тридцать — тридцать пять можно снять довольно приличную однокомнатную квартиру и, сторговавшись, разбить залог, который обычно равен стоимости квартиры за месяц, на две части, и это все с учетом того, что квартира находится без зубастых риелторов, которые в Москве дерут за свои услуги с бедных постояльцев от пятидесяти до ста процентов от стоимости квартиры. К тому моменту Катька в Москве сменила три квартиры, и все квартиры девушка снимала напрямую через собственника и даже без залога. С первыми двумя везло, потому что они находились через «Рендум», программу «Вконтакте», которая собирает все объявления о сдаче квартир, размещенные на страницах, и так как там пишут «для своих» в основном залога не просят, а вот с третьей квартирой пришлось немного схитрить.

Когда шли переговоры о съеме очень хорошей квартиры в элитном доме на Нагатинской, Катька старалась произвести на хозяина максимально полезное впечатление: классические туфли-лодочки, тонкое платье футляр цвета сирени с молоком, сквозь которое тихо и дерзко просвечивал красивый кружевной лиф — 75 D, бойкие кудри продуманно заплетенные в неряшливую косу, безукоризненная речь филолога, доносимая с одной стороны равнодушным, а с другой — насквозь пропитанным сексом голосом.

— Ну ты, мать, даешь! — воскликнула Вера, выйдя из подъезда. — Если бы не я, он бы тебя прямо там завалил, отвечаю!

— Ой, не преувеличивай! Я работаю, ясно! Квартира стоит тридцать семь, плюс еще столько же залог, на залог у нас денег нет! Ну даже если бы и были, он вообще не желателен. Поэтому я позвоню ему завтра и скажу, что все подходит, кроме залога. Как мне подсказывает моя чуйка, должен уступить.

Сорокапятилетний полковник в отставке, Василий, сдался без боя. Василий позвонил первым, и не успела Катька заикнуться о залоге, полковник от него отказался. Это была чистая победа.

В полюбившемся Катьке хостеле «Friend's House» четырехместные и шестиместные номера были заняты, в восьмиместном и уж тем более больше девушка жить не хотела. Катька нашла другой хостел, недавно открывшийся, современный и очень многолюдный, больше походивший на отель, подкупивший отчаянную путешественницу тем, что находился в пятидесяти метрах от метро.

Конец июля начало августа для гостиничного бизнеса жаркий сезон, поэтому цена за сутки в хостеле варьировалась от девятисот до тысячи двухсот рублей. В общем получалась та же квартира за тридцать-тридцать две тысячи в месяц, но без комфортных условий и возможности готовить. Глобально отсутствие кухни девушку не напрягало, потому что она редко готовила дома, но сварить чашку кофе в турке и съесть кусочек сыра девушка не могла. В стоимость проживания в хостеле входил завтрак, всегда один и тот же: мюсли, тосты, джем, масло, чай и растворимый кофе, который уже на третий день вызвал у Катьки рвотный рефлекс.

Катька прикинула, что день ей обходится по самому минимуму, если только считать проживание и завтрак с обедом, около одной тысячи шестиста рублей. Зарплату она получит маленькую, нужно опять где-то искать возможность раздобыть денег, главное, продержаться на плаву до октября-ноября, когда зарплата позволит снять квартиру. На опросы ее, к сожалению, уже не брали, от рекрутеров возвращался ответ «постоянный ходок», а стоимость оплаты за проверки девушке на данный момент казалась смешной.

Ни с Эдуардом, ни с Виктором Катька последние полгода не встречалась. Оба почти одновременно куда-то пропали, возможно кризис или другие женщины, или оба находились не в Москве, скорее всего даже не России.

Девушка задумалась о новом любовнике. На этот раз она воспользовалась не анкетой на «Мамбе», которую все видят, и любовника с поддержкой искать подобным образом, мягко сказать «палевно», а их новым приложением «Анонимные объявления». Новое приложение было очень удобным: размещаешь объявление, получаешь ответы, оцениваешь их и далее действуешь по ситуации. Тебя никто не видит, и никто не знает.

Катька не искала Бреда Пита или Михаила Прохорова, ей нужен был мужчина за сорок, ухаживающий за собой, не бросающий слов на ветер, с регулярными встречами раз в неделю. Тридцать — сорок тысяч поддержки в месяц девушку вполне бы устроили. Катьку смешили уточнения от женатых мужчин: «А вы как все за деньги?» или предложения двух-трех тысяч рублей за встречу, или «Я вообще за деньги не привык, как-то дико это, давайте начнем так, я вообще не жадный, подарки буду дарить». «Нет, уж! — ухмылялась девушка. — Был у меня не жадный, пятнадцати тысяч не мог на квартиру дать! Увольте!» Особенно бесили подобные «халявщики» Верку.

— Кать, с такими сразу завязывай! Он главное женат, не Ален Делон и хочет сразу красивую девку и за бесплатно?!

— Ну сама же встречаешься с Шандрюлей? За бесплатно получается.

— Ну я не такая сексуальная… и не такая храбрая… И мне уж под сорок… Но я была бы очень рада, если бы он мне хотя бы тыщ пять в неделю подкидывал, Кать!

— Они часто пишут, что не признают секс с продажными женщинами и все такое. У многих принцип — за секс не платить. — резюмировала ответы подруга.

— Да?! А почему тогда они платят за хороший ресторан, отель, крутую тачку, качественную одежду?! Я не беру в расчет свободных мужчин, ищущих отношений, возможно с перспективой семьи… Но если ты женат и хочешь иметь красивую любовницу, не платить ей, я считаю — нечестно, несправедливо… Халявкой попахивают такие, Кать! Гони их в шею!

Катька часто задумывалась, а чем любовница отличается от проститутки? Обе спят за деньги, только у первой мужчин много и разные, а у любовницы один и постоянно… Это если повезет. Не всегда сразу получается найти того самого единственного. Основываясь на своем опыте и опыте подруг в поиске заветного любовника, порой приходилось спать с несколькими мужчинами. С одними не получалось общения, с другими не клеился секс, третьи внезапно исчезали: либо находили лучше, либо не тянули регулярные встречи, накопили на пару раз и все, сдувались. Это как шикануть пару раз в ресторане, а затем сидеть на фастфуде. Поэтому предложения мужчин «я не могу платить за встречу, давай начнем сначала так», а потом когда-нибудь я начну тебе дарить жемчуга, бриллианты и шубы, казались наивными и смешными, не в то время живем.

Катька искала любовника похожего либо на Эдуарда, либо на Виктора. От сорока лет, женатого или очень занятого, мужчину слово-дело. С вычленением искомого любовника девяносто процентов становится понятно из переписки: если все четко, быстро, по сути, при этом учтиво, без орфографических ошибок и собеседник не просит выслать еще «фоточек пооткровеннее» и не затевает виртуальный секс в мессенджере, а также встреча состоялась в запланированный день и час, такого кандидата можно принимать всерьез. Остальные лесом.

Первый же кандидат оказался тот самый, приятный внешне, уверенный, спокойный, даже с чувством юмора, и все бы хорошо, если бы Катька не завралась. Катька решила не говорить о настоящем месте работы, придумала новую компанию, большую и известную, и проницательный Петр поймал ее на этом прямо за гузку. Катьке нужно было сразу признаться, что соврала, но горе-искательница сладкой жизни, багровея и потея, залезла в такие дебри, из которых Петр решил ее не вытаскивать. «Блять! Сколько раз говорила, если врешь, то знай, о чем врешь! Дааа, это тебе не Евгений — герберы!»

Катька сидела в кафе и допивала капучино с пирожными, которых с голодухи заказала два, второе девушка осилить уже не могла. Кандидат в любовники опаздывал, Катька подобного в мужчинах не любила и мысленно скинула его со счетов. Константин предстал перед девушкой эдаким поросенком. Небольшого роста, загорелый, а местами где кожа уже облезла розовый, с круглым упругим животиком, носом картошкой, глазками-пуговками, как не кстати в малиновом поло и очень стильными стальными «Ролексами» на уверенной руке.

— Марина?

— Добрый день! Да, Марина. Константин?

— Ну пока да… Ты не пугайся, это пройдет — сказал мужчина, хлопнув себя по предплечью. — Я только из Мексики, сгорел как собака!

— Ясно. — улыбнулась девушка. — Будете пирожное? Угощаю.

— Ррхак! — откашлялся Константин. — Неожиданно! Нет, я такое не ем! А что ты так по-детски, может поужинаем?

— Мммм… Я думала, что ты уже не придешь, поэтому…

— Кинула меня в игнор! Не торопись… Ты мне нравишься… Маринка.

Глава 10

Кандидатов в любовники младше тридцати Катька сразу отправляла в корзину. В основном это были мальчики не понимающие, что за зверь такой «любовник с поддержкой», или мальчики из серии «накопили на разок» — ни объяснять, ни размениваться девушке не хотелось. Но один из ответов, Катьку заставил задуматься: «Девушка, добрый вечер! Почему Вы меня игнорируете? Я прекрасно понимаю ваше желание и уверен, что подойду Вам. На возраст не смотрите, я уже давно самостоятелен и обеспечен». Катька оценила логичность и грамотность послания и написала в ответ, чтобы прислал фотки. «Может задрот какой-то с наследством родителей или накопивший денег айтишник решил лишиться девственности в двадцать восемь лет?» Каково же было удивление девушки, когда на фото предстал мужчина мечты: темно-русый, скуластый, кареглазый, с идеальным спортивным телом, кубиками на животе и, так любимыми девушкой, венами у паха. «Ой! — вырвалось у Катьки. — Это мне снится что ли? Молод, не глуп, красив и за деньги? По-моему, это я ему должна доплачивать за секс…» Катька, несколько «очкуя», отправила свои фотографии. «Ну не идеальна, но мне нравишься, в тебе есть секс, который я ищу». — ответил красавчик. «Не идеальна! Ахахах!» — девушку раззадорила, имеющая место быть, критика. Красавчик предложил поужинать в «Трамплине», ресторане на Воробьевых горах с потрясающим видом на всю Москву. «И снова в точку! — обрадовалась Катька и тут же огорчилась. — Как жаль, что мы с ним знакомимся именно по этому моему объявлению! Где он был, когда я искала мужчину для секса и отношений?! Почему он не увидел мою пуританскую анкету на сайте?! Теперь он всегда будет думать, что я сплю только за деньги и никогда не будет меня рассматривать всерьез… Ох! Хоть бы, как обычно, в реале оказался какой-нибудь подвох, и он мне не понравился».

Но реальность решила играть другие шутки. Перед Катькой предстал красавчик еще лучше, чем на фотографиях. Молодой мужчина, пикнув ключами от новенького «Lexus RX 450h», вышел навстречу девушке. Загорелый, с хорошей стрижкой, идеального роста метр восемьдесят три — восемьдесят пять, прекрасно сложенное, натренированное тело, едва заметная пружинка в походке, будто он в любую секунду готов к прыжку или быстрому бегу. Красавчик остановился напротив, снял очки и осмотрел девушку с ног до головы оценивающим взглядом. Девушка чувствовала его сканирующий лазер и медленно багровела, начиная от красных туфель с четырнадцатисантиметровой шпилькой. Катька надела модный этим летом костюм, состоящий из обтягивающей юбки-карандаша до колен и топа с рукавами три четверти. Костюм выгодно подчеркивал упругую попу и высокую грудь и заставлял держать пресс, чтобы оголенный живот предательски не округлялся.

— Артур. — спокойно представился красавчик и протянул руку для пожатия. — Только не пугайся, я русский.

— Ахах! — улыбнулась девушка. Я знаю… Это кельтское имя… Означает медведь… Катя.

— Ахах! — расцвел белозубой улыбкой красавчик. Да верно! Я такой и есть, медведь! Очень приятно. Пойдем! — Артур показал на крутую лестницу, ведущую к ресторану.

«Ох, как бы мне сейчас не грохнуться! Ай, как я давно не носила такую адскую шпильку! Отвыкла совсем, ноги не слушаются».

Артур, угадав опасения Катьки, подал руку и помог спуститься с лестницы.

Администратор провела их к заранее забронированному красавчиком столику на террасе. Было около семи вечера, но солнце еще предательски светило в глаза, без солнечных очков невозможно было находиться, особенно Катьке с ее очень чувствительными близорукими глазами в линзах. Артур все-таки снял очки, ему это сделать было легче, так как он сидел спиной к солнцу. Катька могла спокойно рассмотреть мужчину поближе, не прячась и не бегая взглядом. Высокие скулы, сильный подбородок, широкие брови, на носу и на лбу отчетливо виднелись два шрама, придававшие этому адски интересному мужчине еще силы и матерости. «О! Я сейчас стеку под стол! Какой он клевый… На все двести процентов! Аккуратный, спортивный, сильный и грубый… Еще и Артур… И еще медведь… Оооо!» — выла Катька, попутно выбирая, что покушать. Девушка остановилась на стейке семги и бокале белого вина «Пино Гриджио» за шестьсот двадцать рублей за сто грамм. «Хммм… По-моему, столько стоит целая бутылка в магазине… Что ж… За потрясающий вид на столицу почти с двухсотметровой высоты нужно платить». Красавчик заказал только эспрессо. И без того багровая Катька снова обожглась. «Ну все, пипец! Я ему не понравилась! … Либо он жлоб… Но, я не думаю, что на мое объявление любовника с поддержкой будет откликаться жадный?… Да еще так уверенно и настойчиво… Значит, не понравилась». Катька опечалилась и превратилась в неуверенную соплю, такую соплю, что обтягивающий потрясающую фигуру костюм готов был слезть и уйти в горы… В Воробьевы.

Артур вел себя непринужденно и, как показалось Катьке, чуть надменно. К своим двадцати восьми годам он добился многого, весь его жизненный путь был связан со спортом. Мастер спорта по дзюдо, неоднократный призер первенства Москвы по самбо, черный пояс по джиу-джитсу, дипломированный тренер по фитнесу. «Ну понятно тогда, откуда шесть кубиков и „не идеальная я“ — сделала вывод Катька. Помимо удачной спортивной карьеры, Артур построил и успешный бизнес. Красавчик занимался напольными покрытиями для залов единоборств, фитнес-клубов и детских спортивных площадок, а также поставкой профессионального спортивного инвентаря и одежды. „Вот потому что занимается любимым делом! Он идет именно по своему пути, идет уверенно… Поэтому весь цветет, у него все получается, потому что он в своем деле, в своей стихии… А ты? А ты сопля!“ — завела Катька свой любимый душежрущий монолог.

— А чем занимаешься ты? — спросил, откинувшись в плетеное кресло, идеальный мужчина.

— А я… Я … Менеджер… Занимаюсь корпоративными договорами в компании такси — произнесла пунцовая Катька-сопля. — Ну это не мое… Понимаешь, я еще работаю над своим проектом… Ммм… Но все никак не закончу…

— Ну а что конкретно тебе мешает его доделать? — задал четкий вопрос Артур. — Нужны деньги? Кадры? Что?

— Нет… Нужны только мои мозги и время… Мне нужно время… Эммм… Я как белка в колесе… И времени закончить не хватает…

— Хммм… — ухмыльнулся белозубый красавчик. — Ну так найди его.

„Ну так найди его“ — повторила девушка слова, которые большим ржавым гвоздем впились в позвоночник, в область шейного отдела, почти проткнув горло.

Наконец, солнце село, и Катька сняла очки. „Ох, и морщин сейчас у меня вокруг глаз, и тоналка, наверно, поплыла… Надо пойти поправить… Наверно, смотрит сейчас на меня и думает, какая старая неудачница… Даже есть со мной не стал…“

За ужином в основном говорил Артур, говорил много, интересно, грамотно, держался спокойно и с достоинством, ложа на лопатки устоявшийся постулат, что все спортсмены тупые и недалекие. Катька-сопля ела свою семгу и запивала недосягаемого мужчину-мечту вином.

Два часа в одном из сердец столицы, в красивейшем ресторане, в компании идеального мужчины пролетели не заметно, и Катька совершенно не хотела расставаться. Она хотела этого мужчину, хотела грубо физически, как самка. Как самка, которая путем естественного отбора выбрала лучшего самца для спаривания и продолжения потомства.

Артур засобирался, у него еще были какие-то дела, и попросил расчет. Расплачиваясь за ужин успешный красавчик не оставил чаевых. „Нет… Не может быть?… Может я не увидела?… Или… Стоп! Он на самом деле жмот что ли?!“

Артур довез Катьку до хостела, точнее до дома напротив, для „всех“ она жила там. Катька дрожала. То ли от того, что замерзла под кондиционером за время в пути, то ли от страха, что сейчас он ее высадит, скажет „созвонимся“ и все… И через четыре шага я упаду… Как Билл после разрывающего сердце удара Беатрикс, которому ее научил Пей Мей». В кожаном салоне шикарного «Лексуса» возникла неловкая пауза, Артур не прощался, но и не держал девушку. Прервать тишину Катька решила сама, окончательно убедившись, что не понравилась мужчине. Девушка бросила «Спасибо за вечер!» и вышла из машины. Зайдя за дом, Катька остановилась подождать, когда уедет Артур, чтобы вернуться обратно только уже в хостел. В сумочке запиликал «Вотсап», писал мужчина-мечты: «Сбежала от меня, как от маньяка … Даже не поцеловала…»

«О, небо! Я ни черта не понимаю в мужчинах! Ни чер-та! — радовалась Катька, ковыляя на адской шпильке до хостела. — Ни черта!»

Глава 11

Константин, который в реальности оказался Григорием, громко откашливался и плевался в туалете. Новый любовник, конечно, во многом уступал Эдуарду и Виктору, и во внешности, и в интеллекте, и в манерах, и в сексе. Григорий был резок, груб, прямолинеен, и Катькин опоссум порой даже подпрыгивал от неожиданности, выкатывая черные глазки на девушку. Но вместе с тем, Катька всегда была с ним сыта и немного под хмельком. Григорий возил девушку по ресторанам столицы или кормил сам, готовя вкусно и с душой, предварительно затарившись продуктами на дорогущем Даниловском рынке. Катька смотрела на него с высоты своих каблуков, красивых больших сисек и кудрявой охапки шелковых волос, она его изучала. Катьке было спокойно с Григорием. И Григорий стал первым любовником, которого она легко стала называть «Гошей».

— Чо, Катька, храплю как скотина? — мужчина стоял в дверях, одной рукой поглаживая круглое розовое пузо, а второй надрачивая член.

«Да, пиздец!» — подумала Катька. Ночью девушка не выдержала и сбежала от сотрясающего даже стены храпа в другую комнату.

— Да, храпишь, Гош.

— Я ж тебе говорю, толкай меня!

— Я толкала, ты начинаешь дерзить и ругаться.

— Да? Ух какой я … Ну-ка! — Григорий подошел к девушке со вставшим членом и уткнулся им в груди.

— Ох, Катька, как я люблю твои сиськи… Сиськи и волосы! Ох! — Мужчина, сделав пару фрикций, кончил между грудей густой, местами с комочками, овсяной кашей. Вспоминая молочную струю Артема, вылетающую почти на метр и заливающую все вокруг, Катька сделала вывод, что и здесь природа берет свое. Вряд ли у Григория еще получится стать отцом, сперматозоиды пятидесятидвухлетнего мужчины ленивы и, наверняка, уже и мертвы.

Но не смотря на мертвую сперму, трахал Григорий Катьку часто, три-четыре раза за встречу, правда, на счастье Катьке быстро, одна — две минуты и Гоша, хрипя, кончал на сиськи. Потом с висящим презервативом на члене шлепал в туалет, громко откашливался, плевался и плескался.

Гоша давал Катьке за каждую встречу сто евро, по нынешнему курсу получалось семь-восемь тысяч рублей, и ее это вполне устраивало. В жизнь девушки вернулись любимые кафе, Сашуля Метрикович, распахнулись двери магазинов нижнего белья, бабенка вновь зажила. Но ненадолго. Григория хватило с натяжкой на четыре месяца. Встречи становились все реже, и все чаще пиликали смс с отмазками о простуде, курсах дочки-школьницы и бесконечно разбиваемых машин старшим сыном.

— Кать, ну ты мне скажи, я вообще, как мужик тебя удовлетворяю? Я подхожу тебе, как любовник? — кряхтя спрашивал Григорий, кончив даже быстрее обычного, секунд за сорок.

«Кол тебе в шею! — резюмировала Катька. — Как вообще у него могут возникать подобные мысли? Нет, Гоша, ты уже никак меня не устраиваешь… Как мужика я вообще тебя не воспринимаю, а с регулярностью один раз в месяц тем более. Оставь себе эти сто евро на „Виагру“!»

И разбилась вся крутость и жесткость Григория, как яйцо всмятку. Из сильного и уверенного он вновь превратился в хамоватого розового поросенка, каким и предстал в начале знакомства.

Женщин нужно трахать и баловать, но держать на поводке, чтобы чувствовали силу. Женщина — то же государство — рядом с тобой пока ты сильный, когда даешь слабину, она сносит тебе голову. Летят и катятся короны.

Глава 12

Катька, естественно, опаздывала. Артур ждал ее дома больше часа и по его сообщениям в «Вотсапе»: он убрался, приготовил ужин, купил вино. Катька проспала. Как ни странно, но девушке в многолюдных хостелах всегда легко засыпалось и очень крепко спалось. Быстро приняв душ, Катька полчаса выпрямляла утюжками свои бешеные кудри, три раза меняла нижнее белье, приобретенное на евро Гоши, и то и дело правила макияж.

На первое свидание с Артуром Катька надела бежевое кружевное платье, закрытое до шеи, с рукавами три четверти, но короткое, сантиметров на десять ниже попы. В тандем к платью шли модные туфли нюд на сучьей шпильке в четырнадцать сантиметров. Девушка очень хотела очаровать мужчину — мечты.

Очарует ли Катька мужчину-мечты история нам еще расскажет, а вот охранника хостела, работающего там сменами и проживающего в тверской области, Катька чуть не убила. Суровый Андрюха едва не свалился со стула, на котором сутками сидел будто приклеенный, увидев Катьку в платье, слившемся с кожей, ему даже на секунду померещилось, что она вышла из лифта голая. До такси, не сговариваясь, девушку провожал весь хостел: сотрудники ресепшен, застывшие с копией паспортов, бармен, проливающий кофе, группа китайцев, непонимающая, что за существо спустилось с небес, мальчики и мужчины от десяти до пятидесяти, сломавшие шеи, девушки и женщины, закатившие глаза, только айтишники с наушниками в ушах не провожали Катьку, у них в ноутбуках программировались дела поважнее жизни.

Катька нервничала. «Почему я еду к нему? Да еще в Бутово… Зачем надела такое короткое платье… Да и накрасилась слишком вызывающе! И не особо он жаждет встречи… Я сама напросилась на свидание… Черт! Опять я тороплюсь… Гоню коней… Потому что хочу его… Очень хочу этого медведя-самца… Хочу, чтобы он сразу без ужина трахнул меня на кухне… На подоконнике… Да, точно, было бы круто!»

Вместо озвученных таксистом при посадке тридцати четырех минут, девушка ехала уже час, но Артур даже не писал, не интересовался, почему она так долго едет.

«Он уснул что ль там?». Катька распалилась еще больше и опять написала первая: «Я еду уже час, по-моему, водитель сбился с пути». Артур перезвонил.

— Ну а где ты едешь сейчас?

— Я откуда знаю… Где-то!

— Понятно… Дай трубку водителю.

По диалогу мужчин Катька поняла, что навигатор повел водителя как-то по окружной, но они уже рядом, оставалось семь-десять минут в пути. «Дурацкая примета… когда вот так… не идет дорога к нему». — подытожила девушка.

— Все нормально, он пропустил поворот. Скоро приедешь… Второй подъезд, наберешь семьдесят третью квартиру, пятый этаж.

— В смысле? — сдвинула брови Катька. — Ты что… Меня не встретишь?

— Кать, не усложняй, второй подъезд, пятый этаж, жду.

Пришибленная осознанием того, что ее даже не встретят у подъезда, истерзанная желанием, беспокойством и неуверенностью, Катька-сопля стала превращаться в металлический прибор для взвешивания. Платье трещало по швам, туфли летели в окно, и на заднем сиденье «Ниссана» уже раскачивались железные безапелляционные весы.

— Водитель, разворачивайтесь, поедем обратно. Тысяча пятьсот устроит?

— Да, хорошо, как скажете! — обрадовался таксист щедрой сумме и быстрому возвращению из Бутово на Таганку.

В гневной переписке Артур десять раз с восклицательными знаками перечислил, чем он пожертвовал ради их свидания и сколько потратил времени, назвав Катьку «агрессором». Девушка читала сообщения и ухмылялась. Стал накрапывать дождь, водитель включил щетки, которые нехотя, со скрипом начали сгонять воду с лобового стекла.

«Что докатилась? Тебя даже не встречают! И не думают, что нужно заплатить за такси… Вообще о тебе не думают… Ты очередная, понимаешь, очередная… Так для всплеска тестостерона… А что же ты не пошла, уж поднялась бы как-нибудь на пятый этаж в своем проститутском платье и шпильке, ты ж не сахарная!» — беспощадно жрала себя Катька. Девушка смотрела на заливающий дождем МКАД, на лысый затылок таксиста, перечитывала кричащего «агрессора».

«Почему я здесь и сейчас? Что меня привело в эту параллель?! Потому что я нет никто, я сопля! Я не хочу этого, это не моя энергия, здесь нет моей силы и уверенности, нет любви. Я не хочу, чтобы меня окружали подобные мужчины и случались подобные ситуации».

— Тебя окружает то, что ты притягиваешь! — тихо произнес опоссум, развалившийся на сиденье рядом с девушкой. — Смысл требовать, чтобы изменились другие, меняйся сама. Ты все время твердишь, что идешь не по своей дороге, так меняй ее!

«Ну а что конкретно тебе мешает его доделать? — задал четкий вопрос Артур. — Нужны деньги? Кадры? Что?

— Нет… Нужны только мои мозги и время… Мне нужно время… Эммм… Я как белка в колесе… И времени закончить не хватает…

— Хммм… Ну так найди его.» — вспоминала Катька слова, ржавым гвоздем застрявшие в позвоночнике.

Когда до хостела оставалось несколько сот метров, у Катьки зазвонил телефон, звонил Артем Кхал.

— Привет! Ты что, как сейчас? Не хочешь встретиться? — быстро выпалил дотракиец.

— Мммм — зависла Катька. — А где? Снимешь отель?

— Хочешь можем в отеле, а хочешь ко мне приезжай. Я сейчас один живу!

— Эээээ… Говори тогда адрес, я как раз еду в такси.

— О! Как я вовремя позвонил!

Артем ждал Катьку у подъезда. Высокий, спортивный, загорелый, с неизменным румянцем во все щеки, мало чем уступающий во внешности мужчине-мечты.

— Ого! Ни хера себе! Ты такая красивая! — отвесил комплименты Артем, пожирая карими глазами вызывающе одетую Катьку.

— Ахахах! Артеееем! Спасибо!

— Ты откуда такая едешь? Где была?

— На презентации… У друзей… Они открывали новый отель — на ходу сочиняла Катька, поднимаясь по лестнице.

— Пипец, ты на презентацию вырядилась! — Артем прижал Катьку и схватил за попу.

— Да, Артем! Подожди!

— У меня уже встал… Давай прямо здесь!

— На лестнице в подъезде что ли? Ты чо! И вообще я есть так хочу! — ляпнула Катька, забыв легенду о презентации.

— А что вас там не кормили?

— Ну так… Канапе… Парочку съела.

— Я курицу с картошкой жарил, будешь?

— Буду! А выпить есть что-нибудь?

— Пиво только.

— Пиво тоже буду!

Едва Артем закрыл дверь, как тут же приставил девушку лицом к стене, стянул трусики, плюнул на руку и увлажнив половые губы, резко вошел. Артем трахал Катьку, одной рукой держа за горло, а второй за волосы. Грубость Артема еще больше возбуждала девушку, возбуждала его животная страсть, всегда стоящий большой член, его сила. Потрахав несколько минут у стены, Артем легко подхватил Катьку и понес в свою комнату.

— Нет, хочу на кухне… На подоконнике.

— О! Я понял! Давай!

Артем шлепнул девушку мокрой попой на холодный подоконник и помог снять платье. Вырвавшись из узкого кружева на свободу, катькина грудь заалела и готова была уже выпрыгнуть из шелкового лифа, еле держащего ее на тонких бретелях. Артем спустил бретельки с плеч, тем самым дав обнажиться розовым соскам. Дотракиец молча придвинул девушку к себе и, обхватив ее ноги большими сильными руками, вошел.

Герман стоял в окне напротив и с наслаждением дымил трубкой. Некоторые человеческие пороки были не чужды старику. Вершитель судеб любил табак, черную икру, зрелый «Грюйер» и благоволил перед женской красотой.

— Хороша, сучка!..И мальчик тоже хорош… Может поторопить овуляцию… А он чуть-чуть упустит… Ахахах!!! Тори, как тебе идея? — Рыжий бигль, виляя хвостом, преданно смотрел на старика.

— Вижу, что нравится… Но нет… Не ее мужчина… Еще рано. — Герман выдохнул ароматную струю дыма в окно и открыл следующий слайд.

Глава 13

— Господин Ламарт, вы закончили? К Вам Фредерико?

— Знаю, пусть подождет, я приглашу его.

Молодой мужчина, лет тридцати семи, откинулся в кресле и, вытянув руки перед собой, громко прохрустел пальцами. Голубоглазый, высокий, жилистый, загорелый, с уже заложившимися морщинами-бороздами на лбу и вокруг рта, которые его совершенно не портили, а лишь придавали некоторую брутальность. Ламарт думал, точнее вычислял. Огромное количество цифр, дат, событий и лиц крутилось в его голове. Задача мужчины была простой, в нужное место поставить нужного человека. Всего лишь. Пустяк. Тем более для уже матереющего вершителя, пребывающего на земле вторую сотню лет. Первые сто он только учился, учился вместе со своими человеками. Входящий во вкус игры под названием вселенская монополия новоиспеченный вершитель был всесилен, ну или почти. Ламарт не мог управлять погодой, природными катаклизмами, которые порой смешивали все его карты в кучу. Землетрясения, наводнения, пожары частенько убивали так тщательно искомых и правильных человечков. Они будили или наоборот делали равнодушными массы, которые должны были что-то сделать или не делать ничего в раскладке вершителя.

Мужчина резко встал из-за стола, захватил с дивана темно-вишневый свитер и вышел из кабинета.

— Фредерико, доброе утро! Давай прогуляемся! — улыбнулся Ламарт, сверкнув белоснежными зубами.

— Ох! Я только сварил себе кофе! — пробурчал Фредерико, годящийся красавчику в отцы.

— Возьми его с собой! — бросил молодой вершитель, на ходу надевая свитер.

— Ну конечно возьму. — вновь пробурчал старик, посмотрев на темнеющее небо из окна.

Бодрый и свежий Ламарт и прихрамывающий, тяжелый, как небо над ними, Фредерико прогуливались по аллее неподалеку от дома вершителя судеб. Одного из вершителей.

— Что за кашу ты заварил? Что у тебя опять в Сирии, а во Франции? — строго спросил старик, пристального глядя на преемника огромными карими глазами Аль Пачино.

— Ахахах! — громко засмеялся молодой мужчина. — Фредерико! Кто бы говорил! У тебя были ситуации в тысячу раз хуже! Я тебя умоляю! Сейчас как раз идет все правильно, как я и рассчитывал сорок лет назад.

— Не хуже! Я все делал верно! И считал я точнее! — начал повышать голос старик. — У тебя уже семь миллиардов! Ты куда смотришь? Слабак! Будешь медлить ты, возьмутся другие. И накроет прекрасным ранним утром бооооольшая такая волна… например Индию… Хм… Ну это еще ничего. Или появится у милой обезьянки в Африке или Бангладеше вирус «Барабашка», за три часа температура сорок и кровь как желе, на вторые сутки душа покидает сею голубую планету, и пока твои человеки будут искать вакцину, половина из них превратится в студенистый десерт. Ахахах! — засмеялся старик, копируя Ламарта. — Это так на вскидку, пара вариантов. А можно в воду подкинуть что-нибудь, и выживут только каких-нибудь три миллиарда, ну или еще на градусов пять прибавить отопление…

— Фредерико, не утрируй! — перебил старика Ламарт. — Да я не столь резок и жесток, но у меня свои принципы работы, и люди у меня уже другие, нельзя так с ними.

— Люди, с которыми ты сейчас работаешь, как раз мои, взращенные тысячелетиями! — Фредерико резко сжал стаканчик из под кофе в руке. — От которых ты как раз избавляешься! Что с Европой?! Одни из самых цивилизованных наций вырождаютя!

Улыбка исчезла с лица красавца — вершителя, Европа была его ахиллесовой пятой, но на это были свои причины.

— Ты же знаешь, они все там давно уснули… Они не слышат даже терактов и не видят слез собственных изнасилованных чужими мужчинами женщин. Будут другие нации, не менее достойные, чем твои. Я сейчас работаю над этим.

— Я уже понял. Это хорошо. Но будь жестче. — подытожил Фредерико, смягчаясь. — Что в России? Нашел замену?

— Мммм… Пока нет, точнее есть, на восемьдесят процентов совпадение.

— Восемьдесят мало, минимум девяносто три. Что с защитой?

— Все легко, взламывается даже стажерами. — ухмыльнулся, подтягивая свитер к горлу красавчик.

— Это плохо. Его даже природа не выбрала. Убирай.

Ламарт вздохнул и повел бровями, устав от наставлений старика.

— Не ломай мне трагедию! Он тебе все завалит, и страну ко всем чертям! Не ленитесь ищите! — грозно сказал наставник, косясь на небо.

— Хорошо, Фредерико, я понял.

— Кстати, ты видел у Германа новенького? Сергей, если не ошибаюсь? Почему ты его не забрал?

«И это он знает!» — опять вздохнул Ламарт, но чуть тише.

— Да, знаю. Я опоздал в тот день на рынок, и старикан опередил меня.

— Ну уже не сомневаюсь! Конечно, Герман опередил! Присмотрись к его ребятам, старик не ошибается. — вновь начал заводится Фредерико.

— Да, он интересен… Вызревший, много переживший… Со стержнем. Да и защита, там шестикрылый. Если что мне не легко будет его убрать.

— Так, договорись! Шестикрылых просто так не дают!

— Я возьму его позже. Пусть старик еще его протащит хорошенько, подготовит. А я сорву ягодку с торта! — договорив, широко и белозубо улыбнулся мужчина.

— Ну-ну! Я с удовольствием посмотрю на это представление! Как тебе отдаст Герман свою ягодку. Ахахах! Но если ты это сделаешь, бутылка коньяка «Дюсор» прямо со стола Бонапарта с меня!

— Я это сделаю, Фредерико! Можешь проститься со своим коньяком! Надо возвращаться, сейчас будет дождь!

Серые капли дождя сначала медленно и тихо, а потом все сильнее и громче застучали по крышам, машинам, деревьям, траве и пыльным дорожкам. Рыжий бигль тоже заторопился, получая то по ушам, то по носу четкие удары крупных капель. Тори бежал через лес, все больше отдаляясь от пары, мужчины в вишневом свитере и хромающего старика.

Глава 14

Багряная листва почти опала, оставив деревья голыми, но упрямые хлесткие ветки, стыдясь своей наготы, все еще пытались жадно ловить редкие листочки.

Вера стояла у окна, прижавшись высоким лбом к прохладному стеклу. Синяя вена четко просвечивала сквозь тонкую кожу на шее и глухо пульсировала, как река под покрывающим ее льдом. Мешковатый свитер, домашние штаны, стертые тапочки. Волосы, небрежно забранные в кукульку, торчали как солома в разные стороны, межбровная морщина снова съехалась в глубокую бороду, и только идеальные черные стрелки, говорили о том, что существо, оставившее мутное пятно на стекле — женщина.

Вера окончательно рассталась с Шандрюлей, решив для себя, что ничего у них не выйдет. «Никуда не уйдет этот тюха… Значит ничего нет у него ко мне, кроме периодического желания потрахаться… Мне тридцать девять, я хочу, я еще хочу семью и ребенка… Я хочу теплый тыл… Мне, сука, тридцать девять… Андрей поступит в университет, нужно будет платить за обучение, содержать его… Блять! Денег совсем будет в обрез, боюсь, даже не будет хватать на косметолога… А уже все катастрофически плывет вниз… Я становлюсь все менее привлекательной, теряю, сука, баллы… Убыточная инвестиция… Почему я сдалась тогда, десять лет назад!? Кто знает, может поступила бы и стала бы актрисой, возможно даже известной… А может и не стала бы, может и не поступила… Но я же струсила! Я даже не попыталась сделать то, о чем всю жизнь грежу! Никакой я не лев! — почти навзрыд воскликнула Вера про себя. — Я старая жалкая драная кошка! Жалкая кошка, которая никому не нужна… Блядь! И Катьки нет поговорить… Она смогла бы найти слова сейчас… Да что слова! Катька странная, конечно, пишет свои книги, надеется издаваться, тоже мечтает, что будет известной писательницей… Ахах! Какие-то мы наивные дуры… Но она пишет, она делает… По крайней мере потом она не будет сожалеть и жрать себя за то, что не сделала! … А что я могу сделать сейчас, за пять минут до сорока? В сорок лет жизнь только начинается… Бред… В сорок умирают мечты, дохнет желание что-то делать, к чему-то стремиться… Получается, что у меня остается только одно — стареть, отдав свою жизнь сыну и маме… а еще и коту. Пиздец перспективка! — сказала бы сейчас Катька. — Может сразу в гроб и засыпаться опилками?! Так! Два выхода, либо я плюю на гордость и предубеждение и иду учиться на актерские курсы, либо учусь на хирурга, не до конца же жизни в медсестрах ходить. И вопрос только один — где взять деньги? Откуда я найду деньги вот именно сейчас на свое обучение?! Отложить на потом? Опять на потом? Время неумолимо… Часики тикают… У меня нет времени… Нет времени и нет денег. Где найти деньги?! У меня есть длинные ноги, худые руки, морщины и сигареты… Вера оторвалась от окна и посмотрела на свои идеальные ногти в сливовом шелаке… Заняться массажем?… Как когда-то в юности, чтобы хоть как-то поднять Андрюшку… Только теперь мне деньги нужны вдвойне, поднимать не только сына, но и себя. Надеюсь, еще не поздно… надеюсь, мне дадут время».

Глава 15

Катька летела в свой любимый городок на побережье, летела дописывать свою книгу.

Девушка решалась на разговор с директором целую неделю, продумывая варианты диалога и способы существования, если ей придется увольняться. Сожрав горсть таблеток для храбрости, Катька поставила вопрос о своем отпуске на месяц ребром: «либо — да, либо ухожу!». Игорь Анатольевич, поерзав животиком, медленно и со свойственной ему иронией ответил:

— Ох, не угрожайте мне так, Екатерина! А то я вдруг разнервничаюсь и похудею… Вы прям, как Бэтмен в юбке, сейчас накинетесь на меня… Езжайте!

— Ой! Что, правда, можно? Ахохо! Спасибо большое!

«Я люблю Вас, Игорь Анатольевич! — хотела добавить Катька, но сдержалась. — Надо же как все легко и просто!» — восхитилась девушка про себя. Зачастую мы рисуем свою жизнь слишком темными красками, а в действительности она легка и проста, как детский рисунок… Правду говорят, у страха глаза велики. Страх сковывает наше сознание цепями, лишая воли, пряча от нас самих нашу силу, с годами убивая мечту.

Девушка доела сэндвич с курицей и допила кофе, любезно поданные стюардессой. Опустив кресло, Катька, щурясь от яркого солнца, смотрела на облака и безграничное голубое небо. «Я свободна! Я лечу заниматься тем, что хочу! Целый месяц я буду с морем, небом, своими строчками и листочками! Я счастлива! Я свободна! Жизнь, я люблю тебя!»

Рыжий бигль, как обычно, свернувшись калачиком, лежал у ног мужчины. Пятка в новом белоснежном носке то резко опускалась на пол, то вновь приподнималась. Иногда Тори ловил белую пятку большой грузной лапой, просто так от нечего делать, мужчина в эти моменты наклонялся и чесал пса за ухом или гладил по рыжей голове. Спортивный костюм от «Balmain», сережка «Tiffany» из белого золота с бриллиантами и рояль «Стейнвей», — все, что осталось от прежней жизни и бывшей жены.

Сергей играл на рояле и пел, пытаясь брать высокие ноты и не ошибаться. Мужчина хрипел, часто откашливался и чуть не падал со стула от головокружения. Болезнь, не смотря на все вздохи врачей, уже поставивших на больном крест, ушла, но слабость еще была. Чудом воскресшему пациенту нужно было пройти курс реабилитации со строжайшей диетой и многочасовым сном. Но Сергей боялся спать, он так дорожил каждым часом жизни без боли, жизни без осознания будто тебя, как тряпичную куклу, рвут напополам, жизни с глубоким вздохом, жизни без морфия, жизни со стаканом апельсинового сока с молоком. Сергей понял для чего его воскресили. Уютный бежевый худи придавал свежести исхудавшему лицу мужчины, но огненный блеск глаз, затмевавший даже бриллианты серьги, и вновь зарождающая способность краснеть от мочек ушей говорили о силе, о необыкновенной космической силе человека, выжившего в мясодушерубке.

Герман сидел, откинувшись на диване, и невидимо дирижировал, наслаждаясь голосом подопечного. Старик уже все продумал и мастерски расчертил дальнейший путь выжившего. Сергею оставалось только петь, а Катьке только писать, все остальное за них сделает гениальный вершитель, более тысячи лет играющий судьбами.

Content

Лена Птица
Добро пожаловать в Москву, детка!

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15