Крис Скиннер

ValueWeb. Как финтех-компании используют блокчейн и мобильные технологии для создания интернета ценностей

ValueWeb: How Fintech Firms are Using Bitcoin Blockchain and Mobile Technologies to Create the Internet of Value

© Chris Skinner, 2016

© Marshall Cavendish International (Asia) Pte Ltd, 2016

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2018

Перевод с английского Натальи Яцюк

Научный редактор Алекс Форк

Предисловие партнера издания

В новой книге известного эксперта в области финансовых технологий Криса Скиннера рассказывается о новом интернете – интернете ценностей.

Каждый период развития интернета добавлял ему какое-либо дополнительное качество: сначала это был просто обмен информацией, позже обмен товарами, затем общение людей в социальных сетях, потом цифровые продукты, и наконец в интернете появилась своя, замкнутая экономика. А этой цифровой экономике понадобилась особая, изначально цифровая, система обмена ценностями.

В новой цифровой экономике личности также цифровые, а товары и активы токенизированы. Из-за того что в цифровом мире все подвержено изменениям, все копируется, изменяется, нам нужны и надежные технологии, которые гарантировали бы неизменность. Однако неизменные, устоявшиеся технологии проектировались для мира физического, а не цифрового, поэтому с их помощью реализовать потребности цифровой экономики оказалось очень сложно. Тогда-то и появилась технология блокчейн и разработки в области биометрической идентификации, создавшие базис для данной системы.

При всех своих характеристиках блокчейн – в этом мы согласны с автором книги – идеально подходит в качестве фундамента для обеспечения базовой безопасности и бесперебойности работы системы в условиях цифровой экономики. А для свободного перемещения ценностей в интернете теперь понадобятся новые методы их передачи и хранения, то есть подобие собственной финансовой системы и инструментов, применимых в интернет-среде. И такие методы уже существуют – это криптовалюты и токены.

Пока криптовалюты и технология их использования ширились по всему миру, образовался и новый тренд – ICO (initial coin offering). Несмотря на большое количество недостатков, этот тренд впервые показал, как актив или товар может быть трансформирован в токен и как он может привлекать деньги, опять же в форме, свойственной интернету, – криптовалюте.

Собственно говоря, сегодня в двух важных областях экономического обмена – товары и расчеты (средства обмена) – уже появились интернет-сущности и большое количество участников обмена ценностями, возрастающее по экспоненте.

Кроме того, третьей важной областью цифровой экономики остается регулирование. Каким оно будет – адаптацией старых методов или появлением принципиально новых (как токены или криптовалюта) – и как будет осуществляться территориально, мы еще не знаем. Нам пока остается только наблюдать за развитием этой сферы. Однако нам близка точка зрения автора: адаптацию банков и регулирования можно будет провести на базе уже существующей экономики, не разрушая, а дополняя ее.

Добро пожаловать в интернет ценностей и кошелек вещей, а вместе с ними и в новую цифровую эру!

Алексей Архипов,

партнер «КИВИ блокчейн технологии»

Введение

После написания книги «Цифровой банк»[1] в 2013 году я обратился к другим идеям, поскольку эта книга прежде всего касалась проблем адаптации банков к новым технологиям. Для тех, кто не в курсе, ключевая идея книги «Цифровой банк» сводится к утверждению, что банк необходимо создавать с учетом требований интернет-эпохи. Это подразумевает преобразование структур, построенных в прошлом веке для физического распределения бумаги в физической локальной сети, и реорганизацию этой системы для цифрового распределения данных в глобальной сети. Иными словами, цифровой банк – это интернет-банк.

В книге «Цифровой банк» я впервые упомянул о биткоине, новой цифровой валюте. За прошедшие годы объем операций с биткоином как с валютой сократился, тогда как технология, на основе которой она создавалась (общий реестр под названием блокчейн), получила широкое распространение. Банки, платежные операторы, управляющие активами, правительства, регулирующие органы и компании в целом экспериментируют с использованием блокчейна для регистрации обмена ценностями.

В итоге я еще глубже задумался об обмене ценностями и о том, как мы оцениваем вещи. Я начал все чаще писать о хранилищах ценностей, токенах ценности, структурах и системах ценностей. Вскоре я обнаружил, что другие тоже говорят об интернете ценностей, что естественным образом привело к появлению термина ValueWeb, отражающего то, как интернет меняет нашу оценку происходящего в торговой и финансовой сферах, а также в жизни и отношениях.

Ценность – это не только обмен деньгами или валютой, но и количество отметок «нравится» и «добавить в избранное». Просмотры страниц, рейтинг Klout, фолловеры в настоящее время представляют собой важный фактор ценности. Именно по этой причине повышается значимость роли отдельных людей в качестве медиаканалов. Человек, у которого миллион фолловеров, оказывает существенное влияние на свое сообщество, и это может принести прибыль. Вот почему 25-летний швед по имени Феликс Арвид Ульф Шелберг стал одним из самых важных голосов на планете. Кто такой этот Феликс? Видеоблогер, больше известный как PewDiePie, имеющий 40 миллионов поклонников на YouTube и заработавший в 2014 году свыше семи миллионов долларов за счет размещения рекламы на своей домашней странице. По этой же причине американец Мэтт Стопера стал интернет-сенсацией в Китае (и все из-за потерянного iPhone), а Чен Кун, Яо Чен и Гуо Деганг более знамениты, чем Джеки Чан, благодаря сайту микроблогов Sina Weibo.

Мы живем в новом мире глобальной подключенности, обеспечиваемой сетью мобильной связи в сочетании с интеллектуальной сетью интернет. Возможность мгновенного, непрерывного, глобального подключения к сети в реальном времени меняет наш способ мышления и взаимодействия друг с другом. Тем не менее эта новая подключенность ничего бы не значила, если бы не позволяла просто и недорого совершать торговые операции и обмениваться ценностями. Это и есть ключевая тема данной книги: как быстро и легко обмениваться ценностями во всем мире с помощью мобильного интернета.

В этом контексте нам понадобится дешевая глобальная структура, и формируется она двумя способами. С одной стороны, мы имеем новую форму обмена ценностями, основанную на технологии блокчейн, с другой – у нас есть прежняя форма обмена ценностями, вытесняемая блокчейном.

Изучению этого мира, развивающегося в двух направлениях, и посвящена эта книга. В ней представлен углубленный анализ происходящего в сфере создания нового мира обмена ценностями и возможный сценарий дальнейшего развития событий. В отличие от «Цифрового банка», эта книга не фокусируется исключительно на банках и банковских услугах; в ней рассматривается и более широкий вопрос о том, как формируется интернет ценностей, как он будет функционировать и какие это будет иметь последствия.

Исходя из вышесказанного я сознательно стремился брать интервью у ключевых игроков зарождающегося мира ValueWeb, вместо того чтобы сосредоточиваться на банках и платежных операторах. Именно поэтому в книге приведено множество примеров из практики и интервью с руководителями многих стартапов и экспертами нового мира интернета ценностей, а не с признанными компаниями и существующими игроками. По этой же причине в первой половине книги я объясняю, что такое ValueWeb, а также указываю на две конкретные тенденции, формирующие этот новый мир.

Во-первых, это возможность устанавливать контакты посредством мобильной связи, которая позволяет каждому человеку на планете использовать сетевое соединение. В настоящее время к сети подключены семь миллиардов человек, тогда как десять лет назад этот показатель составлял менее одного миллиарда. Это очень важное изменение, поскольку теперь все обитатели планеты могут контактировать и обмениваться ценностями в реальном времени, от человека к человеку или, если хотите, от равного к равному – в пиринговом режиме, или Р2Р Ключевой момент: благодаря подключению к мобильным Р2Р-сетям люди в глобальном масштабе могут совершать торговые операции и обмениваться ценностями без участия посредников в режиме реального времени. И самое главное – мобильный телефон позволяет не только совершать торговые операции, то есть покупать вещи, но и создавать новые предпринимательские структуры, то есть продавать вещи.

Мобильный телефон – это и платежное устройство, и POS-терминал. Вот почему мобильная торговля так быстро развивается, предоставляя каждому жителю планеты возможность устанавливать контакты, проводить торговые операции и обмениваться ценностями. Этот процесс носит трансформационный характер, поскольку люди, десять лет назад не имевшие доступа к совершению торговых и финансовых операций, теперь его получили. Как сказал в интервью Коста Перич, представитель Фонда Билла и Мелинды Гейтс, это многим даст шанс вырваться из нищеты и привлечет внимание к инвестициям в мобильный ValueWeb.

Коста Перич подчеркивает, что нельзя создать мобильный ValueWeb, охватывающий всех обитателей планеты, на базе дорогостоящих медленных систем обмена ценностями. Прежде всего они должны быть дешевыми (почти бесплатными), если их будут использовать бедные фермеры в странах с развивающимися рынками.

Таким образом, вторая важная тенденция, рассматриваемая в книге, – как создать быстродействующую и почти бесплатную систему обмена ценностями. Очевидно, что она основана на новой технологии под названием «блокчейн», появившейся благодаря биткоину. Пожалуй, лучше всего эта тема проиллюстрирована в моем интервью с Крисом Ларсеном из Ripple Labs, крупным игроком в сфере создания новых структур для глобальной системы обмена ценностями между банками. Тем не менее существует много других, не менее важных точек зрения, поэтому половина книги посвящена криптовалютам, биткоину и блокчейну.

Итак, вот основной вопрос, исследуемый в данной книге: как мобильные технологии и технология блокчейн обеспечивают формирование нового интернета на основании глобального обмена ценностями в реальном времени практически бесплатно? Этот вопрос анализируется в первой части книги, а во второй – иллюстрируется на примерах интервью с создателями ValueWeb.

В этом и состоит суть новой книги. Надеюсь, вам она понравится. Буду рад получить обратную связь.

Глава 1

Добро пожаловать в ValueWeb

Первый паровой двигатель был запатентован испанским изобретателем Херонимо де Аянсом и Бомоном в 1606 году, но только два столетия спустя, в 1829-м, Джордж Стефенсон отправил в путь паровоз «Ракета», создав первое в мире эффективное железнодорожное сообщение. Железная дорога дала толчок развитию Америки и сформировала условия для быстрого перемещения товаров из пункта А в пункт Б, но для этого понадобилось два столетия.

Железная дорога была лишь одним из нескольких новшеств XIX века, в ходе которого промышленная революция полностью изменила жизнь людей. Другим важнейшим изобретением, сделанным Майклом Фарадеем в 1820-х годах, было электричество. Хотя на самом деле истоки этого изобретения следует искать двумя столетиями ранее, когда в 1646 году слова «электрический» и «электричество» впервые появились в труде Томаса Брауна Pseudoxia Epidemica («Лженаука суеверий»).

Таким образом, на подготовку к последней великой революции в сфере торговли потребовалось 200 лет. Новая революция (сетевая, обеспечившая всех жителей планеты возможностью Р2Р-коммуникации) к настоящему моменту насчитывает уже 70 лет и корнями уходит в историю изобретения компьютера. Несмотря на разные точки зрения относительно того, какой компьютер появился первым, я считаю таковым ENIAC, систему прогнозирования погоды времен Второй мировой войны, созданную в 1943 году и в 1946-м еще находившуюся в рабочем состоянии.

Сегодня, 70 лет спустя, мы носим в карманах и сумках разные цифровые устройства, причем вычислительная мощность обычного смартфона выше, чем у марсохода НАСА прошлого десятилетия. Однако для оцифровки всей планеты понадобится немало времени. Мы начали с формирования групп сетей, доступа и инфраструктуры и постепенно перешли от информации и коммерции к заботе о людях и возможности делиться – к тому, что я считаю самой глубокой сетевой трансформацией, сфокусированной на ценностях.

Интересно, например, что к числу самых радикальных изменений под влиянием интернета относится дезинтермедиация в туристическом бизнесе и индустрии развлечений, где произошла настоящая революция в сфере распределения и ценообразования музыкальных произведений и фильмов. Однако в сфере банкинга и платежей единственным инновационным решением до недавнего времени оставалась система PayPal, хотя на самом деле это скорее не инновация, а просто очередной уровень имеющейся инфраструктуры банковских услуг и платежных систем.

Тем не менее сетевое преобразование обмена ценностями оказывает трансформационное воздействие на все аспекты банкинга и платежей. Вот почему в финансовые технологии делаются столь масштабные инвестиции: только за несколько последних лет более тысячи стартапов получили свыше 12 миллиардов долларов инвестиций. Согласно последним статистическим данным, объем инвестиций в финтех ежегодно удваивается, а 2015-й побил все рекорды: на протяжении года в этот рынок было инвестировано 20 миллиардов долларов из фондов венчурного капитала, фондов прямых инвестиций и других источников. Именно поэтому сегодня появляется много новых имен, а третья часть общего объема инвестиций приходится на платежные стартапы, поскольку настало время радикально изменить всю сферу банкинга и платежей с помощью технологий. Currency Cloud, Transferwise, TraxPay, Square, iZettle, Stripe, Dwolla, Klarna и другие – все эти компании меняют правила игры в области платежей.

В своей предыдущей книге «Цифровой банк» я отмечал, что в прошлом столетии мы создали финансовые системы для физического распределения бумаги в локальной сети, а теперь нам предстоит переосмыслить их с учетом распределения данных в глобальной сети. Это не просто эволюция бизнес-модели, а принципиально новая бизнес-модель.

Старая структура основана на устаревших системах и ориентирована на передачу товаров и услуг посредством системы обмена ценностями, работающей по принципу «из рук в руки», а не «от равного к равному». Прежние механизмы обмена ценностями подразумевали наличие банков и банков-контрагентов, а также таких инфраструктур, как Visa и SWIFT, которые были необходимы для осуществления денежных транзакций.

Затем появилась система PayPal, что позволило преодолеть трудности по мере движения сети в сторону глобализации. В итоге мы получили модель, основанную не на четырех столпах (банк-эмитент, банк-эквайер, компания по обработке кредитных карт и торговая компания), а в некоторых случаях на восьми. Она требует определенных затрат, поскольку каждый контрагент взимает плату за свои услуги. В эпоху интернета такая модель не работает и не поддерживает глобальную систему обмена ценностями, поэтому в сети, функционирующей на основе открытого исходного кода, был создан биткоин.

Криптовалюты, одна из которых биткоин, есть воплощение того, что необходимо для поддержки ValueWeb. Создать глобальную систему обмена ценностями без той или иной разновидности цифровой валюты, или криптовалюты, а также без цифровой идентификации, которая представляет собой неотъемлемую часть этого процесса, невозможно. Именно поэтому криптовалюты играют основополагающую роль в трансформации, наблюдаемой нами сегодня.

Что касается биткоина, то большинство людей полагают, что мы идем по непредсказуемому пути. А все потому, что биткоин ассоциируется с киберпреступностью, так как его имя запятнано подозрительной деятельностью таких бирж, как Mt.Gox и Bitstamp. Но это всего лишь первые проблемы первых экспериментов, и считать биткоин сомнительной валютой из-за проблем с Mt.Gox и Bitstamp равносильно тому, что утверждать, будто британский фунт потерял свою надежность из-за банкротства банков Nothern Rock и Bradford amp; Bingley.

Впрочем, я согласен со многими критиками в том, что биткоин нуждается в определенных переменах, поскольку идея существования денег без государства себя не оправдывает. Деньги без государства – все равно что общество без полиции; как показывает деятельность торговой площадки даркнета Silk Road, это приводит к финансированию терроризма, отмыванию денег и торговле наркотиками. Тем не менее в итоге мы увидим, как из хаоса рождается порядок, ведь точно так же изменилась и интернет-коммерция, пережившая период бесплатной загрузки и кражи произведений, защищенных авторскими правами, через Napster и Pirate Bay. На смену анархии, царившей в период революции в индустрии музыки и развлечений, пришли сервисы iTunes и Netflix, создающие мир более высоких ценностей, за которые люди, как правило, готовы платить. Помимо этого, мы станем свидетелями того, что новые тенденции в мире криптовалют со временем получат широкое распространение. На самом деле это уже происходит. Банк USAA, Нью-Йоркская фондовая биржа и банк BBVA инвестируют в такие компании, как Coinbase; J. P. Morgan, Goldman Sachs, Barclays и другие банки рассматривают возможность применения технологии блокчейн для осуществления расчетов в сделках с ценными бумагами (для этого достаточно использовать протокол Colored Coins – «цветные монеты»). Тем временем несколько банков активно работают над заменой своей системы проведения транзакций с контрагентами протоколом Ripple.

Иными словами, криптовалюты и умные контракты, основанные на технологии блокчейн, сегодня уже используются. Однако ValueWeb – это нечто большее, чем покупка и продажа цифровых товаров и услуг. Это создание и обмен идеями, мыслями, развлечениями и многим другим.

Ценность, генерируемая в ValueWeb, представлена количеством отметок «нравится», «поделиться», «в избранное» и просмотров страниц. Мой блог насчитывает около двух тысяч просмотров в день, тогда как в Twitter у меня более 11 тысяч фолловеров. Это означает, что я обладаю определенной ценностью и мое присутствие в сети может быть фактором влияния. По этой причине различные компании хотят размещать свою рекламу в моем блоге, предлагают мне плату за то, чтобы я о них упоминал, и просят делать ретвиты. Я отклоняю все эти просьбы и предложения, поскольку это не моя бизнес-модель.

ValueWeb позволяет таким людям, как PewDiePie, Slow Mo Guys, и ставшим на путь истинный порнозвездам, зарабатывать миллионы долларов на своих остроумных, причудливых и забавных видеоблогах в YouTube. Это объясняется тем, что сегодня любой человек может заявить о себе. Каждый из нас может стать каналом. Каждый может стать звездой социальных медиа.

Взгляните хотя бы на китайскую социальную сеть YY, где исполнители караоке зарабатывают по 15 тысяч долларов в месяц за лайки своих песен, и поймете, что я имею в виду. В ValueWeb любой желающий может создать ценность как за счет цифровых товаров и услуг, так и благодаря представлению мыслей и идей. В этом и состоит специфика интернета ценностей, где валюта – это не только деньги, но и влияние и развлечения.

Однако ValueWeb представляет собой нечто большее, поскольку дело здесь не только в валюте для покупки и продажи товаров или обмена идеями, но и в социальной интеграции. Почитайте открытое письмо Фонда Билла и Мелинды Гейтс за 2015 год. В одном из его фрагментов говорится о преодолении нищеты путем расширения доступа к финансовым услугам посредством мобильной сети:

В ближайшие 15 лет цифровой банкинг предоставит малоимущим больше контроля над своими активами и поможет изменить жизнь. Ключом к этим переменам станут мобильные телефоны. В развивающихся странах с надлежащей законодательной базой люди уже хранят деньги в цифровой форме, на телефонах, и используют их для совершения покупок, как если бы это были платежные карты. К 2030 году два миллиарда человек, которые сегодня не имеют банковских счетов, будут хранить деньги и делать платежи с помощью телефонов. К тому времени провайдеры мобильных денег предложат полный спектр финансовых услуг, от процентных сберегательных счетов до кредитования и страхования.

Мобильный телефон поистине преображает жизнь неимущих и тех, у кого нет доступа к банковским услугам. Мобильная связь обеспечила разрозненные группы людей, лишенных возможности поддерживать общение на расстоянии, доступом к цифровым технологиям. Пастухи, рыбаки, овцеводы и земледельцы по всей Африке теперь становятся торговцами и ведут бизнес благодаря мобильной связи. С помощью текстовых сообщений, отправленных по мобильному телефону, они могут оплачивать шерсть, молоко и другие продукты, а также рекламировать свои товары в Instagram, Facebook и Twitter. Это настоящая революция, связавшая друг с другом напрямую, в пиринговом режиме, семь миллиардов человек и позволившая им обмениваться цифровыми и физическими товарами и услугами посредством ValueWeb. Именно поэтому Билл Гейтс утверждает, что криптовалюты, подобные биткоину, будут играть важнейшую роль в этом сдвиге мышления:

Биткоин – захватывающая новая технология. Мы создаем цифровую валюту для своего фонда, чтобы упростить бедным людям доступ к банковским услугам. Мы не используем биткоин по двум причинам. Во-первых, бедным не нужна валюта, стоимость которой значительно колеблется по отношению к местной валюте. Во-вторых, если вы ошибочно заплатите не тому, то вам необходимо будет вернуть свои деньги, а анонимность не позволяет это сделать. В целом финансовые операции станут дешевле благодаря использованию результатов выполняемой нами работы и других подходов, основанных на протоколе Bitcoin. Добиться того, чтобы технология не помогала террористам, – это вызов для любой новой технологии.

Таким образом, ValueWeb – это новое поколение интернета, которое формируется прямо сейчас, что подтверждается инвестициями в финансовые технологии, оно ориентировано на полное изменение процесса обмена ценностями в эпоху интернета. Для этого потребуется переосмысление схемы осуществления покупок и продаж в сети, оцифровки денег и многого другого. ValueWeb и распространение мобильных технологий позволяют каждому жителю планеты стать неотъемлемой частью экосистемы ценностей. Для нашей планеты это фундаментальный сдвиг, поскольку он означает, что кто угодно и где угодно может стать торговцем; кто угодно и где угодно может заявить о себе, став медиазвездой, каналом; кто угодно и где угодно может получить финансовую выгоду от того, что он делает или о чем думает, – и все благодаря возможности делиться и заботе о других.

Как происходит обмен ценностями в ValueWeb

Раньше мы жили в мире физического обмена ценностями с помощью физических токенов ценности, в роли которых выступали карты и наличные деньги, а физический обмен ценностями происходил в хранилищах, гаражах и магазинах. Хранилищем ценностей был банк. Этот элемент системы существенно отличался от всех остальных, поскольку физические токены ценности можно было использовать только в рамках физического обмена ценностями. Некоторые люди хранили неиспользованные токены ценности под кроватью, хотя это было весьма рискованно. В итоге правительства создали систему регулирования деятельности хранилищ ценностей, чтобы обеспечить их надежность и безопасность, а также гарантировать, что они не потеряют токены ценности.

С появлением интернета правила игры изменились, так как теперь наши токены ценности представлены в цифровой форме. Токены ценности – это единицы ценности, используемые для отображения стоимости. В их качестве могут выступать весьма необычные вещи, такие как отметки «нравится», «в избранное» в Twitter или «поделиться» в LinkedIn. Это могут быть виртуальные и цифровые валюты наподобие золота в World of Warcraft или очков в Candy Crush; токены лояльности, от воздушных миль до дисконтных карточек; предоплаченные хранилища вроде эфирного времени в мобильной сети; криптовалюты типа биткоина. А могут быть и реальные денежные единицы в физической или цифровой форме, от наличных и чеков до карт и мобильных кошельков.

Как видите, различных токенов ценности множество: одни образуют замкнутую систему (как в случае воздушных миль или карт постоянного покупателя), тогда как другие – прозрачную (как в случае криптовалют). Токенизация ценности – это оцифровка денег. По сути, когда в данной отрасли идет речь о токенизации, нам просто следует думать о времени для звонков и криптовалютах как о части того калейдоскопа токенов ценности, который существует в данный момент. В конце концов, цифровые токены ценности просто символизируют нечто такое, чем можно торговать.

Токены ценности можно использовать в любом месте, в любое время, во всем мире посредством цифровых бирж по обмену ценностями, размещенных на сайтах и цифровых доменах. Такие биржи работают 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году без каких-либо географических ограничений относительно того, где инвестировать или потратить токены ценности. К тому же существует широкий диапазон разнообразных токенов ценности, выраженных не только в денежной форме. Безусловно, сегодня есть цифровые доллары, евро и иены, но есть и криптовалюты. А они меняют правила игры, поскольку действуют вне централизованной системы контроля в рамках децентрализованной структуры интернета. Именно этот фактор, меняющий правила игры, объясняет, почему банки и банкиры вкладывают деньги в биткоин. Однако интернет продвинулся гораздо дальше и глубже в деле оцифровки ценностей, поэтому используемые нами токены ценности теперь не обязательно представлены в денежной форме.

Например, как я уже говорил, есть токены ценности, созданные посредством схем лояльности в розничных магазинах, авиа и других компаниях, которые пытаются удержать клиентов с помощью поощрительных баллов. В действительности один из самых значимых токенов ценности – эфирное время мобильной связи. Это прекрасно иллюстрирует пример Зимбабве, где после катастрофического падения национальной валюты в результате гиперинфляции в качестве платежного средства принимались только южноафриканские ранды и американские доллары. Проблема состояла в том, что у местных розничных торговцев зачастую не было сдачи, и если бы вы дали им 10 долларов за товар стоимостью 2 доллара, то, скорее всего, не получили бы причитающиеся вам 8 долларов сдачи. Но выход был найден за счет введения минут эфирного времени в мобильной сети в качестве разменной монеты.

Точно так же мы создаем собственные токены ценности в онлайн-играх, один из лучших примеров которых – World of Warcraft. Что вы сделаете, если месяцами или годами играли в ту или иную игру, а затем потеряли к ней интерес? Как вам превратить свои ценные баллы в деньги? Безусловно, продать их другим игрокам и начать новую игру.

И главное – мы можем создавать ценности благодаря тому, что кому-то нравятся наши идеи. PewDiePie, размещающий видео на YouTube, или люди вроде меня, ведущие блоги и пишущие посты в Twitter, формируют канал ценностей, обеспечивающий им доход. В частности, PewDiePie получает доход за счет рекламы на своем видеоканале. В действительности самая впечатляющая социальная сеть – это сеть YY.com в Китае, поднявшая виртуальную валюту и потоковое видео на высоту, которой еще не достигли западные социальные сети. В YY пользователи могут играть в игры, общаться с друзьями или использовать виртуальные монеты для заключения сделок в Groupon. Но чем действительно выделяется YY, так это наличием встроенной системы, позволяющей пользователям сайта получать реальную прибыль. Лучшие исполнители караоке зарабатывают по 20 тысяч долларов в месяц за счет виртуальных подарков. YY предоставляет пользователям возможность покупать за виртуальные розы билеты на получение доступа к контенту своих любимых исполнителей и преподавателей.

Вот как это работает. Скажем, вы обладаете каким-то талантом. Допустим, вы технически грамотный музыкант или неплохой исполнитель караоке. Чтобы заработать деньги в сети YY, вы создаете аккаунт, выкладываете несколько песен и, надеюсь, находите своих фолловеров. После того как наберется достаточно большая группа поклонников, вы уже можете планировать живой концерт на сайте. За одну виртуальную розу ваши фолловеры смогут его посмотреть и пообщаться с другими зрителями по видео и в чате. Затем вы сможете обменять заработанные тяжким трудом виртуальные розы на реальные деньги.

Таким образом, мы имеем много новых форм токенов ценности, которые используются на множестве площадок новых видов для обмена ценностями. Остается только один вопрос: где хранить эти ценности и можно ли доверять всем этим новым способам обмена ими?

Первый элемент, хранилище ценностей, – это банк, но банк не отвечает современным требованиям. В большинстве банков хранятся только деньги, валюта и прочие подобные инвестиционные инструменты. Вы можете хранить в банке золото и серебро, но маловероятно, что вы положите туда золото World of Warcraft (если это не Fidor Bank, разумеется). Что касается роз в YY, отметок «поделиться» в QQ, «лайков» в Facebook и добавлений «в избранное» в Twitter – для их хранения сейчас нет подходящего места. И это вызывает беспокойство, поскольку через десять лет большая часть наших самых волнующих воспоминаний может оказаться невоспроизводимой и будет утеряна. Когда Facebook станет платформой для совместного использования контента, а затем и игровой площадкой, все ваши воспоминания о прошлом будут несовместимы с последующими поколениями систем.

Каждый рожденный сегодня человек потенциально может прожить больше ста лет. И что поможет представителям поколения миллениум вспомнить в 2115 году свои жизни? Неужели нас ждет цифровой темный век? Отец интернета Винт Серф думает именно так. Вот что он говорит об этом: «Когда вы перемещаете биты из одного места в другое, крайне важно знать, как их распаковать, чтобы правильно интерпретировать все составные части».

Основная причина того, почему нам нужно хранилище ценностей (банк), – это необходимость обеспечить возможность считывания данных, а не их совместимость поколение за поколением. Не меньше нужны и компании-долгожители, которые гарантированно просуществуют больше столетия, но таких крайне мало, за исключением банков. Не стоит забывать, что большинство банков работают на протяжении более чем трех веков на основании лицензий, а значит, это одна из немногих отраслей, которая способна обеспечить гарантированное хранение оцифрованных воспоминаний и токенов ценности.

Таким образом, мы переводим физические токены ценности, биржи и хранилища в цифровую форму.

– Физические деньги и карты становятся цифровыми криптовалютами и токенами ценности.

– Физические магазины и розничные компании становятся цифровыми доменами и сайтами.

– Физические сети отделений банков становятся цифровыми хранилищами ценностей.

Но возникает резонный вопрос: как добиться доверия в этом оцифрованном мире? Для этого понадобится обеспечить цифровую идентификацию при использовании цифровых токенов ценности, бирж и хранилищ.

ValueWeb и биометрическая аутентификация на основе блокчейна

Теперь давайте сфокусируемся на цифровой идентификации, поскольку без нее невозможно использовать цифровые токены ценности, биржи и хранилища. Существует две формы идентификации: личности и устройств.

Первая обеспечивается за счет надежной аутентификации человека, которая все чаще выполняется на основе биометрических данных. На самом деле сейчас используется несколько способов распознавания человека: по голосу, отпечаткам пальцев, радужной оболочке глаза, сердцебиению и тому подобным характеристикам. И все эти способы реализуемы с помощью цифровых устройств. Ваш мобильный телефон может осуществлять биометрическую аутентификацию личности. Королевский банк Канады и британский банк Halifax экспериментируют с применением браслетов Nymi, которые идентифицируют по сердцебиению.

Браслет Nymi фиксирует сердечный ритм клиента и синхронизирует его со смартфоном или другим устройством. Соединение по Bluetooth – все, что нужно для входа в банковское приложение, поскольку, по данным сенсоров, браслет все еще находится на аутентифицированном человеке.

Другие методы также позволяют улучшить использование биометрических данных для аутентификации. Facebook разрабатывает систему распознавания лиц DeepFace, которая анализирует две фотографии и независимо от угла наклона и освещения определяет, кто на них изображен. В 2014 году эта система обеспечивала распознавание лиц с точностью 97,25 %, тогда как человеческий мозг способен это делать с точностью 97,53 %. К этому времени данный показатель, по всей вероятности, уже превышен.

Таким образом, появляется все больше устройств и биометрических технологий, упрощающих наше взаимодействие с различными устройствами без ПИН-кодов, паролей и токенов. По данным Acuity Market Intelligence, к 2020 году все смартфоны, планшеты и другие носимые устройства будут оснащены встроенными биометрическими сенсорами, а согласно отчету Google Intelligence об исследовании рынка, половина платежей в рамках мобильной коммерции и один из десяти платежей в обычных магазинах будут осуществляться посредством биометрической аутентификации.

Но здесь возникает вопрос: кто подтвердит тот факт, что именно ваше устройство используется для аутентификации? И самое важное – кто выполняет аутентификацию ваших устройств, когда они начинают взаимодействовать друг с другом? Когда ваш холодильник заказывает продукты, телевизор – развлечения, а автомобиль – топливо, кто подтвердит, что заказ делают именно ваш холодильник, телевизор и автомобиль, и какую роль в этом процессе играете лично вы? На все эти ключевые вопросы ответ один – блокчейн.

Мы уже говорили о блокчейне как о технологии для осуществления транзакций, но, что еще более важно, благодаря такой возможности, как умные контракты, блокчейн становится технологией для аутентификации.

Тем, кто сомневается в потенциале блокчейна, можно предложить простое объяснение: блокчейн – это система учета, создаваемая протоколом Bitcoin. Это реестр, в котором каждый может видеть обмен транзакциями, так как все операции с биткоинами регистрируются в виде цепочки блоков (блокчейна) в открытом домене. Запись о совершении обмена, а также о времени и месте соответствующей транзакции невозможно аннулировать или стереть. Иными словами, формируется не подлежащая отмене запись о проведении транзакции. Такая запись может касаться покупки или продажи чего-либо, передачи прав собственности или регистрации контрактов. Именно эта область представляет наибольший интерес в контексте аутентификации, поскольку в будущем покупка различных устройств, так же как и других товаров и услуг, будет регистрироваться в блокчейне.

Таким образом, блокчейн потенциально становится глобальным механизмом учета передачи прав собственности – глобальной системой выставления счетов, если хотите. Для меня в этом главное то, что со временем блокчейн может стать глобальной системой регистрации обмена всем тем, что представляет собой ценность.

Предположим, это действительно произойдет. В таком случае, с точки зрения межмашинной интернет-коммерции, блокчейн становится базовым методом аутентификации транзакций между машинами. Когда мой холодильник, телевизор или автомобиль заказывает что-то, никаких биометрических показателей нет, поэтому аутентификацию обеспечивает регистрация блокчейна.

Иначе говоря, банк видит запрос на осуществление платежа за продукты в магазине сети Tesco в размере 35,12 фунта, отправленный холодильником Криса Скиннера. Но откуда они знают, что это холодильник Криса Скиннера? Все просто: благодаря автоматической проверке серийного номера XY12-FFDC-90LT-DPP1 (номер моего холодильника) в блокчейне. Согласно этой записи последний денежный перевод по запросу XY12-FFDC-90LT-DPP1 был сделан 1 декабря 2014 года для оплаты покупки Криса Скиннера, которому принадлежит данный банковский счет, и с тех пор больше никаких переводов не было – поэтому банк авторизует платеж.

Таким образом, теперь я вообще не участвую в данном процессе, мне нужно только авторизовать транзакции. После того как я это сделаю, банк должен убедиться в том, что я дышу, воспользовавшись моим сердечным ритмом для аутентификации.

Пока мы далеки от всего этого, но через несколько лет будем жить именно в таком мире, так что лучше нам подготовиться.

Происхождение денег – это часть нашей ДНК

В большинстве научно-фантастических фильмов деньги отсутствуют. Голливудское видение будущего исключает потребность в наличных деньгах; я уже писал в своем блоге о взглядах на деньги Джина Родденберри в статье «Звездный путь: деньги – это ужасная вещь». Родденберри считает, что, когда мы начнем осваивать космическое пространство, деньги исчезнут, а поскольку сейчас мы отправляем ракеты на Плутон, его видение становится реальностью. Тем не менее деньги не исчезли из жизни общества совсем. Они просто изменили свою форму, приняв цифровой вид. Однако новая, цифровая, форма денег – это не просто криптовалюта.

Криптовалюта может выступать в качестве механизма обмена ценностями между машинами, но именно чипы внутри этих машин будут играть роль наших кошельков. По мере формирования Web 3.0 мы переходим к межмашинной коммерции, и вести ее можно только в четко организованной системе ценностей. Мое видение этой системы сводится к следующему: в каждой машине или, если хотите, ориентированной на выполнение коммерческих операций вещи, будет элемент интеллекта, чип. У каждого такого чипа будет владелец, коим в большинстве случаев будем мы с вами, а наши вещи станут частью структуры нашей цифровой идентичности. Поэтому у меня есть ряд вещей, зарегистрированных как моя собственность в общем интернет-реестре. Это мой автомобиль, холодильник, телевизор, входная дверь, система отопления, несколько часов, туфли и пиджаки. Внутри всех этих вещей есть чипы, наделяющие их интеллектом. Моей системой отопления можно управлять с помощью часов, мой телевизор заказывает развлечения, а холодильник – продукты, а мой автомобиль по мере необходимости сам ездит на автозаправочную станцию.

Для этого все перечисленные устройства зарегистрированы как мои. Они прикреплены ко мне через мою цифровую идентичность, которая внесена в заслуживающий доверия общий реестр в интернете вещей. Если мой автомобиль будет слишком часто заправляться, а холодильник – заказывать продукты на сумму больше тысячи долларов, я получу оповещение о необходимости биометрического подтверждения.

Все эти транзакции выполняются по воздуху посредством общего реестра надежной биржи. В моем случае такие операции регистрируются в цепочке фунтов, американцы работают с цепочками долларов, а китайцы используют цепочку юаней. Эти цепочки цифровых валют не только поддерживают проведение транзакций в ходе обмена ценностями, но и управляют идентификацией и правами собственности. Именно так мы можем реализовать научно-фантастическое видение мгновенного и незримого обмена ценностями по воздуху.

Такой результат развития интернета ценностей и Web 3.0, интернета вещей, наиболее вероятен потому, что мы движемся в сторону революции в торговле и обмене финансовыми ценностями. Это можно наблюдать на примере ранних видов гомо сапиенс, а также того, как мы адаптировались на протяжении каждого поколения торговли. В своей замечательной книге Sapiens[2] профессор Юваль Харари кратко описывает историю человечества и объясняет, как мы создали мир фантазии и как это позволило человечеству взобраться на вершину пищевой цепочки.

Компании, деньги, правительства, религии, закон и все то, что структурирует наш мир, – это вымышленные творения человечества, которые помогли нам завоевать мир. Эта идея слишком сложна, чтобы можно было объяснить ее здесь, но суть в том, что у животных, например, нет компаний, денег, правительств и законодательства. Большинство животных функционируют в рамках иерархии, возглавляемой альфа-самцом или королевой. Человек создал социальные структуры и виды взаимодействия, такие как обмен и коммуникация, позволяющие сотням, тысячам и миллионам людей жить вместе. У большинства же видов животных, напротив, численность семейств не превышает пары десятков членов. У нас же есть племена, насчитывающие сотни тысяч человек, которые организованы в города и работают бок о бок друг с другом благодаря формальной структуре торговли.

Харари отслеживает историю гомо сапиенс за 200 тысяч лет и отмечает, что 70 тысяч лет назад мы начали мигрировать из Африки в Азию, затем (45 тысяч лет назад) – в Австралию, а позднее (16 тысяч лет назад) – в Северную и Южную Америку. Основными факторами экспансии были язык и общие вымышленные сущности, что позволяло людям верить в богов, демонов и священников, а также помогло превратиться из кочевников в рыбаков и земледельцев, которые ведут между собой торговлю и обмениваются ценностями.

Мы не сумеем проникнуть в мозг неандертальца и выяснить, как он мыслил, но косвенным свидетельством ограниченности его когнитивных способностей по сравнению с сапиенсами мы располагаем. При раскопках поселений сапиенсов в глубине Европейского материка (примерно 30-тысячелетней давности) археологи натыкаются порой на раковины со Средиземноморского и Атлантического побережья. Так далеко от моря его дары могли попасть лишь благодаря торговле или обмену между различными племенами сапиенсов. В поселениях неандертальцев не обнаружено и следа подобной деятельности: каждая группа создавала инструменты лишь из подручного материала…

Дело в том, что ни одно животное, кроме сапиенса, не занимается торговлей, и все торговые сети сапиенсов, о которых у нас есть подробные данные, были основаны на фикциях. Торговля не может существовать без доверия, а незнакомцам доверять очень трудно. Современная глобальная торговая сеть основана на нашем доверии к таким вымышленным сущностям, как доллар, Федеральный резервный банк и тотемные торговые марки корпораций. Когда два не знакомых друг с другом представителя племенного общества хотят торговать, они во многих случаях формируют доверие, обращаясь к общему богу, мифическому предку или тотемному животному. Если древние сапиенсы, которые верили в такие вымышленные сущности, торговали ракушками, разумно было бы предположить, что они могли также обмениваться информацией, тем самым создавая гораздо более плотную и широкую сеть знаний, чем та, что служила неандертальцам и другим древним людям.

Книга Харари чрезвычайно увлекательна, а этот отрывок отчасти объясняет, почему гомо сапиенс – единственный вид гоминидов, оставшийся на планете. Около 200 тысяч лет назад существовало много видов человекообразных, в том числе homo erectus (человек прямоходящий), homo neanderthalensis (человек неандертальский), homo rhodesiensis (человек родезийский), homo tsaichangensis (человек цайчангенский), homo sapiens (человек разумный) и homo floresiensis (человек флоресский). По данным Харари и других исследователей, мы смогли стать самым разумным видом (и вследствие этого занять доминирующее положение на планете) именно благодаря созданию торговли, основанной на общей мифологии, позволявшей обмениваться различными видами ценностей посредством языка, информации и полезных или красивых вещей, таких как ракушки, обсидиан, камни и кремень.

В отличие от других видов, представители гомо сапиенс в большинстве своем стали разумными существами, или, по словам Харари, пережили когнитивную революцию, когда начали исследовать окружающий мир, а затем через какое-то время научились засевать поля и делать запасы продовольствия.

Земледелие позволило людям получать пищу, которой хватало на год, поэтому они начали строить поселения. Затем у человечества появились излишки пищи и различных изделий. В итоге возник еще один вид обмена ценностями. И, будучи представителями вида «человек разумный», мы изобрели новую общую вымышленную сущность – деньги.

Есть несколько версий возникновения денег; первые упоминания о них появились более 12 тысяч лет назад, когда члены древних племен в Антонии начали обмениваться обсидиановыми камнями для хранения ценностей, что означало переход от производства товаров к обмену товарами и услугами. На протяжении многих столетий развития цивилизации и общества также развивались хранилища для денег и ценностей. Сегодня совершенствование этих хранилищ ценностей меняется и ускоряется в связи с бумом развития технологий.

Например, антонианцы торговали не только камнями, но и ценностями других видов, от крупного рогатого скота до овец. Иными словами, это была скорее разновидность натурального обмена, чем средство денежного обращения. Однако семь тысячелетий развития привели к революции в торговле. На самом деле каждый раз, когда наблюдается прогресс в области технологий, торговли и коммерческих операций, происходит революция в сфере финансов.

В 3000 году до нашей эры жрецы Шумера совершили революцию в области торговли и обмена, изобретя деньги. То были монеты (шекели), которые жрецы предлагали земледельцам в обмен на излишек выращенной продукции. Это явление обусловлено тем, что шумеры были одной из первых цивилизаций, которая занималась земледелием и создала упорядоченную систему производства продуктов питания. Человечество пережило революцию в торговле и коммерции, когда земледелие широко распространилось в цивилизованных общинах.

Земледелие привело к созданию денег – монет, сделанных из драгоценных металлов, таких как золото. Длительное время этот способ обмена работал, но с началом передвижения людей на большие расстояния возникли трудности. Перевозить тяжелый мешок золота, учитывая, что физические возможности лошади ограниченны, да еще и рискуя столкнуться с разбойниками и грабителями, – далеко не лучший вариант. В итоге через 2300 лет, в 740 году до нашей эры, китайцы изобрели бумажные деньги, которые, в отличие от золотых монет, требующих взвешивания и оценивания, имели прогнозируемую стоимость. Выпуском и обеспечением бумажных денег занималось правительство (династия Тан), и они оказались гораздо более надежным инструментом торговли.

Таким образом, мы перешли от натурального обмена и земледелия к обмену монетами как заслуживающему доверия хранилищу ценностей, а затем и к наличным деньгам для ведения торговли на больших расстояниях. Эта система хорошо работала вплоть до очередных крупных изменений в торговле и коммерческих операциях, а точнее до начала промышленной революции. Появление компаний, которые покупали товары за границей и вели торговлю за пределами своей страны на большой удаленности, обусловило потребность в новом средстве денежного обращения. Традиционные металлические (золотые) монеты были слишком тяжелыми для транспортировки на такие большие расстояния, поэтому правительства начали предоставлять учреждениям (банкам) право на ведение торговли от их имени. Банки, получившие лицензии от правительства, могли выпускать бумажные деньги (банковские чеки или банкноты), столь же надежные, как и золотые монеты. Этот ключевой переход от металлических денег к бумажным создал условия для быстрого развития коммерции в глобальном масштабе наряду со стремительной индустриализацией экономики в XVIII и XIX веках.

Однако эффективность бумажных денег снизилась, когда работники переместились с заводов в офисы. В 1950-х годах в США произошла революция в офисной работе, и в моду вошли развлекательные мероприятия для клиентов. Но когда вы развлекаете клиента, необходимость выписывать чек в конце обеда или ужина создает определенные неудобства. Выписывание чека негативно сказывается на вовлеченности клиента, поскольку вам приходится отвлекаться от основной темы беседы. В итоге Фрэнк Макнамара изобрел кредитную карту.

Работая в Hamilton Credit Corporation, Фрэнк Макнамара столкнулся с одной проблемой. Его финансовая компания пыталась решить вопрос с непогашенной задолженностью, при этом Фрэнк искал способ, который позволил бы компании зарабатывать больше денег. Макнамара предложил расширить действие платежных карт, используемых в то время только в универмагах, на ресторанный бизнес. Его новаторская идея сводилась к применению платежных карт в ресторанах и последующему добавлению определенного процента к ежемесячным платежам. Таким образом финансовая компания Фрэнка могла бы получать прибыль с каждой выпущенной карты.

Макнамаре удалось убедить многие рестораны в Нижнем Манхэттене подписать контракт на использование карт с предложением 10-процентной скидки на каждую покупку. Многие рестораны и магазины согласились, поскольку это не требовало дополнительных расходов и упрощало расчет в ресторане, устраняя проблему наличных. В итоге это новшество привело к открытию в 1950 году компании Diners Club и рождению новой отрасли – кредитных карт.

Это уже почти наше время. Итак, за 12 тысяч лет мы преодолели следующие этапы:

– натуральный обмен в кочевом обществе;

– наличные в земледельческом обществе;

– банковские чеки в индустриальном обществе;

– карты в офисном обществе.

Но сейчас мы живем в сетевом обществе, в глобально подключенном мире. И нам требуется новая форма валюты; тут некоторые сразу же укажут на биткоин или блокчейн. И небезосновательно. Однако это только часть ответа. Подобно тому как для распространения кредитных карт по всему миру понадобились компании Visa и MasterCard, а банковские чеки и наличные деньги были подкреплены надежным механизмом правительственного лицензирования и деятельностью банков, в эпоху интернета для поддержки экономики, построенной на чипах, необходим надежный и быстродействующий механизм обмена ценностями, который способен преодолевать время и пространство.

В экономике, основанной на повсеместном использовании чипов, все что угодно может обмениваться ценностями с чем угодно, где угодно и когда угодно. В недалеком будущем все объекты будут наделены элементами интеллекта (другими словами, в них будут встроены чипы), поэтому понадобится способ передачи, обмена и торговли ценностями. Следовательно, в основе такой системы эпохи интернета будет лежать применение чипов. Благодаря построенной на чипах экономике интернет вещей действительно может стать реальностью.

Интернет вещей создает грандиозную картину не очень далекого будущего, где всё коммуницирует со всем. Чипы размером с наноточку установлены внутри каждого кирпича, дорожной плиты, шины, стены, потолка – всего не перечислить. Еще больше интеллектуальных чипов встроены в автомобильные двигатели, визуальные системы развлечений, носимые устройства и другие вещи, от колец и ожерелий до сумок и ботинок. Все это поддерживает коммуникацию со всем остальным, и все наши устройства связаны с нами посредством блокчейна.

В итоге мое футуристическое видение, в котором никто ни за что не платит, материализуется. Я еду на автомобиле в большой город и паркую его на стоянке. Автомобиль сообщает измерительным приборам, что он действительно мой и будет находиться на этой стоянке до тех пор, пока я не вернусь. После моего возвращения автомобиль спрашивает систему, сколько он должен, и выплачивает необходимую сумму. Я же ничего не делаю.

Затем автомобиль везет меня на заправочную станцию (я больше не вожу его сам, поскольку он беспилотный) и просит робота заправить бак сжиженным газом на 30 фунтов. Насосная система робота выполняет задачу, а я же просто сижу, работаю и наслаждаюсь развлечениями и окружающим миром. Автомобиль едет дальше, а все операции без проблем осуществляются в фоновом режиме.

Я прошу свой автомобиль Tesla отвезти меня в хороший бар в центре города (где я еще не бывал), и он привозит меня в Joes 99er. Джо (или другой парень за стойкой бара) дает мне большой бокал виски с пивом Bud. Я всегда заказываю этот напиток, поэтому мой ботинок просто сообщил системе управления запасами бара о том, что я буду пить. Я почувствовал легкую вибрацию ботинка, которая означала, что будет заказан именно этот напиток, и оставил все как есть. Было бы слишком хлопотно встряхнуть левым ботинком ради джина с тоником.

Выпив три порции виски с пивом Bud, я возвращаюсь в автомобиль и готов отправиться в казино. Tesla трижды переспрашивает меня, действительно ли я этого хочу (он знает, что произошло в прошлый раз), и я просто говорю: «Да». Я расслаблен и немного пьян, что прекрасно осознаю, поскольку должен быть трезв, передвигаясь в беспилотном автомобиле (понятия не имею, почему этот закон до сих пор действует).

В итоге автомобиль высаживает меня у казино Caesar’s Shed, в пяти шагах от Palace, и я начинаю играть в блек-джек. Мой ботинок вибрирует снова, поскольку за первые пять минут я умудряюсь проиграть две тысячи долларов, исчерпав тем самым свой месячный бюджет на азартные игры. Но ради всего святого, сегодня же только второе июня! Я топаю ногой, и мой баланс увеличивается до значительной суммы – 10 тысяч долларов, снятой с моего сберегательного счета в режиме реального времени.

К концу вечера я теряю все свои сбережения, и банк выдает мне в кредит 15 тысяч долларов. Терпеть не могу тот момент, когда я щелкаю ботинками друг о друга и говорю: «В гостях хорошо, а дома лучше». Это запускает проверку биометрических параметров, чтобы убедиться, что это действительно я прошу предоставить мне дополнительный кредит. Никто вокруг не замечает ни проверки сердечного ритма, ни того, как я прикасаюсь пальцем ко лбу рядом с очками.

Итак, я хорошо провел вечер и при этом все платежи или процедуры аутентификации производились незаметно. Беспроводное предоставление кредита и списание средств со счета осуществлялось посредством постукивания ботинком и прикосновений ко лбу.

За последние десять лет мир сильно изменился. Я помню, как в 2010 году держал в машине много мелочи, чтобы платить за парковку, бросая монеты в счетчик на стоянке. Помню, как меня раздражали бесконечные остановки на пропускных пунктах платных дорог, чтобы сунуть кредитную карту в считывающее устройство. Но к 2015 году ситуация существенно улучшилась. Теперь в моем распоряжении есть технология NFC, предоплаченные приложения и разовые пароли. Мне больше не приходится бегать в поисках мелочи.

У купленных вами холодильника, автомобиля, смартфона, носимого устройства или любого другого товара есть идентификационный номер, а также встроенный чип, позволяющий проводить транзакции методом беспроводной связи в интернете. Покупка регистрируется как ваша с помощью цифрового токена идентификации вашей личности (это может быть один из биометрических параметров или нечто аналогичное). Данная транзакция записывается в блокчейне.

Итак, у вас есть несколько устройств, осуществляющих операции от вашего имени. Холодильник заказывает продукты в супермаркете; автомобиль пополняет запасы топлива, передвигаясь по автомагистралям в беспилотном режиме; дом дозаказывает все необходимое для работы робота-пылесоса и других используемых им устройств для уборки и так далее. Каждая транзакция – это микропокупка, которая оплачивается из вашего кошелька без аутентификации. Достаточно аутентификации ваших устройств. В случае крупной транзакции или просто для контрольной проверки, осуществляемой после каждых двадцати или более транзакций методом бесконтактных платежей, вы получаете запрос о подтверждении того, что это именно ваше устройство делает заказ, с помощью сканера отпечатков пальцев или каким-то иным способом. Все эти транзакции легко, недорого и в реальном времени регистрируются в открытом реестре вашего банка, созданном на основе блокчейна.

Это тот самый сценарий, на который я постоянно ссылаюсь, придуманный много лет назад Джином Родденберри, предложившим эту идею для сериала «Звездный путь». Многие прогнозы из этого сериала уже сбылись – от коммуникаторов, которые были предшественниками раскладных телефонов Motorola, до портативных медицинских сканеров. Еще одно пророчество состояло в том, что у нас не будет денег.

Вы видели, чтобы в сериале «Звездный путь» кто-то за что-то платил?

Причина, по которой в будущем исчезнет потребность в деньгах, состоит в том, что все транзакции будут осуществляться вокруг вас в беспроводном режиме в интернете вещей. Вы заходите в магазин или торговый центр, и все ваши устройства и идентификационные данные сообщают о вашем местоположении и намерениях. В итоге вы никогда ни за что не платите. Вы просто даете на это разрешение, моргнув глазом или взмахнув часами.

Таким образом, мы перешли к следующей последовательности этапов:

– натуральный обмен в кочевом обществе;

– наличные в земледельческом обществе;

– банковские чеки в индустриальном обществе;

– карты в офисном обществе;

– чипы в сетевом обществе.

Экономика, основанная на чипах, условия для которой создал блокчейн, позволяет обмениваться финансовыми средствами, товарами и услугами любому, кто торгует чем угодно, где угодно и когда угодно. Именно поэтому я называю блокчейн Uber’ом финансов: эта технология формирует глобально связанный рынок для надежного обмена ценностями.

Uber – это рынок, связывающий покупателей (людей, которым необходимо совершить поездку) с продавцами (водителями). Блокчейн делает то же самое, связывая людей, которым нужно провести транзакцию (покупателей), с теми, у кого есть то, что они ищут (продавцами), через доверенную третью сторону (блокчейн), которая носит децентрализованный характер и размещена в сети.

Поскольку деньги – это технология, применяемая определенными группами для торговли долгами в пространстве и времени, блокчейн можно использовать для создания общего реестра для общей экономики. Формирование современной финансовой системы по большому счету обусловлено отсутствием доверия при обмене ценностями, для чего понадобился центральный орган, который бы такое доверие обеспечивал. Этот центральный орган выполняет три ключевые функции, позволяющие обмениваться такими ценностями, как наличные деньги, чеки или карты:

1. Центральный орган подтверждает, что соответствующий токен ценности настоящий, а не поддельный.

2. Он гарантирует, что факт принятия этого токена в обмен на товары и услуги носит необратимый характер.

3. Он сохраняет подробную информацию о том, что именно было объектом купли-продажи, чтобы избежать в транзакции каких-либо упущений или обмана.

Принципиально важно то, что блокчейн способен обеспечить необходимое подтверждение и гарантии, потому что одни и те же средства не могут быть потрачены дважды, а информация о проведенном обмене сохраняется в общедоступной истории транзакции. В финансовой отрасли многие считают, что сейчас формируется полноценная система экономики, основанной на чипах, которая опирается на определенную разновидность технологии блокчейна, позволяющую нам практически бесплатно обмениваться ценностями в реальном времени. Блокчейн создает надежный, безопасный и необратимый рынок глобального обмена ценностями.

Глава 2

Основные элементы ValueWeb, часть I: планета, опутанная мобильной сетью

Во введении говорилось, что мобильная сеть – самый важный движущий фактор перемен. Она стремительно растет и почти в каждой стране охватывает практически все население. Согласно статистическим данным по состоянию на июль 2015 года, сегодня более половины жителей Земли используют мобильные телефоны для установления контактов и общения. Это 3,73 миллиарда человек из 7,36 миллиарда обитателей планеты. Вы можете увидеть и другие цифры, например: количество абонентов мобильной связи (более 7,5 миллиарда) превышает численность населения Земли, но это связано с наличием у многих людей нескольких мобильных счетов для телефона и планшетов. Это важно, поскольку число активных пользователей мобильной связи стремительно увеличивается. Десять лет назад ею пользовался только один из пяти человек, сегодня это уже один из двух, а завтра будет практически каждый обитатель планеты. Причем присоединение каждого человека к мобильной сети все меняет, что связано с сетевым эффектом. Последний известен еще со времен изобретения первого телефона и выражается в том, что при подключении к сети очередного устройства количество соединений многократно увеличивается. Иными словами, 1 телефон равняется 1 соединению, 2 телефона равняются 2 соединениям, а вот как только вы добавите третий телефон, в игру вступает сетевой эффект и возникает множество соединений.

Со временем сетевой эффект растет как снежный ком: каждое новое соединение все больше увеличивает связанность и ценность сети. Словом, при сетевом эффекте повышается ценность товаров и услуг по мере многократного увеличения количества пользователей. Об этом впервые заговорили в 1908 году в Bell Telephone, однако мобильный интернет существенно усилил сетевой эффект. На самом деле все это подводит нас к сетевой экономике, использующей этот эффект для ведения торговли и коммерции. И именно по этой причине мы считаем мобильные социальные медиа крайне важным рынком.

Мобильные приложения для социальных сетей позволяют всем жителям планеты мгновенно делиться друг с другом чем угодно. Благодаря появлению в интернете селфи звезд на церемонии вручения премии «Оскар» их могут увидеть миллионы людей в считаные секунды. В 2014 году селфи Эллен Дедженерес, снятое во время такой церемонии, ретвитнули более двух миллионов человек. В настоящий момент его, по всей вероятности, увидели все, кто знает об «Оскаре».

Это хорошо иллюстрирует интернет ценностей, поскольку мобильный телефон, с помощью которого было сделано вышеупомянутое селфи, представляет собой не что иное, как продакт-плейсмент компании Samsung. Так какова же ценность селфи, которым знаменитая актриса поделилась в мобильном интернете ценностей бесплатно? Около миллиарда долларов, по словам представителя компании Samsung по маркетингу Мориса Леви. Команда Леви организовывала продакт-плейсмент телефона Samsung, посредством которого было сделано селфи звезд. Через месяц, выступая на конференции по маркетингу, Леви сообщил, что, по подсчетам Samsung, эта фотография принесла компании 1 миллиард долларов благодаря миллионам людей, просмотревших твит.

Это и есть сетевая экономика и сетевой эффект в действии. Данный пример прекрасно иллюстрирует интернет ценностей, в котором событие на миллиард долларов происходит без каких-либо затрат в реальном времени, во всем мире. Глобальный мобильный интернет, где все связаны друг с другом, быстро меняет правила игры и представляет собой основной элемент ValueWeb.

Обмен ценностями откуда угодно, когда угодно и где угодно

Мы видим, как вокруг нас появляются носимые устройства, семантическая паутина и криптовалюты, и зачастую это может вызвать у нас смех. Например, какое-то время назад я выдвинул идею, что вскоре мы будем жить в мире, где у каждого человека будет встроенный чип, на котором будут храниться его идентификационные данные, а также медицинские и финансовые записи. Кроме того, этот чип будет обеспечивать аутентификацию человека при пересечении границы или обмене ценностями. Действительно ли такое возможно? Эта мысль кажется забавной, но ведь в прошлом мы смеялись над многими вещами, которые теперь воспринимаем как должное. Мобильный телефон – отличный тому пример. Некоторые из нас, наверное, помнят, что, когда в конце 1980-х начали появляться мобильные телефоны, многие считали, что они предназначены для идиотов. Мы видели молодых профессионалов, кричащих «Покупай, покупай, покупай!» и «Продавай, продавай, продавай!» в огромные трубки мобильных телефонов. Многие люди были убеждены, что никогда не станут пользоваться этим устройством. Зачем оно вообще нужно?

Но десять лет спустя мобильные телефоны появились у всех. Двадцать лет спустя мы не представляем себе жизни без них. Агентство We Are Social, специализирующееся на социальных медиа, ежегодно публикует подробный обзор мобильного социального интернета. Согласно статистическим данным за 2015 год, высокая плотность использования мобильной связи наблюдается во всем мире.

Пятнадцать лет назад многие банки начали предоставлять услугу интернет-банкинга, но значительная часть клиентов ею не пользовалась. Считалось, что это ненадежный и технически сложный способ проведения банковских операций. Браузеры не были к этому готовы, а подключение к интернету по коммутируемым телефонным линиям делало процесс медленным и неудобным. В настоящее время мы не представляем себе жизни без интернет-банкинга. Всего десять лет назад платежи приходилось делать лично или по телефону. Интернет-платежи осуществлялись только в системе PayPal, но даже они не были надежными и использовались нечасто. Сейчас PayPal, по сути, сервис онлайн-платежей. Однако эта система работает с платежными картами и банками под управлением eBay и принадлежит американской компании. Это не интернет-валюта мира wiki. Именно поэтому биткоин набирает обороты, как мы увидим в следующем разделе.

Все это напоминает мне разговор с журналистом Financial Times, который состоялся в 1997 году. Я рассказал ему о видении банкинга, сложившемся в то время в NCR, и пояснил, что вскоре мы будем платить за что угодно, где угодно и когда угодно. Журналист спросил меня: «Вы действительно полагаете, будто я поверю, что однажды мы сможем делать платежи с вершины Эвереста?» Я ответил: «Да». Он не воспринял мои слова всерьез и написал весьма негативный комментарий по поводу наших мыслей о будущем. Через шестьдесят лет после первого восхождения на Эверест Standard Chartered Bank отправил туда двух альпинистов, чтобы они установили очередной мировой рекорд, впервые использовав приложение для мобильного банкинга Breeze на вершине мира. В июле 2013 года альпинисты не только успешно справились с задачей и проверили остаток средств на банковском счете на высоте восьми тысяч метров, но еще и купили акции и сделали банковские переводы на пути к вершине.

Не везде все одинаково

Хотя мы можем осуществлять транзакции с помощью мобильных приложений откуда угодно, следует отметить, что в разных странах разные уровни проникновения мобильной связи. В Японии и Корее 100-процентный охват населения смартфонами; в Европе 80 % жителей – абоненты мобильной связи, а вот в странах Африки, расположенных к югу от Сахары, этот показатель равен всего 30 %. Однако ситуация быстро меняется, причем наиболее стремительно именно в развивающихся странах.

Таким образом, мир делится на две части: быстро меняющийся мир смартфонов в развитых странах и еще быстрее меняющийся мир более простых мобильных устройств в развивающихся странах.

Давайте сначала проанализируем переход людей на использование мобильных устройств в развитых странах, таких как Великобритания. Государственный комитет по телевидению, радиовещанию и почтовой связи Великобритании (Office of Communications, Ofcom) регулярно проводит опросы относительно цифрового образа жизни британских граждан. В 2015 году данные о влиянии смартфонов и планшетов показали, насколько все изменилось. В настоящее время средний взрослый британец ежедневно тратит на использование медиа или средств коммуникации (8 часов 41 минута) больше времени, чем на сон (8 часов 21 минута в среднем по Великобритании). Но поскольку мы пытаемся заполнить свой день большим количеством дел и событий, постоянно работая в многозадачном режиме, в 2014 году общая продолжительность использования медиа и средств коммуникации составила в среднем 11 часов в день. Это на два с лишним часа больше, чем в 2010 году, когда проводилось аналогичное исследование.

Там, где в прошлом традиционно задействовались настольные ПК, сейчас доминируют планшеты и смартфоны. В 2014 году планшеты были у четырех из десяти британских семей, по сравнению с четвертью семей годом ранее.

Разрыв между поколениями

Как и следовало ожидать, совершеннолетние молодые люди особенно привязаны к своим смартфонам и используют их ежедневно в течение 3 часов 36 минут. Это почти в три раза больше 1 часа 22 минут, которые тратят на гаджеты взрослые люди. Что же они делают? Разговаривают. Но не голосом, а пальцами.

Более 90 % времени, потраченного молодыми людьми на общение с помощью своих устройств, приходится на текстовые сообщения в таких социальных сетях, как Facebook, или обмен мгновенными сообщениями посредством сервисов вроде WhatsApp, или даже отправку традиционных CMC по мобильному телефону. Всего 2 % времени молодые люди тратят на электронную почту, по сравнению с 33 % взрослых. Примерно 10 % времени, которое молодежь расходует на использование устройств, уходит на отправку видео- и фотосообщений, размещение или комментирование фотографий с помощью сервисов наподобие Snapchat либо создание 15-секундных видеороликов в Vine – приложении, родственном Instagram.

В глобальном контексте эти результаты поражают. Статистические данные, полученные от Facebook, Twitter, Apple и других компаний, говорят о следующем:

– 1,44 миллиарда человек используют мобильный Facebook каждый месяц (апрель 2015 года).

– 655 миллионов человек используют только мобильный Facebook (июль 2015 года).

– 100 миллиардов приложений было загружено из Арр Store компании Apple (июнь 2015 года).

– 80 % времени пользователи тратят на работу с мобильными приложениями.

– Доход компании Apple за счет мобильных приложений составил в 2014 году 10 миллиардов долларов.

– Каждый день отправляется 500 миллионов твитов.

Среди взрослого населения именно люди возрастной категории от 16 до 24 лет больше всего времени расходуют на использование медиа и средств коммуникации. Согласно статистическим данным Ofcom, представители этой возрастной группы ежедневно втискивают 14 часов работы с медиа и средствами коммуникации в 9 часов и 8 минут за счет многозадачности.

Уровень комфортности использования мобильных социальных медиа отображает такой показатель, как коэффициент цифрового интеллекта (digital quotient, DQ), который был рассчитан в Ofcom для различных возрастных категорий. У шестилетних детей, выросших вместе с YouTube, Spotify и ВВС iPlayer, средний показатель DQ составляет 98, что выше, чем у людей в возрасте 45–49 лет, у которых этот показатель равен 96. Пик понимания цифровых технологий приходится на возраст 14–15 лет (DQ представителей этой возрастной группы – 113), а затем постепенно снижается в зрелом возрасте и резко падает в пожилом.

Следует учесть, что шестилетние дети растут со смартфонами и планшетами, но понятия не имеют, кто такой Стив Джобе; 15-летние подростки удивляются, почему старики сидят за настольными ПК; 35-летние недоумевают, почему все вокруг не такое цифровое, как они; а 50-летние задаются вопросом, почему унаследованным системам, используемым в их банках, столько же лет, сколько и им.

Все эти демографические данные необходимо учитывать, когда дело касается обмена ценностями. Например, в четвертом квартале 2013 года смартфоны были у 82 % американцев 18–25 лет, причем 61 % из них пользовались мобильным банкингом. Согласно отчету Alix Partners за март 2014 года, у их родителей эти показатели составляли 60 % и 30 % соответственно.

Этим возрастным различиям не стоит удивляться, учитывая, что интернету всего четверть столетия. Первая коммерческая транзакция состоялась 11 августа 1994 года, всего два десятилетия назад. Это была первая защищенная онлайн-покупка копии альбома Стинга Ten Summoner’s Tales («Десять историй Саммонера»). Двадцать лет спустя объем покупок, сделанных с помощью мобильных телефонов, планшетов или ПК, составляет 1,5 триллиона долларов. Примерно треть покупок в интернете совершается с помощью мобильного телефона.

Сегодня при обмене ценностями, который носит коммерческий характер, больше всего доверяют банкам. Согласно статистическим данным, собранным Open Mobile Media в 2014 году, банк – самый надежный поставщик мобильных платежных услуг: 43 % клиентов заявляют о том, что отдают предпочтение банкам. Это важный момент, поскольку рынок мобильных платежных услуг стремительно растет. По данным Gartner Group, в 2017 году объем транзакций на глобальном рынке мобильных платежей предположительно составит около 720 миллиардов долларов, что на 235 миллиардов долларов больше, чем в 2013-м. Кроме того, есть особые дни, например черная пятница и киберпонедельник, когда мобильный трафик существенно увеличивается.

Черная пятница – второй по объему продаж день шопинга в США, когда миллионы покупателей по всей стране отправляются в магазины в пятницу после Дня благодарения, рассчитывая сэкономить на рождественских покупках. В 2014 году интернет-продажи в черную пятницу поставили новый рекорд, причем мобильный трафик впервые превысил трафик ПК. Проанализировав данные о транзакциях клиентов, компания IBM обнаружила, что на просмотр информации в интернете на смартфонах и планшетах пришлось 52,1 % всего интернет-трафика в День благодарения, что повлекло за собой рекордный объем онлайн-покупок в черную пятницу. В День благодарения в интернете были совершены покупки на сумму 1 миллиард долларов, а в черную пятницу эта сумма превысила 1,5 миллиарда долларов. Мобильные продажи составили 27,9 % от этого объема продаж, по сравнению с 28,2 % в 2013 году.

Киберпонедельник (понедельник, наступающий после Дня благодарения) – самый большой день шопинга для американцев. Это наиболее активный день для интернет-покупок из всех пяти дней. В киберпонедельник объем интернет-продаж впервые достиг рекордного показателя – двух миллиардов долларов, превысив на 8,5 % показатель 2013 года. По данным IBM, в киберпонедельник на мобильный трафик пришелся 41 % всего интернет-трафика, что почти на 30 % больше по сравнению с 2013 годом. Причем объем мобильных продаж составил 22 % от общего объема интернет-продаж в киберпонедельник – на 27,6 % больше, чем в 2013 году.

Мобильные технологии делают невидимый банкинг видимым (снова)

Важнейшая особенность мобильных технологий состоит в том, что они создают условия для применения принципиально новой бизнес-модели во всех традиционных областях обмена ценностями благодаря одной простой вещи – заметности. Кто-то назвал бы это прозрачностью, кто-то – работой в реальном времени, я же предпочитаю говорить, что мобильные технологии делают невидимый банкинг видимым.

Полвека назад все банковские операции выполнялись на бумаге и мы могли видеть, как каждая операция отображается в балансовом отчете. Каждое списание и зачисление на счет осуществлялось в нашем присутствии в отделении банка, и мы всегда точно знали, сколько денег у нас на счете. Затем, вследствие автоматизации, отчеты были перенесены в компьютеры и стали невидимыми. Это означало, что банки могут взимать с нас какую угодно плату за превышение остатка средств на счете (овердрафт) независимо от того, намеренное оно или нет.

Одна из причин того, почему банки прибегли к такому подходу (желая получать доход за счет взимания комиссионных за случайный овердрафт), связана с бесплатными банковскими услугами. В случае их предоставления банкам приходилось взимать с нас все больше денег за овердрафт и находить все больше способов добиться того, чтобы мы его допускали. Именно поэтому в американских банках принято проводить операции списания со счета до внесения на него средств. Если из-за списаний со счета клиент вынужден получить овердрафт, комиссионные взимаются до внесения на счет каких-либо средств – практика, которую многие считают неприемлемой.

В случае невидимого банкинга взимать с клиента плату на совершение ошибок проще всего – именно такая практика была распространена в большинстве банков полстолетия назад. Однако скоро она исчезнет. Взимание штрафов с клиентов постепенно прекратится, поскольку мобильные технологии делают невидимый банкинг видимым.

Клиенты получают выписки о состоянии счета в реальном времени, что позволяет узнать остаток на счете и определить свое покупательское поведение непосредственно в точке продажи. Они могут использовать мобильные приложения для прогнозирования такого поведения и даже сделать так, чтобы эти приложения сообщали им, в состоянии ли они совершить соответствующую покупку. Вот почему мобильный телефон чаще всего используется для проверки остатка на счете. Вскоре станет возможным прогнозирование и интеллектуальные покупки, когда потребителю не придется даже думать о мобильном банкинге и платежной системе, потому что они будут действовать согласованно и смогут сообщать, что потребитель может позволить себе купить, а что нет.

Превращение невидимого банкинга в видимый поможет устранить получение дохода за счет взимания с клиентов платы за ошибки, но при этом банкам придется искать другие способы получения прибыли – например, объяснять клиентам, как разумнее тратить деньги, как их экономить и вообще как жить с умом.

В конечном счете банковские операции – это просто биты и байты, но до недавнего времени они зависели от личного взаимодействия. Однако в настоящее время эти требования теряют актуальность, поэтому и наблюдается столь быстрый переход к автоматизации платежей. Например, аналогичные изменения мы видим в области консультирования клиентов и применения процедуры «Знай своего клиента» (know your client, KYC). Многие банки понимают, что клиенты не хотят ходить в местные отделения, чтобы оплачивать чеки, по-этому создают приложения для их удаленного предъявления. В таком случае клиенту не нужно идти в отделение банка с паспортом или водительским удостоверением – он может послать курьера. Ему нет необходимости обращаться за советом непосредственно в отделение, достаточно связаться с сотрудником банка по Skype.

Самая крупная ставка в мобильном пространстве поколения смартфонов – занять лидирующую позицию в области использования мобильного кошелька, и именно на этом поле ведутся серьезные сражения между такими интернет-гигантами, как PayPal, Apple, Samsung, Google и другими.

Мобильный телефон как инструмент аутентификации

Как я уже упоминал, многие поставщики услуги «цифровой кошелек» разрабатывают биометрические системы аутентификации владельца устройства. Большинство из них используют отпечатки пальцев, хотя можно также прибегнуть к распознаванию сердечного ритма и радужной оболочки глаза. В итоге чем больше я думаю о мобильном телефоне как об инструменте аутентификации, тем привлекательнее становится эта идея.

Во-первых, вы можете удостовериться в том, что клиент – именно тот, за кого себя выдает, определив, есть ли при нем второй токен (мобильный телефон, прикрепленный к его счету). Некоторые банки в Азии применяют этот метод для того, чтобы клиент мог снять деньги в банкомате только при наличии и банковской карты, и мобильного телефона.

Это влечет за собой второе преимущество – возможность определить географическое положение клиентов, использующих мобильные телефоны. Компания XYVerify делает это с помощью телекоммуникационных вышек, а не мобильных устройств. Система устанавливает ваше местоположение исходя из локализации сигнала мобильного телефона между двумя передающими вышками мобильной связи, а затем применяет механизм независимой верификации, чтобы выяснить, действительно ли мобильный телефон у вас с собой.

В-третьих, мне нравится мобильная аутентификация, поскольку она позволяет идентифицировать личность клиента посредством разового пароля, отправленного в текстовом сообщении. Таким образом, отправка разовых паролей или их использование в специальных приложениях – превосходный инструмент аутентификации второго уровня.

В-четвертых, вы можете удостовериться, действительно ли это тот человек, за которого он себя выдает, с помощью мобильной биометрии, которая представляет собой самую крупную область роста. Компании Apple и Samsung применяют системы распознавания отпечатков пальцев, но есть и альтернативные системы. Испанский банк Intesa использует мобильные приложения для распознавания оболочки глаза; Voice Commerce обеспечивает верификацию голоса, a Nymi предлагает приложение, считывающее показания браслета, и использует сердечный ритм в качестве инструмента аутентификации.

Определение местоположения клиентов и их аутентификация посредством интернета вещей вскоре станет нормой, что позволит в режиме реального времени получать информацию о том, кто где находится и что делает, а также устанавливать личность человека без проверки токена или ввода ПИН-кода, просто измерив его биометрические показатели с помощью сети.

Мы уже очень близки к этому сегодня и приближаемся еще больше, поэтому давайте прекратим беспокоиться из-за мошенничества и риска, связанных с использованием мобильных телефонов, и начнем больше думать об их минимизации.

Появление систем мобильных платежей едва не погубило PayPal

Компания PayPal должна быть ключевым игроком на рынке мобильных платежей и мобильных кошельков, поскольку ей принадлежит все пространство интернет-платежей. Безусловно, она прочно утвердилась на рынке мобильных платежей. В частности, в День благодарения количество мобильных покупателей, совершивших покупки с помощью платежной системы PayPal, увеличилось на 43 %, а в черную пятницу 2014 года – на 51 %.

В отчете о доходах PayPal за второй квартал 2015 года сказано следующее: «Общий объем платежей вырос на 28 %, до 66 миллиардов долларов, а объем доходов достиг 2,3 миллиарда долларов, на 19 % больше. Мы выполнили 1,1 миллиарда транзакций (что на 27 % больше), создали 3,5 миллиона новых аккаунтов, а количество наших клиентов достигло 169 миллионов». А вот результаты за тот же квартал годом ранее: «Объем доходов увеличился на 1,9 миллиарда долларов. К концу квартала компания PayPal зарегистрировала 4 миллиона новых активных аккаунтов и увеличила количество клиентов до 152 миллионов, на 15 %».

Но, как свидетельствуют цифры за 2012 год, показатели роста PayPal не всегда были столь впечатляющими. В 2012 году компания столкнулась с угрозой со стороны первой мобильной POS-системы Square. Она и ее аналоги, такие как iZettle, Sumup, Payleven, mPowa и другие, фокусировались на мобильных инновациях. PayPal много лет работала с мобильными технологиями, но не относилась к ним достаточно серьезно. В действительности ее деятельность была направлена на совершенствование системы интернет-платежей, поэтому компания построила свою бизнес-модель именно на основе интернет-транзакций.

Эта модель оказалась под угрозой вследствие появления новых игроков, ориентированных на мобильные технологии. Первая реакция PayPal на данную угрозу была комичной: для того чтобы конкурировать с системой Square (англ. «квадрат»), в компании разработали кардридер Triangle (англ. «треугольник»).

В конце концов в PayPal все же отреагировали надлежащим образом, разработав PayPal Here – POS-устройство для смартфона, предназначенное для считывания магнитных карт и проведения платежей с использованием чипов и ПИН-кодов. Затем в компании создали устройство под названием PayPal Beacon, позволяющее осуществлять платежи бесконтактным способом посредством Bluetooth. Кроме того, PayPal совместно с Samsung занялась разработкой системы аутентификации по отпечатку пальца. PayPal выкупила Braintree, Venmo, Xoom и Modest. Все эти шаги помогли компании построить свой бизнес мобильных платежей, что сказалось на ее показателях:

2006 год – объем мобильных платежей, выполненных PayPal, составляет менее 1 миллиона долларов;

2007 год – 7 миллионов долларов;

2008 год – 25 миллионов долларов;

2009 год – 141 миллион долларов;

2010 год – 750 миллионов долларов;

2011 год – 4 миллиарда долларов (на 525 % больше);

2012 год – 14 миллиардов долларов (на 250 % больше);

2013 год – 27 миллиардов долларов (на 99 % больше) из 180 миллиардов общей стоимости транзакций;

2014 год – 46 миллиардов долларов (на 68 % больше) из 235 миллиардов долларов общей стоимости транзакций.

В настоящее время PayPal – ведущий поставщик услуги «цифровой кошелек» и самая популярная система мобильных цифровых платежей в Америке.

Практически потеряв рынок мобильных платежей, компания PayPal сумела изменить ситуацию к лучшему и победить благодаря созданию стратегии, ориентированной прежде всего на использование мобильных технологий.

Основным фактором ее успеха стал фокус на овладении мобильным пространством посредством инноваций, лучший пример которых – компания Venmo. Система мобильных платежей Venmo была разработана во время уик-энда двумя программистами – представителями поколения Y по весьма банальной причине: один из них забыл чековую книжку. Вот что говорит сооснователь компании Venmo Эндрю Кортина:

В один из уик-эндов мы собрались, чтобы поработать над этой идеей. Игрэм [Мэгдон-Исмаил, второй сооснователь Venmo] приехал ко мне в Нью-Йорк, оставив свой кошелек в Филадельфии. Я оплачивал его расходы все выходные, а перед отъездом он выписал чек, чтобы вернуть мне деньги. Он был раздосадован тем, что ему пришлось искать чековую книжку, чтобы выписать чек, а меня раздражала необходимость идти в банк, чтобы его обналичить (чего я так и не сделал). И мы подумали: а почему мы до сих пор это делаем? Ведь все остальное мы делаем с помощью телефонов. Нам определенно следовало бы пользоваться PayPal для перевода друг другу денег. Но мы этого не делаем, так же как и наши друзья. В итоге мы решили устранить проблему и разработать такой способ перевода денег, который бы соответствовал тому, как мы с друзьями используем другие приложения.

В течение четырех последующих лет производительность Venmo в плане обработки транзакций ежегодно удваивалась (700 миллионов долларов в третьем квартале 2014 года против 1,6 миллиарда долларов во втором квартале 2015-го). Учитывая, что эта платежная система разработана представителями поколения Y и предназначена для поколения Y, в компании понимают, что новые разработки могут появиться в считаные часы.

Крайне важно помнить, что в мобильном мире все меняется со скоростью света. Фотографии, новости, идеи и приложения могут распространиться по миру буквально за несколько минут. Мы живем в эпоху практически мгновенных перемен, происходящих в реальном времени, и аналоговому поколению, привыкшему к обработке пакетов транзакций, поступивших за ночь, трудно не отставать.

Наш мир стремительно меняется, и многим банкирам и консультантам сложно идти в ногу со временем. Например, прямо сейчас разворачивается мегабитва между Square и PayPal. И что еще важнее, не менее серьезное сражение происходит между Stripe и Klarna (о Klarna более подробно рассказывается во второй части книги) – компаниями, о которых большинство топ-менеджеров финансовых компаний даже не слышали, хотя Stripe и Klarna имеют ключевое значение для любого бизнеса, поскольку обеспечивают быстрый пиринговый обмен ценностями посредством мобильной сети.

Вызов действующим компаниям

По мере того как мобильный интернет преобразует коммерцию и обмен ценностями на планете, появляются компании, которые разрабатывают специальные приложения (например, Venmo) или специальные системы обработки транзакций (в частности, Klarna), позволяющие разделить банковские услуги, чтобы облегчить процесс обмена ценностями. Компании PayPal и Alipay упростили выполнение платежей, прибавив один уровень сверх традиционно сложных платежных систем. Компании Prosper и Zopa сделали доступнее рынок кредитования, обеспечив возможность устанавливать контакты между теми, у кого есть деньги, и теми, кто в них нуждается.

Осуществление платежей и предоставление кредитов – узкая область финансов, которая проходит процесс реструктуризации посредством упрощения, но простота в сочетании с сетевой экономикой могут сделать более плоским любой аспект обмена ценностями. На самом деле сейчас мы наблюдаем разделение банковских услуг посредством приложений и мобильных технологий.

В эпоху ValueWeb любое направление финансовой деятельности можно выстроить с помощью технологий. Любое направление финансовой деятельности можно упростить. Любой финансовый рынок можно сделать более плоским, устанавливая связи от равного к равному, от человека к человеку.

Вот почему банки изменили курс и стали интеграторами и агрегаторами отдельных элементов финансовой системы. Банк не может конкурировать с компанией, которая специализируется на упрощении рынка или финансовой деятельности, поскольку системы и структуры действующих банков, как правило, слишком жесткие, устаревшие и невосприимчивые к переменам. В связи с этим новая компания, предоставляющая упрощенные финансовые услуги, может выдать Р2Р-кредит с дифференциалом менее 100 базисных пунктов (разница в один процент между ставкой процента по кредитам и ставкой процента по депозитам), в отличие минимум от 400 базисных пунктов в случае банка. Последнему приходится покрывать затраты на помещения, персонал и инфраструктуру. У стартапа нет ни такого наследия, ни связанных с ним накладных расходов.

Именно поэтому банки должны работать с компаниями, предоставляющими упрощенные финансовые услуги. Именно поэтому компании наподобие Venmo поглотила PayPal. Любой действующий игрок, который пытается сопротивляться натиску компаний-упростителей, непременно потерпит неудачу, поскольку такие компании способны преобразовать различные сферы деятельности и рынки за одну ночь.

Могла ли PayPal изобрести платежную систему Venmo? Безусловно. Разработала ли она ее? Нет! Почему? Да потому, что начинающие компании – это источник простоты, а действующие – источник сложности.

Действующие компании слишком погружены в свои сложности, чтобы увидеть простоту. Вот почему ValueWeb столь актуален: он преобразует финансовую сферу и упрощает рынки. Главная область, которую сотрясает ValueWeb, находится в мобильном телефоне потребителя, и происходит это с помощью виртуального кошелька.

На самом деле войны кошельков еще даже не начались

Что касается кошельков, то их существует множество: цифровые, виртуальные, мобильные и многие другие. Мы будем обозначать все эти варианты одним термином – «кошелек», за исключением мобильных кошельков, которые так и будем называть.

О мобильных кошельках говорят уже давно. Google Wallet был, пожалуй, самым крупным первым кошельком, однако с тех пор появилось немало аналогичных продуктов. Например, в 2012 году в связи с запуском кошелька британским оператором мобильной связи O2 мне показалось, что войны кошельков вот-вот начнутся. В то время мобильных кошельков было не так уж много, что хорошо иллюстрируют данные в представленной ниже таблице.

В настоящее время дело обстоит так: оператор мобильной связи O2 закрыл свой кошелек, a Orange – это скорее не кошелек, а система NFC-платежей под названием Cash on Тар. Из остальных быстро развивается только платежная система Barclays Pingit. С момента ее запуска в феврале 2012 года приложение Pingit было загружено три миллиона раз, а общая сумма пересланных с его помощью денег достигла в июле 2014 года 540 миллионов фунтов. Это примерно 250 миллионов фунтов в год, исходя из текущих темпов, что не так уж и удивительно, учитывая, что в Великобритании с карт за год снимают в 2000 раз больше денег (500 миллиардов фунтов в год).

В момент запуска в мае 2011 года платежная система Google Wallet выглядела особенно многообещающей, тем не менее сейчас она по-прежнему доступна только американским пользователям, и создается впечатление, что она не развивается. Подобно Google Checkout, система Google Wallet, по всей вероятности, относится к числу тех сервисов, которые должны стать, но так и не становятся успешными. Например, за весь 2014 год была разработана только одна новая функция – возможность прикреплять деньги к электронным письмам, отправляемым через Gmail.

Учитывая, что у Gmail почти полмиллиарда пользователей, это могло бы изменить ситуацию к лучшему, однако я не думаю, что это произойдет, потому что люди позиционируют разные бренды для разных целей:

– Amazon – для осуществления покупок;

– Google – для поиска информации;

– Facebook – для обмена информацией;

– Apple – для развлечений;

– PayPal – для платежей (так же как и Square).

Именно поэтому, несмотря на все усилия Google, Amazon, Facebook и Apple, победит, скорее всего, компания, у которой уже есть охват, глубина и имя в этой сфере, – PayPal. По мере уменьшения использования чеков и наличных денег и замещения карт кошельками каждый поставщик платежных услуг захочет стать следующим PayPal. Вот почему в данной области наблюдается столь высокая активность: все хотят создать PayPal нового поколения – и это можно будет сделать с помощью мобильного кошелька.

Вытеснит ли Apple Pay все остальные платежные системы?

После многих лет нерешительности и промедления в сентябре 2014 года Apple наконец объявила о своих планах в отношении рынка платежей наряду с анонсом Apple Watch и iPhone 6. В компании решили использовать технологию NFC[3], а это означает, что теперь все iPhone могут стать устройствами для бесконтактных платежей.

Кроме того, благодаря внедрению технологии распознавания отпечатков пальцев Touch ID введение системы Apple Pay способствует дальнейшему снижению значимости роли банков как учреждений, находящихся на переднем крае банкинга. Банки становятся скорее внутренними инструментами, а не брендами, действующими на передовой. Эту мысль иллюстрирует тот факт, что в объявлении о создании Apple Pay также упоминались крупные компании – эмитенты банковских карт (такие как Visa, MasterCard, АМЕХ) и ведущие американские банки (Wells Fargo, Citi, J. P. Morgan, Bank of America). Однако люди обратили внимание именно на Apple Pay, а не на возможность использования устройства Apple через банк.

Основная особенность Apple Pay (не будем забывать, что эта система появилась до запуска аналогичных кошельков на Samsung и Android) – применение технологии NFC для безопасного беспроводного обмена данными с существующими POS-терминалами. Еще одна важная особенность – сканер отпечатков пальцев Touch ID для аутентификации покупок. С помощью камеры iPhone пользователь может сфотографировать свою банковскую карту, после чего информация автоматически передается в Apple Pay. Настроив мобильный телефон, пользователь может оплачивать покупки в любой совместимой розничной торговой точке, просто приложив его к терминалу и прижав палец к сканеру отпечатков. При наличии Apple Watch сделать это еще легче – достаточно приложить часы к считывающему устройству.

Ваш кошелек без кошелька

Остались в прошлом те времена, когда вам приходилось искать кошелек, напрасно тратить время на выбор нужной карты, проводить карту через считывающее устройство и ждать. Теперь платежи осуществляются одним прикосновением.

Apple Pay изменит то, как вы делаете платежи, посредством подрывной технологии бесконтактных платежей и уникальных средств защиты, встроенных непосредственно в те устройства, которые вы носите с собой каждый день. Вы можете использовать свой iPhone и Apple Watch для осуществления платежей легким, безопасным и конфиденциальным способом.

При использовании вами этого сервиса Apple не знает, что вы купили, где и за сколько, – эта информация поступает непосредственно в ваш банк. Магазин также не видит ваших платежных реквизитов, что, как утверждают в компании, делает такой способ платежей абсолютно безопасным.

Еще один примечательный аспект системы Apple Pay – Stripe, платежный стартап, который Apple выбрала в качестве поставщика API (от англ. Application Programming Interface – «программный интерфейс приложения»), чтобы заинтересовать торговые компании в приеме платежей. Основанная в 2011 году (в момент запуска Apple Pay), компания Stripe оценивалась в 3,5 миллиарда долларов исключительно из-за предоставления услуги легкого приема платежей Apple Pay с помощью приложений iOS.

Почему система Apple Pay так важна

Некоторые утверждают, будто в Apple Pay нет ничего нового или оригинального. Тем не менее это важная надстройка над банковской системой.

Во-первых, кошелек Apple Pay охватывает почти миллиард пользователей, у которых уже есть аккаунты в iTunes. По состоянию на декабрь 2014 года в iTunes насчитывалось 885 миллионов аккаунтов, и эта цифра увеличивается на 100 миллионов каждые шесть месяцев. Это хорошая отправная точка.

Во-вторых, это ведь Apple. В этой компании всегда делают нечто выдающееся из того, что где-то не работает. Именно так было с МРЗ-плеерами. Вспомните, что в момент вывода на рынок первого iPhone все считали компанию Nokia неуязвимой. В 2009 году бренд Nokia стоил больше, чем бренды Google или Apple. В настоящее время ситуация в Nokia безнадежна, а неуязвимой считается компания Apple. Безусловно, на самом деле уязвимости есть, но у Apple достаточно сильная позиция, а кошелек Apple Pay в сочетании с iPhone и iTunes может стать ключевым игроком.

В-третьих, система Apple Pay обладает такими дополнительными функциями защиты входа и доступа, как сканер отпечатков пальцев Touch ID и ПИН-код. Добавьте к этому распознавание SIM-карт и геопозиционирование, а также блокировку телефона в случае потери – и получите достаточно безопасное устройство.

В-четвертых, благодаря наличию встроенного чипа NFC вы имеете истинный кошелек. Интегрированная технология NFC, Touch ID, геопозиционирование и остальные функции – все это сведено воедино с помощью аккаунта iTunes, который уже существует. Это отличный старт.

И последний, самый важный момент: все мы ждали появления мобильного кошелька. Предпринималось много попыток его создать, но ни одна из них не увенчалась успехом, поскольку каждый раз отсутствовала та или иная функция. К числу ключевых факторов относятся причина и стимул для использования кошелька. Так вот, я использовал бы кошелек Apple Pay в случае, если бы в других приложениях мне каждый раз приходилось бы вносить сведения о своей карте или другие платежные данные. С какой стати мне загружать необходимую для осуществления платежа информацию в приложение Starbucks, после чего делать то же самое с приложением Uber, а затем и с приложением eBay, а потом еще и с приложением Airbnb? Нам нужно одно приложение, которое бы объединило все эти системы, и я считаю, что им станет именно Apple Pay. Кошелек Apple Pay агрегирует платежи для всех приложений. Это мечта, реализовать которую пытаются такие компании, как Stripe, с помощью своих API.

Все эти пять факторов говорят в пользу Apple. Многие компании уже пытались создать мобильные кошельки, но ни одна из них пока не заняла эту нишу. Вот мое видение в долгосрочной перспективе: компания Apple разрабатывает самый эффективный мобильный кошелек. Он привязан к смартфону и вскоре будет привязан к часам. Часы используют сердечный ритм (а не отпечаток пальца) в качестве параметра аутентификации. Кроме того, их показания учитываются в системе распознавания голоса и других случаях. Таким образом, когда вы заходите в магазин и видите что-то интересное, вы просто говорите «да» или «нет» по поводу той или иной покупки. Кошелек находится у вас на запястье, и вы можете постоянно получать информацию об остатке на счете, истории покупок и местоположении. Реальная схема совершения покупок невидима и ненавязчива.

Мы проходим этот этап, и Apple Pay становится частью нашей жизни в виде часов и телефона. Но эта система также находится в облаке и вокруг вас, когда вы устанавливаете связь с другими объектами окружающего мира. Ваше облако Apple Pay просто платит за вас, а вам остается лишь подтвердить сумму, тихо сказав «да». Ваш телевизор делает предварительные заказы на фильмы и сериалы, которые вам нравятся. Если вы не в восторге от какой-то программы, заказ можно отменить, а деньги будут возвращены автоматически. Иными словами, вы даже не думаете об этом, но можете получить все это в одном месте.

Однако с Apple Pay может произойти нечто сенсационное. Если эта система действительно станет наиболее предпочтительной и все клиенты переключатся на мобильный кошелек с поддержкой NFG, вместо того чтобы пользоваться картами, которые нужно проводить через считывающее устройство или для которых придется вводить ПИН-код… сможет ли Apple запустить свою платежную систему? При наличии кошелька Apple Pay с его собственным банком-партнером (если он нужен) вам не понадобится ни PayPal, ни Visa, ни MasterCard. Достаточно будет только компании Apple.

Войны мобильных кошельков: Apple Pay, Samsung Pay и Android Pay

Я был недавно очень удивлен, узнав, что один из моих коллег купил iMac в Apple Store, воспользовавшись своим Apple Watch и Apple Pay. Да, он поклонник Apple, но неужели такое возможно – сделать покупку на 1000 фунтов с помощью одного лишь отпечатка пальца? Мне казалось (как и большинству людей), что в системе бесконтактных платежей можно осуществлять только мелкие транзакции – в Великобритании до 20 фунтов (до 30 фунтов начиная с сентября 2015 года), а в США до 25 долларов. На самом деле все совсем не так.

Определяющее значение здесь имеет не устройство или используемый инструмент платежей, а программное обеспечение для POS-терминалов. Именно от POS-систем зависит, какие платежи вы можете делать – небольшие или крупные.

Платежи на малую сумму разрешены в тех случаях, когда верификация не проводится или, скорее, когда нет механизма верификации владельца карты (Cardholder Verification Mechanism, CVM). Ho Apple Pay это не касается, поскольку этот кошелек строится на технологии биометрической аутентификации Touch ID. Здесь существует дополнительный уровень идентификации потребителя, в основе которого лежит само устройство и дополнительный уровень распознавания, например, ваших отпечатков пальцев. Таким образом, этот метод основан не на отсутствии верификации, а на верификации владельца карты и аутентификации устройства потребителя (Consumer Device Cardholder Verification Method, CDCVM). Именно поэтому при наличии CDCVM вы можете делать платежи на крупную сумму, но ограничены малой суммой, когда аутентификация устройства не выполняется. Примечательно, что на этом фоне компания Samsung наращивает темпы выхода на рынок кошельков, и у Samsung есть одно серьезное преимущество перед Apple. В кошельке Samsung применяется технология Magnetic Secure Transmission, MST (безопасная передача информации через магнитное поле), которая позволяет использовать систему мобильных платежей Samsung на стандартных устройствах для считывания кредитных карт. Возможность подключения Apple Pay с помощью NFC ограничена небольшим количеством компаний, в которых у кассы есть соответствующий терминал. При использовании кошелька Samsung Pay достаточно просто провести пальцем по экрану, выбрать карту, с которой вы хотите сделать платеж, а затем ввести ПИН-код или отпечаток пальца для аутентификации. Это не только невероятно легко, но и позволяет применять CDCVM для осуществления крупных платежей у кассового терминала.

Есть также Android Pay – обновленный Google Wallet, конкурент Apple и Samsung. Некоторые утверждают, что кошелек Android Pay имеет преимущества перед кошельками Apple и Samsung, поскольку он интегрирован в программы лояльности, такие как MyCokeRewards. Система бесконтактных платежей Android Pay не требует сканирования отпечатков пальцев или другого метода аутентификации (хотя это не позволяет делать платежи на крупную сумму). Но, пожалуй, самое важное – это наличие широкого выбора телефонов, работающих на Android, от Samsung, НТС и LG до оригинальных моделей Moto и Nexus.

Могут ли мобильные кошельки погубить Visa и MasterCard?

Больше всего в связи с Apple Pay, Samsung Pay, Android Pay, Facebook Pay и другими кошельками (не будем забывать и о зарубежных эквивалентах, таких как Alipay и Yandex Money) меня заинтриговал тот факт, что сегодня интернет-гиганты в мире технологий занимают весомое место на рынке платежей. Их цель – упростить, удешевить и сделать удобным данный процесс, чтобы пользователь мог развлекаться, делиться информацией и хорошо проводить время. Главное – устранить любые проблемы из процесса оплаты (те самые, которые создают банки).

К счастью, все эти новые кошельки позволили банкам остаться в этом бизнесе в интернете. Плохая новость: теперь крупные игроки рынка держат банки мертвой хваткой. Это означает, что вскоре банки будут вытеснены на обочину. Мы уже наблюдали за тем, как Apple навязала банкам снижение платы за каждую транзакцию, что обеспечило компании прибыль, исчисляемую в миллиардах, если умножить 800 с лишним миллионов клиентов iTunes на средний объем транзакций 3,2 доллара в месяц (по состоянию на июль 2013 года).

Android, Samsung, Facebook и другие платежные модели со временем применят аналогичный подход, поскольку банки не хотят упустить благоприятную возможность и могут быть либо включены, либо исключены из сетей этих крупных игроков. Однако я сочувствую не банкам, a Visa и MasterCard. В настоящее время эти компании – эмитенты банковских карт виртуозно справляются с задачей продвижения инноваций. Они сыграли ведущую роль в деле внедрения бесконтактных платежных технологий, технологии NFC и разработки мобильного кошелька. Но что произойдет, если Apple или какая-либо другая компания завтра заявит, что теперь она будет каналом осуществления платежей для вашего банка? У Visa, MasterCard и других эмитентов банковских карт не останется никаких шансов.

Я не утверждаю, что они так поступят, поскольку это потребует активных переговоров с банками и другими учреждениями, но такой сценарий возможен. Не исключено, что компании не будут заинтересованы предпринимать какие-то действия, но, допустим, однажды они решат, что все ваши платежи будут перечисляться один раз в месяц с вашего банковского счета или другого, более предпочтительного источника, скажем, за 1 доллар. При этом вы получите 5-процентное снижение всех затрат на покупку, обусловленное тем, что компании-эмитенты и компании розничной торговли больше не взимают комиссионные, а банки заключили хорошую сделку с Apple, чтобы участвовать в этом процессе.

Совершили ли банки роковую ошибку?

Это влечет за собой целую дискуссию об общей роли банков в новом мире мобильных кошельков. В старые добрые времена для решения сложных задач банки объединяли усилия и формировали совместную структуру. SWIFT, Visa и MasterCard представляли собой созданные банками кооперативные организации. Следует признать, времена изменились, и сейчас Visa и MasterCard – частные структуры, но изначально они предназначались для решения задач, с которыми не мог справиться один банк, таких как осуществление глобальных платежей и обработка миллионов транзакций по картам.

Интересно, что с тех пор банки перестали следить за ситуацией на рынке. Когда интернет прочно занял свое место в мире, банки решили проигнорировать необходимость в осуществлении онлайн-платежей и позволили стартапам, таким как Alipay, Yandex и PayPal, занять эту нишу. Теперь это уже нечто большее, чем стартапы, так как на них приходится огромная доля онлайн-обработки транзакций.

Рассмотрим в качестве примера последние события в компании PayPal. В понедельник 20 июля 2015 года PayPal отделилась от материнской компании eBay и ее рыночная стоимость взлетела до 50 миллиардов долларов. В 2002 году, когда PayPal в последний раз выставила свои акции на продажу (как раз перед тем, как ее выкупила eBay), она оценивалась в 1,5 миллиарда долларов. Это означало стремительное расширение бизнеса, поскольку материнская компания оказалась меньше дочерней. В момент разделения стоимость eBay составляла немногим более 34 миллиардов долларов. В этом нет ничего удивительного, поскольку у PayPal почти 170 миллионов активных пользователей на более чем 200 рынках с 57 валютами.

Банкам следовало бы создать общую версию PayPal для глобальных онлайн-платежей. К этому наиболее близка голландская система внутренних платежей iDEAL, разработанная в целях препятствования выходу PayPal на рынок страны. Между тем в Швеции появились новые компании, такие как Klarna, которые решают эту задачу еще более эффективным способом, причем не требующим использования банковских карт.

Почему банки не объединились ради создания глобальной системы онлайн-платежей?

Итак, теперь у нас есть мобильные кошельки, запущенные крупными технологическими компаниями, а банки отчаянно борются за участие в этом процессе. Например, Apple в первом квартале удалось заключить сделки с 750 банками о работе с Apple Pay, а также существенно уменьшить плату за обработку транзакций. Я не удивлюсь, если через несколько лет каждый банк так или иначе окажется вложенным в кошелек какой-либо другой компании.

Мобильные кошельки, такие как Apple, Google и Samsung, решают для этих компаний две задачи за счет банков:

– поддержка отношений с клиентами;

– полный контроль над банками.

Если вы сомневаетесь в последнем пункте, просто обратите внимание на то, как все американские банки уменьшили комиссионные, для того чтобы стать частью кошелька. Это означает, что в дальнейшем крупные технологические компании могут потребовать более значительного снижения платы за выполнение транзакций. Если им удастся добиться этого от одного банка, остальные банки пойдут по тому же пути.

В этой связи возникает следующий вопрос: почему в 1970-х банкам удавалось решать неразрешимые проблемы, работая вместе, а после 2010 года они не смогли наладить сотрудничество, чтобы создать мобильный кошелек?

Почему банки не объединились ради создания глобальной мобильной платежной системы?

Ответ на этот вопрос прост: банки больше не доверяют друг другу. Именно из-за отсутствия доверия они сдают свои позиции новым компаниям.

В Apple Pay не пытаются избавиться от банков в качестве посредников, но компании удалось создать внешнюю надстройку над банками. Она уменьшает сложности, связанные с платежами, и берет на себя отношения с клиентами. Следовательно, подобно приложениям Starbucks и Uber, банки будут завернуты в несколько слоев процессинга посредством API и приложений других компаний, что повлечет за собой постепенное снижение заметности банкинга и сведет роль банков к сугубо утилитарному статусу.

Мы знали об этом много лет, тем не менее объявления о создании кошельков, которые делали технологические гиганты, волна за волной сотрясали стены кабинетов высших должностных лиц в мире банкинга. Теперь эти банки платят за включение в структуры, снижающие их статус. В данной ситуации проигрывают все.

Действительно ли кому-то нужен мобильный кошелек?

Войну мобильных кошельков еще никто не выиграл, даже Apple, Google или PayPal, но кто-нибудь выиграет непременно. Почему же еще никто не взошел на этот престол? Потому что пока никто до конца не понял, зачем нужен мобильный кошелек.

Например, по данным двух опросов среди владельцев iPhone б, проведенных в ноябре 2014-го и марте 2015 года, сервисом Apple Pay пользовались 6 % респондентов (более 5 %), 9 % (больше 4 %) попробовали, но не использовали его, а 85 % даже не пытались (меньше по сравнению с 91 %). Основная причина, по которой те, кто опробовал сервис Apple Pay, не применяли его регулярно, – забывчивость: почти треть (32 %) респондентов сказали, что просто забыли о такой возможности.

Другими словами, мобильный кошелек должен быть релевантным и восприниматься как банковская карта или наличные деньги. Но пока это не так. Именно здесь можно возлагать надежды на Азию, где самых значительных успехов в создании удобных в работе мобильных кошельков добились китайские компании Tencent с кошельком WeChat и Alibaba с Alipay. Эти два тяжеловеса ведут битву за потребителей посредством мобильных онлайн-сервисов, поэтому относятся к мобильным кошелькам в высшей степени серьезно. Обе компании инвестируют значительные средства и стремятся захватить рынок мобильных денег, прежде чем это сделает кто-нибудь другой. Именно поэтому они открыли собственные банки.

Приведут ли события в банковской сфере китая к глобальной революции мобильного банкинга?

Китай лидирует в мире банкинга благодаря открытию цифровых банков WeBank и MyBank. Эти два потенциальных гиганта банковской отрасли созданы в 2015 году как дочерние компании QQ и WeChat, принадлежащие Tencent, и Alipay и ANT Financial, принадлежащие Alibaba. Открытие этих банков стало результатом ряда выдающихся достижений компаний Tencent и Alibaba, от триллионов долларов, поступивших в фонд краткосрочных инвестиций Alibaba, до огромного количества сообщений, полученных в ходе кампании Red Letter Day. Это заставляет задуматься, почему все эти события настолько опережают то, что происходит в Европе и Америке. Почему Google, Amazon и Facebook не смогли создать собственные банки и платежные системы? Что произойдет, если они все же сделают это?

Alibaba – это китайский Amazon, a Tencent – Facebook. Третий игрок, Baidu, аналог Google. Но наиболее острое соперничество наблюдается между Alibaba и Tencent, особенно когда дело касается финансовых вопросов.

Первый сдвиг, который встряхнул финансовые рынки в связи с появлением новых частных игроков, произошел в июне 2013 года, когда в Alibaba был создан фонд краткосрочных инвестиций под названием Yu’ebao. CEO[4] компании Alibaba Джек Ma в то время говорил: «Финансовая отрасль Китая, особенно банковская отрасль, обслуживает всего 20 % клиентов. Я вижу 80 % не охваченных обслуживанием клиентов. Финансовой отрасли требуется прорыв. Необходим приход людей со стороны, чтобы трансформировать ее». И трансформация действительно произошла, когда инвесторы начали активно вкладывать деньги в новый сервис. За девять месяцев общее количество инвесторов фонда превысило 81 миллион. Сравните это с тем фактом, что в то время в стране было всего 77 миллионов активных счетов торговли акциями. Иными словами, за девять месяцев компания Alibaba привлекла в свой инвестиционный фонд больше инвесторов, чем все китайские фондовые трейдеры.

В WeChat последовали примеру Alibaba и создали фонд Licaitong, который тоже привлек интенсивный приток инвесторов, чему в какой-то мере способствовали обещания высокой рентабельности инвестиций. После запуска фонда Yu’ebao компания Alibaba предложила 7 % прибыли на вложенные средства. В итоге к концу июля 2015 года Yu’ebao удалось аккумулировать 98 миллиардов долларов активов и 200 миллионов пользователей; фонд Licaitong смог привлечь только 15 миллиардов долларов.

Таким образом, эти два игрока интернет-рынка, Alibaba и Tencent, устанавливают эталон инноваций в Китае, а с точки зрения финансовых рынков – и во всем мире. Возьмем в качестве примера платежи. Обе компании предлагают платежный сервис в рамках своих систем мгновенного обмена сообщениями. Alibaba предлагает Alipay как часть WeChat, a Tencent – Tenpay в составе QQ.

Чтобы подтолкнуть к использованию своих платежных систем, оба гиганта создали стимулы для отправки сообщений с поздравлениями с китайским Новым годом. Идея возникла в 2014 году, когда в компании Tencent предложили 400 миллионам пользователей WeChat отправить друг другу виртуальные красные конверты, за что на их счета оплаты мобильной связи будет внесена определенная сумма. Этот рекламный трюк оказался весьма эффективным: пользователи обменялись 40 миллионами виртуальных конвертов, стоимость которых составила 400 миллионов юаней (64 миллиона долларов). Джек Ма из Alibaba назвал это «моментом Перл-Харбора» для компании и в 2015 году повысил ставки в игре, объявив, что отдаст более 600 миллионов юаней (96 миллионов долларов) 190 миллионам пользователей в качестве «денег удачи», если они через его систему мгновенного обмена сообщениями перешлют друг другу красные конверты. Спустя несколько часов компания Tencent предприняла ответный шаг, заявив, что тоже подарит 800 миллионов юаней (128 миллионов долларов) пользователям своего сервиса с виртуальными красными конвертами, и заблокировала пользователям Alipay связь со своими друзьями по WeChat. Система WeChat компании Tencent выиграла сражение: по состоянию на 18 февраля 2015 года было отправлено более 1 миллиарда виртуальных красных конвертов, тогда как через Alipay Wallet – всего 240 миллионов.

Годом ранее регулирующие органы Китая предоставили частным компаниям возможность подать заявку на получение банковских лицензий. В итоге в 2015 году оба крупных игрока интернет-рынка открыли свои банки, которые, однако, отличаются друг от друга. Банк WeBank компании Tencent начал работу в январе 2015 года и занимается микрокредитованием из-за ограничений, указанных регулятором в банковской лицензии. В частности, этот банк не имеет права открывать отделения и принимать депозиты. В целом власти Китая хотят избежать прямой конкуренции этих банков с крупными государственными банками. Именно поэтому на раннем этапе новые частные банки ориентируются на жителей Китая, не имеющих счетов в банке и доступа к финансовым услугам.

Например, WeBank компании Tencent выбрал микрокредитование в качестве основного направления бизнеса и уже в июне и июле 2015 года предоставил кредиты на 800 миллионов юаней (130 миллионов долларов), причем под достаточно высокий процент – 0,05 % в день, или 18,25 % в год. В настоящий момент Tencent предлагает такое кредитование только в рамках своей системы мгновенного обмена сообщениями QQ, однако все ожидают, что вскоре эта услуга будет расширена на WeChat.

Как и WeBank, открытый компанией Alibaba в июне 2015 года, MyBank также ориентирован на мелких вкладчиков. В момент его запуска председатель совета директоров Эрик Цзин сказал: «Наша миссия – обеспечить доступными кредитами малые и сверхмалые предприятия». Это очень похоже на стратегию WeBank, который ориентирован на предоставление микрокредитов в интернете.

Другими словами, хотя Китай открыл свой банковский сектор частным рынкам, ему удалось сделать это так, чтобы избежать прямой угрозы традиционным государственным банкам. Изменится ли ситуация в будущем, и что все это значит для пользователей в Европе и Америке?

Ответ на этот вопрос состоит в следующем. Мы увидим некую имитацию опыта Китая в Европе и Америке, но процесс будет протекать совсем иначе. Во-первых, в случае Китая речь идет о более молодой экономике страны, которая стремится стать ведущей державой, однако большинство крупных китайских компаний принадлежит государству. Все 12 крупнейших китайских компаний государственные, в том числе самые большие банки, такие как ICBI, Банк Китая, Сельскохозяйственный банк Китая и Строительный банк Китая.

Такая ситуация кардинально отличается от европейских и американских банковских структур, даже с учетом предоставления государственной финансовой помощи некоторым банкам в 2008 году, и означает, что регулирующие органы Китая существенно ограничивают деятельность интернет-банков. В частности, они приняли необходимые меры, для того чтобы эти банки не конкурировали с государственными банками на одних и тех же рынках, запретив им открывать отделения и ограничив деятельность только кредитованием. Тем не менее у произошедшего в Китае есть ряд интересных нюансов, из которых наши интернет-гиганты (такие как Facebook) могут извлечь определенные уроки.

Например, хотя система WeChat запущена всего четыре года назад, она уже насчитывает более 500 миллионов ежемесячных активных пользователей (Monthly Active Users – MAU), что почти в три раза превышает количество MAU в японской системе мгновенного обмена сообщениями Line и в десять раз – в корейской системе Какао. В действительности этот показатель всего на 150 миллионов пользователей меньше числа MAU в крупнейшей системе мгновенного обмена сообщениями Facebook Messenger. Вот почему следует проанализировать, что произойдет в ближайшие один-два года, ведь краеугольный камень WeChat – это платежи.

С помощью WeChat Wallet пользователи WeChat могут заказывать доставку продуктов питания, покупать билеты в кино, играть в казуальные игры, проходить регистрацию на рейс, переводить деньги друзьям, получать доступ к данным фитнес-трекера, банковские выписки, оплачивать счета за воду, покупать музыку и искать книги в местной библиотеке – и все это благодаря одному интегрированному приложению. Это очень напоминает описанный мной ранее пример, в котором я говорил, что идеальное приложение должно давать возможность заказывать такси, кофе, музыку и жилье без необходимости вводить банковские данные в приложения Uber, Starbucks, iTunes и Airbnb. Именно это делает WeChat Wallet, позволяя пользователям легко заказывать услуги в любом приложении, базирующемся на платформе WeChat. Эта система более элегантна, чем Alipay, поскольку данный сервис ориентирован на коммерческие платформы компании Alibaba.

Преимущество системы WeChat Wallet состоит в том, что она выступает в качестве «троянского коня», позволяя быстро зарегистрировать платежные данные пользователя, а затем использовать их для открытия целого диапазона новых возможностей для монетизации всей экосистемы. На это обратила внимание Конни Чан, когда написала о WeChat в своем блоге на сайте фонда Andreessen Horowitz. Конни рассказывает, как Facebook Messenger мог бы скопировать WeChat Wallet в Европе и Америке, и отмечает, что неслучайно Facebook Messenger возглавляет бывший CEO PayPal Дэвид Маркус:

Для того чтобы понять, как это происходило бы в США, просто представьте себе, насколько бы увеличилось количество транзакций на платформе Facebook, если бы больше пользователей привязали свои кредитные карты к Facebook Messenger. Насколько быстрее получила бы популярность кнопка «купить сейчас» в Pinterest и насколько быстрее пользователи Snapchat перешли бы от перевода денег к покупке товаров. В этом смысле WeChat открывает нам путь к потенциальной эволюции западных социальных сетей и поведения покупателей, если бы этим сетям удалось убедить своих пользователей осуществлять платежи на своих платформах.

Конни Чан привлекла внимание к модели развития не только Facebook Messenger, но и Apple Pay, Twitter и других систем. Сейчас ведется битва за кошелек, и единственный способ одержать в ней победу – создать единое интегрированное приложение, в основе которого лежал бы платежный кошелек. Статус стандартного базового кошелька позволит его разработчику править миром мобильного интернета и социальных сетей. Именно этой цели добилась китайская компания WeChat; интересно, что произойдет, когда Facebook, Twitter и другие мобильные социальные сети разместят на своих сайтах кнопку «купить сейчас»?

Когда у каждого обитателя планеты будет мобильный телефон, все изменится

До сих пор мы фокусировались главным образом на развитых странах и на том, как в них используются мобильные технологии. Тем не менее, как уже отмечалось ранее, реальные события в мобильной сфере происходят в других странах, в частности в Африке, Центральной и Южной Америке, а также в крупных регионах Индии, Китая и Южной Азии. Во всех этих регионах процесс инноваций происходит специфическим образом, особенно в странах с высоким уровнем бедности и отсутствием доступа к финансовым услугам. Это объясняется тем, что мобильные технологии предоставляют новый, уникальный способ получения финансовых услуг представителям всех социальных слоев.

Например, Африка возглавляет повестку дня многих правительств и благотворительных организаций, и прежде всего Фонда Билла и Мелинды Гейтс (см. интервью с Костой Перичем во второй части книги). Основная цель Фонда – «помочь жителям самых бедных регионов мира улучшить свою жизнь и построить стабильное будущее, открыв им доступ к финансовым инструментам и услугам, основанным на цифровых технологиях». На самом деле планы более масштабные. В 2014 году в ежегодном письме Билл Гейтс заявил, что нищета будет ликвидирована: «Я достаточно оптимистично оцениваю ситуацию и готов сделать прогноз. В 2035 году в мире почти не останется бедных стран. Я имею в виду, что практически ни в одной стране не будет такого уровня нищеты, как в тех 35 странах, которые Всемирный банк классифицирует как страны с низким уровнем доходов, даже с учетом инфляции».

Этот прогноз основан на идее финансовой включенности, позволяющей даже жителям самых бедных стран накапливать сбережения для своих семей, страховать урожай зерновых и переводить деньги; каждый может стать торговцем, и все благодаря сетям мобильной связи, обеспечивающим повсеместный доступ к финансовым услугам.

По данным Всемирного банка, за последние 25 лет уровень нищеты снизился наполовину, так же как и смертность детей в возрасте до пяти лет. В значительной мере это обусловлено развитием технологий и обменом знаниями во всем мире посредством сетевых систем. Это означает, что сегодня гораздо эффективнее выявляются тяжелые болезни и проблемы со здоровьем, а также обеспечивается более высокий уровень медицинского обслуживания даже в самых бедных странах. Однако, несмотря на все это, в странах с развивающейся экономикой пока отмечается весьма небольшой прогресс в отношении того, чтобы сделать финансовые транзакции дешевле, проще и доступнее. Именно поэтому многие благотворительные и политические организации сфокусированы на обеспечении финансовой включенности беднейших регионов мира на протяжении следующей четверти столетия.

Технологии способны существенно упростить и удешевить цифровые транзакции, поскольку мобильный телефон получил повсеместное распространение, а все, что нужно людям, чтобы вырваться из нищеты, – наличие доступа к финансовым услугам. Большинство бедняков хранят деньги дома, где они не приносят процентов и могут быть украдены. Самые бедные люди покупают скот и семена, но не имеют возможности их застраховать. Они оказались в ловушке нищеты, поскольку не могут оформить страховку, которая покрывала бы годы плохого урожая зерновых и низкой продуктивности в животноводстве. Именно поэтому Фонд Билла и Мелинды Гейтс вместе со Всемирным банком и ООН ищут способы повысить доступность финансовых инструментов для беднейших слоев населения, а также ориентиуется на ускорение темпов применения мобильных технологий для обеспечения финансовой включенности. Данный процесс начинается с перевода денег как способа подключения каждого человека к сети, но торговцы быстро осознают, что могут также принимать цифровые платежи. Таким образом, вскоре сами переводы станут цифровой валютой. В беднейших регионах мира на мобильные переводы приходится больше операций, чем на местную валюту, потому что люди не обналичивают переводы, а просто передают цифровые сообщения. Теперь все страны пытаются применять эту практику – через несколько лет она будет распространена повсеместно. Система обработки транзакций – основной элемент, который позволит включить людей в экономику. Ожидается, что на протяжении следующего десятилетия в беднейших странах мира в экономику будет привлечено около двух миллиардов новых клиентов, пользующихся услугами, которые мы воспринимаем как должное, например формирование кредитной истории. Речь идет о двух миллиардах новых клиентов банков, которые смогут брать обычные и ипотечные кредиты, а также открывать сберегательные счета и заниматься инвестированием.

Вся информация будет храниться в цифровой форме, что существенно облегчит оценку риска невозврата кредита в каждом конкретном случае. Благодаря мобильной коммерции любой человек сможет стать предпринимателем. В итоге процедура выставления счетов и кредитования полностью изменится, причем очень быстрыми темпами. Я не удивлюсь, если мобильные цифровые транзакции получат в большинстве стран повсеместное распространение в течение ближайшего десятилетия.

В основе этого процесса лежат мобильные и цифровые системы. Если вы не можете что-то сделать с помощью мобильного телефона, значит, не стоит это делать вообще. Именно использование услуг мобильной связи объясняет возможность страхования на случай плохого урожая наряду с простым перемещением ценностей из городов в деревни. Кроме того, мобильная связь позволяет не только отправлять и получать деньги, но и обмениваться ценностями других типов. Например, после краха национальной валюты Зимбабве в магазинах страны принимают как средства платежа южноафриканские ранды, американские доллары и даже эфирное время в мобильной сети. В Индонезии после тайфунов и других стихийных бедствий Всемирный банк выпустил продовольственные талоны в виде мобильных текстовых сообщений. В истерзанных войной районах Афганистана послевоенное восстановление торговли и коммерции происходит с применением мобильных платежных систем, обеспечивающих безопасный и надежный способ выполнения транзакций.

Таким образом, мобильная связь оказывает трансформационное воздействие, а в регионах с низким уровнем доступа к финансовым услугам даже более преобразующее, чем использование услуг посредством смартфонов в развитых странах. Например, в прошлом миллиарды людей не имели доступа к электронным сетям и финансовым услугам из-за их дороговизны. Сегодня это просто и не затратно. Alcatel продает мобильные телефоны по два доллара, что делает услуги мобильной связи вполне доступными. В настоящее время количество жителей планеты, у которых есть доступ к мобильной связи, превышает число имеющих доступ к зубной щетке или туалету. По данным Ассоциации GSM, на протяжении следующих пяти лет эта тенденция сохранится, а количество пользователей мобильных устройств увеличится с 3,6 до 4,6 миллиарда.

Африка показывает путь в будущее

Большим источником вдохновения в сфере предоставления доступа к мобильным финансовым услугам стал успех системы M-PESA в Кении.

M-PESA – первая и самая передовая система мобильного перевода денег между кенийцами, запущенная оператором мобильной связи Safaricom, дочерней компанией Vodafone. Правительство Кении обратилось к руководству Vodafone с просьбой о создании системы M-PESA. В марте 2007 года M-PESA начала работу в качестве совместного предприятия, 40 % которого принадлежало Vodafone Kenia и 60 % – правительству Кении. В июне 2007 года в связи с приватизационной продажей этот показатель снизился до 35 %.

Сервис M-PESA, предоставляющий простой способ перемещения денег между людьми с помощью мобильных текстовых сообщений, в корне изменил процесс осуществления платежей. Большинство кенийцев не имели доступа к банковским услугам, поэтому они либо пользовались наличными деньгами, либо у них не было ничего – ни кредитных или платежных карт, ни чеков, ни других способов оплаты. Перевозить деньги из городов в деревни было рискованно, так как для этого приходилось их давать водителю автобуса или такси и надеяться на то, что он их доставит, на его порядочность.

В настоящее время, когда мобильный телефон стал ключевым инструментом обмена ценностями, все изменилось. Как сказал один кенийский фермер: «Я просто могу выйти за территорию своей shamba (фермы) и получить деньги. Если у агента нет наличных сегодня, я приду еще раз завтра. Дешевле подождать».

Определяющим фактором успеха M-PESA стала агентская сеть. Находящийся в городе агент принимает от клиентов деньги и отправляет агенту в пункте назначения текстовое сообщение с указанием, кому следует выдать соответствующую сумму. Агент в пункте назначения читает сообщение и выдает деньги получателю.

Именно система агентов обеспечила доверие, безопасность, надежность, а значит, и успех сервиса M-PESA. По предварительным оценкам Vodafone и правительства Кении, за первый год M-PESA должен был привлечь около 200 тысяч пользователей. На самом деле к концу первого года количество пользователей M-PESA в десять раз превысило эту цифру и достигло двух миллионов. Через два года после запуска 12 тысяч кенийцев работали в M-PESA, предоставляя услуги восьми миллионам пользователей сервиса. Другими словами, за два года система M-PESA привлекла 20 % населения страны. Поскольку в то время банковские счета имели только четыре миллиона жителей Кении, получается, что компания Vodafone невольно стала самым крупным кенийским банком. Показатели за 2014 год впечатляют еще больше.

– 14 миллионов кенийцев стали активными пользователями M-PESA и переводят по этой сети 4,2 триллиона кенийских шиллингов (42 миллиарда долларов США) в год.

– В системе M-PESA посредством сети, насчитывающей сегодня 80 тысяч агентов, ежедневно осуществляется свыше шести миллионов транзакций, что больше, чем количество транзакций Western Union во всем мире.

– Согласно статистическим данным Центрального банка Кении, по состоянию на ноябрь 2014 года выполнено 825 миллионов мобильных транзакций, по сравнению с 732 миллионами транзакций в 2013-м.

– В 2014 году кенийцы совершали в среднем по 75 миллионов мобильных денежных транзакций, причем в октябре было зафиксировано максимальное количество транзакций – 82 миллиона.

– Почти 60 % ВВП Кении проходит через системы мобильных денежных переводов всех поставщиков.

– В 2009 году только у 41 % взрослых кенийцев был доступ к финансовым услугам; благодаря мобильной финансовой включенности и мобильным кредитным историям этот показатель увеличился до 70 %.

Кенийские банки возмутил успех системы M-PESA. Их гневная реакция переросла в полномасштабный конфликт в конце 2008 года, когда в местных газетах появились сообщения о создании банками комитета, задача которого – прекратить деятельность M-PESA. В декабре 2008 года комитет обратился с соответствующей просьбой к министру финансов Кении, утверждая, что M-PESA – это нерегулируемая схема Понци, которая приведет к тому, что люди потеряют свои деньги. Банки выдвинули и другие обвинения, в том числе что мошенники-агенты берут плату за каждый платеж и воруют деньги клиентов.

Давление банкиров на министра финансов, очевидно, возымело действие, поскольку в газетах появились сообщения о том, что «M-PESA может привести к катастрофе» из-за отсутствия надлежащей системы регулирования. Тем не менее такое лоббирование потерпело неудачу из-за большой популярности сервиса, а также из-за того, что часть M-PESA принадлежала государству. Представленные ниже графики позволяют составить исчерпывающую картину происходящего.

Во-первых, количество отделений банков в Кении увеличилось с нескольких сотен в 1970-х до почти 4000 в 2012 году. Во-вторых, число владельцев банковских счетов выросло в четыре раза, с 2,5 миллиона в 2007 году до более 10 миллионов в настоящее время. Эти изменения обусловлены исключительно появлением возможности формировать кредитные истории посредством мобильной сети, доступ к которой невероятно упростился в связи с ростом числа агентов.

Таким образом, успешная сеть мобильных финансовых услуг на основе агентов может оказывать трансформирующее воздействие и приводить к усилению конкуренции со стороны ряда поставщиков финансовых услуг, в том числе банков. В частности, в 2014 году Equity Bank совместно с Airtel получил лицензию на создание мобильной сети и запустил сервисы, конкурирующие с M-PESA. Но Equity Bank ограничивает мобильный перевод денег 25 кенийскими шиллингами, тогда как клиентам M-PESA разрешены платежи на сумму до 125 кенийских шиллингов. Equity Bank предоставляет кредит всего под 1–2% в месяц, что более чем вдвое меньше по сравнению с процентными ставками по основному кредитному продукту M-PESA M-Shwari, по которому взимается 7,5 %. В ответ M-PESA снизила плату за проведение транзакций на 65 %, после чего рынок существенно оживился.

Самое интересное, что в Кении и других странах Африки быстро формируется зрелый рынок мобильных денег. В самом начале речь шла о принципиально новом способе их перевода, но теперь этот рынок стал эталоном осуществления любых мобильных операций. Это означает, что экономики африканских и других развивающихся стран бросили вызов развитым экономикам: во-первых, они перешли к телекоммуникациям, даже не проложив наземные линии связи; во-вторых, они перешли к электронным платежам без чеков и карт. Это в значительной мере объясняется отсутствием унаследованной инфраструктуры: в странах, где ее нет, изменения происходят очень быстро с помощью мобильных сетей и, как следствие, предоставления доступа к мобильным финансовым услугам.

Однако сегодня не так много систем, аналогичных M-PESA, и тут возникает вопрос: почему M-PESA стала столь успешной и почему практически нет ее аналогов?

Как создать больше аналогов системы M-PESA?

Примеры подобных результатов все же есть в других местах. Так, в Танзании в 2011–2013 годах наблюдалась существенная активизация использования мобильных денег. В начале 2015 года количество мобильных денежных счетов превысило число банковских счетов в шестнадцати странах по сравнению с девятью странами в 2013 году. К таким странам, как Камерун, Демократическая Республика Конго, Габон, Кения, Мадагаскар, Танзания, Уганда, Замбия и Зимбабве присоединились Бурунди, Гвинея, Лесото, Парагвай, Руанда, Республика Конго и Свазиленд. Таким образом, успех M-PESA воспроизводится по всей Африке, и есть ряд определяющих его важных факторов, один из которых – сильная агентская сеть. Именно поэтому некоторые утверждают, что аналог M-PESA появится в Латинской Америке, а точнее говоря, в Бразилии.

Из 200 миллионов бразильцев 40 % не имеют банковских счетов. Главным образом это касается жителей северо-востока страны. Тем не менее в Бразилии уже сформировалась крупная сеть агентов. Дело в том, что Бразилия уже давно лидирует в сфере предоставления банковских услуг вне отделений, посредством перевода денег через агентов. Агентские сети бразильских банков имеют свои представительства в каждом из почти 600 муниципалитетов страны. А это доказывает, что один из важнейших элементов мобильной системы перевода денег – сеть агентов – в Бразилии уже есть.

Кроме того, банк-регулятор поддерживает идею повторения успеха Кении. В 2015 году Центробанк Бразилии ввел новые правила, которые могут придать необходимый импульс полномасштабному внедрению мобильных денег в одной из стран Латинской Америки. Эти правила представляют собой новаторское сочетание упрощенного регулирования и осмотрительности. Очевидно, что ЦБ Бразилии анализировал опыт Кении и пытается применить его в своей стране.

Упускают ли банки благоприятную возможность в связи с использованием мобильных технологий?

Выдвинув идею трансформационного воздействия мобильных технологий на экономику как развитых, так и развивающихся стран, некоторые СМИ и аналитики в области передовых технологий считают, что банки упускают благоприятную возможность в связи с использованием мобильных технологий. Я совершенно с этим не согласен. Анализ инноваций в финансовой сфере позволяет утверждать, что банки лидируют на этих рынках, а не терпят неудачу. Это объясняется тем, что за последнюю четверть столетия банки стали гораздо гибче и динамичнее и теперь вполне способны ответить на вызов, брошенный мобильными технологиями. Например, Bank of America (один из крупнейших банков) находится на переднем крае внедрения интернет-банкинга с начала 2000-х. В настоящее время у него 48 миллионов клиентов, из которых 31 миллион регулярно пользуется онлайн-банкингом, а 17 миллионов – мобильным банкингом. В каком-то смысле несколько удивляет тот факт, что только две трети клиентов используют онлайн-банкинг и одна треть – мобильный. Тем не менее Bank of America существенно опережает другие отрасли в сфере применения мобильных технологий. Например, программа BankAmeriDeals делает клиентам целевые предложения в реальном времени исходя из близости клиента к тому или иному магазину. Когда клиент находится рядом с магазином, где он обычно совершает покупки, он получает на свой мобильный телефон купон на скидку, который необходимо сразу же реализовать. Такие сделки (релевантные, локализованные, основанные на близости к торговой точке) – новшество, и оно пока еще нигде в мобильной индустрии не внедрено.

И это только один из крупнейших банков мира, но многие другие банки тоже начинают осознавать потенциал мобильных технологий. В частности, не так давно столкнувшийся с большими трудностями Королевский банк Шотландии обновил свое банковское приложение, включив в него для входа функцию распознавания отпечатков пальцев через Touch ID компании Apple. Эта уникальная функция позволила банку вырваться вперед, так как некоторые банки жалуются, что не могут этого сделать из-за местных регулирующих органов.

В действительности, восхищаясь Apple Pay и новыми банковскими приложениями, такими как Sipmle и Moven, мы часто совершаем ошибку, полагая, что инновации в сфере мобильных технологий способны вытеснить базовые банковские услуги. Утверждения о том, что банки упускают возможность предоставления мобильных финансовых услуг, свидетельствуют о непонимании того, что эти услуги просто образуют надстройку над банками в виде мобильной экосистемы. И это действительно так, к тому же банки в этой системе внедряют инновации.

Например, Раут и Zapp в Великобритании – мобильные структуры для перевода денег в реальном времени, созданные на основе банковской клиринговой системы. iDeal и Blik в Нидерландах и Польше – аналогичные системы. Это примеры банков, сотрудничающих друг с другом для предоставления услуг мобильным клиентам в реальном времени. Тот факт, что сервис PayPal появился только потому, что банки не смогли скооперироваться ради разработки надежной системы интернет-платежей, служит примером того, в чем банки потерпели неудачу. Еще один пример – система Apple Pay, которая иллюстрирует неспособность банков запустить мобильный кошелек.

Мы наблюдаем, как в Турции, Польше, Испании, Индии, Африке, Китае и Японии банки все же используют преимущества мобильных технологий. Японский Jibun Bank – совместное предприятие Bank of Tokyo-Mitsubishi и поставщика телекоммуникационных услуг KDDI. Банк Jibun одним из первых предложил мобильный кошелек и, начиная с 2008 года, лидирует в сфере предоставления мобильного банкинга. Фактически это первый банк, созданный прежде всего для предоставления мобильных финансовых услуг.

До появления смартфонов банки упускали благоприятные возможности, поскольку не использовали мобильную сеть для осуществления платежей и проверки остатков на счетах. Однако с 2007 года большинство банков прилагает немало усилий для внедрения инноваций и дифференциации с помощью смартфонов. На самом деле сегодня банкинг занимает лидирующие позиции в сфере разработки и внедрения мобильных инноваций.

Глава 3

Основные элементы ValueWeb, часть II: криптовалюты

При наличии действующей системы, позволяющей контактировать друг с другом в электронном режиме и передавать ценности от человека к человеку, от равного к равному (Р2Р), в масштабах всей планеты, ситуация становится еще интереснее. Как говорилось в предыдущей главе, благодаря такой системе мы можем не только обмениваться ценностями в реальном времени во всем мире, но и включить в эту сеть всех: от фермеров на равнинах Африки до трейдеров в офисах Уолл-стрит. Каждый мобильный телефон может быть и точкой покупки, и точкой продажи. Это означает, что теперь африканские фермеры могут продавать молоко, мясо и кожу тем самым трейдерам с Уолл-стрит в режиме реального времени, мгновенно обмениваясь информацией.

Вот почему ValueWeb подразумевает столь радикальные перемены, поскольку устраняются такие препятствия, как расстояние и отсутствие доступа к тем или иным услугам по причине высокой стоимости. Все системы носят глобальный характер, работают в режиме реального времени и практически бесплатны. Проблема в том, что прежняя денежная система не глобальная, не работает в реальном времени и не бесплатна. Она медленная и громоздкая. А все потому, что строилась для физического распределения бумаги в локальной сети, основанной на зданиях и людях. Новая создается для цифрового распределения данных в глобальной сети, основанной на программах и серверах. Это совершенно другая система.

В новой системе перемещение денег не может занимать несколько дней и включать контрагентов, работающих посредством систем XX века. Новая система, требующая мгновенного перевода денег, нуждается в сети контрагентов, которая обеспечивала бы движение денег в реальном времени. В этой связи возникает необходимость обсудить такую крайне важную вещь, как деньги. Что это вообще такое? Некоторые рассматривают деньги как совокупность долговых обязательств, документ об обмене, доказательство заключения контракта, средство сохранения ценности. Деньги действительно выполняют все эти функции и, как говорилось выше, играют ключевую роль в жизни общества. Интересно, что сегодня обмен ценностями в реальном времени представляет собой нечто большее, чем денежный обмен. Это еще и отметки «нравится», «поделиться» и «в избранное» в социальных сетях; это воздушные мили, бонусы за лояльность и виртуальные купоны в сетях розничной торговли; это бартер, обмен и переговоры в коммерческих сетях. По мере перемещения в интернет все эти сети трансформируются в новую форму обмена ценностями, а она, в свою очередь, требует новой формы денег. ValueWeb нужна своя валюта. Цифровая валюта. Валюта, которую можно мгновенно и практически бесплатно переместить с Килиманджаро в Empire State Building.

Цифровые валюты – тема горячих дискуссий

ValueWeb базируется на двух ключевых технологиях: мобильной как средстве обмена ценностями в режиме реального времени и цифровой валюте как средстве сохранения ценностей, подлежащих обмену. В настоящее время в сфере цифровых валют наблюдается серьезное соперничество, поскольку они разрабатываются сотнями. Возможно, вы слышали о некоторых таких валютах: Ripple, Litecoin, Ethereum, Dash, Dogecoin, BanxShares, Bytecoin, Stellar, BitShares, MaidSafeCoin, Nxt, Peercoin, Namecoin, Monero и другие. Список довольно длинный, и мы не можем обсуждать их все здесь. Достаточно сказать, что большинство валют представляют собой различные варианты их «отца» – биткоина.

Биткоин – цифровая валюта, ставшая самой известной благодаря множеству публикаций в СМИ – как позитивных, так и негативных. В данной главе мы рассматриваем биткоин, потому что эта цифровая валюта (и ее варианты) впервые предложила почти бесплатный способ обмена ценностями в сети в режиме реального времени. В связи с созданием биткоина мы вплотную приблизились к получению цифровой версии наличных денег. Другими словами, это и есть второй элемент ValueWeb. Мобильные технологии – первый элемент ValueWeb, обеспечивающий возможность пиринговой связи в масштабах всей планеты, а цифровые валюты – второй элемент, позволяющий в режиме реального времени обмениваться тем, что представляет ценность для обитателей планеты. Это основа ValueWeb, поскольку интернет ценностей не может существовать без дешевой, практически бесплатной глобальной системы обмена ценностями в реальном времени. Поэтому, исходя из целей нашей книги, мы будем ссылаться на биткоин как на цифровую валюту.

Краткий обзор биткоина

Как выпускается биткоин

Новые биткоины генерируются в узлах пиринговой сети каждый раз, когда кто-то находит решение конкретной математической задачи. Людей, которые пытаются решать такие задачи, называют майнерами. Биткоин создается всякий раз, когда майнерам удается решить математическую задачу. Но эти задачи настолько сложны, что их решением занимаются целые компании, а в центрах обработки данных тысячи компьютеров ориентированы на добычу биткоинов. Все это они делают потому, что каждый раз при создании биткоина компания или человек, решивший математическую задачу, получает 25 биткоинов, которые по состоянию на август 2015 года оценивались в 250 долларов за один биткоин. Следовательно, майнеры биткоинов делают это ради получения вознаграждения в виде виртуальной валюты.

Но что такое сам биткоин? По сути, это многие вещи. Это валюта, протокол, технология, экосистема, система обработки транзакций, система заключения контрактов и многое другое. Кроме того, все это чрезвычайно сложно, поэтому давайте начнем с самого начала.

Биткоин – первая в мире поистине децентрализованная валюта. В отличие от валюты, выпускаемой только центральным банком, биткоин может выпустить любой человек, имеющий компьютер или смартфон, с помощью алгоритмов шифрования. Иными словами, в каждый биткоин встроена чрезвычайно сложная математическая задача, а аутентификация всех транзакций выполняется посредством криптографических инструментов. Биткоин появился в 2008 году, когда Сатоши Накамото опубликовал техническое описание процесса пирингового обмена ценностями в эпоху интернета.

Сторонники этой валюты, либертарианцы, считают, что интернет ценностей должен функционировать без вмешательства государства. Они утверждают, что правительство или система товарообмена не могут быть источником денег и что деньги есть не что иное, как документ о долговых обязательствах. Их определение денег охватывает все формы обмена ценностями, от бус и ракушек до цифровых токенов. И оно отличается от моего определения денег, и с точки зрения банкинга это важное различие.

Я определяю деньги как наличные денежные средства или, если придерживаться более строгого определения центрального банка, МО. Денежный агрегат МО – это «показатель денежной массы, включающий в себя любые ликвидные активы или наличные деньги, которые хранятся в центральном банке, а также находятся в обращении в экономике (обозначается также термином “деньги в узком смысле слова”)».

Краткий обзор биткоина

Сколько биткоинов находится в обращении?

Общий объем выпуска биткоинов не может превысить 21 миллион, хотя объем обмена биткоинов гораздо больше. За первые четыре года в сети Bitcoin было создано 10,5 миллиона биткоинов, и каждые четыре года это количество уменьшается в два раза. Таким образом, с 2014 по 2018 год будет сгенерировано 5,25 миллиона биткоинов, а с 2018 по 2022 год – 2,625 миллиона. Предел, составляющий 21 миллион единиц этой валюты, ограничивает общий объем выпуска биткоинов.

Когда этот предел будет достигнут, появится возможность купить долю биткоина; в итоге будут созданы квадриллионы единиц ценности, имеющейся в этой валюте. Например, каждый биткоин можно разделить на миллион частей; в таком случае минимальная единица ценности составит 0,00000001 биткоина. Кроме того, на создание последнего процента узлов, генерирующих биткоины, понадобится 128 лет; при этом биткоин с номером 20 790 000 будет создан в 2032 году, а с номером 21 миллион – в 2140-м!

Деньги – это банкноты и монеты. Это законное платежное, заслуживающее доверия средство, поскольку оно гарантировано государством. Все остальное – товар, имеющий определенную ценность. Золото, нефть, газ, воздушные мили, бусы, ракушки и биткоины – средства сохранения ценности, но не деньги. Деньги – это обеспеченные государствами денежные единицы, обращающиеся в мировой экономике. Без этой системы мир не функционировал бы так, как это происходит в течение последних пяти тысяч лет.

Деньги как принятое во всем государстве средство обмена появились в Шумере, когда жрецы обнаружили, что система меновой торговли дала сбой. Земледельцы производили большое количество продукции, и у некоторых из них возникал излишек, поскольку они не могли ее обменять или продать. Все это привело к нездоровой конкуренции между земледельцами.

Жрецы поняли суть проблемы и изобрели деньги. Фактически они создали национальную денежную единицу под названием «шекель» (не имеющую никакого отношения к современному шекелю). Земледельцы получили возможность обменять излишнюю или ненужную им продукцию на шекели, которые затем можно было платить обитательницам храмов Инанны, богини плодородия. Иными словами, деньги были изобретены в то же время, что и бухгалтерский учет (вторая древнейшая профессия) и проституция (самая древняя профессия). Таким образом, деньги – это монеты, банкноты и наличные. Все остальные, более ранние формы обмена ценностями (зерно, бусы и ракушки) – это товары, ценность которых была общепризнанной и которые представляли собой средство ее сохранения, но это не деньги.

Это документально подтвержденный факт, и, основываясь на нем, я утверждаю, что деньги были изобретены правительством для контроля над обществом.

Правительство контролирует деньги, для того чтобы обеспечить бесперебойное функционирование общества и экономики. Либертарианцы считают, что биткоин – это деньги без правительства.

В этом и состоит принципиальное различие наших точек зрения, а также объяснение того, почему я считаю, что биткоин – это коммерческий товар, а не деньги.

Существует немало других форм обмена ценностями и долговых обязательств (расписок), но они тоже не могут считаться деньгами. Это не свободно обращающаяся валюта, подлежащая обмену на товары или услуги, которую признают во всей стране. Долговая расписка – это всего лишь документ о ценности, представляющий собой основанный на доверии контракт между сторонами сделки.

Биткоин и другие криптовалюты похожи на деньги, а поскольку эти валюты покупаются и продаются, они становятся объектом пристального внимания и вмешательства со стороны правительства, что подтверждает дело Росса Ульбрихта и сайта Silk Road (этой теме посвящен последний раздел данной главы). Этот сайт функционировал в даркнете, вне контроля правительства, но в конце концов был закрыт, когда правительству США удалось отследить его незаконную деятельность в сети.

Нравится это либертарианцам или нет, но вероятность существования организованного неправительственного сообщества, ориентированного на обмен ценностями, просто исключена; именно это мы и обсудим в данной главе.

Банки используют деньги как средство обмена и предоставляют надежные механизмы сохранения их ценности наряду с соответствующими товарами и другими рыночными инструментами. Последние основаны на деньгах, и их можно обменять на валюту с помощью денежных систем разных стран мира. Именно здесь банки применяют механизм обмена. Важно то, что новые цифровые валюты могут со временем обойти этот механизм, отняв у банков роль третьей стороны, заслуживающей доверия.

Таким образом, ключевой вопрос состоит в том, может ли цифровая валюта, такая как биткоин, стать цифровым механизмом обмена ценностями и цифровым средством их сохранения.

Что представляет собой биткоин?

Если бы в 2011 году вы вложили в биткоины 1000 долларов, то в декабре 2013 года они стоили бы 500 тысяч долларов, а августе 2015-го их стоимость снизилась бы до 125 тысяч долларов. Так что же такое биткоин?

Прежде всего с этой валютой связано несколько аспектов. Впервые о ней заговорили, когда таинственный Сатоши Накамото (человек, которого никто никогда не видел и личность которого до сих пор не установлена) опубликовал в криптографической рассылке документ под названием «Bitcoin: A Peer-To Peer Electronic Cash System» («Bitcoin: пиринговая электронная денежная система»).

В первых же строках этого документа говорится: «Пиринговая версия электронных денег позволяет передавать онлайн-платежи непосредственно от одной стороны к другой, минуя финансовые учреждения». Другими словами, Накамото изобрел пиринговую систему платежей для эпохи интернета и, как оказалось, решил проблему двойного учета, которую еще никому не удавалось решить. Это стало возможным благодаря распределенному реестру под названием «блокчейн», который контролирует интернет. Мы поговорим о блокчейне подробнее в следующем разделе, а пока будем ссылаться на него, поскольку это неотъемлемая часть обсуждения темы биткоина.

С момента появления биткоина в 2008 году он стал как цифровой валютой, так и технологией. (Мы будем обозначать цифровую валюту биткоин, а технологию – Bitcoin.)

Итак, давайте сфокусируемся на биткоине, цифровой валюте. Биткоин претендует на роль валюты следующего поколения, которая будет доминировать в мировой торговле. Одни утверждают, что биткоин займет место национальных валют, другие полагают, что он вытеснит Visa, MasterCard, PayPal и даже банковскую систему. Я считаю эту цифровую валюту викикойном поколения Wikileaks, представители которого, поддерживающие движения «Захвати!» и «Нас 99 процентов», были возмущены ролью марионеток, сыгранной Visa, MasterCard и PayPal, когда американская правящая верхушка попыталась закрыть Wikileaks, принудительно перекрыв ей источники финансирования в декабре 2010 года.

После того как сайт Джулиана Ассанжа опубликовал компрометирующие видеоматериалы и документы, полученные от источников в правительстве США, правительство предложило американским компаниям прекратить передачу финансовых средств в адрес Wikileaks. Это повлекло за собой DDoS-атаку (от англ. distributed denial of service – «распределенная атака на отказ в обслуживании») на сервисы этих компаний, что обрушило сайты Visa и MasterCard и по стечению обстоятельств сопровождалось первым всплеском биткоин-активности.

Краткий обзор биткоина

Использование биткоинов

Прежде чем покупать биткоины, вы должны создать кошелек для их хранения. Для этого можно установить биткоин-клиент (программу, которая поддерживает эту валюту) или использовать онлайн-кошелек, где данные хранятся в облаке. Настроить такой кошелек проще, но вам придется доверить свои деньги третьей стороне. Сразу же после открытия кошелька вы получите адрес, который выглядит примерно так: 1GVA4cyUc7wXCu1nsN6TahVkMXE4vC1nGe. Этот адрес можно сообщать другим людям – именно на него вам будут переводить деньги. Вы можете представить его себе как номер счета или своего рода код. Затем вы можете покупать биткоины на биржах. Большинство бирж предоставляют возможность просто ввести количество биткоинов, которые вы хотите купить, а также адрес, на который их необходимо переслать, после чего вам останется лишь заплатить за них, перечислив деньги с банковского счета.

Технология Bitcoin – неотъемлемая часть этого движения и важный фактор изменения нашего восприятия обмена ценностями в эпоху интернета. Возможно, биткоин и не станет самой распространенной криптовалютой, поскольку сейчас появляется много других цифровых валют, среди которых Altcoin, Litecoin, Dogecoin, XRP и даже государственные цифровые валюты, такие как цифровая валюта Эквадора. Другими словами, биткоин и подобные ему цифровые валюты олицетворяют важное изменение нашего мышления в отношении денег и обмена ценностями. Правительственным структурам (регулирующим органам и государственным учреждениям) необходимо осознать, что эти изменения действительно произошли, как мы увидим в следующем разделе, посвященном технологии Bitcoin.

Перед правительствами сейчас стоит задача найти другие способы взимания налогов, то есть не только с доходов; банкам требуется нечто другое, с чем можно было бы работать, кроме денег. Банки должны работать с биткоинами и другими цифровыми валютами, для того чтобы узаконить их. Проблема биткоина состоит в том, что его характер сугубо специальный.

Краткий обзор биткоина

Что такое блокчейн биткоина?

Каждая биткоин-транзакция записывается в открытом реестре под названием «блокчейн». Блокчейн – совместно используемый реестр, а это значит, что наши биткоин-кошельки может увидеть любой желающий. Никто не знает, кто именно осуществил ту или иную транзакцию, однако наличие общего реестра гарантирует, что транзакции не могут выполняться дважды. Блокчейн играет столь важную роль потому, что именно на нем основано доверие к сети Bitcoin. Все подтвержденные транзакции включаются в блокчейн. Благодаря этому биткоин-кошельки могут подсчитывать расходный баланс и можно проверить, действительно ли биткоины принадлежат тому, кто их тратит. Целостность и хронологический порядок блокчейна обеспечиваются с помощью криптографических инструментов, что объясняет широкое распространение данной технологии.

Вот некоторые статистические данные. Система Bitcoin запущена в 2009 году. В 2013-м стоимость биткоина выросла главным образом благодаря тому, что эта валюта была принята в Китае, а в Америке заговорили о предоставлении ей определенной легитимности. В конце 2013 года было заявлено, что с биткоин-аккаунтами связаны около 200 тысяч адресов электронной почты, но при этом более половины всех биткоинов привязаны всего к тысяче адресов электронной почты. Затем для биткоинов настали не лучшие времена в связи с крахом крупнейшей биржи по их обмену Mt.Gox.

Крах Mt.Gox

Система Bitcoin прошла путь от путеводной звезды будущего денег к шаткой, сбоящей, допускающей утечку инфраструктуре, что стало следствием краха Mt.Gox и других бирж. Иными словами, самые важные элементы биткоина (блокчейн и алгоритмы) работают отлично и имеют огромную практическую ценность. Проблема в том, что инфраструктура, созданная для торговли биткоинами, – настоящий «дикий запад», что наглядно продемонстрировал коллапс Mt.Gox и последовавшие за ним проблемы.

Mt.Gox – биткоин-биржа, расположенная в Токио. После запуска в июле 2010 года она на протяжении трех лет была крупнейшей биржей по обмену биткоинов и обрабатывала семь из десяти биткоин-транзакций. В феврале 2014 года компания Mt.Gox приостановила торги и закрыла свой сайт, а вскоре после этого подала заявление о защите от кредиторов в случае банкротства под названием minji saisei, или гражданская реабилитация. Эта процедура аналогична процедуре банкротства, описанной в статье 11 закона о банкротстве США, и означает, что компании предоставляется время на решение проблем, в данном случае на поиск покупателя по решению суда.

В апреле 2014 года компания приступила к процедуре ликвидации на фоне распространившейся новости об отсутствии и возможном хищении 850 тысяч принадлежащих клиентам биткоинов, стоимость которых в то время превышала 450 миллионов долларов. С тех пор было возвращено всего 200 тысяч биткоинов, а остальные исчезли, по поводу чего выдвигались различные гипотезы, в том числе, что эти биткоины были украдены или потеряны вследствие мошенничества и бесхозяйственности.

Краткий обзор биткоина

Биткоин только для гиков

В настоящее время это действительно так, поскольку систему Bitcoin очень трудно использовать. Тем не менее такие компании, как Circle, упрощают данный процесс, и, учитывая текущее положение вещей, многие сказали бы, что биткоин немного напоминает интернет до Тима Бернерса-Ли. Bitcoin – великая технология, но в ней следует кое-что упростить, чтобы сделать более доступной для понимания клиентов. И это происходит, что иллюстрирует факт осуществления биткоин-платежей в момент оплаты наряду с PayPal, Visa и MasterCard, так же как и в случае Expedia, Dell и Air Baltic.

Сделки с биткоином анонимны

Нет, биткоин-транзакции доступны для просмотра в открытом реестре под названием «блокчейн», который связывает каждую транзакцию с вашим IP-адресом, а значит, ее можно отследить. На самом деле в случае биткоина обеспечение полной анонимности практически невозможно.

В частности, многие обсуждают так называемый бот Вилли. В ноябре 2013 года (когда цена биткоина поднялась с 200 до 1200 долларов) торговые боты поддерживали высокую активность в системе Mt.Gox. Для их обозначения использовались разные имена, в том числе и Вилли. Этот торговый бот размещал повторяющиеся приказы на покупку биткоинов, что неизменно поднимало цену. Другой бот по имени Маркус продавал биткоины. Действия этих двух и других ботов обусловили значительные колебания цены биткоина.

В блоге Willy Report опубликовано множество доказательств того, что коллапс Mt.Gox, по всей вероятности, произошел в результате кражи, совершенной одним из сотрудников биржи.

Затем возникла еще одна проблема: банкротство Bitcoin Foundation – организации, представляющей биткоин (см. интервью с Броком Пирсом и Джоном Матонисом во второй части книги). Опять же, последовало много заявлений о том, что это результат плохого управления. Например, в марте 2014 года один блогер, который много писал о биткоине, объявил войну Bitcoin Foundation, а конкретно его руководству за то, что они допустили потерю сообществом Bitcoin миллионов долларов из-за действий Mt.Gox. Он, как и многие другие, утверждал, что руководители фонда замешаны в обвале Mt.Gox, так как они были друзьями руководителей биржи, поэтому им следует уйти в отставку.

Гнев сообщества Bitcoin в основном был направлен на Bitcoin Foundation, поскольку этот фонд взялся представлять формирующийся рынок. Речь идет о рынке, который стремится функционировать без правительства и управления. Именно поэтому сообщество Bitcoin возмущает централизованное руководство в любой форме, a Bitcoin Foundation рассматривается как организация, работающая под централизованным управлением.

Преступление как услуга в системе bitcoin

Сегодня преступление доступно как услуга. Одним из первых эту тенденцию отметил Европол в докладе, опубликованном в конце прошлого года. Согласно составленному этой организацией отчету «Оценка угроз организованной интернет-преступности» (Internet Organized Crime Assessment – iOCTA) за 2014 год, данная модель позволяет киберпреступникам разрабатывать изощренные вредоносные программные продукты и продавать их менее подкованным пользователям для применения в мире «цифрового андеграунда», что позволяет менее продвинутым в этом плане преступникам совершать киберпреступления и подвергает компании еще большему риску. В отчете сказано:

В случае упрощенной бизнес-модели инструментарий киберпреступников может включать вредоносное ПО, вспомогательную инфраструктуру, украденные личные и финансовые данные, а также средства монетизации преступной прибыли. С учетом всех аспектов этого инструментария, который можно купить или заказать в качестве услуги, начинающим киберпреступникам (у которых недостаточно опыта и навыков) сравнительно легко осуществлять кибератаки не только в масштабах, несоизмеримых с их способностями, но и по цене, несоизмеримой с возможным ущербом.

Далее в отчете говорится, что криптовалюты становятся самым распространенным средством обмена ценностями в модели «преступление как услуга». По данным последнего отчета Европола, цифровые валюты все чаще используются как платформа для отмывания денег среди криминальных предпринимателей-фрилансеров, применяющих бизнес-модель «преступление как услуга». Представители правоохранительного органа ЕС заявили, что упадок традиционных иерархических криминальных структур будет сопровождаться появлением индивидуальных предпринимателей-преступников, объединяющих усилия для реализации некоторых проектов. В отчете также сказано, что люди, обладающие обширными знаниями в компьютерной сфере, представляют особый интерес для преступных организаций и что специалисты с такими навыками будут предлагать свои услуги в обмен на оплату в криптовалютах.

«Виртуальные валюты – идеальный инструмент для отмывания денег. Помимо традиционных методов запутывания следов, криптовалюты используют специальные сервисы для отмывания денег, которые делают транзакции настолько мудреными, что их отслеживание было бы слишком ресурсоемким».

В первом квартале 2015 года я посетил политический форум, на котором представители Управления по борьбе с преступностью Великобритании заявили, что потратили «чрезвычайно много времени на изучение криптовалют». Я поинтересовался, что они имеют в виду, и они объяснили, что время ушло на то, чтобы понять суть криптовалют. Когда я спросил, заметили ли они высокий уровень преступной активности в сфере криптовалют, они сказали, что пока нет. Управление по борьбе с преступностью обнаружило, что в основном для отмывания денег используются наличные. Преступники работают с криптовалютой только в случаях, когда получатель платежа требует именно такого способа оплаты.

Однако это происходит потому, что криптовалюты по-прежнему остаются «низшей лигой» по сравнению с наличным рынком, но их изучают, поскольку некоторые операции на биржах криптовалют проводятся в целях осуществления незаконной деятельности в даркнете.

Краткий обзор биткоина

Блокчейн можно использовать без валюты

Нет, нельзя. Для того чтобы блокчейн работал, за ним должна стоять соответствующая валюта, позволяющая регистрировать перемещение средств с помощью открытого и личного ключа. Таким образом, в сочетании с блокчейном можно использовать другую криптовалюту, но у биткоина сегодня самая высокая ликвидность на рынке криптовалют, поэтому нет смысла изобретать другие.

Например, в ходе следующего исследования, проведенного в феврале, Евро-пол обнаружил, что биткоин популярен среди педофилов, которые все чаще используют его для оплаты за просмотр сексуальных видео с участием детей на запрещенных интернет-сайтах. Центр Европола по борьбе с киберпреступлениями ЕС3 нашел веские доказательства того, что лица, испытывающие сексуальный интерес к детям, становятся более предприимчивыми. В ЕС3 также установили, что, после того как трансляция видео со сценами насилия стала реальностью, произошел переход от традиционных платежей посредством кредитных карт к способам оплаты, обеспечивающим более высокий уровень анонимности, в том числе с использованием виртуальной валюты.

По утверждению Международного центра помощи пропавшим и эксплуатируемым детям (International Center for Missing and Exploited Children – ICMEC), существуют убедительные доказательства перехода коммерческих предприятий, занимающихся сексуальной эксплуатацией детей и другими преступными видами деятельности, от традиционных платежных систем к новой, зачастую регулируемой цифровой структуре, состоящей из услуг хостинга, инструментов сохранения анонимности и платежных систем с использованием псевдонимов.

Прибавьте к вышесказанному применение биткоина для поддержки терроризма. Центральное командование ВС США уже давно изучает альтернативные методы осуществления платежей, используемые террористическими организациями для сбора и перевода денег по всему миру на поддержку их деятельности. Цифровые валюты оказались в данном случае самым эффективным механизмом в связи с их децентрализованным характером, который обеспечивает анонимность пожертвований, в отличие от традиционных банковских транзакций, где используются фиатные (необеспеченные) валюты. Один израильский аналитик нашел убедительные доказательства того, что террористическая организация ISIS собирает денежные средства для финансирования своих операций (скорее всего, в Соединенных Штатах) в биткоинах.

Самым интригующим во всем этом кажется позиция либертарианского сообщества считающего криптовалюты неуязвимыми. По мнению членов сообщества, биткоин представляет собой децентрализованную денежную систему, а значит, он не подвержен контролю со стороны правительства и регулирующих органов. Любого, кто не согласен с этим, относят к числу сторонников централизованного управления экономикой.

Напротив, по указанным выше причинам (терроризм, торговля наркотиками, вымогательство и торговля сексуальными услугами) идея существования децентрализованного рынка, неподконтрольного государству, может быть ошибочной. Однако позвольте внести ясность: проблема здесь не в биткоине и других криптовалютах. Наличные деньги массово используются для финансирования терроризма, отмывания денег, торговли наркотиками и удовлетворения наклонностей к педофилии. Именно поэтому за пределами Соединенных Штатов больше физических хранилищ американских долларов, чем в самой стране. Точно так же следует учитывать, что криптовалюты не обеспечивают анонимности, что их можно отследить, а также что они доступны в форме, которую можно идентифицировать, следовательно, у правительств есть способы управлять ими.

Наиболее подходящий для этого момент наступает на этапе обмена криптовалют на наличные деньги и наоборот. Криптовалюты можно использовать в циклической схеме доходов и расходов в двустороннем порядке, но как только вы попытаетесь ввести в эту схему наличные деньги, такая транзакция попадет под действие национальных законов.

Регулирование криптовалют

В отношении биткоина возникает один ключевой вопрос: действительно ли так важна его роль или это всего лишь очередной пузырь, который вот-вот лопнет? Очевидно, что сторонники биткоина придерживаются первой точки зрения, тогда как критики – второй, тем не менее обе точки зрения имеют определенные основания.

По мнению сторонников биткоина, эта структура находится на раннем этапе развития и, подобно многим новым видам коммерции, сталкивается с определенными трудностями, среди которых самая большая – противодействие правительства. Правительственные органы вместе со средствами массовой информации отнесли биткоин к числу структур, поддерживающих торговлю наркотиками, терроризм, отмывание денег и преступность. Это связано в основном с деятельностью уже закрытого сайта Silk Road, однако для любого торрент-сервиса в даркнете биткоин представляет большую ценность, поскольку это самый подходящий инструмент для получения наличных денег. Будучи, по сути, анонимной валютой, биткоин подпитывает незаконные виды деятельности.

Тем не менее благодаря действиям многих сторонников биткоина ситуация с противодействием правительства постепенно меняется, о чем свидетельствует согласие штата Нью-Йорк выдавать лицензии BitLicense. Нью-Йорк стал первым штатом США, регулирующим биткоин и другие криптовалюты, когда 17 июля 2014 года руководитель Департамента финансовых услуг штата Нью-Йорк (New York Department of Financial Services – NYDFS) Бен Лоски обнародовал идею о предоставлении бит-лицензий. В то время как некоторые представители биткоин-сообщества приветствовали идею регулирования как подтверждение права биткоина на существование, либертарианцы выступили против такого регулирования, считая его первым ростком централизации. Окончательный вариант BitLicense был опубликован в июне 2015 года, после двух лет консультаций с представителями биткоинового и финансового сообществ.

Объявляя о выпуске окончательной версии BitLicense 3 июня 2015 года, Бен Лоски отметил: «Мы несем ответственность за регулирование новых финансовых продуктов и помогаем защитить потребителей и искоренить незаконную деятельность. Это ключевая задача финансового регулятора. Тем не менее мы не должны слишком резко реагировать на то, что относим к числу многообещающих новых технологий, прежде чем они выберутся из колыбели. Здесь сложно, но при этом крайне важно сохранить правильный баланс».

Компании, которые хотят подать заявку на получение бит-лицензии, должны подчиняться длинному списку правил, охватывающих все аспекты их деятельности, от требований к объему капитала до борьбы с отмыванием денег. Компании должны хранить данные о клиентах на протяжении нескольких лет, проводить проверку благонадежности персонала, располагать активами, защищающими вклады клиентов, в объеме, который гарантирует сохранение их собственности, проверять соблюдение требований KYC («Знай своего клиентов») и AML («противодействие отмыванию денег») и тому подобное. Требования BitLicense включают в себя следующие пункты:

– Стоимость заявки на получение бит-лицензии составляет 5000 долларов.

– Компании обязаны вести подробный учет данных об именах и адресах клиентов, а также датах и объемах транзакций в течение не менее семи лет.

– NYDFS будет проводить аудит один раз в два года.

– Компании должны получать письменное разрешение на изменение существующих или создание новых продуктов.

– В обязательном порядке должны выполняться программы противодействия отмыванию денег, включая усиленный надзор за иностранными клиентами и теми, кто совершает транзакции на сумму свыше 10 тысяч долларов.

– В компаниях должна быть реализована внутренняя программа кибербезопасности для защиты личной и финансовой информации от хакеров.

– Компании должны иметь четкий план аварийного восстановления на случай попытки или свершившегося хищения.

На самом деле, чем больше вы просматриваете подробные правила BitLicense, тем сильнее они напоминают банковскую лицензию. В этом документе торговля и обмен ценностями в виртуальных валютах рассматриваются как практически то же самое, что торговля и обмен ценностями в фиатных валютах. Это крайне важный момент. Когда Mt.Gox и другие биткоин-биржи обанкротились, у большинства клиентов, потерявших деньги, не было никакой защиты, гарантий и возврата средств. При наличии лицензии государство гарантирует, что при работе с виртуальными валютами в виртуальном мире вам предоставляется такая же защита, как и в случае реальных валют в реальном мире.

Это и есть тот баланс, которого пытаются добиться регулирующие органы во всем мире, и лицензия штата Нью-Йорк создала прецедент. Ее действие распространяется на все компании, работающие с виртуальными валютами, в том числе торгующие биткоином. Таким компаниям придется получить лицензии на ведение бизнеса с розничными или институциональными клиентами штата Нью-Йорк. Потребители, использующие биткоины, или торговые организации, принимающие их, не должны регистрироваться.

Все ли проблемы решит BitLicense?

По большому счету правила, перечисленные в документе BitLicense, превращают компании, совершающие операции с криптовалютами, в банки. Кроме того, это означает, что каждый раз, когда на рынке криптовалют внедряются инновации, позволяющие вырваться вперед, законодатели рассматривают и анализируют сложившуюся ситуацию, стараясь не отставать. Другое дело – смогут ли они поддерживать соответствующий уровень?

Сторонники биткоина попытаются защитить свою позицию, прежде всего заявив о том, что биткоин-транзакции не полностью анонимны. Их можно отследить, так как при каждом перемещении биткоинов регистрируется изменение IP-адресов, чтобы отобразить в открытом общем реестре, кто, что и кому продал.

Сторонники заявили бы также, что биткоин – это почти то же самое, что и наличные деньги, а вы станете объявлять наличные незаконными? Нет. Кроме того, в мире торговли и технологий, всегда найдутся люди, использующие инновации для достижения преступных целей. Как и киберпреступники, лица, занимающиеся отмыванием денег, а также педофилы используют даркнет, и эти люди будут применять различные методы обмена в той сети, которая им больше всего подходит. Это может быть биткоин, но даже до его появления для этого было не так уж сложно использовать бартер, золото, виртуальные счета и другие формы обмена ценностями. Интернет не блокируют только из-за того, что кто-то ведет в нем незаконную деятельность, так с какой стати блокировать биткоин лишь потому, что кто-то использует его в противозаконных целях?

Споры вокруг этой темы не утихают, о чем свидетельствуют интервью, представленные во второй части книги, а правительство обвиняет биткоин в том, что его используют для поддержки многих незаконных видов деятельности, худший из которых, с точки зрения правительства, – уход от налогооблажения. Возможно, это действительно так, но избежание налогов – это законное действие, тогда как уклонение от налогов – нет. Реальная проблема, с которой сталкивается правительство, состоит в том, что биткоин можно применять для перемещения ценностей вне контроля государства. Именно это беспокоит правительственные органы. Может, так и должно быть, но, вероятно, правительству следовало бы поискать другие формы налогообложения. Вместо взимания прямого подоходного налога можно было бы облагать налогом потребление, регулярное использование повседневных услуг – в общем, взимать налоги по-другому.

Иными словами, по мнению сторонников биткоина, он непременно добьется успеха, несмотря на противодействие правительства, поэтому лучше принять его как должное. Именно по этой причине правительства во всем мире так упорно противостоят биткоину. Правительства одних стран рассматривают биткоин как частные деньги, которые следует использовать в качестве рыночного инструмента (Германия), в других странах ставят под сомнение легитимность биткоина и пытаются его регулировать (США), а где-то начинают понимать, что граждане выбирают биткоин для сохранения ценности, поэтому запрещают его (Китай). Интересно, что все попытки Китая ограничить использование биткоина заканчиваются неудачей. По данным Goldman Sachs, спустя год после введения в Китае правил, ограничивающих применение биткоина, его позиция в этой стране остается такой же сильной, как и прежде: по состоянию на февраль 2015 года 80 % биткоин-активности было зарегистрировано именно в Китае. Что бы ни происходило, в конечном счете эта цифровая валюта все же существует. И здесь возникает резонный вопрос: продолжит ли она свое существование?

В настоящее время биткоин – виртуальная структура с рыночной капитализацией свыше 3 миллиардов долларов (по состоянию на август 2015 года). Учитывая, что объем торговли валютой на глобальном финансовом рынке составляет 5 триллионов долларов, это совсем немного. Но биткоин все еще находится на раннем этапе развития, и если его рыночная капитализация увеличится, скажем, до триллиона долларов за пять лет, это будет серьезный рынок.

В таком случае остается еще один весьма важный вопрос: будет ли биткоин основной виртуальной валютой? Существует много других цифровых валют: Litecoin, Peercoin, Ripple, Ethereum и другие. Останется ли в итоге одна цифровая валюта, и будет ли ею биткоин?

У меня есть сомнения по этому поводу. Я знаю, что биткоин весьма популярен в мире и некоторые заработали на нем большие деньги, но такая ли это подходящая криптовалюта для следующего поколения? Станет ли она новой Visa? Я не знаю. Думаю, что у институциализированной, узаконенной версии биткоина больше шансов на успех. Мы живем во времена, когда ValueWeb только начинает формироваться, и цифровая валюта необходима для его поддержки. Поэтому она обязательно будет, но какая именно займет это место, пока еще трудно судить, поскольку на биткоин все же приходится 80 % рынка цифровых валют. Технология Bitcoin играет ведущую роль в формировании нового поколения финансов, основанного на обмене цифровыми ценностями, что соответствует потребностям эпохи интернета.

Почему биткоину необходим фонд

После коллапса биржи Mt.Gox доверие к биткоину несколько ослабло, как показывает плоская кривая графика его стоимости (см. график ниже).

Можно было бы предположить, что после того, как Dell, Baltic Air, Wikipedia, немецкая газета Taz и Королевское общество спасения на водах объявят о том, что они будут принимать платежи в биткоинах (как они сделали в июле 2014 года), его цена резко повысится. Но этого не произошло.

В течение последних шести месяцев цена биткоина составляла около 600 долларов. В апреле (когда китайские компании начали получать от банков официальные уведомления о закрытии вкладов за ведение торговых операций в биткоинах) она упала до 400 долларов, после того как в декабре (накануне коллапса Mt.Gox) достигла максимума – 1100 долларов за один биткоин. В конце 2014 года цена биткоина держалась на одном и том же уровне – 96 200 долларов.

Почему стоимость биткоина не повышается? Потому что самые увлеченные новаторы, поверившие в концепцию биткоина, оказались обманутыми в результате потерь, понесенных биржей Mt.Gox из-за сбоя в программе. Однако понесенные в итоге убытки составляли всего 5 % от общего объема биткоин-рынка на тот момент, то есть 500 миллионов долларов убытков из 10 миллиардов долларов. Чтобы биткоин начал преуспевать, требуется возвращение на рынок его сторонников, которые в свое время пострадали, хотя действия таких организаций, как Dell и Королевское общество спасения на водах, также меняют ситуацию к лучшему. То же самое можно сказать и о Bitcoin Foundation.

Фонд Bitcoin Foundation создан в июле 2012 года с целью «сделать так, чтобы все люди имели возможность реализовать потенциал системы Bitcoin». Bitcoin Foundation – благотворительный фонд, который предназначен для выполнения трех ключевых задач: обеспечение стандартизации, продвижение и защита инфраструктуры Bitcoin.

Во-первых, в целях стандартизации разработки ядра инфраструктуры Bitcoin, повышения уровня уважения и доверия к биткоину, а также его полезности фонд финансирует команду его разработчиков. В состав команды входят три программиста, работающих на условиях полной занятости, которые занимались созданием ядра Bitcoin вплоть до самых последних версий.

Второе направление деятельности Bitcoin Foundation сфокусировано на криптографии. Криптография – это ключ к успеху биткоина, причина, по которой никто не может дважды потратить, подделать или украсть биткоины. Чтобы биткоин стал жизнеспособной денежной единицей для текущих и будущих пользователей, необходимо поддерживать, улучшать и юридически защищать целостность протокола Bitcoin.

Для этого Bitcoin Foundation обеспечивает глобальное политическое руководство, публикуя различные документы и выступая в качестве ведущего консультанта американских политиков и регулирующих органов. Другими словами, фонд финансирует лоббирование правительства, налаживает контакты с членами Конгресса и чиновниками регулирующих органов, консультирует, а также сотрудничает с правительственными органами в разных уголках мира, таких как остров Мэн, Люксембург, Брюссель и Гибралтар.

В-третьих, Bitcoin Foundation продвигает системы Bitcoin. Фонд устраивает ежегодные конференции для членов биткоин-сообщества, а также поддерживает и финансирует такие ресурсы сообщества, как Bitcoin.org. Другими словами, Bitcoin Foundation достаточно активно выступает в качестве главного голоса биткоин-сообщества. Фонд устанавливает партнерские отношения с действующими сетевыми сервисами, прессой, отдельными руководителями и ресурсами, чтобы создать более сильную и устойчивую экосистему. Почему же его деятельность сопровождается острой полемикой?

Bitcoin Foundation и руководство фонда активно критикуют, например, за причастность к краху биржи Mt.Gox. Бывшего вице-председателя фонда Чарли Шрема обвинили в сомнительных делах, в частности в отмывании денег и помощи агентам печально известного онлайн-рынка наркотиков Silk Road. Отношения председателя правления фонда Питера Вессенеса со скомпроментированным CEO биткоин-биржи Mt.Gox Марком Карпелесом были отмечены как неприемлемые.

Bitcoin Foundation играет роль выразителя мнений членов биткоин-сообщества. На самом деле мы наблюдаем появление системы из царившей в сообществе анархии (2010 год), превратившейся в организованный хаос (2014 год), а затем в регулируемую действующую структуру (2018 год?). Именно в этом направлении движется биткоин, и Bitcoin Foundation – важный связующий элемент данного процесса, который способен упорядочить хаос.

Кризис Bitcoin Foundation приведет к активизации банков

В конце 2014 года фонд Bitcoin Foundation столкнулся с серьезными проблемами, отчасти обусловленными расчетом на дальнейшее повышение стоимости биткоина, чего не произошло. Реальное положение дел в Bitcoin Foundation стало достоянием гласности в апреле 2015 года после размещения новым членом совета директоров фонда Оливье Янссенсом на Reddit достаточно откровенного поста под названием «Правда о Bitcoin Foundation»: «Прежде всего Bitcoin Foundation фактически банкрот, и все мы должны усвоить один урок: сообщество Bitcoin больше никогда не будет доверять централизованной организации, которая стремилась представлять его интересы».

Я не согласен с этим утверждением и считаю, что урок здесь другой: не вкладывайте деньги в то, что не регулируется, не дает гарантий и не является прозрачным.

Либертарианцев весьма огорчило происходящее, особенно потому, что они финансировали Bitcoin Foundation, чтобы он отстаивал их интересы. В итоге фонд практически развалился, и его пришлось восстанавливать, что и было сделано под руководством нового председателя совета директоров Брока Пирса (см. интервью с Броком Пирсом во второй части книги). На самом деле либертарианцы убеждены, что децентрализованный контроль решает все проблемы, поскольку при этом сообщество саморегулируется. Довольно любопытная мысль. В настоящее время один процент представителей биткоин-сообщества контролирует 99 процентов мятежников. Если завтра роли поменяются, что произойдет с одним процентом членов сообщества? По всей вероятности, они найдут способ создать новый механизм контроля и сохранить за собой привилегии одного процента. Намечается интересная битва.

Однако, как оказалось, истинная проблема Bitcoin Foundation обусловлена централизацией ключевых направлений деятельности. Безусловно, фонд был близок к Mt.Gox, кроме того, плохо, когда организацию, созданную для продвижения и поддержки биткоина, обвиняют в коррупции. В действительности в связи с такими событиями, как крах нескольких биткоин-бирж и кризис в организации, учрежденной для продвижения их деятельности, возникает вопрос: что теперь будет с биткоином?

Ответ: ничего особенного, поскольку не следует забывать, что Bitcoin Foundation и Mt.Gox – это не сам биткоин, а операторы, действующие на рынке биткоина. Между тем некоторые отмечают, что кризис Bitcoin Foundation может быть обусловлен скорее невезением или глупостью, а не какими-то иными причинами. Если уж на то пошло, в конце 2013 года стоимость чистых активов фонда составляла 4,7 миллиона долларов, но эти активы были в основном в биткоинах по цене 900 долларов за один биткоин. Год спустя цена биткоина упала до 250 долларов, что уменьшило стоимость активов фонда на 75 %. В то же время расходы Bitcoin Foundation составляли около 1,47 миллиона долларов, тогда как доходы – менее одного миллиона. Другими словами, фонд Bitcoin Foundation создавался в период стремительного роста стоимости биткоина, а когда наступил период ее стремительного падения, в фонде не знали, что с этим делать и как обеспечить текущую деятельность. В итоге многие сотрудники ушли из фонда или были уволены (в том числе Джон Матонис, на тот момент исполнительный директор фонда; см. интервью с Матонисом ниже в данной книге).

В общем сейчас мы наблюдаем естественное упорядочивание криптографического сообщества, поскольку нерегулируемые биржи (Mt.Gox) переживают период крушения иллюзий и даже их руководство (Bitcoin Foundation) не способно эффективно функционировать. В то же время традиционные органы власти (правительства) начинают понимать, как можно эффективно выполнять эту работу (посредством банковской системы).

У биткоина сильная поддержка

О биткоине часто говорят как о законном платежном средстве, валюте и альтернативе банковской системе, хотя на самом деле он не относится ни к одной из этих вещей. Как упоминалось выше, биткоин – многогранное явление. Это не только валюта и технология, но и один из способов сохранения ценности, а также инструмент торговли и инвестиций.

Кроме того, у биткоина и технологии Bitcoin есть весьма убежденные сторонники. Вот что говорят об этом некоторые знаменитости:

– «Я вложил деньги в Bitcoin, поскольку верю в потенциал этой технологии, а ее способность трансформировать глобальную систему платежей дух захватывает. Для нас уже давно очевидно, что людей перестал удовлетворять обычный подход к ведению бизнеса посредством основных платежных систем. Мы действительно стремимся к более высокому уровню контроля, свободы действий и наблюдению за тем, что происходит с нашими деньгами. Технология Bitcoin решает эти проблемы, поэтому многие считают, что за ней будущее» (сэр Ричард Брэнсон, основатель компании Virgin).

– «Bitcoin – это захватывающая технология, поскольку она показывает, насколько все может быть дешево» (Билл Гейтс, основатель компании Microsoft).

– «В отличие от обычных либертарианских сказок и типичных для Кремниевой долины попыток создания шумихи, технология Bitcoin открывает массу благоприятных возможностей для переосмысления того, как может и должна работать финансовая система в эпоху интернета, а также выступает как катализатор ее преобразования таким образом, чтобы она стала более эффективной как для частных лиц, так и для компаний» (Марк Андриссен, основатель Netscape).

– «Bitcoin первым предлагает способ перемещения ценностей и осуществления платежей откуда угодно куда угодно, в режиме реального времени, без посредников» (Ларри Саммерс, министр финансов в администрации президента Билла Клинтона).

– «Bitcoin представляет собой не только будущее платежей, но и будущее управления» (Ди Хок, основатель Visa).

Авторы всех этих заявлений выступают в поддержку биткоина (как валюты, так и технологии), чем и объясняется активное венчурное инвестирование биткоин-систем и структур. В 2014 году компании венчурного бизнеса вложили в биткоин-стартапы почти 350 миллионов долларов, а в 2015-м, по некоторым оценкам, данный показатель достигнет 1 миллиарда долларов[5]. Интересно, что этот инвестиционный процесс идентичен тому, что происходил со стартапами Кремниевой долины в период создания интернета. Другими словами, обмен ценностями в реальном времени – это ядро интернета третьего поколения, так называемого ValueWeb, и движение инвестиций отображает эту динамику точнее всего.

Блокчейн- и биткоин-стартапы получили более 42 миллионов долларов инвестиций в январе 2017 года

Почему хранилища ценностей нуждаются в регулировании

Программа политических и экономических мер может оказаться бесполезной, но если бы политики и экономисты нашли способы регулирования рынка криптовалют, то эти два мира могли бы пребывать в гармонии. Потребность в разработке нормативной базы биткоина прекрасно иллюстрирует история Second Life – очень популярного в 2000-х виртуального мира, в котором ходила собственная виртуальная валюта, линден-доллар. Линден-доллар (обозначается как L$) торговался по курсу 275 линден-долларов за один настоящий доллар и был неотъемлемой частью виртуального мира коммерции. Люди продавали и покупали виртуальные дома, виртуальную одежду и виртуальные версии различных дизайнерских товаров. Были даже примеры двусторонней реальности Second Life, когда некоторые компании демонстрировали свои реальные товары и услуги в виртуальном мире и, если они вам нравились, можно было заказать их реальные версии.

Однако виртуальное пространство Second Life утратило популярность после краха его банковской системы летом 2007 года, наступившего вследствие закрытия в июле 2007 года игорных заведений в этом виртуальном мире. До этого момента сайт был настоящим феноменом, увеличившим количество пользователей с нуля до более 10 миллионов в год. Все понимали, что столь невероятный успех свидетельствует о появлении новых бизнес-моделей.

У этого виртуального мира было не только несколько реальных, но и много виртуальных банков. Например, несколько банков (в том числе ING, Wells Fargo, SAXO Bank, Deutsche Bank) инвестировали в крупные проекты в пространстве Second Life, чтобы проверить, как работает этот виртуальный мир. Однако самым крупным банком, который конвертировал доллары США в виртуальные линден-доллары, был Ginko Bank.

Проблемы начались в связи с запретом (согласно законодательству США) азартных игр в интернете. Руководители Second Life решили, что они также должны в соответствии с этой политикой закрыть доступ к азартным играм в виртуальных мирах, что привело к массовому изъятию вкладов из виртуальных банков. Это произошло потому, что большая часть виртуальных сделок в виртуальном мире была связана с азартными играми, о чем не знало руководство Linden Labs, управляющей компании Second Life. Таким образом, закрытие виртуальных игорных заведений обусловило активное изъятие денег из виртуальных банков. Ситуация отчасти напоминала происходившее в британском банке Nothern Rock в том же году, но в Second Life все было гораздо хуже.

А теперь представьте, что вы Андре Санчес – единственный человек, стоящий за Ginko Bank, крупнейшим виртуальным банком Second Life. На вашем счете свыше миллиона реальных долларов США, что составляет 275 миллионов линден-долларов, которыми вы управляете от имени сообщества Second Life. И вдруг ваши клиенты требуют перевести свои деньги в реальные доллары – И вы тонете в их требованиях. В результате 32-летнему студенту из Сан-Пауло (Бразилия) Андре Санчесу ничего не остается как просто закрыть виртуальный банк, оставив своих клиентов с убытками в размере около миллиона реальных долларов.

Закрытие вызвало волну требований о возмещении убытков в адрес Linden Labs, но в компании заявили, что регулирование деятельности банков – не их парафия. Однако виртуальным пользователям виртуальных миров Second Life не понравился такой ответ, и на протяжении трех месяцев они устраивали демонстрации протеста у виртуальной штаб-квартиры компании.

Вот почему биткоин и другие виртуальные валюты необходимо регулировать, а рыночная структура должна функционировать на трех уровнях:

1) легализация биткоинов;

2) торговые операции с биткоинами;

3) хранение биткоинов.

У нас уже есть структура для генерирования биткоинов, основанная на майнинге, блокчейне и протоколе Bitcoin. Теперь нам нужна более надежная структура для торговли биткоинами, чем биржа Mt.Gox, потерпевшая полный крах.

И наконец, каждый человек должен принимать решение о хранении биткоинов самостоятельно, но самым безопасным хранилищем, по всей вероятности, будет банк, поскольку он гарантирует безопасное хранение ценностей (именно поэтому у банков есть лицензии). Так что из «плохого сетевого мальчишки» биткоин превращается в широко распространенную модель обмена ценностями, подобно акциям, облигациям, деньгам и другим средствам сохранения ценности.

Что можно купить за биткоины?

Наибольшой интерес к биткоину возник в 2013 году, когда его цена поднялась с 20 долларов в январе до 266 долларов в апреле, затем упала до 100 долларов в мае и снова подскочила до 1300 долларов в декабре. Такая динамика рынка сформировалась в результате манипуляций биржи Mt.Gox, а тот факт, что после ее краха цена биткоина установилась в диапазоне от 200 до 250 долларов, показывает, что это небольшой, но стабильный рынок.

Не следует думать, что биткоины – это инвестиционный инструмент, поскольку они предназначены для оплаты покупок. Опубликованные в 2014 году результаты исследования Массачусетского технологического института (МТИ) свидетельствуют о том, что биткоины тратят, а не накапливают. Идея использования биткоинов в качестве средства сбережения была актуальной в 2009 году, когда они только появились. Безусловно, в то время за биткоины можно было мало что купить, поэтому их основная часть оставалась неизрасходованной более года. В настоящее время ситуация абсолютно иная: большинство биткоинов тратятся в течение 24 часов после покупки, как показано в представленной ниже таблице из отчета МТИ.

В докладе МТИ проанализированы данные, полученные из различных источников, в том числе таких поставщиков биткоин-кошельков, как Blockchain, Bincoin Charts и Coinmarketcap. Эти данные свидетельствуют о том, что биткоин развивается как валюта и его ликвидность в системе повышается, несмотря на то что он еще далек от массового принятия.

Это очень важный момент, поскольку накопление биткоинов означало бы, что эта виртуальная валюта так и не получит широкого распространения, а также что биткоин не выполнит обещания, данного его сторонниками, утверждающими, что эта цифровая валюта упростит осуществление денежных транзакций и освободит мир от контроля вездесущего правительства и финансовых манипуляций крупных банков. В связи с этим возникает вопрос: если, как говорится в докладе МТИ, биткоины быстро расходуются, на что именно их тратят?

Вот несколько примеров. Ричард Брэнсон утверждает, что биткоинами можно оплатить полет на корабле Virgin Galactic, но пока только один человек воспользовался такой возможностью. Air Baltic, Expedia, Dell и еще несколько компаний принимают платежи в биткоинах, но по-прежнему в ограниченном количестве. Интересно, если бы компания Amazon начала принимать биткоины в качестве оплаты за товары и услуги, последовали бы ее примеру eBay и Apple? Если да, то приведет ли это к формированию экономики с оборотом в триллионы долларов? И что в таком случае это будет значить?

Что обеспечит успех системы Bitcoin?

Все дело в доверии и уверенности. Шумиха в СМИ и газетные заголовки способны в один момент укрепить или разрушить доверие к системе Bitcoin. Весь Китай начинает использовать биткоин – и его стоимость резко увеличивается. В 2013 году всего за шесть месяцев цена биткоина выросла от примерно 130 до 1300 долларов, поскольку китайские потребители начали покупать биткоины. Обратите внимание, это означает, что структура с оборотом 1,3 миллиарда долларов превратилась в структуру с оборотом 13 миллиардов, а затем, когда пользователи вывели свои доходы, она стабилизировалась.

Многие китайцы потребовали возврата вложений в связи с отказом правительства Китая от негласной поддержки этой валюты. Затем последовал крах Mt.Gox и других бирж, кроме того, добавились и другие проблемы, такие как DDoS-атаки и сугубо специальный характер самого биткоина. Все это делает зарождающуюся валюту ориентированной на мир техногиков, присоединиться к которому большинство людей не осмеливаются или просто не могут. Эти ключевые факторы определяют судьбу биткоина. Для тех, кто наблюдает за ростом его экосистемы, очевидно, что этот непослушный ребенок переживает болезнь роста.

Так что же значит биткоин для банковской сферы, торговли, финансов и коммерции? Честно говоря, я снова и снова возвращаюсь к тому, что по своей сути система Bitcoin предполагает серьезную дестабилизацию в банковской сфере, если успеха добьется денежная единица биткоин, и фундаментальное решение существующих проблем в случае успеха технологии Bitcoin. Биткоин как валюта функционирует за пределами банковской системы, Bitcoin как технология позволяет банковской системе создать почти бесплатную систему обмена ценностями в реальном времени. Например, в ноябре 2014 года транзакция на сумму 81 миллион долларов была проведена всего за несколько минут практически без затрат. Далее мы вернемся к этому вопросу.

Истинная ценность биткоина – в наличии ряда важных отличий от существовавших ранее криптовалют. Эту децентрализованную, представленную в закодированной форме валюту можно обменять где угодно без всяких комиссионных или сборов и использовать в точности так же, как наличные деньги (хотя и не совсем анонимно).

Станет ли биткоин криптовалютой эпохи интернета, до сих пор неясно, но то, что такая валюта появится, не вызывает сомнений. Критики задумаются над тем, что это значит для отмывания денег и терроризма, но ответ на этот вопрос прост: ровным счетом ничего. Существование криптовалюты в эпоху интернета вовсе не повод связывать ее с отмыванием денег и терроризмом.

На самом деле этим занимаются люди. И тенденции в преступном мире будут формироваться независимо от наличия или отсутствия криптовалюты. Именно поэтому банки задаются вопросом: следует ли им осуществлять банковские операции с биткоинами?

Но есть и другой, более существенный вопрос: хотят ли пользователи биткоинов хранить их в банке? Ответ может быть отрицательным. В конце концов, с какой стати последователи @Anonymous, члены движения «Нас 99 процентов» и сторонники Wikileaks захотели бы «оккупировать» банки своими цифровыми активами?

Возможно, более вероятно, что в итоге люди предпочтут хранить биткоины в новых хранилищах, таких как… Google? Amazon? Или хранилище с другим названием, неконтролируемое правительством. В любом случае это будет нечто интересное и захватывающее, поэтому банки и должны пристально следить за биткоин-пространством.

Транзакция на сумму 81 миллион долларов стоимостью всего 4 цента

Как я уже неоднократно подчеркивал, возможность практически бесплатного выполнения транзакций в реальном времени – ключ к созданию ValueWeb. Осуществление транзакции в реальном времени при наличии глобального мобильного интернета не составит труда. Каждый человек может связаться с другим человеком. Проблема в том, что в нынешней системе обмен ценностями сопряжен с определенными трудностями, поскольку она создавалась для прошлого века. SWIFT, Visa, MasterCard, Western Union и другие системы обмена ценностями между разными странами требуют нескольких дней на выполнение транзакций и взимают большие комиссионные. Они не работают в реальном времени и не бесплатны. А вот технология распределенного реестра в системе Bitcoin обеспечивает формирование почти бесплатной системы обмена ценностями в реальном времени, о чем свидетельствует транзакция, выполненная в блокчейне 6 декабря 2014 года.

Транзакция на 81 миллион долларов была проведена немедленно, в режиме реального времени, и обошлась всего в 4 цента. Характерно, что ее можно было бы провести даже в воскресенье утром, так как система Bitcoin функционирует при почти нулевых затратах 24 часа в сутки 7 дней в неделю на протяжении всего года.

Если вы сможете обрабатывать любую транзакцию в режиме реального времени почти бесплатно, что произойдет с внутренней инфраструктурой банковской системы? Что это означает для таких клиринговых систем, как CHAPS и VocalLink в Великобритании, TARGRT2 и SEPA в Европе, CHIPS и Fedwire в США, Visa, MasterCard и China UnionPay во всем мире? И в какой степени эти процессинговые компании учитывают последствия происходящего?

В действительности это означает создание децентрализованной системы, которую смогут использовать вне банковской и государственной системы те, для кого такая возможность представляет интерес. Кроме того, гораздо более многочисленная группа людей будет пользоваться финансовыми и банковскими услугами так же, как и раньше, но теперь посредством применения дешевого протокола для регистрации транзакций. Иными словами, финансовые рынки анализируют возможность заключения умных контрактов, которую обеспечивает технология Bitcoin, пытаясь понять, как можно ее применить (об этом речь идет в следующей главе).

Рынки работают так же, как всегда: государство облагает налогом граждан, которые пользуются услугами биткоин-бирж, взимая налоги с каждой операции обмена. Банки предлагают безопасное хранение биткоинов и другие услуги, но помимо этого еще и записывают в блокчейн сообщения, расчеты, клиринговые и процессинговые операции.

Вскоре мы увидим, как банки в безопасном режиме обрабатывают многомиллионные транзакции в блокчейне почти бесплатно. Так за что же мы платим? За доверие, гарантии, определенность и уверенность в том, что наш банк гарантированно и безопасно осуществит такие транзакции и возместит нам убытки, если не сможет этого сделать. В этом и состоит преимущество протокола новой технологии, которая совершит революцию в банковской, платежной и финансовой сферах. Вопрос скорее в том, когда это произойдет, а не если произойдет.

Пример из практики: история Silk Road

Печально известный сайт Silk Road использовал даркнет для продажи запрещенных товаров и услуг. В основном сайт предназначался для размещения заказов на наркотики; предпочтительным способом платежей был биткоин, а в качестве основного принципа работы выступала интернет-технология под названием «торрент».

Эта захватывающая история как нельзя лучше иллюстрирует безвыходное положение, в котором оказались либертарианцы и сторонники централизованного управления экономикой. Конфликт между ними носит весьма острый характер, и тем, кто с этим конфликтом не сталкивался, будет интересно узнать, что он возник по инициативе биткоин-активистов. Сторонники биткоина заявляют, что создали деньги без правительства, и убеждены, что обществу следует функционировать так, как оно пожелает. Если люди хотят обмениваться наркотиками, смотреть на совращение детей и организовывать террористические акты, значит, они сами выбирают такой образ жизни и им нужно позволить делать то, что они хотят. По мнению биткоин-активистов, если такие виды деятельности не одобрит большинство членов общества, то они же, а не правительство их и пресекут. Безусловно, некоторые из нас сочтут такую позицию экстремистской, поскольку для большинства людей неприемлемо наличие в сети возможностей для финансирования терроризма, детской порнографии и беспрепятственной торговли наркотиками. Однако у либертарианцев своя точка зрения на это.

Росс Ульбрихт был либертарианцем, поэтому его сайт Silk Road создавался как сервис, не ограниченный вмешательством сторонников централизации и совершенно не подверженный их влиянию по причине полной анонимности. Во всяком случае так считал сам Ульбрихт. Почему же его арестовали, посадили в тюрьму и вынесли пять приговоров (в том числе два пожизненных срока), которые он должен отбывать одновременно без права на досрочное освобождение? К аресту Ульбрихта привели два ключевых фактора: упорство и самонадеянность.

Упорство лучше всего иллюстрируют действия специального агента Управления по борьбе с наркотиками Карла Форса IV, потратившего целый год на то, чтобы подобраться к Ульбрихту через торрент-чаты. Вторая причина – самонадеянность Ульбрихта. В частности, за год до ареста его предупреждали, что с IP-адреса Silk Road произошла утечка информации и он стал видим для других компьютеров, что позволило Управлению по борьбе с наркотиками существенно продвинуться в этом деле. Через этот IP-адрес сотрудники управления нашли сервер, а через сервер обнаружили коммуникации всего сообщества Silk Road.

И вот в чем загвоздка: если бы Ульбрихт был более квалифицированным программистом и менее самонадеянным человеком, скорее всего, сайт Silk Road работал бы до сих пор. Торрент-технологии (технологии Tor) обеспечивают полную анонимность, а отследить биткоин-платежи в сети Tor практически невозможно.

Позвольте внести ясность в эти два момента.

Tor (от англ. The Onion Router) – программная инфраструктура, разработанная специалистами Военно-морских сил США в 1990-х годах в целях защиты онлайн-коммуникаций американских разведывательных служб. После выпуска этого ПО и последующего расширения его возможностей в 2002 году система Tor стала основной сетью для торговли наркотиками, мошенничества и других противозаконных действий, поскольку она позволяет пользователям осуществлять поиск в интернете практически анонимно. Tor обеспечивает это, направляя интернет-трафик через бесплатную волонтерскую сеть. Чтобы скрыть местоположение пользователя и его действия в сети от тех, кто осуществляет сетевой надзор или анализирует трафик, она рассредоточена по всему миру и состоит из шести тысяч ретрансляторов. Это и есть основа работы Silk Road, и именно поэтому Ульбрихт был абсолютно уверен в своей анонимности.

Возможно, Tor – действительно почти анонимная сеть, но о биткоине этого сказать нельзя. Все транзакции с биткоинами открыты и отслеживаемы, а данные о них навсегда сохраняются в сети Bitcoin. Адреса Bitcoin – единственная информация, используемая для определения места, где размещены биткоины и куда они пересылаются. Такие адреса создает на условиях сохранения анонимности кошелек каждого пользователя. Тем не менее сразу же после использования адреса он привязывается к истории транзакций, в которых фигурирует. Любой желающий может увидеть остаток на счете и все транзакции по любому адресу. Поскольку пользователям для получения товаров и услуг приходится раскрывать свои личные данные, биткоин-адреса не могут оставаться полностью анонимными. По этим причинам следует использовать биткоин-адрес только один раз и позаботиться о сокрытии информации о своих адресах. Например, можно иметь разные кошельки для разных целей, что позволит изолировать каждую транзакцию таким образом, чтобы между разными адресами невозможно было установить связь. В таком случае люди, присылающие вам деньги, не смогут отследить, какие еще биткоин-адреса вам принадлежат и что вы с ними делаете.

Органы власти должен беспокоить тот факт, что если бы кто-нибудь повторил пример Silk Road и нанял бы профессиональных программистов, то либертарианская мечта даркнета о деньгах без правительства и обмене ценностями без всякого контроля со стороны государства осуществилась бы.

Глава 4

ValueWeb на основе финансовых технологий

В последние годы термин «финтех» стал использоваться повсеместно, но почему? Я считаю, что формирование ValueWeb – ключевое событие. Как уже говорилось, ValueWeb основан на двух категориях технологий: мобильных, позволяющих всем обмениваться ценностями в реальном времени, и цифровых валютах, обеспечивающих хранение ценностей, подлежащих обмену. По мере их развития росло и внимание к дигитализации в области банкинга, а теперь к финансовым технологиям.

Финтех – это новый рынок, объединяющий финансы и технологию. Это гибридная форма традиционной финансовой системы (оборотный капитал, цепочка поставок, обработка платежей, депозитные счета, страхование жизни и тому подобное), в которой вместо устоявшихся структур применяется процесс, основанный на технологиях. Иными словами, термином «финтех» обозначается совершенно новая отрасль. Это похоже на то, как к розничным компаниям относят Amazon. Что такое Amazon – розничный торговец, или компания, занимающаяся электронной коммерцией, или и то и другое? Я бы сказал, что Amazon – это цифровой поставщик услуг, но только потому, что компания выполняет заказы клиентов и предоставляет услуги облачных вычислений посредством платформы веб-сервисов Amazon Web Services (AWS). Иначе говоря, Amazon – это вовсе не ретейлер, а компания, работающая на совершенно новом рынке.

Точно так же финтех – это не R&D-функция финансовой системы, а новый зарождающийся рынок цифровых финансов, который со временем вытеснит традиционные финансовые рынки, поскольку ValueWeb формирует интернет ценностей, а последний заменяет устаревший мир физических банков, работающих с физическими валютами. Как я уже говорил в своей предыдущей книге «Цифровой банк», в прошлом банки занимались физическим распределением бумаги в локальной сети отделений, тогда как ValueWeb имеет дело с цифровым распределением данных в глобальной сети интернет. Цифровая сеть вытеснит физическую, а представители финтех-сообщества построят новую систему. И в конечном счете она станет тем, что я называю ValueWeb.

ValueWeb, как и финтех, новый, молодой, активный рынок, полный молодых предприимчивых людей, наделяющих его жизненной силой. На этом рынке не носят галстуков и не придерживаются традиций, свойственных банковскому миру, где принято надевать деловые костюмы. Этот рынок хочет покорить мир финансов с помощью технологий. Этот рынок я представляю себе как ValueWeb, созданный на основе финансовых технологий.

Например, если проанализировать инвестиции компаний венчурного капитала в финтех, то треть приходится на фирмы, которые занимаются платежами, еще по одной трети – на пиринговые (Р2Р) финансовые платформы и компании, специализирующиеся на Р2Р-кредитовании. За последние несколько лет объем инвестиций в эту отрасль существенно увеличился. Хотя оценки разнятся, цифры таковы: в 2012 году в финтех был вложен почти 1 миллиард долларов, в 2013 году – 4 миллиарда долларов, в 2014 году – 12 миллиардов долларов, а в 2015 году – 25 миллиардов долларов. Новая отрасль получает столь огромный объем инвестиций, поскольку определяет формирование интернета 3.0, интернета ценностей, ValueWeb.

Этот новый мир поддерживает финансовую систему прежнего мира с помощью технологий, вытесняет и исключает из него посредников. Происходит формирование финансовой системы XXI века, опирающейся на технологии. В моем понимании это и есть финтех.

Финтех строит новый мир финансов, используя цифровое ядро с поддержкой протокола IP. Финтех имеет непосредственное отношение к цифровому банку и новому определению финансов и банкинга.

Таким образом, ValueWeb – это новый рынок, а финтех – финансовая система XXI века. Это новая форма банкинга. Некоторые представители старой системы превратятся в игроков нового рынка цифровых финансовых технологий, а некоторые новые игроки захватят рынки представителей старой системы. В итоге сформируется новый рынок финансовых компаний, работающих на основе технологий с поддержкой протокола IP, среди которых будут цифровые банки и цифровые страховые компании. Именно с таким ValueWeb я хотел бы работать.

Почему венчурные компании так много инвестируют в финтех?

Венчурные инвесторы вкладывают в финтех миллиарды долларов, потому что именно он строит ValueWeb. Он создает интернет 3.0. А это столь же значимое событие, как и появление интернета первого и второго поколений, и где-то в этой сфере есть новые Facebook, Twitter, Google и Amazon. Собственно, таких новых игроков, которых на отраслевом жаргоне называют «единорогами», и ищут венчурные компании.

«Единороги» – это технологические стартапы, оценочная стоимость которых достигает 1 миллиарда долларов. Сегодня таких компаний достаточно много, включая Uber, Airbnb, Twitter, WhatsApp, Snapchat, Pinterest и другие. Если взглянуть на ситуацию в широком контексте, рыночная стоимость Microsoft в момент первичного размещения акций (IPO) составляла 500 миллионов долларов, а рыночная стоимость Cisco – 300 миллионов. Для сравнения, рыночная капитализация Barclays Bank составляет в настоящее время 60 миллиардов долларов… примерно в десять раз больше рыночной стоимости Lending Club. Разница в том, что Barclays Bank существует уже 300 лет, a Lending Club нет еще и десяти.

Наличие в сфере финансовых технологий достаточно большого количества быстро развивающихся «единорогов» и есть причина повышенного интереса инвесторов к финтеху и ValueWeb. В конце июля 2015 года на звание «единорога» претендовали 83 финтех-компании, по сравнению с семьюдесятью компаниями в мае того же года и семнадцатью годом ранее. К числу самых крупных относятся такие компании пирингового кредитования, как Lufax, Lending Club, Prosper, SoFi и Zopa, а также много новых платежных компаний, в том числе Square, Stripe, Klarna и TransferWise (см. список 25 крупнейших «единорогов» 2015 года, представленный в конце данной книги).

Рыночная стоимость не всегда свидетельствует об истинной ценности, так как возможная цена продажи этих компаний, финансируемых из частных источников, может существенно отличаться от их цены на бумаге. Тем не менее это демонстрирует большой интерес к финансовым технологиям, что вызывает беспокойство у СЕО банков и четко отражено в ежегодном послании J.P. Morgan Chase к акционерам за 2015 год.

Вот ключевые слова послания, составленного СЕО банка Джейми Даймоном: Грядет новая Кремниевая долина. Существуют сотни стартапов, разрабатывающих различные альтернативы традиционному банкингу, со множеством талантливых специалистов и солидным объемом денежных средств.

Компании, о которых вы читаете чаще всего, занимаются кредитованием и имеют возможность оперативно предоставлять кредиты частным лицам и небольшим компаниям, причем (как считают в самих компаниях) весьма эффективно, используя большие данные для усовершенствования системы кредитного андеррайтинга. Такие компании успешно справляются с решением проблемы «болевых точек» в том смысле, что предоставляют кредиты за несколько минут, тогда как у банков это может занять несколько недель. Мы будем упорно работать над тем, чтобы сделать наши услуги столь же безукоризненными и конкурентными, как и их услуги. Кроме того, мы одобряем идею установления партнерских отношений там, где это имеет смысл.

Появляются новые конкуренты в сфере платежей. Все вы читали о системе Bitcoin, торговых компаниях, создающих свои сети, платежной системе PayPal и ей подобных. Платежи – важный бизнес для нас, и мы неплохо с ним справляемся. Тем не менее мы должны многому научиться в плане применения систем, работающих в режиме реального времени, более совершенных методов шифрования, а также снижения затрат и сокращения количества «болевых точек» для клиентов. Некоторые платежные системы, в частности АСН, работающая под контролем Национальной ассоциации автоматизированных расчетных палат (National Automated Clearinghouse Association, NACHA), не может функционировать в реальном времени и, хуже того, ее постоянно используют «безбилетники». Возможность перемещать деньги имеет реальную стоимость. Например, использование наличных денег обходится розничным компаниям в 50–70 базисных пунктов (в связи с предотвращением мошенничества, обеспечением безопасности и тому подобными вещами). Кроме того, зачастую розничные торговцы платят один процент посреднику за предоставление гарантий по чеку. Гарантированный чек – это фактически то же самое, что и транзакция с помощью платежной карты, за которую они хотят платить 0 %. Для некоторых конкурентов бесплатное получение услуг – единственный способ, делающий возможным их участие в конкурентной борьбе. Вместе с тем нам следует признать собственные недостатки. Мы должны создать свою систему, работающую в реальном времени, за использование которой взималась бы соответствующая плата и которая обеспечивала бы качественное обслуживание клиентов, а также минимизировала бы вероятность мошенничества и неправомерных действий.

Послание Джейми Даймона акционерам за 2015 год прекрасно иллюстрирует сложность задачи, стоящей перед действующими компаниями в контексте работы в ValueWeb. В банке J. P. Morgan Chase с болью наблюдают, как компании по Р2Р-кредитованию атакуют его кредитные рынки, а альтернативные платежные системы, функционирующие в реальном времени, – платежные рынки. Не забывайте, что развитие ValueWeb зависит от мобильных технологий, позволяющих устанавливать пиринговые соединения в реальном времени, а также от цифровых валют, предоставляющих возможность обмениваться ценностями при низком уровне затрат. Именно эти две технологии провоцируют атаки на традиционные действующие банки вроде J. P. Morgan Chase.

Новые игроки рынка вызывают беспокойство у СЕО банков, потому что они устраняют проблемы, связанные с использованием унаследованных систем в устаревших банках. Банкам требуются недели на принятие решений о кредитовании, тогда как у компаний, занимающихся Р2Р-кредитованием, на это уходят секунды. Почему же банки затягивают процесс? Хотя Джейми Даймон об этом не говорит, я полагаю, что причина в следующем: банки отягощены инертными процессами, созданными в прошлом столетии для физического распределения бумаги в локальной сети отделений, где работали люди-автоматы, которые выполняли транзакции, но не могли оценивать риск. Оценка риска – функция специалистов головного офиса, следящих за тем, чтобы кредиты не предоставлялись неплатежеспособным клиентам (именно поэтому нам удалось избежать кредитного кризиса!). Но на то, чтобы определить финансовое положение клиента, уходит несколько недель. В настоящее время бланки онлайн-заявлений заполняют сами клиенты, а специалистов по оценке риска заменили автоматизированные системы. Вот почему новые поставщики услуг Р2Р-кредитования могут занять место банков, предлагая услуги мгновенного принятия решений при уровне затрат, составляющем малую долю от затрат банков. В конце концов, сервер стоимостью 1000 долларов дешевле, чем менеджер по кредитным рискам, который работает в головном офисе банка и обходится в десятки тысяч долларов.

Главный вызов ValueWeb – его создание на основе финансовых технологий, использующих программы и серверы вместо зданий и сотрудников.

Надстройщики, заменители и реформаторы

Как правило, финтех-стартапы подразделяются на три следующие категории: надстройщики, заменители и реформаторы.

Надстройщики – это те, по поводу кого действующим финансовым компаниям не стоит беспокоиться, поскольку их деятельность опирается на существующий финансовый рынок. К их числу относятся компании вроде Moven, Simple и Apple Pay этого мира. Или PayPal, Google и Facebook. Они не пытаются заменить или реформировать банковскую систему, а просто хотят устранить в ней слабые места («болевые точки», как их называет Джейми Даймон) посредством создания над ней надстройки, которая обеспечила бы более легкий способ накопления, расходования и использования денег.

Заменители целиком и полностью сфокусированы на замене базовых банковских услуг программами и серверами. Такие компании вызывают более серьезное беспокойство, так как они уяснили основную идею: для перевода денежных средств не нужна третья сторона, достаточно сервера.

Именно это сразу же поняли в компании Zopa – крупнейшем в мире Р2Р-кредиторе (см. интервью с CEO Zopa Джайлсом Эндрюсом во второй части книги). В Zopa увидели, что можно без труда взять деньги у тех, у кого они есть, и перевести в адрес тех, кому они нужны, используя процессор в качестве доверенного посредника. Сервер обрабатывает такую транзакцию и оценивает риски. При этом участие человека не требуется.

Стартапы-заменители заслуживают более пристального внимания, поскольку они пытаются полностью вытеснить банки, а не устранить слабые места в их работе. И таких стартапов немало. В частности, модель Р2Р-кредитования, применяемая в Zopa, оказалась настолько популярной, что стартапы наподобие Zopa скопировали ее практически в каждой стране: Prosper и Lending Club в США; Bondora, Lendico, Trustbuddy, Ratesetter, Smava и другие в Европе; Harmony, PPDai, Lufax, Society One, Dianrong, ANT Financial и прочие в Азии. На самом деле в одном только Китае в 2015 году насчитывалось более двух тысяч компаний, занимающихся пиринговым кредитованием.

Поистине популярным можно считать то, что копируют по всему миру. Прибавьте к этому немного краудфандинга – и получите рынок, который, по данным Foundation Capital, к 2025 году будет стоить свыше 1 триллиона долларов и охватит все кредитные продукты, от потребительских кредитов до кредитования малого бизнеса и ипотечных кредитов.

Это подразумевает значительное вытеснение ключевого банковского продукта, то есть кредита. Банк Goldman Sachs опубликовал отчет о новом рынке кредитования в феврале 2015 года и пришел к выводу, что новые Р2Р-игроки снизят посредническую роль традиционных финансовых компаний в шести ключевых секторах: потребительское кредитование, кредитование малого бизнеса, кредитование компаний с большим объемом заемного капитала (иначе говоря, компаний неинвестиционного класса), ипотечное кредитование (организация и обслуживание кредитов), коммерческая недвижимость и студенческое кредитование. В реальном исчислении это означает, что американские банки заработали в 2014 году около 150 миллиардов долларов на кредитных рынках, и, по оценкам Goldman Sachs, «на протяжении следующих пяти лет более 11 миллиардов долларов (7 %) годовой прибыли могут оказаться под угрозой дезинтермедиации со стороны небанковских компаний».

Такая ситуация складывается не только на кредитных рынках, поскольку многие гибкие и находчивые новые игроки, от Currency Cloud (глобальная система денежных переводов) до eToro (социальный трейдинг), вторгаются в сферу денежных переводов, иностранной валюты, трейдинга и другие.

И наконец, реформаторы. К их числу относятся компании, использующие основные мобильные технологии и цифровые валюты для преобразования финансовых услуг.

Мобильные технологии носят трансформационный характер, так как доступ к финансовым услугам получат абсолютно все без исключения обитатели планеты. Цифровые валюты оказывают трансформационное воздействие, потому что создание системы обмена ценностями без участия банков – совершенно новая концепция и новый рынок.

Итак, у нас есть надстройщики, заменители и реформаторы. На месте банка я бы внимательно наблюдал за ними и был бы слегка обеспокоен. Видимо, именно по этой причине Джейми Даймон опасается стартапов. Он не только подчеркивает, что J. P. Morgan будет «упорно работать над тем, чтобы сделать наши услуги столь же безукоризненными и конкурентными, как и их услуги», но и высказывается в пользу роли банков как интеграторов систем обмена ценностями, заявляя, что банк «одобряет идею установления партнерских отношений там, где это имеет смысл».

Интегрирует ли J. P. Morgan такие компании, как Lending и Club Prosper, в свои операции и структуры по управлению кредитными рисками и как это повлияет на прибыль, процессы и основную деятельность банка? Ответы на эти вопросы ищут все банки, поскольку им всем пришлось признать: времена обособленного, вертикально интегрированного банкинга прошли.

На смену приходят роботы-консультанты

Обеспокоенность, выраженная Джейми Даймоном в послании к акционерам, в значительной мере касается проблем, связанных с Р2Р-кредитованием и новыми платежными системами. Однако угроза, с которой столкнулись традиционные компании, затрагивает гораздо более широкий круг вопросов, чем просто кредитование и платежи. Она относится ко всем аспектам обмена ценностями и финансовой системы, поскольку финтех лежит в основе создания ValueWeb. ValueWeb влияет на все: розничный, коммерческий, инвестиционный, транзакционный банкинги, управление активами, страхование, банковское обслуживание состоятельных частных лиц и управление капиталом.

Согласно результатам опроса 400 высших должностных лиц State Street Bank, опубликованным в июле 2015 года, четыре из пяти топ-менеджеров по управлению активами считают, что фондовый рынок подорвет внешний участник, точно так же как компания Apple совершила переворот в музыкальной индустрии, выведя на рынок iTunes. Для осуществления платежа в Yu’ebao достаточно одного щелчка мыши.

Между тем в прошлом году компания Google (как и Facebook) заказала исследование вопроса о том, как войти в отрасль управления активами, что свидетельствует о большой заинтересованности в создании подобных фондов денежного рынка в Европе и Америке. Именно поэтому ряд ключевых топ-менеджеров публично выразили обеспокоенность относительно нового рынка ValueWeb и того факта, что он позволяет сильным игрокам в сфере технологий стать сильными игроками и в сфере финансовых технологий.

Google и Amazon действительно могут выйти на этот рынок. Проблема в том, что мы как отрасль, похоже, всегда отстаем от таких нововведений, хотя хорошо, что люди обеспокоены, поскольку это поможет направить наши действия в нужном направлении.

Хелена Моррисси, CEO Newton Investment Management

Я – генеральный директор, и мне платят за то, чтобы я был параноиком, так что я отношусь к этому как параноик. Для компаний вроде нашей серьезная опасность состоит в том, что мы успокаиваемся и считаем, что наш бизнес в безопасности навсегда. Но это не так. Ведение бизнеса обходится нам в 500 миллионов долларов, а это немало даже для Google. Не думаю, что они будут создавать фонды, но допускаю, что они могут заняться их распределением.

Мартин Гилберт, СЕО и сооснователь Aberdeen Asset Management

Следующее поколение инвесторов будет полностью отличаться от нынешнего. И не поведение Google нас должно волновать, а поведение наших клиентов.

Александр Шиндлер, член исполнительного комитета Union Asset Management и президент Европейского фонда и Ассоциации управления активами

Безопасность отрасли управления активами под угрозой, и мы видим все больше доказательств того, что она оказалась даже в более трудной ситуации, чем рынок розничного и коммерческого банкинга, из-за распространения роботов-консультантов. Робот-консультант – это интернет-робот, осуществляющий автоматическое управление частным капиталом. В настоящее время таких компаний много: Betterment, Wealthfront, Motif Investing, FutureAdvisor, Personal Capital, Hedgeable (США); Nutmeg, Wealth Horizon, Rockfox, Swanest (Великобритания); MoneyFarm (Италия); Vaamo, OwlHub (Германия); Moneyvane.com (Швейцария); InvestYourWay (Европа). Однако не следует думать, что роботы-консультанты так уж быстро уничтожат традиционную отрасль. Например, к концу 2014 года стартапы по управлению активами привлекли финансирование в объеме свыше 420 миллионов долларов (на долю Wealthfront пришлось 130 миллионов долларов, Motif Investing – 126 миллионов долларов, Personal Capital – 104 миллиона долларов, Betterment – 45 миллионов долларов и FutureAdvisor – 22 миллиона долларов).

В этой отрасли есть два крупнейших игрока: BlackRock и Charles Schwab. BlackRock только на маркетинг ежегодно тратит 400 миллионов долларов в год, или 4 % чистого дохода, Charles Schwab – 300 миллионов, или 5 % чистого дохода. Оба гиганта процветают и развиваются, однако компании, осуществляющие подрывные инновации, уже вышли на рынок и набирают темп. Например, к концу 2014 года Wealthfront управляла активами в объеме 1,5 миллиарда долларов. Всего за два с половиной года компании удалось привлечь под свое управление активы на сумму 1 миллиард долларов, тогда как у Charles Schwab на это ушло шесть лет. Возможно, 1,5 миллиарда – это очень мало по сравнению с 2 триллионами долларов, которыми управляет Charles Schwab, тем не менее угроза существует.

Так как же отреагируют действующие компании? Пожалуй, лучший пример – решение Charles Schwab и других компаний о предоставлении бесплатных услуг по управлению активами. Вы ничего не платите за робота-консультанта, но зарабатываете деньги, дополняя портфель другими услугами, получая доход от рекламы и тому подобного. Это совсем другая игра, но, не участвуя в ней, вы окажетесь вне игры.

Продвижение финансовых технологий в сферу инвестиционного банкинга

Гораздо сложнее обнаружить финтех-звезд и «единорогов» в инвестиционном пространстве, поскольку здесь подрывные технологии действуют последние двадцать лет. Появление программного, алгоритмического, а затем и высокочастотного трейдинга обусловило переход к созданию совмещенных с биржами серверных ферм. Сами биржи столкнулись с угрозой со стороны новых финтех-компаний, таких как BATS, Chi-X, NASDAQ и другие, которые сегодня лидируют в сфере торговли акциями. В США на биржах BATS осуществляются торговые операции с 20 % всех обычных акций, а благодаря покупке Direct Edge компании удалось удвоить свою рыночную долю всего за два года. Весьма неплохо для расположенного в Канзасе гаражного стартапа всего десяти лет от роду. Точно так же в Европе объем торгов на бирже BATS Chi-X превышает объем торгов на Лондонской фондовой бирже и бирже Euronext (тоже неплохой результат для восьмилетнего стартапа).

Впрочем, этот стартап принадлежит институциональным инвесторам: самый крупный акционер BATS – GETCO. К числу других владельцев относятся Morgan Stanley, Credit Suisse Group AG, Nomura Holdings и Citigroup. Иными словами, на рынках высокочастотного трейдинга с малой задержкой доминируют игроки, принадлежащие ведущим участникам рынка.

Кроме того, в настоящее время существует большой объем дневного трейдинга, спред-беттинга, биржевых инвестиционных фондов (exchange traded fund, ETF) и технологий прямого доступа к рынку (direct market access, DMA), чего раньше не было. Это еще одно изменение в сфере финансовых технологий, хотя и не совсем то, что я бы отнес к категории финтеха, поскольку все это лишь варианты систем трейдинга, а не компании, создающие новые бизнес-модели так, как это делают в Betterment и Wealthfront.

В данной области есть три зарождающихся рынка реальных изменений в сфере финансовых технологий: стратегии социального трейдинга, платформы рыночного финансирования и сервисы рыночных данных. В сфере стратегий трейдинга мы видели, насколько оперативно первые новаторы (ZuluTrade, eToro и StockTwits) были приняты в качестве новой формы социального трейдинга.

ZuluTrade, пожалуй, самая крупная на данный момент глобальная сеть социального трейдинга в плане количества как трейдеров, так и инвесторов. Сервис позволяет точно копировать действия профессиональных трейдеров (поддерживая нескольких брокеров) и предлагает возможности социального взаимодействия посредством бесплатной, полностью функционирующей демоверсии.

Сервис eToro в основном ориентирован на начинающих инвесторов и выступает и как брокер, и как сеть социального трейдинга. Большое внимание уделяется обучению начинающих инвесторов с помощью дружественного интерфейса.

StockTwits – платформа для социальной коммуникации членов финансового и инвестиционного сообщества, которая принимает твиты и использует их для трейдинга.

Должен сказать, что есть еще немало других сетей социального трейдинга и они торгуют чем угодно – от товаров до обычных акций, хотя самое популярное направление – рынки иностранной валюты, на которых работают такие компании, как BelforFx, CopyFX, FxPro, FxStat и другие.

Много новых компаний появляются в области рыночных данных; Contix, Finalta, Kensho, Quovo и SumZero занимают верхние строки в моем списке. Все они – крупные поставщики идей для трейдинга, дополняющие сеть социального трейдинга.

И наконец, платформы рыночного финансирования, где прочно обосновались краудфандинговые компании. К их числу относятся Kabbage и Funding Circle – крупнейшие компании по финансированию малого бизнеса в США и Великобритании соответственно. Но есть и другие финансовые платформы, в том числе AngelList, BankToTheFuture, CircleUp, CrowdCube, EquityNet, Fundable, FunderHut, Fundly, Healthfundr, IndieGogo, Innovestment, Invesdor, Microryza, MicroVentures, Seedrs и Seedups.

Это интересная область, поскольку в ней осуществляются узкоспециализированные инвестиции, предназначенные для финансирования инноваций, креативности и новых стартапов. Как уже упоминалось, этот рынок также финансируется крупными институциональными инвесторами, а значит, это скорее способ снижения рисков финансирования на начальных этапах, чем создание альтернативного рынка ценных бумаг.

Итак, стратегии и аналитика трейдинга, а также альтернативная финансовая система – три категории финансовых технологий в сфере инвестиций и рынков капитала в дополнение к изменениям, наблюдаемым в последнее десятилетие (например, высокочастотный трейдинг с малой задержкой). Таким образом, под влиянием финансовых технологий на инвестиционных рынках происходят такие же радикальные изменения, как и в сфере розничного и коммерческого банкинга, а также управления активами и частным капиталом. Мы просто не столь часто это замечаем, поскольку ни одна крупная компания, представляющая этот рынок, не была выкуплена, не получила финансирования и не была интегрирована действующим игроком.

Проблемы банков в связи с финтехом очевидны, а вот решения не ясны

Когда я рассказываю о ValueWeb и использовании финансовых технологий в банках, мне, как правило, задают следующие вопросы:

– Как изменить унаследованные системы?

– Какое самое серьезное препятствие на пути трансформации в цифровой банк?

– Вы говорите о партнерстве, но в прошлом кооперативные структуры потерпели неудачу, так как же нам добиться успеха в будущем?

– Можете ли вы привести пример компании, которая делает все правильно и достигает цели?

– Что должен предпринять банк, имеющий миллионы клиентов, которые ему доверяют?

Эти вопросы говорят о том, что в нынешних финансовых учреждениях беспокоятся о будущем и не останавливаются на достигнутом. Проблема в следующем: все знают, что нужно что-то предпринять, но не знают, что именно, или, скорее, СЕО этого не знают.

В подобной ситуации огорчает вот что. Банк озабочен появлением финансовых технологий, готов совершить переход к цифровому формату и думает, что делать. Он вложил деньги в приложения и API, реструктурировал услуги, пытается избавиться от унаследованных систем, то есть делает все то, что должен. Но, к несчастью, СЕО банка не понимает сути происходящего. Он прошел весь свой карьерный путь в банке, знает и любит его, но не разбирается в специфике работы цифрового банка. Если вы сотрудник банка, который готов к применению цифровых и финансовых технологий, убедитесь в том, что к этому готов и его глава.

Слухи о смерти моего банка сильно преувеличены

В послании к акционерам за 2015 год Джейми Даймон высказался о появлении финансовых технологий так: «Грядет новая Кремниевая долина». Интересно, что ради того, чтобы конкурировать с новыми надстройщиками, заменителями и реформаторами, банк J. P. Morgan действительно нанимает много талантливых специалистов из Кремниевой долины. Вот что говорит об этом Джейми Даймон: «Мы осуществляем переводы денежных средств на сумму 10 триллионов долларов в день. Мы одна из крупнейших платежных систем мира. Нам предстоит конкурентная борьба с Google, Facebook и другими… когда я бываю в Кремниевой долине… я понимаю, что все они хотят отнять наш бизнес».

Однако, несмотря на формирование ValueWeb и угрозу со стороны финтеха, у банков есть одно защищающее их естественное преимущество. И называется оно банковской лицензией. История говорит о том, что смерть банковского бизнеса в ближайшее время не наступит. Большинству банков не менее века, а то и больше. Вы можете назвать какую-либо другую отрасль, в которой доминируют компании со столетней историей?

Авиакомпании? Возможно. Большинство авиакомпаний создавались в середине XX века и разрастались посредством слияний и поглощений, как и банки. Есть в этой сфере и новые игроки (наподобие SouthWest, Easyjet, Ryanair), но большинству авиакомпаний уже немало лет.

Продовольственные магазины? Может быть. Многие из них сталкиваются с высокими барьерами выхода на рынок, к числу которых относятся торговые сети и снижение маржи прибыли конкурентов за счет большого объема продаж. Некоторые игроки функционируют на протяжении длительного периода (компания Walmart основана в 1962 году, Tesco – в 1919-м), но это не значит, что новые игроки, такие как Aldi Lidl, не могут влиять на этот рынок.

Фармацевтические компании? В настоящее время их бизнес строится на разработке новых продуктов и патентах, а также контроле цепочки поставок посредством авторского права. Эта ситуация напоминает происходящее в музыкальной индустрии, но лекарственные препараты труднее скопировать. Компания GlaxoSmithKline основана в 1715 году, a Pfizer – в 1849-м.

Однако я не согласен с аргументами новых участников рынка, постоянно сравнивающих банкинг с музыкой, развлечениями, кино, фотографией и прочими отраслями, на которые цифровые технологии оказали подрывное влияние. Эти отрасли существенно отличаются от банкинга, поскольку у них нет четких нормативов, высоких барьеров выхода на рынок и строгих требований к объему капитала. Единственное сходство – банкинг может быть представлен исключительно в цифровой форме, так же как и музыка, развлечения и фотография.

Стало быть, банкинг сопоставим с этими отраслями, но в отличие от них у него есть кое-что общее с фармацевтическими и авиакомпаниями, а также с продовольственными магазинами. Речь идет о рынках с разветвленными сетями распределения, системой жесткого контроля и высокой стоимостью привлечения капитала – как и в случае традиционной банковской деятельности. Следовательно, реальный диалог ведется между новым участником рынка, который считает банкинг сугубо цифровой игрой, и действующим игроком, полагающим, что распределение, система контроля и стоимость банковских услуг делают его похожим на фармацевтическую компанию.

Банки слишком подвержены регулированию, чтобы их можно было подорвать

Для развития этой темы следует подчеркнуть, что банки не просто защищены лицензиями, а слишком подвержены регулированию, чтобы их работу можно было подорвать, поскольку условия предоставления лицензий определяют регулирующие органы. На самом деле я бы сказал, что в банках происходит не подрыв, а развитие. При этом на основе слияния финансовых технологий и банкинга создаются новые архитектуры и платформы ValueWeb.

В контексте формирования ValueWeb эволюция банковской системы выражается в изменении архитектуры банкинга таким образом, чтобы это была цифровая, а не физическая система. Как и в случае книг, музыки, развлечений и турагентств, банкинг – это то, что можно делать с помощью различных устройств, и для этого не нужно личное присутствие клиентов. Такой подход неприемлем для авиакомпаний (ведь в полете люди должны присутствовать) или автозаправочных станций (заправить бак автомобиля бензином тоже нужно физически). Тем не менее некоторые услуги (такие как банкинг, продажа музыкальных композиций и организация поездок) можно предоставлять в сугубо цифровой форме.

Однако в отличие от музыки, книг и путешествий, банкинг не может быть уничтожен новым игроком, разрабатывающим новый подход к ведению бизнеса. Никакому аналогу iTunes, Uber, Amazon или Expedia не удастся совершить переворот в банковской сфере, потому что в отличие от всех этих направлений бизнеса банковская деятельность регулируется государством. Банковская система – неотъемлемая часть государственной политики, это политический инструмент, используемый правительством в качестве механизма контроля общественного порядка. Кроме того, это ключ к экономическому успеху или провалу страны. По этой причине правительство заинтересовано в выдаче лицензий компаниям, обеспечивающим хранение и обмен ценностями. Это позволяет контролировать денежную массу и поддерживать экономическую стабильность. Именно поэтому банки располагают такой роскошью, как время для адаптации, которой нет у книжных и музыкальных магазинов и туристических агентств.

По мнению многих, в сфере финансовых технологий появится новый крупный игрок (новый J. Р. Morgan или HSBC), который заменит банки. Я так не думаю. Во-первых, Р2Р-компании получают от банков финансирование под залог ценных бумаг, а значит, банки остаются в выигрыше независимо от того, кто предоставляет кредиты: они сами или компании, занимающиеся краудфандингом. В действительности это сокращает объем затрат и устраняет риск, сопряженный с Р2Р-платформами, поэтому такой подход более эффективен во многих отношениях. Иными словами, для банков это беспроигрышная ситуация.

Криптовалюты продемонстрировали, что им нельзя доверять (что подтверждают истории с Mt.Gox, Bitstamp и Bitcoin Foundation), поэтому ситуация в области технологий переходит от «дикого запада» интернета к аналогам Ripple в банковской среде. Опять же, из хаоса рождается порядок, при этом банки сохраняют за собой статус участников экономического процесса и хранилищ ценностей. Мобильные технологии откроют банкинг для широких масс населения, не охваченных банковским услугами. Интересно, что люди, не имеющие счета в банке, получают возможность его открыть, потому что в процессе использования мобильных денег у них формируется заслуживающая доверия кредитная история. Как я уже говорил, когда в 2007 году в Кении была запущена система M-PESA, только 2,5 миллиона кенийцев имели банковские счета; восемь лет спустя благодаря мобильным кредитным историям банковские счета открыли 15 миллионов кенийцев. Банки снова оказались в выигрыше.

Между тем, пока происходит внедрение так называемых подрывных инноваций, банки могут продолжать функционировать при наличии сопутствующих угроз и возможностей, поскольку знают, что в связи с регулированием имеют время для развития. Хотя Transferwise и Holvi пребывают в счастливом заблуждении, что регулирующим органам нет до них никакого дела, обязательно наступит день, когда это произойдет. И тогда Transferwise и Holvi либо будут выкуплены или поглощены банками и перейдут в их экосистему, либо прекратят свое существование.

Однако я не говорю, что банкам не нужно меняться. Они должны адаптироваться к новым условиям, чтобы выжить. И их выживание будет зависеть от того, насколько быстро они отреагируют на необходимость ведения бизнеса в цифровом, а не физическом формате. Банки, которые первыми разработают базовую цифровую архитектуру, инфраструктуру и стратегию организационного развития (наряду со стратегией закрытия отделений и перемещения персонала), станут лидерами в стремительном переходе от физического к цифровому формату. Финансовые организации, которые проявят медлительность, либо проиграют в конкурентной борьбе, либо придут в упадок. В свою очередь, банки, которые создадут новые модели ведения бизнеса, основанные на финансовых технологиях, получат финансирование и будут выкуплены первыми цифровыми лидерами среди традиционных систем. Как бы то ни было, каждый банк пройдет свой путь развития и станет частью ValueWeb – и через десять лет самые крупные сегодня банки по-прежнему останутся таковыми. Но при том они будут также интеграторами систем ценностей, использующими приложения, API и аналитические инструменты высочайшего уровня, которые позволят им предоставлять клиентам высококачественные услуги по агрегированию ценностей.

Что может подорвать работу банков?

В подтверждение моих рассуждений о том, что сфера банкинга переживает не процесс подрывных инноваций, а период развития или адаптации, давайте проанализируем, что могло бы повлечь за собой такой подрыв.

Во-первых, я трактую термин «подрыв» не в соответствии с его словарным определением, а так, как его использовал Клейтон Кристенсен в книге The Innovator’s Dilemma[6]: «Подрывные инновации» – специальный термин, введенный Клейтоном Кристенсеном, – описывает процесс, в ходе которого товар или услуга первоначально внедряется в нижнем сегменте рынка, а затем неуклонно движется вверх, в конечном счете вытесняя признанных конкурентов.

Вопрос в том, делают ли вышесказанное Klarna, Holvi, Zopa, Lending Club и их собратья. По мнению Foundation Capital, в 2025 году рынок Р2Р-кредитования и краудфандинга будет стоить более 1 триллиона долларов, а такие компании, как Apple, возьмут под контроль потребительский кошелек. Контраргумент состоит в том, что в основе всех этих процессов находятся банки, а оптовые рынки демонстрируют склонность поддерживать компании наподобие Lending Club. Впрочем, наблюдается также расширение рынков. Например, многие банки не станут кредитовать проекты и компании с высоким уровнем риска. Стартапу, который относится к категории малого бизнеса, всегда будет трудно получить в банке кредит без обеспечения, не имея продуманного бизнес-плана. Однако такие компании, как Kabbage и Funding Circle, начали работать в этой сфере и помогают расширить рынки. Небольшие компании получили доступ к более чем двум миллиардам долларов финансирования, предоставленного альтернативными кредиторами в период с 2010 по 2015 год. В свою очередь, Funding Circle устанавливает партнерские отношения с банками вроде Santander, а значит, по сути, занимается бизнесом, в котором банки не заинтересованы. Можно ли отнести это к категории подрывных инноваций?

Возможно. Сегодня этот бизнес банкам не нужен. Завтра он может стать для них ключевым. Следует отметить, что порой банки вредят себе сами. Например, по некоторым данным, в 2014 году британские банки взыскали с компаний скрытые платежи на сумму 425 миллионов фунтов.

Действительно ли финтех имеет особое значение?

Хотя финансовые технологии вызывают всеобщий интерес, в них нет ничего нового. На самом деле появились они достаточно давно. Я бы даже сказал, что если суть финтеха в предоставлении технологических платформ для обмена финансовыми средствами, то он существует примерно с момента их внедрения банками в свою работу в 1960-х годах. По моему глубокому убеждению, банки – это и есть финтех-компании.

Причина всеобщего восторга финансовыми технологиями в наличии множества начинающих компаний, которые наносят удар по небезупречной бизнес-модели действующих банков. Стартапы не применяют технологии прошлого столетия, основанные на продуктах и сетях распределения, состоящих из филиалов. Они строят свою деятельность вокруг клиентов, использующих интернет-сервисы на своих мобильных и носимых устройствах.

Мы относимся к финтеху с большим энтузиазмом, поскольку он заменяет здания и людей программами и серверами. Это и есть новый мир финтеха.

Но этим дело не ограничивается, так как финтех-компании могут выбрать в качестве объекта своей деятельности специализированные финансовые услуги (в рамках процесса разделения банковских услуг) и просто предлагать их как отдельные виды либо в качестве пиринговых соединений, как в случае кредитования и платежей, либо новых способов установления связи вроде покупки с отсрочкой платежа (Klarna), согласования платежных данных (Transferwise) или создания новых цифровых бирж на базе общих реестров (Ripple).

Вот почему новые финансовые технологии вызывают повышенный интерес: они сводят к нулю избыточные накладные расходы устаревших финансовых технологий. Это не означает, что старые финтех-компании не знают о происходящих переменах. Большинство действующих банков инвестируют в финансовые технологии, развиваются благодаря им, собирают с их помощью данные и так далее. На самом деле вопрос в следующем: как старый финтех-банк может стать новым финтех-банком? Как ему перейти от структуры, ориентированной на продукт и основанной на физическом распределении, к структуре, ориентированной на клиента и обеспечивающей оптимальные условия для цифрового распределения?

Это ключевой вопрос для банка. По моему мнению, чтобы соответствовать новым финтех-структурам, банки должны полностью переосмыслить свою деятельность. В основе новых финансовых технологий лежит цифровое распределение, а потому компании с устаревшими финансовыми технологиями должны отказаться от устоявшихся принципов работы, базирующихся на физическом распределении. Поставив перед собой такую цель, банк может приступить к изменению своей организационной структуры, чтобы стать цифровой платформой, сфокусированной на интересах клиентов, а не физической структурой, ориентированной на продукт.

Для многих руководителей банков это радикальный и чересчур сложный подход. Те из них, кто испытывает подобные чувства, создают над существующей структурой цифровую надстройку и ставят перед ней задачу осуществления перемен. Гораздо эффективнее открыть новый банк, поскольку перекладывание внедрения цифровых технологий на плечи одного отдела – это начало конца. Цифровые технологии должны лежать в основе деятельности банка.

Откройте новый банк и создайте условия для его роста. Пусть он разрушит старый банк. Пусть новые финансовые технологии уничтожат финтех-динозавра.

Особые отношения

Некоторые проводят аналогии между финтехом и банкингом с одной стороны и Войной за независимость США (1775–1783) между американцами и британцами – с другой. Хотя в конечном счете американские колонисты победили британцев, все закончилось установлением «особых отношений». Многие считают, что нечто подобное произойдет между банками и финансовыми технологиями.

Я приравниваю британцев к банкам, а мятежников – к стартапам. Стартапы могут выиграть сражение, но войны не будет. Просто сформируются особые симбиотические отношения. Подобно тому как Америка и Великобритания со временем стали сильными союзниками, и банковская экосистема установит особые отношения со сферой финансовых технологий.

На самом деле такие особые отношения уже существуют. Многие банки инвестируют в стартапы и выступают в роли их наставников, помогая им расти и процветать. Многие банки занимаются блокчейном и криптовалютами. Многие банки создают совместные предприятия с платформами краудфандинга или инвестируют в компании, предоставляющие услуги Р2Р-кредитования. В июле 2015 года банк Santander заявил о наличии более двадцати вариантов применения блокчейна в сфере банкинга; банк Barclays поддерживает стартапы, работающие с блокчейном, а банк UBS открыл в Лондоне научную лабораторию по его изучению.

Что касается Р2Р-кредитования, то американские платформы Р2Р-кредитования работают главным образом на основе институциональных инвестиций начиная с 2008 года, когда под давлением регулирующих органов компании, специализирующиеся на пиринговом кредитовании, перешли на Р2Р-кредитование с участием банков.

В Великобритании банки Santander и RBS установили партнерские отношения с компанией Funding Circle, чтобы их клиенты из числа небольших компаний могли взять в ней кредит в случае, если их кредитная история недостаточно хороша для его получения в самом банке. Аналогичным образом Goldman Sachs и Societe Generale поддерживают Aztec Money – новую платформу пирингового финансирования, которая предоставляет клиентам возможность подавать заявки на покупку счетов-фактур компании.

В последнее время встречается все больше примеров такого партнерства, а это означает, что новые рынки развиваются при поддержке банков. Некоторые полагают, что со временем эти рынки откусят кормящую их руку и займут место банков, но действительно ли им это нужно? Вряд ли. Многие финтех-компании обслуживают неосвоенные рынки, такие как рынок кредитования малого бизнеса, предоставляя кредиты клиентам с более высоким уровнем риска и обеспечивая легкие способы осуществления платежей по сравнению с устаревшей банковской платежной системой. Именно поэтому во многих банках называют финтех-сообщество альтернативной финансовой системой, хотя сами финтех-компании считают себя сервисом по предоставлению специализированных финансовых услуг.

Такие компании фокусируются на одном из сегментов финансовой системы и демократизируют его или, другими словами, связывают эту систему в единое целое путем замены пользующегося доверием стороннего учреждения на заслуживающий доверия сторонний процессор. Финтех сосредоточивается на замене зданий серверами, что позволяет существенно сократить накладные расходы. Это не альтернативная, а базовая система.

Однако даже если финтех разрастется до более крупных размеров, у банков будет достаточно времени, чтобы на это отреагировать посредством либо покупки, либо создания конкурирующих сервисов, как в случае компании Р2Р-кредитования, принадлежащей Goldman Sachs. Давайте проанализируем ситуацию в более широком контексте: в 2014 году сайтам краудфандинга удалось найти 1,5 миллиарда евро (2 миллиарда долларов) в виде собственного капитала и заемных средств для европейских предприятий малого и среднего бизнеса, по сравнению с 926 миллиардами евро, инвестированными европейскими банками в аналогичные предприятия в 2013 году. Сектор Р2Р-кредитования также пережил период стремительного роста, причем пять крупнейших платформ (Lending Club, Prosper и SoFi, базирующиеся в Сан-Франциско, а также Zopa и RateSetter в Лондоне) обеспечили условия для предоставления миллиона займов, годовой объем которых составил в 2015 году свыше 10 миллиардов долларов. Тем не менее такой объем кредитования по-прежнему незначителен по сравнению с тремя триллионами непогашенной задолженности по потребительским кредитам в одной только Америке.

Иными словами, предстоит пройти долгий путь, прежде чем финансовые технологии получат широкое распространение, а мир действительно проявит интерес к этой сфере. К тому времени, когда это произойдет, большинство банков возьмут под контроль этот сектор (или его большую часть), так что не стоит заранее ставить крест на банковской системе.

Что означает финтех для банков

Многие обозреватели критикуют банки за медлительность, невежественность или недалекость. Многие говорят, что банки чего-то не делают, в чем-то терпят неудачу, не имеют представления о происходящем и не могут измениться, увязли в прошлом и прячут голову в песок. На самом деле все руководители банков, с которыми я встречаюсь, обеспокоены будущим своего бизнеса. Они осознают, что традиционные банковские структуры меняются, что их маржа (а значит, и прибыль) стремительно сокращается и что переход от физического к цифровому формату необходим. Они понимают, что финтех меняет рынок к лучшему, а роль пиринговых систем, мобильных технологий и блокчейна очень важна.

Проблема в том, что руководители банков не знают, что со всем этим делать, а консультанты не могут им объяснить сути происходящего. Это напоминает мне один момент в 2006 году, когда я узнал, что компания Google выкупила YouTube за 1,65 миллиарда долларов. Год спустя во время одной презентации я услышал историю о том, как CEO McKinsey собрал свою глобальную команду и спросил, что такое YouTube. Никто из них не знал и даже не слышал об этом сервисе, поскольку они не получали к нему доступа из-за брандмауэра. Иными словами, мы живем в эпоху стремительных перемен, и многим банкирам (и консультантам) трудно за ними поспевать.

Кстати, прямо сейчас мы можем наблюдать за мегабитвой между Stripe и Klarna, а большинство руководителей банков даже не слышали об этих компаниях, хотя они важны для их бизнеса. Например, в июле 2015 года компания Adaptive Lab опубликовала результаты опроса ПО первых лиц компаний, которые показали, что большинство руководителей высшего звена не имеют понятия о том, какие перемены происходят в мире финансовых технологий, или, по меньшей мере, не знают, кто их конкуренты. Подобное отсутствие внимания к данному вопросу объясняется самой природой «единорогов». «Единорог» может появиться буквально за несколько месяцев и совершенно неожиданно создать переломную ситуацию в ключевом сегменте рынка.

Uber – лучшее тому подтверждение. Компания Uber – самый дорогой «единорог». Созданная в 2010 году, по состоянию на июль 2015 года она стоила свыше 50 миллиардов долларов. И это неудивительно, учитывая объем ее бизнеса. В 2013 году общий объем заказов Uber составлял 687,8 миллиона долларов, а в 2014-м увеличился до 2,91 миллиарда долларов. По некоторым оценкам, в 2015 году объем заказов компании достигнет 10,84 миллиарда долларов, а в 2016-м предположительно превысит 26 миллиардов долларов[7].

Venmo – хороший пример стартапа в финансовой сфере. Как было сказано в начале книги, идея его создания возникла во время уик-энда, когда два молодых парня двадцати с лишним лет, для того чтобы оплатить счета, написали это приложение. Работало оно на основе PayPal и уже через четыре года позволяло обрабатывать платежи между друзьями в объеме, превышающем 1 миллиард долларов.

Пример Venmo прекрасно иллюстрирует тот факт, что мы живем в эпоху почти бесплатных, мгновенных перемен, обусловленных мобильным интернетом, обеспечивающим возможность глобального пирингового взаимодействия. Аналоговому поколению трудно постичь эту эпоху. Именно поэтому банкирам не нужно нанимать консультантов или представителей поколения миллениум. Им просто необходимо сформировать истинную, живую культуру цифровых инноваций.

В этой связи показателен случай с СЕО одного из банков, который спросил меня, какие три вещи он должен сделать в первую очередь. Я ответил, что прежде всего ему нужно сформировать новое видение с учетом того, что сотрудники банка больше никогда не встретятся с клиентами лицом к лицу, то есть взаимодействие только через экран и отсутствие маржи на кредитах. Я сказал, что такое видение должно основываться на том, что сегодня потребитель может получить все банковские услуги в каком-либо другом месте.

Если исходить из такого предположения, как банк может зарабатывать деньги? В первую очередь предлагая клиентам новые ценности. Именно так поступили в бразильском Banco Original (см. интервью с Гугой Стокко), который осуществляет краудфандинг оптовой закупки новых автомобилей для обеспечения своим клиентам значительных скидок и предоставления выгодных кредитов. Аналогичная ситуация складывается в украинском ПриватБанке, решившем проблему покупки товаров в интернете посредством создания собственной версии Amazon или Alibaba, благодаря которой вы можете купить товар в интернете в отделении банка или дома, после чего он будет доставлен в надежно защищенную камеру хранения в отделении банка. Вы оплачиваете заказ только в том случае, если продукт вам нравится, а раз уж вы оказались в отделении банка, можете заодно взять кредит.

Все это – новые модели банкинга, в которых ценность создается посредством предоставления дополнительных услуг, а не самого финансового продукта. В мире, где все бесплатно, банкам необходимо проявлять больше изобретательности в деле создания ценности и не полагаться на устаревшие продукты с большой маржой, которой через десять лет не будет вообще.

Как только вы поймете, как зарабатывать деньги, когда все бесплатно, сформулируйте свое видение, поделитесь им с другими, пробудите у них интерес и энтузиазм по отношению к вашей идее. И наконец, реализуйте ее.

Какое значение имеют специализированные банки для банков широкого профиля?

В мире выбора, который формируется вследствие объединения новых технологий со старыми финансовыми моделями, появляются гибридные системы, вобравшие в себя все самое лучшее. Хорошим примером служат Metro Bank и Zopa, объединившие усилия для совместной работы в Великобритании. Эта инновационная сделка позволяет розничным клиентам Metro Bank использовать Р2Р-кредитование в качестве класса активов для своих депозитов в расчете на то, что это обеспечит более высокий доход от сбережений. Инновационность сделки состоит в том, что Р2Р-кредитование, без сомнения, поглощает другой класс активов – кредиты. Но все дело в выборе: если клиенты знают, что могут поместить деньги в Zopa, почему бы не предоставить им такую возможность при посредничестве банка, чтобы обеспечить их сохранность?

И вот здесь начинается самое интересное, поскольку подобные инновационные сделки заключались и раньше. Fidor Bank (Германия) какое-то время оказывал услуги Р2Р-кредитования Smava через свою операционную систему, тогда как некоммерческий фонд Caja Navarra (Испания) несколько лет назад предложил собственную версию Р2Р-кредитования. В Caja Navarra назвали ее Civic Banking («гражданский банкинг») и предоставили клиентам право получать информацию о прибыли, которую банк имеет с каждой транзакции и счета. Кроме того, посредством Civic Banking можно также инвестировать в компании своих друзей и членов семьи и удовлетворять их просьбы о предоставлении кредита (при этом банк гарантирует его возврат).

Ключевой момент этого процесса – агрегирование опыта клиентов. Если у клиента настолько широкий выбор, захочет ли он открывать многочисленные аккаунты в eToro, Circle, PayPal, Zopa или Friendsurance или ему понадобится агрегатор сверх всего этого? Думаю, зарождающаяся разновидность розничного банка и будет таким агрегатором. Подобно TripAdvisor для путешествий, в финансовой сфере также появятся внешние сервисы, интегрирующие множество внутренних поставщиков финансовых услуг. Кто-то может заметить, что именно это делают сайты сравнения, но они не занимаются интегрированием и агрегированием. Все, что делают такие сайты, – предоставляют возможность выбора на основе рейтинга, но после этого вам все равно понадобится посетить сайт поставщика услуги, чтобы завершить транзакцию.

Новый банк с компонентной структурой найдет лучших поставщиков альтернативных финансовых услуг и предложит их через собственный портфель вариантов доступа. Чтобы получить доступ ко всем возможным услугам в одном окне, достаточно один раз зарегистрироваться в системе. Именно это предлагает Fidor, а сделка между Metro и Zopa – еще один шаг в правильном направлении.

Между тем я с удивлением обнаружил, что компаниям малого и среднего бизнеса банки часто отказывают в выдаче кредита, поскольку они не соответствуют их критериям риска. Они слишком маленькие, слишком новые, непроверенные и слишком рискованные, чтобы претендовать на кредит. Поэтому банки рекомендуют им обратиться к Funding Circle и аналогичным компаниям, предоставляющим альтернативные финансовые услуги. В прошлом году такие учреждения стали спасательным кругом для многих британских компаний. Ознакомьтесь с начальной страницей Funding Circle за август 2015 года и со страницей шестнадцатью месяцами ранее (да, это было 20 апреля 2014 года).

Обратите внимание на статистику: год назад объем кредитов, предоставленных через Funding Circle, составлял 225 миллионов фунтов стерлингов, а год спустя этот показатель достиг 781 миллиона, то есть всего за год объем доступного финансирования вырос почти втрое. При этом количество компаний, которые берут деньги в долг через Funding Circle, увеличилось за это время практически в два раза, так же как и осведомленность об этом рынке альтернативных финансовых услуг. В случае Lending Club большая часть финансирования поступает от британского правительства. Что интересно, почти 98 % Р2Р-финансирования в Соединенных Штатах Америки обеспечивается институциональными инвесторами.

Таким образом, в банковской сфере происходят два ключевых процесса. Прежде всего крупные банки отказываются обслуживать мелкие компании, направляя их в сферу альтернативных финансов, и в то же время снижают уровень риска своих портфелей за счет финансирования компаний, предоставляющих альтернативные финансовые услуги. Все это хорошо, но как вам такая новость? С компаний малого и среднего бизнеса обманным путем было взыскано 425 миллионов фунтов стерлингов скрытых платежей. Именно здесь прорывные инновации Кристенсена действительно начинают попадать в цель, поскольку текущее состояние рынка альтернативных финансов оставляет желать лучшего.

В сфере кредитования специализированные банки сосредоточены на кредитовании малого и среднего бизнеса, а также предоставлении потребительских кредитов. Funding Circle и Zopa сжимают процесс получения финансирования для тех, кто в этом нуждается. И клиентам это нравится: 77 % пользователей Funding Circle заявляют, что после получения первого кредита в следующий раз они снова вернулись бы в Funding Circle, а не стали бы обращаться в обычный банк.

Таким образом, с одной стороны, банки снижают уровень риска своих кредитных портфелей, финансируя специализированные банки и стимулируя клиентов с более высоким уровнем риска пользоваться их услугами. С другой – они взимают со своих более рисковых клиентов (то есть с мелких компаний) повышенные скрытые платежи. Помимо всего прочего, теперь их клиенты испытывают привязанность к специализированным банкам, услугами которых они пользуются, и вряд ли вернутся к своим старым банкам в будущем.

На мой взгляд, эта модель больше не работает. Не работает для того банка, который все же заинтересован в деятельности на рынке кредитования малого и среднего бизнеса, а также потребительского кредитования. Metro, Fidor и Caja Navarra стремятся интегрировать предложения специализированных банков в агрегированный опыт своих клиентов. Напротив, что касается RBS и Santander, поддерживающих партнерские отношения с Funding Circle, то создается впечатление, что они скорее готовы отдать некоторых клиентов специализированному банку, чем оставить их у себя.

Предположим, платежи осуществляются бесплатно. Что дальше?

Что произойдет, когда стоимость осуществления платежей приблизится к нулю? Будут ли они выполняться мгновенно, и смогут ли все жители планеты отправлять и принимать их? Я постоянно задаюсь этими вопросами и неизменно прихожу к выводу о необходимости изменения инфраструктуры. Недавно я общался с представителями Klarna (см. интервью с Никласом Адальбертом во второй части книги), и они сказали, что не беспокоятся по поводу PayPal, Stripe, Square и других платежных сервисов, поскольку работа этих компаний построена на устаревшей системе Visa и MasterCard. Это была интригующая беседа, в ходе которой основное внимание уделялось тому, как все должно функционировать в наше время.

Сегодня мы обмениваемся всем и повсюду практически бесплатно. Ведение блогов, пересылка электронных писем, развлечения, творчество, совместное использование ресурсов, выполнение транзакций – все бесплатно. Как же зарабатывать деньги в таких условиях? Путем создания дополнительной ценности. Ценность блогов можно повысить посредством написания хороших текстов. Ценность развлечений – применением творческого подхода и обеспечением более качественных развлечений. Ценность платежей – обогащением информации, сопряженной с платежом. Сам платеж при этом будет бесплатным.

Помню, как несколько лет назад один японский банкир сказал мне, что его больше всего беспокоит тот факт, что банк начал предлагать услуги бесплатно, финансируя их за счет рекламных объявлений Google. Так вот, именно это сейчас и происходит. Все бесплатно. Тогда как же зарабатывать деньги? С помощью рекламных объявлений, информации, услуг, повышающих ценность основного продукта, и тому подобных вещей. Все это крайне важно.

Банки, компании по обработке платежей и другие финансовые учреждения не могут предоставлять деньги и осуществлять платежи бесплатно, если их системы организованы по старинке. Старый метод, построенный на системах контрагентов и обеспечивающий обработку транзакций за несколько дней, подразумевает большой объем ручного труда и функционирует на основе систем, которые обновляют информацию на следующий день. Вот почему столь важна технология общего распределенного реестра, разработанная Сатоши Накамото. Причем важен не столько биткоин или даже блокчейн, сколько тот факт, что Накамото создал заслуживающий доверия размещенный в интернете общий реестр, позволяющий регистрировать любой обмен ценностями между кем угодно в реальном времени практически бесплатно. И это заставляет банки вести активные дискуссии по этому поводу.

Таким образом, по мере стремительного превращения устаревших пакетных систем обработки транзакций в распределенные реестры, обеспечивающие обработку транзакций в режиме реального времени, мы будем наблюдать и переход от осуществления платежей за несколько дней с высокой комиссией к почти бесплатному обмену ценностями в реальном времени. Это решает первую проблему.

Вторая проблема – подрыв, обусловленный финансовыми технологиями. Одни полагают, что финтех разрушит устаревшую финансовую систему. Другие считают, что банки преодолеют все трудности и сыграют ключевую роль в преобразованиях, происходящих под воздействием финансовых технологий. Я думаю, что мы наблюдаем нечто иное. Формируется гибридная система, в которой банки поддерживают и инвестируют в финтех, а финтех пытается уничтожить не имеющие смысла аспекты банкинга. В частности, нецелесообразно осуществлять обмен ценностями за несколько дней посредством неэффективной сети. Мы можем заменить ее системой, которая работает в реальном времени почти бесплатно, и эта система – общий реестр. В действительности этим дело не ограничивается. Klarna, Stripe, Square, Holvi и другие сервисы созданы не на основе общего реестра. Тем не менее все они представляют собой финтех-компании, которые пытаются избавиться от унаследованных банковских структур, ограниченных технологиями старого мира, чтобы работать более эффективно в новом мире.

Аналогичным образом компании, занимающиеся Р2Р-кредитованием и краудфандингом, стараются избавиться от устаревших банковских операций и заменить их структурами нового мира. Это происходит, но медленно. В недавно опубликованной в журнале Economist статье отмечалось, что «в 2014 году отдельные инвесторы и фонды предоставили предприятиям малого и среднего бизнеса собственный капитал и заемные средства на сумму 1,5 миллиарда евро – крохи по сравнению с финансированием в размере 926 миллиардов евро, предоставленным банками, но ежегодно эта сумма увеличивается более чем вдвое».

Аналогичная ситуация складывается с системами SWIFT, Visa и MasterCard – статистические данные говорят сами за себя.

Итак, у действующей системы, по всей вероятности, есть несколько лет, прежде чем ей придется меняться. Но это не дает банкам повода для самоуспокоения, и они уже меняются, инвестируя в инновационную культуру и принимая ее.

В итоге под влиянием мобильного интернета старая банковская система полностью трансформируется в новую систему обмена ценностями, объединяющую технологии и финансы в единое целое. Сформируется новый мировой порядок, но он будет основан на мудрости старого мира. А одна из ее истин гласит: не стоит вкладывать деньги в систему, дающую утечку, и вести дела с тем, кому вы не доверяете, если нет способа, который гарантирует, что вы получите обещанное. Именно поэтому происходит слияние банкинга и блокчейна, а старая система приветствует новую.

Если услуги бесплатны, как зарабатывать деньги?

В моей презентации о платежах есть одно заклинание. Но касается оно не платежей как одного из направлений банкинга, а структуры их осуществления в XXI веке, которая не соответствует требованиям времени. Сегодня в сферу платежей вторгаются такие финтех-стартапы, как Klarna, Square, Stripe, Alipay, PayPal (Venmo, Braintree) и многие другие. Это второе самое перспективное направление для инвесторов после кредитования (Р2Р-кредитования и краудфандинга), а также самая зрелая часть новых компаний, составляющих конкуренцию традиционным банкам, занимающимся обработкой транзакций.

Однако если сегодня я отправлю платеж из Лондона в Сан-Паулу, на его обработку уйдет десять рабочих дней. Разве это не абсурд? Если я захочу позвонить другу, живущему в Сан-Паулу, я это сделаю мгновенно, в режиме реального времени практически бесплатно через Skype. Так почему же обработка платежа из Великобритании в Бразилию занимает столько времени?

Как изменить устаревшую систему перевода денег через контрагентов между банками-отправителями и банками-получателями посредством сетей SWIFT и клиринговых систем? Вот в чем суть проблемы. В настоящее время она постепенно решается такими компаниями, как Ripple. Решение заключается в создании банковского общего реестра, который позволит контрагентам совместно использовать заслуживающую доверия систему обмена ценностями, функционирующую в интернете в реальном времени почти бесплатно.

Это и есть мое заклинание: в сфере банкинга все должно выполняться практически бесплатно в режиме реального времени. Финансовая система XXI века не может работать на основе медленных дорогостоящих старых технологий, когда все вокруг делается быстро и бесплатно.

Главный вопрос вот в чем: если все дается почти бесплатно, как зарабатывать деньги? Большинство поставщиков услуг еще не нашли на него ответа. Именно поэтому Square, Stripe, PayPal и другие платежные системы взимают небольшую дополнительную плату сверх платы за использование банковской карты. Это один из способов заработать деньги. Но я все же предпочитаю другой вариант: зарабатывать путем предоставления информации, предложения дополнительных услуг, поддержки и управления деньгами. Но как все это осуществить? На данный момент есть не так уж много примеров, два из них наиболее показательны.

Один из примеров – Shinhan Bank в Корее, создавший ресторанное приложение, предоставляющее обзоры и рейтинги всех ресторанов страны. Подобно TripAdvisor, с его помощью вы можете найти расположенный рядом ресторан, заказать столик, написать отзыв и главное оплатить счет. Для этого можно воспользоваться QR-кодом, нанесенным на счете, или, еще проще, открыть в приложении свой кошелек, после чего платежи будут автоматически выполняться после выставления счета в электронной форме.

В этом банковском приложении мне особенно нравится то, что оно становится основным для гурманов страны и исключает из данного процесса другие банки. Они не имеют доступа к приложению, поэтому оплатить счет в ресторане посредством кошелька или QR-кода можно только в случае, если вы клиент Shinhan Bank. Поэтому конкуренты просят Shinhan Bank предоставить доступ к приложению, и банк взимает с них плату за подключение к своему кошельку.

Еще один наглядный пример – банк, использующий социальные медиа для формирования лояльности клиентов. По всей вероятности, вы уже слышали о том, как компании, занимающиеся краудфандингом, собирают достаточное количество людей, заинтересованных в покупке определенного продукта, чтобы получить на него скидку. Если вам удастся найти 100 человек, которые намерены купить новый BMW серии 5, компания BMW предоставит вам скидку, если вы закажете 100 BMW серии 5 на этой неделе. Так вот, есть банк, который развил эту идею в целях создания ценности для своих клиентов.

Идея состоит в том, чтобы отслеживать лайки клиентов банка в Facebook. Например, обнаружив большую группу клиентов, которые поставили отметку «нравится» под сообщением о выводе на рынок BMW серии 5, банк предлагает компании BMW сделку: он обязуется купить 100 автомобилей BMW серии 5 на протяжении первой недели после выпуска. Затем банк связывается с теми клиентами, которые лайкнули сообщение, и говорит им, что, если они хотят купить такой автомобиль, их ждет не только очень большая скидка, но и выгодный кредит от банка.

Так банк добивается большей лояльности со стороны клиентов, создавая для них ценность. Он предлагает клиенту кредит под сниженный процент и при этом, что самое важное, предоставляет 100 кредитов на срок от трех до пяти лет за одну неделю. В результате отношения с клиентами закреплены, банк доволен. Клиенты тоже довольны, поскольку получают новый BMW серии 5 со скидкой 20 % и кредит под сниженный процент.

Обе стороны в выигрыше, и именно так должны действовать банки будущего, чтобы дифференцировать себя в интернете ценностей. Банк будущего сможет зарабатывать деньги путем разработки и открытия новых способов создания ценности на основе данных.

Следовательно, правильный ответ на вопрос «Если все делается бесплатно, как зарабатывать деньги?» звучит так: «Применяя нестандартное мышление и генерируя дополнительную ценность».

Как банки будут дифференцировать себя в будущем?

Это общий вопрос, основанный на масштабных изменениях в сфере финансов, где благодаря ValueWeb все делается в реальном времени и почти бесплатно. Можно предположить, что в будущем банки станут скорее элементом образа жизни, чем платежными операторами.

Раньше клиенты выбирали банк по такому критерию, как территориальная близость к дому. Не имело значения, какую плату банк взимал за свои услуги, поскольку все банки походили друг на друга. Со временем, когда количество банков уменьшилось, а клиенты начали пользоваться онлайн-сервисами, банки стали еще менее дифференцированными. Сегодня многие выбирают банк по той же причине – территориальная близость (более 60 % новых клиентов по-прежнему принимают решения на основании местоположения отделения банка), но после открытия счета клиенты не очень хотят ходить в отделение.

В ближайшее время, когда роль банковского отделения изменится и станет менее важной, клиенты перестанут открывать счета, руководствуясь близостью отделения, и начнут выбирать банки исходя из своего образа жизни. Как банк отражает мою личность, потребности и цели? У нас с ним общие этические нормы и ценности? Соответствует ли он моему образу жизни и мировоззрению?

Сегодня все эти вопросы редко имеют значение. Когда в прессе появились статьи о манипуляциях банка Barclays с межбанковской ставкой LIBOR, многие заявили о том, что закроют счета в банке, хотя на самом деле доля клиентов, которые действительно это сделали, оказалась мизерной. Тем не менее в будущем, особенно когда повысится цифровая грамотность клиентов, такие вопросы станут более актуальными.

На этом этапе сформируется новый тип отношений между банками и клиентами – не лицом к лицу, а экран к экрану, а это принципиально иной тип отношений, при котором клиенты будут испытывать потребность в контекстном взаимодействии. Последнее позволяет банку выстроить с вами отношения через ваши устройства, чипы и образ жизни, а не просто посредством анализа данных и push-маркетинга. В случае контекстного взаимодействия банк использует интернет вещей, чтобы понять, когда именно предлагать вам кредит или ссуду, но этим дело не ограничивается. Контекстное взаимодействие банка с клиентом будет носить сугубо личностный характер благодаря глубокому анализу данных в целях отслеживания цифровых следов клиента. Тем не менее взаимодействие с клиентом будет осуществляться исключительно на основе разрешений и зависеть не только от них, но и от контекста.

Проще всего навязывать мне кредит по десять раз на день, но в случае контекстного взаимодействия банк будет знать, когда целесообразно делать такое предложение, то есть уловит самый подходящий для этого момент. В случае контекстного взаимодействия банк будет делать все возможное, чтобы выяснить, какие вещи я покупаю, и связать меня с людьми с аналогичными вкусами, чтобы я мог купить больше того, чему отдаю предпочтение. Однако банк, выбор которого действительно зависит от образа жизни, идет еще дальше, разделяя мой образ жизни.

Банк нового типа (банк как элемент образа жизни) разделяет взгляды клиента и релевантен в контексте отношений с ним.

Что такое релевантный банк?

Это банк, который информирует, обучает и сопереживает мне, общаясь со мной в том месте, где я нахожусь… то есть в моем социальном пространстве. Именно так будут работать поистине дифференцированные банки будущего – обеспечивая релевантность в контексте, в котором клиент имеет возможность наблюдать за взаимодействием с банком, и оно происходит в социальном пространстве, а не в отделении банка.

Уже сегодня некоторые банки формируют социальный контекст, чтобы обеспечить свое соответствие образу жизни клиентов, и самый яркий пример такого банка – Fidor. Я часто рассказываю об экспериментах Fidor в Facebook, например с отметками «нравится», поскольку это первый банк, использующий социальные сети в качестве основной среды для выстраивания отношений с клиентами.

Собственно, такой подход станет дифференцирующим фактором, которым будут руководствоваться клиенты при выборе банка как элемента образа жизни. Этим фактором будет выступать не бренд, не размер и не близость отделения, а соответствие банка образу мыслей клиента. Именно к этому стремится банк Fidor: он по-взрослому говорит с клиентами о деньгах; именно это делает индийский банк ICICI посредством программы социального охвата; именно это скоро начнут делать многие другие банки.

Банки станут социальными структурами, обеспечивающими социальный охват для формирования социальных отношений в социальных сетях. Клиенты будут выбирать банки на основании их социального охвата, релевантности и степени соответствия их образу жизни. Это просто вопрос времени.

Дивный новый мир

Во время своих презентаций я показываю три слайда, иллюстрирующие происходящие в банковской сфере крупные перемены, которые заключаются в социализации банков, превращающихся из структур, ориентированных на коммерческую деятельность, в социально ориентированные структуры.

Если клиенты выстраивают отношения посредством цифровых социальных сетей, то банки должны присутствовать в этих сетях и быть релевантными.

Второй момент, на который я обращаю внимание, – это экономика совместного потребления, а также тот факт, что члены социальных онлайн-сообществ активно делятся друг с другом ценностями, представленными не только в денежной, но и в социальной форме. Подарки, отметки «поделиться», «нравится» и «в избранное» – формы заботы и поддержки, оказываемой друг другу членами таких сообществ. Все это может привести к реальному обмену ценностями, который действительно находит выражение в денежной форме. Например, в самой крупной китайской социальной сети (о которой вы, скорее всего, даже не слышали) под названием YY лучшие исполнители караоке регулярно зарабатывают по 20 тысяч долларов в месяц за счет виртуальных подарков. А, по имеющимся сведениям, один студент ежемесячно зарабатывает ни много ни мало 188 тысяч долларов, используя этот сайт, чтобы давать уроки по фотошопу. Такой подход создает простой способ получения дохода от идей посредством отметок «нравится» и «поделиться». На самом деле в социальных сетях есть много альтернативных способов создания ценности в дополнение или даже вместо традиционной торговли товарами или услугами. Это происходит в случае краудфандинга и краудсорсинга с помощью таких сайтов, как Kickstarter и Indiegogo, но это далеко не все. Скажем, любой человек может стать медиастанцией. Наглядный пример – PewDewPie, который благодаря 40 миллионам подписчиков[8] зарабатывает около 7 миллионов долларов в год, размещая на YouTube видео с записью своей реакции на выпуск популярных игр. Эта база подписчиков больше, чем у многих телеканалов.

Таким образом, банки должны совершить переход из традиционного финансового мира торговли в новый всеобъемлющий мир заботы о ближнем и готовности делиться. Это и есть ключ к успеху: цифровые банки превращаются из холодных машин для получения прибыли в теплых и пушистых проводников отношений.

И наконец, достигнув такого уровня понимания, мы сможем осознать роль криптовалют в контексте перехода от физического обмена ценностями с помощью карт и наличных к цифровому обмену ценностями на основе чипов. В этом новом мире токены так же важны, как подарки, а отметки «нравится» и «поделиться» – как деньги. Следовательно, в новой социально ориентированной модели в центре внимания банков находится цифровой обмен ценностями посредством токенизации, а не физический обмен валютами, необходимый для предоставления товаров и услуг.

Вовлеченность клиентов в цифровом мире

Так что же мы подразумеваем под ориентированным на нужды сообщества, социальным банком? Очевидно, что социально ориентированный банк работает совершенно иначе: он формирует отношения с клиентами посредством цифровых медиа. Вот как будет функционировать такой банк.

В новом мире первое взаимодействие клиента с банком произойдет в цифровой форме, в какой-либо точке контакта через социальные медиа. Допустим, кто-то из ваших друзей поставит банку отметку «нравится» в Facebook или напишет о нем в Twitter – например, «только что получил кредит в цифровом банке». Это вызовет у вас интерес, и вы решите внимательно изучить этот цифровой банк и в результате обнаружите, что он предлагает выгодные процентные ставки и работает на основе приятного на вид и удобного в применении мобильного приложения. Вы заинтригованы и регистрируетесь. Цифровой банк предлагает вам загрузить приложение или поставить отметку «нравится» в Facebook, чтобы получать релевантные сделки и предложения, и вы делаете и то и другое. Приложение спрашивает, будете ли вы принимать push-уведомления, и вы даете согласие.

В этот момент, если банк действительно вам подходит, вы заглатываете крючок. Вы становитесь привлеченным клиентом, а увидев, что будет происходить дальше, понимаете, что вам незачем отказываться от его услуг.

Во-первых, банк начнет присылать вам интересные предложения, основанные на ваших цифровых следах. Он узнает, что вам нравится группа Coldplay, по вашим лайкам в Facebook, поэтому предлагает вам купить билеты на ее концерт, который состоится в пятницу, в 9 часов вечера… или, может, вы хотите, чтобы их для вас купил цифровой банк? Вам приходит push-уведомление с предложением выпить в Starbucks капучино по дороге в город. Вы получаете капучино за полцены, если говорите «да» (кстати, вы только что зарегистрировались в программе лояльности Starbucks и вам, конечно же, не придется платить за кофе – все будет сделано через ваш аккаунт автоматически). А еще вам сообщают о том, что благодаря предложенному вам плану финансирования вы можете себе позволить автомобиль BMW, о котором давно мечтаете и который рассматривали вчера вечером в Google.

Процедура KYC («знай своего клиента») выполняется незамедлительно: банк просто просит меня прислать фотографию счета за коммунальные услуги, а также паспорта или водительского удостоверения. Кроме того, меня спрашивают, хочу ли я стать постоянным клиентом или пока просто решил попробовать пользоваться услугами банка. Я отвечаю, что хочу попробовать, и банк предлагает мне внести на счет 100 долларов, для того чтобы показать предлагаемые возможности. Я вношу деньги на счет. Вот это да! Цифровой банк сразу же зачисляет на мой счет 125 долларов – 25 долларов в качестве приветственного подарка за пробу (банк подарит мне еще 250 долларов, если я стану постоянным клиентом) – и процесс продолжается.

Я начинаю получать все больше релевантных push-уведомлений.

– Воспользовавшись услугами Uber прямо сейчас, вы получите скидку на такси в размере 25 % (банку известно, что я еду на встречу и не хочу опаздывать).

– Сегодня вечером доступны дешевые билеты на игру United (банк узнал, что мне нравится эта команда, по моим лайкам в Facebook).

– Возьмите у нас кредит до 2500 долларов, и мы внесем деньги на ваш счет в течение пяти минут (банк может определить, что я вот-вот превышу остаток на основном банковском счете).

После недели такого взаимодействия мне кажется, что это потрясающий, поразительно восприимчивый и немного робкий банк, поэтому я решаю проверить его тщательнее, намереваясь посмотреть, как банк ведет себя в реальной жизни. Есть ли у него отделения? Их немного, но два из них расположены неподалеку от того места, где я работаю. Я отправляюсь в оба.

В первом отделении консьерж-менеджер говорит мне: «Здравствуйте. Думаю, это ваш первый визит в наш банк. Добро пожаловать. Что мы можем для вас сделать?» Я спрашиваю менеджера, откуда он знает, что это мой первый визит, и он посвящает меня в тайну: «Мне сообщило об этом ваше приложение». Я говорю менеджеру, что это немного пугает, и он успокаивает меня: «Хорошо, Крис. Я могу называть вас по имени? Позвольте мне показать вам настройки конфиденциальности в вашем приложении. Давайте изменим их так, чтобы они отвечали вашим предпочтениям».

Затем мне показывают, как работает приложение. Фантастика! Я меняю настройки конфиденциальности на «Выполнять персонализацию только push-уведомлений» и отключаю опцию «Всегда и везде приветствовать лично». И отправляюсь в другое отделение, чтобы убедиться, что все работает. Как и следовало ожидать, консьерж-менеджер отделения говорит мне: «Добро пожаловать в цифровой банк. Что мы можем сделать для вас сегодня?» Мне нравятся эти ребята.

Сценарий будет развиваться до тех пор, пока мой ипотечный кредит, пенсия, займы, инвестиции и все остальное не окажутся в этом банке. Однако самый главный аспект данного процесса, из-за которого я пишу эти строки, состоит в том, что мои отношения с банками основательно изменились.

В данном случае все начинается в социальных медиа, поэтому цифровому банку приходится устанавливать со мной контакт через сообщество в социальной сети. Затем банк выполняет системный анализ большого объема данных, полученных во всех точках контакта и имеющих ко мне отношение. Банк изучает и использует мой полный цифровой след, чтобы сформировать со мной отношения. Именно так в банке узнали о Coldplay и United, о предстоящей встрече и моих привычках с привязкой к местоположению. И наконец, взаимодействие между сотрудниками банка и мной полностью строится на информации, которую содержит мой цифровой след, что делает это взаимодействие исключительным.

Должен отметить, что единственный способ обеспечить такое развитие событий – положить в основу всей деятельности банка цифровую инфраструктуру, рассчитанную на эпоху интернета. Стало быть, когда в том или ином банке говорят о цифровых технологиях как об одном из каналов, которым следует дополнить существующую инфраструктуру, допускается серьезнейшая ошибка. По большому счету цифровой банк начинается с отношений в цифровом сообществе и заканчивается отношениями, которые формируются в отделении. Многие действующие банки начинают с отделения и заканчивают цифровыми технологиями. Цифровой банк предназначен для цифрового распределения данных в глобальной сети; большинство обычных банков созданы для физического распределения бумаги в локальной сети отделений. Кроме того, цифровой банк сфокусирован на максимально полном использовании каждой точки сети для поддержания отношений с клиентами 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

Большинство банков сконцентрированы только на отношениях с клиентами. Именно поэтому победят истинные цифровые банки, а не просто банки с цифровыми каналами.

Глава 5

Влияние ValueWeb на действующие финансовые учреждения

Во время «мозгового штурма» с участием представителей нескольких банков возник следующий вопрос: переживает ли банковская сфера то, что в свое время произошло с компанией Kodak? Схожа ли создавшаяся ситуация с тем, что случилось в компании Nokia? Упустят ли банки переломный момент и прекратят свое существование вследствие преобразования интернета или вовремя отреагируют и проведут необходимые изменения?

Компании Kodak и Nokia лидировали в своих отраслях, но сопротивлялись переменам. В Kodak не поверили, что цифровые фотоаппараты вытеснят их бизнес, а в Nokia не поняли, что будущее – за смартфонами, которые сведут на нет лидерство компании на рынке мобильных телефонов. Может, банки тоже переживают аналогичный момент «слепого пятна»? Канут ли многие банки в Лету, если не смогут достаточно быстро адаптироваться к ValueWeb?

Давайте исходить из уже известных фактов.

– Мы видели, какие потери понесли другие отрасли (книгоиздательство, музыкальная индустрия и фотография) вследствие развития цифровых технологий, и знаем, что то же самое происходит в банковской сфере.

– Мы понимаем, что самый ценный актив банка – данные, но банки не используют их по максимуму; как утверждают в компании Forrester, только 3 % данных помечаются тегами и менее 0,5 % анализируются.

– Мы знаем, что банки работают на основе такой неэффективной структуры, как совокупность разрозненных продуктов, в которой отсутствует ориентация на клиента.

– Мы знаем о наличии неэффективных унаследованных систем, которые нуждаются в модернизации.

– Нам известно, что криптовалюты переводят преобразование денег в цифровую форму на качественно новый уровень.

– Мы знаем, что тысячи компаний разрабатывают новые, инновационные модели управления деньгами и ценностями.

– Мы в курсе, что в эти новые компании вкладываются миллиарды долларов ради эффективных изменений в банковской системе.

Мы понимаем, что банки должны меняться, но банки – далеко не то же самое, что технологические компании вроде Kodak и Nokia. Нормативные требования, требования о соблюдении законодательства, к аудиту и организации управления в сочетании с крайне обременительными требованиями к объему резервного капитала означают, что лишь немногие сторонние игроки могут выйти на рынок банковских услуг.

Разумеется, это проверенный факт. В течение последней четверти столетия звучало немало прогнозов о том, что банки уходят в небытие и выйдут из процесса предоставления финансовых услуг в качестве посредников. Но этого не произошло. Вот почему в большинстве стран работают только несколько крупных банков и практически отсутствует конкуренция.

Тем не менее, учитывая проблемы, с которыми сталкиваются сегодня банки, есть ли основания для самоуспокоения и бездействия? А как насчет новых финтех-стартапов – изменят ли они банковский бизнес?

Большинство банкиров, с которыми я общаюсь, дают утвердительный ответ на этот вопрос. Во всяком случае те, кто осознает, что финансовые технологии меняют мир. Эти банкиры убеждены, что криптовалюты способны разрушить процессинговые структуры банков, что Р2Р-кредитование уничтожит их кредитные и другие продукты и что взаимодействие с клиентами переходит под контроль таких структур, как Apple Pay. По мнению этих банкиров, на протяжении следующего десятилетия Apple Pay уничтожит Visa и MasterCard, Bitcoin заменит SWIFT, а им придется обеспечить возможность подключения к пиринговым сетям для обмена ценностями, вместо того чтобы выступать в качестве одержимых идеей контроля структур, коими и были банки на протяжении последней четверти века.

Основные сегменты банкинга застряли в прошлом веке

В течение моей жизни две вещи в корне изменили мир: путешествия и технологии.

В детстве моя жизнь протекала в местной среде. У нас был газетный киоск, паб, магазины и гараж (автозаправочная станция), и все мои друзья жили в радиусе 25 километров. Мой отец работал в городе, расположенном в 20 километрах от того места, где мы жили, и все его друзья тоже жили и работали поблизости. Самой дальней точкой нашей сети контактов были мои дедушка и бабушка, которые жили в Девоншире, в 320 километрах от нас. Мы ездили к ним один раз в год; это путешествие занимало почти восемь часов, а дорожная сеть состояла из второстепенных дорог. Самые быстрые дороги – скоростные автомагистрали, соединяющие разные города, – в то время только строились.

На первый взгляд может показаться, что это воспоминания о XIX столетии, однако я говорю о событиях 50-летней давности. В те времена мой отец однажды побывал в Бостоне. Мне казалось, что он отправился на Луну, поскольку никто из нас не ездил так далеко. Я провел свой первый заграничный отпуск в Испании, а на самолете впервые летал в 1973 году и чувствовал себя настоящим астронавтом.

Сейчас я путешествую постоянно. Сегодня добраться в регионы мира, открытые великими исследователями всего сто лет назад, так же легко, как к моим дедушке и бабушке 50 лет назад.

Благодаря современным технологиям все изменилось еще больше, и теперь все обитатели планеты могут установить друг с другом связь. У меня много друзей по всему миру, а не только там, где я живу; семь миллиардов человек (когда я родился, было всего три) сегодня могут общаться друг с другом напрямую с помощью мобильных социальных сетей.

Меня поражает тот факт, что в нынешнем глобально связанном мире, кардинально изменившемся благодаря путешествиям и технологиям, банковская сфера отстает по всем статьям. Например, на днях я получил чек в канадских долларах. Я внес его на свой счет, а спустя неделю мне пришло письмо из банка, в котором говорилось: «Мы получили ваш чек в канадских долларах и отправили его для обработки в банк, который его выдал. Мы не знаем точно, сколько времени уйдет на обработку чека, поэтому советуем рассчитывать примерно на шесть недель. Кроме того, все расходы в связи с обработкой чека будут вычтены из суммы вклада».

Мне пришлось принять это как свершившийся факт. Через шесть недель я получил уведомление, в котором сообщалось, что платеж обработан, но банк-получатель взыскал с меня 127 канадских долларов, а мой банк – 50 фунтов за обработку транзакции. Другими словами, мы живем в мире, в корне изменившемся под влиянием технологий и ставшем глобальным благодаря возможности путешествовать, а банковская система даже не способна обработать чек без пересылки документов по наземным почтовым сетям, требующей большого объема ручной обработки. Вот это действительно напоминает XIX век.

Когда я думаю о том, что на обработку чека из Канады требуется шесть недель и значительные расходы, это напоминает мне о выступлении Хайди Миллер в 2004 году на крупнейшей банковской конференции SIBOS (от англ. Swift International Banking Operations Seminar – «Международная конференция по банковским операциям SWIFT»), о котором говорят до сих пор.

Что же такого сказала Хайди Миллер, что это привлекло всеобщее внимание?

Она поставила ряд важных вопросов, в том числе:

– Почему банки настолько все усложняют для клиентов?

– Как банки могут помочь клиентам стать эффективнее и продуктивнее, когда их собственные операционные системы такие дорогостоящие, раздробленные, несвязанные, устаревшие и несовместимые с другими системами?

– Если банки действительно стремятся стать лидерами в сфере платежей и ценных бумаг, почему так много инноваций в их бизнесе осуществляются не банками?

– Если банки могут отправлять защищенные сообщения любой компании по интернету, зачем платить им SWIFT за предоставление этой услуги?

Последний вопрос был самым каверзным, учитывая, что конференцию организовала SWIFT. Вот почему в банках до сих пор обсуждают эту речь. Кроме того, Хайди Миллер обратила внимание еще на одну проблему:

Позвольте рассказать историю о моем друге, живущем в Европе, который купил катер в Великобритании. Этот джентльмен – известный бывший руководитель крупной глобальной компании по предоставлению финансовых услуг. Он в высшей степени кредитоспособен. На его счете в американском банке было достаточно денег для покупки нескольких катеров. Когда катер был готов, он позвонил в банк, чтобы произвести платеж. Но в банке ответили, что на перевод денег понадобится около шести недель. Мой друг мог бы отправиться на корабле в Нью-Йорк, снять наличные с банковского счета, не спеша поужинать и вернуться назад в Великобританию – при этом у него еще осталось бы время на круиз по Средиземному морю, прежде чем завершился бы перевод средств с его счета.

За десять лет ситуация не изменилась. На самом деле закон о налогообложении зарубежных счетов, меры по борьбе с отмыванием денег и правило «Знай своего клиента» еще больше усугубили ситуацию и вынудили людей искать обходные пути. Возможно, PayPal стал для банков неприятной проблемой, но объем обработки платежей с помощью этой платежной системы стремительно увеличивается благодаря той легкости, с которой она позволяет вести международную торговлю. А биткоин создавался именно для того, чтобы преодолеть упущения банковской системы.

Система Bitcoin, как и PayPal, существует только потому, что банковская система не поддерживает перевод денег в новой сети. И если она по-прежнему функционирует в старом мире, предшествовавшем глобализации путешествий и технологий, то новый мир вынужден создать нечто такое, что заполнило бы этот пробел. Этим «нечто» и стал биткоин.

Система Bitcoin восполняет недостаток глобальной подключенности и, в отличие от моего канадского чека, позволяет бесплатно переводить деньги по всему миру через интернет. Никаких комиссионных, никакого ожидания и никаких проблем. В этом и состоит сила обмена ценностями посредством системы Bitcoin, а также причина, по которой банкам необходимо максимально сосредоточиться на переменах.

Мы не киборги, мы люди и танцуем под другую музыку

Анализ разногласий между старым и новым миром финансов, а также причин, по которым некоторые банки не соответствуют требованиям XXI века, поднимает еще ряд вопросов. В частности, о контроле и централизации. Банки изначально создавались, чтобы держать все под контролем. Им необходимо контролировать полный цикл всех процессов. Именно поэтому банки весьма неохотно прибегают к аутсорсингу и строят собственные центры обработки данных, вместо того чтобы воспользоваться ресурсами Amazon или других компаний. Банкам приходится разрабатывать собственное ПО, системы и сервисы, поэтому в них работает больше программистов, чем в Microsoft. Банки не доверяют сервисам коллективного пользования и другим структурам, поэтому все финансовые транзакции выполняются в двустороннем порядке между двумя контрагентами. Все это вполне приемлемо в мире физического представления данных, но в эпоху облачных распределенных сервисов не работает. По сути, вся вертикальная схема сквозной обработки финансовых транзакций изначально ошибочна.

Аналогичным образом структура банковской системы в принципе непригодна для современного мира, поскольку она создавалась в расчете на применение в физической среде. Местные банки обслуживали местных жителей в местных отделениях, отчитываясь в централизованном порядке перед центральным органом, в качестве которого, как правило, выступал центральный банк страны.

Такая устаревшая структура стала причиной всех проблем с изменением платежных систем, как в случае 15-летней программы изменений в еврозоне под названием SEPA (от англ. Single Euro Payments Area – «единая зона платежей в евро»). Платежные системы использовали центральные клиринговые палаты, которые функционировали под управлением коллегиальных банковских органов страны и регулировались центральным банком. Сейчас нет ни стран, ни центральных банков – только мир и всемирная сеть. Следовательно, модель двустороннего проведения транзакций между контрагентами, разработанная в прошлом столетии и рассчитанная на использование в рамках страны, неприемлема в мире децентрализации и делает биткоин еще более привлекательным.

Давайте проанализируем это в контексте телевещания. В эпоху контроля и централизации развлекательные передачи транслировались всего несколькими национальными телеканалами и были ориентированы на массового зрителя. Такие передачи велись на местном языке и фокусировались на местных и национальных событиях. У телеканалов были центральные офисы, как правило, расположенные в столице страны, и они могли получать высокую прибыль за счет рекламы.

Теперь мы можем вести трансляцию из своей спальни на весь мир. Люди обмениваются информацией, сидя в кафе, и сами становятся медиаканалами. Они одновременно и создают, и потребляют контент, а используемые ими средства коммуникации носят глобальный характер. Язык и границы перестали быть препятствиями.

Банки попытались поддерживать такую структуру, но в качестве полноценной альтернативы подобный подход оказался слишком неопределенным. И все же альтернативная бизнес-модель формируется и включает криптовалюты и виртуальные хранилища ценностей. По мере ее распространения банки обнаружат, что клиенты создают собственную финансовую экосистему, соответствующую их образу жизни, а система централизованного контроля разрушится в одночасье. Будет особенно интересно наблюдать, как это скажется на местных банках, обслуживающих потребности местных жителей посредством двусторонних структур, основанных на взаимодействии между контрагентами.

После 2010 года сеть начала наносить банковской системе тяжелые удары. Влияние и богатство сети всецело связаны с интерактивностью. Последняя подрывает существующие системы и влечет за собой децентрализацию, поскольку теперь у каждого есть право голоса. Децентрализация контроля – это то, что мы видим в социальных медиа и что происходит с развлечениями и обменом ценностями.

Возможно, банки действительно увязли в прошлом, но прошлое нельзя игнорировать

Банковская система действительно устроена иначе, к тому же существует явное несоответствие между старыми системами обмена ценностями (рынками финансовых услуг) и новыми системами ValueWeb, создаваемыми финтех-сообществом. Это несоответствие обусловлено необходимостью взаимодействия между старой и новой системами. Старую систему следует перевести на новую платформу с минимальным риском для новой системы, а новую систему нужно строить таким образом, чтобы старая могла с ней сравняться.

Чем больше я размышляю об этом несоответствии, тем больше замечаю его присутствие в каждом аспекте банкинга. Действующие банки должны перейти на цифровую платформу, но сделать это действительно трудно при наличии 42 депозитных, 57 транзакционных и нескольких десятков других систем, созданных в разное время и теперь используемых в работе банка в результате слияний и поглощений, а также действий чрезмерно активных в прошлом директоров по информационным технологиям. Предпринимаются попытки объединить эти системы, но стоимость замещения старых систем по сравнению со стоимостью поддержания их работоспособности по-прежнему остается ключевым фактором.

Сегодня клиенты, мобильный интернет, цифровая трансформация, облачные технологии, технология блокчейн и многое другое требуют перехода банковской системы на новую платформу, но сопряженный с этим риск и затраты все еще слишком велики. В пределах одного банка это известный фактор и известный риск, но с этим сталкиваются все банки.

Между тем новаторов и разработчиков огорчает тот факт, что старые банки бездействуют, не обновляют и не усовершенствуют имеющиеся системы, а также не стремятся лидировать в области внедрения передовых технологий. Их удивляет отсутствие четких структур данных, удобных способов их анализа и игнорирование имеющейся у банков информации о клиентах. Они не понимают, почему нельзя принять новый мир и просто избавиться от старого.

Однако новый мир не может существовать без старого, и наоборот. В старом мире все налажено и работает прямо сейчас. Такие системы, как Visa, MasterCard, SWIFT, ЕВА, ЕСВ, CHIPS, Fedwire, RTGS АНС, обеспечивают функционирование банковской системы. Сети кредитных карт, системы денежных переводов и контрагентов позволяют банкам, торговым компаниям, корпорациям и учреждениям поддерживать заслуживающее доверия и надежное взаимодействие. Все это невозможно демонтировать и ликвидировать в одночасье. Но старые системы должны работать наряду с новыми. Именно поэтому банки вкладывают столько денег в поддержание унаследованных систем. По этой же причине, независимо от потребности в переменах, по-настоящему важную роль играют только те новые системы, которые представляют собой надстройку над старыми банковскими сетями (Apple Pay, PayPal, Moven, Simple и другие).

He так давно я обнаружил два момента, иллюстрирующих несоответствие между старым и новым. Первый – исследование, в ходе которого было установлено, что в 2014 году европейские банки потратили на информационные технологии 40 миллиардов фунтов стерлингов, но только 7 миллиардов из них вложены в новые системы (17,5 %), а оставшиеся 33 миллиарда фунтов (82,5 %) израсходованы на устранение дефектов в унаследованных системах и их поддержание в рабочем состоянии. Это и есть то наследие, которое разочаровывает, но именно его необходимо перевести на новую платформу, причем речь идет не только об унаследованных системах, а обо всем, что досталось в наследство от прошлого.

Второй момент – слайд, использованный Энтони Томсоном (сооснователь Metro Bank и Atom Bank) в своей презентации на одной из недавних конференций. На нем показано, что половина операционных затрат банков связана со всем тем, что досталось в наследство от прошлого. Унаследованные здания, унаследованные процессы, унаследованные системы и даже некоторые «унаследованные» люди. Об этом наследии знают СЕО и советы директоров банков, но избавиться от него за один день невозможно. Его нужно перевести на новую платформу.

На самом деле вопрос в следующем: можно ли достаточно быстро перевести унаследованные системы на новую платформу, чтобы они не отставали от новых бизнес-моделей и инновационных компаний?

Ответ утвердительный, поскольку, помимо всего прочего, банкам достались в наследство еще и клиенты. Именно поэтому половина расходов банков сосредоточена на унаследованных системах: клиенты хотят, чтобы остались отделения банков, чтобы по-прежнему можно было пользоваться чековыми книжками, иметь доступ к кассам и так далее. Вот почему банки не отказываются от старого, а просто дополняют его новым. Кроме того, наличие клиентов – преимущество действующих банков. У многих банков миллионы клиентов, и они вряд ли легко изменятся.

Например, в британском Metro Bank заявляют, что в сорока его отделениях ежемесячно открывается около 15 тысяч новых счетов. Но сколько клиентов переводят свои основные счета в Metro Bank? Получить такую информацию достаточно трудно, однако в январе организация Payments Council опубликовала данные, которые показывают, кто пользуется услугой перевода счетов, и первое место на данный момент занимает банк Santander.

Почему у банка Santander такие высокие показатели? Из-за привлечения клиентов. Счет 123 не приносит банку выгоды, но он оказался весьма эффективным в плане захвата доли рынка краткосрочных депозитов.

Так как же новые банки намерены конкурировать со старыми? Они будут предлагать продукт-приманку, чтобы заинтересовать некоторых клиентов перевести к ним свои счета? Или рассчитывают на то, что сыграет свою роль их имидж новых, интересных, привлекательных участников рынка?

Я уже сейчас готов заверить вас в том, что второй способ точно не оправдает ожиданий новых банков. Привлечение клиентов и перемены – серьезнейшая задача для любого стартапа. Именно поэтому в mBank часто заявляли, что их цель – заполучить 4,3 миллиона клиентов, которые присоединились бы к банку на его пути к дигитализации, к переходу от старых банковских платформ на новые. В mBank отмечают, что новые стартапы – мелкие игроки на фоне остальных участников рынка. Fidor Bank, единственный цифровой банк в Германии, привлек менее 100 тысяч клиентов; у итальянского CheBanca!, работающего при поддержке более крупного банка (Mediobanca), всего полмиллиона клиентов, хотя у него есть возможность распространять свои продукты через отделения банка.

Таким образом, ключевой вопрос: смогут ли новые банки удержаться на рынке, если им предстоит столкнуться с убытками в течение всего периода, пока они будут создавать новые системы и привлекать клиентов?

На код мы уповаем

Что касается замещения программами и серверами зданий и людей, то цель стартапов в области финансовых технологий – заменить модель, в которой центральное место занимает банк, моделью, где во главе угла стоит процессор. Это существенно снижает маржу, поскольку процессор выполняет работу, которая раньше делалась вручную. В Zopa обходятся без дорогостоящей организационной структуры, обеспечивающей принятие вкладов, и используют процессоры для их распределения среди заемщиков. Цель технологии Bitcoin с самого начала состояла в замещении банковской системы. Первые строки технического описания биткоина, представленного Сатоши Накамото, – лучшее тому подтверждение: «Пиринговая версия электронных денег позволяет передавать онлайн-платежи непосредственно от одной стороны к другой, минуя финансовые учреждения».

У всех этих процессов есть одна общая цель – избавиться от избыточной и дорогостоящей физической инфраструктуры, заменив ее цифровой. В настоящее время банки уже не бездействуют. Они приняли вызов, поэтому многие из них разрабатывают и предлагают сервисы на основе API, чтобы процессинг осуществлялся на базе их собственных, а не внешних ресурсов. Интересно, что правительства также в курсе этой проблемы. Например, многие могли и не заметить, что в проекте бюджета, представленном канцлером казначейства Великобритании осенью 2014 года, есть такая строка: «Правительство Великобритании должно объявить “сбор информации” о том, как можно использовать API в банкинге, чтобы повысить прозрачность и помочь клиентам сравнивать предложения поставщиков финансовых услуг».

Поскольку банки переходят к конкуренции, основанной на отдельных компонентах банкинга, правительства переходят к регулированию, ориентированному на эти компоненты. По мере того как процессоры заменяют людей, а цифровая инфраструктура вытесняет физическую, мир стремительно меняется. Надеюсь, вы не отстаете?

Несоответствие между старой и новой моделями финансовой системы

Пиринговые технологии получают все большее распространение. Суть перемен лучше всего отражена членами биткоин-сообщества, утверждающими, что для обмена ценностями не нужна заслуживающая доверия третья сторона. Ею выступает именно эта технология («на код мы уповаем»); еще она объясняет, почему процесс дигитализации оказывает подрывное воздействие на банковскую сферу.

По правде говоря, все финансовые операции сегодня проводятся напрямую – от человека к человеку, от человека к бизнесу, от бизнеса к бизнесу – посредством сетевого соединения. Во всяком случае, так может быть.

– Кредиты можно предоставлять без посредников с помощью Р2Р-кредитования.

– Финансирование малого бизнеса можно обеспечить посредством краудсорсинга.

– Платежи можно осуществлять с помощью мобильной связи или путем прямого сетевого соединения.

– Обработку глобальных транзакций можно проводить с помощью кода, без участия банков или SWIFT.

Но у всего этого есть обратная сторона, поскольку истинная роль банков как заслуживающих доверия посредников состоит в том, что они обеспечивают надежное и гарантированное перемещение ценностей.

Дают ли какие-либо гарантии технопосредники? Да, они принимают меры предосторожности. Доля неплатежей в Zopa и RateSetter составляет 0,69 % с момента их запуска, а у кредитора малых и средних предприятий с более высоким уровнем риска Funding Circle данный показатель равен 1,5 %. На сайтах этих компаний размещена информация о гарантиях, которые они предоставляют своим клиентам.

Zopa (Р2Р-кредитование)

Снижение риска кредитования

Если заемщик Zopa пропускает очередной платеж по кредиту, коллекторы разыскивают его от вашего имени. Однако если заемщик не погашает кредит на протяжении четырех месяцев, в игру вступает созданный нами фонд Safeguard, из которого мы возвращаем вам деньги, включая начисленные проценты. Фонд финансируется за счет взносов, которые платят заемщики в случае предоставления кредита. Как видите, существует резерв сверх той суммы, которую должен выплатить фонд. С момента запуска фонд Safeguard покрыл все безнадежные долги. Это означает, что ни один кредитор не потерял денег кредитов, денежное покрытие которых обеспечивает фонд.

Funding Circle (кредитование малого и среднего бизнеса)

В чем состоит риск кредитования компаний?

Каждая компания – клиент Funding Circle проверена опытными сотрудниками кредитного отдела. Наши клиенты – авторитетные и кредитоспособные компании, как правило, работающие около 10 лет. Тем не менее не стоит забывать, что при кредитовании бизнеса существует определенный риск того, что некоторые компании не смогут полностью погасить кредит. В этом случае кредит переходит в категорию проблемной задолженности. В настоящее время доля проблемной задолженности по кредитам составляет 1,4 %.

M-PESA (Р2Р-платежи)

Вы считали, что денежные средства, хранящиеся в M-PESA, принадлежат (и их использует) Safaricom

Эти денежные средства размещены в нескольких коммерческих банках, которые подлежат пруденциальному регулированию в Кении. Кроме того, средства хранятся в трастовом фонде, а значит, находятся вне досягаемости оператора Safaricom, который не может получить к ним доступ или их использовать. В случае банкротства Safaricom кредиторы компании не будут иметь доступа к средствам M-PESA.

Другими словами, все эти новые модели надежно, с должной осмотрительностью защищены от риска, поскольку в противном случае они просто не работали бы. Нынешняя проблема биткоина состоит в том, что он не защищен, поэтому банки и проявляют все больший интерес к тому, как с ним работать. Тем не менее это устраняет одну из причин для создания новых моделей – исключение дорогостоящего посредника.

Здесь наступает самый интересный момент. Банки всегда выступали в качестве дорогостоящего, заслуживающего доверия посредника по следующим причинам:

– они создали модель организации физического распределения бумаги в локальном мире;

– эта модель основана на ручной обработке транзакций и услугах, предоставляемых людьми;

– компания сфокусирована на обеспечении максимальной доходности акционерного капитала, а значит, ее основной мотив прибыль.

А вот какая ситуация складывается в мире Р2Р:

– Эта модель основана на цифровом распределении данных в сетевом мире.

– Эта модель сводится к цифровой обработке данных и автоматизированному предоставлению услуг.

– В итоге компания сфокусирована на обеспечении минимальных затрат на обработку транзакций, а значит, ее основной мотив затраты.

Именно здесь происходит столкновение старой и новой моделей; здесь же мы видим самые крупные инновации в сообществе финтех-стартапов. Вопрос в том, как традиционное банковское сообщество использует эту новую модель.

Что представляет собой новая модель?

Суть модели банкинга представляют по-разному, но я предпочитаю описывать ее как совокупность трех компаний:

– Розничная компания, поддерживающая отношения с клиентами.

– Процессинговый центр, обеспечивающий высокие стандарты работы.

– Производитель продуктов.

Эта достаточно простая модель представлена во многих книгах по менеджменту, в том числе в книге Майкла Трейси и Фреда Вирсемы The Disciplines of Market Leaders[9], где говорится, что компания может успешно работать только в одном из этих трех направлений, и книге Майкла Хаммера и Джеймса Чампи Reengineering the Corporation[10], полагающих, что суть компаний сводится к людям, процессам и технологиям.

Моя модель банкинга – это клиенты, каналы и продукты.

– Розничная компания = клиенты и сотрудники.

– Процессинговый центр = процессы и каналы.

– Производитель = продукты.

Я считаю, что банки могут добиться высоких результатов только в каком-то одном из этих направлений деятельности.

Традиционно банки контролировали все три направления и объединяли их в тесно связанную структуру, но именно здесь традиционная модель банкинга подвергается атакам. Новые участники рынка пытаются предложить клиентам более благоприятный опыт использования банковских услуг посредством приложений; они стараются создать простые в применении API (Application Programming Interface), позволяющие кому угодно и где угодно выполнять любые действия; они переосмысливают продукты, предлагая сервисы на основе облачных технологий. К этим сервисам я могу привязать свои предложения. С помощью API на основе облачных продуктов, в которых интегрирована иностранная валюта, мобильная связь и платежи, я могу создать отличное клиентское приложение. Другими словами, я овладеваю навыками идентификации и интегрирования компонентов, формирующих наиболее подходящую для моего образа жизни структуру. У меня есть возможность либо попробовать сделать это самостоятельно, либо купить услугу, чтобы кто-то сделал это для меня.

Вот чем становится банкинг: компоновщиком инструментов финансового управления, подобранных таким образом, чтобы они максимально подходили клиентам. Банкам больше не нужно создавать и контролировать отдельные компоненты банкинга. Они могут просто получить их из внешних источников.

Это уже происходит. Fidor предоставляет клиентам доступ к кредитам посредством сервиса социального Р2Р-кредитования Smava на своей платформе; Barclays позволяет кредитным союзам предлагать кредиты до зарплаты через свои отделения, чтобы помешать компаниям, занимающимся этой разновидностью кредитования, взимать высокий процент; ICICI Bank использует онлайн-копилку SmartyPig, чтобы предлагать миллионам клиентов депозитную программу iWish в качестве программы социальных сбережений; и список можно продолжать. На самом деле мы наконец-то наблюдаем процесс компонентизации банкинга, который я обозначил в своей предыдущей книге термином «банкинг как услуга». Подобно автомобильной отрасли, банки разделяются на части, чтобы обеспечить сборку услуг, а не их создание.

Банки станут своего рода залами для демонстрации клиенту собранных воедино фрагментов, если у него нет возможности сделать это самостоятельно. Такая новая компонентная структура, представляющая собой интернет-платформу для компоновки отдельных элементов банкинга, разрастается с каждым днем.

Старые банки нуждаются в реорганизации

Часто возникает вполне закономерный вопрос, как действующие банки должны реорганизовать работу исходя из требований новой бизнес-модели. Как уже говорилось, базовая бизнес-модель фокусируется на трех областях:

– Производство, осуществляющее инновацию продуктов и поддерживающее работу административных центров на уровне бэк-офиса.

– Процессинг, сосредоточенный на обеспечении самых высоких результатов в обработке банковских ордеров, передаваемых фронт-офисом бэк-офису.

– Розничный банкинг, основная задача которого – поддержать тесные отношения с клиентами и обеспечить им самый благоприятный опыт обслуживания.

В 1990-х годах после перехода к модели банковского страхования банки решили работать в этих трех областях в нескольких направлениях бизнеса. Принятие модели банковского страхования означало, что многие банки начали создавать универсальные структуры, предлагающие весь спектр финансовых услуг: розничный, частный, коммерческий, инвестиционный и транзакционный банкинг, управление активами и частным капиталом, а также страхование.

Несколько банков тогда решили, что могут использовать эту модель в глобальном масштабе и создать универсальные, глобальные банковские структуры. Вот что получилось в результате:

Невозможно быть хорошим во всем, везде и для всех. В чем-то вы непременно будете отставать. В этом и состоит недостаток такого подхода. Еще один недостаток: подход можно реализовать только при условии полного контроля. До недавнего времени банки действительно все контролировали. Они контролировали полный цикл обработки финансовых операций, от создания продуктов до их распределения, и считали себя невосприимчивыми к переменам, за исключением внутренних перемен, как в случае конкуренции с другими банками за расширение бизнеса. Поэтому банки вели между собой борьбу за процентные ставки, обеспечивая рост за счет поглощений.

Сейчас уязвимость данного подхода очевидна, поскольку банковские структуры трещат по швам под натиском сложных проблем, возникающих в области регулирования и инноваций. I Регулирующие органы нацелились на изменение универсальной модели банкинга и предпринимают попытки отделить инвестиционные рынки от розничных и коммерческих систем. Процесс был представлен в двух видах. Первый – это американская модель, суть которой состоит в том, чтобы помешать банкам играть в казино-капитализм посредством правила Волкера (которое ограничивает участие банков в операциях с ценными бумагами на собственные средства). Вторая – британская модель отделения инвестиционных операций от розничных и коммерческих с помощью закона о реформе банковской системы (банк по-прежнему может заниматься обоими видами деятельности, но в рамках двух отдельных структур).

Ни один из этих подходов не снижает уровня риска инвестиционных рынков и не мешает банкам становиться слишком большими, чтобы потерпеть неудачу. Например, в 2014 году четыре ведущих американских банка были на 40 % крупнее, чем в 2009-м, при этом в 2009-м они уже были огромными. Тем не менее наступление регулирующих органов оказалось достаточно ощутимым: банки Citibank, HSBC и им подобные покинули «нестратегические» рынки, продали «нестратегические» активы и сосредоточились на ключевых компетенциях и реструктурировании операций. Им пришлось это сделать, и не только из-за натиска регулирующих органов, но и потому, что санкции и штрафы в случае рыночного сговора и уклонения от налогов плохо сказываются на итоговых показателях.

Однако меня больше интересует другая проблема. Она связана с технологиями и обусловлена тем, что приложения и мобильная связь меняют сам процесс предоставления розничных услуг, API обеспечивают выполнение операций в режиме реального времени, а облачные технологии в сочетании с различными методами анализа данных меняют сами продукты.

Данный технологический сдвиг привел к созданию множества новых компаний, предлагающих специализированные финансовые услуги. Такая компания анализирует один из фрагментов бизнес-модели и задается вопросом: могу ли я сделать лучше? И это сделали в TransferWise, чтобы найти людей, которым необходимо перевести деньги за границу, и людей за границей; в Zopa, Prosper и Lending Club, чтобы установить контакт между теми, у кого есть деньги, и теми, кому они нужны; и в Friendsurance, Bought by Many и insPeer в области страхования.

Новая модель финансовой системы, ориентированная на предоставление специализированных услуг и заменяющая здания и людей серверами и программами, преодолеет все трудности. Именно поэтому в 2014 году в финансовые технологии было инвестировано свыше 12 миллиардов долларов – гораздо больше по сравнению с 4 миллиардами долларов в 2013 году. По этой же причине 36 стартапов в области финансовых технологий оцениваются сегодня более чем в 1 миллиард долларов каждый.

Этим же объясняется и образование финтех-пузыря, когда тысячи новых компаний могут нанести удар по бизнес-модели старых компаний, основанной на сквозном контроле в рамках физической структуры, в то время как бизнес-модель новых компаний строится на узких направлениях деятельности с использованием открытых платформ и цифровой структуры.

Именно сочетание новых специализированных компаний и регулирующих органов, разрешающих широкий круг проблем, создает новый мир, в котором никто ничего не контролирует, во всяком случае не банки, а у пользователя есть выбор. Поэтому пользователи сосредоточатся на том, чтобы скомпоновать собственный банк, вместо того чтобы становиться клиентами банка, предлагающего готовый набор услуг. Регуляторы поставят перед собой цель разделить на части слишком крупные банки, крах которых привел бы к катастрофическим последствиям для экономики, и усилить конкуренцию путем формирования более конкурентного рынка для действующих банков.

Новый мир требует, чтобы банки старого мира перешли к модели компонентно-ориентированной интеграции нового мира. Со временем традиционный вертикально интегрированный банк примет новую форму с компонентной структурой. Для этого понадобятся три простых шага:

– переместить бэк-офис в облако;

– использовать открытый исходный код в работе мидл-офиса;

– обеспечить лучший пользовательский опыт на уровне фронт-офиса.

Бэк-офис в облаке

В результате распространения финтеха и развития ValueWeb, благодаря дигитализации и технологиям происходят радикальные изменения в сфере финансов, экономике и мире в целом. И осуществляются они под влиянием семи технологических компонентов в рамках действующих учреждений: облачные технологии и большие данные на уровне бэк-офиса; API (прикладные программные интерфейсы) и возможность установления связи в реальном времени на уровне мидл-офиса; социальные медиа, мобильная связь и приложения на уровне фронт-офиса.

Эта ситуация отображена на представленном ниже рисунке.

Два крупных технологических изменения, происходящие на уровне бэк-офиса, связаны с облачными технологиями и большими данными. Облачные технологии позволяют предлагать продукт где угодно посредством предоставления централизованных услуг в сети. Большие данные обеспечивают банку возможность использовать эти услуги в любой точке сети, делая клиентам индивидуальные целевые предложения.

Представьте, как это будет происходить. Идея такова: когда я иду по улице, вы знаете, где я нахожусь, что делаю и в чем могу нуждаться. Я прохожу мимо магазина, и тут ваше приложение подсказывает, что в этом магазине мне предоставляется скидка 25 долларов на USB-накопитель емкостью 1 терабайт, если я зайду прямо сейчас. Я покупаю накопитель. Но откуда банк узнал, что меня нужно предупредить именно в данный момент?

Очевидно, что внешние системы банка отслеживают мое местоположение и близость к магазину, а внутренние – анализируют мой цифровой след, чтобы найти предложения, соответствующие моим потребностям.

Такой сервис представляет собой большую ценность, поэтому в будущем станет огромным полем битвы между банками. Если уровень обслуживания моих друзей в их банках гораздо выше, чем в моем, потому что эти банки определяют их нужды посредством более эффективного анализа данных, то я перейду в другой банк. Все дело в массовой персонализации, а она сегодня основана на анализе данных, точнее говоря, на анализе больших данных. Впрочем, столь глубокий анализ теряет смысл, если у вас нет превосходных продуктов, и здесь в игру вступают облачные технологии.

На уровне бэк-офиса облако – это продукт. Банки и другие поставщики финансовых услуг будут создавать возможности финансового процессинга, которые можно будет интегрировать в системы взаимодействия с клиентами. Следовательно, ваш банк может генерировать превосходный кредитный продукт, но в цифровом банке будущего он должен быть автоматически конфигурируемым компонентом. Это должен быть программный код продукта, который я могу загрузить в свое приложение, поделиться им и использовать вместе с данными для увеличения доли кошелька клиента.

Банк, мидл-офис которого работает на базе открытого исходного кода

Если первый структурный элемент – облачные технологии и большие данные, то второй – API и процессинг в режиме реального времени.

Суть второго структурного элемента сводится к установлению мидл-офисом связи между фронт- и бэк-офисами посредством обеспечения высоких стандартов процессинга. Именно этот элемент позволяет компаниям донести свой продукт до клиента, а в ValueWeb продукт становится гораздо релевантнее благодаря анализу данных.

Компании, предлагающие финансовые продукты и ценности в данной области, должны позаботиться о том, чтобы их продукт максимально часто попадал в поле зрения клиента, особенно учитывая тот факт, что они больше не встречаются с клиентом лицом к лицу. Это можно сделать с помощью API.

Исходя из функциональных возможностей банка, основанных на использовании облачных инструментов, API позволяет всем желающим интегрировать функциональные свойства продукта в свое предложение. Благодаря такому подходу Starbucks и Uber осуществляют платежи за счет разделения платежных продуктов и возможности их включения в предложения клиентам в реальном времени.

Именно этим объясняется успех платежной системы PayPal. Если вы думаете, что он обусловлен ее программным обеспечением или видением eBay, вы ошибаетесь. Сегодня PayPal «на коне» благодаря разделению обработки платежей и использованию API, что прекрасно видно на представленных ниже графиках.

Эти графики отображают отношение расходов к доходам за несколько лет. Во втором квартале 2011 года и третьем квартале 2013 года наблюдается заметный скачок, что связано с двумя ключевыми событиями. Первое – запуск API системы PayPal в октябре 2011 года. В PayPal объявили, что любой желающий может включить в свои системы функцию обработки платежей PayPal, что обусловило резкий рост доходов и сокращение расходов. Скачок был вызван тем, что представители глобального сообщества разработчиков подхватили идею платежной системы PayPal и начали использовать ее технические возможности в своих приложениях и продуктах (внешних и внутренних). Иными словами, PayPal позволяет разрабатывать промежуточное программное обеспечение посредством API в режиме реального времени.

На самом деле эта система стала еще интеллектуальнее, после того как в марте 2013 года компания PayPal упростила ее для использования в мире мобильных технологий, что демонстрирует второй скачок, отражающий резкий рост доходов и сокращение расходов.

Все это говорит о том, что банки, которые обеспечат автоматическую конфигурацию своих процессинговых систем, станут победителями. Именно поэтому Citibank открыл свои платформы Global Transaction Banking (GTB) для API. To же самое сделали еще несколько банков. Времена, когда банкам приходилось держать все в секрете, остались в прошлом. Выживут только те, чьи системы будут общедоступными, а таковыми они могут быть только в том случае, если функционируют в реальном времени на базе открытого исходного кода. Лучший способ добиться этого – взять внутренние облачные продукты и сделать их релевантными посредством анализа данных, а затем донести их до конечного пользователя с помощью API, работающих в режиме реального времени.

Банк, фронт-офис которого ориентирован на клиента

Новая бизнес-модель в ValueWeb подразумевает создание продуктов на основе облачных сервисов коллективного пользования, применяющих данные и процессы в реальном времени через API с открытым исходным кодом. Теперь мы переходим к фронт-офису и уровню взаимодействия с клиентами, которое осуществляется посредством мобильной связи и в социальных сетях.

Многие рассматривают этот уровень как самый важный, поскольку именно здесь формируются отношения между поставщиком услуг и клиентами. На самом деле люди зачастую неправильно интерпретируют отношения с конечным пользователем. Они ставят вопрос так: кому принадлежит клиент? Хотя правильнее было бы спросить: кто ваш клиент?

В настоящее время некоторым банкам следует выбрать в качестве целевых клиентов GoBank, Simple и Moven и другие стартапы такого типа, поскольку эти компании пытаются обеспечить лучшие впечатления клиентов посредством мобильных социальных медиа и геймификации. Это не все, чем занимаются подобные компании, но роль GoBank, Simple и Moven как клиентов банка или поставщика продуктов так же важна, как и непосредственное взаимодействие между банком или поставщиком и пользователем.

Массовый процессинг финансовых операций на персонализированном уровне с помощью наиболее подходящего устройства – вот где развернется настоящая битва за клиента, тогда как в бизнесе она будет проходить в области подключения пользователей к сети. В прошлом столетии битва велась за электричество и подключение продуктов к энергетической системе, в нынешнем мир перешел от подключения продуктов к подключению людей к сети. Одни компании сосредоточатся на разработке пользовательского интерфейса, тогда как в центре внимания других будут контент и процесс.

Компания Amazon не стала бы гигантом розничной торговли без поставщиков продуктов (издательств, производителей и хранилищ) и процессинговых компаний (почтовых отделений и компаний по доставке грузов), с которыми она поддерживает партнерские отношения. В рамках розничного бизнеса Amazon не создает никаких продуктов и не выполняет никаких процессинговых операций, однако компании действительно хорошо удается максимально полно использовать отношения с клиентами посредством инноваций, всецело сфокусированных на опыте клиентов. Именно за это я люблю Amazon.

Аналогичным образом компании типа Uber пользуются всеобщей симпатией, потому что устраняют из процесса все сложности. Скажем, мне необходимо добраться из пункта А в пункт Б. В старом мире мне приходилось искать продукт (такси) в пункте А, чтобы попасть в пункт Б, а когда я добирался до пункта Б, мне нужно было завершить процесс (осуществить платеж). Uber блестяще справляется с задачей устранения любых сложностей в связи с использованием продукта (такси) и процесса (платеж), поэтому все, что мне остается, – просто сосредоточиться на том, чтобы побыстрее добраться из пункта А в пункт Б.

Вместе с тем в будущем у меня появятся и любимые банки. Ими станут те банки, которые осознают, что им не нужно создавать никакие финансовые продукты, а достаточно просто предоставлять их способом, наиболее соответствующим нуждам клиента. Deutsche Bank – один из традиционных банков, адаптирующихся к новым условиям. В нем всю совокупность фрагментов корпоративного финансирования (управление цепочкой поставок, счета к получению, иностранная валюта, управление денежными средствами и тому подобное) разбили более чем на 150 компонентов и разместили в магазине приложений Deutsche Bank Autobahn. Приложение Autobahn предлагает множество подприложений, которые можно настроить исходя из потребностей корпоративных клиентов. Все эти компоненты представляют собой приложения, позволяющие без труда отслеживать процесс предоставления финансовых услуг и управлять им. Корпоративные клиенты могут зайти в магазин приложений Autobahn и скомпоновать наиболее подходящий для их бизнеса набор инструментов управления кассовыми операциями. В этом случае на внешнем уровне клиент накапливает опыт на основании набора компонентов, предлагаемых ему финансовым партнером на уровне внутренних систем.

Таков характер новой бизнес-модели, в которой все становится неотъемлемой частью экосистемы обмена ценностями. Данные, API, приложения – составляющие обмена ценностями, которые банк агрегирует и интегрирует. Это карта для будущего банкинга.

Банк с компонентной структурой

Я попытался объяснить, как технологии преобразуют старый мир продуктов, процессов и людей – или, если хотите, производства, операций и распределения. Облачные сервисы способны доставить банковские продукты в любое место в любое время; открытый процессинг на основе API позволяет интегрировать эти облачные продукты во внешнюю систему предоставления услуг, а внешнее распределение осуществляется теперь через наилучшее приложение. Вполне очевидно, что новые технологии меняют весь цикл производства, обработки и распределения финансовых продуктов.

Бизнес-модель старого мира

Бизнес-модель старого мира представляет собой высокоинтегрированную модель полного цикла предоставления финансовых услуг. Банки могли контролировать все продукты, процессинг и распределение в глобальном масштабе, привязывая клиентов к собствен ному уникальному пакету услуг. Банки разрабатывали, контролировали и всем управляли своими силами. Действенность этой модели была обусловлена тем, что обмен ценностями осуществлялся в процессе сфокусированного на зданиях и людях физического распределения товаров и услуг при поддержке бумажной документации в ходе личного взаимодействия.

Бизнес-модель нового мира

В рамках бизнес-модели нового мира банкам больше не нужно осуществлять производство, процессинг и распределение финансовых возможностей от начала до конца. Вместо этого они могут просто использовать отдельные фрагменты общей схемы производства, процессинга и распределения продуктов в соответствии со своими потребностями. Банк может применить внутренние системы Zopa и Funding Circle, с одной стороны, и внешние системы Simple – с другой, и предложить процесс оплаты, который обеспечит между ними связь (именно это делает PayPal). Чтобы повысить уровень обслуживания клиентов, розничная компания может связать свой продукт (кофе) и систему распределения (магазины) посредством процесса оплаты (платежей). Именно это сделала Starbucks, установив партнерские отношения с компанией Square.

Это совсем иной мир, в котором банки еще не преуспели. Большинство крупных банков считают, что они обязаны нести ответственность за все составляющие системы, то есть должны осуществлять производство, процессинг и распределение всех финансовых продуктов на рынках розничного, коммерческого и инвестиционного банкинга. Эта модель пришла в негодность много лет назад и теперь несет существенные потери, по мере того как все больше новых игроков отщипывают от нее очередные фрагменты.

Новые участники рынка специализируются на отдельных направлениях деятельности и справляются с ними лучше. Благодаря такой специализации они добиваются больших успехов.

– Действительно ли Deutsche Bank или Citigroup может выполнять операции с иностранной валютой лучше, чем Currency Cloud?

– Действительно ли компания по управлению частным капиталом способна обеспечить более оптимальное размещение денежных средств, чем Nutmeg?

– Действительно ли обычный трейдер может превзойти лучших трейдеров eToro?

– Действительно ли банк может разработать приложения по управлению финансами, которые превзошли бы такие специализированные компании, как Simple?

Банки должны задавать себе эти вопросы и в случае отрицательного ответа устанавливать партнерские отношения со специализированными компаниями, которые сокращают их маржу, пока она совсем не исчезла. Эта ситуация очень напоминает то, что произошло в сфере производства физических продуктов.

Производителям автомобилей приходилось выпускать все комплектующие, собирать из них автомобили, а затем распределять их через автосалоны, которые продавали только их наряду с предоставлением всех сопутствующих услуг и технического обслуживания. Впоследствии появились специализированные компании, месторасположение которых не имело значения, поскольку контейнерные суда позволяли производить любые комплектующие в любом месте. Все это обусловило резкое снижение цен.

В автомобилях BMW и Mercedes больше нет уникальных комплектующих, выпущенных самими компаниями-производителями. Теперь они состоят из унифицированных деталей, поставляемых специализированными компаниями, которые могут выпускать коллекторы двигателей и кожаные сиденья гораздо дешевле и с меньшими затратами труда.

Аналогичным образом BMW и Mercedes могут собирать комплектующие и продавать их через лицензированных дилеров, но сервисным и техническим обслуживанием занимаются в основном специализированные компании (такие как Autoglass, Kwik-Fit) и специализированные гаражные мастерские.

Иными словами, структура отрасли коренным образом изменилась в результате реинжиниринга финансовой цепочки поставок, позволившего специализированным компаниям сфокусироваться на отдельных направлениях деятельности и добиться успеха.

Похожий процесс сегодня наблюдается в банковской сфере. Специализированные компании начинают менять финансовую систему путем реинжиниринга финансовой цепочки поставок.

Финансовые рынки еще не приспособились к новым условиям, но есть прогрессивные банки, которые становятся динамичными интеграторами, агрегаторами, сборщиками и генераторами отдельных компонентов и возможностей. Хороший пример – ПриватБанк в Украине.

Пример из практики: ПриватБанк, Украина

В 2014 году я проводил семинар в ПриватБанке, крупнейшем розничном и коммерческом банке Украины[11]. С учетом политических проблем того времени это был не совсем обычный визит. Меня пригласили выступить с основным докладом, который транслировался в прямом эфире из головного офиса банка, расположенного в Днепропетровске, четвертом по величине городе Украины с населением около миллиона жителей. Кроме того, сотрудники банка хотели мне показать, насколько инновационным может быть банк. И он действительно оказался именно таким благодаря внедрению открытой архитектуры, API и других компонентов совершенно прозрачным способом, На самом деле банк пытается лидировать во всем, что касается инноваций, и наглядно продемонстрировал это разными способами.

ПриватБанк одним из первых разработал услуги на основе API и сейчас предлагает сотни таких услуг в рамках поистине компонентно-ориентированной системы банковского обслуживания. Однако в банке пошли еще дальше, внедрив Sender – приложение, которое получило награду Best of Show на конференции Finovate Fall, проходившей в Нью-Йорке осенью 2014 года. Sender позволяет компаниям общаться с клиентами и обмениваться ценностями через чат без затрат на разработку приложений. Sender может сэкономить клиентам банка массу времени, делая коммуникацию и платежи не более сложными, чем поиск в Google.

Еще один интересный аспект работы ПриватБанка – инновации в сети отделений. Признавая решающую роль цифровых инноваций, банк также уделяет большое внимание внедрению инноваций в своих отделениях. Например, многие украинцы не доверяют онлайн-покупкам, поэтому банк открыл свой интернет-магазин. В любом отделении ПриватБанка есть специально выделенная для этого зона, а также сотрудник, который поможет клиенту совершить такую покупку.

Став своего рода украинским Amazon, ПриватБанк предлагает клиентам возможность сделать в интернете покупку и забрать заказ в отделении посредством сервиса «кликни и забирай». Весь процесс выполняется автоматически с использованием почтоматов. Клиенту просто нужно зайти в отделение и ввести код доступа к своему заказу, после чего почтомат откроет ячейку, в которой хранится товар клиента.

Еще больше поражает то, что ПриватБанк – крупнейший в стране дилер подержанных автомобилей. Банк занимается продажей как новых, так и подержанных авто. Клиент может увидеть автомобили возле отделения банка и при желании купить машину просто зайти в него и прямо на месте заключить сделку, в том числе и договориться о предоставлении кредита.

Что произойдет с регулирующими органами с появлением компонентно-ориентированного банкинга?

Совершенно очевидно, что, ввиду того что система обмена ценностями становится компонентно-ориентированной, а ранее интегрированные рынки – разрозненными, за ними последуют и регулирующие органы. Формирование финансовой системы с компонентной структурой приведет к возникновению компонентно-ориентированной системы нормативного регулирования. Это происходит уже сейчас.

В Европе вступила в силу вторая директива о платежных услугах (Payment Services Directive 2 – PSD2), согласно одному из пунктов которой небанковским организациям предоставляется доступ ко всем данным банка в целях информационного наполнения транзакций. У банков может возникнуть желание скрыть некоторые данные, поскольку речь идет о небанковских платежных системах, но они не могут этого сделать. Все получают доступ к банковским данным и смогут использовать его с выгодой для себя. Другими словами, небанковские платежные организации будут иметь свободный доступ ко всем банковским данным о транзакциях клиентов, а поскольку это новые разноплановые компании, они обязательно воспользуются такой возможностью. Примером могут служить Holvi и ipagoo.

Кроме того, британская система нормативного регулирования отделяет платежные услуги от других банковских услуг. В прошлом для осуществления платежей требовалась банковская лицензия. Именно поэтому ее получили Google и PayPal. Сегодня нужна только лицензия на электронные деньги. На самом деле она вам не понадобится, поскольку в Великобритании платежи отделены от других банковских услуг. В этой стране создан новый регулирующий орган – регулятор платежных систем (бывший совет по платежным системам). Кроме того, Великобритания обязывает банки продать свою долю в платежной системе VocalLink, чтобы полностью отделить ее от банковской системы и сделать независимой.

Существуют также новые рынки, такие как рынок краудфандинга и пирингового кредитования, со своими правилами регулирования. Кроме того, механизмы регулирования действуют также на британском рынке кредитов до зарплаты, который представляет собой еще один независимый элемент постоянно расширяющейся конкурентной борьбы в банковской сфере.

Иначе говоря, по мере формирования компонентно-ориентированной финансовой системы и разделения банков на фрагменты, которые соотносятся с новым миром цифровых технологий, регулирующие органы последуют этому примеру и сделают то же самое.

Банки как интеграторы систем ценностей

Итак, в процессе развития ValueWeb банки станут интеграторами систем ценностей и хранилищами ценностей, а точнее, появятся компании, которые будут создавать хранилища ценностей и играть роль интеграторов систем ценностей. Будь то банки или небанковские организации, это будут крупные новые компании, действующие в качестве заслуживающих доверия хранилищ ценностей. Банки традиционно контролировали всю финансовую цепочку ценностей, от депозитов до кредитов, поэтому они одержимы идеей контроля, а также убеждены, что должны все создавать своими силами и всем управлять. В некоторых банках работает даже больше программистов, чем в Microsoft, но это мышление прошлого века.

Банки не должны все контролировать и все создавать сами, поскольку, как оказалось, они не все делают на высочайшем уровне. Банк может отлично справляться с какими-то задачами, но он не может делать хорошо все без исключения. Что-то ему не будет удаваться.

Именно здесь сыграет свою роль интеграция систем ценностей. Чтобы соответствовать новой цифровой эпохе финансовых технологий, банкам необходимо начать фокусироваться на ключевых компетенциях. К их числу могут относиться обеспечение вовлеченности и удовлетворенности клиентов, высокий уровень выполнения транзакционных процессов и инновации в сфере продуктов, однако банк не может быть компетентен абсолютно во всем.

Таким образом, банк прежде всего должен разработать внутреннюю карту компетенций.

После ее создания следует проанализировать информацию из разных источников, чтобы убедиться в правильности определения ключевых компетенций. Насколько эффективно ваши кредитные продукты конкурируют с продуктами компаний, предоставляющих услуги пирингового кредитования? Может ли ваша служба обмена валют обеспечить такие же обменные курсы, как в TransferWise? Создаете ли вы для клиентов условия, так же отвечающие их ожиданиям в отношении выполнения всех операций в реальном времени, как это делает Circle? Ваши предложения столь же привлекательны, как предложения Moven, или такие же гибкие, как в Fidor?

Это важно, поскольку многие банки относят Funding Circle, Lending Club, TransferWise и Circle к категории альтернативных финансов, тогда как сами стартапы считают себя компаниями по предоставлению специализированных финансовых услуг. Цель всех новых стартапов – взять всего один элемент банкинга и предоставлять соответствующую услугу лучше, чем это делает банк, опираясь на современные технологии. Я считаю, что банки не в состоянии конкурировать с этой моделью, так как они пытаются делать все для всех, вместо того чтобы делать что-то одно для определенного круга клиентов.

Тем не менее у банков действительно солидное происхождение, богатая история и зачастую миллионы клиентов, а также сформировавшаяся культура понимания нормативных требований и риска. Следовательно, все, что нужно сделать банку, – составить карту ключевых компетенций, проверить ее правильность, а затем создать новую карту тех компетенций, которых банку не хватает. Это позволит ему определить, в чем он не соответствует ожиданиям клиентов и конкурентов.

Фишка в том, чтобы перестроить бизнес-модель банка таким образом, чтобы она обеспечивала готовые к применению инструменты, которые со стопроцентной гибкостью позволяли бы клиентам удовлетворять свои потребности посредством услуг банка. Именно это я подразумеваю под интеграцией систем ценностей.

Интегратор систем ценностей – это банк, применяющий современные технологии для создания полной цепочки ценностей для своих клиентов, но посредством партнерства и интеграции, а не внутренних разработок и управления. Интегратор систем ценностей знает, что его клиенту требуется масса разных вещей, чтобы управлять процессом хранения и обмена ценностями, и налаживает партнерские отношения с сотнями разных компаний, чтобы обеспечить такое хранение и обмен ценностями, вместо того чтобы разрабатывать все самостоятельно. Интегратор систем ценностей в чем-то напоминает таких системных интеграторов, как IBM, Accenture или SAP. Но разве последние сами делают все то, в чем нуждаются их клиенты? Никоим образом. Они просто устанавливают партнерские отношения с другими компаниями, покупают их продукты и обеспечивают их интеграцию.

Такова суть банка будущего. Банк – это не компания по разработке программного обеспечения, и в нем не должно работать больше программистов, чем в Microsoft. Вместо этого банк должен стать интегратором совокупности различных компонентов и обеспечивать их доставку клиентам наилучшим способом, по самой низкой цене.

Превращение банков как хранилищ денег в банки как хранилища ценностей

Одна из самых интригующих особенностей ValueWeb – способность создавать ценность исключительно из отношений. Все мы ценим отношения. Наши друзья и члены семьи, пожалуй, более важны для нас, чем работа и зарплата. Когда-то мы говорили о балансе между работой и личной жизнью как о ситуации, когда работать следует днем, а личной жизнью заниматься по вечерам и выходным. В сетевой экономике этого нет. Теперь наша работа и личная жизнь тесно переплетены 24 часа в сутки, 7 дней в неделю. Просыпаясь утром, мы проверяем электронную почту и сообщения в Facebook и Twitter, а прежде чем ложиться спать, делаем то же самое.

В настоящее время наши отношения – и не только романтические – формируются в сети. Безусловно, наша жизнь переходит в цифровую форму. Мы постоянно всматриваемся в свои устройства в поисках смысла, возможности поделиться и понимания. Мы хотим, чтобы нас развлекали друзья и знаменитости, а также стремимся найти увлечения и получить знания из самых разных источников, от журнала Economist до PewDiePie.

Какое-то время назад я отметил, что бесплатное – это своего рода бизнес-модель, поскольку его можно монетизировать. Мой блог бесплатный, видео PewDiePie бесплатные, большинство медиа тоже… так как же мы зарабатываем деньги? За счет релевантности. Релевантность и внимание (а не только товары и услуги) – новые механизмы создания ценности, которые привлекают инвестиции. Релевантность и внимание требуют поддержки и, подобно традиционным медиа, получат ее в виде финансирования, диалога и вовлеченности.

Мой блог бесплатный, потому что я монетизирую его посредством выпуска книг, выступлений на конференциях и предоставления консультаций технологическим компаниям и банкам. PewDiePie зарабатывает более 4 миллионов долларов в год за счет интернет-рекламы, размещенной на его медиаканале. Бесплатное делает деньги. Идеи делают деньги. Контент делает деньги. Все дело в ценности релевантности и внимания. Если вы привлечете к себе внимание, это позволит вам заработать деньги.

Именно здесь начинается самое интересное, поскольку банки и многие другие участники рынка упускают данный аспект ValueWeb. Банки сфокусированы на обмене валют и функции хранилища денег, тогда как им следует сосредоточиться на обмене ценностями и функции их хранилища. В хранилище ценностей будет храниться все, от денег, инвестиций и сбережений до воспоминаний и памятных вещей.

Кто хранит ваши воспоминания?

Предположительно, средняя продолжительность жизни детей, родившихся в 2015 году, составит 150 лет. Что они будут делать в 2165 году, на закате жизни? Сохранится ли у них доступ к своим воспоминаниям? Будет ли еще существовать Facebook? Будут ли USB-накопители, жесткие диски и электронные ключи?

Многие эксперты обеспокоены тем, что через сто лет вследствие стремительного развития технологий все те вещи, которые представляют для нас ценность сейчас, безнадежно устареют и сформируется своего рода цифровое кладбище наших цифровых активов. К сожалению, они действительно могут устареть, но при этом не потеряют для нас ценности. Фотографии растущего ребенка, которые так важны для вас сегодня, будут так же важны для ваших детей завтра и для их внуков столетие спустя. Но кто будет хранить все эти воспоминания?

Так что же такое хранилище ценностей?

Это то, чем станет цифровой банк, – хранилищем всего того, что представляет для вас ценность. Традиционно банки предлагали услугу хранения ценностей в сейфах, установленных в банковских отделениях; в будущем таким хранилищем ценностей может стать ваш Dropbox или интернет. Но доверяете ли вы Dropbox, социальным медиа или другим хранилищам, которые могут появиться через сто лет? Может ли банк стать хранилищем ценностей, способным дать такие гарантии?

В настоящее время банки выступают хранилищами ваших денег и обещают не потерять их, но если это все же произойдет, вы гарантированно получите как минимум 100 тысяч евро компенсации (по европейским правилам). Но что если банки возьмутся хранить мои воспоминания – какие гарантии я при этом получу? Как насчет гарантий хранить мои воспоминания, которые будут доступны всегда? В случае неудачи вы гарантируете мне возмещение суммы, на которую они будут застрахованы? Например, если их стоимость составляет 1 миллион евро, вы можете назначить мне годичный страховой взнос за их хранение, предоставив при этом гарантии, что мои воспоминания можно будет восстановить даже через сто лет. Если по каким-то причинам вам не удастся это сделать, я получу компенсацию.

Это трудный путь, но по мере прихода цифровых активов на место физических будет повышаться значение роли банков как хранилищ ценностей, а не денег.

Персонализация данных как фактор дестабилизации работы банков

В настоящее время активно обсуждается тема больших данных. Значительная часть этих дискуссий сфокусирована на переходе от массового рынка и сегментации клиентов к рынку одного клиента и пиринговой персонализации. Другими словами, технология глубинной добычи данных, применения которой в рамках индивидуального маркетинга требовали Дон Пепперс и Марта Роджерс еще в 1990-х годах, наконец-то получила признание. Для этого понадобилось 20 лет, но теперь эта тема в центре дискуссий о ValueWeb, подрывных цифровых инновациях, финтех-стартапах и ответных действиях банков.

Банки обвиняют в неповоротливости и устарелости, поскольку им трудно перейти от продажи продуктов на массовых рынках с помощью традиционных медиа через каналы обслуживания к предоставлению контекстных услуг отдельным клиентам посредством социальных медиа через цифровой доступ. Все это составляющие революции ValueWeb, в центре которой находятся финтех-стартапы, передающие контроль в руки клиента.

На прошедшей не так давно конференции много говорили о Venmo – социальном платежном приложении, которое позволяет оплачивать счета друг друга и делиться информацией в социальной сети. Например, несколько друзей выезжают отдохнуть на выходные; Дэйв все оплачивает, а через пару минут или часов Крис, Джон и Эрин пересылают ему деньги по системе Venmo. Когда друзья зайдут в следующий раз в Venmo, они поинтересуются: где же платеж Бретта?

Какое отношение ко всему этому имеют большие данные? Практически никакого. А что можно сделать на новом рынке одного клиента? Многое. Суть такого рынка сводится к передаче клиенту полного контроля и оказанию ему помощи в управлении своей жизнью. Рынок одного клиента могут обслуживать только приложения, обеспечивающие персонализацию данных. Следовательно, успех Venmo обусловлен не глубинной добычей данных, а их глубинным обменом.

Интересно, что компания Venmo через Braintree перешла в руки PayPal, и теперь PayPal владеет одним из самых популярных приложений. Например, в третьем квартале 2013 года в рамках Venmo были обработаны платежи на 141 миллион долларов, в третьем квартале 2014 года этот показатель увеличился до 700 миллионов, а во втором квартале 2015 года достиг 1,6 миллиарда долларов. Могли ли в PayPal создать платежную систему Venmo? Вряд ли. Систему PayPal уже сейчас называют устаревшей, поскольку ей более десяти лет. Десятилетним компаниям трудно сохранить новизну. Именно поэтому новые технологические компании часто занимаются приобретениями и инвестициями, чтобы идти в ногу со временем. Именно поэтому компания Braintree выкупила Venmo, a PayPal – Braintree, подобно тому как Facebook приобрела WhatsApp и Instagram. Банкам здесь приходится труднее всего, так как они не могут создать новые приложения, не имея подходящей структуры, возможностей или организационной системы. Но они могут финансировать разработку таких приложений, выкупить их компании, установить партнерские отношения с основателями и многое другое. Новая среда требует от банков придерживаться индивидуального подхода при удовлетворении потребностей клиентов и в случае необходимости перестраивать применение новых систем и структур.

Случай из практики: Klarna

Klarna – отличный пример компаний, использующих анализ данных для конкурентной борьбы в новой экосистеме ValueWeb (прочитайте мое интервью с Никласом Адальбертом во второй части книги). Я решил внимательнее изучить Klarna и пришел к выводу, что в ней организовали интересный бизнес, основанный на преобразовании онлайн-интереса в продажи (что и нужно торговым компаниям), вместо того чтобы решать проблемы риска, связанного с регулированием. На самом деле Klarna создавалась как компания – конкурент PayPal, iDEAL и платежной системы, что стало возможным благодаря директиве о платежных услугах. Используемая в Klarna модель проста. Клиенты получают товары без предоплаты и оплачивают их только после получения счета-фактуры. Основанная в Швеции 2005 году, в 2008-м Klarna расширила свою деятельность на весь скандинавский регион, а в 2010-м вышла на рынок Германии и Нидерландов, затем на рынок Австрии, Франции, Италии и совсем недавно – на рынок Великобритании. В настоящее время Klarna работает в 18 странах Европы. Эта модель чрезвычайно эффективна, поскольку позволяет пользователям делать покупки в интернете без предоставления платежных реквизитов продавцам.

Первоначально система Klarna запрашивала национальный идентификационный номер (по терминологии США номер социального страхования) в момент оформления заказа, а затем выполняла проверку кредитоспособности клиента на предмет предоставления микрокредита и в случае положительного решения выплачивала продавцу деньги за товар. В настоящее время система запрашивает только почтовый индекс и электронный адрес клиентов. Следовательно, покупателю не нужно проходить сложную процедуру регистрации или предоставлять конфиденциальную информацию. Достаточно в течение четырнадцати дней оплатить выставленный Klarna счет-фактуру с помощью кредитной карты, чека или банковского перевода. Другими словами, Klarna исключила платежи из процесса интернет-покупок. Вот почему лозунг Klarna «Мы упрощаем процесс покупки»: компания нацелена на преобразование контактов с клиентами в продажи (что нравится продавцам) и облегчает процесс покупки (что нравится клиентам). По словам заместителя СЕО и сооснователя Klarna Никласа Адальберта, компания повысила коэффициент конверсии продаж на мобильных устройствах на 50 %, тогда как этот показатель составлял в среднем 3 %, когда компания еще не предоставляла своих услуг.

Это обусловлено тем, что система Klarna упрощает процесс покупки. Например, как и при оформлении заказа на Amazon, Klarna, благодаря почтовому индексу, может заранее ввести адрес пользователя, что еще больше облегчает оформление заказа. Кроме того, снижается вероятность мошенничества, поскольку товары могут быть доставлены только по официальному адресу клиента, а информация о неплатежах передается в бюро кредитных историй. Klarna зарабатывает деньги, контролируя весь процесс проведения платежей, от начала до конца. Компания предоставляет покупателю кредит и помогает сократить расходы на платежные операции за счет совершения банковского перевода вместо использования кредитной карты. Иными словами, доход Klarna состоит из комиссионных, выплачиваемых торговыми компаниями и пользователями, и процента, взимаемого с пользователей. Klarna, основанная в 2005 году, сегодня оценивается в 1,4 миллиарда долларов, то есть компания стала «единорогом», согласно терминологии финтех-стартапов. За прошлый год она увеличила численность персонала до 1200 сотрудников. В основе деятельности компании лежат данные о поведении клиентов. В ходе работы над магистерской диссертацией двое из трех основателей Klarna изучали, как использовать поведенческие данные для снижения риска, и пришли к выводу, что они в четыре раза полезнее по сравнению с финансовыми данными. Компания Klarna готова взять на себя риск неплатежей, поскольку в ее моделях данных используется информация о 250 тысячах транзакций, которые ежедневно проводит система компании. По этой же причине Klarna не продает результаты анализа данных о клиентах другим компаниям.

В общем, Klarna упростила осуществление покупок и кардинальным образом изменила ситуацию на онлайн-рынке Северной Европы. Настоящим успехом можно считать то, что Klarna копируют во всем мире. Не так давно в Швеции была запущена система Qliro, аналог Klarna.

Глава б

Создание новой концепции обмена ценностями на основе блокчейна

Я постоянно слышу, как банкиры повторяют фразу: «Биткоин – это плохо, блокчейн – хорошо». К настоящему времени этот принцип стал настолько непреложным, что, если вы поставите его под сомнение («Действительно ли биткоин так уж плох?»), вас никто не станет слушать. Сейчас мне кажется, что большинство людей не желают обсуждать эту тему, потому что на самом деле они просто не знают, в чем суть биткоина.

Рид Хоффман (сооснователь LinkedIn и один из первых инвесторов в PayPal и Facebook) разделяет эту точку зрения и признается, что сам заинтересовался биткоином только два года назад, после встречи с Венцесом Касаресом, интервью с которым можно прочитать во второй части книги. Рид сказал по этому поводу несколько любопытных вещей.

В биткоине тесно переплетены три важных аспекта. Во-первых, это актив, подобно цифровому золоту 2.0. Во-вторых, это валюта и одновременно цифровое приложение, позволяющее заключать сделки и торговать. В-третьих, это платформа, на базе которой можно создавать финансовые и другие продукты. Все эти аспекты убедили меня в том, что в мире будет минимум одна глобальная криптовалюта, и есть весомые аргументы в пользу того, что ею станет биткоин или он будет одной из них, если не единственной.

Хоффман продолжает говорить о том, что приверженцы биткоина настаивают на его преимуществах и утверждают, что биткоин – это хорошо. Хоффману понравилась данная точка зрения, и он сделал долгосрочные инвестиции, свидетельствующие о том, что, по всей вероятности, биткоин победит. Так почему же такие умные люди, как Рид Хоффман (а также Марк Андриссен, Ричард Брэнсон, Венцес Касарес и другие), являются сторонниками биткоина, в отличие от банков? Мой ответ таков: большинство людей, утверждающих, что биткоин плох, просто не изучили его достаточно глубоко.

К тому же не стоит забывать, что биткоин – неотъемлемая часть блокчейна, поскольку блокчейн не работает без своей криптовалюты. Так зачем создавать альтернативу биткоину, если 90 % всех транзакций с криптовалютами основаны на нем?

Значение криптовалют и блокчейна для банков

Блокчейн изменит все. Что такое блокчейн? По сути, это общий реестр регистрации транзакций. Это открытый электронный документ с записями обо всех операциях обмена, совершенных кем бы то ни было. Такой реестр можно использовать для осуществления любого предусмотренного контрактом обмена в электронном виде. Например, в блокчейне можно зарегистрировать сделку о сдаче жилья в аренду, договор об аренде, а также даты и частоту платежей, которые затем будут автоматически взиматься до окончания срока договора.

В настоящее время большинство таких транзакций регистрируются на бумаге правительственными органами, правовыми структурами и финансовыми системами. Это объясняется отсутствием какого-либо способа их регистрации в электронной форме, поскольку цифровые сервисы ненадежны и небезопасны. Блокчейн изменил ситуацию благодаря созданию надежного, заслуживающего доверия общего реестра. Это объясняется тем, что блокчейн обеспечивает возможность регистрации обмена ценностями, который не может быть дважды проведен без разрешения сторон договора. В основе данного процесса лежит открытая регистрация транзакций в сочетании с защищенным персональным ключом, который хранится у сторон договора. Таким образом, когда я передаю ценности через блокчейн, у получателя есть персональный ключ, который невозможно взломать, пока владелец не передаст его следующему участнику договора.

Например, если бы я зарегистрировал свой брак в блокчейне, как сделала одна пара в США в 2014 году, у нас с женой был бы ключ к брачному контракту.

Ключ принадлежит нам обоим, а правительство и правовая система признают законность брака, поскольку он зарегистрирован в блокчейне в виде открытой записи. Такой брак можно расторгнуть в законном порядке только в том случае, если развод регистрируется в блокчейне и мы отказываемся от персонального ключа, подтверждающего законность брака. Эта технология позволяет обмениваться ценностями и регистрировать такой обмен в глобальной открытой системе, которая гарантирует необратимость транзакции после ее выполнения. Это очень важный момент.

Другими словами, протокол блокчейна и есть то, что можно использовать как задокументированное доказательство любого обмена ценностями в цифровом режиме. Вот почему банки проявляют интерес к этой технологии: она позволяет создать глобальный реестр обмена ценностями в банковской системе. Именно поэтому повышается значимость таких компаний, как Ripple, поскольку они способны вытеснить унаследованную инфраструктуру под названием SWIFT, созданную для обмена ценностями прошлого столетия. Система SWIFT введена в действие в 1970-х годах в целях замены устройств телексной связи электронной системой. В настоящее время Ripple формирует систему банков-контрагентов, которая заменит этот и другие элементы инфраструктуры, обеспечивающей взаимодействие между банками и корпоративными клиентами, общим безопасным реестром, функционирующим в режиме реального времени. Эта система построена не на биткоине, а на Bitcoin-технологии распределенного реестра на основе блокчейна. Кроме того, хотя в системе Ripple есть своя валюта под названием XRP, она может выполнять транзакции в любом месте в любое время.

Следовательно, биткоин как валюта – это не самый важный фактор. Гораздо более важную роль играет криптографически защищенный протокол блокчейна, поскольку с его помощью можно регистрировать и перемещать ценности без участия доверенных третьих сторон, таких как банки. Данная технология может кардинальным образом изменить все, в том числе банковскую сферу.

Блокчейн – это Uber интернета ценностей

Финтех-стартапы предоставляют специализированные финансовые услуги и пытаются заменить такие ключевые функции банков, как кредитование и платежи, новыми возможностями. Бизнес-модели, используемые TransferWise и Lending Club, должны вызывать беспокойство у банков. Но что может служить аналогом Uber в банковской сфере? Этот вопрос постоянно задают в инновационном мире финансов, поскольку Uber – лучший технологический «единорог».

Ключом к ответу на данный вопрос является анализ бизнес-модели Uber, Airbnb, Facebook и других подобных компаний. Все они занимаются тем, что я называю инфомедиацией: находят людей, у которых что-то есть, и посредством программ и серверов связывают их с теми, кому это «нечто» необходимо. Программы и серверы играют роль посредника по предоставлению информации, что в ValueWeb сокращенно обозначается термином «инфомедиатор».

Если исходить из представленной выше схемы бизнес-модели банкинга, то Uber, Airbnb, Facebook, Amazon и другие сфокусированы на том, чтобы стать наиболее эффективными процессинговыми компаниями. Ни у одной из них нет никаких продуктов: у Uber нет такси, у Airbnb нет жилья, a Facebook ничего не публикует. Просто все эти компании умеют налаживать контакты между людьми в режиме реального времени.

Иными словами, они играют роль посредников, устанавливающих связь между контентом (автомобилями, жильем, фотографиями, последними новостями, продуктами, информацией) и контекстом (приложением на моем смартфоне или просматриваемой мной страницей). Таким образом, обновленная схема нового мира инфо-медиации с участием инфомедиаторов, которыми мы восхищаемся, выглядела бы так:

А вот вопрос к финансовым компаниям: кто играет роль инфомедиаторов в ValueWeb? Что представляет собой система процессинга обмена ценностями и какова в ней роль банков и действующих финансовых учреждений?

Это серьезный вопрос, поскольку в прошлом в качестве инструментов процессинга, используемых в финансовой системе, выступали SWIFT, Visa, MasterCard, FedWire, CHIPS, BACS и другие. Эти системы быстро не исчезнут, а может, не исчезнут вообще, но формируется новая рыночная структура. Поначалу казалось, что ею станет PayPal, и эта платежная система действительно устранила слабые места в процессе осуществления платежей в цифровой форме, но все же это не PayPal. Последняя эффективная платежная система, но в ней нет ничего нового. Затем я понял, что интернет ценностей вызывает такой энтузиазм по той простой причине, что блокчейн – новый инструмент процессинга.

В последнее время руководители банков начали более открыто высказываться о технологии блокчейна. В январе 2015 года USAA, NYSE и BBVA сделали в нее инвестиции, в частности 75 миллионов долларов были вложены в Coinbase. Мое внимание привлекли две следующие цитаты:

По своей сути Bitcoin – это децентрализованный протокол, позволяющий обмениваться ценностями между сторонами во всем мире, что может изменить рынок финансовых услуг.

Джей Райнеманн, исполнительный директор BBVA Ventures

Блокчейн системы Bitcoin – это шанс для Уолл-стрит усовершенствовать некоторые устаревшие операции.

Дункан Нидерауэр, бывший CEO NYSE Euronext

Во многих других банках также начали осознавать потенциал блокчейна:

По сути, деньги – это реестр для отслеживания долгов, a Bitcoin – поистине лучшая версия универсального реестра, которую мы когда-либо видели.

Джон Рид, бывший председатель совета директоров и CEO Citibank

Блокчейн – действительно подрывная разработка, и у банков есть серьезные опасения относительно этой технологии, поскольку, согласно чистой теории блокчейна, многие процессы в традиционном банке устареют.

Томас Дапп, аналитик-исследователь Deutsche Bank

На самом деле в последнее время энергично прилагаются усилия, направленные на использование блокчейна в ходе обмена финансовыми ценностями, а в 2015 году этот процесс существенно ускорился.

Fidor Bank первым начал экспериментировать с виртуальными валютами и блокчейном. Банк установил партнерские отношения с компанией Kraken (в октябре 2013 года) в целях создания европейской цифровой валюты в сотрудничестве с Bitcoin Deutschland GmbH в Германии. Затем последовало партнерство с Ripple Labs, чтобы использовать протокол компании для предоставления клиентам услуг по переводу денег в различных валютах по более низкой стоимости (май 2014 года). В феврале 2015 года Fidor Bank стал партнером bitcoin.de, Р2Р-платформой торговых операций с биткоином.

LHV Pank реализует новый проект с применением технологии блокчейн (июнь 2014 года) и разработал Cuber Wallet – приложение, основанное на технологии под названием Colored Coins. Кроме того, банк стал партнером Coinbase (сентябрь 2014 года) и CoinFloor (июль 2015 года).

CBW Bank и Cross River Bank объявили о партнерстве с Ripple Labs для создания системы управления рисками и выполнения платежных операций между разными странами по низкой цене (сентябрь 2014 года).

USAA, Nasdaq, BBVA инвестировали в Coinbase (январь 2015 года).

Goldman Sachs выступил в качестве ведущего инвестора в проекте финансирования Bitcoin-стартапа Circle Internet Financial на сумму 50 миллионов долларов (апрель 2015 года).

UBS открыл в Лондоне исследовательскую лабораторию, специализирующуюся на технологии биткоина (апрель 2015 года).

В BNY Mellon в рамках корпоративной программы по признанию достижений сотрудников создана собственная валюта под названием «ВК монеты», которые можно обменять на подарки и прочие формы вознаграждения (апрель 2015 года).

DBS Bank организовал в Сингапуре хакатон по блокчейну в сотрудничестве с StartupBootcamp FinTech и CoinRepublic (май 2015 года).

На бирже Nasdaq реализована инициатива по внедрению технологии блокчейн (май 2015 года).

GBA установил партнерские отношения с Ripple Labs в целях внедрения распределенного реестра на основе блокчейна для урегулирования платежей между дочерними банками (май 2015 года).

ANZ Bank установил партнерство с Ripple для изучения возможных вариантов использования блокчейна (июнь 2015 года).

Westpac в сотрудничестве с Ripple провел эксперимент с участием персонала банка для осуществления дешевых международных платежей.

Barclays Bank объявил о сотрудничестве с целым рядом стартапов, в том числе с компанией Safello, в целях изучения вопроса о вариантах применения технологии блокчейн в секторе финансовых услуг (июнь 2015 года).

Santander заявил о наличии 20–25 вариантов использования блокчейна, которые сэкономили бы 12 миллиардов фунтов стерлингов (19 миллиардов долларов) затрат банков на инфраструктуру благодаря переходу к применению этой технологии (июнь 2015 года).

BNP Paribas провел эксперименты с использованием блокчейна для ускорения транзакций (июль 2015 года).

Societe Generale организовал для своих сотрудников программу обучения, чтобы повысить их знания о биткоине и блокчейне (июль 2015 года).

В Citibank внедрены три отдельные системы, где применяются распределенные технологии на основе блокчейна. В банке разработан также эквивалент биткоина под названием «ситикойн», используемый в пределах банка, для того чтобы лучше понять систему осуществления торговых операций с цифровой валютой (июль 2015 года).

Deutsche Bank обнародовал официальный документ, в котором сказано, «что банки вполне могли бы, к примеру, организовать новую цифровую систему расчетов и клиринга, которая позволила бы им предлагать клиентам транзакции, обладающие такими преимуществами блокчейна, как скорость, эффективность, международный характер и экономия за счет снижения затрат» (июль 2015 года).

Банк Англии заявил о том, что центральные банки ищут способы внедрения «гибридных систем», основанных на технологии распределенного реестра такого типа, который сегодня применяется для регистрации транзакций с биткоинами (июль 2015 года).

Начиная с августа 2015 года американские пользователи Ripple получили возможность вносить деньги на свои счета в Ripple из таких банков, как Wells Fargo, Bank of America, Capital One, Capital One 360, USAA, ND Bank, US Bank, PNC или Chase.

Блокчейн позволяет финансовой системе предоставить инструмент процессинга для обмена ценностями: мне нужно обменять ценности – свяжите меня с подходящими токенами и хранилищами ценностей, чтобы осуществить такой обмен.

Блокчейн – это не инструмент. Это технология. Это Uber интернета ценностей или, скорее, инструмент инфомедиации между теми, у кого есть ценности, и теми, кто в них нуждается.

Цифровая идентификация требует цифровой инфраструктуры

На самом деле основное свойство блокчейна (в сочетании с мобильной аутентификацией, о которой шла речь выше) – способность решить проблему идентификации для осуществления торговых операций во всем мире посредством пиринговых технологий, причем практически бесплатно. Это большая проблема, поскольку в интернете никто не знает, что ты действительно человек, а банкам следует знать, потому что с них могут взыскать солидный штраф за неправильную трактовку происходящего.

Именно поэтому банковское сообщество тратит столько времени на обсуждение принципа KYC[12]. Существует веский довод в пользу необходимости цифровой идентификации в цифровую эпоху, и самое вероятное следствие этого – наличие через десять лет вашей и моей цифровой идентичности в одной из разновидностей общего реестра.

Этот подход в корне отличается от того, что представляет собой KYC сейчас. Сегодня, согласно правилам борьбы с отмыванием денег, в большинстве стран требуется идентификация посредством предъявления паспорта и счетов за коммунальные услуги для проверки адреса и личности. Северная Европа – исключение, поскольку в скандинавских странах правительства и банки вместе работали над продвижением цифровой идентификации личности (насколько я знаю, они единственные, кроме ряда стран Азии, где это было сделано).

Маршрутизация платежей через несколько встроенных счетов посредством контрагентов, которым сложно доверять, – непростой процесс. Но действительно ли все эти дискуссии вокруг паспортов и счетов за коммунальные услуги, деклараций и лиц, уполномоченных подписывать документы, KYC и борьбы с отмыванием денег, увеличивают потребность в новой цифровой инфраструктуре, которая упорядочила бы весь этот хаос? Долгие годы его создавала инфраструктура, основанная на перфокартах и магнитных лентах, что ограничивало обмен и маршрутизацию информации. Поразительно, что в эпоху больших данных у нас нет таких сведений.

Между тем есть сотни различных способов, с помощью которых компании пытаются решить сложную задачу формирования инфраструктуры цифровой идентификации личности, но нет ни одной скоординированной на глобальном уровне инициативы, направленной на эффективное решение этой задачи.

Сайдчейны

Блокчейн позволяет создать общедоступный и при этом безопасный публичный реестр. Это обеспечивается посредством публичной регистрации транзакций, защищенных персональными ключами. В результате любой обмен в блокчейне защищен до тех пор, пока не произойдет передача соответствующего личного ключа. В момент передачи в реестре фиксируется обмен ключа и перемещение цифрового актива, в качестве которого может выступать что угодно, от операций с валютой до расчетов по сделкам с ценными бумагам, закладных и брачных контрактов. Чтобы на разных рынках можно было создать разные блокчейны для регистрации транзакций различных типов, теперь можно использовать так называемые сайдчейны. Сайдчейны – это просто ответвления блокчейна, применяемые для регистрации конкретной рыночной транзакции (такой как передача прав собственности на дом) и дополняющие основной блокчейн.

Эта технология вызывает интерес у многих банков, поскольку позволяет почти бесплатно регистрировать обмен цифровыми активами. В приведенных во второй части книги интервью рассказывается о том, какие острые дискуссии ведутся о блокчейне, в их центре находится вопрос о том, должна ли данная технология опираться на биткоин как валюту.

Одни эксперты (такие как Джон Матонис) воспринимают это как данность. Зачем создавать еще одну валюту? По мнению других (например, Джеффри Робинсон), если блокчейн индоссируется и с ним осуществляются операции с использованием долларов, евро или иен, зачем нужен биткоин? Решайте сами.

Заменит ли блокчейн SWIFT?

Как оказалось, выступая с основным докладом на состоявшейся недавно конференции, я сделал довольно провокационный комментарий. Пресса сразу же его подхватила, сообщив, что я сказал следующее: «Коды, на которых строится виртуальная валюта биткоин, могут оказаться в высшей степени трансформационными и даже могут заменить сеть межбанковских платежей SWIFT».

Это вызвало бурные дискуссии, поскольку SWIFT – основа банковской отрасли во всем мире. Созданная в 1970-х годах для замены телексов электронными переводами, система SWIFT представляет собой кооперативную сеть, финансируемую глобальной банковской системой и обеспечивающую надежный перевод денежных средств. Даже само ее название, Общество всемирных межбанковских финансовых каналов связи (Society for Worldwide Interbank Financial Telecommunications – SWIFT), свидетельствует о ее кооперативном характере.

SWIFT поддерживает сеть, с помощью которой финансовые учреждения могут отправлять и получать информацию о финансовых транзакциях в рамках защищенной, унифицированной и надежной среды. Большинство банков используют эту сеть для перевода денежных средств. По состоянию на сентябрь 2010 года более 9000 финансовых учреждений в 209 странах отправляли и получали в среднем свыше 15 миллионов сообщений в день, тогда как в 1995 году этот показатель составлял всего 2,4 миллиона сообщений. Если рассматривать ситуацию в более широком контексте, то оказывается, что банки ежедневно осуществляют валютные операции (значительная часть которых проводится посредством обмена сообщениями в сети SWIFT) на сумму около 5 триллионов долларов.

Следовательно, было бы преждевременно заявлять, что блокчейн может в одночасье уничтожить банковскую сеть, существующую 50 лет. Кроме того, высказываемые многими мнения говорят об отсутствии понимания сути биткоина; но ситуация меняется. Банки начинают осознавать его потенциал и, что еще важнее, возможности блокчейна, а также его способность изменить всю банковскую систему. Bitcoin – технология с открытым исходным кодом, которая обладает большей вычислительной мощностью, чем любой проект на базе открытого исходного кода за всю историю, и может полностью преобразовать банковскую систему. Тем не менее, как показывают недавние дискуссии с участием представителей ряда банков, мало кто из банкиров это понимает.

Во-первых, было высказано мнение, что протокол Bitcoin предназначен исключительно для платежей. Но это не так. Протокол Bitcoin и другие криптовалюты служат для регистрации обмена цифровыми ценностями, которые могут принимать любую форму, от платежей до брачных контрактов.

Во-вторых, многие полагают, что Bitcoin не представляет угрозы для SWIFT, поскольку эта система рассчитана не только на осуществление платежей. В частности, половина всех действий, выполняемых в рамках SWIFT, связана с расчетами по сделкам с ценными бумагами. Однако блокчейн позволяет регистрировать подобные расчеты так же легко, как брачные контракты или платежи. Это доказывает недавно запущенный сервис для инвестиционных рынков Colored Coins – компания, которая регистрирует данные об инвестиционной деятельности в блокчейне.

В-третьих, некоторые утверждают, что недавно появившиеся криптовалюты не опасны для SWIFT, поскольку доверие к этой сети основано на ее масштабируемости, гибкости и истории. Опять же, это в корне неверно. Система Bitcoin сегодня использует даже более масштабируемые и мощные сетевые вычислительные ресурсы, чем SETI – программа поиска внеземных цивилизаций, которая ранее была крупнейшей в мире сетевой системой.

В-четвертых, существует мнение, что интерес представляет именно блокчейн системы Bitcoin, а не сама валюта биткоин. Но некоторые считают и эту точку зрения ошибочной. Они утверждают, что нельзя интегрировать блокчейн в банковскую систему без соответствующей валюты. В таком случае зачем использовать вместо биткоина другую валюту, если на его разработку потрачено пять лет и тысячи человеко-часов? Это интересная позиция, с которой лично я не согласен, поскольку вместо блокчейна биткоина можно использовать долларчейн или еврочейн. Но только время покажет, что верно, а что нет.

В-пятых, многие считают, что крах биржи Mt.Gox подорвал доверие к биткоину и его экосистеме. Это не так. Крах ненадежной торговой системы не снижает надежности самого протокола Bitcoin.

В-шестых, бытует мнение, что протокол Bitcoin трудно использовать. Да, это действительно так, но ситуация быстро меняется благодаря экосистеме Bitcoin. Такие компании, как Circle и Ripple, меняют правила игры, а сам протокол Bitcoin подобен интернету до того времени, как Тим Бернерс-Ли создал всемирную паутину. Протокол Bitcoin быстро меняется и становится более удобным в применении.

И наконец, проскальзывают заявления, что Bitcoin не имеет никакого отношения к банковской системе, поскольку это всего лишь криптовалюта. Опять неверно. На самом деле Bitcoin – это протокол, продукт, технология, система заключения умных контрактов, общий реестр, защищенная система обмена и много других замечательных вещей.

Я постоянно пишу о протоколе Bitcoin не потому, что продвигаю его, а потому, что он способен коренным образом изменить банковскую систему, деньги и регулирование по сравнению с тем, как мы понимаем все это сейчас. Технология блокчейна – основная технология ValueWeb.

Что означает ValueWeb для банковских отделений

Большинство экспертов по банкам считают, что отделения банкам не нужны. Напротив, многие банкиры утверждают, что банкам отделения необходимы. Кто прав? Я бы поставил на банкиров, поскольку они занимаются этим бизнесом. В то же время очевидно, что банкам столько отделений не нужно.

В отчете Европейского центрального банка (European Central Bank – ЕСВ) за 2013 год сказано, что за прошедшее десятилетие было закрыто значительное количество банковских отделений. За период с 2009 по 2013 год европейские банки закрыли около 20 тысяч отделений по всей Европе, в том числе 5500 отделений в 2012 году и 7200 отделений в 2011-м. Это примерно 8 % от общего количества банковских отделений, закрытых в Европе после мирового финансового кризиса 2008 года. Ожидается, что процесс будет продолжаться еще долго под воздействием финансовых технологий и дигитализации.

Наиболее существенное уменьшение числа банковских отделений произошло в Испании, поскольку региональные сберегательные банки в течение многих лет увеличивали их количество, вследствие чего в стране сформировалась самая крупная сеть отделений в Европе. Хотя к концу 2012 года число банковских отделений в Испании сократилось на 17 % по сравнению с предыдущим периодом, с оставшимися 38 200 отделениями страна по-прежнему лидирует в Европе по количеству отделений на душу населения – на каждых 1210 жителей страны приходится одно банковское отделение. Во Франции самое большое число отделений – 38 450, или одно отделение на 1709 жителей. За четыре года (к концу 2012-го) Франция сократила количество отделений на 3 %, тогда как в Великобритании было закрыто 5 % отделений, а в Германии 8 %. Процесс закрытия банковских отделений еще более радикален в странах, где уже широко используются цифровые технологии, в частности в Дании, где число отделений банков уменьшилось на треть, и в Нидерландах, где закрылась четвертая часть банковских отделений.

Соединенные Штаты Америки – единственная страна, которая неизменно отвергает необходимость закрытия отделений, их количество увеличилось здесь примерно с 80 тысяч в 2000 году до более 95 тысяч в 2012-м. Фактически за период с 1980 по 2010 год число банковских отделений в Америке удвоилось, при этом банковский сектор только три раза уменьшал количество отделений за 77 лет, с тех нор как FDIC (от англ. Federal Deposit Insurance Corporation – «Федеральная корпорация по страхованию вкладов») начала вести наблюдения. Тем не менее в настоящее время даже в США банки закрывают отделения. В 2013 году их количество сократилось до 97 337, что стало следствием закрытия 867 отделений на протяжении 2012 года, тогда как в 2011-м было закрыто всего 315 отделений. В третьем квартале 2013 года Bank of America сократил количество отделений до 5243, на 6 %. В Citigroup также происходило активное уменьшение числа отделений: к концу 2013 года их осталось 3777, тогда как в 2012 году насчитывалось 4069.

Весной 2015 года Британская банковская ассоциация (British Banking Association – ВВА) опубликовала доклад под названием The Way We Bank Now («Как мы сегодня пользуемся банковскими услугами»), в котором отмечалось следующее:

– Использование отделений британских банков в 2014 году снизилось на 6 %, поскольку клиенты больше транзакций провели по телефону или интернету.

– Число банковских отделений в Великобритании сократилось с 13 349, существовавших двадцать лет назад, до 9702 в 2013 году.

– В 2009 году клиенты британских банков звонили в отделения почти 50 миллионов раз, чтобы перевести деньги между своими счетами. К концу 2013-го этот показатель снизился до немногим более 16 миллионов.

– За период с 2008 по 2013 год количество телефонных транзакций сократилось на 43 %.

– В марте 2015 года банковские приложения использовались по всей стране 10,5 миллиона раз в день, что даже превысило 9,6 миллиона ежедневных подключений к банковским онлайн-сервисам; при этом и мобильный, и интернет-банкинг продолжают стремительно развиваться.

– За прошлый год банковские приложения загрузили более 8 миллионов пользователей.

– Британцы переводят в среднем 2,9 миллиарда фунтов за неделю посредством банковских приложений.

– В прошлом году банковские отделения выполнили 427 миллионов транзакций, что эквивалентно 1,17 миллиона транзакций в день (при условии, что отделения открыты семь дней в неделю).

– Переход к онлайн-банкингу не затронул 6,4 миллиона британцев, которые никогда не пользовались интернетом и все больше отстают от жизни вместе со своими банками.

С 1990 по 2015 год британские банки сократили количество отделений вдвое, а высшие руководители банков открыто признают, что сеть из 700–800 отделений наиболее оптимальна и охватила бы всю страну. Тем не менее ни у одного из пяти крупнейших банков Великобритании нет такого малого количества отделений. В конце 2014 года у Lloyds было 2260 отделений, а у Royal Bank of Scotland – 1750. С 2008 по 2012 год британские банки закрыли 557 отделений, после чего по состоянию на конец 2012 года в стране осталось 11 713 банковских отделений.

Некоторые на основании этой информации станут утверждать, что банковские отделения доживают последние дни, что банки больше не соответствуют требованиям времени, что будущее за цифровыми мобильными технологиями и что клиенты перейдут к альтернативным медиа, даже если банки не сделают этого. Я не согласен с этой точкой зрения по целому ряду причин, но основные сводятся к следующему.

Во-первых, даже цифровые компании убедились в необходимости физического присутствия хотя бы для того, чтобы уверить клиентов, что они реальны, что им можно доверять и что их работу обеспечивают люди.

Во-вторых, сугубо цифровой формат ограничивает сферу деятельности банка кругом клиентов, которым нужны исключительно цифровые услуги. Такие клиенты зачастую зрелые, уверенные в себе люди, умеющие обращаться с деньгами. Они отличаются от молодых представителей поколения миллениум и я-поколения, которые уверены в себе и хорошо разбираются в технологиях, но не в бумажных деньгах. Члены второй демографической группы нуждаются в контактах с людьми, только когда дело доходит до таких серьезных событий, как покупка первого дома или инвестирование в пенсионный фонд.

Третий и, возможно, самый важный фактор – сугубо цифровой банк может быть представлен в двух формах: цифровой, основанной на приложениях, – для обеспечения лучшего пользовательского опыта (в тех случаях, когда клиент глубоко разбирается в применяемом подходе) и мобильной, построенной на передаче цифровых сообщений, – для обеспечения самого простого пользовательского опыта (в случае, когда клиент обладает лишь базовыми знаниями). Эти два фактора имеют решающее значение для будущего банковских услуг. Фактически предоставление таких услуг только с помощью мобильных технологий трансформирует отрасль, поскольку открывает доступ к финансовой сети пяти миллиардам человек, в прошлом его не имевшим. Однако я принципиально не согласен с тем, что банки могут существовать исключительно в цифровой форме. Не согласен потому, что крупных сугубо цифровых компаний не так много (Google, Facebook, Amazon, Uber), к тому же все они представлены и в физической форме.

Другими словами, провокационное утверждение о том, что деньги – это просто данные, а значит, их можно перевести в цифровую форму без участия банка, – не более чем интересная теория, возможная лишь в наших мечтах, но нереализуемая в жизни, поскольку общество стремится иметь дело с реальными людьми в реальных местах, когда речь идет о реальных деньгах.

Начиная с 1980-х годов большинство банков сокращает масштабы своего присутствия на центральных улицах городов, однако слухи о смерти банковских отделений сильно преувеличенны. За три последних года было реконструировано более чем четверть отделений британских банков, что наглядно демонстрирует приверженность традиционным банковским отделениям.

Из доклада ВВА «Как мы сегодня пользуемся банковскими услугами», 2075 год

Глава Британской банковской ассоциации Энтони Браун заявил, что дни традиционных банковских отделений сочтены. В статье, опубликованной в Sunday Telegraph в июле 2014 года, Браун написал, что безмятежные времена в банковской сфере закончились. До наступления цифровой эры взаимодействовать с банками было гораздо труднее, поскольку клиенты были ограничены временем встречи и им приходилось лично посещать отделение банка и общаться с менеджером.

Сегодня получить услуги банков стало гораздо проще и быстрее. До изобретения банкоматов отделения работали не каждый день, не говоря уже о выходных. Кассы закрывались ровно в 15:30. Чтобы узнать остаток на счете, приходилось идти в отделение банка и просить кассира написать соответствующую сумму на листе бумаги. Сейчас у нас есть доступ к своим деньгам 24 часа в сутки, 365 дней в году.

Теперь миллионы людей могут проверять остаток на счете, делать платежи и подавать заявки на предоставление кредитов с помощью приложений для мобильных телефонов где и когда угодно. Мы можем общаться с банком посредством телефона, электронной почты или социальных медиа, когда захотим.

Цифровой банкинг кардинальным образом изменил скорость предоставления услуг. В семидесятых годах на то, чтобы договориться о встрече с менеджером банка по поводу предоставления ипотечного кредита, порой уходили месяцы. Не так давно в HSBC заявление на предоставление ипотечного кредита было заполнено за 24 минуты. В большинстве крупных банков количество выполненных в банковских отделениях транзакций ежегодно уменьшается на 10 %.

Выводы Брауна подтверждают различные статистические данные. Например, в сентябре 2014 года британский банк Barclays обнародовал целый ряд интересных статистических показателей:

– Каждую секунду в мобильные приложения банка Barclays входят 32 пользователя. Объем транзакций, обрабатываемых ежемесячно с помощью мобильных приложений, составляет 4,7 миллиарда фунтов стерлингов, то есть более 1800 фунтов в секунду, или 109 тысяч фунтов в минуту.

– На приложение Barclays Mobile Banking приходится 75 % всех цифровых логинов.

– Каждый клиент Barclays в среднем посещает отделение банка меньше двух раз в месяц, а приложение Barclays Mobile Banking использует 26 раз в месяц.

– Мобильные приложения банка Barclays были загружены более 9 миллионов раз с момента их запуска два года назад; клиенты используют их более 19 миллионов раз каждую неделю.

Это поднимает еще одну дискуссию о цифровом и нецифровом будущем банков. Если все оцифровать, не будет ли что-то утрачено? Не станет ли отсутствие личного взаимодействия с клиентами причиной уничтожения одного из важнейших элементов в банковской сфере?

Я считаю, что это может произойти и приведет к формированию двухуровневой банковской системы. Первый уровень будет полностью цифровым. Все транзакции будут выполняться в удаленном режиме, и большинство финансовых потребностей будут удовлетворяться с помощью цифровых устройств. Эту ситуацию хорошо иллюстрирует польский mBank, вступивший в конкурентную борьбу с компаниями, предоставляющими кредиты до зарплаты (не так давно на рынок Польши вышла компания Wonga). В mBank ввели в мобильное приложение функцию предоставления кредита менее чем за минуту. Процедура кредитования mBank позволяет клиентам получить денежные средства на свои счета в течение 30 секунд после подачи заявки. Как банку удается этого достичь? Благодаря анализу данных о каждом клиенте в режиме реального времени, а также расчету максимального размера кредита.

Таким образом, когда клиент хочет получить кредит, он уже предварительно одобрен банком. Вы загружаете приложение и делаете заявку на предоставление кредита. Приложение показывает вам максимальный размер кредита, который банк готов вам предоставить. Затем вы указываете, какую именно сумму и на какой период хотите взять в кредит, а приложение выводит вам общую сумму ежемесячных платежей, включая все проценты и прочие отчисления. Если вы соглашаетесь с предложенными условиями, деньги поступают на ваш счет в течение 30 секунд.

Такой подход позволяет mBank превзойти компании, предоставляющие кредиты до зарплаты, в их собственной игре (весь секрет работы Wonga сводится к анализу данных в режиме реального времени), а также демонстрирует, как банки могут использовать свои цифровые активы. Но при этом теряется человеческий фактор, который помогает понять соотношение между реальным риском и реальной потребностью. Взаимодействие между клиентом и менеджером, работающим в отделении банка, – значимый элемент в определении платежеспособности клиента. Традиционное взаимодействие в отделении по-прежнему остается важной составляющей более сложного диалога, в котором корпоративным клиентам необходимо подробнее обсудить с работниками банка финансирование торговых операций. Кроме того, традиционная система банковских отделений играет немаловажную роль в привнесении элемента человеческого опыта в цифровой опыт.

mBank и другие аналогичные банки настаивали бы на том, что это не так (клиентов можно без труда обслуживать по Skype с помощью цифровых устройств), но я в этом не уверен. Вот почему банковская система должна быть двухуровневой. Клиенты, которых полностью устраивает взаимодействие с банком по принципу «от экрана к экрану», будут пользоваться только услугами банков, не имеющих отделений и предлагающих поразительно интуитивные цифровые услуги, не создающие клиентам никаких проблем. К таким банкам относится mBank. Но есть клиенты, в меньшей степени стремящиеся к самообслуживанию; они больше нуждаются в диалоге и принятии решений в зависимости от конкретных обстоятельств и потребностей, а не на основании профиля или кредитного рейтинга. Такие клиенты будут и впредь полагаться на физический контакт с банком в отделении или, что еще более вероятно, во время визита представителя банка в дом или офис клиента. Именно таким я вижу будущее банков: это не модель, основанная на банковских отделениях, а модель, опирающаяся исключительно на человеческий фактор.

Поле битвы развернется в области подключения людей к сети и гуманизации цифровых отношений. Банковская система будет развиваться не по принципу только отделения или их полное отсутствие, только цифровой формат или частично цифровой формат. Это будет многоуровневая система конкуренции, в которой одни банки сориентируются более правильно, чем другие.

Приведет ли это к цифровому разрыву?

Я не сторонник использования демографических показателей, поскольку в контексте цифровых технологий предпочитаю психографические данные. Хотя я родился в период беби-бума (то есть после Второй мировой войны), меня можно отнести скорее к числу цифровых аборигенов, так как я сделал карьеру в сфере высоких технологий. Тем не менее, согласно моему демографическому профилю, я цифровой иммигрант. По правде говоря, это не так уж важно ввиду наличия явных демографических различий в плане использования отделений и бумаги. Люди старшего возраста отдают предпочтение отделениям и чекам, тогда как молодежь – мобильным телефонам и приложениям.

На первый взгляд такой подход может показаться дискриминационным по отношению к пожилым людям, но исследования подтверждают этот вывод. В частности, в прошлом году центр Social Market Foundation провел исследование предпочтений в плане доступа к банковским услугам среди британских потребителей и по его результатам сделал следующий вывод:

Личное обслуживание по-прежнему доминирует как способ доступа к банковским услугам для 62 % человек. Несмотря на то что в сети мы сравниваем цены и заказываем товары и именно там просматриваем списки выставленных на продажу объектов недвижимости, для получения финансовой консультации восемь из десяти человек предпочли бы обратиться в отделение банка. Почти семь из десяти человек отправились бы в отделение, чтобы открыть новый или продлить текущий счет. Другим каналам (главным образом онлайн-банкингу) отдается предпочтение только в случае более простых платежных транзакций… Состоятельные (высший средний и средний класс) и молодые (в возрасте 25–34 лет) люди отдают меньшее предпочтение банковским отделениям по сравнению с остальными клиентами банков: свыше половины членов этих групп выбирают другие каналы. Эта тенденция в позициях клиентов важна, поскольку богатые люди хранят на счетах больше денег, тем самым обеспечивая банку чистый процентный доход, а молодые люди покупают в этом возрасте наибольшее количество финансовых продуктов, принося банку доход за счет комиссионных.

Другими словами, грамотные в финансовом отношении, уверенные в себе клиенты из числа цифровых аборигенов не любят пользоваться услугами банковских отделений, а менее состоятельные клиенты из числа цифровых иммигрантов предпочитают обращаться за предоставлением услуг в отделения. В представленных ниже таблицах отображены предпочтения относительно использования интернет-банкинга, которые уменьшаются по мере увеличения возраста клиентов или снижения уровня их состоятельности.

На самом деле главное, на что я хочу обратить ваше внимание, – это не возраст и не демографические данные, а нечто другое: банковская отрасль предлагает массу вариантов выбора очень большому количеству людей.

Каждый раз, вводя новый способ предоставления доступа к банку (например, посредством мобильной связи или приложений), мы не отменяем старый способ доступа (отделение), потому что некоторые клиенты пользуются им на протяжении определенного времени. До тех пор, пока есть клиенты, предпочитающие тот или иной способ обслуживания, его необходимо поддерживать.

Это очень напоминает предпринятую Советом по платежным системам попытку отменить чеки. Эта инициатива вызвала серьезные протесты и была отменена, поскольку чеками пользуются люди преклонного возраста. Сколько таких пожилых людей? Точных данных нет. Например, в документе, подготовленном для британского правительства в 2013 году, демографическим данным по использованию чеков посвящены всего два абзаца:

Женщины чаще носят с собой чековые книжки, чем мужчины (47 % женщин сообщили, что берут с собой чековую книжку, отправляясь за покупками, тогда как среди мужчин это всего 19 %). Чеки очень популярны среди людей старше 50 лет. …В 2005 году Совет по платежным системам (в прошлом Ассоциация систем межбанковских клиринговых расчетов) провел опрос по теме платежей розничным сетям, в результате которого было установлено, что 46 % случаев использования чеков приходятся на людей в возрасте 55 лет и старше, несмотря на то что эта возрастная группа составляет всего 34 % взрослого населения.

Тем не менее все это усиливает проблему доступа к банку посредством отделений: мы сохраняем устаревшие способы обслуживания прошлого столетия исключительно ради небольшой группы граждан. Тем временем внедряются новые виды обслуживания, которые цифровые аборигены и иммигранты осваивают достаточно быстро. В докладе Британской банковской ассоциации (ВВА) «Как мы сегодня пользуемся банковскими услугами» показано, насколько быстро меняется ситуация. Вот основные статистические данные, которые в нем представлены:

– Приложения, предлагаемые банками, загружались более 14 миллионов раз. Некоторые из них использовались свыше одного миллиарда раз за несколько лет.

– Несмотря на то что мобильный банкинг пользуется популярностью, в случае более крупных транзакций многие клиенты по-прежнему предпочитают интернет-банкинг. Объем перевода денежных средств в сети составляет 1 миллиард фунтов стерлингов в день.

– В настоящее время интернет- и мобильный банкинг используются для осуществления транзакций на сумму 6,4 миллиарда фунтов в неделю по сравнению с 5,8 миллиарда фунтов в прошлом году.

– В данный момент банковские приложения для смартфонов и планшетов загружались более 14,7 миллиона раз, причем в 2014 году 2,3 миллиона раз, по 15 тысяч загрузок в день.

– Сервисы интернет-банкинга ежедневно получают 7 миллионов запросов на вход в систему.

В данном случае демографические показатели противоположны информации об отделениях и чеках. Например, в 2012 году банк Barclays запустил платежное приложение Pingit, и уже через несколько месяцев работы был сделан ряд интересных выводов относительно возраста его пользователей:

– 29 % в возрасте 18–25 лет;

– 37 % в возрасте 26–35 лет;

– 26 % в возрасте 35–50 лет;

– 7 % в возрасте старше 50 лет.

В США получены аналогичные показатели; в частности, в августе 2013 года центр Pew Research опубликовал доклад о пользователях интернет-банкинга. Согласно представленным в нем данным, люди в возрасте до 49 лет используют онлайн-банкинг гораздо активнее, чем те, кому 50 лет и больше.

Аналогичным образом более образованные и состоятельные клиенты активнее используют онлайн-банкинг, чем клиенты с более низким уровнем образования и доходов.

Следовательно, в итоге мы имеем банки, которые предлагают услуги и пытаются быть всем для всех. Банки стараются удовлетворить всех клиентов, но это просто бессмысленно. Накладные расходы оплачивают цифровые аборигены и иммигранты, чтобы обеспечить кросс-субсидирование расходов тех клиентов, которые предпочитают пользоваться отделениями и бумагой. Станем ли мы свидетелями появления в банковской сфере цифрового разрыва? Перейдут ли сторонники цифровых технологий в экономически выгодные, сугубо цифровые банки, предоставив пожилым и бедным людям возможность пользоваться физическими сетями отделений?

Более вероятный сценарий развития событий сводится к тому, что пожилым людям придется поручить выполнение банковских операций своим детям и внукам, а малоимущие будут пользоваться мобильными финансовыми услугами посредством доступа к сети. Однако этот переход не будет безболезненным, и, скорее всего, сугубо цифровые компании переманят к себе самых состоятельных и хорошо информированных клиентов, а действующие банки столкнутся с еще большей дилеммой.

Если они быстро закроют слишком много отделений, их обвинят в нарушении правил игры, но в противном случае они рискуют стать неконкурентоспособными.

Роль банковских отделений в цифровую эпоху

В 2015 году в день инвестора банк J. P. Morgan сделал три заявления, которые тут же попали в заголовки газет, освещающих тему финансовых технологий. В первом заявлении говорилось, что в США с момента запуска платежной системы Apple Pay в октябре 2014 года ее активировали более миллиона держателей карт банка.

– Начиная с октября количество случаев активации карт неизменно растет; после запуска Apple Pay активирован 1 миллион карт.

– 69 % всех карт, зарегистрированных в Apple Pay, – кредитные.

– 58 % этой активности приходится на пять лучших торговых компаний (Chase их не перечисляет).

– Нет ничего удивительного в том, что эти пользователи моложе и богаче.

Второе заявление касалось закрытия отделений по мере перехода клиентов к использованию цифровых услуг.

К концу 2016 года J. P. Morgan Chase amp; Со. планировал закрыть около 300 отделений… Ожидаемое сокращение должно составить примерно 5 % от общего числа отделений. Это серьезное изменение по сравнению с 2012–2013 годами, когда банк открыл 106 и 28 новых отделений соответственно. В 2014 году J. P. Morgan закрыл 28 отделений и с 2013 по 2014 год сократил примерно 6500 (11 %) сотрудников.

Третье заявление основано на данных анализа требований инвесторов, выполненного консалтинговой компанией Javelin.

После того как в J. P. Morgan прошел день инвестора, многие газетные заголовки сообщили о планируемом этим гигантом банковской отрасли закрытии сотни отделений. Сугубо формально все так. Но это равносильно сосредоточению на увольнениях без учета найма сотрудников в других подразделениях компании, которые могут обеспечить будущий рост и занятость. На самом деле то, что происходит в Chase, без сомнения, пример бережливости, а не грубого сокращения. Chase действительно планирует закрыть 5602 отделения, но в течение следующих двух лет будет закрыто всего 300 отделений… Предоставив данные по годам, Chase сообщил о существенном увеличении количества пользователей мобильных приложений (20 %), мобильных транзакций посредством QuickDeposit (80 %), мобильных платежей (30 %) и внесения средств на счет через банкомат (10 %). А вот важный этап в жизни отделений и банкоматов Chase: 2014-й стал первым годом, в течение которого клиенты внесли больше денег на свои счета посредством цифровых каналов, чем через кассу (банкоматы – 48 %, мобильные приложения – 10 %, кассы – 42 %)… В Chase пришли к выводу, что использование цифровых каналов приводит к увеличению количества заинтересованных, более удовлетворенных клиентов, которые с меньшей вероятностью прибегнут к услугам других банков. Эти клиенты осуществляют больше транзакций и делают это посредством экономически более выгодных цифровых каналов, работающих по принципу самообслуживания. Что касается клиентов, которые все же пользуются услугами банковских отделений, их по-прежнему очень много; при этом усиливается ориентация на личное взаимодействие, которое важно как для клиента, так и для итоговых показателей деятельности Chase.

Все это напоминает мне сообщение TSB о привлечении значительного количества клиентов, перешедших из одного банка в другой. TSB – британский банк с разветвленной сетью из 700 отделений, отделенный от Lloyds в соответствии с европейскими правилами конкурентной борьбы, требовавшими первичного размещения акций (IPO) нового (старого) банка. В банке наглядно продемонстрировали высокий уровень привлечения клиентов (в 2014 году было открыто полмиллиона новых счетов) и отметили, что это объясняется правильным сочетанием каналов доступа клиентов к услугам банка, в том числе отделений.

В рамках подведения итогов первого года работы TSB опубликовал также доклад под названием Why branches matter in a digital age («Почему банки играют важную роль в цифровую эпоху»), во вступительной части которого бывший СЕО цифрового банка Virgin Money Пол Пестер объясняет значимость банковских отделений:

Кое-кто утверждает, что, поскольку технологии и инновации в корне меняют способ взаимодействия клиентов с банками и деньгами, это единственный путь к успешной конкуренции, а появление новых поставщиков цифровых услуг (из банковской или любой другой отрасли) устранит потребность в отделениях. Тот факт, что в последнее время крупнейшие банки неизменно закрывают отделения, придает таким утверждениям оттенок достоверности. TSB мыслит иначе.

В TSB убеждены, что будущее банкинга зависит от отделений и технологий, позволяющих клиентам совершать банковские операции где угодно, как угодно и когда угодно. Да, клиенты осваивают мобильный и цифровой банкинги невиданными темпами, но наличие отделения банка в удобном месте для клиентов так же важно, как и всегда.

В докладе содержится также ссылка на исследование, результаты которого подтверждают эту точку зрения:

Хотя онлайн-банкинг получает все большее распространение, отделения по-прежнему важны для клиентов. Согласно новым данным ComRes, 69 % клиентов считают, что рядом с их местом жительства должно располагаться банковское отделение.

На самом деле большинство банков заявляют, что открытие новых счетов напрямую зависит от наличия доступа к местному отделению банка. Ситуация может измениться, но в настоящий момент все обстоит именно так.

В заключение следует упомянуть и о существовании других факторов. Например, в Atom Bank (первый сугубо цифровой банк Великобритании) четко заявили, что самыми удовлетворенными становятся клиенты, которые не ходят в отделения… но именно они наиболее компетентны в финансовых вопросах и уверены в себе. Если вы умеете обращаться с деньгами, вы захотите управлять ими самостоятельно и не будете нуждаться в том, чтобы вам указывали, что делать. В таком случае самые удовлетворенные клиенты – те, которых вы никогда не видите.

Тем не менее большинство первых счетов в основном открывают люди, не особо уверенно чувствующие себя в обращении с деньгами. Как правило, это молодежь, раньше не имевшая ипотечных кредитов или депозитных счетов и получившая свою первую зарплату, во многих случаях испытывающая трудности с выплатой долгов. Для таких потенциальных молодых клиентов, а также для тех, у кого решение денежных вопросов вызывает беспокойство, отделение играет важнейшую роль.

Этот вывод подтверждается исследованиями многих банков, причем речь идет не о целевых клиентах банков, ориентированных прежде всего на цифровой формат. Целевыми клиентами цифровых банков выступают люди, которые переходят из одного банка в другой, старше 30 лет и умеют обращаться с деньгами. Что касается остальных, то им нужен серьезный банкинг в реальных банковских учреждениях.

Зачем цифровому банку отделения? Познакомьтесь с CheBanca!

Я встретился с Роберто Феррари в офисе CheBanca! в Италии летом 2015 года (см. интервью во второй части книги). Для тех, кто ничего не знает о CheBanca!: это цифровой банк, открытый в 2008 году банком Mediobanca, который предоставляет торговые банковские услуги в Италии и в прошлом не занимался розничным банкингом. В цифровую посткризисную эпоху было целесообразно создать подходящий для Италии финтех-банк, и CheBanca! претендует на эту роль. Быть банком, прежде всего ориентированным на цифровой формат, не означает работать исключительно в цифровом формате. Роберто с гордостью показал мне отделение своего банка.

Цифровой банк с отделением? Да, именно так. На данный момент банк CheBanca! открыл 50 отделений и планирует открыть еще. Это оказалось крайне важным для обретения доверия и привлечения вкладов с учетом трех целей, достижение которых дается цифровым банкам с трудом:

– доверие;

– бренд;

– обслуживание.

Достичь этих целей гораздо сложнее, когда вас никто не видит, не знает и никогда не пользовался вашими услугами. Роберто и его команда предоставили мне интересные статистические данные, подкрепляющие это утверждение.

Во-первых, в тех зонах, где у банка есть отделения, размер активов в 2,5 раза больше, чем в зонах, где отделений нет. Это подтверждает первую цель – доверие. Если вы видите, куда уходят и откуда появляются деньги, это вызывает большее доверие, чем в случае невидимого банка.

Во-вторых, CheBanca! ежемесячно привлекает четыре тысячи новых клиентов, причем 45 % через отделения и 37 % посредством дистанционных контактов (большая часть этих клиентов, 30 из 37 %, приходит через интернет). Оставшиеся 18 % новых клиентов обеспечивают банку сторонние физические каналы. Следовательно, сегодня целых 63 % клиентов банков становятся ими в результате прямого физического контакта. Кроме того, это демонстрирует более высокий уровень доверия к обслуживанию в банковских отделениях, а также преимущества отделений при создании бренда.

В-третьих, поведение клиентов подтверждает тот факт, что они отдают предпочтение цифровым каналам обслуживания, в частности, 37 % клиентов выполняют все транзакции с помощью цифровых каналов доступа. Вторая группа клиентов, составляющая 26 % от общей численности, взаимодействует с CheBanca! только посредством каналов дистанционного обслуживания, таких как сайт и колл-центр. Третья группа – 28 % от общей численности клиентов – использует все точки доступа (сайт, колл-центр, отделение). И наконец, лишь 9 % клиентов ведут дела с банком исключительно в отделении.

Однако обратите внимание на первые две группы клиентов – разве доверяли бы они сугубо цифровому банку с полным отсутствием отделений? Что касается двух последних групп, то для более чем трети клиентов (37 %) отделения так же важны, даже если речь идет о банке, прежде всего ориентированном на цифровой формат.

Интересно, что данные по-прежнему подтверждают этот вывод, если проанализировать, как клиенты взаимодействуют с банком в контексте выполнения транзакций. Солидные 89 % всех контактов осуществляются посредством цифрового доступа, что в три раза превышает число контактов, которые совершаются в отделениях. Всего 9 % клиентов посещают отделения банков один раз в месяц, при этом 7 % клиентов устанавливают контакт с банком через колл-центр и 42 % поддерживают взаимодействие с банком через цифровые каналы.

У отделений банка, ориентированного на цифровой формат, есть ряд особенностей. Например, когда вы туда зайдете, оно покажется вам немного пустым. Вы увидите только консьерж-менеджера с планшетом iPad, машину, похожую на банковский терминал (но это не он), и нечто напоминающее транспортный отсек (это на самом деле отсеки) из сериала «Звездный путь» в глубине помещения.

Взглянув в другом направлении (отделение имеет L-образную форму), вы увидите несколько кассовых станций, которые предназначены для бесед с клиентами об открытии счета и банковских услугах, а также для консультаций. Как правило, здесь находятся агенты по работе с клиентами, не имеющие специального банковского образования.

И наконец, в глубине L-образного помещения расположены несколько кабинетов с перегородками из матового стекла. Это отсеки, в которых клиентов консультируют по серьезным вопросам. Клиенты должны заранее договариваться о встречах с менеджерами по управлению частным капиталом, консультантами по вопросам ипотечного кредитования или другими профильными специалистами. Однако вам не придется ждать, если вам просто нужен совет, поскольку вы можете отправиться в «транспортный отсек» – тот самый необычный стильный отсек, находящийся в глубине зала.

В нем вас ждут такие различные интересные возможности, как биометрическое распознавание с помощью цифровой подписи и экраны коллективного доступа с видеооператорами.

Отделение, показанное на фотографиях, обслуживает в среднем 259 клиентов в месяц на таких видеостанциях, которые оказались весьма эффективными в плане расширения и углубления отношений с клиентами. Здесь используются такие традиционные банковские приемы, как продажа дополнительных и альтернативных продуктов по более высокой цене.

И наконец, если вы просто хотите депонировать чек или наличные, это можно сделать с помощью стильного терминала самообслуживания. В CheBanca! с гордостью заявляют, что за период с момента открытия банка в 2008 году общее количество клиентов достигло полумиллиона. В настоящее время банк активно развивает формат цифровых отделений. На данный момент открыто четыре отделения, работающих в новом формате. К концу сентября 2015 года планировалось еще восемь в ряде средних и крупных городов. Кроме того, начиная с сентября 2015 года банк собирался расширить использование видеостанций, функционирующих в формате Skype.

В общем, у концепции цифрового отделения банка много выигрышных сторон, и они мне нравятся. Я знаю, что некоторые люди подвергнут этот вывод жесткой критике и будут утверждать, что клиентам цифровых банков отделения не нужны, но текущие статистические данные и современные клиенты не поддерживают эту точку зрения.

Единственное, что мне не нравится, – это привлечение розничных компаний к обслуживанию клиентов и разговоры о кросс-селлинге и апселлинге. Я уверен, что CheBanca! и Роберто Феррари сделают все возможное, чтобы решить этот вопрос должным образом, поскольку банк стремится стать самым привлекательным в Италии и, судя по моему опыту пребывания в его отделении, уже стал таковым. Роберто Феррари сообщил мне, что CheBanca! получал награду «Лучший банк Италии по обеспечению удовлетворенности клиентов» в течение трех предыдущих лет, а его индекс чистой поддержки (NPS, Net Promoter Score) равен 47. Роберто утверждает, что продажи – это результат истинной удовлетворенности клиентов.

Глава 7

Цифровой банк для ValueWeb

Итак, рассмотрев CheBanca! как цифровой банк с отделениями, давайте перейдем к анализу его характеристик. Цифровые банки создаются в ответ на развитие ValueWeb на основе финансовых технологий. Под воздействием всех этих факторов существующие банки вынуждены становиться цифровыми. Иначе они не смогут конкурировать с новыми финтех-стартапами, взаимодействовать с глобальными пиринговыми сетями и поддерживать бесплатный обмен ценностями. Но что именно представляет собой цифровой банк?

Мне часто задают этот вопрос. Цифровой банк предназначен для цифрового распределения данных в глобальной сети интернет; традиционный банк предназначен для физического распределения бумаги в локальной сети отделений. Другими словами, цифровые технологии в корне меняют ситуацию в традиционных банках.

В то же время цифровой банк – это нечто большее, чем просто внедрение интернет-технологий.

– Во-первых, это банк, созданный в целях охвата клиентов путем расширения цифрового присутствия. Такой банк служит именно для того, чтобы предлагать клиентам выбранные ими услуги через выбранную ими точку доступа. Следовательно, его необходимо проектировать и строить на основе инфраструктуры в виде цифрового ядра. Цифровое ядро – это упорядоченное корпоративное хранилище данных, прошедших процедуру очистки, к которому можно получить внутренний и внешний доступ посредством нескольких уровней. Иначе говоря, начало отсчета цифрового банка состоит в обеспечении поддержки протокола IP. Никаких унаследованных систем. Никаких барьеров, за исключением тех, которые позволяют предотвратить мошенничество и кибератаки.

– Во-вторых, цифровой банк охватывает клиентов посредством предоставления доступа, который может быть как физическим, так и цифровым, и обеспечивает контакт с цифровым ядром за счет наличия у клиента возможности выбора. Иными словами, клиент может посетить отделение банка, позвонить в контакт-центр, оставить комментарий в Twitter или Facebook или ознакомиться с ипотечными продуктами банка через поиск в Google. Поскольку у банка есть цифровое ядро, он будет знать обо всех этих точках доступа и контактах и сможет отреагировать должным образом с учетом этой информации. Например, если вчера вечером клиент изучал в сети ипотечные сделки, утром проверил с помощью приложения последние процентные ставки и в свой обеденный перерыв пришел в отделение банка, банк подготовит специалистов по ипотечному кредитованию (возможно, установив видеосвязь с небольшим отделением), которые проконсультируют этого клиента по данному вопросу.

– В-третьих, организационная система цифрового банка адаптирована к цифровому формату. Основной способ установления контактов с клиентами – через социальные медиа в сети, размещение видео с участием консультантов. При этом особое внимание уделяется тому, чтобы точка контакта имела непосредственное отношение к повседневной жизни клиента. Цифровой банк сфокусирован на расширении возможностей в жизни клиента с помощью цифровых контактов, но при этом признает важность привлечения клиентов путем прямых личных контактов. Общение между людьми в сети – магическая точка контакта. Все остальные функции направлены на устранение любых проблем путем совершенствования цифровых каналов.

– В-четвертых, цифровой банк должен обладать исходными знаниями о клиенте и использовать их в качестве инструмента конкурентной дифференциации, воспринимая точку зрения клиента как неоспоримую. Цифровой банк знает, что сможет победить благодаря привязке данных и прогностическому, проактивному обслуживанию, в основе которого лежит принцип близости.

– И наконец, у цифрового банка должен быть совет директоров, который воспринимает цифровой формат как культуру, а не как проект. В таком банке нет ни команды специалистов по цифровым технологиям, ни бюджета на них. Цифровой банк интегрирует цифровые технологии в свое ядро и придерживается принципа, согласно которому каждый сотрудник банка обязан знать, как использовать ряд цифровых каналов доступа для более эффективного взаимодействия с клиентами при более низком уровне затрат. И как обеспечивать при этом близость к клиентам и дифференциацию данных на уровне, максимально соответствующем требованиям цифровой эпохи. Другими словами, цифровой банк – это центр обработки финансовых транзакций, скорее напоминающий Amazon, чем Barnes amp; Noble.

У цифровых банков нет каналов обслуживания

Что же нужно банкам, чтобы начать все сначала? Достижимо ли это на практике? Я считаю, что финансовые учреждения нуждаются в перестройке по ряду причин.

Во-первых, в 1960-х годах были созданы системы, основанные на автоматизации транзакций в бэк-офисе с помощью мейнфрейма. К числу таких транзакций относились все дебетовые и кредитовые операции, которые отображаются в бухгалтерских книгах, а также обработка информации, полученной из банковских отделений. В 1970-х годах в отделениях банков установили терминалы IBM 3270, через которые в мейнфреймы вводились данные для книг учета транзакций. Эта эффективная, обеспечившая сокращение затрат административная мера принесла плоды. В 1980-х в сети банковских отделений появились банкоматы. Они должны были заменить кассира и стать для большинства банков основной физической, электронной точкой контакта с клиентами.

В 1990-х годах был предпринят следующий серьезный шаг по переходу к электронному формату работы, сводившийся к обеспечению дистанционной поддержки клиентов посредством телефонного колл-центра. К этому времени в банках уже функционировало достаточно большое количество унаследованных систем, накопившихся в результате слияний и поглощений, расширения ассортимента банковских продуктов и использования несовместимых IТ-стратегий. В центральных офисах большинства банков разнообразные системы работали на основе платформ разных провайдеров. Например, банки создавали систему управления банковскими вкладами на основе IBM, а затем внедряли услуги страхования, ипотечного кредитования, карты и другие банковские продукты в сотрудничестве с другими специализированными компаниями, такими как Unysys, Fujitsu и Amdahl. В результате к 1999 году большинство представителей колл-центров по обслуживанию клиентов столкнулись с серьезными трудностями в работе, потому что им требовался доступ к различным системам, функционирующим на базе разных платформ, чтобы составить полное представление о клиенте.

Вследствие такого развития систем на протяжении четверти века к 2000 году внимание центрального офиса банка в основном фокусировалось на обработке транзакций для внутренней поддержки отделений и колл-центра. Затем ситуация коренным образом изменилась. И характер поддержки тоже – с внутреннего на внешний.

В этот момент пошли разговоры о мультиканальной поддержке, так как банкам следовало сделать внешним то, что в прошлом было исключительно внутренним. Им пришлось предоставить в распоряжение клиентов интернет-банкинг, в связи с чем понадобилось переосмыслить весь внутренний механизм работы. Однако большинство банков этого не сделали, а просто взяли свой внутренний механизм и прибавили к нему внешний доступ к интернет-банкингу посредством имени пользователя и пароля. Вот почему интернет-банкинг большинства банков выглядит как перечень банковских счетов, коим он фактически и является – инструментом обеспечения доступа к перечню банковских счетов.

Банки обходились онлайн-доступом к банковским счетам на протяжении десяти лет, но после появления смартфонов с кучей приложений и работой в режиме реального времени сразу же стало понятно, что «король голый». Большинство банков попытались перевести внутренние системы, сосредоточенные в центральных офисах, с больших экранов на малые, но это попросту не сработало. Подход оказался неэффективным, поскольку внутренние системы банков функционировали не в режиме реального времени, а в пакетном режиме. Подход не сработал, потому что фокусировался на внутреннем сокращении затрат, а не на опыте клиентов. Подход не сработал, так как был ориентирован на поддержку сотрудников, а не пользователей.

К сожалению, внутренние системы банков представляют собой все то же формировавшееся целых полстолетия хаотическое нагромождение различных элементов, нуждающихся в упорядочивании. Банки увязли в этом унаследованном хаосе, поэтому и говорят о каналах. Отделения работали на уровне мейнфреймов, банкоматы представляли собой следующий уровень, колл-центр – еще один уровень, интернет-банкинг и мобильный банкинг замыкали цепочку. Все эти уровни являются каналами, поэтому теперь мы говорим о так называемой омниканальной интеграции. Полная чушь!

Такой вещи, как цифровой канал, не существует по той простой причине, что любой канал – это всего лишь очередная надстройка над унаследованной системой. Канал только увеличивает такое наследие. Поэтому, когда я слышу, как в банках говорят о цифровых или омниканалах, я знаю, что эти банки просто добавляют очередные уровни к унаследованным системам. Это не сработает. Не сработает по той причине, что унаследованные системы основаны на физической инфраструктуре, созданной в прошлом столетии для физического распределения бумаги в локальной сети отделений. Теперь нам следует перестроить эту структуру для цифрового распределения данных в глобальной сети интернет. Проблема в том, что ее невозможно перестроить только на внешнем уровне; начинать необходимо с внутренних систем.

Другими словами, нам нужно проанализировать старую полувековую структуру, построенную для регистрации транзакций в центральном офисе, переосмыслить ее и создать отвечающую требованиям XXI века структуру, обеспечивающую непрерывный расширенный доступ в режиме реального времени.

Мы должны сделать это не только ради пользователей и их пользовательского опыта, но и ради проведения мониторинга данных в реальном времени, благодаря чему мы будем знать о различных возможностях (перекрестные продажи, увеличение доли кошелька, предложение продуктов в рамках программы лояльности и тому подобное) и угрозах (кибератаки, необычная активность, проблемы с доступом и тому подобное). Именно поэтому я постоянно твержу о необходимости трансформаций с учетом формирования цифрового ядра. Я искренне убежден, что ни один банк не сможет усовершенствовать свои унаследованные системы так, чтобы они поддерживали среду, работающую в режиме реального времени 24 часа в сутки. Эти системы изначально построены по иному принципу. Вот почему слово «канал» вызывает у меня отвращение. Это чувство возникает по той причине, что упоминание о каналах сразу же указывает на склонность размышлять с точки зрения аналоговых технологий минувшего века.

Цифровые банки говорят о доступе, а не о каналах

Если я против использования слов канал, мультиканал и омниканал, то какой термин следует употреблять? Доступ. Его можно обозначить как расширенный, прямой, интеллектуальный или использовать любое другое определение, но речь идет именно о доступе к услугам, информации и поддержке в цифровой форме.

Имеется в виду доступ к цифровым платформам банка через тот формфактор, который я выберу: мобильный телефон, часы, настольный ПК, планшет, автомобиль, телевизор. Речь идет о взаимодействии по Skype, телефону или в отделении с клиентами, которым также предоставляется доступ к цифровым услугам посредством платформ банка. Другими словами, вся деятельность банка строится на цифровой основе, цифровом ядре, цифровой экосистеме.

В таком мире никто не думает об изолированных системах, обособленных структурах или каналах. Банк не думает о развертывании нескольких уровней отдельных систем, чтобы затем пытаться свести их воедино. Он просто добавляет новые услуги и доступ к новым формфакторам к своей цифровой базе.

Однако доступ к надежному, гибкому цифровому сервису в режиме реального времени играет важнейшую роль. Именно поэтому я настаиваю на необходимости замены базовых систем, поскольку это позволяет с нуля создать надежную систему на основе процессоров и размещенных в облаке данных для предоставления доступа к цифровому ядру. Что нам следует сделать – так это заменить устаревшую инфраструктуру, чтобы обеспечить доступ к надежным, гибким цифровым сервисам в режиме реального времени. В будущем доступ к этому цифровому ядру будет расширяться. Цифровые системы добавятся к цифровым, а неунаследованные к унаследованным, если хотите.

Я упомянул о расширенном, прямом и интеллектуальном доступе по той причине, что если у вас есть платформа в виде цифрового ядра, то информацию, полученную посредством платформы, можно использовать во всех точках доступа и всех формфакторах, предлагая клиентам дифференцированные услуги и поддержку.

Во многих банках такие компании, как Apple, Amazon, Facebook и Google, рассматривают как пример для подражания. Что особенного в этих интернет-гигантах? Есть ли у них каналы? А разрозненные структуры? Ничего подобного у них нет. Эти компании придерживаются единого цифрового подхода к предоставлению услуг. Они не позиционируют смартфон, планшет, интернет и обычный телефон как разрозненные системы и каналы. Они воспринимают их как формфакторы, обеспечивающие доступ к их цифровым сервисам. В этом состоит суть перехода, который банкам предстоит совершить в течение следующих пяти лет.

Банки перейдут от добавления одних унаследованных систем к другим, укрепляя свои внутренние системы за счет синхронизации с внешними, к созданию центральной цифровой базы, которая обеспечит поддержку любого цифрового или физического формфактора там, где возникает необходимость в предоставлении услуг. Этот переход не будет легким, но он необходим, если банки хотят соответствовать своему целевому назначению в цифровую эпоху.

Цифровые банки мыслят иначе

Несколько лет назад я выдвинул идею, суть которой состояла в том, что теперь банки могут использовать большие группы людей для анализа рисков посредством социальных сетей. Они могут создать своего рода «рейтинг доверия», чтобы превратить многомерный анализ всех существующих финансовых и социальных данных в нечто имеющее смысл. Почему это важно? Потому что финансовая информация не отличается гибкостью и полнотой в отношении возможных действий клиента и его благонадежности.

– Могут ли возникнуть проблемы в связи с моральным риском?

– Каково отношение к риску и финансовое положение человека или компании, в которую вкладываются деньги?

– Если у компании нет репутации в данной группе клиентов, может ли она ее чем-то подтвердить?

– Если компания пытается сделать нечто совершенно новое, что может укрепить доверие к ней?

В этом смысле также, как вы проверяете потенциальных сотрудников посредством социальных медиа, изучая их профили, в дальнейшем мы будем проверять профили клиентов на предмет риска. Суть идеи сводится к созданию своего рода «паспорта доверия», у которого есть несколько важных областей применения:

– Р2Р-транзакции, когда информации об одной из сторон недостаточно для формирования доверия; в современной среде нет никаких доказательств надежности;

– международные транзакции, в которых старый подход подразумевает предоставление аккредитива. Но многие компании не понимают, что это такое, особенно небольшие фирмы и микропредприятия, работающие в глобализованном мире, где они должны осуществлять свою деятельность без послужного списка в новой среде;

– правительственные и банковские транзакции, в которых правительствам и банкам необходимо подтверждение репутации человека при отсутствии финансовой истории, например при получении визы.

Такой паспорт и рейтинг доверия стали бы критически важными не только для отдельных людей и компаний, имеющих доступ к банковским услугам, но и для тех, у кого такого доступа или кредитной истории нет, поскольку их можно было бы использовать в других условиях, когда кредитная история отсутствует. Например, в условиях мобильного банкинга и игр, где у вас есть возможность, во-первых, собрать подробную поведенческую информацию об осуществлении транзакций в этих средах, а во-вторых, предложить услугу поддержки транзакций путем создания условий для формирования доверия в нефинансовых средах.

В итоге банки могли бы привлечь много ранее не охваченных банковскими услугами клиентов благодаря глубине информации о рисках. Что еще важнее, при этом пользователь мог бы сразу обеспечить доверие со стороны незнакомых людей в целях ведения бизнеса. Это может быть небольшая индийская компания, которая хочет вести дела с транснациональной корпорацией из США; домовладелец, который желает удостовериться, что арендатор заслуживает доверия; фермер, который раньше пользовался микрокредитами, а теперь хочет открыть счет в банке; рабочий-мигрант, приехавший в чужую страну и нуждающийся в финансовых услугах. По сути, любой, кто не может подтвердить свое финансовое положение. Подобно рейтингам покупателя и продавца на eBay, чем больше вы работаете над своим рейтингом доверия, тем легче вам будет вести бизнес.

Проблема в том, что лишь немногие банки могут воспользоваться этой идеей. У большинства банков возникают трудности со сведением данных воедино в пределах банка, не говоря уже об интеграции данных, полученных извне. Большинство банков даже не выполняют тегирование данных, не говоря уже об их анализе.

Тем не менее я знаю несколько финтех-стартапов, использующих социальные медиа, чтобы восполнить недостающие финансовые данные. Один из таких банков сфокусирован на опыте клиентов и считает, что наилучший опыт можно обеспечить только благодаря формированию целостного представления о клиенте на основе его цифрового следа и автоматическому созданию вокруг него контекста.

В этом банке говорят о возможности использования LinkedIn и Facebook для проверки соответствия вашего профиля в этих сетях вашему заявлению о том, что вы, скажем, возглавляете ACME с 2009 года. Если ваш профиль зарегистрирован год назад, у вас нет друзей и всего две ссылки, ваше заявление не подтверждается. Если вы зарегистрированы в LinkedIn вместе со многими другими руководителями ACME начиная с 2010 года, ваши слова заслуживают доверия.

Это и есть новый мир цифровых банковских услуг, предоставляемых банком, ориентированным прежде всего на цифровой формат. Никаких ограничений, никаких связей и никакого наследия. Один из таких новых банков – Banco Original в Бразилии (прочитайте интервью с руководителем отдела инноваций Гуга Стокко во второй части книги).

Дело в поведении, а не в технологиях

Такие банки нового типа, как Banco Original, Fidor Bank и некоторые другие, понимают, как использовать поведение человека в цифровом мире. Многие участники дискуссий о ValueWeb сфокусированы на краткосрочных технологических изменениях, а не на создании человеческих процессов в цифровой среде. Например, представители многих банков, с которыми я встречаюсь, говорят о таких новейших технологиях, как мобильная связь, планшеты, биткоин, бесконтактные платежи и прочие замечательные вещи, но ведь будущее заключается не в этом. Будущее – это человек. Будущее – это создание превосходного, захватывающего человеческого опыта, который обеспечат технологии, но он не будет на них сфокусирован.

Звучит несколько странно, верно? Как можно обеспечить превосходный человеческий опыт применения технологий, если вы на них не сфокусированы? Это наглядно проиллюстрировал один докладчик, который сказал, что внедрение бесконтактных мобильных платежей в его банке оказалось напрасной тратой денег. Никто этой услугой не пользовался. Почему? Это было не легче, чем использовать бесконтактную карту, поэтому клиенты пользовались картами вместо телефонов. Они не видели дополнительных преимуществ в том, чтобы подносить телефон к платежному терминалу вместо карты.

В банковской сфере предпринималось множество неудачных попыток внедрения новых технологий, поскольку они не были хорошо продуманы. К сожалению, в настоящее время Bitcoin все еще представлен в трудной для понимания форме. Через несколько лет этот протокол будет таким же интуитивно понятным, как и использование смартфона, и получит широкое распространение, а его преимущества станут весьма убедительными. Но в нынешнем состоянии у Bitcoin нет шансов на всеобщее признание.

Это возвращает меня к формфакторам поведения потребителей в будущем. Сегодня это смартфоны и приложения, завтра это будут встроенные во все чипы и сетевая экономика, функционирующая на основе интернета вещей. Вы продолжите говорить о платежах или обмене ценностями в будущем? Это крайне важный вопрос, поскольку сегодня мы фокусируемся на мобильных платежах, а завтра будет искать способ обмена ценностями в сети, который на самом деле обеспечивает протокол Bitcoin.

Это будет виртуальное хранилище, представляющее собой унифицированную среду для цифрового обмена ценностями. Под ним я подразумеваю создание систем с учетом требований завтрашнего дня, ориентированных на сетевую экономику, в которой обмен ценностями осуществляется в разных формах, таких как деньги, биткоины, золото World of Warcraft, iTunes, подарок книги с Amazon или какая-то идея. Все это полностью изменит мышление банков.

Мы вообще перестанем думать о платежах и устройствах и сосредоточимся вместо этого на поведении людей, которые благодаря цифровому миру получат возможность подключаться к чему угодно и обмениваться тем, что представляет ценность для получателя.

Проверьте образ мышления вашего банка – традиционный или цифровой?

По мере перехода к экономике совместного потребления становится очевидным, что роль банков меняется. Традиционно они ориентированы на прибыль и коммерческую деятельность, но теперь им необходимо также сосредоточиться на сообществе и диалоге. Больше нельзя фокусироваться исключительно на коммерции в ущерб сообществу.

Это будет трудный переход для банков, поскольку смысл их существования всегда сводился к прибыли и коммерческой деятельности. Сейчас же они должны демонстрировать свою релевантность по отношению к сообществу посредством диалога. Я имею в виду, что банки должны это делать с помощью социальных сетей, поскольку именно там находятся клиенты, вместо того чтобы просто продвигать свои продукты по различным каналам.

В связи с этим возникает критически важный вопрос: как стать социальным банком? Ответ: для этого необходимо быть финтех-банком, а традиционные банки должны стать цифровыми. Лучший способ проиллюстрировать разницу в мышлении этих двух типов банков – пройти следующий тест.

– Традиционные банки думают о том, чтобы предлагать свои продукты клиентам посредством различных каналов. Цифровые банки думают о создании ценностей вместе с членами сообщества путем обеспечения доступа.

– Традиционные банки, чтобы докричаться до клиентов («Откройте у нас счет!»), используют дорогостоящие медиа. Цифровые банки вовлечены в социальную среду и обеспечивают собственную релевантность по отношению к сообществу, показывая, что их услуги первоклассные.

– Традиционные банки сфокусированы на продуктах и беспокоятся только о коэффициенте сокращения численности клиентов. Цифровые банки ориентированы на сообщество и знают, что если они обеспечат по отношению к нему собственную релевантность, то члены сообщества проявят интерес к банку.

– Традиционные банки рассматривают цифровые технологии как канал наряду с мобильной связью, интернетом, телефоном и отделениями. Цифровые банки считают, что каналов как таковых не существует, а есть только точки доступа на внутреннем и внешнем уровне по отношению к их цифровой архитектуре, которая находится в центре их деятельности.

Я мог бы продолжить, но вы уже поняли, что я имею в виду. Пожалуй, лучше всего эти различия иллюстрирует Fidor Bank. Он создавался в Германии в 2008 году как сугубо цифровой банк. Это настоящий банк, имеющий банковскую лицензию, который начал свою деятельность с присоединения к социальной сети и прежде всего сфокусирован на ее сообществе. Оно сформировалось в среде социальных медиа в Facebook. Банк выстроил свою релевантность по отношению к этому сообществу, предложив льготные процентные ставки с учетом количества лайков в Facebook.

Например, в настоящее время в Fidor Bank действует процентная ставка по кредитам в размере 6,8 %, при этом количество лайков, полученных банком в Facebook, составляет 20 тысяч. Когда банк получит 22 тысячи лайков, процентная ставка по кредитам будет снижена на 10 процентных пунктов, до 6,7 % в год.

Когда число лайков увеличится до 24 тысяч, процентная ставка сократится еще на 0,1 %, и так далее до конца года, когда процентная ставка будет установлена на уровне 6,9 %.

Так почему Fidor делает все это? Чтобы сформировать свое сообщество. Банк получает 2000 лайков, что равноценно 670 тысячам друзей и членов семьи, под влиянием которых другие члены сообщества Facebook также ставят Fidor отметку «нравится». Причина в том, что, по данным Pew Research, у каждого пользователя Facebook в среднем 338 друзей. Следовательно, благодаря каждой отметке «нравится» о Fidor узнают 338 человек, и в качестве этих агентов влияния выступают друзья и члены семьи.

В итоге о банке Fidor ежедневно узнают тысячи людей, которые видят, что это превосходный банк, взаимодействующий со своим сообществом в рамках обсуждения денежных и финансовых вопросов в социальных сетях. В этом и состоит причина того, почему Fidor тратит всего 20 долларов на получение полного представления о своих клиентах, в отличие от традиционного банка, у которого на эти цели в среднем уходит 1500 долларов.

Иными словами, традиционные банки тратят целое состояние на продвижение продуктов через различные каналы с помощью средств массовой информации. Цифровые банки тратят минимальную сумму на разговоры с людьми о деньгах в рамках своих сообществ. Именно поэтому расходы Fidor на маркетинг составляют всего 125 тысяч долларов в год.

Создание релевантных диалогов ради формирования доверия

Обсуждая с сотрудниками сравнительно молодых банков их цифровые стратегии, очень интересно узнавать о том, как они хотят работать. Под молодыми я имею в виду банки, работающие на рынках, на которых в 1980-х годах еще не было банковских учреждений, а если и были, то только государственные, а не банки, ориентированные на потребителей. Речь идет о рынках таких стран, как Китай, Индия, Турция и Польша. Пример этих банков хорошо иллюстрирует мой главный аргумент в пользу того, что цифровой банкинг – это не функция, а культура.

Один из таких банков – ICICI Bank в Индии. Он изначально был ориентирован на цифровой формат, и меня всегда впечатляло то, насколько большое внимание банк уделяет минимизации затрат и максимизации качества обслуживания посредством реализации цифровых возможностей. Именно поэтому ICICI удается поддерживать транзакционные процессы при объеме затрат, составляющем десятую часть затрат традиционного банка. Кроме того, подобно банкам в Турции, Польше, Украине и других странах, ICICI внедряет инновации, которых вы просто не встретите в традиционных банках.

Банк ICICI олицетворяет собой пример или идею, которая, по моему мнению, получает развитие в молодых банках, к большому огорчению старых банков.

Давайте сформулируем концепцию сугубо цифрового банка в условиях современного мира. Такому банку не более 35 лет, он превосходно выглядит, у него почти нет ограничений в плане унаследованных систем и он достаточно компактный, чтобы быть динамичным и гибким. Эту финансовую организацию возглавляет визионер в области технологий, который видит будущее банкинга глазами человека нового тысячелетия и понимает, что деятельность банка должна основываться на цифровой культуре.

У этого банка есть отделения, но они предназначены исключительно для обеспечения максимальной реализации цифровых возможностей и поддержки клиентов. У банка есть колл-центр, банкоматы, онлайн- и мобильный банкинг, но все это тоже служит для создания основы для цифрового образа жизни клиента и оказания ему поддержки в удовлетворении финансовых потребностей. Банк интегрировал систему платежей в виде API, чтобы его платежный сервис можно было установить в большинстве лучших приложений. Забудьте о необходимости рассчитываться картами в Uber и Starbucks; достаточно выполнить процедуру биометрической идентификации Touch ID Bankpay – и все готово.

Но самое замечательное, что сделал этот банк нового тысячелетия, – обеспечил предоставление полного спектра банковских услуг через Facebook и Skype. Он отобрал лучших специалистов по взаимодействию с клиентами из колл-центра и отделений и обучил их быстрому удовлетворению потребностей клиентов посредством Facebook и Skype. Банк организовал полноценное обслуживание через приложение в Facebook и сделал его доступным для любого клиента. Full Service Facebook Banking (FSFB) предоставляет в распоряжение клиентов все необходимые услуги: осуществление платежей, выставление счетов, проверка остатка на счете, перевод денег и многое другое, причем все это делается через точку доступа к банку в Facebook.

Точно так же банк превратил свою страницу в Facebook в канал обслуживания. Забудьте о звонках в банк, чтобы задать вопрос, просто оставьте комментарий или вопрос в Facebook – и банк ответит вам в течение нескольких секунд. Сформирована специальная команда FSFB, в состав которой вошли сотрудники контакт-центра и отделений банка, поддерживающая общение с клиентами и устанавливающая с ними отношения в Facebook.

Вы можете связаться с этими сотрудниками как с пользователями Facebook или на странице банка в Facebook и просто поговорить с ними о деньгах. Банк даже проводит в Facebook ежемесячное общее собрание, на котором объясняет сложные финансовые вопросы. Как работает годовая процентная ставка? Как банки зарабатывают деньги? Почему банкам нужна лицензия правительства? Что стало причиной банковского кризиса? Все эти темы банк развивает в ходе обсуждений до и после общего собрания, поскольку ставит перед собой цель сделать все возможное для поддержания диалога с клиентами. Это связано с восприятием банком нового мира как мира, где необходимо выстраивать отношения посредством диалога в сети, а не путем продвижения продуктов по каналам через традиционные медиа.

В этом и состоит принципиальное различие в мышлении. В частности, банки нового типа оценивают эффективность работы персонала по количеству, качеству и глубине диалогов в социальном и цифровом пространстве, а не по объему продаж продуктов. Такие банки ставят перед собой задачу стимулировать диалог с клиентами, зная, что это приведет к продажам. Поэтому годовая премия основана на коллективном вознаграждении за положительные результаты, тогда как индивидуальные стимулы связаны с вовлеченностью в качественный социальный диалог для выстраивания отношений и формирования доверия.

Таким образом, банк развертывает FSFB и затем поддерживает его путем предоставления возможности связаться с любым из друзей банка по видео. Просто позвоните мне по Skype – и мы детально обсудим интересующий вас вопрос.

Поразительно, но, по утверждению и опыту этого банка, такие структуры дружеского неформального общения по финансовым вопросам в социальных сетях побуждают людей действительно посещать отделения кредитной организации, чтобы лично встретиться с друзьями по банку в Facebook. В итоге вокруг банка формируется сообщество, а отношения банка с клиентами носят социальный, доверительный характер.

Итак, будущее банков – в создании релевантных, заслуживающих доверия диалогов в сети. Если вы хотите увидеть этот принцип в действии, просто посетите Индию (ICIGI Bank), Турцию (Akbank, Deniz Bank), Польшу (PKO Bank, mBank, Alior Bank), Украину (ПриватБанк) и другие молодые банковские рынки. Все это банки нового тысячелетия, которые мыслят в соответствии с требованиями времени.

Сердце банков с базовыми системами доинтернетовской эпохи больше не бьется

Большинство банков говорят о внедрении новых технологий, а не о формировании у людей лучших впечатлений от их применения, потому что эти банки создавались не для эпохи интернета. Их базовые системы внедрялись в прошлом столетии, еще до появления всемирной паутины. И чтобы стать цифровыми, традиционным банкам необходимо переосмыслить свои представления о базовых системах.

В настоящее время банки многое разрабатывают своими силами. Компаний высшего уровня, которые не создавали бы своих базовых систем, практически нет. И большинство банков гордятся этим фактом. Однако им следует заменить базовые системы в соответствии с требованиями цифровой эпохи. Для этого им нужно отделить содержимое своих систем (данные) от процессоров (устройств). Вопрос в том, как заменить фундамент, не разрушив все здание. Это нелегко, но связанный в единую сеть глобальный мир технологий требует, чтобы банки стали гораздо динамичнее и гибче. Следовательно, любую устаревшую и негибкую систему необходимо извлечь и заменить, если она имеет отношение к обработке транзакций в режиме реального времени.

Банки действительно модернизируют такие системы, но пока они это делают, ситуация меняется. В то время как банки консолидируют и рационализируют базовые процессинговые системы на мегаплатформах, эти мегаплатформы становятся ненужными, поскольку теперь все это можно сделать в облаке. Я настоятельно рекомендую финансовым учреждениям перевести особо важные процессинговые системы в частную облачную среду, а сервисы коллективного доступа – в открытую облачную среду, так как это лучший способ повысить устойчивость и обеспечить непрерывность бизнеса.

Добавьте к этому постоянные DDoS- (распределенные атаки на отказ в обслуживании) и кибератаки – и банк, который не защитил свои текущие системы, не говоря уже об унаследованных, будет уничтожен. По оценкам IBM, на банки совершается 111 миллионов кибератак в год. Это более 300 тысяч атак в день! Из них 87 (или 1,67 в неделю) действительно носят вредоносный характер и наносят большой ущерб. Здесь возникает один важный вопрос. Как любая унаследованная система на уровне базовых процессов может выполнить такие требования?

Консолидация и рационализация – это хорошо, но системы должны эволюционировать и фокусироваться на непрерывном совершенствовании, а не на криогенном замораживании. Банки должны пересматривать свои системы каждые пять лет (или чаще) и обновлять каждые десять лет (или чаще). Для банков как для бизнеса, основанного на технологиях, это единственный путь к выживанию.

Согласно результатам одного исследования, немногие банки действительно заменили свои базовые системы. Вместо этого большинство финансовых учреждений наняли консультантов и поставщиков услуг для составления подробных отчетов о модернизации базовых систем и о том, как это сделать. На самом же деле ни один банк этого не делает.

Летом 2014 года компания IBM опубликовала научный отчет под названием Attitudes to Core Banking Transformation («Отношение к трансформации базовых банковских систем»). Он основан на интервью с 27 руководителями IТ-подразделений крупных европейских банков, в том числе девяти банков Великобритании. Авторы исследования пришли к выводу, что ни в одном из банков не относятся к идее замены базовых систем серьезно.

В США сложилась аналогичная ситуация; единственным банком, модернизировавшим свои базовые системы, стал BBVA. По мнению большинства аналитиков, это первый банк, который пошел на достаточно крупные изменения за последние 15 лет. Тогда как PayPal отчаянно борется со Stripe со своими системами, которым всего 15 лет, банки спокойно содержат тысячи программистов, обеспечивающих поддержку систем, в большинстве случаев созданных до PayPal и интернета.

Именно в этом заключается истинная причина найма всех этих программистов. Это делается не ради конкуренции, инноваций и сокращения затрат. Эти программисты работают в банках только из-за необходимости поддерживать любой ценой отслужившие свое унаследованные системы. По данным из отчета IBM, две трети руководителей IT-подразделений заявили о том, что на обслуживание базовых банковских систем уходит очень большая доля их бюджета.

Я предлагаю избавиться от этих систем. Банки не соответствуют требованиям цифровой эпохи, если в основе их работы лежат системы, созданные еще до возникновения интернета. У банков, функционирующих на таких системах, нет цифрового ядра. Сердце банков с базовыми системами доинтернетовской эпохи больше не бьется.

Это открывает радужные перспективы для финтех-компаний. Финансовые технологии привнесут в банковскую эпоху новое ядро – цифровое. Именно поэтому в финтех вкладывается столько денег.

Банки без цифрового ядра проиграют

В этом контексте я часто использую словосочетание цифровое ядро, поэтому был заинтригован, когда кто-то попросил дать его определение, и один из ответов оказался таким: никакого ядра больше нет.

Я поинтересовался, что подразумевает под этим автор данного утверждения, и он сослался на идею о том, что рынки больше не опираются в своей работе на центральный элемент всех систем – мейнфрейм. Вместо этого системы должны размещаться в серверных парках в облачной среде, чтобы не было единой точки отказа. Я полностью с этим согласен и считаю, что необходимо более подробно объяснить суть термина цифровое ядро, так как многие неправильно его понимают.

Суть цифрового ядра сводится к перемещению всех данных банка в единую структурированную систему в облачной среде. В итоге на основании очищенных и интегрированных данных можно составить единое, исчерпывающее представление о клиенте.

Это очень непростая задача, и в большинстве банков меня уверяют, что она неосуществима. Обособленные структуры и отдельные направления бизнеса гарантируют защиту совместного использования данных и замыкают информацию о клиентах в рамках своих империй, сфокусированных на продуктах. Формирование единого, очищенного хранилища данных в облаке слишком небезопасно и создает условия для кибератак, способных уничтожить банк. Единое хранилище данных не соответствует целям управления рисками.

Я понимаю все эти опасения, но не согласен с ними. Сфокусированные на продуктах империи – вот проблема. Невозможно обеспечить ориентацию на клиента в текущей деятельности банка, если его организационная система ориентирована на продукты.

Кибервзломщикам также гораздо легче совершать хищения в случае разрозненных систем, чем при работе системы, отслеживающей цифровые записи о транзакциях в реальном времени во всей компании. Точно так же банки плохо справляются с задачей управления рисками в своих разрозненных, ориентированных на продукты структурах, что подтверждают две недавние встречи в моем банке. Первая – с моим бизнес-менеджером, который объяснил мне все тонкости работы банка с малым и средним бизнесом. Затем впервые в жизни я позволил своему персональному менеджеру нанести мне визит. Менеджер распечатал и очень внимательно прочитал всю относящуюся ко мне информацию и хотел выяснить самые последние данные в соответствии с правилом KYC и в целях продаж.

В ходе разговора менеджер спросил: «Чем вы зарабатываете на жизнь?» Я сказал, что он, как мне кажется, должен об этом знать, поскольку я часто общаюсь с менеджером по отношениям с клиентами. «Но это не отображено в наших записях, – возразил он. – С кем вы говорили?» Я объяснил, что это был Пол, мой менеджер по работе с малым и средним бизнесом, так как у меня открыт бизнес-счет в этом банке. «О, – ответил он, – я об этом не знал».

Это довольно типично для всех банков, с которыми я общаюсь, – их корпоративные, коммерческие и розничные банковские системы функционируют в изолированном режиме и не поддерживают взаимодействия друг с другом. Но цифровые банки должны работать совсем иначе.

Цифровой банк с цифровым ядром сразу бы создал единые профили цифровых следов всех тех людей, которые вступают с банком в контакт. Это единственный способ, позволяющий сформировать контекстное взаимодействие с клиентами и контекстные предложения. Кроме того, это единственный способ, обеспечивающий согласованный, расширенный и содержательный подход к клиентам.

У цифрового банка есть единое цифровое ядро данных в облачной среде, к которому можно получить доступ в любой форме. Это цифровое ядро существует независимо от процессоров, а значит, вы можете удалить отдельный сервер или систему в любой точке и заменить его новым процессором, поскольку не зависите от физических устройств. Цифровой банк полагается в своей работе на чистоту и непротиворечивость данных.

Я считаю это решающим фактором создания цифрового банка, тем не менее всякий раз, когда я говорю об этом с представителями того или иного банка, они заявляют, что это слишком трудно. Возможно, это действительно непросто, но, на мой взгляд, если банки не преодолеют эти трудности, специализированные финтех-компании, умеющие работать со структурами данных, захватят их долю рынка.

Действительно ли банкам нужно меняться?

Некоторые банкиры не считают, что финансовые технологии, интернет ценностей и цифровой формат – это основные пункты программы перемен. Некоторые банкиры вообще сомневаются, нужна ли им модернизация. Их логика такова:

Во-первых, банки вполне могли бы ничего не делать, и при этом их баланс и результаты выглядели бы точно так же, а то и лучше, поскольку банки зарабатывают деньги не на розничных клиентах. Они получают прибыль за счет корпоративного и инвестиционного банкинга. Именно от этого в основном зависит их баланс и доходы акционеров, а не от прибыли от розничных банковских операций.

Во-вторых, банки могли бы ничего не делать в отношении клиентов и все равно много бы не потеряли. Большинство банков работают на одном и том же уровне. Они медленно развиваются и не очень активно занимаются инновациями, поэтому их суть не меняется. Даже в случае создания нового банка с поистине привлекательным предложением большинство клиентов не перешли бы в него.

В-третьих, отчетность о доходах и прибыли банков во многом зависит от различных «если» и «но». Зачастую банки исходят из догадок и предположений в отношении результатов, основанных на будущих контрактах и рентабельности, а также на анализе рисков, которые могут меняться от года к году. В итоге банки могут создавать счета, которые с каждым годом выглядят более многообещающими благодаря использованию различных факторов для повышения или снижения привлекательности их доходов. В связи с этим банки могли бы не предпринимать никаких действий, а в случае уменьшения доли на рынке могли бы скрывать свое отставание до тех пор, пока не наверстают упущенное.

В-четвертых, большинство банков ориентированы на такие показатели, как отношение расходов к доходам и рентабельность для акционеров. Поэтому инвестиции в розничную банковскую инфраструктуру никак не повлияют на ситуацию. В действительности большая часть таких инвестиций была бы скорее отнесена к категории накладных расходов, а не расходов, позволяющих улучшить показатели в балансовом отчете. Это привело бы к росту расходов (хотя необязательно обеспечило бы увеличение дохода) и снижению доходов акционеров. В связи с этим банки меняются только тогда, когда вынуждены делать это.

В-пятых, банки защищены лицензиями, а также нормативными требованиями и требованиями о соответствии, которые выдвигаются к банкам в случае ее предоставления. Это можно сравнить с военным лагерем. За пределами лагеря министерства обороны люди свободно перемещаются, но внутри лагеря действует режим строгих ограничений. То же самое происходит с деньгами и банкингом. Вне банковской отрасли может происходить свободное движение, поэтому люди могут создавать вокруг денег привлекательные приложения. Но само движение денежных средств строго ограничено правилами регулирования банковской деятельности, чтобы оно было безопасным, устойчивым и надежным. Это финансовый лагерь, который нужно охранять. В итоге банки просто находятся в этом лагере в течение года без движения и ничего не теряют.

Проблема вышеизложенного подхода состоит в том, что, хотя действительно так сложилось исторически, может ли банк, бездействуя, поддерживать свое существование? Я не знаю ни одного высшего руководителя банка, который сидел бы сложа руки и говорил подчиненным, чтобы они ничего не делали. Делать что-нибудь легче. Но зачастую делать что-либо означает очередной этап прежнего процесса. Вызов, который бросает ValueWeb, подразумевает нечто трансформационное. ValueWeb требует модернизации банков, поскольку новые компании отнимают у них основные рынки. Компании, занимающиеся Р2Р-кредитованием, захватили часть кредитного рынка (по данным отчета Goldman Sachs об изучении движения собственного капитала за 2015 год, к 2025 году эти компании захватят 14 % рынка кредитования); новые платежные компании замещают банки в платежном процессе; на всех финансовых рынках появляются финтех-стартапы, относящиеся к числу «единорогов», как показывает список, приведенный в конце книги.

На самом деле, чтобы понять, насколько радикально изменятся банки, достаточно прислушаться к словам председателя совета директоров и СЕО банка BBVA Франсиско Гонсалеса. На встрече с инвесторами банка в феврале 2015 года господин Гонсалес заявил, что, по его мнению, в мире исчезнет половина банков в результате влияния финтеха на банковскую отрасль. Господин Гонсалес возглавляет банк, инициировавший фундаментальный процесс изменений, чтобы стать «домом» для цифровых технологий. Процесс стартовал в 2007 году, и BBVA лидирует в данной области. Возможно, потому, что Франсиско Гонсалес начинал свою карьеру как программист, а СЕО с образованием и опытом работы в IT встречаются крайне редко, поскольку большинство из них получают образование в сфере финансового менеджмента.

Крупнейшая проблема банковской отрасли – руководство

Существует немало препятствий, мешающих ответить на вызов финтеха, в том числе регулирование, унаследованные системы и культура. Эти три препятствия тесно переплетены. Нормативные требования удерживают банки от инноваций, равно как и унаследованные системы, а также ориентированная на предотвращение риска культура. Совокупность этих трех факторов связывает банки путами застоя. Руководство банков не желает менять системы и размещать их в облаке, потому что это слишком рискованно. Руководство так сфокусировано на выполнении нормативных требований, что инновации отходят на второй план.

Это одна точка зрения на ситуацию. Другая состоит в том, что все это – взаимосвязанные поводы для бездействия. Просто отговорки, к которым прибегают некоторые банки и банкиры, чтобы игнорировать инновации и перемены, сосредоточившись на сохранении статус-кво и акционерной стоимости. В этом и заключается ключевой вопрос: как создается ценность для акционеров?

Руководитель одного из банков мне недавно сказал: «Почему вы считаете, что мы можем сфокусироваться на клиентах и инновациях и перейти на цифровой формат, если наш важнейший приоритет – стоимость компании? Мы не можем заниматься инновациями, если это не обеспечивает ее повышения. Именно поэтому вам необходимо показать мне ROI (коэффициент рентабельности инвестиций), прежде чем мы начнем вкладывать деньги в цифровые технологии. Нам необходимо видеть показатели».

Я ответил, что ценность для акционеров и ценность для заинтересованных лиц – это взаимодополняющие, а не взаимоисключающие понятия. Вкладывая деньги в людей, процессы, инновации и перемены, можно обеспечить более высокую стоимость компании, чем в случае застоя и ограничений.

Эти ограничения ложные. Унаследованные системы, акционерная стоимость, нормативные и культурные ограничения – ложные. Я не знаю ни одного банка, в котором не произошли бы преобразования, если у его руководителя хватает силы духа, способностей и компетентности запустить данный процесс. Возьмем, к примеру, Майкла Харта, директора по операциям и технологиям Barclays Bank и бывшего директора по информационным технологиям Commonwealth Bank of Australia (СВА). Мне понравилась его история о том, как он представил правлению СВА стратегию перевода инфраструктуры банка в облачную среду, но команда высших руководителей банка отреагировала отказом. Сохраняя спокойствие, Майкл обратился к регулятору и изложил свой план. И на следующем собрании членов правления ознакомил с ним высшее руководство, но на этот раз в присутствии представителя регулятора, который пришел его поддержать. Майкл Харт предложил руководству банка путь к переменам – и они были осуществлены. В результате банк сократил затраты на текущую деятельность на 35 % в год благодаря переводу инфраструктуры в облачную среду и стал самым динамичным банком Австралии с точки зрения технологий.

Или возьмем польский mBank. Дела у него шли хорошо (это был четвертый по величине банк Польши), но в банке поняли, что отстают как в восприятии бренда, так и по функциональным возможностям, поэтому предприняли необходимые изменения. Сейчас это третий по величине банк Польши, получивший всевозможные награды за инновации. Но дело даже не в инновациях, а в смелости. CEO mBank был человек, который не только увидел проблему, но и нашел в себе силы решить ее.

Итак, три перечисленных ограничения (регулирование, унаследованные системы и культура) – это ложные препятствия, возникающие из-за плохого руководства. Как сказал мне глава одного из банков, СЕО банка может спокойно сидеть и ничего не делать. Достаточно поддерживать работу банковских систем, и вы получите все, что необходимо с точки зрения акционерной стоимости. Фактически, не делая никаких капиталовложений, большинство банков обеспечило бы более высокий доход для акционеров, чем в случае инвестиций.

Однако если вы ни во что не инвестируете, это позволит вам продержаться год или два, а затем все отложенные капиталовложения все же придется сделать за год, чтобы преодолеть застой, к которому приведет такой подход.

Следовательно, деньги нужно во что-то вкладывать. Руководитель, не расположенный к риску, будет делать капиталовложения только в то, что должно быть сделано. Это обусловит формирование культуры, ориентированной на предотвращение риска и выполнение действий, предписанных регулирующими органами. Подобный подход не требует обновления унаследованных систем, а предполагает лишь множество поверхностных мер. Такие банки проводят небольшие постепенные усовершенствования и поддерживают паритет в пределах банковской отрасли, но не добиваются особых достижений.

В этом и состоит истинная проблема. У банка, который выделяется на общем фоне, – есть видение, сильное руководство и готовность действовать. Именно это я наблюдал в банках СВА, mBank и ряде других, таких как ICICI Bank, Akbank и в меньшей степени Wells Fargo и Barclays. Однако таких компаний крайне мало. Мало потому, что большинство банков и их руководителей стремятся делать ровно столько, сколько считается достаточным. Они не заинтересованы выкладываться по максимуму.

Руководители банков должны проявлять смелость и формировать в банковской отрасли культуру, ориентированную на инновации и преодоление ложных ограничений в виде унаследованных систем, а также использовать регулирование для осуществления инноваций.

Что нужно банку, чтобы стать цифровым: эволюция или революция?

Когда банк не может измениться или у него нет руководителя, который модернизировал бы базовые системы, можно применить альтернативный подход. Например, часто возникает вопрос: что должен сделать банк для перехода к использованию новой цифровой модели – эволюционировать или принять удар и провести коренные преобразования? Это должна быть эволюция или революция? На данный вопрос могут ответить только СЕО и команда руководителей компании, проанализировав следующие аспекты работы:

– текущее состояние банка;

– способность эффективно обслуживать клиентов;

– динамичность в поддержании паритета и ведении конкурентной борьбы с другими банками;

– способность принять новые потребности клиентов и новые технологии и адаптироваться к ним.

На самом деле это полная чушь. Очередной способ уклониться от принятия решений. Просто оправдание отсутствия перемен, поскольку компания, которая действительно намерена участвовать в конкурентной борьбе в качестве эффективного поставщика услуг клиентам, должна начинать совсем с другой отправной точки. С чего именно? С самого начала. С клиента.

Начните с клиента прямо сейчас. Начните с того, какие отношения вы хотите с ним поддерживать. Начните с вопроса: как найти клиента в современных условиях? Начните с составления карты того, как и когда, по вашему мнению, вы установите контакт с клиентом. Нанесите на нее каждую точку контакта с клиентом. Составьте тепловую карту самых важных точек контакта, в которых вы можете существенно преуспеть, обеспечить дифференциацию и поддерживать конкурентоспособность. А ЗАТЕМ СОЗДАЙТЕ СВОЙ БАНК.

Таким образом, банк, который вы создаете, либо будет эволюционировать из того состояния, в котором он находится сейчас, либо в нем придется все радикальным образом поменять (совершить революцию). Окончательное решение должно основываться на том, насколько кардинально будет отличаться видение банка относительно взаимодействия с клиентами.

– Насколько дорогим и сложным будет переход к новому видению?

– Целесообразно ли это делать с учетом предстоящих потрясений и перемен?

– Способна ли организационная структура банка совершить этот шаг?

– Скажутся ли эти изменения на клиентах?

– Создадут ли последствия такого шага потенциальные системные риски для отношений с клиентами?

– Будут ли клиенты поддерживать отношения с новым банком?

– Понадобятся ли банку новый бренд и презентация, чтобы соответствовать новым требованиям, или его текущее состояние в равной мере приемлемо?

Таким образом, нет простого ответа на вопрос, что требуется банку, чтобы стать цифровым, – эволюция или революция, поскольку у каждого банка ответ будет свой, но я бы начал с видения. Все сводится к клиенту; клиент – это главное.

Как пробудить банк

Недавно у меня состоялся интересный разговор с руководителем отдела инноваций одного из банков. В его ходе мы затронули проблему самоуспокоенности среди руководителей банка. Дело в том, что в этом банке все очень хорошо. Он увеличивает зону охвата клиентов, долю перекрестных продаж, объем средств на счетах, долю на депозитном и кредитном рынках. На графиках все показатели демонстрируют рост, в том числе прибыль. Зачем такому банку в десять раз сокращать количество отделений, вкладывать деньги в цифровые технологии и реорганизовывать свою работу, сосредоточившись на клиентах (а не продуктах)?

Я часто сталкиваюсь с подобной непростой задачей, поскольку убежден, что банкам действительно необходимо сократить количество отделений, вкладывать деньги в цифровые технологии и реорганизовать работу вокруг клиентов. Так вот, есть способ обусловить срочную необходимость изменений – ситуацию, когда земля горит под ногами.

Все говорят о финансах на основе технологий и о технологиях в финансах, но между этими двумя лагерями существует различие. Первый лагерь, который говорит о финансах на основе технологий, – это финтех-сообщество. Его члены убеждены, что могут перестроить банкинг и финансы с учетом требований XXI столетия посредством создания возможностей для перемещения денег в интернете. В этом сообществе считают, что старая модель предоставления банковских и финансовых услуг не будет хорошо работать на основе интернета, поэтому ее нужно модифицировать. Второй лагерь, который говорит о технологиях в финансах, – финансовое сообщество. Его члены убеждены, что банкинг и финансы необходимо адаптировать к требованиям технологий XXI века, но они твердо придерживаются своих нынешних взглядов, суть которых состоит в том, что банки могут поддерживать свою деятельность на должном уровне, устанавливая партнерские отношения с инновационными компаниями, инвестируя в разработку внешних систем и проявляя интерес к новым финтех-моделям, но необязательно адаптируясь к ним.

Я провожу различие между этими двумя лагерями по той причине, что они представляют собой совершенно разные кланы.

Представьте, что мы находимся в крупном средневековом городе, в сотне километров от которого расположена деревня. Она совсем небольшая, и город даже не знает о ее существовании. Это плохо, поскольку город всерьез рассердил деревню. Несколько лет назад она отправила в город группу своих жителей с просьбой о помощи, но стража прогнала их.

В итоге деревня обратилась за помощью к королям анархии. Короли анархии живут в далеком городе. Они также слышали о том, что большой город не считается ни с чем, кроме собственных интересов, поэтому предложили деревне людей, деньги и оружие.

Благодаря этой поддержке деревня привлекала все больше возможностей и убедила другие деревни и городки выступить против большого города. В конце концов, деревня стала серьезной угрозой для города и захватила его земли.

Не сделает ли финтех (деревня) то же самое с финансовой сферой (городом)?

Именно так и произойдет, если финансовое сообщество или, скорее, ваше финансовое учреждение всерьез считает, что дигитализация и финтех не представляют никакой угрозы. Такое финансовое учреждение, подобно многим другим, в которых я бываю, считает, что «деревня» не опасна. Это учреждение обеспечивает рост, прибыль и приятные бонусы, как было в компаниях Nokia и Kodak несколько лет назад. По мнению его руководителей, под их ногами земля не горит, так зачем же им предпринимать какие-то кардинальные меры, особенно учитывая то, что большинство из них уйдут в отставку к тому времени, когда нечто подобное произойдет?

Вот как появляется настоятельная потребность в изменениях, или горящая земля. Банки и страховые компании – это технологические компании. Они исходят из необходимости применения технологий в финансах, но им следует пересмотреть свою позицию и придерживаться принципа «финансы на основе технологий». Главное различие – во втором случае действует сетевой эффект, а он, как говорилось ранее, основной принцип ValueWeb.

Сетевой эффект – это термин, обозначающий системы, в которых ценность каждого пользователя повышается по мере увеличения общего количества пользователей. Сетевой эффект – распространенное явление в интернете; примерами могут служить eBay и Facebook. Ценность некоторых таких систем в целом пропорциональна числу связей между пользователями. Это означает, что если количество пользователей удваивается, ценность системы повышается в четыре раза. Сетевой эффект представляет собой препятствие для новых конкурентов, поскольку новые пользователи с гораздо большей вероятностью присоединятся к вашей, чем к меньшей системе, которая не предлагает аналогичную ценность. Если ваша компания считает, что сможет максимально задействовать сетевой эффект, ей стоит обращаться с первыми пользователями как с убыточным лидером и разрастаться как можно быстрее.

Том Мерко, Founder and CEO, WebFinance Inc.

Но вернемся к банкингу. Если банки считают, что могут продолжать работу с продуктами, которые продаются через каналы обслуживания с использованием традиционных медиа и еще не увидели потенциал сетевой экономики эпохи финансовых технологий, они неизбежно умрут. Их ждет долгая, медленная, мучительная смерть, но они все равно умрут. Именно это случилось с Nokia и Kodak и произойдет с вашим финансовым учреждением, если его высшие руководители не воспринимают цифровые технологии всерьез, не модернизируют работу отделений и не создают организационную структуру, ориентированную на клиента.

Такой конец можно объяснить тем, что конкуренция в условиях сетевого эффекта приведет к значительному сокращению рынков. Это не случится в одночасье, но со временем произойдет. В случае Nokia и Kodak процесс продолжался более десяти лет. В случае банков он может занять два десятка лет, но это будет, если банки не изменятся, поскольку влияние сетевой экономики очевидно.

Вы можете увидеть это в сфере пирингового кредитования в Великобритании, где в прошлом году общий объем Р2Р-кредитования и краудфандинга достиг 1,2 миллиарда фунтов стерлингов, благодаря чему общий объем кредитования в отрасли составил 2,18 миллиарда фунтов, в два раза больше объема кредитования по состоянию на конец 2013 года. По всей вероятности, в 2015 году этот показатель снова удвоится[13] и, согласно прогнозам Zopa, продолжит повышаться в обозримом будущем[14]. Сама компания Zopa ежегодно удваивала совокупный объем кредитования на протяжении последних пяти лет.

Это весьма похоже на горящую землю, поскольку сетевая экономика захватывает отрасль кредитования. То же самое происходит с платежной системой Venmo. Объем платежных транзакций, обрабатываемых Venmo, ежегодно увеличивается вдвое (в третьем квартале 2014 года были обработаны транзакции на сумму 700 миллионов долларов, тогда как во втором квартале 2015 года – на сумму 1,6 миллиарда долларов). На самом деле в связи с тем, что финтех захватывает рынок платежей и кредитный рынок, существует большая вероятность того, что через десять лет значительная часть прибыли и маржи банков перейдет к начинающим компаниям. Следовательно, банки должны за десять лет адаптироваться к новым условиям, чтобы больше походить на финтех-компании. А может, и быстрее.

И последняя мысль о самоуспокоенности, услышанная мной от нескольких банкиров. Они придерживаются точки зрения, что у них уже есть миллионы клиентов, которые вряд ли перейдут к альтернативным поставщикам услуг, не заслуживающим доверия, не проверенным на практике и не имеющим лицензии. Да, это так. Сегодня у вас есть такая роскошь, которая даст вам десять лет форы, чтобы вы могли измениться и адаптироваться, не потерпев поражение за один день. Это своего рода буфер. Но со временем люди все же меняют свои предпочтения, особенно если кто-то предлагает более дешевый, более понятный и более удобный в применении продукт. Десять лет назад водители такси чувствовали себя в безопасности, Nokia и Kodak правили миром, Washington Mutual и Royal Bank of Scotland были самыми уважаемыми банками, а Китай вообще никто не принимал в расчет. Сейчас все иначе.

Следовательно, при разработке стратегии для своих финансовых учреждений не забывайте о том, что вы уже стоите на горящей земле, как бы спокойно вы себя ни чувствовали.

ValueWeb подобен мармайту

Недавно я выступал с докладом на конференции в Италии. В ней участвовали руководители итальянских банков, которые внимательно слушали, что я говорю. В анкетах обратной связи были выставлены в основном оценки 8, 9 и 10 из 10, но пара слушателей все же отметили в анкете оценки от 1 до 3 из 10. Я не имею ничего против, поскольку, на мой взгляд, я вызываю примерно те же чувства, что и мармайт – либо любовь, либо ненависть[15].

Прежде всего я утверждаю, что дигитализация кардинально меняет ситуацию в банках. Банки создавались не для цифрового распределения данных в сетевом мире, а для физического распределения бумаги в локальном мире.

Первый тезис, вызывающий те же чувства, что и мармайт: в современных банках все должно опираться на цифровую платформу.

Затем я указываю на технологии, которые создают этот новый мир:

– Во все встроены чипы.

– Все подключено к сети.

– Приложения облегчают процесс освоения цифровых технологий.

– Происходит консьюмеризация технологий.

– Социальные сети способствуют формированию мира, в котором все связаны со всеми.

– Социальные финансы создают новые бизнес-модели.

– Все происходит в реальном времени, там, где данные представляют ценность.

– Банки становятся хранилищами больших данных.

– Облачная среда обеспечивает доставку всех продуктов банка конечным пользователям приложений посредством API.

Второй тезис, вызывающий те же чувства, что и мармайт: технология стимулирует банковскую отрасль к переменам.

Далее я рекомендую банкам разобрать самих себя на составляющие. Разделите себя на части и постройте заново. Проанализируйте все, от продуктов до процессов и сотрудников, и попытайтесь понять, насколько вы соответствуете цифровой эпохе. Есть ли банки, которые все делают лучше? Следует ли вам разрабатывать облачные сервисы, API и приложения для своих продуктов, процессов и сотрудников или лучше собрать и интегрировать их? Вы осознаете, что произошла вертикальная дезинтеграция и клиенты могут создать собственные банки? Можете ли вы конкурировать в таких условиях?

Третий тезис, вызывающий те же чувства, что и мармайт: технологии разрывают банки на части; банкам следует пойти на опережение, чтобы понять, соответствуют ли они своему целевому назначению. И наконец, в завершение я высказываю такую мысль: вы не должны останавливаться на достигнутом, поскольку ваши клиенты и сотрудники вас возненавидят. Я показываю слушателям результаты исследования Millennial Disruption Index («Индекс подрывных инноваций нового тысячелетия»), которые наглядно демонстрируют, что люди в возрасте до 35 лет ненавидят банки. Они скорее отправились бы к стоматологу, чем посетили банк (71 %), и отчаянно нуждаются в том, чтобы место банков заняли такие компании, как Google или Amazon (73 %).

Четвертый тезис, вызывающий те же чувства, что и мармайт: банки не действуют в интересах клиентов.

Глава 8

Что будет после ValueWeb?

Спрашивать, что будет после ValueWeb, – все равно что пытаться узнать, что будет после интернета. Это очень сложный вопрос, поскольку интернет трансформируется каждые 15–20 лет, a ValueWeb – пока лишь начало нынешнего поколения перемен. Как отмечалось в главе 1, ValueWeb – структурный элемент третьего поколения интернета, Web 3.0, интернета ценностей. Я называю его ValueWeb, потому что это поколение меняет все, что касается денег и торговли, а также того, что мы ценим в жизни и отношениях. Это явный сдвиг по сравнению с первым и вторым поколением.

Хроника развития цифровых технологий:

– Первое электронное письмо в конце 1971 года Рэй Томлисон отправил самому себе.

– Первое спам-сообщение ARPANET разослал 3 мая 1978 года 393 адресатам.

– Первый домен, Symbolics.com, был зарегистрирован 15 марта 1985 года.

– Первый сайт был посвящен всемирной паутине и начал работать 6 августа 1991 года.

– Первую фотографию, на которой были изображены участницы пародийной группы Les Horrible Cernettes, Тим Бернерс-Ли разместил в сети в июле 1992 года.

– Первое мгновенное сообщение вице-председатель совета директоров AOL Тед Леонсис отправил 6 января 1993 года.

– Первый рекламный баннер был запущен в октябре 1994 года на Hot-Wired.com.

– Первый товар – лазерный принтер стоимостью 14,83 доллара – был продан на eBay (в то время AuctionWeb) в 1995 году.

– Первая книга – Fluid Concepts and Creative Analogies: Computer Models of the Fundamental Mechanisms of Thought («Жидкие концепции и творческие аналогии: компьютерные модели основных механизмов мышления»), автор Даглас Хофштадтер, – была куплена на Amazon в 1995 году.

– Первая фраза в Skype была произнесена в апреле 2003 года.

– Первым участником Facebook с идентификационным номером 4 (первые три аккаунта использовались в Facebook в целях тестирования) в феврале 2004 года стал Марк Цукерберг.

– Первое видео в YouTube было размещено 23 апреля 2005 года.

– Первый твит был написан сооснователем Twitter Джеком Дорси 21 марта 2006 года.

– Первая действующая криптовалюта была запущена в 2009 году после публикации Сатоши Накамото своей работы.

Первым поколением был интернет бизнеса, вторым – интернет общества. Сеть Web 1.0 фокусировалась на создании всемирной паутины, сеть Web 2.0 – на взаимодействии в социальных сетях, Web 3.0 – это интернет ценностей, и его формирование и развертывание будет продолжаться как минимум в течение следующего десятилетия. Вот почему я часто говорю, что у традиционных банков есть десять лет форы на модернизацию, но им следовало бы поторопиться, потому что, если они будут медлить и перемены станут заметными, может оказаться слишком поздно. Со временем, после завершения процесса создания ValueWeb, мы перейдем к тому, что я называю интернетом жизни, где никто не будет думать об интернете как о чем-то обособленном. Мы не будем думать ни о цифровых технологиях, ни о мобильной связи, ни о пребывании в сети, а просто будем погружены в нее, так как она станет для нас своего рода шестым чувством.

Безусловно, временные рамки всех этих поколений можно обозначить по-разному, но я определяю их так: первое электронное письмо было отправлено через интернет в ARPANET в 1971 году, первое мгновенное сообщение – в 1992 году, а первая действующая криптовалюта, биткоин Сатоши Накамото, начала функционировать в 2009 году. В ходе развития поколений интернета целые годы уходили на наращивание потенциала, а затем все воплощалось в жизнь как будто в одночасье. На построение внутренних каналов связи интернета понадобилось двадцать с лишним лет, прежде чем появился первый сайт, но после этого всего через четыре года Amazon и eBay начали продавать книги и организовывать аукционы. Вице-председатель совета директоров AOL Тед Леонсис отправил первое мгновенное сообщение в 1992 году, но только через 12 лет Марк Цукерберг запустил социальную сеть Facebook, и еще почти пять лет ушло на то, чтобы количество ее пользователей достигло 100 миллионов.

Как я уже сказал, по поводу временных рамок и других деталей можно было бы поспорить. Но главная мысль, которую я пытаюсь донести, состоит в том, что каждое поколение ключевых этапов развития интернета (интернет, Web 2.0, ValueWeb, интернет жизни) длится 10–20 лет, на протяжении которых технология созревает, прежде чем получить широкое распространение, и ValueWeb как раз находится сейчас в начале этапа созревания. Значит, у нас есть в запасе 5–10 лет, и за этот период должны слиться воедино другие компоненты интернета ценностей. Например, сегодня активно обсуждается тема межмашинной коммерции (М2М) – процесса торговли, присутствующего в интернете вещей (многие считают, что интернет вещей – это Web 3.0, но я утверждаю, что Web 3.0 – это ValueWeb).

Межмашинная торговля товарами и услугами в интернете вещей невозможна без дешевой, работающей в режиме реального времени инфраструктуры, поддерживающей этот процесс. Интернет вещей невозможен, если их идентификационные данные нельзя отследить и если вещи нельзя связать с их хозяевами дешевым и простым способом в режиме реального времени. Именно поэтому ключевым фактором будет общий реестр, функционирующий на основе ValueWeb. Именно поэтому ValueWeb играет решающую роль, так как без него создание сервисов следующего этапа неосуществимо.

Фактически в ходе формирования ValueWeb 3.0 мир станет выглядеть примерно так. ValueWeb будет развиваться наравне с интернетом вещей, создавая условия для межмашинной торговли. Это позволит холодильнику обмениваться ценностями с продуктовым магазином благодаря регистрации холодильника в учетной записи владельца, которая будет храниться в общем реестре заслуживающих доверия идентификационных данных, возможно, основанном на технологии блокчейн. Такой профиль идентификации прикрепляет платежный счет устройства к кошельку его владельца. Владелец будет в режиме реального времени получать из облачной среды текущую информацию о покупках, совершенных холодильником, и о заказах, сделанных его автомобилем, телевизором и другими устройствами. Все это будет работать на основе инфраструктуры коллективного доступа в виде заслуживающего доверия общего реестра, хранящегося в облачной среде.

В период межмашинной торговли будет развиваться 3D-печать чего угодно, по требованию на основании информации, полученной из интернета. Развитие 3D-печати зависит от надежных проектов и патентов, поскольку это означает коллапс цепочки поставок, когда вместо импорта товаров из-за рубежа они будут печататься дома или в местной мастерской. Уже сейчас 3D-принтеры могут напечатать что угодно, от ювелирных украшений до предметов одежды и оружия, возможна даже 3D-печать домов и частей тела.

Когда люди смогут печатать дома те продукты, которые раньше покупали в магазинах, начнется война в связи с нарушением авторского права и незаконной печатью продуктов. Это будет такая же битва, какую мы наблюдали в случае незаконной загрузки музыкальных произведений и фильмов, только теперь она развернется вокруг физического мира продуктов, от воды до мебели. В конце концов, при наличии проекта и материалов вы можете начать выпускать что угодно у себя дома. Это и есть будущее производства продуктов по требованию.

Вскоре после этого появятся вещи, которые будут за нами ухаживать, в частности роботы для выполнения различных функций по медицинскому уходу. В конце концов, если мы можем печатать части тела, то те из них, которые больше не функционируют, можно быстро и без усилий заменить. Ученые уже решают многие особо сложные проблемы с помощью краудсорсинговых идей, полученных посредством геймификации. Прекрасным наглядным примером может служить история с Foldit.

Foldit – революционная краудсорсинговая компьютерная игра, позволяющая всем желающим внести вклад в важные научные исследования. Она анализирует процесс создания и работы белков, чтобы найти способы лечения таких заболеваний, как ВИЧ/СПИД, различные виды злокачественных опухолей, болезнь Альцгеймера и тому подобные. О Foldit впервые заговорили в 2011 году, когда игроки за несколько недель решили связанную со СПИДом головоломку, над которой ученые бились более десяти лет. Люди, играющие в Foldit, всего за три недели определили структуру ферментов, вызывающих у обезьян аналогичные СПИДу болезни. Существует еще немало игр, пытающихся решить проблемы глобального масштаба и проблемы со здоровьем, от поиска новых планет (Planet Hunters) до поиска способов лечения генетических заболеваний путем анализа ДНК (Phylo) и изучения работы головного мозга (Eyewire).

Развитие наук о жизни, которому способствуют краудсорсинговые решения, обусловит еще большее увеличение ее продолжительности. Ученые уже сейчас прогнозируют, что дети, родившиеся в 2015 году, будут жить в среднем 150 лет. Это станет возможным только благодаря преодолению проблем со здоровьем в сочетании с поддержкой системы здравоохранения.

Именно в этой области мы прежде всего ожидаем увидеть роботов, которые ежедневно будут правильно распределять прием лекарственных препаратов, кормить больных и вести домашние дела. В наших домах уже есть примеры роботов (пылесосы), но самыми ценными будут роботы, помогающие людям с ограниченными возможностями и старикам выполнять работы по дому. Врачи смогут заменять руки и ноги хорошо работающими искусственными конечностями.

Биомеханические руки, ноги и глаза – это реалистичное видение, так же как и замена легких, почек и других внутренних органов. В настоящее время сделано много важных открытий в лечении рака, инсульта, инфаркта и других опасных для жизни болезней.

Тем не менее во время заключительного этапа ValueWeb 3.0 третье поколение интернета вещей (товаров и услуг по требованию, а также роботов) не будет функционировать без лежащих в основе этого процесса механизмов бесплатного обмена ценностями в режиме реального времени. Как мой домашний робот будет заказывать лекарства и продукты питания, если он не сможет заплатить? Как мой холодильник, автомобиль и домашняя мультимедийная система будут организовывать мою жизнь, не имея возможности заказывать товары и услуги от моего имени?

Все эти достижения в области М2М-коммерции возможно реализовать исключительно при наличии почти бесплатного, работающего в режиме реального времени ValueWeb, лежащего в основе данных процессов. Вот почему это принципиально.

Интернет жизни

Никто не знает, что будет после Web 3.0, поскольку до этого еще слишком далеко. Возможно, 15 лет или более, но есть и другие гипотезы. Пожалуй, лучшую выдвинул Рэй Курцвейл, известный американский автор, специалист в области компьютерных технологий, изобретатель и футурист. Что примечательно, многие из его предсказаний уже сбылись.

В 1990 году Курцвейл предсказал, что компьютер победит чемпиона мира по шахматам до 1998 года. В 1997 году компьютер Deep Blue компании IBM выиграл у Каспарова. В 1999 году Курцвейл заявил, что к 2009 году люди смогут разговаривать с компьютерами и давать им голосовые команды. В 2011 году компания Apple выпустила iPhone с приложением Siri, а вскоре после этого Google запустила сервис персонализированного поиска Google Now. Разработка этих систем началась в 2009 году. В 2005-м Курцвейл предсказал общедоступность перевода с одного языка на другой в режиме реального времени, когда слова, сказанные на иностранном языке, будут переведены на ваш родной язык в виде текста. Курцвейл полагал, что это произойдет до 2010 года. Microsoft (Skype Translate) и Google (Translate) уже реализовали данное предсказание.

Люди воспринимают прогнозы Курцвейла всерьез. По словам Билла Гейтса, Курцвейл способен предсказать будущее искусственного интеллекта. У ученого 19 почетных докторских степеней, он занимает должность технического директора Google и считается общепризнанным гением.

Например, если взять последнее предсказание Курцвейла о переводе в режиме реального времени, то в Японии есть банки, в отделениях которых в качестве консьерж-менеджеров выступают роботы, говорящие с любым клиентом на его языке. Крупнейший банк Японии Mitsubishi UFJ Financial Group объявил, что в апреле 2015 года в его отделениях будут работать сотрудники-роботы. Первым таким роботом стал гуманоид по имени Нао ростом 58 сантиметров, оборудованный камерой и разговаривающий на 19 языках. Он анализирует эмоции клиентов на основании выражения лица и тона голоса, что позволяет ему приветствовать их и спрашивать, в каких услугах они нуждаются.

До сих пор Рэй Курцвейл не ошибался в своих прогнозах. Вот еще несколько его предсказаний.

К 2020-м большинство болезней исчезнут, поскольку наноботы станут умнее, чем нынешние медицинские технологии. Беспилотные автомобили заполонят дороги, а людям запретят самостоятельно ездить по автомагистралям. К 2030-м годам виртуальная реальность будет ощущаться как абсолютно реальная. Подобно голографической зоне в сериале «Звездный путь», мы будем входить в альтернативные миры, в которых можно будет прикоснуться к реальности, ощутить ее и почувствовать ее запах. К 2040-м небиологический интеллект в миллиард раз превзойдет биологический (то есть наш с вами), а мы сможем приумножить свой интеллект в миллиард раз, связав свой неокортекс с искусственным неокортексом в облаке беспроводным способом.

Сейчас все это кажется безумием, но ведь то же самое можно сказать о многих футуристических прогнозах, о чем мне напоминают три закона, сформулированные писателем-фантастом Артуром Кларком.

1. Когда выдающийся, но пожилой ученый утверждает, что нечто возможно, он почти наверняка прав. Когда он утверждает, что нечто невозможно – он, по всей вероятности, ошибается.

2. Единственный способ обнаружить предел возможного – отважиться сделать шаг в невозможное.

3. Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

Третий закон максимально соответствует истине. За сто лет мы прошли путь от перелета через Ла-Манш (Луи Брелио, 1909 год) до отдаленных точек космического пространства (запущенная в январе 2006 года для изучения Плутона автоматическая межпланетная станция New Horizons достигла этой планеты в 2015 году). Следующие несколько лет, на протяжении которых мы будем двигаться в сторону Web 4.0, станут не менее впечатляющими. Я называю Web 4.0 интернетом жизни и считаю, что он наступит примерно в 30-х годах XXI века, исходя из еще одного предсказания Рэя Курцвейла: к 2029 году компьютеры будут справляться с выполнением большинства задач лучше людей.

Менее чем через два десятилетия вы вообще перестанете использовать свои компьютеры, а будете взаимодействовать с ними с помощью искусственного интеллекта, благодаря которому к 2029 году компьютеры смогут читать на уровне людей и даже будут обладать человеческими качествами.

Выступая на конференции Exponential Finance в Нью-Йорке в июне 2014 года, Рэй Курцвейл сказал: «По моим оценкам, компьютеры достигнут уровня развития человека (то есть вы сможете поддерживать с ними человеческие отношения) через 15 лет. Когда я говорю о человеческом уровне, то имею в виду эмоциональный интеллект. Способность шутить, быть забавным, романтичным, любящим, сексуальным – это и есть преимущество человеческого интеллекта, а не его второстепенный аспект».

Другими словами, через 15 лет мы не сможем провести различий между роботом и человеком или между компьютером и другом. Это уже происходит в социальных сетях, но мы приближаемся к воплощению в жизнь видения, представленного в фильмах Ex Machina («Из машины») и Her («Она»). В фильме «Она» герой Хоакина Феникса влюбляется в операционную систему, но «это не операционная система, а сознание». В фильме «Из машины» роботы становятся неотличимы от обычных людей.

Такова ближайшая реальность, которая наступит всего через 15 лет: мы больше не будем говорить о компьютерах, интернете, цифровых и мобильных технологиях и тому подобном, поскольку все это станет неотъемлемой частью нашей жизни. Вы не будете думать о поиске в Google, потому что как только вы мысленно сформулируете вопрос, ответ сразу же материализуется в вашей голове. Вы не будете осознанно разделять жизнь и технологии, так как они станут частью вас. Вот почему я называю это интернетом жизни.

Какое отношение все это имеет к банкингу, торговле, финансам и деньгам? К 2030 году деньги станут невидимыми, вплетенными в ткань интернета третьего поколения ValueWeb. Мы больше не будем думать о переводе ценностей в качестве оплаты за что бы то ни было. Оплата будет осуществляться посредством выполнения машинами операций зачисления и списания соответствующих сумм и их регистрации в наших личных реестрах.

Заключительные замечания

Я начал писать эту книгу, назвав ее ValueWeb, но у меня были сомнения относительно подзаголовка. Сначала я использовал фразу: «Как интернет меняет то, что представляет для нас ценность в торговле, финансах, жизни и отношениях». Затем я решил, что подзаголовок скорее должен быть таким: «Как мобильный интернет меняет то, что представляет для нас ценность в торговле, финансах, жизни и отношениях». И тут я понял, что это не отображает сути происходящего, и поменял подзаголовок: «Как финтех, биткоин, блокчейн и мобильный интернет меняют все, что мы ценим». Но в конце я увидел, что в книге больше говорится о процессе вытеснения финтехом традиционных финансов, поэтому в качестве окончательного варианта выбрал следующий подзаголовок: «Как финтех-компании используют технологию блокчейна и мобильные технологии для создания интернета ценностей».

Детали здесь очень важны, ведь материал книги сосредоточен на ключевых событиях, меняющих наш мир. Формирование ValueWeb и трансформация нашего мира происходят не просто под воздействием интернета или мобильных технологий, биткоина или блокчейна, или финансовых технологий, а под влиянием совокупности всех этих факторов. Вот что главное – совокупность событий, коренным образом меняющих наше мышление, отношения, структуры и процессы обмена и заставляющих нас иначе размышлять о ценностях и их хранилищах. Например, в этой книге уже звучал вопрос: где мы будем хранить свои воспоминания? Если обычный ребенок, родившийся в 2015 году, проживет 150 лет, какие технологии будущего смогут их восстановить?

Я считаю, что именно в связи с этим банки эволюционируют от финансовых учреждений к цифровым хранилищам ценностей. Они превратятся в место хранения наших данных. Возможно, эту нишу будут обслуживать не действующие банки, а новые компании наподобие появляющихся в сфере финансовых технологий уже сейчас. Так или иначе, некоторые компании станут в будущем хранилищами ценностей, и меня очень волнует, как мы будем хранить ценности и обмениваться ими, когда система станет нашим партнером.

В заключение я хотел бы отметить, что светлое будущее ждет тех, кто смотрит в него с оптимизмом, а тем, кто боится перемен, оно покажется мрачным. Мне не терпится встретиться с вами в будущем. Спасибо, что прочитали книгу; и я с нетерпением жду ваших отзывов.

Анализ примеров из практики

Дебаты вокруг биткоина

Венцес Касарес, серийный предприниматель

Серийный предприниматель Венцес Касарес создал первую в Аргентине компанию – поставщика услуг интернета, а в 2000 году, в 25-летнем возрасте, продал свою брокерскую онлайн-компанию банку Banco Santander за 150 миллионов долларов. Сейчас Касаресу 40 лет, он крупная фигура в биткоин-среде Кремниевой долины, и аргентинские корни сыграли в его карьере не последнюю роль.

Не могли бы вы поделиться своим мнением о биткоине и его месте на современном рынке?

Думаю, биткоин вполне может быть лучшей формой денег за всю историю цивилизации. Я понимаю, что это весьма смелое заявление. Нас всех учили, что ранние цивилизации сначала занимались натуральным обменом, а затем изобрели деньги, поскольку натуральный обмен был непростым делом. Так вот, это не так.

До появления денег мы торговали следующим образом. В племени все знали, что вы убили большого буйвола, поэтому я приходил к вам и спрашивал: «Послушай, можешь дать мне кусочек буйвола?» Вы отвечали: «Конечно, бери». На этом транзакция заканчивалась. Мне следовало запомнить, что я вам должен, а вам – кому вы давали мясо буйвола.

Вам приходилось держать в голове книгу учета каждого участника сделки. Тем не менее это работало целых 25 тысяч лет. А затем какой-то умник придумал новую идею, новую технологию. Этот человек пришел к вам и спросил: «Можно мне кусочек буйвола?» Вы ответили: «Конечно, вот, бери». А человек говорит: «Знаешь что? Вот тебе свекла». Вы возражаете: «Но мне не нужна свекла!» Он объясняет: «Нет, дело не в этом. Мы будем использовать свеклу в качестве инструмента учета в нашем племени».

Вместо того чтобы запоминать, вы просто используете для ведения учета свеклу, правильно? Это было блестяще. Технология оказалась настолько хорошей, что прижилась. В одних племенах использовали свеклу, в других – соль. В разных местах были разные вещи.

Этот метод работал в период, который начался примерно 25 тысяч лет назад и завершился 5 тысяч лет назад. Он распространился как огонь – настолько эффективной была технология. А затем, 5 тысяч лет назад, когда племена начали торговать друг с другом, им понадобился один и тот же инструмент учета.

Им стало золото. Антропологи утверждают, что, изучив среду обитания племени, можно определить, что в нем использовалось в качестве денег, поскольку этот материал должен обладать шестью свойствами. Прежде всего его количество должно быть ограниченным. В противном случае материалу как инструменту учета нельзя доверять: люди будут создавать фальшивки. Кроме того, он также должен быть делимым, транспортабельным, долговечным, узнаваемым и взаимозаменяемым.

Это и есть шесть свойств, характеризующих деньги. Так золото стало универсальным инструментом учета и в течение 5 тысяч лет служило лучшей формой денег. Ничто не способно сохранять ценность так, как золото. Ни британский фунт, ни американский доллар, ни земля, ни что-либо другое. Даже приблизительно. Просто по причине ограниченности запасов. Некоторые считают (ошибочно), что у золота есть некая внутренняя ценность. На самом деле единственная ценность золота – лимит его запасов, что и делает его хорошим инструментом учета. Биткоин, подобно золоту, также не имеет внутренней ценности. К тому же по пяти параметрам из шести он гораздо лучше золота.

Запасы золота ограниченны, но мы по-прежнему добываем его. Предположим, вы купили 0,01 % золота, имеющегося в наличии в настоящее время. В следующем году этот процент уменьшится, поскольку мы добыли еще немного. Верно? Мы никогда не видели ничего более совершенного.

То же самое происходит, если у вас есть деньги. Вы покупаете биткоины сегодня, и это будет один и тот же процент от 21 миллиона биткоинов, которые когда-либо могут появиться. Это идеальное решение. Мы никогда не видели ничего более идеального с этой точки зрения. Что касается делимости, то биткоин состоит из 100 миллионов сатоши. Его очень легко разделить на части. И с точки зрения транспортабельности он представляет собой то, что мы раньше не видели. Тогда как с золотом это бессмысленная операция: вам приходится иметь дело с монетами и сдачей и, кроме того, довериться третьей стороне. В прошлом следовало бы обратиться к Медичи или Ротшильдам, которые написали бы кредитное письмо, подтверждающее, что золото находится у них.

С тех пор всякий раз при необходимости сделать оплату, когда мы не находимся рядом друг с другом, приходится доверять третьей стороне – будь то банк, Visa, MasterCard, PayPal. Всегда есть третья сторона, и мы вынуждены ей доверять.

Биткоин интересен тем, что позволяет мне отправить вам деньги в любую точку мира, в режиме реального времени, бесплатно, без участия третьей стороны. Таким образом, с точки зрения транспортабельности это революционное решение. Однако биткоин лучше золота во всех отношениях, за исключением взаимозаменяемости. Если кто-то предлагает вам две одинаковые золотые монеты, вам не нужно думать, какую из них выбрать. Они одинаковые. Они поистине взаимозаменяемы. Что касается биткоинов, то в каждом из них заключена вся его история, верно?

Поэтому, если кто-то предлагает вам выбрать один из двух биткоинов, вы должны взять тот, который никогда не был связан с Silk Road или другими сомнительными историями. Может оказаться, что со временем его стоимость уменьшится. Но во всех остальных отношениях биткоин лучше.

Итак, вы понимаете, что мы живем в мире, где пять миллиардов человек пользуются мобильными телефонами, но не имеют счета в банке или кредитной карты. Таким образом, банки смогли охватить всего один миллиард человек. Иными словами, пять миллиардов человек находятся в невыгодном положении только ввиду отсутствия счета в банке или кредитной карты. Они не могут участвовать в глобальной экономике. И у нас впервые появилась настоящая, реальная надежда на то, что ситуация может измениться.

Вот почему я считаю, что биткоин очень важен: он отвечает современным требованиям, но, я думаю, ему понадобится время, так же как когда-то интернету. Однако биткоин может произвести даже больший эффект, чем интернет. Если вы отправитесь в Африку, Латинскую Америку или некоторые страны Азии, спросите у обычного человека: «Послушайте, что бы вы предпочли – свободный доступ к информации (который он уже имеет посредством телефона) или безопасное место для хранения плодов своего труда и получения и отправки платежей?»

Если бы у него не было ни того ни другого (как и было до недавнего времени), он выбрал бы второе, потому что для него это гораздо актуальнее. Поэтому я считаю, что для пяти миллиардов человек биткоин может иметь даже большее значение, чем интернет.

Поразительно. Как скоро это произойдет?

Это длительный процесс. Пожалуй, я один из самых больших сторонников биткоина. Думаю, он обладает гораздо более широкими возможностями, чем многие себе представляют, но для их реализации потребуется больше времени.

Десятилетия?

Да. Если на это уйдет десять лет, это будет невероятно быстро. Хотя, на мой взгляд, скорее, понадобятся два десятилетия.

Какие интересные области применения можно найти для биткоина до этого момента?

Полагаю, такие области применения возникнут естественным образом, как только будет достигнут консенсус в отношении легитимности биткоина. Я не думаю, что биткоин заменит или должен когда-либо заменить деньги. Мне кажется, фунт останется фунтом, евро – евро, а доллар – долларом и так далее. Но я действительно считаю, что нам нужна глобальная валюта, нечто вроде метавалюты. Если, например, Аргентина покупает сегодня нефть у Ирана, нет смысла использовать доллар, не так ли? Думаю, есть определенный резон в том, чтобы какое-то количество биткоинов было у всех людей.

Верно.

По моему мнению, нужно, чтобы люди начали воспринимать биткоин как должное, подобно тому как они воспринимают как должное интернет. Это даже важнее, чем поиск областей применения биткоина.

Позвольте рассказать вам одну историю. Когда я был подростком, мою маму очень беспокоило то, что я провожу слишком много времени в интернете. В те годы, как вы знаете, не было ни одного браузера – просто экран UNIX. Так что я помню, как старался продемонстрировать ей, как интернет изменит мир. Я показал ей плату центрального процессора, объяснил всю технологию, протокол и почему это бесплатно. И знаете, все мои попытки оказались тщетными. Мама все равно ограничивала мое время за компьютером. И самое забавное, что, когда сейчас я спрашиваю ее «Что ты думаешь об интернете?», она отвечает: «О боже, это замечательно! Он изменил мою жизнь!»

Просто для нее интернет это нечто само собой разумеющееся. Это работает. То же самое с кредитными картами. Не так легко понять, как они функционируют. Большинство людей просто доверяют им, но не имеют ни малейшего понятия, как они действуют. Для того чтобы такая же ситуация сложилась с биткоином, понадобится немало времени, даже больше, чем в случае интернета, потому что интернет не ставил под сомнение существующие убеждения. А биткоин ставит под сомнение все, что мы знаем о деньгах. Когда это изменится, последует и все остальное.

По сути, вы проводите следующую аналогию: нужно создать еще одну всемирную паутину в дополнение к интернету.

Именно так. Смотрите, если биткоин продолжит развиваться такими же темпами, как последние пять лет, то к концу 2015 года им будут пользоваться около 50 миллионов человек[16]. Это пятикратное увеличение за один год. И по всей вероятности, в дальнейшем число пользователей и владельцев биткоина может даже превысить количество клиентов PayPal. После этого вы сможете начать делать что-то иначе, не так ли?

Ограничивает ли потенциал биткоина существенное повышение и резкое падение его курса в течение прошлого года?

Фактически это объясняется волатильностью. Волатильность – это постоянное напоминание нам: не используйте деньги, которые вы не можете позволить себе потерять. Поэтому я считаю, что на протяжении всего периода от настоящего момента до момента максимальной волатильности биткоина необходимо не расслабляться и позаботиться о безопасности.

Можно ли считать биткоин более эффективным универсальным языком?

Послушайте, мы живем в XXI веке: я могу позвонить в Джакарту, увидеть человека на экране и поговорить с ним абсолютно бесплатно – даже учитывая все то, что нужно сделать, чтобы это реализовать. Но неужели я не могу отправить этому человеку 1 цент? Невероятно!

Какой будет первая распространенная область применения биткоина?

Знаете, на мой взгляд, опасно думать, что ты достаточно гениален для того, чтобы об этом говорить. Но если бы мне пришлось провести «мозговой штурм», я бы сказал, что вижу два совершенно разных варианта использования биткоина: один для развитых, другой для развивающихся стран. Я считаю, что в развитых странах есть очевидная необходимость в интернет-деньгах. Интернет – чрезвычайно мощная система, но у него нет своей формы денег. Поэтому всякий раз, когда вы осуществляете какую-либо операцию в интернете, вам приходится использовать доллары, евро, фунты и наступает путаница. Это прерывает вас минимум на 35 секунд и стоит больших денег. Это просто беспорядок. Верно?

Что, если бы деньги действительно можно было перемещать так же легко, как иконку на экране? Разместить их там. Разместить здесь. Отправить. Это особенно касается микротранзакций. Представьте, как это работало бы в случае ваших статей. Читатели вроде меня видели бы краткое содержание статьи. Но при желании прочитать больше должны были заплатить несколько центов. У некоторых ваших историй тысячи читателей, и тогда это уже имеет значение, не так ли? Или когда YouTube говорит мне, что я должен ждать 5 секунд, чтобы пропустить рекламу, позвольте мне просто заплатить несколько центов. И это было бы гораздо уместнее для создателя данного контента, верно?

Давайте копнем глубже. У меня есть iPhone, в котором установлено приложение Apple Pay. Разве не лучше просто нажать кнопку Apple Pay? И оно проведет все операции через мою кредитную карту.

Дело в том, что приходится работать с закрытой экосистемой. А в ней транзакция обрабатывается только в том случае, если ее сумма достаточно большая, чтобы операционные издержки были оправданными. При этом деньги все равно будут получены через несколько дней, и вы так или иначе заплатите Visa 3,5 %. На первый взгляд может показаться, что платеж осуществляется мгновенно, хотя на самом деле процесс занимает три дня. И стоит целое состояние.

Это не так эффективно, как хотелось бы.

Да, не так эффективно, и это фикция. В режиме реального времени все происходит совсем не так. Это все равно что сказать: «Зачем мне интернет?» Я могу обратиться к CompuServe, или Delphi, или AOL – и получить все это там, но это закрытая система. Преимущество интернета в том, что в нем кто угодно может делать что угодно.

Я считаю, что развивающимся странам необходим совершенно иной вариант, и мне он кажется более интересным. Вы знаете, какое максимальное количество стационарных телефонов когда-либо было продано в мире? На данное время около миллиарда.

А знаете, сколько сейчас мобильных телефонов? Немногим более шести миллиардов. А известно ли вам, что нас заставило перейти от одного миллиарда стационарных телефонов к шести миллиардам мобильных телефонов? На самом деле этот скачок не имеет никакого отношения к формфактору или технологиям. Он связан с финансами. Каждый раз, когда вы устанавливали стационарный телефон, это напоминало выписывание чека на предъявителя. Я устанавливаю вам телефон. Пользуйтесь, а я буду взимать с вас плату в конце месяца. Следовательно, я должен положиться на вашу репутацию, причем хорошую. Вот почему только один миллиард человек, имеющих репутацию, получили стационарные телефоны. И больше никто.

Что касается мобильных телефонов, их количество быстро достигло миллиарда, к тому же с оплатой по факту. Остальные пять миллиардов – телефоны с предоплатой. Это финансовый факт: люди приносят деньги и платят вам заранее, после чего начинают пользоваться телефоном. Такой подход обеспечил появление дополнительных 5 миллиардов владельцев мобильных телефонов. Эти люди не участвуют в конференциях. Они вообще не являются частью экономики. Но у них такой же телефон, как у вас. У них есть деньги. Наличные. Но эти люди не могут стать частью глобальной экономики, поскольку здесь перемещать наличные проблематично.

Да.

Существует ряд проблем с современной системой денежного обращения. Она дорогая. Она ненадежная. К тому же сопряжена с огромными операционными издержками. Я считаю, что биткоин может обеспечить людям возможность участвовать в глобальной экономике. Люди любят свои телефоны и могут использовать их для того, что мы с вами воспринимаем как должное.

Это наличные в цифровой форме.

Для них это цифровые наличные. Нам с вами они не нужны. Им нужны. (Первоначально статья была опубликована в Business Insider в феврале 2015 года. Воспроизводится с разрешения.)

Брок Пирс, председатель совета директоров Bitcoin Foundation

Брок Пирс – американский предприниматель, некогда снимавшийся в детских художественных фильмах студии Disney, в частности, в таких как The Mighty Ducks («Могучие утята», 1992 год), The Mighty Ducks, D2 («Могучие утята 2», 1994 год), First Kid («Первый ребенок страны», 1996 год). Какое-то время Брок занимался цифровыми валютами, а в 2001 году основал компанию Internet Gaming Entertainment (IGE), а затем, в 2003-м, – компанию Zam. Я мае 2014 года Брока Пирса избрали директором Bitcoin Foundation, а в апреле 2015-го – председателем его совета директоров.

Краткие сведения о Bitcoin Foundation

Bitcoin Foundation – американская некоммерческая корпорация, основанная в сентябре 2012 года со следующей миссией: «Стандартизировать, защитить и содействовать использованию криптографических денег Bitcoin в интересах пользователей во всем мире». Организационная модель фонда разработана по аналогии с Linux Foundation и финансируется главным образом за счет грантов коммерческих компаний, которые зависят от технологии Bitcoin.

Как вы начали работать в Bitcoin Foundation?

Меня избрали представители отрасли. Совет директоров Bitcoin Foundation полностью выборный орган, избираемый сообществом. Сам же фонд состоит из членов двух категорий: независимые члены, которые платят годовой или пожизненный взнос за право войти в состав Bitcoin Foundation, и представители отрасли, а именно компании, выплачивающие годовой взнос. Половину членов совета директоров избирают представители отрасли и еще половину – независимые члены фонда. Меня избрали прошлой весной представители отрасли, а значит, за мое включение в состав совета директоров проголосовали, по сути, СЕО биткоин-компаний. Затем совет директоров избрал меня на должность председателя, которая на самом деле – всего лишь громкий титул с дополнительными обязанностями. Я не занимаюсь текущим руководством деятельности фонда.

Нынешний исполнительный директор фонда, которого можно приравнять к СЕО, – замечательный человек по имени Брюс Фентон, на которого возложены повседневные обязанности по руководству Bitcoin Foundation. У меня же просто более широкий круг обязанностей, чем у других членов совета директоров.

Каково теперешнее состояние Bitcoin Foundation? В каком направлении движется фонд?

Когда Bitcoin Foundation начал свою работу, он выполнял множество функций в интересах отрасли, поэтому его лучше рассматривать не как фонд, а как отраслевую ассоциацию. Изначально фонд осуществлял такие функции, как защита и обучение, разъяснение сути биткоина, почему он важен, для чего используется, какую выгоду из него можно извлечь и так далее. Кроме того, фонд решает вопросы, связанные с ядром и открытым исходным кодом системы Bitcoin. Долгое время ведущим разработчиком был Гэвин Андерсен, но теперь он отошел от этой роли. Bitcoin Foundation оплачивает работу нескольких ключевых специалистов, обеспечивающих поддержку протокола с открытым исходным кодом. И последняя функция Bitcoin Foundation – политика, то есть отслеживание регулирования отрасли правительством и стремление повлиять на данный процесс таким образом, чтобы он носил положительный характер.

Когда отрасль криптовалют достигла зрелости, сформировались дополнительные группы, и они попытались взять на себя некоторые функции Bitcoin Foundation. Одной из таких функций стала политика, чему я очень рад, поскольку биткоин-сообщество включает широкий диапазон специалистов и пользователей. Занимаясь политикой, невозможно удовлетворить всех без исключения, чем и объясняется существование абсолютно разных организаций. Но когда некоторые из них, такие как Coin Center под руководством Джерри Брито и Цифровая торговая палата под руководством Периэнн Боринг, выступают в поддержку этих действий, у вас наблюдается прогресс.

Эти организации делают основную часть работы, связанной с политикой, здесь, в столице США. Мы больше не занимаемся этим, потому что другие организации добровольно взялись за выполнение данной миссии.

Что касается разработки ядра, мы по-прежнему поддерживаем это направление. В ходе работы (пообщавшись со всеми крупными игроками, которые могли бы предоставить нам значительное финансирование) мы пришли к выводу, что нам нужно получать действительно большие чеки, которые предоставят отрасли капитал, необходимый для разработки протокола Bitcoin. Нам бы хотелось, чтобы это происходило в стенах академического учреждения. После того как мы провели переговоры со всеми, кто должен был выписать большой чек, они одобрили структуру управления, а Гэвину и его команде удалось присоединиться к медиалаборатории МТИ. Это идеальное решение, которое должно открыть доступ к дополнительному капиталу, но мы продолжаем способствовать разработке ядра. Гэвин по-прежнему остается главным научным сотрудником Bitcoin Foundation. Это область, в которой данная отрасль нуждается в любой помощи, и я надеюсь, что другие академические учреждения тоже примут участие в процессе. Полагаю, другие компании, работающие в этой области, поддержат штатных разработчиков, как в Bitpaidit поддержали Джеффа Гарзика. Следует задействовать как можно больше людей, предпочтительно талантливых и увлеченных, из числа тех, для кого это не будет работа по совместительству. Очень хотелось бы, чтобы объем ресурсов на поддержку разработки ядра постоянно увеличивался, а также чтобы многие представители отрасли внесли в это свой вклад. В настоящий момент основной функцией Bitcoin Foundation по-прежнему остается защита и обучение.

Многие представители банковской отрасли, с которыми я общался, утверждают, что биткоин – это плохо, а блокчейн – хорошо. Каково нынешнее состояние рынка криптовалют и самого биткоина? Стабильна ли ситуация на этом рынке?

Думаю, ситуация продолжает стабилизироваться. Если взглянуть на капитал, поступивший в отрасль за последние год-полтора, вы увидите, что инвестировано около миллиарда долларов. Это говорит о том, что базовая инфраструктура, до сих пор разрабатываемая компаниями, функционирует благодаря протоколу с открытым исходным кодом. Кроме того, есть еще и все те компании, которые продолжают формировать инфраструктуру, чтобы сделать ее более удобной в применении; ее можно представить себе как мосты, дороги и тоннели, по аналогии с TCP/IP. Изначально все сводилось к созданию браузеров, клиентских программ электронной почты и всего того, что позволяет сделать использование интернета доступным для обычных людей. Именно это создает капитал для биткоина, но понадобится время для его размещения и превращения в продукты, которые сделают эту технологию безопасной и приемлемой для более широкого круга потребителей.

Между тем цена биткоина падает, что плохо сказывается на ситуации. Наиболее сильно на это повлияла история с биржей Mt.Gox, что, к сожалению, повлекло за собой публикацию множества недоброжелательных, вводящих в заблуждение материалов, которые так любят СМИ. Не думаю, что это будет иметь негативные последствия в долгосрочной перспективе, но в краткосрочной, как мне кажется, отбросит всю отрасль на пару лет назад.

Давайте поговорим о таком положительном аспекте, как финансовая включенность. Что происходит в этой сфере?

В этом главное преимущество данной технологии и основная мысль, которую я пытаюсь донести: пять миллиардов обитателей планеты не имеют доступа к качественным базовым финансовым услугам. Эта технология демократизирует глобальную финансовую систему и обеспечит всем жителям планеты доступ к быстрым, надежным и дешевым финансовым услугам.

Когда я общаюсь с людьми из развитых стран, они часто говорят: «Я не понимаю. Зачем мне нужен биткоин?» Я отвечаю им так: «По всей вероятности, вы никогда не покидали Соединенных Штатов, где у вас есть счет в банке, кредитная карта, закон, который призван вас защитить, и вера в систему».

Это не тот продукт, который вам нужен, а чтобы подобная технология была массово принята, она должна улучшать жизнь людей, которые ее используют. Именно поэтому мы наблюдаем серьезный рост на таких рынках, как Латинская Америка (особенно Венесуэла и Аргентина), или в таких местах, как Африка, где очень плохо развита инфраструктура. Эти развивающиеся экономики пропускают этап создания инфраструктуры телекоммуникаций и переходят непосредственно к беспроводным технологиям. На мой взгляд, развивающиеся страны могли бы за несколько лет превзойти развитые страны в плане финансовой инфраструктуры. Им не нужно тратить миллиарды долларов на внедрение чего-то вроде биткоина или технологии блокчейн.

Филиппины рассматривают возможность осуществления мобильных платежей на основе технологии блокчейн, что обеспечит всем жителям страны доступ к финансовых услугам. В этой стране около 100 миллионов жителей и всего 5 миллионов кредитных и платежных карт. Следовательно, только 3–4% населения получают такие же финансовые услуги, как мы с вами. Вот почему биткоин способен оказать на эту страну существенное влияние.

Около 28 % ВВП страны формируется за счет денежных переводов. Если в руки людей попадет больше переводных денежных средств, это может оказать позитивное влияние на Филиппины как на страну. Я считаю, именно поэтому люди начинают понимать идею быстрых, дешевых и надежных расчетов.

Каким вы видите развитие технологии блокчейн и что именно со временем ляжет в основу мировой инфраструктуры централизованных платежей: блокчейн системы Bitcoin или что-то другое?

Я полагаю, что ответ на этот вопрос – однозначно блокчейн. Я не знаю, будет ли это блокчейн системы Bitcoin или нечто другое. Я руковожу небольшим венчурным фондом под названием Blockchain Capital, который только что заключил 36 инвестиционных сделок. Мы немного похожи на индексный фонд, поскольку, на мой взгляд, инвестируем в структуру, эквивалентную интернету в 1994 году. Я не знаю, кто станет победителем, но если делать ставку на лучшие компании, то я включу в свой портфель eBay, Amazon, Google и PayPal. Я еще не знаю, как выбрать возможных победителей. Мне также неизвестно, как будет развиваться эта отрасль. Тем не менее я твердо убежден, что в конце концов именно инфраструктура такого типа ляжет в основу мировой финансовой системы.

В связи с Blockchain Capital мне интересно было бы узнать, как лично вы увлеклись биткоином и переменами в области технологий? Это ведь не непосредственная сфера вашей деятельности, поскольку раньше вы работали на телевидении и снимались в художественных фильмах. Так что же вас заинтересовало во всем этом?

Да, я начинал в индустрии развлечений и с 3 до 16 лет был актером, но занимался этим поверхностно, так как в душе был предпринимателем, случайно оказавшимся актером. Уже в детские годы я брался за всевозможные виды бизнеса. В мире, в котором я рос, большую часть времени я проводил на съемочной площадке со взрослыми. Дети на съемочной площадке – редкость, поэтому моими друзьями в основном были режиссеры, сценаристы или другие актеры. Люди, с которыми я работал в то время месяцами, считали, что я хочу стать предпринимателем. С этой точки зрения я хотел стать исполнительным продюсером. Я хотел объединять различные проекты и создавать фильмы.

Когда в 1990-х годах начался интернет-бум, я наблюдал за тем, как люди открывают интернет-компании, и рассуждал так: «У меня есть предпринимательские способности, я разбираюсь в технологиях и я актер, значит, у меня получится». В итоге я открыл свою первую компанию, когда мне было 17 лет. Она работала в области цифровых медиа, а у меня было отличное сочетание навыков. Я занимался этим на протяжении всех 1990-х.

В 1999 году я обратил внимание еще на одну новую и интересную идею, которая стала началом того, что вы называете непрерывно существующими мирами, или онлайн-играми, такими как World of Warcraft или Second Life. Я понял, что этим играм необходимы цифровые активы и что цифровая валюта, используемая в таких мирах, имеет определенную ценность. Многие люди хотели ее покупать и продавать. И все это происходило еще до того, как игровые компании начали заниматься продажей всех этих цифровых товаров и валют в качестве бизнеса.

Я понял, что для этого есть рынок, и в 2001 году основал компанию IGE, которая стала ключевым участником рынка цифровых активов, имеющихся в этих непрерывно существующих мирах. В то время спрос на продукты моей компании превышал их наличие. Я не мог найти достаточно продавцов, поэтому предложил китайцам играть в игры на профессиональном уровне и добывать цифровую валюту. За период с 2001 по 2006 год я создал цепочку поставок, насчитывающую 400 тысяч человек, которые профессионально играли в видеоигры и добывали цифровую валюту. Затем я начал продавать продукты. Так что я занимаюсь цифровой валютой столь же долго, как и остальные.

Так в моем поле зрения оказался биткоин, поскольку в нулевых годах практически каждый, кто хотел поэкспериментировать с цифровой валютой, обращался ко мне. Я организовал в этой сфере многомиллиардный бизнес и до сих пор зарабатываю на этом более миллиарда долларов в год, поэтому кто-то сообщил мне о предстоящем выходе биткоина и спросил: «Послушай, что ты обо всем этом думаешь?»

Я начал экспериментировать с биткоином в 2009 году, как только он появился, и не потому, что поверил в него, а потому, что люди спрашивали меня о нем, а я обязан был знать, о чем говорю. Какое-то время я присматривался к биткоину, поскольку еще в 1990-х усвоил урок о выборе правильного момента для выхода на рынок. Первая компания, которую я создал, была ориентирована на интернет-телевидение в тот период, когда еще не было широкополосного доступа в интернет, и мне пришлось извлечь из этого суровый урок. Поэтому я сказал: «Похоже, биткоин – это нечто весьма интересное или станет таковым в будущем», и начал ждать, когда этот рынок выйдет на уровень, на котором я поверю в наличие критической массы и импульса.

Когда это произошло, я сказал: «Итак, будущее наступило. Теперь мне лучше бросить то, чем я занимаюсь, и посвятить себя работе в данной области». Все началось в 2011 году.

Изучив нормативно-правовые документы, в 2012 году я решил заняться этим бизнесом, а в 2013-м основал несколько компаний в данной области, действуя в качестве бизнес-инкубатора. Однако последнему не хватает размаха, поэтому для более широкого охвата предпочтительнее было открыть фонд. Что я и сделал.

Каким вы видите будущее этой экосистемы?

Ну, уже сегодня есть много разных цифровых валют. Что касается биткоина, то, на мой взгляд, на протяжении следующих года-двух наиболее активный рост будет наблюдаться в том секторе, где потребители продуктов даже не понимают, что используют биткоин. Речь идет о таких компаниях, как ABRA, предоставляющая услугу оплаты счетов. В ней разрабатывается новый способ оплаты счетов и перевода денежных средств, при котором пользователи даже не осознают, что в основе всех этих транзакций лежит биткоин. Я считаю, что будущее за данным подходом. Биткоин как предложение ценности – очень быстрый, дешевый вариант международного перевода денежных средств и для компаний, и для частных лиц. Мне кажется, именно в этой области будет происходить рост в ближайшие год-два. Речь идет о компаниях, предоставляющих потребителям и другим фирмам услуги перевода ценностей, в случае которых они даже не будут осознавать, что пользуются биткоином. Это просто механизм, посредством которого компания сможет переводить деньги в другие страны быстрее и дешевле. Именно здесь я вижу потенциал роста.

Существуют и другие механизмы достижения консенсуса и протоколы, как в случае компании Ripple, которая предоставляет в распоряжение банков инструмент межбанковских расчетов. Ripple позволяет банкам работать в режиме реального времени, а не по принципу Т+3 (третий рабочий день после заключения сделки). Вместо трех дней финансовые расчеты выполняются почти мгновенно, и это большое достижение. Как бы там ни было, думаю, все согласятся с тем, что сегодня на финансовые транзакции не должно уходить три дня. В Ripple увидели много возможностей для успешного применения своих продуктов в банках, которые интегрируют их в качестве инструмента ускорения расчетов.

Наблюдается немало и других тенденций, но как только какая-то конкретная модель начинает функционировать, ситуация меняется. Что-то работает хорошо, что-то терпит неудачу. Возьмем хотя бы биткойн-биржи. Два года назад крупнейшей была биржа Mt.Gox, в прошлом году такой биржей стала Bitstamp, а в этом году – Bitfinex. Даже когда вы видите категорию компаний, однозначно создающих ценность, трудно выбрать среди них победителей, потому что отрасль еще очень молода.

Появились компании, которым суждено стать победителями в своей категории. К их числу можно отнести потребительский кошелек Coinbase, обеспечивающий легкий способ покупки биткоина в США. Именно поэтому я очень рад, что являюсь инвестором этой компании. Очевидно, что, если данная отрасль действительно преуспеет, Coinbase непременно станет в ней одним из крупнейших игроков.

Мне нравятся и другие интересные тенденции. Например, не знаю, знакомы ли вы с Change Tip, но эта компания сфокусирована на микротранзакциях, которые будут играть ключевую роль, учитывая то, что развивающиеся страны не могут использовать действующие платежные системы. В большинстве развивающихся стран люди не имеют возможности пользоваться кредитными картами. Если у вас есть кредитная карта в Африке и вы хотите купить что-то в интернете, торговая компания, платежная инфраструктура и службы обнаружения мошенничества должны вам доверять. Проблема в том, что они более-менее систематически лишают жителей Африки шанса покупать что-либо с помощью кредитной карты. Это ненадежная платежная система. В данном контексте, на мой взгляд, весьма интересна перспектива открытия доступа к финансовым услугам для тех, у кого его нет. Биткоин или нечто в таком роде позволит 70 % обитателей планеты участвовать в интернет-экономике, что превзойдет самые смелые ожидания тех, кто ведет бизнес в сети.

В настоящее время незанятый потребительский рынок, обслуживающий клиентов, заинтересованных в покупке товаров и услуг на небольшие суммы в интернете, существенно расширяется. При использовании кредитных карт вы не можете выполнить транзакцию меньше чем за 70–80 центов. И это при нулевых затратах на продажу товаров. Вот почему мне нравится сервис ChangeTip, позволяющий людям покупать продукты за один, пять, десять центов и предлагающий низкие комиссионные за проведение транзакций. Такие компании помогают жителям планеты участвовать в интернет-экономике, а у ChangeTip есть все основания победить в своей категории в данной области. Но пока время еще не пришло.

Как я уже отмечал, сейчас все говорят, что биткоин – это плохо, а блокчейн – хорошо. На самом деле они имеют в виду, что Сатоши Накамото разработал отличную технологию, но им не нравится сама валюта. Действительно ли это так?

По всей вероятности, да. Что сделал Сатоши Накамото, так это агрерировал ряд технологических инноваций и разработал протокол, который создает интернет ценностей, или интернет доверия. Интернет, используемый нами сегодня, – это интернет информации. Эта инновация стала возможной благодаря протоколу передачи данных TCP/IP. Проблема в том, что вы не можете обмениваться ценностями посредством TCP/IP без участия заслуживающего доверия контрагента или посредника. Сатоши удалось решить проблему повторного расходования. Если я отправлю вам электронное письмо, прикрепив к нему фотографию, как после его получения вы узнаете, что я не сохранил копию изображения и не отправил ее другим людям? Именно для этого и предназначен протокол TCP/IP. Заслуга Сатоши Накамото состоит в создании протокола, обеспечивающего передачу ценностей в любой форме. Это революционное событие. Вопрос в том, станет ли блокчейн биткоина эффективной платформой для всех подобных действий? Я не знаю. Считаю ли я его интересным и надежным? Думаю, биткоин как несуверенная валюта, основанная на математических вычислениях, очень интересен, причем со многих точек зрения – например, для развивающегося мира, для таких стран, как Россия и Украина или Зимбабве с ее сумасшедшей инфляцией. Биткоин открывает дополнительные возможности перед жителями тех стран, в которых это лучшее хранилище ценностей, чем имеющееся в их распоряжении.

Поэтому я считаю биткоин весьма интересным и думаю, что он обладает невероятным потенциалом. Я по-прежнему с оптимизмом оцениваю будущее биткоина, но блокчейн, очевидно, более значимая новая технология. Я не знаю, какую форму он примет в итоге. Биткоин – это нечто грандиозное, но именно блокчейн изменит мир.

В связи с этим позвольте задать последний вопрос. Если вы делаете ставку на будущее, что вы считаете наиболее перспективным?

По большому счету все пытаются инвестировать в компании, рыночная капитализация которых находится на уровне Uber или Facebook. Безусловно, финансовая система – достаточно большой океан, позволяющий создавать компании, представляющие собой такую ценность. Именно их мы ищем. Где те огромные рынки, которые можно реструктурировать или подорвать с помощью этой новой технологии?

Речь идет о таких вещах, как страхование, перевод денежных средств, системы межбанковских расчетов, обработка платежей. Сейчас действительно нужно хорошо присмотреться к окружающему миру, поскольку мы не создаем новые отрасли. Мы подрываем отрасли с помощью новых технологий, чтобы делать все лучше, быстрее и дешевле.

Джон Матонис, криптоэкономист

Джон Матонис – исследователь электронных денег и экономист, специализирующийся на расширении обращения цифровых валют, находящихся вне политики. На протяжении своей карьеры он занимал высокие посты в Sumitomo Bank, Visa, VeriSign и Hushmail. Джон Матонис был исполнительным директором Bitcoin Foundation до конца 2014 года, а также он пишущий редактор, освещающий тему цифровых валют новостного сайта CoinDesk.

Джон, расскажите, пожалуйста, о себе и своей карьере.

Я участвовал в работе Bitcoin Foundation с момента его создания в 2012 году, когда стал одним из директоров-учредителей. В конце прошлого года я решил выйти из состава совета директоров фонда, чтобы предоставить другим людям возможность реализовать себя на этом поприще.

Ни один человек не стал бы делать этого всю жизнь. До создания Bitcoin Foundation я работал в сфере платежей в Visa и VeriSign, занимаясь криптографией открытого ключа для онлайн-банкинга, а еще ранее осуществлял операции с валютой и деривативами в коммерческих банках. Я применил все эти навыки в совершенно новой, чрезвычайно интересной области финансовой криптографии.

Каково будущее Bitcoin Foundation?

Что касается дальнейшего развития Bitcoin Foundation, то он по-прежнему остается превосходным учреждением. Необходимо привлекать людей к участию в нем, поскольку он оплачивает труд ключевых разработчиков ядра системы Bitcoin. Фонд не оплачивает работу всех специалистов, так как ни одна структура не контролирует создание биткоина. Это открытый проект, поэтому в нем нет борьбы за централизованную власть. Сегодня основное направление деятельности Bitcoin Foundation, а именно разработка стандартов протокола для ядра Bitcoin, аналогичных стандартам, разрабатываемым IETF (от англ. Internet Engineering Task Force – Инженерный совет интернета), несколько отличается от того, на чем он фокусировался в момент создания. Было бы преждевременно просто автоматически включить протокол Bitcoin в процесс разработки стандартов IETF, поскольку он там затерялся бы. Протокол Bitcoin должен созреть, привлечь больше участников и сторонников, чтобы у него появился шанс прижиться в структуре IETF Bitcoin Foundation готовит протокол Bitcoin к тому, что со временем он станет неотъемлемой частью масштабного процесса разработки более строгих стандартов.

Вы упомянули о том, что были трейдером и работали в отрасли платежей. Почему же вы заинтересовались биткоином?

Я всегда изучал цифровые валюты и альтернативные деньги и посвятил этой теме большую часть исследований. Это было еще до появления биткоина, во времена Digicash и E-Gold. В конце 2009 года я узнал о биткоине из электронной рассылки Сатоши Накамото, но не придал этому особого значения, однако через 3–4 месяца всерьез задумался над ним. Было похоже, что биткоин решает многие проблемы, с которыми столкнулись цифровые валюты первого поколения, в том числе связанные с вопросом централизации в целях предотвращения повторного расходования. Это был настоящий прорыв, приведший меня в восторг как трейдера и специалиста-теоретика по цифровым валютам. Протокол Bitcoin позволял решить проблему повторного расходования без необходимости возврата к централизованному выпуску денежных знаков для перевыпуска или подтверждения того, что денежные единицы не используются дважды. Криптографические принципы, лежащие в основе биткоина, существовали еще до его запуска. Отдельные компоненты биткоина не были уникальными, уникальной была распределенная пиринговая среда, сформированная на их основе. Это оказался настоящий прорыв.

Вы говорите о децентрализованной криптовалюте, что часто поднимает такой вопрос: биткоин – это деньги без правительства?

Децентрализованные и пиринговые вычислительные возможности – это веяние будущего. Так что данная тенденция непременно продлится. На мой взгляд, эта область будет развиваться, не меняя направления.

Что касается «денег без правительства», то, исходя из анализа всего периода их эволюции, у нас всегда были деньги без правительства. Золото представляло собой форму денег без государства до того, как короли и монархи начали печатать на деньгах свои портреты. Так что я не воспринимаю концепцию денег без правительства как нечто недостижимое. Напротив, мы восстанавливаем то, что было утрачено.

Однако когда речь заходит об обмене ценностями без регулирования, регулирующие органы и правительственные чиновники выражают беспокойство по поводу участия в данном процессе наркоторговцев и террористов. Вы видите в этом угрозу?

Нет, не вижу. Такая ситуация характерна не только для биткоина и других криптовалют. Любой инструмент обмена ценностями, рассчитанный на мелкие и средние транзакции, подвержен злоупотреблениям. Компромиссный выход сводится к существенному снижению преимуществ цифровых денег в абсолютной форме, чтобы предотвратить негативные события в абсолютной форме. Я имею в виду, что на так называемые наркоторговые и криминальные сообщества приходится мизерная часть того, что происходит с биткоином. Вы же не станете обвинять денежную единицу в действиях, совершаемых преступниками.

Согласен, хотя еще одна проблема нерегулируемой системы обмена ценностями состоит в наличии в ней большого количества хакерских атак и случаев наподобие краха Mt.Gox и Bitstamp. Такие вещи подрывают доверие к биткоину. Видите ли вы какую-либо структуру, которая придала бы потребителям больше уверенности в безопасности его использования?

Давайте поговорим об Mt.Gox и эпизоде с Bitstamp. Регулирование не может быть панацеей, когда действует принцип caveat emptor («Будь осторожен, покупатель»). Регулирование не может быть панацеей от всего. В любом случае оно редко работает так, как задумано правительством. Посмотрите хотя бы на США, где Lehman Brothers и MF Global, будучи регулируемыми структурами, должны были быть надежными. Но они такими не были. Что касается защиты потребителей, именно этот аргумент выдвигают государственные регулирующие органы в обоснование обширного регулирования в сфере биткоина. Тем не менее в настоящее время мы уже видим ряд более подходящих областей практического применения биткоина. Если взять недавний эпизод с Bitstamp, то на самом деле это привело к внедрению новой технологии MultiSig (множественных подписей) для обмена биткоинов и других криптовалют. Стало быть, решение проблемы, возникшей на бирже Bitstamp, обусловило создание более устойчивой и сильной системы обмена, и произошло это вне зоны действия государственного регулирования.

Наряду с этим есть такие компании, как BitGo, а еще Xapo, Coinbase и другие, где также применялась технология MultiSig. В них функционирует своя программа индивидуального страхования, гарантирующая клиентам сохранность средств, которые они оставляют в этих компаниях. Следовательно, рынок развивается благодаря использованию различных методов и решений. Основной урок, который можно извлечь из произошедшего с Mt.Gox, состоит в том, что эти события стали полной противоположностью принципа «слишком большой, чтобы рухнуть», действующего в капиталистической системе. Меня всегда удивляло то, что некоторые критики Mt.Gox предпочли бы жить в мире, где налогоплательщики вмешиваются и оказывают всем финансовую помощь. Это не тот мир, к которому нам следует стремиться, поэтому тот факт, что бирже Mt.Gox была дана возможность рухнуть по собственной воле, должен расцениваться как положительный признак того, что система работает.

Интересно, что традиционные хранилища ценностей начали обращать внимание на биткоин с момента его провала. Многие учреждения, имеющие лицензию, деятельность которых регулируется государством, предпринимают попытки внедрить криптовалюты и технологию блокчейн в то, чем они занимаются. Похоже, дело идет к институционализации криптовалют. Как вы считаете, это действительно произойдет? Или это противоречит желаниям сообщества, создавшего данную технологию?

На самом деле желания сообщества здесь не имеют никакого значения, а институционализация биткоина будет происходить в разных странах по-разному. Что касается второго вашего вопроса, то среда обмена ценностями за 12 месяцев, прошедших после краха Mt.Gox, стала гораздо более зрелой, и это благоприятный знак. Поставщики услуг не только знают об этом, но и стали намного надежнее. Предвосхищая будущее регулирование, некоторые из них сами принимают меры, направленные на то, чтобы предложить более зрелый продукт. Пользователи подобных услуг также поняли, что неправильно использовать такие компании, как Mt.Gox, в качестве банковского сейфа и что изначально не следовало это делать. Таким образом, биткоин предоставляет вам инструмент для управления активами. Все зависит от ваших собственных принципов и упомянутого выше правила caveat emptor («Будь осторожен, покупатель»), будь то при наличии регулирования или без него.

Что касается институционализации биткоина, скоро вы увидите, как это происходит. Не думаю, что это плохо, кроме того, как уже говорилось, это будет осуществляться по-разному в разных странах. Операции с ликвидностью, увеличение объема и глубины рынка приведут к институционализации. Мы неизбежно придем к тому, что появятся производные финансовые инструменты на основе биткоина, которые уже начинают формироваться на некоторых рынках. Биткоин будет подобен любому другому товару, который проходит разные этапы развития. В случае биткоина происходит более динамичный процесс, поэтому создается впечатление, будто события развиваются быстрее. Мы непременно добьемся успеха.

Я наблюдаю это уже сейчас. Именно поэтому существуют такие новаторы, как Fidor Bank и Circle, предоставляющие пользователям криптовалют гарантии, аналогичные традиционным лицензиям в регулируемой банковской отрасли, но скорее в соответствии с новой моделью мира, а не старой. Это правильная точка зрения?

Да, правильная. Это становится заметно и на международном уровне. Наряду с мелкими локальными игроками появятся крупные игроки с глобальной сферой деятельности, которые окажутся в более выгодном положении, поскольку именно глобальная сфера деятельности компании, работающей с криптовалютой, создает предпосылки для выхода на рынок денежных переводов. Глобальный игрок, обслуживающий несколько стран, способен выполнять функции таких структур, как Western Union.

Вот тут и начинается самое интересное. Например, Ripple работает с Wells Fargo и другими банками над внедрением своих технологических инструментов, но с использованием других криптовалют вместо биткоина. Увидим ли мы появление другой криптовалюты? Или биткоин – именно то, что нужно?

В настоящее время в обращении находятся около 300 криптовалют. Доля биткоина самая большая, почти 99 %. Биткоин – основной игрок. Ripple добивается значительных успехов в работе с финансовыми учреждениями, поскольку эта область пребывает в центре внимания компании. Однако я не считаю системы типа Ripple по-настоящему децентрализованными. Ripple – распределенная платежная система, но сама денежная единица была заранее выпущена создателями этой валюты. Иными словами, она не децентрализованная, поскольку есть люди, которые решают, где именно разместить исходную денежную единицу. Валюта Ripple под названием XRP и есть то, что используется в качестве связующего элемента всей системы. Существует способ проверить, действительно ли нечто по-настоящему децентрализовано: кто получит финансовый выигрыш от успеха Ripple? Множество венчурных инвесторов вложили средства в Ripple и XRP. Именно эти люди станут победителями. Ripple не избавляет их от единой точки отказа. Внедрение системы Ripple во множестве финансовых учреждений, а также то, что пытаются делать в этой компании с различными сетями активов и связями, представляют большой интерес для банков, поскольку обеспечивают возможность надзора и регулирования. Однако в какой-то момент, когда вы преодолеете все препятствия в этом мире, все равно остается единая точка отказа. Регулирующим органам нравится ее иметь, поскольку тогда они могут ее регулировать. Биткоин не дает им какой бы то ни было единой точки, на которой можно было бы сфокусироваться, именно поэтому представляет ценность как инструмент демократизации.

Итак, если Ripple – это не решение проблемы, как банки смогут использовать криптовалюты в текущей деятельности?

Это действительно очень интересная область. Я стал уделять ей гораздо больше внимания в своей работе, потому что в каком-то смысле это обратная сторона Ripple и альтернативных криптовалют с собственными, независимыми цепочками блоков. Мы видим, как банки начинают использовать имеющиеся блокчейны системы Bitcoin, вместо того чтобы воссоздавать то, что станет цепочкой второго или третьего уровня. Это интересно потому, что данный блокчейн уже существует и его можно использовать. На самом деле банкам необходимо найти способ подключения к сети Bitcoin, что обеспечит им ту же ликвидность и способность выполнять большое количество транзакций, что и SWIFT.

Такое развитие событий прекрасно иллюстрирует одна интересная компания, выигравшая в 2014 году конкурс Innotribe Startup Challenge, который проходит при финансовой поддержке SWIFT. Речь идет о компании Epiphyte, расположенной в Лондоне и имеющей офис в Нью-Йорке. Она создала для коммерческих банков интерфейс, позволяющий использовать сеть Bitcoin вместо Fedwire, CHAPS или SWIFT, провайдеров ликвидности. Банки вообще не будут контактировать с криптовалютой. Это решает проблемы корреспондентского банкинга для крупных глобальных банков, которым приходится связывать большой объем капитала в корреспондентской сети. Кроме того, в некоторых странах мира банки не хотят оставлять много денег в банках-корреспондентах в связи с риском невыполнения контрагентами своих обязательств. Если они смогут использовать нечто вроде блокчейна сети Bitcoin, это существенно повлияет на будущее корреспондентского банкинга во всем мире. Это одна из причин того, почему я считаю, что биткоин более уместен на уровне оптовых банковских операций и в то же время способен заменить и систему Hawala, и корреспондентские банковские структуры.

Итак, позвольте подытожить вышесказанное. Вы считаете, что сформируется основанная на юрисдикции система, обеспечивающая регулирование на уровне всей страны, но, поскольку банки включат эту систему в оптовые банковские структуры, это существенно сократит затраты. Так будут развиваться события?

Да. Здесь важно учитывать юрисдикцию отдельных стран, так как именно страны имеют возможность регулировать конвертацию своих национальных валют в криптовалюты и обратно. Когда говорят о регулировании биткоина на государственном уровне, на самом деле подразумевается регулирование обмена национальной валюты на криптовалюту и обратно. Это то, что происходит на биткоин-биржах и в банках, и данный процесс станет одним основным уровнем регулирования.

Кроме того, сформируется целый параллельный мир, который будет существовать в среде «от человека к человеку». В каком-то смысле этот мир интереснее, чем использование криптовалют по принципу «от человека к бизнесу». В среде «от человека к человеку», подобной использованию Skype или зашифрованной электронной почты, можно будет найти новые способы совершения тех или иных действий. В данном случае мы имеем независимую систему передачи финансовых сообщений, которая позволила создать крупную глобальную сеть обмена ценностями. Такой вторичный уровень обмена, осуществляемого от человека к человеку или иным способом с помощью биткоина, находится вне контроля регулирующих органов. Эта область даже не входит в сферу полномочий регуляторов, но именно на ней им придется сфокусироваться при конвертации криптовалют в национальную валюту и обратно.

Так каким будет механизм защиты в случае обмена ценностями от человека к человеку? Будут ли свободные агенты управлять этой системой?

В конечном счете это будет основано на блокчейне сети Bitcoin, защищенной полномочиями всех участников процесса майнинга. Сеть Bitcoin – крупнейший в мире проект распределенных и защищенных вычислений, включающий в себя 500 или 600 суперкомпьютеров.

Здесь мне хотелось бы высказать свои соображения относительно цены биткоина, поскольку в связи с этим часто возникают вопросы. Я считаю, что отслеживание курса биткоина не играет особой роли. Важнее анализировать число проектов и разработчиков, занимающихся поиском дружественных по отношению к пользователю решений. Целесообразно сфокусироваться на количестве действующих биткоин-кошельков.

Курс биткоина должен отображать уровень цены, который был бы достаточным для защиты совокупной стоимости транзакций, осуществляемых на основе блокчейна. Если экстраполировать это на будущее, в блокчейне сети Bitcoin будет наблюдаться гораздо больший объем экономической активности, и тогда безопасность достигнет уровня, полностью соответствующего ценности, обмен которой происходит в данной децентрализованной сети. В результате естественная цена биткоина постепенно повысится, а это единственный способ гарантировать безопасность транзакций, выполняемых в данной сети. Люди будут готовы платить за повышенную безопасность более высокий транзакционный сбор.

В итоге формируется цикл обратной связи, поскольку осуществление транзакций невозможно без получения майнерами вознаграждения в виде более высокой цены биткоина. Тем не менее без проведения транзакций цена биткоина не повысится. Так в двусторонней структуре образуется цикл обратной связи. Вот почему я не трачу много сил или размышлений на альтернативные криптовалюты, поскольку они отвлекают внимание от построения самой сильной ведущей сети, в которую необходимо переместить экономическую активность и коммерцию.

И последний вопрос. Если бы вы были азартным человеком и ставили на то, что произойдет в будущем, во что бы вы вложили деньги – или вы больше не пользуетесь деньгами?

Иногда мне все же приходится пользоваться деньгами и кредитными картами, но если посмотреть на это с точки зрения инвестиций в биткоин, я сделал бы ставку на инвестиции в реальную валюту и использовал бы ее в качестве проводника в этот сектор, вместо того чтобы выбирать отдельные компании. Думаю, у нас есть уникальная и редкая для инвестиционного мира возможность выбрать валюту в качестве инструмента инвестирования в целый сектор. Это механизм, обеспечивающий в него доступ. В прошлом уже был найден способ инвестировать в здравоохранение посредством валюты здравоохранения, теперь появилась такая же возможность инвестировать в биткоин как в криптовалюту для сектора цифрового обмена ценностями.

С точки зрения портфеля инвестиций я рассматриваю это так же, как золото. Если люди предпочитают хранить 10–15 % общего объема собственного капитала в таких активах, как золото и другие драгоценные металлы, то им должно быть удобно хранить 10–15 % капитала в биткоинах. Речь идет об инвестициях в активы и товары по принципу определенной доли портфеля. Я считаю, что тот переход, который вы описываете как ValueWeb, будет завершен, когда мы начнем называть золото аналоговой версией биткоина.

Джеффри Робинсон, Автор книги Bitcoin: The Naked Truth About Bitcoin

Джеффри Робинсон – уроженец Нью-Йорка и автор 30 бестселлеров. Он притонный эксперт по изучению организованной преступности, мошенничеству и отмыванию денег. Британская банковская ассоциация назвала его самым влиятельным журналистом, пишущим о финансовых преступлениях. После моего последнего обзора биткоина, блокчейна и криптовалют Робинсон связался со мной, чтобы предложить альтернативный взгляд на этот мир. Разговор получился весьма интересным, поскольку его последняя книга под названием BitCon: The Naked Truth about Ritcoin («Бит-афера: голая правда о биткоине») стала результатом годичного исследования обратной стороны биткоина.

Какова предыстория ваших исследований биткоина и как вы обнаружили, что некоторые действия с его участием подозрительны?

Несколько лет назад кто-то сказал мне, что биткоины можно использовать для отмывания денег. Я заинтересовался этой темой, поскольку уже написал ряд серьезных книг о грязных деньгах, в том числе The Laundrymen («Отмыватели денег»), The Merger («Слияние»), The Sink[17] и The Takedown («Ликвидация»). Тщательно изучив вопрос, я пришел к выводу, о котором говорю в книге BitCon: The Naked Truth about Bitcoin: на самом деле это не совсем подходящий инструмент для отмывания денег. Эта система перемещает их, но фактически не раскрывает происхождения незаконных доходов и не помогает им перейти в категорию денег, полученных законным путем. Тем не менее биткоин как нельзя лучше подходит для оттока капитала, финансирования терроризма, незаконного уклонения от уплаты налогов, вымогательства и финансирования преступной деятельности. Но для отмывания денег он совершенно не годится.

Однако я хотел узнать о биткоине больше, поэтому отправился на посвященное ему собрание – одно из тех крупных мероприятий наподобие конференции, которые проводятся постоянно. Я был поражен общим уровнем наивной глупости. Там были подростки предпубертатного возраста. У меня возникло ощущение, будто я попал на встречу выпускников средней школы. Каждый участник встречи изо всех сил пытался убедить меня в том, что доллар умер, биткоин вот-вот захватит мир и руководителей всех центральных банков следует отправить за решетку.

Я сказал себе: «Если к этому и сводится движение сторонников биткоина, то у него нет никаких шансов». Но во время ланча я поговорил об этой технологии с одним из немногих взрослых, присутствовавших на встрече, и в итоге понял, что, возможно, в этом что-то есть с точки зрения перемещения активов.

Как и мой собеседник, я понимаю ситуацию следующим образом: по мере развития такого направления, как перевод активов, будет уделяться все больше внимания их оценке в долларах, фунтах и евро. Это означает, что мнимая валюта биткоин будет становиться все более бесполезной и в конечном счете исчезнет.

Кстати, я называю биткоин мнимой валютой, потому что он не соответствует ни одному из трех основных критериев современной валюты. Кроме того, биткоин торгуется как мнимый товар на рынке, который, как я убедился, действует по принципу «накачка и сброс», когда кто-то контролирует рынок, а легковерные люди теряют деньги. Зарабатывают только те, кто держит рынок под контролем.

Чем больше я вникаю во все это, тем очевиднее становится факт, что если бы можно было отделить безумцев и помешанных, схемы «накачка и сброс», мнимую валюту и тому подобное, добравшись до сути в виде блокчейна, то действительно можно было бы получить нечто интересное. Именно поэтому я целый год путешествовал по планете Биткоин, общаясь с людьми и задавая им вопросы, которых, насколько мне известно, им не задавал больше никто.

Мне кажется интригующим, что в своей книге BitCon вы совершенно недвусмысленно заявляете, что у этой валюты нет будущего. Тем не менее, рассказывая о фундаменталистах в сообществе Bitcoin, говорите о том, что, по их мнению, невозможно иметь блокчейн без биткоина. Вы согласны с этой точкой зрения?

Нет, абсолютно нет. Эта точка зрения подобна старому аргументу «Католическая церковь – единственная церковь, а все остальное ересь». Это просто не соответствует истине. Престон Берн из компании Eris работает над блокчейном, у которого нет ничего общего с биткоином. Ripple также не имеет никакого отношения к биткоину. Люди не хотят ничего о нем знать, потому что вокруг него слишком много шумихи, пиара, дезинформации и настоящих фантазий, к тому же он чересчур громоздкий. При этом, если банк или группа банков использовали бы централизованный или закрытый блокчейн для перевода активов между собой, это могло бы сработать. Такой банк или группа банков могли бы, скажем, переводить деньги из США в Лондон и обратно, и, если бы в этих расчетах участвовали только эти банки, биткоин вообще не понадобился бы. Не нужны были бы ни майнеры, ни майнинг. Речь идет о закрытом реестре, находящемся под контролем банков. По сути, банки изобретают собственные блокчейны.

Безусловно, верные сторонники биткоина воспринимают это как ересь. Но взгляните на концепцию децентрализации. Это политическая идеология. «Я не хочу, чтобы правительство имело к этому отношение». Это некоммерческая позиция. Но что если банки не захотят осуществлять операции с деньгами за десять минут (столько времени требуется майнерам на проверку каждой транзакции), если это предполагает временную потерю контроля над деньгами? Пару месяцев назад на выполнение транзакций уходило от полутора до двух часов. Ни один банк не согласится отдать контроль над 100 миллионами долларов ради двух часов, особенно если учесть, что большую часть транзакций с этими деньгами будут проверять майнеры из Китая. Этому не бывать. Политическая идеология децентрализации не согласуется с потребностями банков. А им нужно коммерческое решение. Они ищут централизованный, закрытый блокчейн.

Верные сторонники биткоина скажут: «Создать централизованный блокчейн невозможно, это ведь просто база данных». Да, действительно, децентрализованный блокчейн – всего лишь база данных. У нее есть эффективные и неэффективные аспекты, поэтому можно взять самое лучшее качество децентрализованного блокчейна, централизовать его, закрыть к нему доступ – и можно распрощаться с биткоином, поскольку он больше никому не понадобится.

В каком-то смысле я могу понять обе стороны спора. В настоящий момент в игру вступают многие банки Уолл-стрит. В частности, банк UBS недавно объявил об открытии лабораторий по разработке технологии блокчейн, позволяющих снизить затраты.

Совершенно верно, но они не говорят о том, что будут иметь дело с мнимой валютой биткоином.

Разве?

Видите ли, все это часть шумихи и пиара, именно поэтому необходимо отделить мнимую валюту от блокчейна. Каждый раз, когда кто-то заявляет о достижениях в области технологий, верные сторонники биткоина сразу же связывают это с его успехом. Но они ошибаются. На самом деле у такой мнимой валюты, как биткоин, нет никаких успехов. Я не могу вспомнить ни одного такого случая. Вы говорите о венчурных компаниях из Кремниевой долины, Лондона и Канады, особенно о крупных, которые инвестировали около полумиллиарда долларов. Но это инвестиции не в мнимую валюту, а в технологию блокчейн.

Мне кажется, Марк Андриссен раскрыл этот секрет, когда я связался с ним во время написания книги BitCon. Он сказал: «Единственное, что меня интересует, – это поиск практических решений реальных проблем». По сути, Андриссен разрабатывает направления бизнеса, которые будут основаны на блокчейне. Ему только нужно это кому-то продать. И если речь идет о финансовом продукте, он должен будет продать его банку или финансовой компании. А там могут сказать: «Нас не интересует мнимая валюта, нам это нужно в долларах и фунтах»; поверьте, тогда Андриссен откажется от биткоина в одно мгновение. У него нет никакой лояльности по отношению к нему. Ни у кого ее нет, разве что за исключением спекулянтов и парней, которые пытаются всучить эту валюту еще большим глупцам. На самом деле Андриссен мне признался, что у него почти нет биткоинов. Он владеет совсем небольшим их количеством.

Да. В частности, венчурный фонд Andreessen Horowitz инвестирует значительные суммы в такие технологические разработки, как Ripple, а не в саму валюту.

Именно. Это единственное, что интересует венчурных инвесторов. В эту технологию вложено около 500 миллионов долларов, но еще никто не получил реальной прибыли на свои инвестиции. Сохранится ли такое положение вещей, если это продлится еще два-три года? Нет. Этих людей интересует прибыль, в два, три, пять или десять раз превышающая сумму вложенных денег, и если они ее не получат, то отзовут инвестиции и вложат деньги во что-то другое. Так венчурные инвесторы обеспечивают свое выживание.

На самом деле ответственность за это во многом лежит на СМИ. Я не обвиняю биткоин-медиа, потому что их не существует. Такие медиа просто повторяют PR-публикации. CoinDesk – это не журналистика. Но ведущие СМИ (CNN, ВВС, Wall Street Journal, New York Times, Forbes и другие) поднимают не те вопросы. Они ослеплены и очарованы идеей биткоина. Они постоянно повторяют на разные лады всю эту чушь насчет того, что биткоин – это деньги будущего, и даже не удосуживаются взглянуть на ситуацию шире и сказать: «Послушайте, все это не выдержит тщательной проверки».

Например, Dish Network, Dell, Expedia и другие компании предположительно «принимают» биткоин, во всяком случае, так сообщается в прессе. Однако на самом деле эти компании не принимают биткоин. Они просто позволяют расплачиваться биткоинами, после чего эти платежи проходят через Coinbase или BitPay. Дело в том, что Dish, Dell, Expedia и другие компании не хотят ничего делать с биткоином. Предоставление клиенту возможности расплачиваться биткоинами – это не их поддержка, а маркетинговый ход.

Microsoft не поддерживает биткоин. Билл Гейтс что-то недавно сказал о том, как криптовалюта может быть будущим финансов, и в СМИ сразу же начались вопли: «Билл Гейтс поддерживает биткоин!» Нет, не поддерживает. По всей вероятности, у Билла Гейтса даже нет биткоинов. Все это шумиха, пиар и дезинформация, которые сводят меня с ума. Это провал журналистики. Будучи журналистом старой школы, я чрезвычайно обеспокоен сложившимся положением.

В своей книге вы проанализировали множество сообщений в СМИ о биткоине, которые на самом деле не соответствуют действительности.

Они категорически не соответствуют действительности. Приведу очень хороший пример. Возьмем моего друга Патрика Берна, СЕО и председателя совета директоров компании Overstock. Около года назад он говорил, что не интересуется криптовалютами или биткоином. Так вот, кто-то убедил его в существовании большого количества клиентов с полными кошельками биткоинов, которые им негде потратить. Тогда Патрик сказал: «Давайте найдем эти кошельки биткоинов и начнем продавать им садовую мебель». Это был маркетинговый ход. Берн объявил: «Overstock будет принимать биткоины». Прессе это понравилось. Однако на самом деле компания Overstock не принимала биткоины, поскольку продажа должна была пройти через Coinbase. Более того, Патрик поступил достаточно умно и договорился с Coinbase, что не будет платить комиссионные за конвертацию валюты. Следовательно, готовность «принимать» биткоин ничего ему не стоила. В первый же день компания Патрика 5 обеспечила объем продаж в размере 133 тысяч долларов за счет биткоина. Все это выглядело так, будто Патрик Берн поддерживает биткоин-сообщество, поэтому биткоин-сообщество поддержало Патрика Берна. Но за три месяца объем продаж, полученный за счет маркетингового хода с биткоином, снизился до 7000 долларов в день. Почему? Потому что люди с полными кошельками биткоинов, которые некуда было девать, потратили их и не возобновили запас. Они не видели смысла покупать биткоины только для того, чтобы тратить их на покупку наволочек и садовой мебели, которую Overstock продает за доллары. Это важно. Подумайте об этом. Существуют ли какие бы то ни было логические основания брать доллары и покупать за них биткоины, для того чтобы оплачивать покупку вещей, цена которых указана в долларах? Это не создает никакой ценности, к тому же влечет за собой дополнительные расходы. Таким образом, объем продаж Overstock за счет биткоинов снизился до 7000 долларов в день. После этого Патрик Берн объявил, что будет принимать биткоины во всем мире – и объем продаж вырос до 8000 долларов в день. Но затем снова уменьшился. Патрик даже открыто заявил о том, что международного интереса к биткоину нет. Никакого.

Вскоре после признания отсутствия интереса к биткоину в мировом масштабе Патрик Берн подал в Комиссию по ценным бумагам и биржам (Securities and Exchange Commission – SEC) отчет, который не получил должного внимания со стороны СМИ. Патрик решил оставлять в компании до 10 % от продаж за биткоины. Это означает, что теперь Coinbase конвертирует 90 % биткоинов, а оставшиеся 10 % отправляет Патрику Берну. Таким образом, за день он получает биткоины на сумму 700 долларов, которые, по его словам, выдает сотрудникам в виде бонусов. (Кстати, сотрудники Overstock настояли на установке биткоин-банкомата в вестибюле офисного здания компании в штате Юта, чтобы сразу же обналичивать биткоины.) Итак, получая 7000 долларов в день за счет биткоин-продаж, Патрик экономит 3 % комиссионных, взимаемых Visa и MasterCard. Это 210 долларов. Хорошо, если умножить 210 долларов на 365, получается вполне приличная сумма. Вот только Патрик сообщил в SEC, что, для того чтобы интегрировать 10 %, которые он удерживает, ему необходимо включать 700 долларов в день в бухгалтерскую отчетность в целях налогообложения. Это не так легко сделать, поскольку с точки зрения налогообложения биткоин считается имуществом, а это значит, что по каждому биткоину необходимо подсчитывать прибыль и убыток на капитал. В отчете, поданном в SEC, Патрик сообщил, что возможность учитывать немного биткоинов в бухгалтерских книгах обошлась ему в 400 тысяч долларов. Кроме того, в том же документе он указал, что, вероятно, ему понадобится потратить еще 400 тысяч долларов на обеспечение полного соответствия своей бухгалтерской отчетности требованиям законодательства. Таким образом, Патрик тратит 800 тысяч долларов ради того, чтобы сэкономить 210 долларов в день, и ему понадобится почти десять лет, чтобы вернуть свои деньги. Объясните мне, как эта идея может быть хорошей, как она может быть жизнеспособной и какой вообще во всем этом смысл?!

Члены биткоин-сообщества заявляют, что создали деньги без правительства, при условии жизни в пределах системы Bitcoin. Какова ваша реакция на это заявление?

Но вы не можете жить в пределах системы Bitcoin. Это невозможно. Разумеется, вы можете купить биткоины за доллары и дурачить всех, утверждая, что живете на биткоины. Но ведь это не так. Чтобы сделать это, вам понадобится круговой поток дохода, а в случае биткоинов такого потока нет. Каждый раз, когда вы покупаете что-то за биткоины, как только продавцы товаров и услуг конвертируют их в доллары или фунты посредством Coinbase или BitPay, каждая покупка превращается в продажу биткоинов. Следовательно, никто их не хранит.

Точно так же анализ реальных статистических данных показывает, что многие цифры, которые верные сторонники биткоина приводят в качестве данных об использовании этой криптовалюты, явно притянуты за уши. Сторонники биткоина утверждают, что в биткоинах осуществляется 110 тысяч транзакций в день, но только около тысячи из них связаны с покупкой и продажей товаров и услуг. Остальные выполняются тогда, когда майнеры перемещают биткоины между разными кошельками и адресами, а также играют в азартные игры. Вдобавок ко всему есть еще и так называемый фактор перемен, который означает, что каждая транзакция учитывается дважды. Кроме того, верные сторонники биткоина говорят о наличии восьми миллионов кошельков. Однако они умалчивают о том, что почти все эти кошельки либо пусты, либо почти пусты. По данным компании Coinometrics из Кембриджа, менее чем в 250 тысячах кошельков хранится по одному биткоину и более. Речь идет не о 250 тысячах владельцев кошельков, а о самих кошельках, а у одного человека их может быть несколько. С учетом этого я прав, когда заявляю, что количество членов клуба часто летающих пассажиров Kuwait Airlines превышает количество жителей планеты, имеющих биткоины.

Кроме того, верные сторонники биткоина утверждают, что в мире примерно 80–100 тысяч компаний «принимают» биткоины. На самом деле эти компании не принимают биткоины. Большинство из них никогда не сталкивалось с биткоинами, и даже в тех случаях, когда это все же происходит, компании не сохраняют биткоины. Я позвонил в несколько таких фирм и задал вопрос: «Вы ведь разместили на своем сайте кнопку “биткоин”, так что же произошло?» Они ответили: «Это наша головная боль. Мы предпочли бы, чтобы с нами просто расплачивались наличными, поскольку, как только мы получаем биткоины, нам приходится их продавать. Нам они не нужны».

Среди немногочисленных компаний, которые действительно хранят биткоины, лучший пример – это человек, торгующий билетами на родео в Техасе. Он сказал мне следующее: «Я размещаю кнопку “биткоин” на своем сайте в надежде на то, что получу пару биткоинов и сохраню их. Когда их количество достигнет миллиона, я смогу уйти на пенсию». Я спросил: «Сколько покупок у вас было за биткоины на самом деле?» Он ответил: «Ни одной».

Факт остается фактом: никто не пользуется этой ерундой. Я могу добавить еще один неоспоримый факт: в качестве глобального экономического феномена биткоин не имеет смысла. Эта мнимая валюта не работает. Когда кто-то говорит, что у биткоина есть будущее, попросите привести пример успешного применения биткоина. Никто не скажет вам: «Взгляните вот на это! Вот несомненный успех!», поскольку никаких успехов нет. Вместо этого вам укажут на будущее и попросят: «Просто подождите немного и увидите, как биткоин победит нищету, став банком для огромного количества людей, не имеющих доступа к банковским услугам».

Неужели? Мы с вами живем в странах, где есть люди, не имеющие банковских счетов, но они оказались в таком положении по разным причинам. Иногда это связано с культурой. Члены ряда общин не хотят иметь дело с банками и пользуются только наличными. Есть также люди, которым банковские услуги не по карману, поэтому они вынуждены прибегать к услугам компаний, предоставляющих кредиты до зарплаты и обналичивающих чеки. Но я не могу вспомнить ни одного случая, когда биткоин действительно помог бы кому-нибудь из этих людей, и это в развитых странах. В США, где от 70 до 80 миллионов человек не имеют счетов в банках, сейчас происходит вот что: Bank of America и Walmart пытаются помочь этим людям получить кредит и обеспечить им доступ к банковской системе. Как думаете, смогут ли конкурировать с Bank of America и Walmart три не совсем адекватных подростка на велосипедах, в футболках с надписью «Мы верим в воздух»? Этому не бывать.

Кроме того, в Соединенных Штатах, Великобритании и других развитых странах Wi-Fi и смартфоны общедоступны и дешевы. Тем не менее многие люди по-прежнему не имеют банковских счетов. А теперь подумайте о развивающихся странах, где Wi-Fi стоит дорого, смартфонов не так уж много, а люди традиционно испытывают культурное, религиозное и политическое недоверие ко всему западному. Как вы собираетесь убедить их использовать невидимую валюту, которой они, по всей вероятности, даже не смогут воспользоваться? Они просто не попадутся на эту удочку.

Впрочем, один из банков Кении и оператор Vodafone, которого люди знают, говорит им: «Посмотрите на M-PESA. Вы можете загрузить это в свой телефон и переводить деньги». У M-PESA есть сотрудники, которые занимаются сбытом и маркетингом. Они понимают традиционное, культурное, религиозное и политическое мышление местных жителей. Парни на велосипедах, одетые в футболки, ни за что не смогут с ними конкурировать.

Я не совсем понял вашу точку зрения относительно существования хорошей технологии с централизованными возможностями, которая была бы полезна банкам, как в случае Ripple.

Или Eris. Но здесь пользу приносит блокчейн, а блокчейн не обязательно должен быть связан с биткоином.

Эта мысль противоречит мнению сторонников биткоина, которые постоянно набрасываются на меня со словами: «Но он уже существует, он уже применяется на практике. Мы это сделали, и нам все равно, что вы думаете».

Вот только никто не использует биткоин. Престон Берн из Eris сказал на днях замечательные слова, которые я даже ретвитнул, поскольку считаю их лучшим высказыванием о биткоине: «Смена парадигмы – это не смена парадигмы, если никто этим не пользуется». Это высказывание подводит итог всему. Верные сторонники биткоина постоянно говорят о нем как о чем-то подрывном. Но они не принимают в расчет (на свой страх и риск) то, что подрывное явление непременно даст о себе знать.

Итак, вы считаете биткоин мнимой валютой, но в его основе лежит реальная технология. Как думаете, это действительно полезная вещь с точки зрения будущего?

Нет. Биткоин – это мнимая валюта, торгуемая как мнимый товар, интерес к которой всячески подогревают мошенники, стремящиеся найти побольше глупцов, готовых купить у них эту валюту. Посмотрите на близнецов Уинклвосс и их фонд Bitcoin ETF. Эти парни используют все возможности ради поиска глупцов, которые купили бы у них биткоины. И они не одни такие. Проблема технологии Bitcoin состоит в том, что она сопряжена с необходимостью привлекать легковерных людей ради поддержания игры.

А что вы скажете об использовании биткоина в качестве общинной валюты, скажем, для краудфандинга?

Подобно Элмеру Гентри из Старого Юга, некоторые из этих проповедников поучают: «Посмотрите на краудсорсинг и краудфандинг – это спасет вас всех». Прошлой осенью Андреас Антонопулос выступил перед сенатом Канады, рассказав членам комитета по банковским вопросам о том, насколько замечателен биткоин. Я выступил в сенате в январе и большую часть выделенного мне времени опровергал сказанное Антонопулосом, объясняя членам сената: «Этот человек пускает вам пыль в глаза». Одно из его вводящих в заблуждение утверждений сводилось к тому, что краудсорсинг на основе биткоина меняет ситуацию для малого бизнеса. Идея состояла в том, что люди со всего мира могут сообща предоставить вам пару биткоинов, чтобы вы могли сделать с их помощью то, что вам нужно. Как всегда, СМИ просто подхватили эту чушь, а члены сената благосклонно отнеслись к разъяснениям Антонопулоса. Поэтому я поговорил с людьми, которые занимают биткоины посредством краудсорсинга и которые дают их взаймы таким способом, и спросил: «Как это работает?» Один человек из Южной Америки объяснил мне: «Замечательно работает. Я занял 1,1 биткоина и заплатил всего два процента». Я сказал: «Ничего себе, очень даже неплохо. А на какой срок выдан кредит?» Он ответил: «На пятнадцать дней». Я опешил: «Минутку. Вы заплатили два процента за 15 дней? Тони Сопрано берет два процента за 15 дней. Это 48 % в год. Если бы вы воспользовались кредитной картой, то получили бы аналогичный кредит под 19 % годовых. Вы платите грабительские проценты». Затем я внимательнее изучил ведущий сайт краудсорсинга, работающий на основе биткоина, и увидел там предложения о предоставлении кредита под 204 %, 305 % и даже один кредит под 2037 %!

Короче говоря, типичное ростовщичество. Существуют законы по борьбе с подобной формой кредитования. Не исключено, что, если сайты способствуют предоставлению таких кредитов, это может быть расценено как преступление. Более того, если вы живете в Великобритании и финансируете методом краудсорсинга человека, живущего в Южной Америке, а он не возвращает вам долг, как вы вернете предоставленный ему кредит? Тем не менее Антонопулос сел перед канадскими сенаторами и с совершенно серьезным выражением лица заявил: «Это замечательная вещь». Я вынужден был сказать: «Посмотрите на цифры, они не лгут. Он несет полную чушь». Вот что меня особенно раздражает – так это весь этот пиар, дезинформация и шумиха, а ведущие СМИ не утруждают себя тем, чтобы их опровергнуть. Им следовало бы внимательнее проанализировать эту тему, поскольку биткоин не выдержит тщательной проверки. По правде говоря, когда речь заходит о биткоине, вы получаете не то, что видите.

В книге BitCon вы пишете о бирже Mt.Gox и ее главе Марке Карпелесе, который был таким гиком, что даже не мог нормально функционировать в собственном мире, не говоря уже о том, чтобы ворочать миллионами долларов, принадлежащими другим людям.

Карпелес – ходячая катастрофа, которая была неизбежна. Кроме того, он находился в Японии, а это означало, что при желании вернуть свои деньги вам пришлось бы ехать туда. Сейчас в Соединенных Штатах есть биржа Coinbase, которой руководит группа американцев. Если что-то пойдет не так, до них будет легче добраться. Но вы ни о чем не узнаете, пока это не произойдет, поскольку биржа не публикует свои бухгалтерские книги. Не так давно биржа Coinbase получила 75 миллионов долларов инвестиций. Почему? Я бы предположил, что у нее возникли трудности и ей понадобились деньги. В Словении есть процессинговая компания, которой руководят два гика. Вы хотите сказать, что готовы доверить свои деньги неизвестно кому в Словении? Это безумие. Там нет никакой защиты прав потребителей. Ни в одном из вышеперечисленных случаев нет абсолютно никаких гарантий. И при этом кто-то утверждает, что это замечательная вещь. Нет там ничего замечательного. Это минное поле, усеянное проблемами, и ситуация еще усугубится, поскольку так дальше продолжаться не может.

Решению этих проблем не способствует преступная деятельность, окружающая биткоин. И речь идет не только о Mt.Gox, но и о Россе Ульбрихте (он же «Ужасный пират Робертс») и вынесенном ему приговоре за создание Silk Road. Речь также идет о Чарли Шреме, который был одной из первых звезд биткоина, а теперь отбывает наказание в федеральной тюрьме за незаконные операции с этой валютой. Стоит упомянуть и тот факт, что главный защитник биткоина Bitcoin Foundation едва не обанкротился из-за обвинений в неэффективном управлении фондом и полной некомпетентности.

Как только специалисты из Eris, Ethereum, Ripple или любой другой из множества лабораторий, работающих над созданием блокчейна без биткоина, сделают все как надо (я имею в виду, создадут блокчейн, работающий с долларами, фунтами и другими валютами), наступит конец биткоина. Он исчезнет. Именно в этот момент над компаниями из США и Словении, обрабатывающими транзакции с биткоинами, нависнет угроза экономического уничтожения, поскольку уровень их активности будет недостаточным для того, чтобы поддерживать их существование. Я даже сомневаюсь, что этого уровня активности надолго хватит уже сейчас. Как только один из венчурных инвесторов заявит: «Я только что нашел способ, как обойтись без биткоинов», – настанет конец. Мы уже наблюдали нечто подобное. Веяния моды быстро проходят. Питомцы – камни Pet Rocks, игрушки Goo-Goo Dolls. На днях умер человек, придумавший игру «соты». Соты – это и есть его наследие. Наследием Сатоши Накамото будет концепция блокчейна.

А что вы скажете о такой идее: блокчейн станет централизованной технологией? Не знаю, известно ли вам, но ФРС и IBM на днях объявили о совместной работе над созданием основанной на долларе криптовалюты, которая будет авторизованной, регулируемой и централизованной. Это и есть то направление, в котором будет развиваться ситуация?

Совершенно верно. За этим будущее. Централизованная, закрытая криптовалюта. Как только будут разработаны платежные системы в долларах, фунтах стерлингов или иенах, биткоин канет в Лету, как в свое время произошло с восьмиступенчатой полуавтоматической коробкой передач и Pet.Com. Мысль о том, что все будут пользоваться мнимой валютой лишь потому, что это альтернативный способ победить центральные банки, абсолютно нелепа. Верные сторонники биткоина говорят: «Зачем вам верить в центральный банк, если вы можете верить в математику?» Ответ таков: потому что одна только математика и один только алгоритм не могут управлять экономикой. Для этого необходим центральный банк. Но сторонники биткоина возражают, что центральные банки доводят инфляцию до уровня, когда стоимость ваших денег становится мизерной. Они утверждают, что если бы в 1913 году вы положили 100 долларов под матрас, сегодня они стоили бы 3 доллара. И что из этого? Я не знаю ни одного человека, у которого под матрасом лежали бы доллары 1913 года. Кроме того, каждый, кто хранит деньги под матрасом, поступает глупо, поскольку инвестированные деньги растут в цене такими же темпами, как и инфляция, а зачастую даже быстрее.

Инфляция встроена в систему в целях предотвращения дефляции. Если у вас закрытая товарная экономика, основанная на чем-то вроде биткоина или золота, дефляция, к которой это в итоге приведет, гораздо хуже инфляции. Верные сторонники биткоина хотят получить все преимущества золотого стандарта, избежав при этом проблем, которые с ним связаны. Оглянитесь вокруг. На Земле не осталось ни одной страны, в которой бы действовал золотой стандарт. И на то есть веские причины. Сторонники биткоина просто не понимают сути мировой экономики. Они не понимают сути денег. Все, что они понимают, – собственная выгода. Один подросток сказал мне следующее: «Когда биткоины будут стоить 1 миллион долларов за одну монету, я буду мультимиллионером. Я стану богатым». Ну что же, желаю удачи!

Создается впечатление, что вы настроены по отношению к биткоину достаточно враждебно.

Я столь эмоционален, потому что вижу все насквозь, а также потому что никто не задает правильные вопросы. Я вижу, как люди приходят на CNBC и Fox Business, рассказывают о прелестях биткоина, и никто из журналистов не делает свою работу как надо, и не говорит: «Вы несете полную чушь». Журналисты покупаются на весь этот бред, а когда все пойдет не так, будут первыми, кто скажет: «Мы так и знали. Мы вас предупреждали». Как-то раз на CNBC выступал человек, которому я открыто бросил вызов и у которого была кредитная карта в биткоинах. Он сказал: «Вы вносите биткоины на кредитную карту и можете расплачиваться ими за все. Вы едете в Селфридж, в универмаг John Lewis, на автозаправочную станцию – и везде расплачиваетесь биткоинами. Разве это не прекрасно?» Нет. Это афера. Вам необходимо сначала купить биткоины за фунты, евро или доллары, что не только абсолютно нелогично, а попросту глупо. Зачем утруждать себя всем этим? В чем преимущество? Просто заплатите фунтами, долларами или евро. Зачем включать сюда еще и биткоины? Зачем увеличивать затраты, не увеличивая при этом ценность? То же самое можно сказать о биткоин-банкоматах, которые, кстати, в большинстве случаев убыточны. Как оказалось, они не приносят прибыли, потому что, во-первых, ими никто не пользуется; во-вторых, арендная плата слишком высока; в-третьих, комиссионные слишком высоки. Биткоин-банкоматы выставляют свой обменный курс, а вдобавок еще и взимают комиссионные. Пользоваться ими не имеет смысла. Вся концепция биткоина как мнимой валюты алогична. Да, можно кого-то обманывать какое-то время, но нельзя обманывать всех и всегда. Мнимая валюта биткоин перестанет существовать по этой причине.

Так это своего рода новое платье короля? В конце концов, вы увидите, что там ничего нет?

Верно. Это стало культом. Религией. А я еретик, потому что открыто заявляю: «Это безумие». Поэтому меня преследуют. На Reddit целые форумы обсуждают тот факт, что я ничего не понимаю. Запальчивость, месть и юношеские вспышки гнева иллюстрируют, какого рода люди во всем этом участвуют, и сразу же становится ясно, что они, пожалуй, не смогут реализовать все это, потому что пребывают в иллюзиях. Рационально мыслят только венчурные инвесторы, которые вкладывают реальные деньги в блокчейн и находят практические бизнес-решения реальных проблем. Но ни одно из этих практических бизнес-решений не включает в себя биткоин как валюту. Ни одно. Поскольку биткоин – это решение несуществующей проблемы.

А если мы с вами встретимся через десять лет, как думаете, не скажете ли вы, оглянувшись назад: «Посмотрите на всех этих биткоин-мошенников: все они пропали куда-то, но разве не они дали нам замечательную технологию?»

Но они не дают нам замечательную технологию. Они настойчиво продвигают биткоин, мнимую валюту, которая не имеет ничего общего с технологией. Кроме того, ими движут корыстные интересы. Один из этих клоунов сделал такое заявление: «Биткоин распространяется как вирус, вирус в кубе». Этому человеку следует и дальше принимать лекарства, поскольку он утратил связь с реальностью. Не так давно он заявил, что биткоину гарантировано будущее, потому что средняя продолжительность существования фиатной валюты составляет 27 лет. Но затем он вспомнил, что фунт стерлингов находится в обращении с XVII столетия. Эта бессмыслица может убедить только того, кто готов поверить, что Земля плоская. Но без сторонников теории плоской Земли мнимая валюта не имела бы никакой ценности. Суть в том, что блокчейн в корне все изменит, но это будет не блокчейн биткоина. И на это не понадобится десять лет. Через пять лет мы с вами будем говорить о биткоине так же, как сейчас об автомобилях Edsel.

Дэйв Берч, гуру по цифровым деньгам и идентификации

Дэйв Берн – директор Consult Hyperion, консалтинговой компании по техническим и стратегическим вопросам, специализирующейся на электронных транзакциях. Он обеспечивает консультационную поддержку клиентов во всем мире, включая все ведущие платежные бренды, крупных поставщиков телекоммуникационных услуг, правительственные учреждения и такие международные организации, как Фонд Билла и Мелинды Гейтс. В Оксфордском институте интернета Дэвида Берча назвали одним из самых проницательных обозревателей интернета и социальных сетей, в Telegraph – одним из ведущих мировых экспертов по цифровым деньгам, в Independent – гиком высшего уровня, а в Научно-исследовательском центре в области финансовых инноваций – одним из самых дружественных по отношению к пользователю британских супертехнарей. Дэйв – вдумчивый автор блога о лидерстве, он также известен под-кастами и мероприятиями в рамках блога Tomorrow’s Transactions компании Consult Hyperion.

Вы хорошо разбираетесь во всем, что касается цифровых денег, цифровых валют и цифровой идентификации. Что вы можете сказать об основных событиях, происходящих сегодня в этой сфере?

Я бы сказал, что токенизация и эмуляция банковской карты на мобильном устройстве (Host Card Emulation – НСЕ) – самые интересные технологии на данный момент. Поэтому прилагается столько усилий, чтобы внести свежую струю в развитие мобильных технологий. Многие люди, которые утверждают, что в этом году наконец произойдет прорыв в области мобильных платежей, по всей вероятности, правы, если судить по нынешнему положению вещей. Так что это очень актуальная тема.

Нам предстоит немало сделать в области идентификации, о которой мы уже долго говорим. Интересно, что банки начинают воспринимать ее всерьез и разрабатывают собственные стратегии в этом направлении.

Как снег на голову на нас свалилось все то, что происходит с блокчейном. Я знаю, что меня будут за это критиковать, но блокчейн – далеко не то же самое, что биткоин.

Нашей компании предстоит выполнить большой объем работы в области пассажирских перевозок. Для нас общественный транспорт – очень важная отрасль, поскольку несколько лет назад в Transport for London нас выбрали в качестве консультантов, чтобы мы помогли осуществить переход на разомкнутую кольцевую систему. И для нас это большая честь. Например, если сейчас вы используете банковскую карту в метро, вам больше не нужен проездной билет Oyster Card. На самом деле это предполагает солидный объем работы. Многие управления городского транспорта во всем мире действительно стремятся модернизировать свои билетные и платежные системы. Это и есть основные направления работы, которыми мы сейчас занимаемся.

Давайте углубимся в некоторые из этих идей. Например, в токенизацию и НСЕ. Не могли бы вы рассказать о них подробнее?

Токенизация находится в центре внимания таких платежных систем, как Apple Pay. Идея заключается в том, что вместо хранения номеров кредитных карт в своем телефоне вы храните своего рода псевдоним номера карты. Токен. Если кто-то его украдет, он будет совершенно бесполезен. Никто не знает, к какой карте он относится. В этой области пока не наблюдается достаточная активность, потому что банки и другие игроки должны сначала сделать большие инвестиции, чтобы все это запустить.

Таким образом, один из интересных аспектов сложившейся ситуации сводится к следующим размышлениям: «Если мы собираемся внести крупные инвестиции для поддержки Apple Pay, Google, Samsung и других компаний в области создания платформ токенизации, для чего еще мы можем их использовать? И как построить такие платформы, которые были бы рентабельны на протяжении длительного периода?» И это действительно интересная работа, поскольку речь идет о совершенно новой области и никто не знает, что из всего этого получится.

Каково предназначение токенов в ситуациях, не связанных с платежами?

Предположим, у вас есть игровой сайт, и я хочу вам доказать, что живу в Великобритании и мне больше 18 лет. Мой банк мог бы предоставить мне токен исключительно для этой цели, который я не смогу использовать для платежей. Таким образом, персональные данные хранятся в полной безопасности в банке, а вам я передаю токен, содержащий всю ту информацию, которую вам нужно обо мне знать. Не хотелось бы слишком вдаваться в скучные технические детали, но это важная область, поскольку происходит переход к API (интерфейсам прикладного программирования), лежащим в основе данного процесса. В настоящее время у банков возникла настоятельная потребность согласовать свои системы API. И она обусловлена фактором времени. Например, в Великобритании действует система казначейства. Есть еще европейская система. Определенную работу проводит также Европейский платежный совет (European Payments Council – EPC) и другие подобные организации. Все это приводит к необходимости создания таких систем API, а управление идентификацией, услуги идентификации могут стать значительной частью платформ API.

В каком-то смысле все это связано с идентификацией, потому что, как вы только что отметили, я мог бы использовать токен для подтверждения своего возраста. Нельзя ли применить блокчейн для регистрации устройств в рамках идентификации?

Будет интересно посмотреть на такое замысловатое пересечение блокчейна, интернета вещей и идентификации. В этой сфере что-то непременно произойдет, причем нечто значимое, и если банки правильно разыграют свои карты, то смогут взять на себя ключевую роль в обеспечении такого уровня идентификации для всех этих технологий. Данная область определенно заслуживает внимания. Безусловно, сейчас она только начинает развиваться. Кто-то постоянно изобретает новые типы блокчейна и ищет новые способы их применения в новых приложениях. Однако весь этот процесс пока весьма неустойчив.

Итак, если взглянуть на все происходящее, что, по вашему мнению, из этого выйдет?

Думаю, у меня есть одна правдоподобная гипотеза. Например, помните, как пару лет назад в SWIFT возникла идея создания системы Digital Asset Grid (сеть цифровых активов), которая так и не получила широкой поддержки? Идея, лежавшая в основе этой системы, была не такой уж плохой. На самом деле она была очень хорошей и заключалась в том, что ваш банк обеспечит сохранность и безопасность ваших личных данных, а также защитит вас от внешнего мира. Полагаю, в этой идее что-то есть.

Подумайте вот о чем: кто будет обеспечивать надежную и заслуживающую доверия идентификацию в условиях стремительного увеличения объема идентификационных данных, которыми нужно будет управлять, от автомобиля до зубной щетки и всего того, что находится между ними? Банки обязаны соблюдать такие правила, как KYC («Знай своего клиента»), AML («Борьба с отмыванием денег»), CTF («Противодействие финансированию терроризма»), поэтому им уже известно, кто вы. Они уже проверили ваши документы. Думаю, при наличии хорошей стратегии и, что еще важнее, хороших API банки могут сыграть достаточно интересную роль во всем этом. К тому же это позволит сохранить банки как часть транзакционной инфраструктуры, созданной на основе новых финансовых технологий.

В самом начале нашей беседы вы упомянули о токенизации, HCE, блокчейне и идентификации. Все эти процессы тесно переплетены друг с другом. Вопрос вот в чем: какая роль в новой сети цифровых активов отведена банкам?

Думаю, именно так об этом и нужно размышлять. Я понимаю это, когда вы озадачиваете людей вопросом: «Что такое цифровой банк?» Хотел бы я знать, есть ли определение, которое бы гласило: «Цифровой банк – это банк, который формируется в целях управления идентификационной информацией, а не деньгами», если вы понимаете, что я имею в виду. В старой экономике у вас есть только один элемент идентификации личности, поскольку все, что вам нужно, – это надежное место для размещения денег. Все мы понимали функцию банков в том мире.

Но в цифровом мире деньги можно хранить где угодно. Банк не занимает привилегированного положения. Вы можете вложить часть денег во взаимный фонд, часть в Zopa, часть в Funding Circle и, возможно, небольшую сумму в банк. В цифровом мире ваши личные данные становятся важнейшим активом, поэтому банкам целесообразно уделять больше внимания их защите.

Согласен. Как вы думаете, если взглянуть на реорганизацию традиционной банковской системы, то какую роль сыграют SWIFT, Visa и MasterCard?

Это сложный вопрос. На конференциях многие заявляют: «Блокчейн уничтожит SWIFT, а токенизация уничтожит Visa». Подразумевается, что руководители SWIFT и Visa – тупицы, которые не способны понять, что происходит в сфере новых технологий. Уверяю вас, это неправда, поскольку Visa, AmEx, MasterCard и Discover возглавляют умнейшие люди, которые тоже читают газеты, а значит, знают, что ждет их в будущем.

Теперь резонно было бы сказать: «Да, все это так, но ведь ломать себя очень трудно. Особенно действующим компаниям». Тем не менее эти компании разрабатывают новые стратегии, реализацию которых они могут ускорить благодаря партнерству с другими компаниями, созданию дочерних структур и привлечению людей на свою сторону. Так что, я считаю, несколько упрощенно говорить, что эти технологии останутся вне сферы деятельности действующих компаний, поскольку это подразумевает, что они ничего не станут предпринимать, а я не могу представить, что такое возможно.

На днях я поспорил с одним сторонником биткоина. Он сказал: «Ну, знаете ли, ведь это же банки. Банки пытаются помешать распространению биткоина, потому что они не хотят иметь возможность недорого переводить деньги из одного места в другое». Я ответил: «Вы, наверное, шутите?» В банке, на который я сейчас работаю, третья часть издержек приходится на платежи. Да если вы найдете способ перемещения денег с меньшими затратами, банки первыми станут крупнейшими пользователями этой технологии. Кроме того, они применяют новые технологии, чтобы нарушить привычный порядок вещей.

Да, угрозы действительно существуют, но действующие компании, которые считают устаревшими, будут пользоваться всеми новыми технологиями.

Я согласен с тем, что они не прячут голову в песок. Но есть один весьма интересный момент. Если взглянуть, к примеру, на технологию Ripple, она действительно берет на себя многие традиционные функции системы SWIFT, поскольку внимательно изучает механизмы доверия при проведении расчетов между контрагентами. Следовательно, в игру вступает такой фактор: SWIFT, Visa и MasterCard больше не будут инструментами тотального контроля, как это было в прошлом. По всей вероятности, они станут больше заниматься агрегированием множества различных фрагментов для банковской системы.

Да. Хотя эти компании способны делать немного больше, потому что могут перестроить свою деятельность. Вы говорите: «Хорошо, теоретически Ripple может устранить большую часть тех издержек, которые сейчас сопряжены с использованием системы SWIFT». Это действительно так. Но, с другой стороны, система SWIFT сама может использовать Ripple, чтобы устранить собственные издержки и предлагать более дешевые услуги. В таком случае можно представить себе структурные причины того, почему банки предпочли бы иметь дело с системой SWIFT, а не с Ripple. Таким образом, если SWIFT сможет использовать Ripple и сократить издержки, все будут счастливы. С Visa и MasterCard сложилась более интересная ситуация, потому что у них есть возможность применить новые технологии для осуществления радикальных перемен, ведь у них также назрела настоятельная потребность в сокращении затрат.

Следовательно, если окажется, что вы можете пересылать деньги из одного места в другое с использованием биткоина за 1 %, а с Visa и MasterCard это будет стоить 2 %, то, разумеется, Visa и MasterCard выйдут на рынок с предложениями, основанными на биткоине. Как бы там ни было, я все же предпочел бы Visa или MasterCard, учитывая действующие в этих платежных системах правила, нормативы, права, возможность возврата платежей и все то, что они делают для превращения механизма платежей в реальную инфраструктуру для розничных и торговых компаний.

Биткоин действительно поляризует людей, что подтверждают интервью с Джоном Матонисом и Джеффри Робинсоном. Джон Матонис говорит: «Bitcoin – это будущее, система, которая создаст деньги без правительства, и это уже происходит в мире продуктов с открытым исходным кодом». Джеффри Робинсон заявляет: «Это просто нелепо, потому что все это должно регулироваться и находиться под контролем центральных банков». Какую позицию занимаете вы?

Думаю, я несколько негативно отношусь к идее «биткоин в качестве денег». Истинным сторонникам биткоина нравится тот факт, что биткоин не контролируется правительством и анонимен, они расценивают это как преимущество. Я же в этом не уверен. Полагаю, это скорее негативные характеристики. К примеру, я сомневаюсь, что вам нужны анонимные деньги. Вы действительно хотите жить в таком мире? Ведь это означает, что богатые и привилегированные члены общества смогут действовать совершенно безнаказанно и никто не будет знать, чем они занимаются, так ведь? Я не считаю это правильным. Получается, по мнению сторонников биткоина, вовлеченность центральных банков и правительства в жизнь общества – это плохо, но я не согласен с такой точкой зрения. Безусловно, я хочу, чтобы центральные банки и правительственные органы работали более эффективно и приносили нам пользу, но вовсе не факт, что этого можно добиться обходным путем.

Последняя мысль, которую, как мне кажется, мы недостаточно четко сформулировали, касается будущего цифровой идентификации личности. Вы уже давно занимаетесь этой темой. Как, по-вашему, будут развиваться события в данной области?

Для меня это актуальный вопрос, поскольку кое-какие концепции, с которыми мы уже давно работаем, становятся сейчас элементами бизнес-стратегий, и это действительно интересно. Но более широко ваш вопрос звучит так: примут ли банки участие в этом процессе или останутся в стороне? В этом контексте чаще всего вспоминают Facebook и Amazon, которые обеспечивают возможность идентификации личности в ходе регистрации, но есть и другие компании, умеющие это делать.

Однако если цифровая идентификация личности, по сути, становится платформой, имеющей решающее значение для будущего бизнеса, будущей экономики и будущих транзакций, то действительно важно, кто контролирует систему идентификации, кто ее структурирует и кто задает параметры. Есть все основания полагать, что банки в состоянии этим заняться, но есть не меньше оснований считать, что это могут сделать Amazon, или Apple, или правительство, или телекоммуникационные компании. Тем не менее если бы банки объединили усилия и действовали надлежащим образом, они оказались бы в выигрышном положении.

Но банки всегда будут сводить все к фактору доверия, ссылаясь на наличие выданных правительством лицензий, тогда как у телекоммуникационных и технологических компаний таких лицензий нет.

Да, и этот фактор нельзя игнорировать. Это не то, что можно не принимать в расчет.

Таким образом, вы утверждаете, что в долгосрочной перспективе нет претендентов на лидерство в области цифровой идентификации, но если банки правильно разыграют свои карты (в особенности такую карту, как банковская лицензия), они одержат победу.

Думаю, было бы разумно сформулировать это именно так, Крис. На мой взгляд, есть большие сомнения в том, что они сделают все как следует, но давайте не будем представлять происходящее в негативном свете. Полагаю, здесь есть ряд положительных моментов.

Мне кажется, за многие годы мы с вами встречали немало людей, утверждавших, что банки перестанут играть роль посредников, тем не менее, как нам прекрасно известно, этого до сих пор не произошло. Хотя может произойти, но банки умеют справляться с подобными трудностями.

Да, это так. Кроме того, вряд ли они исчезнут в ближайшем будущем, а значит, у них есть время на то, чтобы поработать над этим.

Дейв, есть ли что-то такое, что мы упустили?

Нет. Думаю, подвести итог – лучший способ завершить разговор. Банки находятся в выигрышном положении. Но, если использовать весьма красноречивую метафору, есть ли у них подходящий двигатель, подходящие шины и подходящий водитель?

Готтфрид Лейббрандт, CEO SWIFT

Готтфрид Лейббрандт возглавил SWIFT в июле 2012 года. Он пришел в SWIFT в 2005-м, чтобы заняться разработкой стратегии SWIFT 2010. После завершения проекта Лейббрандт был назначен руководителем отдела стандартов SWIFT, а в 2001 году – руководителем отдела маркетинга. Готтфрид был ключевым разработчиком стратегии SWIFT 2015. До прихода в SWIFT Готтфрид Лейббрандт на протяжении 18 лет работал в McKinsey amp; Company.

Общие сведения о SWIFT

SWIFT (от англ. Society for Worldwide Interbank Financial Telecommunications – «Общество всемирных межбанковских финансовых телекоммуникаций») – это кооперативное общество, принадлежащее его членам и предоставляющее финансовому миру возможность осуществлять бизнес-операции с высокой скоростью, достоверностью и конфиденциальностью. Свыше 10 800 банковских организаций, участников рынка ценных бумаг и корпоративных клиентов из более чем 200 стран ежедневно используют SWIFT для обмена миллионами стандартных финансовых сообщений.

Как, на ваш взгляд, обмен ценностями в интернете изменит правила игры для банков и таких инфраструктур, как SWIFT?

Давайте сделаем шаг назад, чтобы я мог сформулировать общее видение. Я предпочитаю проводить различие между криптовалютами и технологией блокчейн. Я занялся криптовалютами довольно давно. В их основе лежат интереснейшие математические принципы, поэтому я погрузился в изучение устройства блокчейна, представляющего собой весьма любопытную концепцию. Я пользовался биткоинами, и, должен сказать, это фантастический опыт. Это действительно замечательно, когда одним нажатием кнопки можно переслать нечто представляющее реальную ценность кому-то другому. Я настоятельно рекомендую всем, с кем общаюсь, установить биткоин-кошелек и воспользоваться им, поскольку это помогает понять, как все работает.

Тем не менее я бы не сказал, что считаю концепцию валюты, которая не поддерживается правительством, правильной. Деньги тесно связаны с налогообложением и правительством. Я вижу биткоин как инструмент для совершения мелких транзакций и обмена ценностями, имеющими невысокую стоимость. Однако мне трудно представить, чтобы нечто вроде биткоина использовалось для выполнения крупных транзакций или хранения того, что представляет собой большую ценность. Стоимость всех существующих биткоинов – всего пара миллиардов долларов, а их дневной оборот, если не ошибаюсь, около 50–100 миллионов.

Оборот денежных средств в глобальной финансовой системе примерно в 100 тысяч раз больше. Таков масштаб того, что происходит в настоящее время, и я не думаю, что биткоин может обеспечить значимую часть этого оборота. Однако это не означает, что биткоин не займет свою нишу.

Следует учитывать еще один важный момент. Многие утверждают, что операции с биткоином малозатратны, но это не так. Сегодня майнерам биткоинов выплачивается вознаграждение в размере около одного процента от общего объема транзакций. Это не так уж мало. И хотя по мере увеличения объема транзакций данный показатель может уменьшаться, он никогда не станет равным нулю. Поэтому меня еще нужно убедить, что биткоин не связан ни с какими издержками.

Вместе с тем я считаю чрезвычайно интересной концепцию распределенного реестра пиринговых транзакций, не имеющего центрального элемента. Это именно то, что мы внимательно изучаем. Но значит ли это, что банки останутся за рамками данного процесса? Я не уверен. Я помню, как в 2000 году все говорили: «Банки вымрут, как динозавры, а их место займут специализированные интернет-банки, телефонные банки и новые стартапы».

Однако банки тогда не бездействовали и освоили все новые технологии. Они разработали мобильный банкинг, решения для электронного банкинга. На самом деле единственной специализированной компанией, которая, надо признать, действительно добилась больших успехов, была PayPal. Банки выжили и прошли путь впечатляющих трансформаций, совершив переход от системы, построенной на сети отделений, к системе, основанной на сети интернет.

Но это вовсе не значит, что так будет с мобильными технологиями и технологией блокчейн. Думаю, задача банков – не отставать от процесса развития технологий и грамотно использовать имеющиеся преимущества.

Одно из них – инфраструктура. Любая инфраструктура позволяет применять сетевой эффект и, как правило, характеризуется высокой устойчивостью, ее трудно заменить. Не так уж легко создать новую инфраструктуру или заменить действующую, если только у последней нет недостатков. Поэтому порой целесообразнее использовать старую инфраструктуру, чем пытаться построить новую. Мой любимый пример – платежная система Apple Pay, разработчикам которой удалось объединить существующие технологии кредитных карт и сетевые технологии. Да, компания Apple получит часть созданной ценности, а значит, происходит определенный перенос ценностей. Тем не менее банки и их инфраструктура по-прежнему играют важную роль в новой системе. Следовательно, у такой инфраструктуры, как SWIFT, есть свои преимущества.

Еще одно преимущество банков – умение осуществлять обмен ценностями в больших объемах, а также решать вопросы, связанные с кредитными и рыночными рисками, капитализацией и регулированием. Многие говорят о том, что блокчейн (общий реестр), в особенности умные контракты, мог бы обеспечить возможность расчетов по принципу DVP (от англ. delivery versus payment – «поставка против платежа»), что позволило бы вывести определенные риски за пределы системы, однако это еще нужно доказать. Между тем в системах осуществления транзакций с высокой стоимостью, как в случае крупных транзакций с ценными бумагами или обменом валют, действительно нужно позаботиться о таких вещах, как риск неплатежей, гарантийное обеспечение и достаточность капитала. Безусловно, этим должны заниматься регулирующие органы.

В связи с этим я сомневаюсь, что банки будут полностью исключены из игры, если станут грамотно ее вести. Давайте рассмотрим еще один интересный пример – пиринговое кредитование. Это очень интересный феномен. Риск неплатежей целиком и полностью лежит на кредиторах, а не на посреднике. Этот метод принципиально отличается от банковского вклада, который банк защищает от неплатежей. Беспокойство здесь вызывает тот факт, что неплатежи носят циклический характер. Какое-то время все идет хорошо, и вы получаете высокую прибыль. Но необходимо подумать о том, что произойдет в случае спада, когда количество неплатежей увеличится и кредиторы могут запаниковать.

Очевидно, здесь есть благоприятная возможность для банков. Они могут использовать пиринговую технологию сами в сочетании со страхованием пиринговых кредиторов на случай невозврата всех или части кредитов. Думаю, банки скорее изменят методы работы, чем прекратят существование. У банков большой потенциал в плане освоения технологии пирингового кредитования и создания более высокой ценности для клиентов.

Хотелось бы вернуться к обсуждению биткоина. Либертарианское видение – это мир денег без правительства и регулирования. Вы отвергаете эту идею, но либертарианцы утверждают, что невозможно регулировать обмен ценностями в интернете, поскольку интернет – глобальная сеть. Как вы считаете, ситуация изменится?

На мой взгляд, это полная чушь. В свое время говорили о том, что невозможно облагать налогами операции в интернете, поскольку интернет – глобальное явление. Тем не менее правительства добились заметных успехов в налогообложении интернет-коммерции. Налоги можно взимать в стране получателя или отправителя товаров или в обеих странах. Правительства научились решать эту задачу, поэтому, когда кто-то говорит, что невозможно регулировать происходящее в интернете, я просто не воспринимаю это всерьез. Я твердо убежден, что там, где происходит обмен ценностями, обязательно будут регулирование и налогообложение. Эта модель работает тысячи лет, и я не думаю, что новые технологии перевернут все с ног на голову. Я считаю, все осознают необходимость регулирования и налогообложения.

Что я думаю о деньгах без правительства? Если провести экскурс в историю, можно увидеть, что успешных примеров денег, не обеспеченных или не контролируемых правительством, крайне мало. Есть весьма убедительные доводы в пользу того, что деньги всегда были тесно связаны с правительством и налогообложением. Так что нет, я не разделяю точку зрения либертарианцев.

Пожалуй, есть еще один момент, на котором стоит остановиться. Либертарианцы считают, что финансовые рынки лучше всего оставить в покое и позволить им функционировать при минимальном регулировании или вообще без него. В конце 1990-х и начале нулевых мы прошли процесс масштабного дерегулирования, а затем стали свидетелями глобального финансового кризиса.

Каково ваше мнение о том, что технология блокчейн создает трение между старыми и новыми банковскими сетями? У нас есть системы SWIFT, Visa и MasterCard, которые были построены банками в до-интернетовскую эпоху, а теперь появились Ripple, Apple Pay, Klarna и другие, которые и порождают несоответствие, поскольку созданы для новой эпохи. Как вы считаете, новые технологии бросают вызов таким старым структурам, как SWIFT, или вы будете развиваться вместе с ними?

Безусловно, это вызов для всех нас. Вне всяких сомнений. Наверное, все новые технологии способны в корне изменить наши методы работы с деньгами, поэтому банкам следует подумать о том, как их освоить и использовать. Это касается и SWIFT. Полагаю, правильно было бы придерживаться того же подхода, что и создатели Apple Pay, подразумевающего сочетание старого и нового. Надеюсь, то же самое удастся реализовать и в SWIFT. Мы помогаем банкам – членам SWIFT обмениваться между собой ценностями, и, когда появляются новые технологии, у нас есть два варианта выбора: либо взять их на вооружение, чтобы создавать еще больше ценности для наших банков, либо согласиться с тем, что необходимость в нас отпадает. А коль так, мы должны прекратить заниматься своим делом и вернуть деньги владельцам. Однако я твердо убежден, что мы можем применить новые технологии, чтобы создавать еще больше ценности. Мы внимательно изучаем технологию блокчейн и наблюдаем за ней. Если она позволит нам повысить качество услуг, которые мы предоставляем банкам, мы обязательно ею воспользуемся.

Означает ли это, что через 5–10 лет большая часть архитектуры SWIFT перейдет в блокчейн?

Я пока не могу дать однозначный ответ, поскольку еще не разобрался со всем этим в достаточной мере, чтобы понять, чем обернется такой шаг. Мне кажется, нужно взглянуть на происходящее под другим углом, не только с точки зрения технологий. Мы обеспечиваем обмен сообщениями между банками. Если вы посмотрите на стоимость международной транзакции для клиента, то увидите, что доля SWIFT в ней очень маленькая. Сообщение в SWIFT стоит 0,04 доллара. При этом общая стоимость международной транзакции может оставлять от 5 до 50 долларов, в зависимости от того, услугами какого банка вы пользуетесь. Так что мы, конечно, изучаем возможность применения новых технологий, но я считаю, что банки также должны проанализировать всю цепочку банков-корреспондентов и найти способ повысить ее эффективность. Есть ли шанс изменить бизнес-процессы банков-корреспондентов с помощью этой технологии, а значит, сократить затраты клиента и оградить его от трудностей? Именно над этим мы работаем вместе с банками.

Как вы считаете, какие сегодня приоритеты у банков? Как они воспринимают изменения, обусловленные новыми технологиями? Например, происходит много интересного в контексте выполнения требований KYC («Знай своего клиента»).

Да, это действительно так. Прежде чем приступать к созданию прямых связей или прямого обмена между банками, не поддерживающими коммерческих отношений друг с другом, необходимо обеспечить между ними доверие. Но как? В сфере международных транзакций банки поддерживают давние отношения. Если вы попытаетесь это обойти по примеру Ripple, то необходимо позаботиться о выполнении банками требований KYC. Знаю ли я банк, с которым имею дело? В какой транзакции мне предстоит участвовать? Я не говорю, что эта проблема неразрешима, но она заслуживает внимания.

Выполнение требований KYC – одна из задач, но есть и другие – например, как создавать ценность на мобильной платформе и быть при этом заметным для потребителей. Здесь есть ряд интересных и сложных задач. Я убежден, что важную роль играют нормативно-правовые акты, такие как европейская директива PSD2 (вторая платежная директива), обеспечивающая третьим сторонам прямой доступ к банковским счетам. Это позволяет превратить банк в полезный инструмент, невидимый для потребителя. Однако в этом нет ничего нового. Эта тема обсуждалась еще пятнадцать лет назад, когда Tesco Bank использовал один из крупных банков в качестве своего бэк-офиса. Та же динамика будет наблюдаться снова.

Как банки могут создавать ценность в новой среде? Я бы сказал, что сейчас в их распоряжении много способов это сделать. Один из них – эффективное использование данных. В настоящее время активно обсуждается вопрос о том, что Google располагает большим объемом данных о пользователях. Однако если задуматься, банки также владеют огромным объемом информации о клиентах. Вопрос в следующем: могут ли они использовать ее с выгодой для себя и для клиентов? Могут ли они сделать это способом, приемлемым для клиентов с точки зрения конфиденциальности?

Многие говорят, что Google, Amazon, Facebook представляют серьезную угрозу для банков, но я с этим не согласен. На мой взгляд, банки сами станут для себя угрозой, если не будут действовать достаточно быстро в решении таких задач, как анализ данных и осуществление необходимых перемен.

Справедливости ради следует отметить, что на самом деле банки реагируют на потребность в переменах. В настоящее время большинство из них занимаются анализом данных. Они либо уже имеют опыт в этом деле, либо накапливают его. Большинство банков понимают суть происходящего.

Одна из серьезных задач – регулирование защиты конфиденциальной информации. Что вам разрешено делать с данными? Мы наблюдали некоторые резонансные эксперименты банков, которые привели к обратным результатам. Например, в Нидерландах, где банки предложили использовать скрытые данные о транзакциях по платежным картам в маркетинговых целях, что позволило компаниям, торгующим потребительскими товарами, собирать эти данные в целях маркетинга. Это вызвало крайне негативную реакцию СМИ, и в итоге от идеи пришлось отказаться. Было бы очень интересно изучить грань между тем, когда данные можно использовать таким способом, который клиент считает приемлемым и понимает его ценность, и когда использование данных подразумевает такое вторжение в частную жизнь, что клиент будет категорически против.

Мы много говорили о процессах, которые касаются потребителя, но ведь немало происходящих в корпоративном мире событий связаны с изменениями отношений между банками и корпоративными клиентами, которые обусловлены технологиями. Как вы считаете, здесь есть что-либо заслуживающее внимания?

Да, думаю, есть пара вещей. Во-первых, повышается уровень принятия мультибанкинга и платформ, позволяющих финансовым директорам компаний получать доступ к нескольким банкам единым способом. SWIFT работает в этой области, предоставляя единый вход в систему и единый стандарт обмена сообщениями, что обеспечивает единый интерфейс для взаимодействия между банками и корпоративными клиентами. Думаю, вы обратили внимание на возобновление дискуссий о стабильности старого мира торговли, основанного на документации. Количество текущих счетов продолжает увеличиваться, и люди находят способы использовать лучший из двух подходов, скажем, в сочетании с таким инструментом, как ВРО (от англ. bank payment obligation – «банковское платежное обязательство»).

Во-вторых, и дальше будут развиваться системы, обеспечивающие прямой обмен информацией между компаниями и более высокий уровень автоматизации цепочек поставок. Это быстро меняющаяся область. Компании меняют способы обмена информацией друг с другом, что создает для банков проблемы в связи со снижением значения их посреднической роли, но также открывает перед ними благоприятные возможности в плане предоставления финансовых услуг, обеспечивающих беспрепятственное ведение торговли и обмен ценностями.

Вы наблюдали за изменениями в SWIFT на протяжении десяти лет. Не могли бы вы вкратце рассказать о том, в чем их суть и какие крупные перемены ожидаются в ближайшее десятилетие?

Давайте посмотрим, что изменилось. В течение последних десяти лет действительно произошли крупные перемены. Во-первых, глобальный финансовый кризис, влияние которого невозможно отрицать. Второе крупное изменение связано с регулированием. Правительства используют эту систему как политический инструмент для сбора налогов, осуществления полного контроля над данными о налогообложении, ужесточения ответственности за минимизацию налогов и уклонение от их уплаты, а также для борьбы с финансированием терроризма и отмыванием денежных средств. Все это можно привести в качестве примеров крупных перемен. И третья крупная тенденция – развитие технологий; я бы отнес к этой категории и происходящее в области компьютерных и информационных технологий.

Что касается будущего, то на протяжении следующих десяти лет влияние технологий на банки и SWIFT усилится по сравнению с прошедшим десятилетием. Все то, о чем мы с вами говорили, представляет собой огромный вызов банкам. Речь идет о подрывных технологиях, различных аспектах киберактивности, защите данных и активов в новом мире.

Еще один серьезный вызов – геополитический сдвиг. На мой взгляд, процесс смещения в сторону Азии продолжится, и его не стоит недооценивать. Кроме того, продолжатся дискуссии о резервных валютах, а также появятся новые финансовые центры и новые финансовые потоки.

Стартапы в сфере финансовых технологий

Крис Ларсен, СЕО и сооснователь Ripple Labs

Крис Ларсен – СЕО и один из основателей Ripple Labs и создателей Ripple, распределенного платежного протокола с открытым исходным кодом. Кроме того, он СО-ОСНОВАТЕЛЬ и бывший СЕО компании пирингового кредитования Prosper Marketplace, а также E-LOAN, акционерной интернет-компании, предоставляющей услуги кредитования. Будучи руководителем E-LOAN, Крис Ларсен инициировал движение за открытый доступ к кредитным рейтингам, сделав E-LOAN первой компанией, которая раскрывает клиентам их рейтинг FICO.

Многие люди не слышали о Ripple. Не могли бы вы вкратце рассказать нам об этой платежной системе?

Разумеется. Все мы на собственном опыте знаем, насколько неэффективны платежные системы. Я могу физически добраться в Европу быстрее, чем мой платеж дойдет туда из США посредством кабельного сервиса. Задержки и затраты, присущие современной инфраструктуре, препятствуют расширению бизнеса, международной торговле, экономическому росту и в конечном счете финансовой включенности.

Подумайте об интернет-революции. Благодаря созданию общей, нейтральной глобальной инфраструктуры для бесплатного и мгновенного обмена данными интернет открыл доступ для глобального обмена информацией и знаниями и значительно расширил возможность участия людей в данном процессе. Это привело к появлению совершенно новых, ранее невообразимых отраслей. Такие сервисы, как eBay, Twitter и Uber, изменили мир, но это было бы невозможно без интернета.

То же самое можно сказать и о платежах. Платежные системы формировались еще до появления интернета и создавались в каждой стране отдельно в виде замкнутых циклов. В сфере платежей необходимо строить общую, нейтральную, глобальную инфраструктуру для бесплатного и мгновенного обмена ценностями. Сейчас зарождается интернет ценностей. Ripple – это децентрализованная платежная технология, обеспечивающая возможность осуществления бесплатных и мгновенных платежей в любой валюте, в любой точке мира. Эта инфраструктура сводит воедино и модернизирует действующие платежные системы, чтобы деньги могли перемещаться в сети так же, как и информация.

Но кто-то может возразить против этой идеи, заявив: зачем нужен Ripple, если уже есть Bitcoin?

Протокол Ripple появился под влиянием невероятной революции, совершенной Bitcoin. Протокол Bitcoin решил проблему повторного расходования, впервые в истории создав цифровой актив и децентрализованный реестр без центрального оператора. Этот прорыв означает, что люди могут отправить новую валюту (биткоины) кому угодно, в любую точку мира, за несколько минут и совершенно бесплатно. Однако протокол Bitcoin может выполнять функции эффективной платежной системы, только если биткоин будет принят во всем мире в качестве единой валюты. В соответствии с таким сценарием Bitcoin вытеснил бы существующие системы – от АСН до SWIFT, Visa, банков, PayPal и другие.

Протокол Ripple изначально создавался как усовершенствованная, основанная на протоколе IP инфраструктура для современных платежных систем. Из всех распределенных платежных технологий только Ripple работает с любой валютой (долларами, евро, иенами и другими) и обрабатывает транзакции (в том числе международные) за пять секунд.

Таким образом, тогда как в основе биткоина лежит его принятие потребителями и торговыми компаниями и осуществление платежей только с использованием блокчейна, технология Ripple позволяет финансовым учреждениям интегрировать этот протокол в свои базовые системы, чтобы существенно повысить скорость и снизить стоимость выполнения платежей. Финансовым учреждениям и сетям, применяющим Ripple, не придется соприкасаться с цифровой валютой; они по-прежнему будут использовать ту фиатную валюту, с которой имеют дело сегодня.

Итак, позвольте подытожить: существует технология блокчейн системы Bitcoin. Она фантастическая, но создает определенные условия для совершения действий в духе Дикого Запада, поскольку широко доступна и работает на основе открытого исходного кода. Биткоин-сообщество использует ее в качестве «денег без правительства», а это не то, к чему стремится правительство, поэтому необходимо сделать данную технологию более приемлемой для того, чтобы корпорации и банки могли ее применять структурированным способом.

Bitcoin разрабатывался с иной целью, чем Ripple. В случае биткоина задача состояла в создании децентрализованной валюты и реестра, независимых от любого правительства и центрального оператора. В случае Ripple задача сводилась к формированию децентрализованного реестра, который мог бы работать с существующими платежными системами и усовершенствовать их.

Правительственные регулирующие органы, центральные банки, финансовые учреждения и корпорации не заинтересованы в экспериментировании с цифровыми валютами или в коренных изменениях банковской и платежной отрасли. Они заинтересованы в ее совершенствовании и модернизации. Они готовы воспользоваться преимуществами снижения затрат и рисков, сквозной прозрачности транзакций и экспоненциального роста объема операций – и все это обеспечивает Ripple.

Ripple – это технология проведения платежей, которую можно применять в сочетании с существующими базовыми системами банков, в том числе системами обеспечения соответствия требованиям, обмена сообщениями и тому подобными. Например, Earthport использует Ripple в своей хорошо продуманной системе обеспечения соответствия требованиям, чтобы предоставлять клиентам заслуживающую доверия безопасную услугу выполнения платежей в режиме реального времени.

И последнее, поскольку платежи с применением Ripple осуществляются мгновенно и напрямую, банки, регулирующие органы и органы по охране правопорядка и законности в случае необходимости могут получить полный доступ к информации о транзакциях, что сокращает затраты всех участников процесса.

Да, я видел ряд упоминаний о компаниях, с которыми вы сотрудничаете, таких как Fidor Bank и Earthport. Вы также сотрудничаете с крупными банками (которые все знают и любят до ненависти). Как продвигается эта работа?

Мы получили огромный отклик рынка, от местных или региональных до крупнейших глобальных банков и платежных сетей. Наше предложение ценности для них очевидно: возможность осуществления платежей в режиме реального времени и сокращение затрат на обеспечение ликвидности и соответствия требованиям. Поворотным моментом для Ripple стал состоявшийся в прошлом году форум Sibos, во время которого нас постоянно спрашивали: «Как нам начать?»

Мы объявили об интеграции с Fidor Bank (Германия), CBW Bank (Канзас), Cross River Bank (Нью-Джерси) и Earthport. Кроме того, мы работаем еще над более чем десятком других частных пилотных проектов, информация о которых пока не разглашается.

Сейчас в жизни Ripple решающий период. Нас ожидает ряд весьма интересных возможностей, и мы сосредоточены на их реализации. Недавно на должность генерального операционного директора Ripple был назначен Бред Гарлингхаус (ранее работавший в Yahoo!, AOL, Hightail), задача которого – укрепить положение компании и сфокусироваться на ее выходе на рынок.

Надо полагать, основная побудительная причина использования банками Ripple состоит в том, что эта технология позволяет исключить много промежуточных операций между системами такого типа, как CHAPS, SWIFT и Fedwire, причем бесплатно. Я прав?

Ripple не вытесняет местные каналы и стандарты (такие как SWIFT), а скорее соединяет их. В настоящее время все банки мира используют для осуществления международных платежей корреспондентский банкинг. Каждое звено его цепочки создает затраты в виде комиссионных, риска и временных задержек. Есть всего пять или шесть глобальных банков денежного рынка, обеспечивающих ликвидность международных платежей, поэтому обменные курсы валют не конкурентны.

Применение Ripple позволяет банкам осуществлять транзакции непосредственно между собой, причем мгновенно и бесплатно. Например, Ripple обеспечивает банку Fidor в Германии возможность предоставлять своим клиентам услугу по переводу платежей из Европы в США в режиме реального времени, работая напрямую с таким банком, как Cross River Bank. В этом случае Ripple устанавливает связь между SEPA и АСН, а также работает с системой передачи сообщений SWIFT. Таким образом, другой банк в США или в Европе мог бы использовать Cross River Bank или Fidor Bank в качестве банка-корреспондента, чтобы получить более выгодные обменные курсы и высокую скорость совершения платежей. Это открывает новые перспективы в плане ведения бизнеса для банков, не принадлежащих к пятерке крупнейших.

Меня всегда забавляет, как в банках говорят о криптовалютах (таких как Ripple), поскольку первый вопрос неизменно звучит так: «Одобрено ли это регулирующими органами? Поддерживает ли данный подход ФРС?»

Да, и у вас есть на то все основания! Банки, использующие Ripple, не соприкасаются с криптовалютами. Они по-прежнему имеют дело с фиатными валютами. A Ripple работает в режиме синхронизации с действующими системами обеспечения соответствия требованиям.

Регулирующие органы в США, Европе, Великобритании и других странах заранее позаботились об изучении этих технологий. Их интересует возможность усовершенствования методов соответствия, сокращения затрат, повышения скорости совершения платежей и обеспечения функциональной совместимости глобальных систем. Платежи в режиме реального времени представляют интерес не только для потребителей. Скорость их выполнения очень важна с точки зрения затрат на обеспечение ликвидности, а значит, и экономического роста. История нам показала (как в случае FPS в Великобритании), что увеличение скорости и уменьшение затрат приводят к резкому росту объема операций.

Как вы считаете, через 5–10 лет валюта Ripple станет крупным игроком или это не главное?

В центре нашего внимания действительно находится создание инструмента для Ripple как технологии осуществления платежей. Думаю, через 5–10 лет люди будут использовать Ripple для совершения внутренних и международных платежей, даже не зная об этом, подобно тому как я каждый день не задумываясь использую АСН.

По мере увеличения количества банков, использующих Ripple, и объема международных платежей, совершенных посредством Ripple, маркетмейкерам понадобятся эффективные способы осуществления операций с участием менее ликвидных валют. XRP – полезный инструмент для поддержания рынка в случае, когда торговля валютой сводится к нескольким «скачкам» – например, при обмене непальской рупии на индийскую рупию, а затем на евро и кенийский шиллинг. В связи с отсутствием контрагентов XRP неизменно обеспечивает обмен в один «скачок»: непальская рупия обменивается на XRP, a XRP – на кенийский шиллинг. Так создается спрос на XRP как инструмент осуществления валютных операций.

В настоящее время одна из крупнейших проблем на рынках капитала – управление залоговым обеспечением и эффективное использование капитала и ликвидности. Надо полагать, вы утверждаете, что Ripple напрямую решает проблему эффективного использования капитала?

Да, совершенно верно. Сегодня управление ликвидностью требует от банков больших затрат, присущих системе корреспондентского банкинга. Затраты капитала на международные платежи ограничивают объем оборотного капитала. Представьте, что банкам не нужно было нести эти затраты и у них была бы возможность мгновенно и напрямую осуществлять транзакции с теми учреждениями, с которыми они предпочитают работать. Таковы нынешние реалии Ripple.

Никлас Адальберт, сооснователь, заместитель сео и член совета директоров компании Klarna

Никлас Адальберт – третий сооснователь компании Klarna. Он имеет диплом магистра экономики в Стокгольмской школе экономики и опыт предпринимателя в сфере информационных технологий.

О компании Klarna

Klarna основана в 2005 году в Стокгольме для упрощения процесса покупок. Сегодня это одна из самых быстрорастущих компаний в Европе, претендующая после объединения с SOFORT в целях формирования Klarna Group на роль ведущей европейской компании по осуществлению онлайн-платежей. В Klarna Group работает более 1200 сотрудников; компания осуществляет деятельность в 18 странах, обслуживает 35 миллионов потребителей и сотрудничает с 50 тысячами торговых компаний.

Давайте начнем с вашего рассказа о том, как у вас и ваших коллег возникла идея создать Klarna?

Давайте. Когда мы решили основать эту компанию, все сводилось к проблеме безопасности. В Швеции люди весьма неохотно использовали кредитные карты в интернете, поскольку им не нравилась сама идея, что номер их карты окажется в сети. Кроме того, они сомневались в том, что получат именно заказанные товары. Люди переживали, что могут получить синюю рубашку вместо красной или, скажем, ботинки 43-го размера вместо 41-го. Другими словами, отсутствие безопасности препятствовало развитию электронной коммерции в Швеции и других скандинавских странах. Люди большей частью не доверяли платежным онлайн-сетям, основанным на использовании банковских карт, что и привело к возникновению идеи о создании Klarna. Мы хотели помочь потребителям почувствовать себя в безопасности при совершении покупки в интернете.

Мы сразу поняли, что единственный способ – создать компанию, которая выступит в качестве посредника и возьмет на себя весь риск торговой компании и потребителя в плане оплаты и доставки товаров и услуг в интернете. В этом и состоит идея, лежащая в основе Klarna. Мы выплачиваем торговой компании деньги, несмотря ни на что, а потребитель может заплатить нам за покупку в течение 14 дней, как только получит товар и убедится, что это именно то, что нужно.

Ключевым фактором нашего успеха было создание алгоритма расчета рисков, сопряженных с такими действиями. В нашей модели главное – решить, принимать заказ или нет, поскольку мы обязательно должны знать, оплатит ли его покупатель. Мы также знали, что можем взять на себя этот риск исключительно при условии большого объема транзакций, так как только при наличии тысяч транзакций можно себе позволить, чтобы одна завершилась неудачей.

У нас было еще одно серьезное преимущество, и состояло оно в отсутствии опыта в банковской или платежной сфере. Весь мой опыт сводился к переворачиванию бургеров в Burger King. Это и были все знания, которые я имел на момент открытия бизнеса. И это хорошо, так как позволило нам все переосмыслить. Например, мы точно знали, что не можем положить в основу деятельности компании обычную карточную платежную систему, потому что такие системы создавались в 1970-х годах и даже ранее. Они не работают в интернете, поэтому мы все переделывали и перепроверяли, поскольку хотели открыть компанию, которая рассчитана на интернет и способна обеспечить клиентам лучший опыт совершения в нем покупок.

В общем, поначалу Klarna обеспечивала возможность осуществления платежей. Это означало, что вы могли зайти в интернет-магазин как покупатель, выбрать понравившийся товар и на этапе оплаты получить возможность нажать кнопку «Купить сейчас, заплатить в течение 14 дней». При выборе этого способа оплаты вместо номера карты Visa или MasterCard вам достаточно было ввести свое имя, адрес и дату рождения. Это вся информация, которая требовалась. На ее основании мы выполняли оценку риска и не более чем через секунду давали ответ «да» или «нет». В случае положительного ответа деньги переводились торговой компании, что бы ни случилось. Таким образом, она сразу же могла отправить товар покупателю, который обещал оплатить его в течение 14 дней.

Наш метод сработал, поскольку в Швеции очень открытое общество и вы можете получить данные о человеке (например, точную информацию о доходе) на основании его имени, адреса и даты рождения. Эти сведения сообщают нам даже о том, какую часть вашего дохода составляет трудовой доход и доход от капитала. В Швеции все эти данные находятся в открытом доступе, поэтому такой способ оценки риска на самом деле достаточно прост. В итоге мы смогли начать работу без особых убытков в расчете на одну транзакцию. Так появилась компания Klarna.

Судя по опыту основателей компании, вас просто огорчала эта проблема и вы хотели ее решить. Было ли у вас образование в области технологий?

Нет, не было. Мы начинали бизнес в сфере финансовых технологий, не имея ни технических, ни финансовых знаний, ни денег. Это был достаточно жесткий старт, но нам удалось найти деньги и нанять технических специалистов в обмен на долю в капитале компании.

А какой фактор действительно стал стимулом к созданию компании?

Нас просто огорчало то, что мы, основатели компании, не решаемся делать покупки в сети. Кроме того, мы обнаружили, что купить что-то в интернете достаточно сложно. Требовалось зарегистрировать аккаунт, запомнить имя пользователя и пароль, ответить на вопросы типа «Какая девичья фамилия вашей матери?» и выполнить другие раздражающие действия, для того чтобы продолжить процесс совершения покупки. Если сравнить все это с физическим миром, было бы крайне странно, если бы вы подошли к кассе, а кассир вдруг начал бы задавать вам все эти вопросы. Вы бы просто ушли, ничего не купив. Поэтому мы сфокусировались на идее создания Klarna, а после ее запуска получили замечательные отзывы. Как правило, комментарии пользователей были такими: «Ребята, знаете что? Этот метод оплаты не только самый безопасный, потому что мне не нужно платить, пока я не получу товар, но еще и самый быстрый, ведь мне не нужно доставать кредитную карту и вводить подробную информацию. Это еще проще, поскольку нет необходимости вводить все эти числа на маленьком смартфоне. Я просто ввожу свой почтовый индекс, и вы мгновенно даете разрешение на транзакцию. Почему бы вам не сделать это со всеми операциями по оформлению и оплате заказа, чтобы еще больше облегчить процесс?»

Тогда мы и создали Klarna Checkout – сервис, который уже функционирует в Великобритании и скоро будет запущен в США. Он работает хорошо. Например, в Швеции нам удалось перевести на новое платежное решение более 50 % транзакций. Суть метода такова: чтобы оформить заказ, вам необходимо ввести свой электронный адрес и почтовый индекс – и все. Это единственное, что нужно сделать, прежде чем нажать кнопку «Купить сейчас» или «Разместить заказ». Далее вы сразу попадаете на страницу подтверждения – и ваш заказ подтвержден. На странице подтверждения у вас есть возможность выбрать другой метод оплаты, но если вас все устраивает, можете просто отключить смартфон и ждать доставки товара. Затем вы решаете, когда оплатить заказ, – это нужно сделать в течение 14 дней. В этом и состоит суть Klarna. И мы в самом деле разделили покупку и оплату в тех случаях, когда оплата представляет собой более сложную часть сделки.

Такие крупные игроки, как Google и PayPal, уделяют большое внимание этой проблеме, но все же пока не решили ее. Почему вы добились успеха там, где у них не получилось?

Потому что они опираются на Visa и MasterCard – старые платежные системы, созданные более 50 лет назад. Если вы прочитаете обо всех этих удивительных стартапах на сайте TechCrunch или где-нибудь еще, а затем проанализируете их более внимательно, то увидите одно и то же. Все они построены на старых карточных платежных системах. В таком случае вы могли бы спросить: насколько инновационны все эти новые компании на самом деле? Безусловно, если взглянуть, например, на Stripe, думаю, эта компания предлагает торговым компаниям очень хорошие решения с использованием кредитных карт. Stripe упрощает процесс регистрации торговца, который хочет продавать свою продукцию в интернете. Это хорошо. То же самое можно сказать о компании Square. Тем не менее все это по-прежнему основано на устаревших системах или стандартах, и вам все равно приходится доставать кредитную карту.

Я как раз собирался спросить вас о Stripe, поскольку эта компания – ваш прямой конкурент. Это вас беспокоит?

Если честно, то нет. Любая конкуренция – это хорошо, и я считаю, что они создали действительно эффективный процесс регистрации, но мы делаем нечто совершенно иное. Мы разделяем покупку и оплату. Мы делаем процесс оформления и оплаты заказа чрезвычайно легким для покупателя.

Если говорить о росте Klarna, то сегодня вы расширяете свою деятельность по всей Европе. С какими трудностями вы при этом столкнулись?

Да, мы отделили покупку от оплаты. Процесс покупки должен быть чрезвычайно легким, как и процесс оплаты, но в каждой стране своя специфика, свои взгляды и потребности. В действительности во многих странах платежи носят в высшей степени локализованный характер. Например, в Германии покупатели могли рассчитаться в итоге картами Visa или MasterCard, или совершить платеж напрямую через банк, или сделать это посредством внутренней системы Lastschriftverfahren (ELV), которая очень популярна в этой стране и работает подобно системе прямого дебетования.

Мы знаем, что не можем заставить покупателей пользоваться только одним вариантом оплаты, поэтому предоставляем в их распоряжение все имеющиеся варианты. Мы не вынуждаем покупателей выполнять громоздкую процедуру, прежде чем они получат разрешение на оформление заказа, а торговая компания его выполнит. В этом случае наша задача – приспособить весь процесс к местным условиям. Чтобы создать наилучший опыт, нам необходимо поддерживать все местные способы оплаты, действующие в том регионе, где мы работаем, поскольку у каждого рынка своя специфика.

Например, в Великобритании сейчас действуют Zapp и Раут. Если Zapp получит широкое распространение (что вполне вероятно), то нам придется включить ее в Klarna Chechout в качестве одного из способов оплаты покупок. То же самое касается таких платежных систем, как Apple Pay, Google Pay, Alipay, или любого другого способа оплаты, который предпочтут покупатели, когда будут готовы совершить реальную покупку. Поэтому мы все время должны разрабатывать и внедрять все эти варианты оплаты; именно по этой причине наш технический отдел насчитывает более 350 специалистов.

Мы постоянно разрабатываем новые способы оплаты и делаем их все более локализованными. Кроме того, как и любая платежная компания, мы должны выполнять требования KYC, которые несколько отличаются в зависимости от того, на каком рынке вы работаете. Эти юридические требования должны полностью соответствовать различным правилам, действующим на разных рынках, что, опять же, создает нам много работы в плане того, чтобы сделать этот процесс чрезвычайно легким, но при этом обеспечить его полное соответствие требованиям.

Когда я рассказываю о модели Klarna, некоторые удивляются: «Как можно решить проблему кредитного риска при отсутствии данных?» Вы упомянули о том, что в Швеции у вас есть доступ ко всей необходимой информации, но в некоторых странах таких данных нет.

Безусловно, там было бы сложнее, но повторю еще раз: на мой взгляд, если бы нам пришлось начинать бизнес в Великобритании, возможно, мы бы так и не добились успеха. При каждом случае расширения бизнеса нам говорили, как когда-то в Норвегии: «Послушайте, вам ни за что не удастся сделать это в Норвегии, потому что у нас нет номера социального страхования, который использовали бы все, поэтому вы не сможете идентифицировать покупателя так же легко. К тому же у вас нет доступа к данным о доходах, как же вы сможете оценить риск?»

В свое время мы поняли, что нам придется работать с меньшим объемом данных, но все же их для нас достаточно. Мы смогли сократить убытки до более низкого уровня, чем в любом другом банке, поскольку поняли, что поведенческие данные весьма эффективны. Их использование означает, что мы собираем данные и на их основании анализируем риск. Если вы делаете покупки в три часа ночи, мы расцениваем это как более высокий риск по сравнению с совершением покупки в три часа дня. Наши модели оценки рисков учитывают тот факт, что посреди ночи транзакция сопряжена с более высоким уровнем риска, чем в течение дня.

Вот еще примеры. Мы также учитываем данные о том, что именно вы покупаете. В частности, если вы покупаете книгу о шампанском, мы воспринимаем это как более низкий риск, чем если бы это была книга о пиве. Мы включаем все эти данные в свои модели, учитывая даже то, пишете вы слова прописными или строчными буквами. Если прописными, мы расцениваем это как более высокий риск, чем строчными. Где бы мы ни одобряли транзакцию, в Великобритании, Испании или Швеции, критерии практически одинаковы.

Кроме того, у нас есть большой объем данных из внешних источников. Мы пользуемся услугами 25 сторонних поставщиков информации, в зависимости от того, какой регион они охватывают. Все это (данные и наши алгоритмы) помогает нам оценивать риск.

Мне говорили, что для использования системы Klarna достаточно ввести почтовый индекс. Неужели все действительно настолько просто?

Klarna Chechout – весьма динамичная, гибкая и интерактивная система, максимально облегчающая для вас весь процесс независимо от того, кто вы, на каком рынке работаете и в чем состоит суть транзакции. Например, в Швеции нам было бы достаточно адреса вашей электронной почты и почтового индекса, если речь идет о транзакции на небольшую сумму. Это объясняется тем, что после получения IP-адреса и почтового индекса мы можем определить, относятся ли они к одному и тому же региону. Этого хватит, если вы покупаете товар с низким уровнем риска. Все это снова обеспечивает опыт чрезвычайно легкого применения нашей системы, особенно если вы постоянный покупатель. Для того, кто впервые к нам обратился, все может быть несколько иначе – нам может понадобиться немного больше информации, особенно если вы покупаете что-то дорогостоящее. Предположим, вы новый покупатель и хотите приобрести два устройства iPad одновременно, причем в три часа ночи. Допустим, вы намерены это сделать через электронный адрес на hotmail.com. Безусловно, при таких рисках мы задали бы вам еще несколько вопросов. Возможно, даже попросили бы заранее ввести данные кредитной карты.

Но здесь важно то, что только 1 % транзакций рискованные или могут повлечь за собой убытки. Мы не хотим наказывать из-за одного процента оставшиеся 99 % покупателей. Банки, целиком и полностью сфокусированные на риске, вынуждают нас вводить все эти громоздкие детали, потому что не доверяют всем 100 % клиентов, а не одному проценту. Мы же делаем нечто противоположное. Мы предоставляем 85 % покупателей весьма приятный опыт, потому что считаем, что на самом деле риск достаточно низкий – при условии, что транзакция имеет смысл, IP-адрес приемлем, вы пишете слова обычными буквами, покупка совершается в дневное время, товар недорогой и тому подобное. При выполнении всех этих требований в случае 85 % транзакций мы обеспечиваем удивительный опыт совершения покупки. Остается 15 % транзакций, в которых мы не уверены, и тогда мы начинаем задавать дополнительные вопросы на этапе оформления заказа, но все равно весь процесс остается предельно легким и динамичным.

В целом все это делает опыт большинства покупателей гораздо более приятным.

Многие новые финтех-компании решают проблемы, с которыми банки не сталкиваются, и, когда я рассказываю о Klarna, это действует на торговцев как мед на пчел, если можно так выразиться. Дело в том, что торговые компании заинтересованы в привлечении покупателей и расширении бизнеса, но банки препятствуют этому в связи с необходимостью снижения рисков, что усложняет процесс. Вы решили эту проблему как для продавца, так и для покупателей.

Совершенно верно. Если проанализировать обычный процесс осуществления платежей посредством кредитной карты, от каких его участников зависит возможность выполнения транзакции? Во-первых, это стандартные платежные системы – либо Visa, либо MasterCard, у которых свой способ получения данных, необходимых для совершения транзакции. Есть еще банк-эмитент, который берет на себя риск покупателя. Кроме того, в процессе участвуют банки-эквайеры, которые берут на себя риск продавца и дают разрешение на ведение с ним операций (в данном случае в качестве продавца выступает интернет-магазин). Как правило, банки-эмитенты и банки-эквайеры применяют традиционные методы работы и в большинстве случаев входят в состав очень старых систем, функционирующих на основе мейнфреймов 1970-х годов. Помимо всего этого, есть еще один шлюз – участник процесса.

Вот вам четыре разных участника процесса осуществления платежей. И сделать так, чтобы все они работали вместе, внедряли инновации и менялись, ой как не просто. Чтобы они объединили свои усилия, необходима координация множества действий, много времени и масса договоренностей. Именно поэтому мы считаем, что большинство платежных систем основаны на устаревших составляющих, которые не спешат меняться.

В силу этих обстоятельств мы переосмыслили весь процесс и объединили все четыре элемента в одну платежную систему. Мы сами выступаем в качестве эмитента. Сами выполняем оценку кредитных рисков. Это и есть наша система. Мы сами осуществляем процедуру эквайринга и выступаем в качестве эквайера. У нас есть собственный бренд, свои технические стандарты, и нам принадлежит собственный шлюз. Если все четыре элемента представлены в виде одного участника процесса, одной компании, одной новой технологии и одной технической платформы, то можно организовать такой процесс инноваций, какого больше не будет нигде. Внедрять инновации гораздо легче, когда вы контролируете всю транзакцию, а не ее четвертую часть.

Каким вы видите будущее своей компании?

Мы считаем, что в мире существует необходимость в упрощении осуществления платежей и в системе покупок в один клик, которая покрывает риск того, что вы действительно получите заказанный товар, и не требует платить деньги заранее, если вы этого не хотите. Мы полагаем, что мир нуждается в этом, а на рынке электронной коммерции начался бум. На мой взгляд, если мы сможем упростить оформление заказа на покупку до одного щелчка мышью, то во всем мире возникнет острая потребность в услугах Klarna.

Карлос Санчес, основатель IPAGOO

У Карлоса Санчеса богатый опыт работы в банковской сфере, где он входил в состав советов директоров и занимал руководящие посты в различных организациях. Санчес работал в Dexia Group, где был назначен операционным директором Dexia Private Bank France, руководителем французского подразделения Fund Services, а затем CEO нового банка Dexia Investor Services Bank France. В 2006 году он присоединился к RBC Dexia в Милане в качестве СЕО. Вернувшись из Италии, Санчес стал исполнительным директором Goldman Sachs в Лондоне, выступая в роли финансового советника участников европейского корпоративного рынка по вопросам инвестиций. Карлос Санчес получил диплом магистра по телематике и инженерный диплом Европейского института по стандартизации в области телекоммуникаций (European Telecommunications Standards Institute, ETSI) в Университете Виго (Испания), а также диплом МВА Международного института управленческого развития (International Institute for Management Development, IMD), расположенного в Лозанне (Швейцария).

О компании ipagoo

Компания ipagoo основана специалистами в банковской сфере и экспертами в области информационных технологий, которые, испытав на собственном опыте трудности в плане мобильности, вызванные фрагментацией банковской отрасли, осознают необходимость повышения качества банковских услуг. Деятельность компании сфокусирована на Европе, и ее основатели считают, что Европа с ее крупным внутренним рынком – идеальное место для роста и развития компаний.

Не могли бы вы рассказать о том, над чем именно работает ipagoo?

Хорошо. Я остановлюсь на истории ipagoo и объясню, что это на самом деле такое. Компания ipagoo принадлежит Orwell Group, небольшой группе компаний по предоставлению финансовых услуг, расположенной в Лондоне. Ipagoo учредил пять лет назад управляющий частным капиталом. Я же отвечаю за все, что связано с предоставлением финансовых услуг, а также являюсь сооснователем компании.

В самом начале карьеры я работал в области управления коммерческим капиталом. Одним из моих клиентов была европейская семейная компания. Тогда я впервые столкнулся с настоящими предпринимателями и понял, что они тратят массу сил на установление и поддержание связей со многими европейскими банками для ведения международной торговли. Во время совещаний по таким вопросам, как управление инвестициями, планирование преемственности, корпоративные финансы и тому подобное, они часто жаловались на отношения с банками. В итоге мы пришли к выводу, что фрагментация банковской отрасли в Европе уже сама по себе один из барьеров на пути развития торговли в Евросоюзе. Это вызывало огромное разочарование. Я мог сослаться на собственный опыт, поскольку мне приходилось открывать банковские счета в разных банках в каждой из шести европейских стран, в которых я жил. Почему мы должны делать это и почему нам приходится поддерживать связи с таким большим количеством банков? Мы вынуждены сами становиться своего рода казначеями, не говоря уже о том, что подобный подход создает определенные неудобства. В итоге мы начали выяснять, почему нам приходится это делать и почему вообще возникла эта проблема.

Тогда как текущие счета и платежи нам необходимы в качестве базовых услуг, банкам наши вклады нужны для поддержания баланса – чтобы он был устойчивым. Банки воспринимают управление денежными средствами (в том числе осуществление платежей, управление текущими счетами и тому подобное) как инструмент привлечения клиентов; для них это необходимое зло, позволяющее привлечь деньги на свои счета, чтобы выступать в качестве кредиторов. Эти две функции банков, управление денежными средствами и кредитование, рассматриваются с юридической точки зрения как единое целое. В итоге действие ограничений, рассчитанных на функцию кредитования, распространяется также на функцию управления денежными средствами, поэтому мы имеем фрагментированную банковскую отрасль в Европе. Разделение банка на две части (именно это намерены сделать регулирующие органы) позволит создать новое поколение банкинга благодаря появлению новой банковской организации, специализирующейся на управлении денежными средствами. Не привязанная к одной стране, такая организация может расширить свою деятельность на несколько стран. Мы создали ipagoo, чтобы доказать, что это возможно. Речь идет о банке нового типа, который охватывает всю Европу, поэтому наши клиенты могут поддерживать одну связь с каким угодно количеством банковских счетов.

Так что же такое ipagoo – банк или компания по обработке платежей?

Формально ipagoo – это авторизованный эмитент электронных денег. Однако термин «банк» нигде не определен с юридической или регулятивной точки зрения. В таком случае что же такое банк? Регулирование не позволяет сформулировать определение банка из-за существования разных лицензий. Следовательно, то, что мы традиционно называем банком, – по сути, кредитное учреждение. Но это нигде не определено. В прошлом, во времена создания кредитных учреждений, они занимались только сбережениями и кредитованием, но сейчас расширили сферу деятельности на предоставление платежных услуг. Тот факт, что мы не занимаемся кредитованием и инвестициями, относит нас к числу банков нового типа, к новому поколению банков, сосредоточенных исключительно на управлении денежными средствами.

Надо полагать, вы обязаны своим существованием открытию рынков платежей посредством принятых в Европе нормативно-правовых актов?

Совершенно верно. Платежная директива – это документ об экономическом регулировании, который направлен на открытие рынков и стимулирование конкуренции. Происходит кардинальная реорганизация традиционной банковской отрасли, которая устарела и не желает развиваться сама по себе. В данном случае регулирование создает благоприятные возможности, что стимулирует новую конкуренцию в Европе.

Если говорить о планах ipagoo, готова ли ваша компания к работе? И как выглядит ваш план дальнейшего развития?

Мы еще не готовы к работе. Система пока функционирует в тестовом режиме, и у нас есть несколько клиентов, в основном это наши друзья, члены семьи и мы сами. Мы делаем то, чего никто никогда не делал: в момент запуска одна структура связала воедино четыре страны. Это очень сложный процесс. Я хорошо знаю, как работают традиционные банки; в прошлом я сам участвовал в создании двух банков, которые подключили к своей системе одну страну, и на это ушло два года. Мы же подключаем четыре страны одновременно. Это огромное достижение, и мы почти добились своей цели. Платежная система функционирует, но мы еще заканчиваем работу над сервисами. Кроме того, у нас есть проблемы с задержками, возникающими по вине некоторых европейских банков, слишком медленно обновляющих таблицы маршрутизации платежей. Это замедляет процесс активации новых организаций. Некоторые из них не обновляли таблицы на протяжении последних шести месяцев, и это говорит об их отношении к рынку. Они очень медлительны. Как вы понимаете, сервер имен DNS обновляется раз в полгода или в год, и многие банки делают то же самое. В настоящее время мы подключаем к своему сервису последние модули. Мы считаем, что сможем открыть к нему доступ широкому кругу пользователей к концу года – и это будет рекордный срок, поскольку прошло менее двух лет с начала разработки этой платформы.

Что касается структуры ipagoo, будет ли компания ориентирована главным образом на использование технологий для обеспечения доступа только посредством онлайн-сервисов или это будет нечто большее?

Поначалу сервис будет доступен в сети и на мобильных телефонах, но не только. В рамках ipagoo мы создаем сеть агентов для поддержки доступа к счетам на основе наличных. Например, когда вам понадобится обналичить чек, мы сможем это сделать с помощью специальных сетевых структур, а иногда и в рамках сети розничных банков, действующей в данной стране. Со временем мы разработаем концепцию небольших фирменных отделений ipagoo. Кроме того, так как компания ipagoo сфокусирована на управлении денежными средствами, мы предложим вам спектр услуг, которых вы даже не ожидаете, – это будет нечто совершенно новое. Нам необходимо обеспечить поддержку клиентов, показать им, как извлечь максимальную пользу из таких услуг, как условные платежи, инструменты составления бюджета, объединение денежных средств, взаимодействие с большим количеством пользователей, оповещения и уведомления и тому подобных.

Представители многих коммерческих банков, с которыми я общался, убеждены, что корпоративные клиенты не переведут свои счета в другие банки. В таком случае кто ваши целевые клиенты, которые сделают это, поскольку недовольны сложившимся положением вещей?

Прежде всего мы должны понять причину того, почему клиенты не переходят в другие банки. В настоящее время мир розничного банкинга или кассового обслуживания клиентов полностью коммодитизирован; вы не найдете там ничего, что соответствовало бы вашей сфере деятельности. У банка может быть другой логотип, но он предоставляет те же услуги, что и все остальные. При таких обстоятельствах нет стимула переходить в другой банк. Компания ipagoo предлагает настолько важные преимущества, что это препятствие исчезнет в связи с прорывом в плане удобства и адаптивности предоставляемых услуг. Вспомните, как Стив Джобс впервые представил iPhone – все мы сомневались, будем ли им пользоваться. А теперь посмотрите, сколько всего мы делаем с его помощью. Хотя сначала нам нужно было его опробовать, ведь у нас не было ориентира, позволяющего определить, чего ожидать от этого устройства. То же самое произойдет с ipagoo: чтобы понять, какие возможности открывает эта платформа, необходимо оценить ее услуги на практике. Наша первоначальная цель – сфокусироваться на компаниях и людях с международными интересами. В настоящее время от 25 до 30 миллионов граждан ЕС живут не в той стране, в которой родились. Кроме того, 2,5 миллиона европейцев ежегодно переезжают в другую страну. Около 2,4 миллиона компаний работают более чем в одной стране. Из-за фрагментации банковской отрасли все эти люди и компании вынуждены каждый год открывать новые счета. Дело не просто в переводе счетов в другой банк, а в формировании новых отношений. Мы удовлетворяем эти потребности независимо от страны пребывания.

В настоящее время появились такие компании, как Klarna, Zopa и Funding Circle. Как вы считаете, ваша компания принадлежит к этой же категории или к другой?

К совершенно другой. Funding Circle – хороший пример, так как эта компания занимается удовлетворением конкретных потребностей, предоставляя кредиты особым компаниям особым способом. Funding Circle нашла свою нишу на рынке, это специализированная компания, олицетворяющая собой процесс дезинтеграции банковских услуг, о котором идет речь в вашей книге. Традиционные розничные банки стремятся стать своего рода большими супермаркетами, в которых все продается под одной торговой маркой. Но они не могут делать хорошо все без исключения, так просто не бывает. Тем не менее банки все же делают вид, что способны быть во всем на высоте. Эта модель исчерпала себя, и доказательством этого служат такие участники рынка, как Funding Circle и другие нишевые игроки. Однако для конечного потребителя проблема состоит в том, что теперь он имеет дело с сотнями, если не с тысячами новых поставщиков услуг, поэтому потребителям нужен агрегатор. Управление денежными средствами – естественный уровень агрегирования. Что бы вы ни собирались сделать с помощью Funding Circle, получить или вложить деньги, вам понадобится текущий счет. Мы выступаем в качестве банка, который обеспечивает управление денежными средствами в Европе и под началом которого новые поставщики специализированных услуг могут найти клиентов, нуждающихся в финансировании или кредитовании. Мы будем работать на основе открытой архитектуры: вскоре ipagoo намерен установить связи со сторонними поставщиками услуг или инвестиционными банками, предлагающими возможность вложения средств в денежные фонды категории AAA и другие возможности. Даже если вы живете в Великобритании, вы можете вести бизнес с немецким банком, о котором раньше никогда не слышали. Мы выступаем в качестве канала распределения, подобно тому как на eBay есть продавцы, работающие лишь на платформе eBay. Мы считаем, что в будущем некоторые банки смогут распределять свои продукты только через нас, что позволит им охватить 500 миллионов жителей Европы, а не работать в пределах той страны, где они в настоящее время дислоцируются.

Как вы думаете, если заглянуть на десять лет вперед, будет ли банковская отрасль выглядеть совершенно иначе в связи с выходом на рынок таких игроков, как вы? Очевидно, вы скажете «да», но что именно изменится, на ваш взгляд?

Структуры вроде ipagoo спровоцируют исчезновение некоторых банков, существующих только потому, что они пользуются преимуществами квазимонополии или олигополии в своем регионе. Как только появится конкуренция извне в таком виде, который предложим мы, само существование множества крошечных банков станет бессмысленным. Так или иначе им придется объединяться и трансформироваться. Потребители уже перестали ожидать от банков чего-то хорошего. Благодаря технологиям и инновациям мы можем продемонстрировать рынку, что от банковской отрасли все же можно ожидать чего-то хорошего, как вы ожидаете от других отраслей.

Судя по развитию ситуации с регулированием, вы получили доступ к заслуживающей доверия третьей стороне; кроме того, вступила в силу вторая платежная директива (PSD2), что еще больше откроет рынки. Как вы считаете, приведет ли это к резкому увеличению количества конкурентов и есть ли та «легкая добыча», со стороны которой банкам следует ожидать удара?

Платежи в пользу третьих лиц могут привести к серьезным подрывным последствиям. Однако это произойдет только при наличии таких определенных предварительных условий, как эффективная защита потребителей и четкое распределение обязанностей, а также таких технических условий, как стандартный интерфейс. Я вижу большой потенциал для перемен, поскольку даже традиционные банки начинают понимать, что либо им придется измениться, либо их место займут другие. Перемены неизбежны, хотим мы того или нет. Вторая платежная директива, которая носит более специализированный и гибкий характер с точки зрения конечного потребителя, направлена на создание условий для полного разделения банковских услуг.

Есть ли что-то такое, что мы с вами не обсудили, но о чем вы хотели бы упомянуть?

Думаю, нужно рассказать еще кое-что об ipagoo. Ipagoo – это платформа, которую мы называем подрывной, потому что она действительно разрушает модель системного банкинга. Каждый банк – это производитель продуктов, со своим балансом, каналом распределения и управления денежными средствами, при этом компания остается в пределах одной страны. Именно поэтому любая крупная банковская группа, как HSBC или Barclays, имеет в своем составе целый ряд банков, по одному в каждой стране. Так какова стратегия любого европейского банка в отношении дальнейшего развития? У некоторых банков ее вообще нет, особенно если они не располагают достаточным объемом финансовых средств для покупки других банков или открытия новых подразделений своими силами. Но даже эти две модели, насколько нам известно, не обеспечивают требуемого результата. Таким образом, ipagoo – это подрывная система в том смысле, что она позволяет традиционному банку с одним балансом в одной стране стать европейским банком и обслуживать 500 миллионов человек. Ipagoo реализует это инновационное решение в банковской отрасли. Банки станут эффективными и существенно сократят затраты на распределение. Это принципиально отличается от современной модели разрозненных балансов, с которыми трудно работать. Я уверен, что ни один банк не станет отрицать необходимости сделать это. Дигитализация банковской отрасли в том виде, в каком ее проповедовали до настоящего времени, не имеет ничего общего с инновациями: банки просто пытаются уменьшить затраты на распределение посредством снижения стоимости доступа к клиенту. Дигитализация это одно, а изменение модели в целях достижения высочайшего уровня эффективности и гибкости, высвобождающего процесс инноваций таким прогрессивным способом, – совсем другое.

Джайлс Эндрюс, сооснователь и CEO Zopa

Джайлс Эндрюс первые десять лет своей трудовой жизни провел в автомобильной отрасли, занимаясь всем, что было связано с автомобилями. В частности, он стал одним из основателей стартапа Caverdale – автодилера с оборотом 250 миллионов фунтов стерлингов, который был продан в 1991 году. Получив степень МВА в Европейском институте делового администрирования (European Institute of Business Administration – INSEAD), Джайлс Эндрюс открыл консалтинговую компанию, среди клиентов которой были Tesco и Tesco Personal Finance. В 2004 году Джайлс стая СО-ОСНОВАТЕЛЕМ Zopa, сайта социального кредитования, устанавливающего контакты между людьми, которые хотят взять деньги в долг, и людьми, которые хотят эти деньги предоставить. В качестве финансового директора Zopa Эндрюс привлек 33 миллиона долларов инвестиций европейских и американских инвесторов. Будучи управляющим директором Zopa в Великобритании с 2001 года и СЕО с 2009-го, Джайлс руководил компанией в период стремительного роста, благодаря которому она превратилась в реальную угрозу для банков.

О компании Zopa

Zopa – ведущая британская компания пирингового кредитования, которая может претендовать на звание первой фирмы такого рода. С момента основания в 2005 году Джайлсом Эндрюсом вместе с членами команды руководителей бывшего интернет-банка Egg Zopa помогла предоставить займы на сумму 1 миллиард фунтов в виде пиринговых кредитов. Более 51 тысячи клиентов Zopa предоставляют кредитоспособным заемщикам кредиты в размере от 10 до 1 миллиона фунтов. На протяжении шести лет подряд компания получала титул самого надежного поставщика личных кредитов, присуждаемый Moneywise Customer Service Awards.

Как создавалась Zopa?

Во-первых, не я был инициатором. Я примкнул к команде из трех человек, выдвинувших идею, на описание которой понадобилось около четырех слайдов в PowerPoint. Они не очень ясно представляли, куда с ней пойти и как получить финансирование. Я присоединился к ним, чтобы помочь решить эти вопросы, и меня это так увлекло, что я остался.

А что было дальше?

Идея была четко сформулирована в 2004 году. Точнее, в его первом квартале. Я присоединился к команде весной, летом мы собирали деньги, а первый раунд финансирования закрыли осенью. Компания начала работать в марте 2005 года.

И это была первая компания пирингового кредитования на планете.

Совершенно верно.

В настоящее время ее копируют во всех странах мира.

Да, во всех странах мира. Без исключения.

Что изменилось за 11 лет, прошедших с момента основания компании?

Базовая идея осталась прежней. Она сводится к созданию большей ценности для клиентов и представляет собой эффективный инструмент установления связей между людьми, у которых есть деньги, и людьми, которым они нужны, и все это делается более справедливым способом без участия банков. Это означает не принятие вкладов, а установление связи с деньгами клиентов на основе рыночного решения.

Согласно первоначальному видению все это должны были делать отдельные кредиторы на индивидуальном уровне. Но со временем оно немного изменилось, поскольку теперь в процессе участвуют несколько компаний, предоставляющих капитал. В частности, деньги дают некоторые учреждения, а недавно это сделали банки и правительство Великобритании. Наша компания занимается только потребительским кредитованием, но есть и другие модели. Например, розничные потребители финансируют компании через Funding Circle. Тем не менее базовая идея об установлении связи между людьми, у которых есть деньги, и людьми, которым они нужны, не изменилась.

Осуществление таких действий на рынке без участия банков или банковских балансов означает отсутствие необходимости в регулировании и связанных с ним нормативных требованиях к капиталу в случае приема вкладов, а также, что крайне важно, на мой взгляд, трансформации краткосрочных депозитов в долгосрочные кредиты. Следовательно, данный подход обеспечивает создание не только более эффективной, но и более устойчивой рыночной системы, в которой обе стороны понимают и принимают срок действия кредитного договора. Это позволяет избежать ситуаций, когда люди берут краткосрочные кредиты и предоставляют кредиты на длительный период, – в 2008 году именно такое положение дел ввергло финансовый мир в глобальный финансовый кризис.

Как я уже сказал, базовая идея не изменилась. Она в высшей степени устойчива. Однако у каждого рынка своя специфика в плане отношения регулирующих органов. В разных странах мира регуляторы требуют несколько иной интерпретации базовой бизнес-модели. Иногда они требуют других лицензий и разрешений, а иногда – участия в этом процессе банков. Например, в США для предоставления кредитов создаются и продаются ценные бумаги, причем это следует делать через банки. В Германии нужна банковская лицензия. Но даже при этом почти во всех странах мира в целом наша идея остается в том виде, в котором мы ее сформулировали.

После того как разразился кризис 2008 года и рынок банковского кредитования истощился, в вашей компании увеличился объем бизнеса. Сохранился ли спрос на прежнем уровне?

Да, сохранился. Это был переломный момент в развитии компании. Трудно сказать, какое влияние на нас оказал кризис, поскольку он наступил тогда, когда нам было всего три года и мы как раз начали накапливать опыт. Мы считали обеспечение высокой эффективности кредитования приоритетной задачей. Когда разразился кризис, мы только встали на ноги, достигли определенной зрелости и начали получать хорошие результаты, однако кризис, несомненно, помог нам достичь того положения, в каком мы находимся сейчас.

Если бы кризис наступил в период, когда мы были моложе и еще не имели определенного опыта работы, по всей вероятности, мы не смогли бы извлечь пользу из сложившейся ситуации. Нам помог не столько сам кризис, сколько то, когда именно он произошел. Как и в случае многих новых компаний, процесс признания потребителями может протекать несколько медленнее, чем рассчитывают оптимистично настроенные предприниматели. Тем не менее ускорение развития также бывает более болезненным, чем хотелось бы, и за ним трудно успевать.

Я помню, что, когда мы встретились впервые, концепция пирингового кредитования казалась достаточно чуждой.

Она заинтересовала нас, поскольку совершенно случайно среди наших первых клиентов было много специалистов в области информационных технологий. Я объясняю это так: если вы показываете IT-специалистам решение известной проблемы, в основе которого лежит разумное использование информационных технологий, они демонстрируют должную осмотрительность, проверяя, как те работают. Когда дело дошло до таких сложных вопросов, как «Знают ли эти люди, как предоставить деньги в кредит и получить их обратно?», IT-специалисты, судя по всему, принимали это на веру. Оглядываясь назад, можно сказать, что у нас был удивительный контингент клиентов, включая наших ранних последователей, и большинство из них по-прежнему с нами.

Как изменились демографические показатели вашей базы клиентов?

Как ни странно, в течение первого года или двух лет средний заемщик принадлежал к более состоятельной социально-демографической группе населения, чем средний кредитор. По всей вероятности, это было связано с чрезвычайно строгими требованиям к кредитному риску. В те времена вы, по сути, должны были быть богаты и не нуждались в том, чтобы один из нас предоставлял вам какую бы то ни было ссуду.

Интересно, что кредиторы принадлежали к менее обеспеченным слоям населения. Как правило, они были моложе и давали в кредит совсем небольшие суммы. В большинстве случаев кредиторы не относились к числу богачей, но по мере становления компании ситуация постепенно менялась.

Сегодня наши кредиторы в среднем на десять лет старше заемщиков. Как правило, это люди пятидесяти с лишним лет, и со временем этот возрастной порог повышается. Следовательно, теперь в качестве кредиторов выступают зачастую более богатые и консервативные люди.

Нам удалось привлечь эту группу клиентов, потому что о нас начали писать в Daily Telegraph, а не в Wired. Таким образом, со временем наша база клиентов существенно изменилась, что принесло компании пользу.

Можете ли вы назвать некоторые цифры, касающиеся объема кредитования?

Мы обеспечиваем объем кредитования 45 миллионов фунтов в месяц и ожидаем, что в этом месяце данный показатель достигнет 50 миллионов фунтов.

Это говорит о том, что ваш объем кредитования, судя по всему, ежегодно удваивается?

Да. Начиная с 2008 года мы почти каждый год увеличивали объем кредитования вдвое; и в этом году ожидаем, что цифра снова удвоится.

Однако если взглянуть на эти объемы с точки зрения рынка классического банковского кредитования, они покажутся мизерными, не так ли?

Действительно, сейчас наша доля на рынке составляет около двух процентов. Я помню, что в самом начале во время презентации бизнес-плана мы сказали: «Это очень большой рынок и нам нужен только один его процент». Услышав эти слова, один венчурный инвестор посмотрел на нас поверх очков и произнес: «Да, получить первый процент всегда труднее всего». В прошлом году мы получили один процент британского рынка необеспеченных потребительских кредитов и рассчитываем в этом году примерно на два процента.

Ваша доля на рынке ежегодно удваивается.

Да. Это означает, что она наверняка станет достаточно большой. Нет никаких причин, по которым мы не должны вскоре получить двузначную рыночную долю. В какой-то момент этот показатель установится на определенном уровне, но это произойдет не в ближайшем будущем.

Как вы считаете, ваша компания отнимет определенную долю рынка у банков или сформирует альтернативный рынок?

Думаю, наш бизнес носит замещающий характер. На мой взгляд, мы не формируем рынок потребительских финансов. Я считаю, что мы отнимаем долю рынка у банков, поскольку наш продукт лучше. Как правило, речь идет о создании большей ценности, но клиенты выбирают нас не потому, что наши услуги дешевле. На протяжении шести лет подряд мы получали награды таких влиятельных изданий, посвященных потребительским финансам, как Moneywise, Moneyfacts и другие, за высокий уровень обслуживания клиентов. Это объясняется тем, что мы изначально пытались не только создать превосходный продукт, но и обеспечить высокий уровень обслуживания.

Мы упорно работали над обслуживанием, созданием ценности и некоторыми другими преимуществами нашего продукта, такими как возможность погасить кредит в любой момент без дополнительной платы. Поэтому мы создали новые свойства продукта, которые также представляли интерес для клиентов. В основе всего этого лежала идея о том, чтобы полностью отделить нас от банков. У нас было забавно звучащее название, и это также было нечто новое.

А затем произошел скандал с программой страхования платежей, который явно нам помог.

Однако, несмотря на все свойства и преимущества нашего продукта и негативные моменты истории банков и публикации о них, большинство людей все-таки отдают предпочтение той компании, о которой что-либо слышали. Другими словами, нам по-прежнему приходится прилагать много усилий для привлечения новых клиентов, поскольку средний кредитор и заемщик сначала обратятся к известному бренду.

Здесь мы столкнулись с трудной задачей – как повысить осведомленность о том, что мы делаем. Более широкая известность нам необходима для обеспечения определенного уровня конверсии за счет маркетинговых мероприятий, попадания в списки «Самая выгодная покупка» и получения наград за высокий уровень обслуживания.

Еще один важный фактор состоит в том, что у вас коэффициент невозврата кредитов гораздо ниже, чем у банков. Вы добились этого благодаря программному обеспечению, анализу данных, управлению рисками или чему-то другому?

Думаю, сейчас это обусловлено превосходной аналитикой и управлением рисками, но изначально, на мой взгляд, это объяснялось тем, что мы были более консервативными, чем банки. На протяжении первых лет наши убытки в связи с невыплатой кредитов равнялись нулю. Очевидно, что это слишком низкий уровень, потому что мы отказывались от большого объема бизнеса, которым нам следовало бы заняться. После кризиса мы по-прежнему превосходили банки, но у нас появились убытки по кредитам – и это хорошо при условии эффективного управления рисками. В первые годы мы предъявляли слишком строгие требования, но при этом извлекли определенные уроки из своей осторожности. Обучение всегда лучше строить на консервативной основе. Куда проще добавить немного риска, чем устранить его. Осторожный подход позволяет многому научиться, поскольку у вас есть возможность выполнить ретроспективный анализ тех клиентов, которым вы отказали. Вы можете проанализировать данные за прошедший период и найти группы людей, которые вас не заинтересовали при принятии решений, но на самом деле оказались весьма перспективными. После этого вы можете усовершенствовать свои модели и алгоритмы с учетом сделанных выводов. Иными словами, мы создавали модель кредитования способом, противоположным стратегии, которой придерживались компании по предоставлению денег до зарплаты (она заключалась в обучении на примере клиентов, которым не следовало давать кредит).

Мы поняли, что применяли чрезвычайно консервативный подход к кредитованию. Мы не предоставляли средства тем, кто впоследствии получал кредиты и выплачивал их. Тогда мы спросили себя: «Как попытаться предоставлять кредиты этим людям точно так же, как и тем, кто получал их у нас и раньше?» Просто это медленный процесс. Необходимо подождать пару лет, чтобы выяснить, кто те люди, которым вы отказали и которые впоследствии все же получили кредиты и выплатили их, показав себя с хорошей стороны, поскольку вы не можете судить о таких людях исходя из короткого периода времени. Невозможно оценить поведение людей, скажем, за полгода или год. Нужно подождать пару лет. Сравните это с моделью кредитования под залог будущей зарплаты. Компании, которые занимаются такой формой кредитования, поначалу предоставляют кредит всем без исключения. Они дают в кредит небольшие суммы собственных денег и быстрее обучаются благодаря коротким циклам погашения таких кредитов. Мы не можем этого сделать, так как предоставляем в кредит не свои деньги, а продолжительность циклов погашения гораздо больше. Тем не менее, потратив на это определенное время, можно грамотно подойти к созданию более эффективной модели кредитования.

Но разве не проще было бы воспользоваться услугами FICO, Experian, Equifax и других рейтинговых агентств для оценки рисков?

На самом деле мы не обращаем особого внимания на их рейтинги. Последние помогают тем, у кого нет своих данных. Кроме того, точность таких рейтингов весьма условна. В общем, мы пришли к выводу, что важнее иметь собственные данные. Мы по-прежнему покупаем у кредитных бюро необработанные данные и используем их для построения своих рейтингов.

Менее опытные кредиторы в большинстве случаев покупают рейтинг – и это все, что они делают. Я не преуменьшаю ценности рейтинга как продукта, но мы сами занимаемся оценкой кредитоспособности заемщиков. Мы покупаем первичные данные у нескольких кредитных бюро, что обходится нам дороже, а затем анализируем их вместе со своими данными. Это означает, что у нас гораздо более точные модели кредитования.

Пришлось ли вам в связи с ежегодным удвоением объема кредитования в два раза увеличить и численность персонала?

Нет, численность персонала такими темпами не росла. Это происходило скорее поэтапно, а не в соответствии с темпами роста. На протяжении начального периода, когда объем нашего бизнеса увеличился в четыре раза, у нас было от 25 до 40 сотрудников. Так что темпы роста бизнеса и темпы роста численности персонала не были сопоставимы. Численность персонала увеличивалась медленнее.

Сегодня у нас работает около ста специалистов, а значит, за последние десять лет численность персонала более чем удвоилась. В настоящее время мы вкладываем средства в формирование команды, способной поддерживать объем бизнеса, в три или четыре раза превышающий нынешний объем, который уже в два раза больше прошлогоднего. Так что мы делаем инвестиции с опережением, если хотите. Большую часть этих средств мы вкладываем в технологии.

Сотня сотрудников при кредитном портфеле в размере 500 миллионов фунтов – достаточно эффективно по сравнению с банком.

Да, и я думаю, так будет и впредь. На самом деле наше преимущество в плане текущих затрат со временем будет только усиливаться, а не ослабевать. Если говорить об общих показателях, то в 2015 году мы обеспечим объем кредитования 550 миллионов фунтов. В действительности наш кредитный портфель, по всей вероятности, достигнет 600 миллионов фунтов. В 2016 году мы планируем предоставить кредиты на сумму 1 миллиард фунтов, а наш портфель должен достигнуть к концу года примерно 1,3 миллиарда фунтов или около того.

Если говорить о технологиях, вы обрабатываете всю информацию своими силами или пользуетесь услугами сторонних компаний, в том числе и по разработке программного обеспечения?

Мы используем совокупность ресурсов, размещенных удаленно (особенно это касается аппаратного обеспечения), так что речь идет о сочетании разработки программного обеспечения в самой компании и внешнего хостинга. Время от времени мы инвестируем в оборудование, необходимое для выполнения некоторых задач по обработке заявок, а другие фрагменты этого процесса выполняем на собственных системах в удаленном режиме. По всей вероятности, мы не всегда будем это делать, но сейчас ситуация обстоит именно так.

Почему вам приходится делать некоторые вещи самостоятельно?

Это хороший вопрос. Многие люди считают, что при использовании своего оборудования обеспечить безопасность легче, и выражают опасения по поводу регулирования. Существуют хорошие облачные решения, которые мы могли бы использовать, и другие участники рынка действительно делают это, но в основном речь идет не о новых компаниях, которые сталкиваются с регулированием впервые.

Тот факт, что пиринговое кредитование оказалось настолько успешным, весьма примечателен, но в сфере пирингового страхования или краудфандингового ипотечного кредитования не удалось добиться таких успехов. Как думаете, почему?

Тот тип кредитования, которым мы занимаемся, как нельзя лучше подходит для рыночной платформы, поскольку в этом случае кредиты предоставляются на относительно короткий и средний срок. Это означает, что доход кредиторов легко вычислить и нет никакой трансформации сроков. Найти того, кто хочет получить доход на свои деньги и готов предоставить их в кредит, достаточно просто. В случае ипотечных кредитов это гораздо труднее, потому что они рассчитаны на более длительный период, на протяжении которого могут измениться процентные ставки и так далее. Во всяком случае, в Великобритании ипотечные кредиты предоставляются на 25 лет. В США кредиторы могут на это пойти, но британский рынок к этому еще не готов, так как это требует наличия определенного уровня знаний и опыта у поставщиков капитала. Однако это ни в коем случае не означает, что ситуация не изменится.

В настоящее время компании по страхованию жизни и институциональные инвесторы покупают ценные бумаги, обеспеченные пулом ипотек, выпущенные в рамках секьюритизации кредитов. На таком рынке инвестиционный цикл включает в себя множество посредников, поэтому не так уж нереально представить, что такие компании могут обратиться напрямую к создателям выпуска ценных бумаг и исключить многих посредников. Думаю, это может произойти, и мы могли бы сыграть свою роль в данном процессе, но речь идет о более сложном бизнесе. Кроме того, необеспеченное кредитование целиком и полностью осуществляется на основе кредитных договоров. Наш договор не требует обеспечения, составления нотариальных актов о передаче имущества, выполнения юридических изысканий и процедуры должной проверки. Все эти задачи нельзя назвать неразрешимыми, но они усложняют процесс. Это еще одна причина того, почему с ипотечными кредитами работать труднее.

Работать с валютами тоже непросто, потому что на самом деле нелегко найти в пиринговой сети двух человек, которым одновременно нужны деньги. Подобные сделки необходимо проводить в режиме реального времени, тогда как в процессе кредитования используются деньги, которые в гораздо большей степени взаимозаменяемы. Обменять мои доллары на евро не так легко, поскольку мне нужно найти вместо них евро. В этом смысле мои доллары – не совсем то же самое, что доллары другого человека, так как этот человек, возможно, захочет получить вместо них фунты. Это не взаимозаменяемые объекты. Стороны валютной сделки должны быть безупречно подобраны, потому что операции в ее рамках выполняются одновременно, тогда как в нашем случае подбор кредиторов необязательно должен быть безупречным, учитывая, что транзакции могут быть разделены.

Страхование нуждается в радикальных переменах, поскольку, на мой взгляд, страховая отрасль еще больше устарела, чем банковская. В ней те же проблемы с применением технологий, что и в банковской отрасли, если не большие, что создает благоприятные возможности для того, чтобы новый стартап занялся каким-то видом страхования и хорошо изучил связанные с ним риски. Этот рынок определенно созрел для перемен.

Возможно, потребители не испытывают в этом нужды и не считают, что страховые компании обманывают их, потому что таким транзакциям не свойственна прозрачность. Процентная ставка, под которую банк предоставит вам кредит на четыре года, вполне прозрачна, тогда как страховая ставка – нет.

Возможно, отсутствие компаний, занимающихся пиринговым страхованием, обусловлено проблемой доверия, ведь вы покупаете обещание покрыть мой риск в случае наступления того или иного события. Кроме того, потребитель может не доверять непроверенной компании или бизнес-модели.

Не исключено. В случае кредитов и сбережений также существует проблема доверия, но здесь все более понятно, поскольку вы получаете определенную ставку и знаете сроки. В сфере страхования действительно дело обстоит иначе. Я покупаю обещание, а не продукт, и, возможно, здесь доверять труднее.

И последний вопрос. Банк Goldman Sachs опубликовал отчет, в котором сказано, что на протяжении следующих пяти лет 7 % прибыли банков перейдет к компаниям, занимающимся пиринговым кредитованием и краудфандингом. Если вы ежегодно удваиваете долю на рынке, не сделают ли то же самое все банки?

В Goldman Sachs запустили сервис прямого кредитования, но это вовсе не пиринговое кредитование. Я имею в виду, что это все же банковская услуга. Тем самым банк заявляет, что фактически уже выступает в качестве кредитора, но может чему-то научиться у компаний пирингового кредитования и других кредитных компаний, работающих на рынке. Мы берем капитал и размещаем его напрямую, но то, что делают в Goldman Sachs, ничем не отличается от действий других банков, поскольку все они предоставляют в кредит деньги вкладчиков.

Но главный вопрос состоит в том, что в какой-то момент банки захотят вытеснить вашу компанию из бизнеса или выкупить ее.

Может быть, но не исключено также и то, что им придется отдать часть своего бизнеса. Хотя более вероятно, что банки просто воспользуются услугами McKinsey. Можно предположить, что финансовый директор банка наймет грамотных консультантов, чтобы проанализировать, какую прибыль приносит банкам потребительское кредитование. Как вы считаете, заработал ли хоть один банк деньги на потребительском кредитовании за последние 30 лет? Я так не думаю. Этого не было даже до выплат в рамках программы страхования платежей на сумму 30 миллиардов фунтов. Даже если не учитывать выплат по этой программе, банки обычно теряют деньги в связи с убытками по кредитам в плохие времена, а в хорошие – изо всех сил стремятся превзойти друг друга в конкурентной борьбе. Я сомневаюсь, что потребительское кредитование – то направление банковского бизнеса, в котором банки преуспевают.

Но вот от какого объема банковских услуг они могут позволить себе отказаться – это другой вопрос. Во время любого разговора с членами совета директоров банка все они заявили бы о том, что будут сражаться за ведение основного текущего счета, поскольку считают его продуктом, создающим возможности для продажи других продуктов. Они убеждены, что смогут зарабатывать деньги, продавая много других продуктов посредством такого счета. Пусть продолжают так думать.

Рон Субер, президент Prosper Marketplace

Рон Субер – президент Prosper, одной из первых и самой крупной компании пирингового кредитования в США. Как президент компании Рон отвечает за разработку и реализацию стратегии развития бизнеса, направленной на привлечение заемщиков и обеспечение баланса между институциональными и розничными инвесторами на платформе Prosper. У Рона Субера более чем 20-летний опыт в области продаж, маркетинга и развития бизнеса, накопленный во время работы в хедж-фонде, брокерской компании-дилере, а также в качестве зарегистрированного инвестиционного консультанта. Перед приходом в Prosper Рон Субер занимал должность управляющего директора Wells Fargo Securities.

О компании Prosper

Prosper – онлайн-платформа потребительского кредитования, она устанавливает контакты между людьми, которые хотят взять деньги в долг, и людьми, которые хотят инвестировать деньги. За период с 2009 по 2015 год через платформу Prosper были предоставлены потребительские кредиты на сумму более 2,5 миллиарда долларов.

Опишите типичного пользователя Prosper

Prosper – это онлайн-платформа кредитования, предоставляющая доступ к потребительским кредитам. Мы ориентируемся на три типа заемщиков. Первый – это человек, которому необходимо консолидировать долг с высоким процентом посредством кредита с выгодной фиксированной ставкой и фиксированным сроком. Второй – заемщик, которому нужны деньги на крупную покупку. Это может быть медицинская процедура, ремонт дома, покупка автомобиля, финансирование торжественного мероприятия или путешествия. Третий – предприниматели, которые хотят взять личный кредит в целях ведения бизнеса. Prosper предлагает заемщикам всех этих типов доступ к кредитам, предоставляемым под фиксированную процентную ставку на фиксированный срок без штрафа за досрочное погашение. С другой стороны, среди наших клиентов есть инвесторы (как индивидуальные, так и институциональные), которые хотят участвовать в финансировании заявок на получение кредитов. Мы устанавливаем связь между тремя типами заемщиков и двумя типами инвесторов.

Надо полагать, вы гораздо больше заинтересованы связывать институциональных кредиторов и инвесторов с заемщиками, чем быть только компанией пирингового кредитования?

Мы одна из двух действующих в США платформ, предлагающих индивидуальным инвесторам доступ к рыночному кредитованию. Эта категория инвесторов всегда была ядром платформы Prosper, и мы ищем новые способы расширения доступа и распределения. Великобритания – лидер в этой области, и мы многому научились на примере британского рынка. Многие учреждения покупают кредиты у Prosper, а затем предоставляют их розничным клиентам в рамках биржевых инвестиционных фондов закрытого типа, а также в виде инструментов на основе пула кредитов и фондовых активов. Мы уделяем большое внимание расширению доступа к розничным инвесторам в США посредством аналогичных возможностей.

Сейчас происходят фундаментальные изменения модели кредитования или она просто эволюционирует в альтернативную модель?

Думаю, сейчас мы наблюдаем процесс перемен, который охватывает несколько поколений и затрагивает все, что делают представители поколения X и Y, – как они заказывают путешествия и слушают музыку, оплачивают покупки и пересылают деньги, пользуются банковскими услугами, управляют личным капиталом, берут деньги в долг и инвестируют деньги. Это создает волну новых возможностей, гораздо большую, чем кажется на первый взгляд. Многие считают, что речь идет лишь о консолидации долгов, но это только часть незанятого рынка, который на самом деле больше, чем кто-либо может представить. Это подтверждают цифры. Возьмем хотя бы Prosper. В первом квартале 2015 года через платформу были предоставлены кредиты на сумму 595 миллионов долларов, а во втором квартале – 912 миллионов долларов.

Речь идет о кредитах и прибыли, потерянной для банковской отрасли.

Важно, чтобы люди понимали, что Prosper поддерживает тесное сотрудничество с банками. Деньги, полученные от инвесторов, хранятся в наших банках-партнерах; некоторые банки инвестировали в акции компании; есть также банки, которые покупают кредиты; есть банки, осуществляющие секьюритизацию кредитов через Prosper; кроме того, все кредиты на данной платформе оформляют банки. Было бы неправильно говорить, что Prosper не работает с банками. Во многих отношениях мы дополняем друг друга.

Бытует мнение, что американская модель заставила новые кредитные компании сотрудничать с банковским сообществом – или вы сами активно добивались такого сотрудничества?

На самом деле ситуация представляет собой нечто среднее. В настоящее время происходит столкновение между Уолл-стрит, Кремниевой долиной и банками. Мы рассказываем свою историю о преимуществах для инвесторов и заемщиков, а также о том, как рейтинговые агентства будут теперь оценивать кредиты. В итоге банки сегодня заинтересованы в разных формах сотрудничества с нами. В том числе крупные банки, которые покупают кредиты у Prosper и выпускают на их основе ценные бумаги с рейтингом А, как это произошло в случае секьюритизации в Citigroup, которая охватывала кредиты на сумму 377 миллионов долларов, предоставленные через Prosper в июле 2015 года.

Как, на ваш взгляд, будет проходить структурирование рынка кредитования с течением времени? В соответствии с какой-то конкретной моделью?

Мы устанавливаем связи с людьми, которые хотят инвестировать деньги и вернуть их с прибылью. Речь идет о долговом краудфандинге. Этот тип краудфандинга существенно отличается от акционерного краудфандинга, который сводится к вложению денег в проекты или компании, а не к кредитованию. Если говорить о долговом краудфандинге в долгосрочной перспективе, то я могу предположить, что в свое время появится портал, через который люди со всего мира смогут зайти на сайт и инвестировать деньги. Я также представляю себе портал, помогающий заемщикам и инвесторам со всего мира находить друг друга. Процесс инноваций на этих рынках только начинается, и впереди нас ждет стремительный рост. Тот факт, что я работаю в этой отрасли, сейчас радует меня больше, чем когда бы то ни было.

Таким образом, вы видите в будущем несколько глобальных платформ пирингового финансирования?

Да, это так. Поскольку данные становятся более доступными, а возможности ведущих платформ позволяют обрабатывать их и обеспечивать доступ к кредитам разным людям в разных регионах. Я полагаю, инвесторы во всем мире стремятся к тому же. Например, недавно я объездил весь мир, в том числе Китай и Италию, рассказывая о Prosper. На земле нет такого места, где инвесторы не стремились бы получать прибыль от краткосрочных инвестиций, проценты по которым рассчитываются ежедневно, а выплачиваются один раз в месяц, – именно это мы и делаем. Есть также много преимуществ для заемщика в плане скорости и удобства. Люди, которые подают заявку на предоставление кредита через Prosper, могут находиться дома 24 часа в сутки и приобретать при этом превосходный опыт. Им не нужно надевать костюм, идти в банк и надеяться на то, что специалист по кредитованию предоставит им кредит, как это было с моим отцом. Онлайн-платформы кредитования гораздо эффективнее позволяют инвесторам и заемщикам находить друг друга и заключать сделки.

Что касается доступа к данным, то эту проблему решают такие компании, как Klarna, в которой оценивают риск на основании почтового индекса. Однако во многих странах с формирующимися рынками нет доступа к такому способу обогащения данных.

То, что делает Klarna, – просто потрясающе. В мире огромный объем данных, и Klarna лидирует на этом рынке. Важнее всего то, что именно делают платформы с полученными данными. В Азии есть группа BATS, в состав которой входят Baidu, Alibaba, Tencent и некоторые другие сайты альтернативного кредитования. Существует масса данных, которые участники азиатского рынка могут использовать в качестве инструмента кредитования. Таким образом, дело не просто в получении данных из традиционных и альтернативных источников, но и в том, что можно сделать с помощью машинного обучения, других систем анализа больших данных и новых разработок. И это только начало.

Как, на ваш взгляд, изменится Prosper в ближайшие годы?

Произойдут изменения в экономике и сфере занятости, изменятся процентные ставки и многое другое. Будет также наблюдаться резкое увеличение количества платформ, специализирующихся на финансах, причем каждой такой платформе придется со временем пройти процесс адаптации и интеграции. То, как по мере изменения экономики вносятся коррективы в процентные ставки и условия кредитования, многое расскажет о сильных сторонах различных рыночных платформ.

Что будут делать другие компании Р2Р-кредитования, пока вы готовитесь к этим переменам?

Думаю, все закончится так же, как и в других отраслях – останется два или три лидера. В сфере производства безалкогольных напитков лидируют Соке и Pepsi, в отрасли кредитных карт – MasterCard и Visa, а на американском рынке сотовой связи – компании AT&T и Verizon. В каждой отрасли есть два-три лидера, а также группа средних и группа более мелких игроков. Полагаю, то же самое ждет нас и в сфере рыночного кредитования. Лидеры заявляют о себе уже сейчас и вскоре вырвутся вперед. Здесь, в США, вы станете свидетелями поразительного роста Prosper Marketplace и Lending Club, а затем лидеры начнут сближаться друг с другом на разных континентах.

И тогда участники рынка начнут процесс слияний и поглощений?

Безусловно. Он начнется со слияний и поглощений на отдельных континентах, а затем между континентами. Funding Circle – пример компании, которая начала свою деятельность в Великобритании, а затем вышла на рынок США посредством поглощения. Со временем таких случаев будет больше. Возможно, некоторым азиатским компаниям придется искать объекты для поглощения в других частях света, но это потребует времени, поскольку у них гораздо крупнее рынок. Например, 500 миллионов человек из 1,4 миллиарда населения Китая не имеют доступа (или он ограниченный) к основным банковским услугам, учитывая то, что в этой стране нет эквивалента кредитных союзов и региональных банков. Поэтому китайцам нравится то, что предлагают пиринговые платформы, предоставляющие в их распоряжение место для заимствования и инвестирования средств.

Таким образом, через 5–10 лет у нас будет глобальный рынок пирингового кредитования, который отнимет у банков рынок потребительского кредитования и кредитования малого бизнеса. Будут ли тогда банки главным образом источником финансирования для пиринговых торговых площадок?

Банки и торговые онлайн-площадки будут поддерживать сотрудничество, чтобы обеспечить потребителям доступ к тому типу потребительских кредитов, которые предлагает Prosper. Банк знакомит клиента с продуктом, после чего торговая площадка делает то, что умеет лучше всего: оказывает кредитным организациям помощь в решении таких задач, как андеррайтинг, кредитный рейтинг и обслуживание клиентов. Затем банки финансируют кредит. Они часто прибегают к аутсорсингу при решении ключевых задач, будь то выпуск кредитных карт или создание сети банкоматов, и это может стать очередной задачей, решать которую банки научатся посредством аутсорсинга.

Понимают ли это сами банки?

Некоторые понимают, но впереди еще масса работы. Я потратил много времени на то, что мы называем Е, А amp; U (от англ. education, awareness and understanding – «обучение, осведомленность и понимание»). Я побывал во многих банках страны, и теперь они больше знают о нашей деятельности.

Они видят, какой объем кредитования мы обеспечиваем, какой высокий уровень обслуживания предлагаем и насколько точные оценки можем составлять, будучи компанией, специализирующейся на финансовых технологиях.

Надо полагать, этому способствовало первичное размещение акций Lending Club? (В декабре 2015 года компания Lending Club провела IPO, разместив на открытом рынке акции на сумму 8 миллиардов долларов.)

Процедура IPO, проведенная компанией Lending Club, была весьма эффективной с точки зрения брендинга и осведомленности. Я большой поклонник того, что делают в этой компании, и считаю ее отличным оператором и лидером в своей отрасли. Мы, несомненно, занимаем первое и второе места на этом рынке, и данный разрыв стремительно сокращается.

Недавно компания PayPal объявила о кредитовании торговцев на основании цифровых следов, отображающих количество и стоимость транзакций, обработанных в системе PayPal. Как вы считаете, в будущем появится много аналогичных моделей, в которых анализ данных используется для предложения способов решения задач, альтернативных вашей собственной модели?

Ситуация гораздо серьезнее. На мой взгляд, многие крупные технологические компании заинтересуются финансовыми технологиями. У них есть возможность, используя свои сети и большую пользовательскую базу, установить связь между сторонами сделок в разных областях, начиная с платежей и заканчивая кредитованием. Это просто вопрос времени.

Банковские стартапы

Марк Маллен, CEO Atom Bank

Марк Маллен – СЕО и сооснователъ Atom Bank, а также бывший СЕО банка First Direct. Atom Bank – новый цифровой банк, запуск которого ожидается в Великобритании[18].

Как возникла идея создания Atom Bank и каким вы видите его запуск?

Справедливости ради надо сказать, что Atom Bank – детище Энтони Томсона, поскольку у Энтони появилось желание открыть новый банк после ухода из Metro Bank. Он начал со мной серьезные переговоры о том, какой именно банк мы можем основать, в марте 2013 года. Речь шла не просто о том, есть ли в банковской отрасли место для нового конкурента, а скорее о том, какого рода организацию мы намерены создавать.

Мы очень быстро сошлись во мнении, что с учетом происходящих в отрасли перемен ориентация на цифровой формат – именно та модель, в соответствии с которой стоит создавать банк. Поэтому начали плотно взаимодействовать в рамках этого видения. Затем Энтони нашел новых квалифицированных специалистов и членов команды, так что мы уже тогда знали, что у нас масса возможностей изменить рынок и усилить конкуренцию, так как темпы перемен все еще были достаточно низкими. На самом деле несколько странно видеть столь медленный процесс перемен при наличии такого сильного давления и стимулов как в технологическом, так и в поведенческом плане. Отсутствие изменений при наличии спроса и благоприятных возможностей создает для нашей команды фокальные точки по мере приближения к запуску Atom Bank.

Я понимаю, что вы хотите создать банк, в корне отличающийся от других, но что именно это означает?

Думаю, важно проанализировать бизнес-модель в целом.

Действующие крупные банки могут потратить миллионы долларов на создание собственной цифровой платформы – именно так и будет. Но если говорить о радикальных переменах, они просто не могут этого сделать. Чтобы предложить нечто совершенно новое, необходимо начать с чистого листа и создать все с нуля. В таком случае каждое принятое вами решение можно привести в соответствие с вашим видением, а также с конкурентными преимуществами, которые вы пытаетесь создать. В свою очередь, в крупном авторитетном банке каждое решение принимается с учетом сложившихся обстоятельств в виде унаследованных систем, существующих клиентов или продуктов.

Таким образом, на самом элементарном уровне мы можем полностью отличаться от других банков, поскольку нам не придется создавать ни один продукт, в который мы не верим. Действующий банк должен позаботиться о распределении всех существующих продуктов по всем каналам, независимо от того, новые они или нет. В этом и состоит принципиальное отличие абсолютно нового банка от банка, который придерживается эволюционного или даже революционного подхода.

Радикальный подход к использованию уникальной возможности стать принципиально новым банком позволяет нам ставить под сомнение и анализировать каждое решение, каждый аспект нашей цепочки поставок и бизнес-модели. Благодаря такому подходу мы можем сфокусироваться на другой группе клиентов. Нам не нужно быть банком для всех. Это позволяет сузить фокус внимания. В частности, это означает, что мы не пытаемся соответствовать своей репутации, поскольку у нас ее попросту нет.

Существуют несколько принципиально новых банков, таких как Simple и Moven. Чем отличается ваше видение от видения их создателей?

Я считаю эти компании чрезвычайно интересными и восхищаюсь ими, но это скорее сервисы, обеспечивающие обслуживание клиентов, чем банки. Мы обсудили вопрос о том, нужна ли нам структура, которая гарантировала бы выполнение операций по обслуживанию клиентов и внутренних операций. И в итоге решили построить сервис, включающий полный цикл банковских операций: от создания продуктов до обслуживания клиентов и предоставления банковских услуг. Мы будем контролировать всю цепочку поставок. Это гораздо более серьезная задача, требующая статуса официального финансового учреждения, а значит, дело не только в технологиях.

Мы убеждены, что нам нужно это сделать, поскольку тогда мы не будем заложниками программы действий, согласно которой несем ответственность за баланс или играем роль поставщиков услуг. Мы не привязаны ни к чему, что имело бы свою репутацию или проблемы с унаследованными системами. Однако такой подход предполагает выполнение большого объема работы, поэтому процесс создания всей компании носит более комплексный характер. Хотя остается много места и для других моделей.

На самом деле в ситуации с Simple и Moven – во что я действительно верю – интересно то, что это не просто технологические компании. Скорее, это новые бренды. Известному бренду с устоявшейся репутацией трудно заставить своих клиентов переосмыслить, что он собой представляет и за что выступает. А вот при создании нового бренда вы получаете возможность сформировать набор характеристик с чистого листа.

Меня удивляет, что во многих отношениях гораздо более крупные игроки в Великобритании не заметили этот потенциал для роста. Думаю, в контексте банковского кризиса это можно понять. Тем не менее новые компании кажутся мне интересными не только из-за активного использования технологий, но и из-за формирования собственного бренда. В то же время эти организации отличаются от банка Atom. Они создают не целый банк, а только его часть или уровень. Мы же делаем нечто иное. Строим полноценный банк.

Кстати, недавно я обнаружил, что в Великобритании есть другие цифровые стартапы, такие как Starling Bank (см. представленное ниже интервью с GEO Starling Bank Энн Боден). Как вы считаете, ваш банк будет придерживаться того же направления, что и банки такого типа, или у вас особое видение?

Честно говоря, не знаю. Мне неизвестно видение Starling Bank. Кажется, до недавнего времени он носил название Bank Possible. Думаю, Starling объявил о начале своей работы сравнительно недавно. Как обычно бывает в этой отрасли, ходит много слухов о том, кто что делает или может делать, и они либо правдивы, либо нет. Так что, буду откровенен, я действительно не знаю масштабов задач Starling Bank и сути его видения.

Как бы там ни было, мы идем своей дорогой и хорошо себе представляем, каковы наши цели, кто мы такие и что создаем, – в этом и состоит наша всепоглощающая задача. Мы не беспокоимся о том, что делают другие. У нас для этого просто нет времени. Кроме того, я считаю, что в этой отрасли масса благоприятных возможностей для новых игроков. Я искренне в это верю. На мой взгляд, основная посылка, что банк должен быть крупным, больше не соответствует истине. По всей вероятности, эта идея не так уж привлекательна для клиентов, а может, даже для регуляторов и налогоплательщиков, поскольку в таком подходе немало минусов.

Я знаю из наших предыдущих бесед, что у вас другое видение. В частности, вы не собираетесь создавать типичный банковский коллцентр. У вас он уже есть, но только для решения сугубо технических, а не финансовых вопросов. Так ли это?

Да, это так. Если мы не смогли разработать приложение, которое поможет вам получить ответы не только на элементарные, но и на достаточно сложные вопросы, зачем мы вообще утруждали себя созданием цифрового банка? Я целиком и полностью полагаюсь на цифровые технологии, причем не просто как на альтернативный канал. Я всегда считал, что по своей сути это лучший из всех возможных способов предоставления банковских услуг. Данные не лгут. Самые удовлетворенные клиенты в банковском секторе Великобритании – те, кто пользуется цифровыми каналами для получения банковских услуг. И это не новый феномен – он возник 15 лет назад или даже больше.

Ирония в том, что чем меньше вы видитесь и разговариваете с клиентами, тем больше они вами довольны. Я понимаю, что это парадокс, но все же люди чувствуют себя более осведомленными и способными контролировать свои деньги, когда сами принимают решения. Думаю, не случайно некоторые из самых старых цифровых платформ действуют на инвестиционных рынках. Эти платформы доказали свою долговечность, тогда как другие аспекты среды личных продаж утратили популярность и действительно сопряжены с более высокими рисками для дистрибьюторов.

Стало быть, в этом контексте, если вы строите подобную модель, вам все равно понадобится организовать службу поддержки клиентов, сделав ее доступной и удобной. Однако основная функция такой службы – отвечать на технические вопросы. Она должна отвечать на вопрос «Как мне это сделать?», а не выполнять транзакции за клиента. Я считаю, что наши клиенты вполне способны самостоятельно осуществлять транзакции, но, если возникает проблема с приложением, мы всегда готовы помочь.

Будете ли вы предоставлять обычные банковские услуги, такие как депозитные счета, кредитные карты и тому подобные?

Мы хотим стать настоящим банком, предоставляющим полный комплекс услуг частным и корпоративным клиентам. На рынке появилось много новых (а порой и не совсем новых) участников, которых можно назвать, по сути, нишевыми игроками. Эти компании заслуживают огромного уважения и восхищения. Но мы хотим выйти на рынок текущих счетов и предложить нечто новое и оригинальное. Так что мы обязательно будем заниматься тем, что вы называете базовыми банковскими услугами и банковскими счетами.

Судя по вашему опыту работы в First Direct, вы знаете, как обслуживать клиентов в удаленном режиме, без отделений. Надо полагать, у вас все же будет доступ к банкоматам посредством сети LINK или чего-то подобного?

Мы работаем над этим и активно обсуждаем вопрос, как наши клиенты должны получать доступ к таким услугам и что они ожидают от этого устаревшего банковского канала. В частности, учитывая, что наличные до сих пор представляют значительную часть жизни общества, мы будем предлагать платежные карты и доступ к сети банкоматов. Но у нас еще ведутся острые дискуссии по поводу чеков. Мы не относимся к числу их сторонников и предпочли бы не нести издержки в связи с реализацией давно устаревшего решения. Однако порой целесообразно бывает пойти навстречу клиентам и удовлетворить их потребности, а не диктовать им, как с вами общаться. В Atom пока продолжаются споры по этому поводу.

Один из ваших интересных шагов – размещение головного офиса в Дареме. Есть ли конкретная причина, по которой вы выбрали это место?

Существует целый ряд причин, и не последняя из них то, что Энтони родом из Ньюкасла. Я много лет работал в Лидсе и знаю, что можно создать банк мирового класса и поддерживать его работу за пределами Лондона.

В пользу размещения офиса вне Лондона можно привести много аргументов, и дело не только в том, что Лондон – дорогостоящее место для дислокации компании. Если вам нет необходимости находиться в Лондоне, то не имеет никакого смысла располагать компанию там, где слишком высокая арендная плата за землю и затраты на содержание персонала, а также чрезмерно высокая конкуренция на рынке. Дарем привлекателен тем, что там более низкие цены на недвижимость, но это не позволит вам добиться желаемого, если вы создаете высококлассную компанию. Важно то, что в Дареме есть замечательные университеты, огромный район охвата населения обслуживанием и хорошая транспортная развязка: город связан железнодорожным сообщением с северными и южными районами страны. Не менее важно и то, что в городе не так уж много альтернативных финансовых учреждений, а значит, мы создаем альтернативные рабочие места на местном рынке.

Не стоит забывать и о том, что мы цифровой банк, поэтому нам не нужно размещать офис в дорогом месте, поскольку в конечном счете за это придется платить клиентам. Именно поэтому нецелесообразно размещать офис в подобном месте, но все же в нем должны быть талантливые специалисты и потенциал для роста.

Забегая вперед, хочу спросить, есть ли какие-то ключевые события, которых нам следует ожидать?

Когда будет открыт первый банковский счет в Atom Bank? Мне трудно назвать дату, Крис, поскольку я пока не хочу брать на себя никаких обязательств в связи с этим. Мы хотели бы полностью завершить процесс запуска в течение одного года после начала работы банка, так что нам предстоит сделать еще очень многое. Мы не планируем открывать банк, предоставив в распоряжение клиентов все продукты с первого же дня, так как понимаем, что нужно делать все правильно, а не все сразу. Наша цель – создать репутацию на основе высокого качества, и этот подход позволит нам быть небольшим банком и постепенно развиваться. Альтернативный путь – попытаться с самого начала стать крупным банком, а затем столкнуться с проблемами. Мы знаем, какой путь предпочесть. В общем, реализация наших планов займет около года. Так что пока они таковы.

Я знаю, что получение банковской лицензии – одна из самых сложных задач, но у вас есть команда опытных специалистов, которая поможет быстрее завершить этот цикл, тем более что вы уже делали это раньше.

Да, в какой-то мере. Один из приятных аспектов данного процесса состоит в том, что мы сами выполняем свою работу. Мы не привлекали никаких консалтинговых агентств. Наш банк создает наша команда. Мы сами составили все документы и заявки для регулирующих органов. Мы обратились к профильным специалистам, чтобы они помогли нам решить некоторые задачи, но в целом сами разработали все проекты. Многое зависит от того, кем вы себя окружаете, а у нас работают невероятно талантливые люди. Забавно, но только сегодня утром во время совещания я сказал членам своей команды: «Вам не придется оглядываться через плечо и говорить, что это сделал кто-то другой». Что бы ни произошло в Atom Bank, это результат наших действий. Следовательно, если это будет что-то хорошее, мы сможем себя похвалить. Если плохое, винить будет некого, кроме самих себя. Я не сомневаюсь, что у нас самые лучшие специалисты, и уверен, что говорю от имени каждого из них, когда задаю вопрос: сколько возможностей вы используете, чтобы пройти весь путь создания банка от проекта на чистом листе бумаги до его практической реализации?

Чтобы это осуществить, необходимо финансирование. Кто вас поддерживает в данном вопросе?

Как вы, наверное, знаете, это фонд Нила Вудфорда, Джон Боултон и Джим О’Нил, известный экономист, который придумал термин BRICS (Brazil, Russia, India, China, South Africa – Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка, или БРИКС) и работал в прошлом в Goldman Sachs. В финансировании банка участвуют фонды Anthemis и Polar, а также около 20 других ангелов-инвесторов, поэтому их круг представляет собой интересную совокупность учреждений из Сити, достаточно известных людей и влиятельных инвесторов с северо-востока. Это обеспечивает канал связи между Сити и тем местом, где мы находимся. Такое положение дел помогает нам создавать банк на месте и обеспечивать более широкую осведомленность о нем в Сити. Кроме того, когда кто-то готов вас финансировать, это вселяет надежду. Это знак доверия. Наличие инвесторов придает команде импульс, особенно если эти инвесторы – весьма проницательные, известные и уважаемые люди.

Каким бы вы хотели видеть Atom Bank через пять лет?

Я хочу, чтобы это был крупный бренд с превосходной репутацией. Мне не нужно, чтобы это был большой банк, достаточно, чтобы он был особенным, уважаемым, успешным и устойчивым. Прежде всего мне хотелось бы, чтобы банк получил признание как особый бренд, делающий нечто выдающееся в своей отрасли. А мое самое заветное желание – чтобы он заслужил уважение и признание и за пределами банковской отрасли. Тогда Atom Bank станет брендом, а не просто банком. Вот чего я хочу на самом деле.

Кто будет типичным клиентом банка?

Раньше ответить на этот вопрос было достаточно легко, проанализировав кривую восприятия инноваций. Можно было с полной уверенностью сказать, что при желании вложить деньги в новые технологии следует ориентироваться на таких представителей сектора профессиональных услуг, как учителя, бухгалтеры и другие подобные специалисты. Или на студентов и выпускников университета. Если проанализировать кривую восприятия по возрастному спектру, можно заметить существенные различия между разными возрастными категориями. В итоге мы пришли к выводу, что восприятие цифровых технологий зависит от ментальности и наличия связи между финансовой и цифровой грамотностью. Таким образом, если вы придерживаетесь традиционного для отрасли мышления, в ваше поле зрения попадут люди, которые переходят в другой банк в возрасте около 30 лет, однако мы хотим охватить более широкую возрастную группу. Возможно, я ошибаюсь, но, на мой взгляд, мы должны в первую очередь ориентироваться на медианный возраст в пределах 25–26 лет. Люди этого возраста не привязаны к той отрасли, в которой я вырос, и, несомненно, более активно используют технологии для управления своей жизнью и деньгами.

Энн Воден, CEO Starling Bank

Starling Bank – банк нового поколения, расположен в Лондоне. Начало его деятельности показывает, насколько трудным и интересным может быть создание нового банка. Тем не менее его основатели ставят перед собой амбициозную цель изменить всю банковскую отрасль, как отмечено в интервью с основательницей и CEO Starling Bank Энн Боден.

Многие люди ничего не знают о Starling Bank. Не могли бы вы кратко рассказать об истории и предпосылках его создания, а также о том, чем вы занимаетесь и каковы ваши планы?

Мы создаем первый «умный банк» в Великобритании. Банк, который помогает людям управлять своими деньгами, чтобы они могли отвечать на важные вопросы вроде «Действительно ли я могу себе это позволить?», отправлять деньги и тратить их вместе с друзьями, избегая неприятных сюрпризов и нелепых затрат. Речь идет о новом поколении банкинга, ориентированного на клиентов, а не на продукты.

Что касается предыстории, то я начала свою карьеру в Lloyds Banks в начале 1980-х, и с тех пор, как это ни печально, в этой отрасли мало что изменилось. Крупные банки стали использовать дополнительные каналы, и мы перешли от обслуживания в отделениях к предоставлению услуг по телефону, затем через интернет и посредством мобильной связи, но сами продукт и модель не изменились.

В настоящее время цифровой банкинг выглядит так же, как банковское обслуживание в отделениях, только на экране. В распоряжении клиентов есть то, что можно рассматривать как терминалы самообслуживания, что немного напоминает воспроизведение радио на ТВ или выкладку рекламных брошюр в интернете… все вроде бы работает, но мы можем сделать гораздо больше.

Мы намерены совершить этот скачок. Создать поистине умный банк, использующий современные технологии для решения проблем клиентов посредством простого, удобного в применении интерфейса.

Чем Starling Bank будет отличаться от других банков?

Компания Amazon в корне изменила сферу розничных продаж, Netflix – телевещание, Spotify и другие аналогичные сервисы – музыкальную индустрию, Facebook – социальные медиа, но банковская отрасль застряла в прошлом столетии, поскольку крупные компании увязли в сотнях устаревших систем и унаследованных информационных технологий.

Все мы знаем, что сегодня подавляющее большинство банков работают на основе технологических систем, созданных в 1960-х и 1970-х годах и усовершенствованных в 1980-х. К ним просто добавляется все больше каналов и предложений, образующих очередные уровни, но базовая структура не изменилась, и это наша общая проблема.

Мы не создаем традиционный банк, не берем готовый пакет банковских услуг и не прибавляем к нему более красивый интерфейс, биометрическую идентификацию и видеочат. Мы формируем сервисы для клиентов, разбирающихся в цифровых технологиях, которые смогут облегчить им жизнь. Так что мы действительно начинаем с потребностей и желаний клиентов, а не с конкретного продукта или пакета услуг. И это существенное отличие. Такой подход не ограничивает ваше мышление старыми методами. Он меняет правила игры.

А результаты отличаются как небо и земля. Это похоже на различие между ситуацией, когда вы ищете, куда пойти, планируете время выхода из дома и звоните в службу такси, и ситуацией, когда вы просто нажимаете кнопку, чтобы заказать такси через Uber, стоя на улице. Речь идет о банкинге, перевернутом с ног на голову. Банк цифровой эпохи – это банк, ориентированный на клиента и основанный на использовании современных технологий. Вот кем мы стремимся стать на самом деле.

Мне очень интересно узнать, каково ваше видение банковской модели. Другие банки используют ряд систем распределения от отделений до колл-центров. Будет ли это частью вашей модели? Или вы планируете работать только в цифровом формате, предоставляя услуги посредством мобильных телефонов, планшетов и других устройств?

Наши будущие клиенты определяют все наши решения, а опросы, которые мы проводим по несколько раз в неделю, подтверждают, что поколение пользователей смартфонов не желает ходить в отделения, чтобы выполнять повседневные банковские операции. Они хотят во время просмотра ТВ оплачивать счета, проверять, как у них идут дела, и получать информацию, если произойдет что-то необычное. Во всем остальном они хотят, чтобы банки держались в стороне и не мешали им заниматься обычными делами. Так что у нас не будет отделений, но мы намерены отправлять свои лучшие предложения на мобильные устройства.

Умный банк – это банк, который превосходно делает свою работу и остается при этом в стороне.

Вы упомянули о моделях Amazon и Facebook, а также о том, что вы планируете использовать Facebook. Как это будет работать?

Успешные интернет-платформы могут многому научить банки – от возможности зарегистрироваться за пару минут до поистине изящных процессов и постоянного стремления к совершенствованию, тестированию и развитию еще более эффективных сервисов. Безусловно, у банков есть нормативные ограничения и необходимость обеспечивать устойчивое, надежное обслуживание, но определенные уроки все же можно извлечь.

С этой точки зрения мы будем больше похожи на Apple или Facebook, чем на традиционный банк. Однако что касается использования и подключения к Facebook или любой другой крупной интернет-платформе, это интересный вопрос. Мы проверяем множество идей в отношении того, как клиенты могут пожелать устанавливать связь с нами и своими друзьями. Большинство людей скептически относятся к идее подключения банка к социальным сетям… и правильно делают, учитывая репутацию крупных банков в настоящее время. Но наш банк принципиально отличается от других, поэтому есть ряд интересных направлений, в которых это может принести свои плоды.

Будет ли ваш банк предоставлять весь комплекс услуг с первого дня?

Начнем с того, что мы будем предлагать только текущие счета и некоторые услуги сбережения и кредитования. Мы нацелены на удовлетворение повседневных банковских потребностей клиентов. Но мир меняется. Как я уже говорила, старая модель, в соответствии с которой крупные банки привлекают клиентов, а затем пытаются продать им все свои продукты посредством множества каналов, уходит в прошлое. На рынке появится много новых участников, каждый из которых возьмет свой кусок пирога, а значит, начнется процесс разукрупнения. Вскоре мы увидим совсем иную модель.

Насколько далеко заходят ваши планы?

Чтобы реализовать этот проект, мы собрали команду первоклассных специалистов, которая представляет собой удивительную совокупность профессионалов в банковской сфере и молодых талантов из стартапов. У нас есть люди из крупных банков, GoCardless, Hailo, из США, Испании и других стран. Когда вы делаете нечто столь значимое, опираясь на настоящее видение, нужные люди сами вас находят. Наш офис расположен в районе Фаррингдон (Лондон). Мы существенно продвинулись в деле получения банковской лицензии и начинаем добиваться успехов. Все оказывают нам невероятную поддержку.

Некоторые банки испытывают аналогичную модель, в частности Simple и Moven в США и Atom Bank в Великобритании, который также скоро начнет работу. Вы относите себя к этой категории банков или есть принципиальные отличия?

Simple и Moven проложили этот путь. Они были первым поколением усовершенствований в банковской сфере, превосходной «облицовкой», прикрепленной к банковским лицензиям других банков или традиционным пакетам банковских услуг. Они действительно показали имеющиеся возможности, и мы с большим уважением относимся к тому, что они сделали.

В нашу команду входят люди с богатым опытом управления банками; в ней есть люди, одержимые идеей сделать что-то значимое для клиентов, а также высокопрофессиональные инженеры. Мы работаем с одной целью – создать совершенно новый сервис, новую платформу.

Мы – следующее поколение. Нет никакой облицовки, никакой надстройки. Только самая современная, контекстная банковская система, функционирующая в режиме реального времени и созданная в целях оказания помощи клиентам.

Что касается Atom Bank, его основатели пока мало что говорят на публике, поэтому я знаю немного. Думаю, этот банк предлагает ряд продуктов, основанных на пакетном программном обеспечении. Конкуренция – это хорошо, а рынок достаточно большой, чтобы на нем могли работать другие нетрадиционные банковские структуры, такие как Atom и наш банк.

О каких технологиях вы говорите? Будете ли вы предлагать носимые устройства и тому подобное?

Важно предоставлять клиентам то, что они хотят. Мы создаем банк, который будет идти в ногу с клиентами. В традиционном банке та или иная идея формулируется и только через год или даже больше реализуется. Мир движется все быстрее, так что в следующем году все может измениться. Мы не знаем, как будут развиваться события с интернетом вещей, но сможем быстро отреагировать, если сформируется такой рынок.

Важно вот что: мы фокусируемся на том, что умеем делать хорошо, а именно обеспечим самый высокий уровень обслуживания продукта и возможность подключения к другим сервисам. Мы намерены действовать быстро: оперативно реагировать на ситуацию в сроки, которых наши клиенты ожидают от других отраслей, и так, как еще никогда не удавалось в банковской отрасли.

Каким вы представляете ваш банк в 2020 году?

Я в высшей степени амбициозна, поэтому мы планируем изменить банкинг во всем мире. Сейчас формируется новое поколение умных банков, а мы – один из первых банков такого типа в Великобритании. В 2020 году мир финансовых услуг будет совсем другим, со множеством ниш, игроков и моделей, которых мы еще даже не видели.

Успеха добьются только те банки и компании, которые смогут быстро адаптироваться к переменам, оставаясь при этом полностью сфокусированными на предоставлении клиентам поистине превосходных услуг. Люди спрашивают меня, в чем наш секрет. Есть ли что-то такое, о чем я умалчиваю? Я отвечаю, что у нас нет секретов. Дело только в превосходном исполнении и быстрой адаптации, в заботе о людях и облегчении им задачи управления деньгами.

Рене Фриджтерс, основатель и CEO Knab Bank

Knab – это банк, созданный с участием клиентов, который строит свою деятельность исходя из их интересов и финансовой ситуации. По словам Фриджтерса, Knab обеспечивает полную прозрачность банковских сборов и ведет себя как социально ответственный банк, призывающий клиентов отдавать часть сбережений определенным благотворительным организациям. До основания Knab Рене Фриджтерс на протяжении 12 лет возглавлял Alex Investments Bank. В последнем отчете об итогах деятельности Aegon содержится ряд интересных комментариев. Knab, интернет-банк компании Aegon в Нидерландах, получил признание как банк, предложивший лучшую новую инвестиционную концепцию, за простой, удобный и доступный способ инвестирования. К настоящему времени инновации Knab привлекли более 50 тысяч клиентов, значительный рост числа которых наблюдался в 2014 году. Общий объем депозитов увеличился втрое, до одного миллиарда евро. Это стало следствием высоких достижений Knab. В четвертом квартале 2014 года общий объем депозитов Knab составил 0,6 миллиарда евро, тогда как в том же квартале 2013 года этот показатель равнялся 42 миллионам евро.

Расскажите немного о банке Knab и о том, кто за ним стоит?

Knab основан в сентябре 2012 года. Инициаторами в середине 2009 года выступили Рашель ван дер Линден, Марсель Калсе и я. У Рашель есть образование в области маркетинга. Мы с Марселем активно участвовали в работе Alex Vermogensbank – брокерской компании, которую основали в 1999 году.

В 2007-м Alex Vermogensbank за 380 миллионов евро приобрел Binck Bank. Я был сооснователем Alex, а Марсель – директором по развитию бизнеса.

Для создания Knab нам требовалась банковская лицензия и большой объем финансирования, как для необходимых инвестиций, так и капитала. Мы связались с несколькими финансовыми учреждениями, чтобы выяснить, не захотят ли они поддержать нашу идею. В Aegon Bank (который входит в состав Aegon Insurance) с энтузиазмом восприняли наше видение, и в конце 2010 года, когда мы приступили к созданию Knab, Aegon Bank стал владельцем 100 процентов его акций.

Чего пытается достичь ваш банк и как вы увидели эту возможность на рынке, прежде чем запустить Knab?

Мы решили создать этот банк по трем причинам. Во-первых, мы хотели помочь клиентам составить более четкое представление об их финансовой ситуации, поскольку они несут все более высокую ответственность за свое финансовое будущее. В частности, правительства сокращают налоговые льготы по пенсионным планам, налоговые вычеты процентов по ипотечным кредитам и тому подобное, а компании переходят от пенсионных планов с фиксированными выплатами к пенсионным планам с фиксированными взносами, а значит, пенсионные риски перекладываются на плечи самих работников.

Во-вторых, мы хотели создать банк, который на самом деле действует в интересах клиентов, а не просто говорит о клиентоориентированности и сам пытается заработать побольше денег, даже не ставя клиентов в известность.

В-третьих, мы хотели уделить клиентам должное внимание. Концепции привилегированного и персонального банкинга совершенно не оправдывают себя на голландском рынке. Только совсем небольшая группа клиентов действительно получает от банков внимание и проактивные рекомендации.

Изменилось ли это представление о рынке с начала работы банка?

Не совсем. Из-за экономического кризиса принимается все больше законов, что усиливает потребность людей в самостоятельной оценке своей финансовой ситуации. Банки пытаются быть более ориентированными на клиентов, но они меняются очень медленно по разным причинам (влияние на прибыли и убытки, унаследованные системы, реорганизация, соответствие требованиям).

Почему банк называется Knab?

Название Knab полностью раскрывает наши намерения. Knab – это bank наоборот. Мы пытаемся делать нечто прямо противоположное тому, что делают традиционные банки. Мы ставим клиента (на голландском «K» lant) на первое место, а бонусы («В» onus) на последнее, поскольку не выплачиваем их.

Предоставляете ли вы такие традиционные банковские услуги, как депозитные счета, платежные и кредитные карты, чековые книжки, займы, ипотечные кредиты и другие?

Да. В данный момент мы предлагаем текущий и сберегательный счет, срочные депозиты, кредитные карты, два инвестиционных продукта (Execution Only и Asset Management) и много других услуг и инструментов. Фактически наряду с банковскими услугами мы предоставляем своим клиентам платформу для управления личными финансами. Следовательно, наши инструменты и услуги даже важнее наших продуктов.

Вы говорите о банкинге как услуге. Не могли бы вы рассказать об этом более подробно?

Традиционные банки существуют за счет активного продвижения продуктов. Они говорят о клиентоориентированности, но их главная цель – продать как можно больше продуктов. Мы не верим в эту модель и действительно пытаемся принять сторону клиентов, предоставляя в их распоряжение различные сервисы для повышения их финансовой осведомленности и улучшения финансовой ситуации. Позвольте привести три примера.

Первый – Personal Interest Service (сервис отслеживания процентных ставок). Этот сервис отслеживает процентные ставки по сберегательным счетам клиентов в других банках и отправляет клиенту уведомление в случае каких-либо изменений. Даже если конкурент Knab предлагает более высокую процентную ставку, чем наш банк, мы информируем об этом клиента.

Второй – Smart Cash Management Service (сервис умного управления денежными средствами). С помощью этого сервиса мы автоматически переводим деньги с текущего на сберегательный счет, когда сумма на текущем счете превышает установленный клиентом предельный уровень. И выполняем противоположную операцию, когда на текущем счете наблюдается перерасход денежных средств. Клиенты традиционных банков платят за овердрафт 14 %, но при этом получают по сберегательным счетам один процент. Мы расцениваем это как своего рода обкрадывание клиентов и отказываемся так поступать.

И третий – Smart Alerting (умное оповещение). На основании всех имеющихся данных мы отправляем клиентам уведомления, чтобы обратить их внимание на возможные финансовые выгоды и риски. Мы создали около сотни оповещений, которые отправляются клиентам только в случае соответствия их профилю. Клиент подписывается на один из пакетов услуг (базовый, расширенный, премиум или бизнес) и получает банк, полностью соответствующий его потребностям.

Вы говорите о Knab как о цифровом банке. Как вы определяете цифровой банк?

Knab – полностью цифровой банк. У нас нет отделений, и мы не планируем открывать их в будущем (возможно, за исключением центрального офиса в Амстердаме). Клиенты могут выполнять все необходимые операции через интернет или с помощью мобильных приложений. У них есть возможность связаться с нашей службой поддержки по телефону, с помощью видеочата и посредством социальных медиа (Facebook и Twitter). Официальные договоры можно заключать с использованием банковской карты; то же самое касается изменения адреса, лимита по карте и тому подобных случаев.

Как вы знакомите клиентов со своими услугами и решаете вопросы, связанные с KYC и другими требованиями?

Ознакомление клиентов с банком полностью автоматизировано. Клиенты могут открыть у нас текущий счет в течение пяти минут. Единственное, что им нужно сделать, – перевести деньги с существующего счета в другом банке, зарегистрированном на то же имя, в Knab, чтобы идентифицировать себя. Все необходимые процедуры проверки (например, проверка EVA, проверка в системе World Compliance и прочее) проводятся в фоновом, полностью автоматизированном режиме.

Использует ли банк какой-либо способ охвата клиентов посредством социальных медиа, и если да, то как именно?

Мы создали Knab Live – платформу нашего сообщества, посредством которой клиенты могут оставлять свои комментарии и предлагать идеи. Это абсолютно открытая и прозрачная платформа. Кроме того, раз в месяц мы проводим в офисе совещание Knab Open с участием клиентов. Мы используем эти мероприятия, чтобы создавать продукты вместе с клиентами. И конечно же, мы поддерживаем взаимодействие с (потенциальными) клиентами в социальных медиа.

Ваш банк расположен в Голландии, а многие голландцы, похоже, разбираются в цифровых технологиях лучше, чем жители других стран. Согласны ли вы с этим, и каких именно клиентов вы привлекаете?

В Голландии очень хорошая инфраструктура, поэтому 95 % жителей страны подключены к интернету. Большинство наших клиентов – люди в возрасте от 35 до 55 лет, однако на фоне общего состава населения страны среди наших клиентов преобладают представители возрастной категории 20–35 лет. Наши клиенты хорошо образованны, а уровень доходов большинства из них более чем вдвое превышает средний уровень доходов в Голландии.

Я вижу, что вы добились высоких результатов по привлечению новых клиентов по сравнению с другими банками. Это обусловлено активным продвижением и рекламой, или вы предлагаете выгодные процентные ставки и прочие льготы при открытии счета?

Это зависит от совокупности факторов.

Во-первых, в основе банкинга лежит доверие, а мы видим, что после двух лет работы банка люди верят в то, что мы останемся с ними навсегда.

Во-вторых, после трудного старта всего с одним пакетом услуг (премиум) в ноябре 2013 года мы представили еще один продукт в духе Spotify. Клиенты могут накапливать средства с нами без платы за подписку и расти вместе с нашим банком (посредством таких пакетов услуг, как базовый, расширенный и премиум).

В-третьих, мы изменили рекламную кампанию в средствах массовой информации, переориентировав ее с рекламы бренда на рекламу предложения, отображая в ней информацию о конкретных преимуществах (вдвое выше процентная ставка, фиксированная плата за подписку и многое другое).

В-четвертых, мы приступили к реализации стратегии мультиканального распределения: партнерские отношения (каналы), сайты сравнения (рекомендаций), независимые консультанты, клиенты Aegon.

Мы начали использовать основанный на фактах маркетинг, поэтому оцениваем каждый шаг, предпринимаемый клиентом, выполняем А/В-тестирование на своем сайте и тому подобное.

И наконец, мы предлагаем одну из трех самых высоких процентных ставок на рынке сбережений.

Все эти факторы способствовали росту нашего бизнеса: в 2014 году количество клиентов Knab превысило 40 тысяч человек.

Есть ли у вашего банка какие-либо ценности бренда с точки зрения маркетинга и каковы они?

Ценности бренда Knab таковы:

1. Мы строим банк вместе со своими клиентами.

2. Мы делимся с клиентами инструментами и знаниями, чтобы помочь им лучше понимать свою финансовую ситуацию и извлечь максимальную выгоду из своих денег.

3. Мы предлагаем первоклассное обслуживание 7 дней в неделю, 16 часов в день.

4. Мы абсолютно прозрачны.

5. Мы постоянно поддерживаем процесс инноваций, чтобы максимально использовать возможности новых технологий.

Если ваше обслуживание клиентов отличается от обслуживания в других банках, в чем конкретно это выражается?

Да, отличается, и, возможно, это один из самых значимых дифференцирующих факторов. Хотя Knab – цифровой банк, мы убеждены, что обслуживание клиентов – один из ключевых факторов успеха и создания посланников бренда. Все сотрудники, контактирующие с клиентами, подбираются по принципу соответствия этой работе их «ДНК». Способны ли они выслушать клиента и встать на его место, разговаривая с ним? Могут ли они сделать для клиента больше, чем требуется, и удивить его? Такой подход нравится нам самим, так почему бы и клиентам не быть им довольными?

Наш индекс чистой поддержки (net promoter score – NPS) равен +26, а обслуживание клиентов – важная составляющая этого показателя (у голландских финансовых учреждений этот индекс имеет отрицательное значение, в среднем −20). Традиционные банки не в состоянии достичь такого уровня, поскольку их обслуживание ориентировано на продукты и процедуры, а не на клиентов.

Если заглянуть в будущее, как вы видите долгосрочные перспективы банка?

Прежде всего нам необходимо сфокусироваться на личных финансах и опыте клиентов. Именно эти направления деятельности будут отличать нас от других банков, поскольку продукты все больше будут становиться обычными товарами. Мы расширим пакет услуг, включив в него Р2Р-финансирование, ипотечные кредиты и, возможно, биткоины. Последнее сегодня невозможно из-за правил и нормативов, установленных Центральным банком Голландии.

И наконец, в чем бы вы хотели наибольшей известности для своего банка?

Мы хотели бы прежде всего быть известны как банк, ориентированный на потребности клиентов.

Крейг Дональдсон, CEO Metro Bank

Как CEO Metro Bank Крейг Дональдсон отвечает за исполнительное руководство работой стремительно растущей команды банка. Будучи на этой должности, он превратил новый, недавно созданный банк в заслуживающую доверия структуру по предоставлению финансовых услуг миллионам клиентов в Великобритании. Крейг играл ключевую роль в работе банка с первого дня его существования, выполняя самые разные задачи, от определения ценностей бренда Metro Bank до найма первых сотрудников и создания условий для неизменного обеспечения удовлетворенности клиентов. Ранее Крейг Дональдсон занимал должность управляющего директора по розничным продуктам RBS, а также руководящие посты в банках Barclays и HBOS. Имеет диплом по менеджменту и технологиям Брэдфордского университета.

Вы участвуете в захватывающем дух путешествии с Metro Bank с самого начала. Не могли бы вы рассказать о создании банка и о том, на каких позициях находитесь сейчас?

В основе создания банка лежит идея удобства. Банки забыли, как обслуживать клиентов надлежащим образом, то есть так, как те того хотят. Поэтому основатели банка Вернон Хилл и Энтони Томпсон обсудили ситуацию с банкингом в Великобритании, и Энтони убедил Вернона приехать в нашу страну. Модель Вернона целиком и полностью сфокусирована на обеспечении удобства и первоклассного обслуживания по всем каналам. При этом наши клиенты могут пользоваться услугами банка, где и когда хотят. Да, у нас есть розничные отделения, и мы быстро расширяем зону обслуживания, и по мере развития всех наших каналов процесс будет продолжаться.

Наши розничные отделения открыты семь дней в неделю, 362 дня в году, с 8 до 20 часов. Кроме того, у нас превосходный интернет- и телефонный банкинг. Наш местный колл-центр работает в режиме 24/7, обслуживая две линии: одна предназначена для клиентов, которые хотят поговорить с оператором, а другая – для тех, кто предпочитает общаться с компьютером. Все дело в обслуживании, удобстве и предоставлении клиенту права выбора. Наша задача – позволить людям контролировать ситуацию. Именно поэтому наши розничные отделения играют столь важную роль.

Metro Bank стал первым банком, выпускающим бесконтактные карты с чипом и ПИН-кодом для новых и действующих счетов всего за несколько минут прямо в отделении, а это значит, что мы смогли обеспечить клиентам совершенно иной опыт взаимодействия с банком. Наше персональное мобильное приложение позволяет клиентам временно блокировать и разблокировать свои карты, чего не делают другие банки. С точки зрения клиентов это неимоверно удобная услуга в случае потери карты. На мой взгляд, суть технологий не в использовании цифровых каналов, а в том, как вы с их помощью взаимодействуете с клиентами.

Удобство обслуживания в нашем банке обеспечивает проверенная модель, разработанная в Америке в предыдущем банке Вернона Хилла, Commerce Bank. Теперь мы используем ее в Великобритании во всех каналах обслуживания, что обеспечивает его непревзойденный уровень.

Когда Metro Bank начал работу в соответствии с моделью, основанной на розничных отделениях, у них был ряд необычных особенностей, таких как разрешение заходить с собаками и установленные в холлах автоматы для обмена монет на купюры. Возможно, многим это кажется просто рекламным трюком. Есть ли в этом какой-либо смысл?

Безусловно. Возьмем хотя бы идею леденцов для детей и мисок с водой и лакомствами для собак. Мы делаем это, чтобы помочь клиентам. Мы хотим, чтобы вы приходили в наши отделения с детьми, и помогаем вам сделать это, потому что знаем, насколько напряженная у родителей жизнь, а возможность воспользоваться банковскими услугами в любое удобное для них время эту жизнь хоть чуточку облегчает. Мы не против того, чтобы вы приходили в наши отделения с собакой, и делаем так, чтобы у вас не было с этим проблем. Именно поэтому в течение последних трех лет мы единственный банк, получивший награду Mumsnet за то, что он ориентирован на семью, причем как клиентов, так и сотрудников. Так можно ли назвать рекламным трюком наличие во всех отделениях леденцов и туалетов? Можно ли назвать рекламным трюком наличие комнат для ухода за младенцами? Еще раз повторю: сайт Mumsnet присудил нам награду за подобные инновации. Так что я не считаю это пиар-акцией. Кроме того, три года подряд клуб собаководства Kennel Club присуждал нам награду за разрешение посещать отделения с собаками, поскольку в этой организации ценят то, что мы делаем для клиентов. Мы постоянно выигрываем широко известные награды и благодаря всем этим значимым мелочам расширяем бизнес и привлекаем клиентов. Так что нет, мы не считаем все эти меры пиар-акцией – с их помощью мы показываем клиентам, что готовы к сотрудничеству и хотим их обслуживать.

Я знаю, что вы переживаете период динамичного роста. Когда мы разговаривали в последний раз, думаю, у вас было немногим более 20 розничных отделений и вы открывали около 14 тысяч счетов в месяц. Каковы ваши нынешние показатели?

Сейчас у нас 32 розничных отделения, а к концу года будет 41. Наша цель – на протяжении года открывать по одному отделению в месяц. Сегодня мы ежемесячно открываем около 18 тысяч счетов, поскольку количество отделений увеличивается. Такой рост позволяет нам надлежащим образом выстраивать отношения с частными и корпоративными клиентами. Мы обеспечиваем высокий уровень обслуживания и удобство, поэтому наши клиенты, как правило, остаются с нами. Я предпочел бы привлекать клиента благодаря качественному сервису, чем предоставлять 100 фунтов за открытие счета тому, кто уйдет от нас, как только другой банк предложит 150 фунтов. Наш договор с клиентом носит действительно прозрачный характер, и я считаю, что эта модель лучшая в долгосрочном плане.

До вашего появления все награды за обслуживание и обеспечение удовлетворенности клиентов получал банк First Direct. Это ваш эталон? Вы с этим банком сравниваете свою работу?

Нет, наш эталон – универмаг John Lewis. Он существенно опережает остальных в плане обслуживания клиентов. Мы провели сравнительный анализ свой работы с работой Apple, John Lewis, Disney, Richer Sounds, Pret и Lush. Мы сравниваем себя с компаниями, которые обеспечивают самый высокий уровень обслуживания и удобства, а не с другими банками.

В связи с этим хотелось бы отметить, что в большинстве банков нового поколения говорят о том, что они ориентированы прежде всего на цифровой формат. Насколько важным элементом вашего предложения являются розничные отделения?

Мы стремимся стать частью сообщества. Мы знаем, что клиенты хотят иметь возможность посещать отделения банка в случае необходимости. При этом мы хотим также предлагать самые лучшие услуги цифрового, мобильного и интернет-банкинга, но для нас также очень важно обеспечить присутствие в реальном мире, чтобы поддерживать контакты с местным сообществом. На мой взгляд, следует предоставлять все самое лучшее по каждому каналу обслуживания, а не по нескольким избранным, поскольку это обходится банку дешевле. Обеспечивать высокий уровень обслуживания и удобства – значит предоставлять клиентам выбор, так как они действительно хотят иметь возможность выбирать, посредством какого канала поддерживать взаимодействие с банком, а не наоборот.

Что касается John Lewis, этот универмаг обслуживает клиентов по принципу «кликни и забирай». Я могу сделать в нем покупку с помощью iPad, заказав доставку товара. Я могу также купить его непосредственно в магазине. Могу на следующий день забрать в 14:00 в магазине или даже в местном супермаркете Waitrose, когда отправлюсь туда за покупками. Я мог бы даже забрать товар в удобном для меня месте в удобное время. Это блестящий сервис, поскольку клиенту предоставляется выбор. И банкам следует его перенять, работая по принципу где, когда и как удобно клиенту.

Не думаю, что нам понадобится две тысячи розничных отделений, чтобы обеспечить эффективное обслуживание клиентов, но в то же время не понимаю, зачем создавать лишние трудности, если банки могут предоставить превосходный цифровой банкинг и при наличии розничных отделений в тех местах, где они работают.

Что касается розничных отделений, то такие люди, как Бретт Кинг, утверждают, что они требуют чрезмерных затрат, которые в конечном счете перекладываются на плечи клиентов. Кроме того, отделения не нужны и самим клиентам, особенно тем, кто родился в новом тысячелетии и не испытывает потребности в личном взаимодействии с сотрудниками банка и получении рекомендаций. Надо полагать, вы с этим не согласны?

Я считаю, что клиенту важно предоставить право самому выбирать способ взаимодействия с банком. Иногда люди действительно нуждаются именно в личном контакте с сотрудником отделения. Вы когда-нибудь теряли банковскую карту? Вы хотите ждать, когда вам пришлют ее по почте через несколько дней или предпочитаете заскочить в отделение банка и через три минуты ее получить? Думаю, люди выбрали бы второй вариант. Вы хотите пересчитывать монеты у себя дома или пойти в супермаркет Sainsbury’s или Tesco, чтобы там вам сделали это за 8 % от их стоимости? Или вы лучше воспользуетесь нашими устройствами для подсчета монет бесплатно?

Если проанализировать счета, открытые в нашем банке в первой половине прошлого года, 77 % клиентов открыли их за 15 минут от первого до последнего нажатия клавиши. Речь идет о полном открытии счета с выполнением процедуры «Знай своего клиента» и выдачей персональной карты и чековой книжки. Больше ни один банк не способен обеспечить такой результат.

Я не знаю, где вы храните свои ценные вещи, но многие мелкие компании хотят хранить их под замком в большом сейфе. Мы предлагаем клиентам индивидуальные банковские ячейки в сейфах наших розничных отделений. Это важная услуга, которую во многих крупных банках больше не предлагают, за исключением VIP-клиентов.

Мы работаем с нашим сообществом над формированием отношений не только с частными клиентами, но и местными компаниями. В соответствии с национальной программой обучения 11 тысяч школьников побывали в наших розничных отделениях, где им рассказывали о принципах управления личными финансами в рамках нашей программы Metro Money Zone. Чтобы помочь местным сообществам, мы приняли участие в двух тысячах общественных мероприятий, которые проводились рядом с нашими отделениями. На мой взгляд, быть частью сообщества для банка крайне важно, а по-настоящему добиться этой цели можно только с помощью розничных отделений.

Если в центре вашего внимания находятся розничные отделения, то какова роль цифровых технологий? Насколько я помню, вы упоминали об использовании Twitter. Что это означает?

Мы не продаем продукты через Twitter, но у нас есть возможность отвечать на вопросы нынешних и потенциальных клиентов с помощью этой сети. Команда наших специалистов, занимающихся социальными медиа, больше маркетинговой команды, поскольку мы хотим взаимодействовать с клиентами в удобное для них время. На мой взгляд, в Великобритании люди склонны не доверять банкам, так какой смысл тратить миллионы фунтов на рекламу, чтобы сказать клиентам то, чему они не верят? Это устаревший образ мыслей. Я считаю, что в наши дни клиентам нужны ответы в удобное для них время, и социальные сети – одно из тех мест, где банки могут их предоставить. Кроме того, у клиентов должен быть выбор, чтобы в случае потери карты они могли зайти в отделение и сразу же получить новую. Одни клиенты предпочитают проверить что-то по телефону, другие – позвонить в колл-центр.

Цифровой банк может предложить только цифровые услуги. Предоставляя мультиканальное обслуживание, банк позволяет клиентам контролировать удовлетворение своих потребностей, и моя задача – оказать им в этом поддержку. Думаю, розничные отделения – чрезвычайно важная составляющая данного процесса. Две тысячи отделений – это, безусловно, много, но 250–300 отделений – идеальное количество, если вы действительно стремитесь стать частью сообщества. Я не знаю, как сугубо цифровой банк может это сделать.

Если говорить о цифровых аспектах данного процесса, то я отношусь к числу сторонников кардинального обновления базовых систем. Вашей базовой системе всего пять лет, но у меня сложилось впечатление, что вы несколько отличаетесь от остальных.

Мы делаем то, что следует делать банкам, и, по всей вероятности, стали первым банком, применившим принцип «программное обеспечение как услуга» (Software as a Service, SaaS) в банкинге. Мы используем банковское ПО компании Temenos на условиях, которые называем «оплата по мере роста», что позволяет поддерживать затратную базу на уровне, соответствующем размеру компании. Для нас это крайне важно.

Есть еще один значимый аспект работы нашего банка, о котором часто забывают упомянуть: мы используем сквозную обработку данных и делаем все на месте, непосредственно в отделении. Когда вы в него заходите, мы можем открыть вам счет за 15–30 минут и выполнить при этом все необходимые процедуры: напечатать вашу карту, выдать вам чековую книжку, подключить вас к интернет-банкингу и загрузить мобильное приложение на ваш телефон. Другому банку пришлось бы отправить вам по почте целый пакет документов, который вы потом заполняли бы несколько дней или даже недель. Мы же применяем систему сквозной обработки данных прямо в отделении. Следовательно, наша затратная база формируется там, где находится клиент, а не в огромных бэк-офисах.

Должен заметить, что у цифровых банков возникают большие трудности с выполнением процедуры KYC.

Совершенно верно, 80 % счетов, которые открывают наши клиенты, проходят процедуру сквозной обработки данных. Она у нас действительно весьма эффективная. Это означает, что клиенты, которые пытаются нас обмануть, могут быть разоблачены на месте. Мы немедленно пресекаем любые попытки мошенничества.

Кроме того, мы строили свои системы таким образом, чтобы ими было проще пользоваться. Мы действительно можем нанимать сотрудников за их отношение к клиентам и обучать их необходимым навыкам. Наши самые преданные сторонники – это коллеги, которые рекомендуют наш бренд своим родственникам, друзьям и деловым партнерам, потому что верят в то, что мы делаем.

Не следует также забывать, что наш банк обслуживает предприятия малого и среднего бизнеса. Мы предоставляем им розничные и коммерческие банковские услуги. Среди наших клиентов немало небольших фирм, которые пользуются нашими услугами по подсчету монет. Например, химчистка, владелец которой нуждается в услугах по управлению денежными средствами, а также в возможности получить монеты и банкноты. К тому же у многих предприятий малого и среднего бизнеса есть потребность в наличных, а удовлетворить ее можно только в розничном отделении. Думаю, компании малого и среднего бизнеса – это наиболее неосвоенный рынок.

Хотелось бы поговорить о будущем. Вернон Хилл ставил амбициозную цель открыть 200 отделений к 2020 году и провести процедуру IPO в пределах десяти лет. Все идет по плану?

В январе прошлого года мы привлекли еще 370 миллионов фунтов собственного капитала для финансирования роста банка, так что в данный момент мы больше не нуждаемся в сборе средств. Вот уже шесть кварталов мы сокращаем убытки, и этот процесс будет продолжаться каждый квартал по мере роста рентабельности. Что касается IPO, мы рассматриваем возможность провести эту процедуру в 2016 году, но окончательное решение будет принято в конце текущего или начале следующего года. В отношении планов должен отметить, что мы, пожалуй, на 18 месяцев опережаем те темпы развития, на которые рассчитывали.

Теперь об открытии розничных отделений. На мой взгляд, к 2020 году у нас их будет 130–150, поскольку мы гораздо больше инвестируем в цифровые каналы. В процессе развития у нас есть возможность принимать решения по поводу того, в каком направлении двигаться, вместо того чтобы нести на себе груз унаследованных систем, поэтому мы можем развиваться вместе с развитием технологий.

Как думаете, через пять лет вы будете по-прежнему отслеживать новые стартапы и банки нового поколения или ваше внимание сфокусируется на действующих банках?

Я искренне надеюсь, что будут появляться другие банки нового поколения. Чем разнообразнее будет банковская экосистема, тем лучше для Великобритании. Одна из беспокоящих меня проблем состоит в том, что нам не нужно множество специализированных учреждений, предлагающих такие специализированные услуги, как сберегательные счета и ипотечные кредиты. К 2020 году мне хотелось бы видеть эффективно функционирующие банки нового поколения, предлагающие на рынке дифференцированные продукты, а не множество имитаций.

Роберто Феррари, CEO CheBanca!

Роберто Феррари – CEO CheBanca! и член совета директоров Mediobanca Innovation Services, компании по IT-технологиям и операционному обслуживанию, входящей в состав Mediobanca Group в Милане. После получения степени по экономике и деловому администрированию он работал в очень крупных компаниях, таких как Procter amp; Gamble в Риме, где возглавлял отдел развития продаж франчайзинговой сети и занимался маркетингом продуктов. В 2006 году Роберто Феррари пришел в Mediobanca Group в качестве вице-президента по маркетингу и партнерству входящей в состав этой финансовой группы компании Compass, специализирующейся на потребительских финансах и платежах. В этой компании он отвечал за маркетинг, а также за развитие продуктов и бизнеса.

Какова роль инноваций в этот волнующий исторический момент?

Сейчас все говорят об инновациях. Самый трудный аспект этого процесса – управление технологиями для предоставления клиентам новых простых решений. Инновации – это средство, а не цель. Леонардо да Винчи сказал: «Простота – высшая степень совершенства». Никогда не забывайте об этом. Претендовать на то, что вы действительно изменили рынок, можно только в случае, если ваши инновационные решения приняты широким кругом клиентов, что меняет динамику самой системы. Это требует развитой интуиции, скорости, видения и понимания приоритетов. Во главу угла должно быть поставлено улучшение опыта клиентов.

Что означают инновации для банковского и финансового сектора?

Это огромная проблема, поскольку данный сектор подвергается интенсивному регулированию, и в Италии особенно. В то же время это рискованное начинание, так как этот сектор действительно основан на устаревших схемах, моделях обслуживания и инфраструктуре и не соответствует требованиям дигитализации. Таким образом, в банковском и финансовом секторе данный процесс может оказаться более сложным по сравнению с другими рынками, которые уже прошли период трансформации (музыкальная индустрия, издательское дело и туризм), но из-за этого он не становится менее увлекательным. Чтобы нарушить статус-кво и не останавливаться при первом же заявлении, что «это невозможно», понадобится больше сил и уверенности в принятии решений. Если приложить больше усилий, всегда можно что-то изменить. Всегда.

CheBanca! – это стартап. Какая цель была поставлена в самом начале?

CheBanca! можно назвать финтех-банком, новым банком. Он начал работать в 2008 году, как раз в тот период, когда количество банковских касс достигло в Италии рекордного значения (!). Банк создавался на основе другого видения в отношении изменения розничных банковских услуг в Италии и позиционировал себя как банк, соответствующий тенденциям развития рынка. CheBanca! по сути, мультиканальный банк, уделяющий повышенное внимание цифровым технологиям. Со стратегической точки зрения он выступает в качестве инструмента финансирования нашего акционера Mediobanca, обеспечивая материнской компании доступ к инкассации. Однако CheBanca! делает это подрывным способом по отношению к рынку, изнутри разрушая статус-кво и устоявшиеся бизнес-модели. Мы уже сделали это с физическими розничными операциями, обслуживанием клиентов и продуктами, а сейчас работаем над платежами и инвестиционным консалтингом. Возможно, это длинный путь, но мы четко представляем, куда идем. У нас более 500 тысяч клиентов, а общий объем денежных сборов – 13 миллиардов, хотя нам и довелось пережить самый мрачный период экономического и финансового кризиса в стране. Вот уже несколько лет мы считаемся лучшим интернет-банком по такому показателю, как удовлетворенность клиентов. Я бы сказал, что это большой успех. Но мы не намерены останавливаться.

Если говорить об экосистеме стартапов в целом, что она собой представляет для традиционного банкинга – ресурс или угрозу?

Стартапы – это источник жизненной силы каждого сектора. Они бросают вызов рынку, осуществляют инновации, заставляют действующие компании двигаться, стимулируют конкуренцию и в конечном счете способствуют совершенствованию экосистемы. Если кто-то видит в стартапах угрозу, он ошибается. Тот, кто ограждает себя от перемен, обречен на исчезновение – это только вопрос времени. Мы развиваем свои услуги в сотрудничестве с финтех-стартапами. Это очень полезно для нас. Со своей стороны мы помогаем им развиваться и становиться сильнее.

Какую самую прорывную идею вы видели за последние месяцы?

Самое большое впечатление на меня произвел реализованный в Индии проект IMPS – мобильная платежная платформа, работающая в режиме реального времени. Только за декабрь 2014 года в ней было зарегистрировано 9,5 миллиона транзакций, выполненных в режиме реального времени главным образом посредством мобильных телефонов (необязательно смартфонов), что почти в пять раз превышает результаты за предыдущий год. Пользовательская база этой системы составляет более 70 миллионов владельцев цифровых счетов. IMPS стремительно растет – и это только начало. В общем, создателям IMPS удалось повторить успех таких схем, как M-PESA, в стране с населением 1,2 миллиарда человек. Это то, что можно отнести к категории событий, ломающих шаблоны и меняющих правила игры. Истинные инновации определяются по количеству людей, жизнь которых они способны улучшить. Как правило, мы смотрим в сторону стран Запада, особенно США, но создается впечатление, что инновации в мире банкинга и финансов все чаще будут приходить с юга и востока. Есть также немало других примеров в Африке, Китае, Австралии, Корее…

А как насчет таких внешних игроков, как Facebook и Apple, которые создают рыночное пространство в своих секторах, – какую роль сыграют они?

Они будут играть роль соперников, бросающих вызов, причем очень сильных, учитывая тот факт, что их экономия от масштаба и база клиентов недостижима ни для одного банка в мире. Но я не думаю, что эти компании станут банками в истинном смысле слова. Скорее всего, они сосредоточатся на самых массовых и легких в управлении аспектах международного банкинга, например платежах. Им будет нелегко выйти за пределы США. Это будет длинный путь, как в свое время у PayPal. Я бы не стал недооценивать Amazon и Google. Первая компания уже осуществляет платежи в масштабах всего мира, а вторая настолько огромна, что может сделать все, что пожелает. Безусловно, с их стороны также следует ожидать серьезных подрывных действий. Это очень длинная волна, которая началась с компании PayPal, созданной в 1998 году.

Биткоин – еще один тонкий момент. Как вы считаете, мы находимся в конце этого пути или на этапе трансформаций? Каким вы видите будущее биткоина?

Биткоин – вторая попытка создания глобальной цифровой валюты, функционирующей в режиме реального времени вне систем контроля центральных банков, обусловившая повсеместное появление других виртуальных валют. Однако я считаю, что биткоин – все же ненастоящая валюта и на ней негативно сказываются те же механизмы, которые обеспечили ей успех год назад: слишком высокая волатильность и полное отсутствие регулирования. Год назад биткоин демонстрировал положительную динамику стоимости, в связи с чем все относились к нему с энтузиазмом. Сейчас биткоин кажется неудачной идеей, поскольку к нему относятся спекулятивно, как к объекту для инвестиций, а не как к меновой стоимости. История денег учит нас тому, что обменные курсы и меновая стоимость не могут быть слишком волатильными. В этом состоит ограниченность биткоина, которую, на мой взгляд, можно преодолеть. Но что бы ни ждало биткоин в будущем, будь то успех или неудача (а на это уйдет много лет), эта криптовалюта свидетельствует о том, что в глобальном масштабе существующая система банкинга и транзакций непременно столкнется с необходимостью дигитализации. В настоящее время эта система слишком устарела. Нужна другая система обработки транзакций, функционирующая подобно цифровой экономике: в режиме реального времени, в глобальном масштабе и обязательно при наличии прозрачного управления в той или иной форме. Потому что валюта без доверия существовать не может. Вот в чем истинный смысл происходящего.

Матиас Кренер, CEO Fidor Bank

Матиас Кренер – CEO и основатель Fidor Bank, Германия. Он занимает эту должность с 2006 года, отвечает за связи с инвесторами, корпоративные коммуникации, стратегическое развитие и сообщества. Fidor – это интернет-банк, основной счет которого сочетает в себе элементы традиционного банковского счета с интернет-платежами и инновационными банковскими услугами. Fidor был первым банком, интегрировавшим платежный протокол Ripple, обеспечив своим клиентам возможность мгновенно переводить деньги в любой валюте, в любом количестве.

Как идут дела у Fidor Bank?

Мы открыли банк немногим более пяти лет назад. Глядя в прошлое, я понимаю, насколько трудно, но в то же время увлекательно это было. Просто поразительно, чего нам удалось добиться в области финансовых услуг за пять лет, – это вызывает огромное восхищение и стимулирует двигаться дальше.

Что касается 2014 года, думаю, это был поистине потрясающий период. Мы добились стремительного увеличения количества клиентов и роста пользовательской базы. Все наши ключевые показатели эффективности неуклонно повышаются и подтверждают тот факт, что клиентоцентричный банкинг – именно то, что нужно людям и чего они хотят. По сравнению с обычными цифровыми концепциями мы могли бы развиваться быстрее, но этого не происходило и не могло произойти, поскольку банк ограничен нормативными требованиями к капиталу, необходимому для поддержки такого роста. В общем, мы должны обеспечивать рентабельный рост, а это возможно только при наличии капитала. Безусловно, это не всегда легко, но в контексте показателей, выраженных двузначными числами, подобный подход вполне себя оправдывает.

На следующем этапе планируется дальнейшее расширение деятельности банка за рубежом. Недавно мы объявили, что намерены выступать в качестве банковского партнера, не знающего границ, поскольку все мы живем в условиях расширяющейся глобализации и, учитывая характер всемирной паутины, в среде без границ.

Впрочем, не имеет значения, где именно вы размещаете компанию, важно то, где вы увеличиваете масштаб ее деятельности. Мы должны постоянно отслеживать происходящие «метасобытия» и просто не имеем права их игнорировать. Речь идет о политических событиях, таких как кризис на Украине, экономических событиях, таких как непрекращающийся европейский кризис, и социальных событиях, таких как готовность людей принять инновации, основанные на цифровых технологиях.

Сейчас мы пытаемся предпринять первые шаги в этом направлении. Мы открыли общедоступную бета-версию в Великобритании и готовимся к запуску в США.

Моя повседневная жизнь уже носит интернациональный характер. Возьмем в качестве примера вчерашний день. Утром мы провели совещание с участием наших управляющих директоров в Германии, Великобритании и США, где обсудили будущее наших предложений, ориентированных на клиента. Затем примерно около полудня мы рассмотрели с потенциальными партнерами вопросы, связанные с распределением операционной системы Fidor в Восточной Европе. Во второй половине дня мы приняли важного гостя с Ближнего Востока и обговорили с ним ряд важных проблем, а вечером я занимался организацией следующей поездки в Сингапур и Нью-Йорк.

В недавно опубликованной статье я прочитал, что у банка Fidor возникли трудности с поиском платежного партнера в Великобритании. Это действительно так?

Крис, я очень рад, что вы меня об этом спросили, поскольку заголовок интернет-версии этой статьи создавал совершенно ошибочное впечатление, не соответствующее реальному положению дел. Тем не менее, должен признать, переход на местные британские «платежные рельсы» – задача не из легких даже для полностью регулируемого банка, имеющего лицензию Европейского союза. Однако у нас есть замечательные партнеры, с которыми мы ведем переговоры и вместе, я уверен, найдем решение в запланированные сроки.

Этот заголовок обусловил положительную реакцию различных организаций и отдельных людей, которые начали спрашивать нас о том, соответствует ли действительности то, что сказано в статье, и предлагать нам свою помощь. Это было нечто из ряда вон выходящее – еще одна причина того, почему я так люблю интернет.

А что вы можете сказать о запуске Fidor в России? Думаю, в ретроспективе, что момент был выбран неправильно?

Да, безусловно, это как раз и было одно из метасобытий, связанных с проблемами в Украине. Если бы мы знали, что это произойдет, мы бы запланировали свои действия в другой последовательности и с другими приоритетами. Но я настроен оптимистично и считаю, что мы добились успеха, поскольку, во-первых, нам все же удалось за девять месяцев подключить операционную систему Fidor к базовым банковским системам нашего партнера, очень замечательной компании.

Во-вторых, с учетом этого кризиса и связанных с ним санкций мы провели в первом квартале совещание по поводу дальнейших действий и, несмотря на общее впечатление, что в России все рушится, по-прежнему оптимистично настроены и ищем способы выхода на этот рынок и извлечения выгоды из развития технологий.

Должен заметить, что в данном случае мы не говорим о риске традиционного подхода к предоставлению банковских услуг в отделениях. Речь идет о выходе на рынок на основании цифрового подхода, и это позволяет нам быть весьма гибкими. Вопрос, будет ли это сделано под маркой Fidor или нет, остается открытым, но это точно будет технология Fidor.

Мне кажется интересным, что вы выходите на рынок Великобритании напрямую, а на рынок США – через банк-партнер. Надо полагать, модель Fidor превращается из модели истинного банка в модель, скажем, компании по разработке программного обеспечения – или я ошибаюсь?

Да, с нашей точки зрения, чрезвычайно важно заниматься разработкой программного обеспечения, если вы хотите успешно функционировать как банк на протяжении следующих пяти лет. Надо сказать, банк, который не является финтех-компанией, ждут трудные времена. Так что, на наш взгляд, разницы между ними нет.

Что касается технологий, у нас есть компания Fidor TecS, разрабатывающая программное обеспечение. Следует отметить, что использование собственных программных продуктов – важнейший дифференцирующий фактор. Это означает, что клиентоориентированное предложение банка Fidor можно рассматривать как демонстрационный образец того, что можно сделать с помощью операционной системы Fidor.

Если говорить о нашем подходе к ведению бизнеса в Великобритании и других европейских странах, у нас есть немецкая банковская лицензия, которая действует на всей территории ЕС. Она выдана на весь спектр банковских услуг, а значит, мы можем принимать депозиты, предоставлять кредиты, осуществлять платежи и делать многое другое в любой стране Европы. Таким образом, Европа для нас – своя территория с точки зрения банковской лицензии и технологических аспектов. Что бы нам ни понадобилось сделать, мы можем это реализовать своими силами, поэтому нам не нужны партнеры. Мы постепенно привлекаем европейских клиентов и обслуживаем их посредством расположенной в Берлине компании, занимающейся вопросами формирования опыта клиентов.

В США и остальных регионах иная ситуация, поскольку там у нас нет банковской лицензии. В итоге нам приходится решать, подавать заявку на получение банковской лицензии в целевом регионе или объединить усилия с тем, у кого такая лицензия уже есть. С учетом сроков выхода на рынок второй вариант однозначно лучше, причем не только в США, но и в других странах мира. Поэтому мы очень рады, что нам удалось найти в США банковского партнера, в сотрудничестве с которым мы можем реализовать свое видение на основе взаимопонимания и с учетом культурных особенностей.

Почему после Европы вы выходите на американский рынок?

Потому что нас попросили наладить деятельность в США. Мы получили предложения об этом от целого ряда различных компаний, что заставило нас задуматься о выходе на этот рынок. Вы даже не представляете, как этому способствовали социальные медиа! Это была одна побудительная причина. Другая состояла в том, что, как только вы начинаете работать в Великобритании, американцы получают возможность читать ваш сайт. На самом деле в этот момент возникает большой риск того, что кому-то понравится то, что вы делаете, и вас могут сразу же скопировать. Это один из неприятных аспектов сети, поэтому такое развитие событий необходимо предвидеть и принять соответствующие меры.

Вы утверждаете, что ваш банк будет работать со всем, что представляет ценность для клиентов, от золота World of Warcraft до биткоинов. Как развивается этот подход?

Давайте уточним: мы заявляем о своей открытости в культурном и техническом плане для любой категории цифровых активов. Это могут быть и вышеупомянутые активы, и любой другой цифровой актив. Иначе говоря, мы ставим перед собой цель обслуживать и интегрировать активы, которые клиенты воспринимают как активы, имеющие покупательную способность, что можно рассматривать как обобщенное определение денег. Однако в нашем понимании это может быть нечто большее, чем традиционная валюта вроде евро. В этом и состоит наше отличие от обычных банков. Мы считаем, что даже воздушные мили могут быть классом активов. Данные – тоже класс активов. Баллы, койны и что угодно другое из того, что существует в цифровой среде, также может быть классом активов. Все, что приемлемо для приобретения услуги или продукта, – и есть класс активов. По большому счету это очень интересный философский вопрос, который мы часто обсуждаем с членами своего сообщества. В ходе обсуждения мы получили любопытный комментарий о том, может ли время быть валютой и как осуществлять с ним операции посредством банковского счета. Все эти невероятно захватывающие и чрезвычайно интересные рассуждения приводят нас к вопросам, связанным с блокчейном, в частности к Ripple.

Помимо таких перспективных концептуальных дискуссий, мы уже создали текущий счет, ориентированный на несколько активов. Например, счет Fidor Smart Account обеспечивает возможность совершать торговые операции, пересылки и хранение драгоценных металлов и иностранной валюты.

Вы упомянули о Ripple и блокчейне. Эти протоколы лежат в основе того, что предлагает Fidor, или вы только экспериментируете с ними?

Пока еще рано интегрировать технологию блокчейн в ядро наших операционных систем, но я поощряю обсуждение вопроса о том, какое влияние на Fidor может оказать данная технология и какова наша позиция по этому вопросу. В ходе таких дискуссий мы тщательно оцениваем как риски, так и возможности применения технологии блокчейн, хотя этот процесс все еще находится в зачаточном состоянии.

Во время своих презентаций я всегда рассказываю вашу историю с лайками на Facebook, поскольку это превосходный пример того, как сформировать диалог с клиентами и удовлетворить их потребности при минимальных затратах. При этом я привожу данные о том, что вы тратите на маркетинг около 100 тысяч евро, а привлечение клиента с выполнением процедуры KYC обходится вам в 16,7 евро (просто поразительные показатели). Верно ли это?

Не раскрывая секретов компании, позволю себе не согласиться с показателем затрат на одного розничного клиента. Показатель, касающийся немецких корпоративных клиентов из категории малого и среднего бизнеса, несколько выше. Что касается 100 тысяч евро, необходимо дифференцировать этот показатель, поскольку, если говорить о коммуникациях, связанных с брендом, я бы даже сказал, что затраты равны нулю.

Вот это да! Так как же люди находят вас через Facebook? Или они вас находят благодаря новостям и устным рекомендациям?

Речь идет о сочетании различных методов, таких как сарафанное радио, социальные медиа, блоги, PR и принадлежность к сообществу, которое представляет собой неотъемлемую часть поистине открытой концепции и поддерживается людьми, отстаивающими то, что они делают и предлагают своим клиентам.

Клиенты переводят свои основные счета из других банков в Fidor?

Безусловно, причем количество таких клиентов увеличивается. В январе мы провели опрос по этой теме. Сорок процентов респондентов ответили, что используют наш банк в качестве основного. На мой взгляд, это весьма впечатляющая цифра.

В одном из банков, с которыми я работаю, мне сказали, что, по сравнению с действующими банками, у которых миллионы клиентов, в Fidor очень медленно увеличивается число клиентов. Можете ли вы прокомментировать эту точку зрения?

Она мне известна. Как было сказано в самом начале, это несколько двойственная ситуация: как компания, которая занимается предпринимательской деятельностью, мы должны развиваться и считаем рост одной из составляющих процесса создания ценности. Тем не менее как регулируемая организация мы успешно выполняем норматив достаточности капитала. С учетом этих двух аспектов деятельности мы обеспечиваем прибыльный рост и впечатляющую пожизненную ценность клиента. Чтобы улучшить ситуацию, мы анализируем рынок и оцениваем свои возможности в плане увеличения объема регулятивного капитала именно в целях поддержки и усиления темпов роста.

Один из поистине интересных моментов заключается вот в чем: мы часто говорим, что в центр внимания таких цифровых банков, как Fidor, естественным образом попадают представители поколения миллениум. Однако есть и те, кто утверждает, что это не то поколение, на котором следует фокусироваться, поскольку они еще не обрели финансовую уверенность или у них еще не было ипотечных кредитов или работы. Более зрелые и уверенные в финансовом отношении люди – это те, кому за 30; именно они образуют сегмент естественных клиентов цифрового банка. Какие демографические показатели помогают вам идентифицировать клиентов?

Наши данные подтверждают этот тезис. Около 60 % наших клиентов – люди в возрасте 30–50 лет, но если взять возрастную категорию от 40 до 60 лет, она все равно составит более 50 % нашей клиентской базы. Это полностью доказывает сформулированный выше тезис. Однако мы все же дифференцируем клиентов по каналам обслуживания, к которым относятся и социальные медиа.

В частности, мы знаем, что пользователи Facebook на 10 лет моложе, чем, скажем, наша аудитория на YouTube.

Каково ваше видение банка Fidor в долгосрочной перспективе? Превратится ли он в универсальный, глобальный банк?

Как я сказал в начале беседы, мы считаем, что концепция банка, основанного на интернет-технологиях, – это трансграничная концепция. Мы живем в цифровом мире, где бизнес ведется не только на региональном уровне, мы имеем друзей на всей планете, проводим отпуск во всех уголках мира и тому подобное. Мы должны понимать, что место рождения концепции не всегда совпадает с местом ее масштабной реализации. Это не означает, что мы покинем Германию. Я говорю не об этом, а о том, что с точки зрения управления рисками мы должны работать на разных рынках, создавая портфель, который позволит нам развиваться максимально эффективно.

Вместе с тем я слышал, что вы запускаете криптовалютный банк.

Ну, эти слухи несколько преувеличены. Дело в том, что мы обсудили такую перспективу с некоторыми участниками рынка, организовав воркшоп в Берлине в октябре 2014 года. Это было чрезвычайно интересное и насыщенное мероприятие. На участие в нем было подано 250 заявок. Мы пригласили 30 участников рынка, 40 представителей которых съехались к нам со всех уголков планеты.

Мы хотели, чтобы кто-то проявил инициативу и взял на себя реализацию проекта, но этого не произошло. Со своей стороны мы должны сфокусироваться на географическом расширении, так что концепции создания специализированного криптовалютного банка пока придется подождать, просто потому, что нам нужно сосредоточиться на чем-то одном.

Гильерме (Гуга) Стокко, CEO Banco Original

Banco Original, сугубо цифровой банк в Бразилии, создан крупнейшей мясоперерабатывающей компанией мира J&F. Гуга Стокко пришел в этот бизнес, чтобы сформировать видение банка и радикально изменить рынок.

О Banco Original

Banco Original – первый полностью цифровой банк в Бразилии, поэтому в основе его деятельности лежат инновации. Будучи созданным на базе инфраструктуры ультрасовременных систем при полном отсутствии систем унаследованных, он обеспечивает клиентоцентричный опыт при использовании всех традиционных банковских услуг по принципу прозрачности и простоты. Платформа банка Open Banking® предоставляет компаниям доступ к API и интерфейсам, что позволяет им без труда исследовать бразильский рынок.

Расскажите немного о себе и о том, как вы пришли работать в этот банк?

Конечно. Я работал в одной из крупнейших в Бразилии интернет-компаний – Buscapé. Это сайт сравнения цен; после нескольких поглощений компания наняла меня, в то время я работал в Microsoft, для профессионального управления поглощениями. В итоге за период с 2011 по 2014 год я провел поглощение более 15 компаний. Таким образом, я занимался поглощениями и созданием продуктов. Я многому научился благодаря участию в разработке продукта, организации производственных процессов и продвижению этого продукта на рынок. Все это время я имел дело с теориями ведения бизнеса в рамках бережливого стартапа. Мы осваивали новое дизайн-мышление, создание компаний нового типа, формирование нового пользовательского опыта и многое другое.

Я изучал теорию, но в то же время применял ее на практике, поэтому вскоре вместе с командой мы разработали собственную методику. Именно тогда я научился определять, когда следует открывать компанию, когда покупать и когда искать партнеров. Мы должны были развиваться и вели конкурентную борьбу с таким крупным игроком, как Google. Это означает, что вам нужно ставить вопрос так: можем ли мы создать этот бизнес? Если да, давайте сделаем это. Если нет, в состоянии ли мы купить компанию, которая этим займется? Если нет, то следует искать партнера. Вот три простых шага, необходимых для построения бизнеса.

В случае Buscapé мы делали все возможное, чтобы заблокировать Google. Мы не хотели, чтобы эта компания выходила на наш рынок, поскольку пытались одержать победу на «поле боя» сравнения цен и склонить на свою сторону все необходимые для этого торговые компании. Наши усилия оказались весьма успешными, так как мы стали крупнейшей интернет-компанией в Бразилии.

Четыре-пять лет спустя я решил уйти из компании и открыть свой венчурный фонд вместе с одним из основателей Buscapé и Кизом Куленом, одним из основателей booking.com.

Киз стал опорой нашего фонда, и мы начали приобретать некоторые компании здесь, в Бразилии. Я до сих пор участвую в работе фонда, покупая и продавая компании в интернете. В разгар этой деятельности я получил предложение от банка, входящего в состав компании J&F, владеющей крупнейшим мясоперерабатывающим предприятием в мире.

Мне позвонили из банка и сказали: «Мы хотим открыть в Бразилии новый цифровой банк». Я ответил: «Я не могу этим заняться, потому что у меня есть фонд. Но расскажите, пожалуйста, чуть больше: мне очень интересно знать, что такое цифровой банк здесь, в Бразилии». Мне объяснили, что они хотят, после чего я сказал: «Это не совсем цифровой банк, скорее традиционный с цифровыми каналами. Цифровой банк – это нечто другое, на мой взгляд». Затем я объяснил им, что делает Tencent с WeChat и как WeChat стал банковским сервисом на основе платформы обмена сообщениями. Я начал приводить примеры других вещей из цифрового мира, скажем, то, что делают в Starbucks с мобильными платежами. Затем я рассказал о новых финтех-компаниях, которые появляются на рынке.

Вскоре стало ясно, что в банке намерены взять меня на работу, но я возражал: «Нет, я не могу. У меня есть фонд, я не могу его бросить». Затем у меня состоялась встреча с CEO банка и бывшим президентом Центрального банка Бразилии Энрике Мейрелешем, который заявил: «Делайте что хотите, но чтобы завтра вы были здесь». Такому человеку трудно отказать, ведь он один из крупнейших специалистов по финансам в Бразилии и пользуется большим уважением. Так что я сказал: «Хорошо, давайте попробуем и посмотрим, что из этого получится».

И как все происходило?

Когда я пришел в банк, я начал объяснять всем свое видение, то, как работает цифровой банк и в каком направлении нам следует двигаться. Затем руководители банка спросили меня: «Что вам нужно, чтобы вы согласились остаться в этом банке?» Я ответил: «Мне необходимо создать свой отдел». В итоге мы открыли отдел цифровых инноваций и стратегии, чтобы решить существовавшие в банке проблемы и использовать накопленные мной за 15 лет работы знания в области поглощений в интернете.

Мой отдел фокусировался на всех аспектах процесса инноваций, поскольку здесь речь идет не только о технологиях. Многие из самых значимых инноваций не относятся к области технологий. Это инновации в сфере бизнеса. Крайне важно понимать, что все зависит именно от элемента бизнеса, который представляет собой средоточие всех технологий. Технология – это всего лишь инструмент достижения целей, а стратегия должна быть иной.

Таким образом, я организовал свой отдел и в его рамках сформировал многопрофильную команду «Создать, купить, найти партнера». Я называю ее «командой на две пиццы», потому что, если у вас есть команда, которая должна создавать те или иные продукты, ее размер не должен превышать количества людей, которых можно накормить двумя пиццами. Если вам понадобится больше двух пицц, значит, команда слишком большая и вы потеряете импульс.

Наша «команда на две пиццы» состоит из специалистов разного профиля и действует подобно стартапу в пределах банка. В каждом стартапе есть специалист по технологиям, проектированию, маркетингу и другим направлениям. «Команды на две пиццы» есть в финтех-компаниях, а также в таких компаниях, как Instagram, Facebook, WhatsApp и прочих. Термин «команда на две пиццы», придуманный Джеффом Безосом из Amazon, очень уместен в цифровом мире.

Итак, у нас появилась многопрофильная команда, сфокусированная на проектировании внешних и внутренних систем и на пользовательском опыте с ориентацией на хакинг роста. Мало кто знает, кто такой хакер роста. Это маркетолог будущего, человек, который занимается маркетингом, не расходуя на него средств, а создавая вместо этого сообщество. У специалистов такого рода много особых навыков.

Я сформировал первую подобную команду в этом банке, после чего мы приступили к реализации корпоративного проекта и поняли, что нам нужно приобрести некоторые финтех-компании для разработки бизнес-аспектов.

Первое, что мы сделали, – составили матрицу, чтобы понять, что должен представлять собой наш банк от начала и до конца. Мы проанализировали все аспекты его работы, особенно касающиеся пользователя. Матрица помогла нам увидеть, что у банка уже есть, а чего еще нет. При запуске нового банка вам необходимо знать, как будет поддерживаться его конкурентоспособность. Это ключевой вопрос, ведь, реализуя такой крупный инновационный проект, как новый цифровой банк, вы должны предвидеть реакцию конкурентов. Прежде всего они попытаются скопировать нас. Это означает, что единственный способ ведения конкурентной борьбы – инновации. Нам нельзя было ограничиваться одной инновацией, мы должны были внедрять их ежемесячно. Пусть бы конкуренты начали нас копировать – это не проблема. Они могли бы скопировать нас несколько раз, но, если бы они копировали нас постоянно, они стали бы последователями, а не лидерами. В этом и состояла наша цель – сделать все банки последователями, а самим получить конкурентное преимущество.

Если бы другие банки не смогли нас скопировать, они сделали бы что-то иное и самым вероятным ответным шагом был бы выход на СМИ, чтобы попробовать нас уничтожить. Нам следовало подготовиться и к такому развитию событий, и лучшим способом было использование инноваций и лидерства.

Все это отчасти объясняло необходимость оперативных действий. Мы должны были в короткие сроки создать прототип и развернуть его. Нам нужно было быстро и с минимальными затратами потерпеть неудачу, при этом постараться не воспринимать ее как провал. Наоборот, это был шанс чему-то научиться. Если бы она оказалась быстрой и обошлась недорого, это было бы хорошо, поскольку мы извлекли бы уроки и перешли к следующему этапу.

С учетом всего этого мы начали создавать некоторые продукты, не имеющие отношения к банку. Они были связаны с банкингом, но не с банковскими продуктами. Мы собирались с ними работать, а также приобрести компании, которые разрабатывали важные для нас продукты. Такой подход позволял привлечь клиентов и пользователей и привести их в банк. Оставалось только определить наиболее подходящее для всего этого время.

Но вы ведь по-прежнему занимаетесь этим банком?

Людям нужны не банки, а банкинг – именно исходя из этого мы решаем, как делать свое дело. Я слежу за тем, что предпринимают другие компании, но не банки. Например, WeChat в Китае. В этой компании запустили WeBank, добившись достаточно больших успехов с выполнением банковских операций в пределах WeChat. WhatsApp и Facebook намерены последовать за WeChat. Google внедряет нечто подобное, так же как Apple и PayPal. Компания Samsung недавно выкупила Loop Payments и движется в том же направлении.

Здесь главное – понять, что побочные платежи – это то, с чего интернет-компании начинают заниматься банкингом. Именно поэтому я очень внимательно изучаю то, что они делают, и пытаюсь воссоздать большую часть их стратегии иным способом.

Другими словами, как мы, будучи молодым инновационным отделом, можем добиться успеха в банковской сфере, ничего не зная о банкинге? Это важно, потому что в действительности все внимание должно быть сосредоточено на пользователях, их предпочтениях и том, как они работают в сети. Мы наблюдаем за пользователями, чтобы понять, скажем, разницу в потребности выполнения банковских операций на компьютере и мобильном телефоне. Ответ на этот вопрос довольно простой, но в большинстве банков этого не видят, потому что не размышляют в таком ключе. Достаточно взглянуть на график, чтобы понять, как люди используют интернет: они отдают предпочтение мобильному интернету, а не интернету на компьютере, потому что у них просто нет компьютеров. Люди пользуются ими на работе, а дома у них есть планшеты и мобильные телефоны.

По пути на работу и обратно вы используете не компьютер, а мобильный телефон. Сейчас с его помощью можно переводить деньги, а при наличии камеры и оплачивать счета. По телефону осуществлять банковские операции гораздо легче, чем на компьютере. Именно поэтому я полностью сфокусирован на тех компаниях и продуктах, которые добиваются заметных успехов в сфере мобильных технологий с точки зрения пользовательского опыта. Затем мы воспроизводим это в банкинге.

Есть ли что-либо еще, что вы используете в своей бизнес-модели, скажем геймификация?

Да, безусловно. Возьмем хотя бы компанию Foldit, разработчика научных игр. Она создала игру, которая выполняет сворачивание белков и изучает влияние различных белковых структур на организм человека. Одна из серьезных проблем состоит в том, что белки постоянно меняют свою структуру, и ученые потратили десятки лет, пытаясь понять, как они работают. В Foldit создали игру, участники которой могут выполнять сворачивание белков. Когда она была выпущена, все геймеры начали в нее играть и всего за три недели смогли решить проблему, над которой ученые бились десятки лет.

Думаете, игры интеллектуальнее науки? Отнюдь нет, но при такой стратегии вы направляете нужных людей с соответствующими цифровыми навыками на верный курс, обеспечивая их подходящими инструментами. Данный подход позволяет добиваться поставленных целей быстрее и эффективнее.

Для решения ряда проблем, которыми я здесь занимаюсь, я также использую геймеров, поскольку геймификация обеспечивает вовлечение людей. Кто способен разработать самые лучшие стратегии геймификации для нас? Разумеется, наши геймеры.

Точно так же, если взять социальные медиа, как нам добиться того, чтобы нас в них искали? Кто будет использовать социальные сети в наших интересах? Поэтому мы приглашаем молодых ребят, которые пользуются социальными сетями с самого рождения, в качестве разработчиков своей соцсети. Как и в случае Foldit, мне просто нужно поставить правильных людей на правильное место – и мы сможем совершить прорыв такого рода, в кратчайшие сроки, подобно Foldit, решая проблемы, на которые раньше уходили годы.

И наконец, нам нужно быть поистине непредвзятыми, чтобы понять, в чем именно состоит суть проблемы, – чем я и занимаюсь. Мне повезло, что банк позволил мне делать это. Порой в банке не понимают, что я делаю, но все же говорят: «Ладно, попробуй, и посмотрим, что получится. Если это повысит нашу конкурентоспособность и в итоге увеличит объем бизнеса, мы не против».

По всей вероятности, вы анализируете социальные данные в сочетании с финансовыми и используете полученные результаты для заключения более выгодных сделок для клиентов.

Да, это очень важно, поскольку данные есть, так почему бы их не использовать? У меня могло бы и не быть доступа к социальным данным, или я мог бы прийти к выводу, что это обеспечит мне доступ к слишком большому объему информации о пользователе. Мы точно знаем, чего он хочет. Приведу пример. Мы внедряем новую технологию, которая позволит пользователям отображать все личные финансовые цели во внутренней системе банка. Это чрезвычайно эффективный инструмент. Вообразите, что 10 тысяч человек предоставили мне доступ к своим личным финансовым целям. Это весьма полезная информация, но большинство финансовых специалистов этого не понимают. Позвольте проиллюстрировать это на одном примере.

Представьте, что у нас 10 тысяч клиентов, из которых 3000 хотят купить автомобиль. У меня есть доступ к данной финансовой информации, и я знаю, что эти люди хотят купить автомобили, поэтому могу действовать в соответствии с имеющимися данными. Я могу заключить выгодную для них сделку с автодилером. При покупке 3000 автомобилей мне могут предоставить весьма приличную скидку. Затем я могу выполнить оценку кредитного рейтинга этих клиентов, и, когда вы в следующий раз откроете свой счет, мы предложим вам возможность платить всего 500 долларов в месяц, чтобы получить совершенно новый автомобиль (это может быть согласовано заранее). Именно такого рода действия можно предпринимать в случае наличия большого объема социальных данных. Эти данные также могут помочь понять суть происходящего.

Это часть того, что вы называете консьерж-сервисом?

Суть консьерж-сервиса вот в чем. Ознакомившись с вашим профилем в Facebook, я буду знать, что вам нравится, какие места вы предпочитаете, и в результате смогу персонализировать свои предложения для вас. Я привел пример с автомобилем, который мы и продаем, и финансируем. Я могу понять, что вам нужно, найти это для вас, сэкономить для вас деньги, а затем предложить очень удобный пользовательский инструмент, который позволит вам сделать покупку в один клик с помощью телефона в любое время. Благодаря сочетанию всех этих действий я получаю в свое распоряжение весьма эффективный инструмент.

Следовательно, социальные данные важны для вашего банка?

Безусловно. Еще один пример: я хочу знать, что вы – это действительно вы. Если я посмотрю ваш профиль в LinkedIn и увижу, что он создан год назад, то я могу проверить факты, которые вы приводите. Если вы говорите: «Я работал пять лет в такой-то компании», но у вас нет в этой компании никаких контактов, то не исключено, что вы не тот, за кого себя выдаете. Если же вашему профилю в LinkedIn уже десять лет, вы говорите, что работаете пять лет в такой-то компании, у вас 300 контактов с ее сотрудниками и вы утверждаете, что возглавляете ее, то вы, скорее всего, говорите правду. В этом случае вам было бы крайне трудно совершить мошенничество, поскольку для этого следовало бы продумать все на десять лет вперед. Именно поэтому мы считаем, что социальные данные важны, и будем использовать их как один из способов ознакомления клиентов с нашими услугами. Наличие большого объема данных – очень эффективный инструмент, так почему бы им не воспользоваться?

Почему другие банки этого не делают?

Уверяю вас, банки не используют эти данные потому, что банками управляют банкиры. Они занимают свои должности по 10–20 лет и просто ничего не знают об этих технологиях, потому что не пользуются ими изо дня в день. Поверьте, нужно просто обновить персонал. Кроме того, сформировать многопрофильную команду и быть открытыми по отношению к людям, чтобы начать создавать продукты и решать проблемы. Необходимо обеспечить открытость организации и применять все новое. Банкам очень трудно сделать это, что подводит нас к еще одному вопросу – вопросу культуры.

Первое, что должны сделать банки, чтобы успешно конкурировать в новой эпохе, – изменить свою культуру, а это чрезвычайно трудно. Изменение культуры подразумевает изменение поведения людей, банка по отношению к сотрудникам и сотрудников по отношению к клиентам. Сделать это очень нелегко. Успеха смогут добиться только те банки, которые справятся с данной задачей, даже если у них нет надлежащей технологии. При соответствующем поведении они непременно добьются успеха.

Как вы считаете, переживут ли традиционные банки перемены в связи с наступлением цифрового мобильного будущего?

Когда кто-то спрашивает «Прекратят ли банки свое существование?», я отвечаю: «Да». Традиционный банк уйдет в небытие. Если клиенты будут отдавать предпочтение мобильному банкингу, а банк не изменится, то он не выживет. Некоторые финансовые учреждения адаптируются и прилагают большие усилия, чтобы преуспевать в будущем. Например, банк BBVA купил Simple. Некоторые банки создают новый банк. Совершенно новый мобильный банк с другим названием. Затем они переводят в него всех своих клиентов, и как только процесс завершится, старый банк станет никому не нужен со всеми его унаследованными системами и прочим.

Вы не можете быть конкурентоспособными, если несете на себе груз унаследованных систем, поскольку те, у кого такого наследия нет, вас опередят. Это означает, что у крупных банков есть в запасе от трех до пяти лет на то, чтобы полностью измениться. Забудьте о том, как вы все делаете сейчас, создайте новые методы работы и относитесь к этой игре философски.

Иначе говоря, банки, которые не справятся с переменами, постигнет неудача, и они прекратят существование. Перемены необходимо принять. Люди, которые раньше осуществляли банковские операции и ходили в отделения, уверены в том, что клиенты останутся в отделениях или будут и впредь применять устаревшие методы банкинга. Они привыкли так работать, но через десять лет банковские услуги будут предоставляться посредством мобильного телефона, потому что это чрезвычайно простой способ банкинга. Вы должны решать 99 % проблем с помощью современных технологий и социальных данных. Надо применять эти инструменты, чтобы по-настоящему понять потребности клиентов в цифровом режиме. А для этого требуется совершенно другая компания и другие люди для разработки программного обеспечения и решения проблем. Необходимы иные стратегии. Следует иначе подходить к маркетингу, поскольку глубокий анализ данных придется выполнять посекундно, а не ежедневно. Нужно делать все в режиме реального времени, так как ситуация постоянно меняется, причем в реальном времени в соответствии с действиями пользователя. Иными словами, банк находится уже не в отделении, а в программном обеспечении в облаке, потому что это единственный способ изменить то, что нужно, в любое время, в считаные секунды.

Вы должны постоянно все проверять. Вы запускаете продукт, узнаете, как он работает, а затем масштабируете его. Это подразумевает большой объем работы, а затем мы снова все меняем, и опять масштабируем и получаем совсем другой продукт. В новых условиях конкурентная борьба будет весьма динамичной и стремительной, поэтому новые банки – это совсем другие компании. Им нужны специалисты с другими навыками. Могут ли старые банки обеспечить все это?

Еще одна особенность состоит в том, что формировать команду специалистов с такими цифровыми навыками в той же культурной среде будет очень трудно, поскольку у вас будет два банка одновременно – старый и новый.

WeBank в Китае – это не банк, сфокусированный прежде всего на мобильных технологиях. Это банк, сфокусированный только на мобильном банкинге. Если у этого банка есть 10 миллионов долларов, которые можно инвестировать, он их вложит в решение проблем посредством мобильного телефона. У WeBank даже нет сайта, так как он хочет работать с людьми, которые будут пользоваться банковскими услугами в будущем, а не с теми, кто это делает сейчас. Поэтому в WeBank строят банк будущего, а такой банк занимается только мобильным банкингом. Интернет станет второстепенным, чем-то, что вроде бы нужно иметь, но что в большей мере связано с бизнесом, торговлей и другими вещами.

Филантроп

Константин (Коста) Перич, Фонд Билла и Мелинды Гейтс

Каста Перич – заместитель директора, руководитель проекта финансовых услуг для малоимущего населения Фонда Билла и Мелинды Гейтс, где он возглавляет группу, специализирующуюся на цифровых платежах. Руководя разными аспектами деятельности фонда, от бизнес-моделей до технологий, предлагая идеи в разных областях, от архитектуры до развития, Коста Перич обеспечивает контроль над стратегией и грантами в целях выработки безопасных, надежных и доступных решений в области цифровых платежей. Ранее он был сооснователем и руководителем lnnotribe – инициативы SWIFT, призванной обеспечить инновационное сотрудничество в финансовой отрасли. В SWIFT он также сыграл ключевую роль в создании SWIFTNet, базовой защищенной всемирной сети, в настоящий момент объединяющей 8000 банков и 1000 корпораций. Каста кратко характеризует себя как специалиста по технологиям, а сфера его интересов находится в точке пересечения технологий, финансов и инноваций. Коста Перич – автор книги The Castle and the Sandbox («Замок и песочница»), в которой рассказывается о том, как реализовать инновационный процесс в консервативных компаниях посредством открытых инноваций.

О Фонде Билла и Мелинды Гейтс

Руководствуясь убеждением, что жизнь каждого человека имеет равную ценность, Фонд Билла и Мелинды Гейтс стремится помочь всем людям вести здоровую и продуктивную жизнь. В развивающихся странах основная цель работы фонда – улучшение здоровья людей и предоставление им шанса вырваться из условий голода и крайней нищеты. В США цель фонда – обеспечить всем, в особенности людям с ограниченными средствами, равный доступ к возможностям, которые позволят им добиться успехов в учебе и жизни.

Что делает Фонд Билла и Мелинды Гейтс с мобильными деньгами в контексте такой цели, как искоренение нищеты к 2030 году?

Наше видение состоит в том, что жизнь каждого человека в равной мере ценна. Поэтому Фонд Билла и Мелинды Гейтс предпринимает активные действия, направленные на реализацию этого видения в области здравоохранения, планирования семьи, сельского хозяйства и других. На основании ряда глубоких научных и экспериментальных исследований мы пришли к выводу, что использование наличных – основной сдерживающий фактор.

Говоря о малоимущих людях, я прежде всего имею в виду тех, кто живет в условиях крайней нищеты. Сегодня, согласно определению Всемирного банка, к этой категории относятся люди, средний доход которых составляет менее двух долларов в день. Не забывайте, что это средний показатель, а значит, у многих людей он еще ниже. На самом деле жизнь этих людей с финансовой точки зрения достаточно сложна, поскольку у них много источников нерегулярных доходов, полученных за выполнение работы, зачастую на нескольких рабочих местах. Если говорить о сельском хозяйстве, там также наблюдается неравномерность урожая сельскохозяйственных культур, а в некоторые годы посевы гибнут и наступает голод.

Следовательно, в таких условиях использование наличных порой еще больше усугубляет ситуацию. Безусловно, даже если у человека просто есть какие-то деньги, это уже сопряжено с риском. Во-вторых, существует риск столкнуться с коррупцией, сопровождающей распределение наличных. В-третьих, это преодоление последствий финансовых потрясений, которое сводится к предоставлению доступа к таким финансовым инструментам, как платежи, а также обеспечению возможности копить деньги. Нам необходимо помочь людям управлять своими деньгами, чтобы они могли финансировать проекты, платить за обучение детей, оплачивать коммунальные услуги и иметь некоторый запас средств на случай непредвиденных потрясений. Я говорю о таких приятных событиях, как вступление в брак, а также о таких трагических, как смерть близкого человека, и тому подобных.

Мы все останемся в выигрыше от экономики, которая приносит пользу каждому. Именно поэтому мы взялись за реализацию столь амбициозной программы, суть которой сводится к обеспечению финансовой включенности, что, с нашей точки зрения, означает доступ к цифровым финансовым услугам. Это объясняется тем, что мобильные телефоны – единственное, что есть у этих людей в изобилии, с точки зрения технологий. В отличие от банков, банкоматов и отделений, отсутствующих в местах проживания этих людей, антенны мобильной связи и вспомогательная инфраструктура агентов находятся к ним в достаточной близости. Вот почему вполне естественно использовать эту технологию, и именно по этой причине концепция мобильных денег составляет ключевой инструмент в данном контексте.

И последнее, о чем хотелось бы упомянуть, мобильные деньги оказались полезным инструментом в реализации еще одной стратегии Фонда Билла и Мелинды Гейтс. В частности, мы обнаружили, что многие наши проекты в области борьбы с полиомиелитом, здравоохранения, сельского хозяйства и охраны материнства основаны на участии сотрудников из разных стран, и их труд необходимо оплачивать, а мобильные деньги как нельзя лучше для этого подходят.

Сколько людей живут сегодня ниже черты бедности в 2 доллара?

По последним данным, недавно обновленным в глобальной базе данных Всемирного банка под названием Findex, два миллиарда человек получают менее двух долларов в день и не имеют банковского счета. На самом деле это количество уменьшилось по сравнению с 2011 годом, когда таких людей было 2,5 миллиарда. Это свидетельствует о том, что фокусирование на финансовой включенности обеспечивает положительные результаты.

Вы упомянули о том, что отдаленные районы не обслуживаются банками, но могут быть охвачены мобильными сетями. Как сеть мобильной связи позволит предоставить этим людям доступ к финансовым услугам?

Вот здесь следует рассмотреть некоторые технологические аспекты того, как это работает. Самая обсуждаемая платежная система – M-PESA в Кении, созданная по инициативе оператора мобильной связи, предоставившего людям возможность связать свои электронные кошельки с номером мобильного телефона. Это эволюция концепции эфирного времени в мобильной сети, поскольку эфирное время имеет определенную ценность. Когда оно у вас есть, вы можете подключиться к мобильному кошельку с мобильного телефона. Таким образом, мобильный кошелек, по сути, естественное продолжение данной концепции, то есть вы можете предложить хранимую ценность, связанную с SIM-картой на телефоне, или (что встречается чаще) это может сделать поставщик.

При подобных обстоятельствах становится намного легче говорить о переводе денег с одного мобильного номера на другой. Именно это и делает M-PESA. Такой перевод может быть быстрым, мгновенным и выполненным в режиме реального времени. Этот способ вполне доступен пользователям, поскольку в процессе задействована экономичная и эффективная технология.

Еще один важный момент – ознакомление людей с системой, так как вам необходимо предоставить им подписку на мобильные кошельки, а затем способ перевода наличных в цифровую форму. Другими словами, люди должны иметь возможность вносить деньги на свой электронный счет (кошелек) и выводить их из системы, который будет естественным продолжением сети агентов, используемой операторами мобильной связи для продажи эфирного времени. Таким образом, концепция агентов развивается, и они становятся не только реселлерами эфирного времени, но и операторами по приему и выдаче наличных денежных средств. Разумеется, при этом взимаются комиссионные, но такой подход позволяет ввести деньги в цифровую сеть.

M-PESA – самый яркий пример, но есть и другие аналогичные платежные системы. Фактически одна из наиболее быстро растущих система bKash в Бангладеш, количество пользователей которой в настоящий момент составляет свыше 15 миллионов и которая стремительно развивается с точки зрения объема транзакций и переведенных денег.

BKash основана на той же концепции, что и M-PESA, и обеспечивает возможность легко отправлять и получать деньги. Идея состоит в том, что точно так же, как отправляются текстовые сообщения, можно отправлять и получать деньги. Это неплохой результат, но мы не считаем его окончательным. Например, когда-то с мобильных телефонов было трудно делать звонки на номера других операторов, теперь похожие проблемы возникают у владельцев кошелька M-PESA. Но их вполне можно разрешить, и лучший способ сделать это – иметь несколько поставщиков услуг такого типа.

Мы полагаем, что один игрок не сможет охватить все географические регионы и сегменты клиентов, поэтому функциональная совместимость также играет важную роль. Это более эффективный способ не только потому, что он позволяет охватить более широкий сегмент населения, но и потому, что предусматривает наличие большего количества конкурентных предложений, что само по себе хорошо, поскольку цена этих услуг для конечного потребителя очень важна. Еще один значимый аспект состоит в том, что такой подход обеспечивает не только подписку на услуги мобильных денег, но и возможность использовать эти деньги для покупки товаров.

Фонд ставит перед собой цель привлечь к участию в проекте больше поставщиков и торговцев. Это объясняется тем, что, если единственное наше достижение – способность принять наличные, переслать их и выдать в другом месте, то мы просто еще один конкурент Western Union. Наш высший показатель успеха не в этом, а в том, чтобы деньги оставались в цифровой форме и продолжали обращаться в системе, а не были обналичены. Это означает необходимость создания функционально совместимой среды. Иными словами, к сети надо подключить торговцев, чтобы пользователи могли делать намного больше, не выводя деньги из системы.

Когда речь идет о таком видении, система становится благом для всей страны, создавая инфраструктуру для осуществления платежей, функционирующую параллельно с традиционной банковской системой. И тут встает вопрос регулирования, поскольку в случае увеличения объема транзакций в системе она должна иметь определенные характеристики и выполнять нормативные требования, требования по борьбе с отмыванием денег и борьбе с терроризмом, требование «Знай своего клиента» и тому подобные.

Проблема в том, как реализовать, развернуть такую систему, причем так, чтобы она сохранила свою оптимальную структуру и оставалась масштабируемой и эффективной. Если проанализировать с этой точки зрения существующие финансовые системы, становится очевидным, что они не обладают ни одной из этих характеристик. Следовательно, цифровая финансовая система должна иметь некоторые из этих характеристик и опираться при этом на более быстродействующую и дешевую технологическую базу.

Вы упомянули о платежной системе M-PESA, но ее трудно воспроизвести, поскольку у нее есть две нетипичные отличительные характеристики. Одна из них – агентская сеть, которая уже была в наличии, а вторая – поддержка правительства. Как вы преодолеваете эти факторы в тех странах, где нет поддержки правительства или агентской сети?

Да, эти две действительно очень важные вещи в той или иной форме были в наличии при создании M-PESA. Если взять, например, такую страну, как Нигерия, там ничего этого нет. Нет специальных нормативно-правовых актов, разрешающих использование мобильных денег, зато есть множество мелких игроков, и у каждого своя весьма ограниченная зона охвата. Если взглянуть на эту систему как на национальную инфраструктуру для осуществления платежей, то аргумент относительно общей службы или общей инфраструктуры имеет большой смысл. Например, чтобы такую систему одобрили регулирующие органы, в ней должна предусматриваться эффективная схема борьбы с отмыванием денег, но если предложить каждому отдельному поставщику услуг мобильных денег внедрить такую схему самостоятельно, сразу же произойдут две вещи. Во-первых, общая стоимость всей системы тут же резко увеличится; во-вторых, ее надежность будет зависеть от самого слабого звена или поставщика.

Поэтому мы предлагаем следующее. В странах с менее благоприятными условиями, как в Нигерии, существует веский аргумент в пользу создания общей инфраструктуры, которая с самого начала выполняла бы определенные действия сразу, от имени сообщества поставщиков услуг мобильных денег. К числу этих действий относятся, в частности, борьба с мошенничеством и соблюдение требований KYC. Реализация таких структур и управление ими – достаточно сложный процесс. Гораздо проще сделать все это один раз от имени сообщества поставщиков услуг, чтобы регулятор отслеживал только одну систему.

Аналогичный аргумент можно привести и в отношении агентов. В Нигерии множество мелких поставщиков, и каждый пытается сформировать свою агентскую сеть. Однако на самом деле происходит вот что: они просто переманивают агентов друг у друга и в результате общая агентская сеть не увеличивается. В совокупности агентские сети Нигерии насчитывают около 15 тысяч агентов. Большинство из них находятся в крупных городах, тогда как Нигерии необходимо около 100 тысяч агентов, главным образом расположенных за пределами мегаполисов. Именно здесь приобретает особый смысл концепция агентской сети как общего блага, общей системы, принадлежащей всем поставщикам.

В ответ на ваш вопрос хотелось бы отметить, что решить проблему затрат и охвата можно, только если воспринимать эту систему как благо для всей страны, а не просто пытаться обеспечить надлежащее регулирование, а затем предоставить каждому поставщику возможность действовать в одиночку, поскольку так мы не достигнем поставленной цели.

Вы упомянули также о KYC. В чем состоят трудности с выполнением требований KYC в контексте мобильных денег?

Насколько я понимаю, это огромная область для технологических и бизнес-инноваций, так как многие малоимущие люди, которых мы хотим подключить к системе мобильных денег, не имеют постоянного места жительства и крайне редко отвечают всем тем требованиям систем идентификации, выполнение которых необходимо для подключения к традиционной системе. Следовательно, многоуровневые системы KYC и идентификации, такие как система e-Aadhaar в Индии, – это совершенно новая, обладающая широкими возможностями область инноваций.

Да, я много читал об этой программе биометрической идентификации в Индии. Следует отметить, что по большому счету самая серьезная проблема состоит вот в чем: как убедиться, что люди действительно являются теми, за кого себя выдают.

Совершенно верно. И в очень больших масштабах, когда мы говорим о миллиардах людей, это можно сделать посредством биометрической идентификации и таких инновационных систем, как Aadhaar в Индии, присваивающая каждому человеку уникальный идентификационный номер. И это неотъемлемая часть того, что мы делаем. Такая система не имеет прямого отношения к платежам, но это именно та базовая инфраструктура, которая позволит подключить людей к системе мобильных платежей.

Что конкретно делает Фонд Билла и Мелинды Гейтс, чтобы это произошло?

Несколько вещей. Во-первых, мы всегда устанавливаем партнерские отношения с центральными банками тех стран, где работаем, поскольку мобильные деньги – это тоже деньги, а значит, они подлежат регулированию. Если Центробанк не поддержит такую систему, она не будет работать. Именно так произошло в Индии, где система мобильных денег создавалась в обход центрального банка и была ограничена конкретными вариантами использования в весьма узких областях. Мы установили прочные партнерские отношения с центральными банками в восьми странах, в которых работаем: Индия, Индонезия, Пакистан, Бангладеш, Нигерия, Кения, Уганда и Танзания.

Во-вторых, мы наладили партнерские отношения с такими игроками частного сектора, как банки, операторы мобильной связи и финтех-инфраструктура или поставщики услуг. Фонд не вводит в действие цифровые платформы для мобильных платежей. Это не наша работа. Наша задача – способствовать тому, чтобы участники частного сектора создали эту систему с нуля, будь то на местном, региональном или глобальном уровне. Кроме того, мы снижаем риск, сопряженный с реализацией таких проектов, с помощью благотворительного капитала.

Если говорить о системах мобильных и цифровых денег, то это вопрос масштаба. Дело не в благотворительности, а в создании устойчивого бизнеса на обслуживании людей, но, как известно, в данном случае размер транзакций настолько мал, что для получения прибыли надо построить систему, позволяющую вести бизнес в гигантских масштабах. Необходимо сделать так, чтобы в цифровой форме осуществлялось огромное количество платежей и это позволяло получать прибыль. Обеспечить подобный масштаб трудно, потому что этот бизнес может не представлять особого интереса для поставщиков услуг. Они могут сказать: «Все это здорово, но если мне нужно вложить деньги на три года, чтобы достичь уровня безубыточности, я просто не стану этого делать. У меня нет оснований для этого». Именно здесь мы можем сыграть важную роль, предоставив благотворительный капитал.

Говоря о благотворительном капитале, я имею в виду, что мы инвестируем собственные благотворительные средства, не рассчитывая на получение прибыли. Наша цель – просто снизить риск участия в проекте для игроков частного сектора, чтобы они могли заняться этой деятельностью и со временем поняли ее ценность и перешли к финансированию за счет собственных ресурсов.

Мы также работаем с инфраструктурой и крупными инвесторами, такими как Африканский банк развития, так что проект финансируется не только за счет благотворительного капитала, но и за счет денег, выделенных на развитие инфраструктуры. Речь идет о кредитных организациях, поскольку они обладают огромными возможностями в плане финансирования, а мы можем привлечь их к участию в процессе.

В общем, экономическая система, включающая в себя всех игроков, принесет пользу всем. Реализация этого видения осуществляется в рамках проекта Level One Project («проект первого уровня»), суть которого состоит в создании национальной инфраструктуры для осуществления цифровых платежей. Более подробную информацию можно получить на сайте: http://leveloneproject.org.

Одна из вещей, необходимых для того, чтобы это произошло, – более дешевая форма обмена ценностями. Речь идет о биткоине?

Нет. Наша цель состоит в том, чтобы эта платежная инфраструктура поддерживала национальную валюту. Большинству пользователей нужно покупать товары, оплачивать обучение детей в школе, переводить деньги – и все это подразумевает использование национальной валюты. Безусловно, биткоин как валюта может пригодиться в некоторых конкретных случаях, например при международных денежных переводах. Но большинство случаев применения мобильных денег будет связано с национальной валютой.

Что нам действительно необходимо, так это сделать обработку и осуществление транзакций в национальной валюте более доступными по цене. Один из способов это реализовать, который мы тщательно изучили, сводится к использованию распределенных реестров и технологии блокчейн, лежащей в основе биткоина.

Под доступными по цене мы имеем в виду основанную на современных технологиях обработку денежных переводов, которая должна быть чрезвычайно эффективной с точки зрения затрат, а также создание оптимальной системы бизнес-посредников и партнерских отношений, чтобы сделать это возможным.

Давайте рассмотрим еще один пример, иллюстрирующий, какой мы хотели бы видеть работу этой системы. Речь идет о мгновенном выполнении платежных транзакций между пользователями, даже если их обслуживают разные поставщики услуг. Это цель номер один. Безусловно, если пользователей обслуживают разные поставщики услуг, они должны осуществлять взаиморасчеты. В настоящее время в традиционной банковской системе такие взаиморасчеты выполняются один раз в день. Концепция распределенного реестра в виде блокчейна способна существенно ускорить данный процесс, поскольку позволяет это сделать. При таком подходе происходит сокращение количества посредников и сроков, а осуществление расчетов по сделкам несколько раз в день имеет положительные последствия. В итоге значительно уменьшается риск того, что один из поставщиков не сможет произвести расчеты, а также снижаются требования к объему капитала, который необходим поставщикам.

Таким образом, новые технологии могут значительно повысить эффективность функционирования системы, поэтому мы рассматриваем цифровые платформы как независимые от традиционных банковских систем, но связанные с ними.

В информационном бюллетене Фонда Билла и Мелинды Гейтс, опубликованном в 2015 году, поставлена амбициозная цель помочь людям во всем мире вырваться из крайней нищеты к 2030 году. Поначалу я думал, что планируется искоренить нищету к 2035 году. Эта цель была изменена или она адаптируется?

Нет. Думаю, все зависит от того, что именно вы имеете в виду. Документ, о котором вы говорите, – это ежегодное письмо сопредседателей Фонда Билла и Мелинды Гейтс, в котором они выразили свое мнение по данному вопросу. Вместе с тем есть ряд других инициатив, осуществляемых на глобальном уровне Организацией Объединенных Наций и Всемирным банком, а также в соответствии с программой под названием «Цели тысячелетия в области развития». В рамках всех этих инициатив страны берут на себя обязательства по снижению уровня бедности во многих секторах, и в разных инициативах могут быть указаны разные сроки.

Приложение

Крупнейшие финтех-«единороги»

1. Lufax – китайская компания пирингового кредитования.

Рыночная стоимость: 10 миллиардов долларов (6,3 миллиарда фунтов).

Род занятий: крупнейшая китайская платформа пирингового кредитования и финансирования. Помимо осуществления операций в интернете, компания поддерживает работу около сотни офисов в 80 городах.

Причины популярности: со времени основания компания Lufax предоставила 200 тысяч кредитов на общую сумму 2,5 миллиарда долларов (1,6 миллиарда фунтов).

Центральный офис: Шанхай.

Год основания: 2011.

Инвестиции: 485 миллионов долларов (309 миллионов фунтов).

2. Square – подключаемые к смартфону устройства считывания карт, кредитование малого бизнеса и онлайн-платежи.

Рыночная стоимость: 6 миллиардов долларов (3,8 миллиарда фунтов).

Род занятий: первоначально компания фокусировалась на выпуске подключаемых к смартфону терминалов для считывания платежных и кредитных карт. В настоящее время предлагает различные услуги по обработке платежей и занимается финансированием малого бизнеса в рамках подразделения Square Capital.

Причины популярности: руководитель компании – сооснователь Twitter Джек Дорси, ее инвесторы – Sequoia Capital, Goldman Sachs и Citi, а крупные партнеры – Starbucks и Whole Foods.

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2009.

Инвестиции: 590,5 миллиона долларов (376,9 миллиона фунтов).

3. Markit – поставщик финансовой информации и данных.

Рыночная стоимость: 5,1 миллиарда долларов (3,2 миллиарда фунтов).

Род занятий: финансовая информация и данные. Компания начинала как платформа для ценообразования кредитных деривативов; ее популярность стремительно росла вплоть до наступления кризиса субстандартного ипотечного кредитования.

Причины популярности: в 2015 году компания провела процедуру IPO на бирже NASDAQ. Сразу же после выпуска акции компании выросли в цене на 50 %. Акционеры компании – RBS, Goldman Sachs и J. P. Morgan.

Центральный офис: Лондон.

Год основания: 2003.

Инвестиции: открытая акционерная компания.

4. Stripe – обработка онлайн-платежей.

Рыночная стоимость: 5 миллиардов долларов (3,1 миллиарда фунтов).

Род занятий: система обработки онлайн-платежей, позволяющая компаниям принимать платежи по интернету.

Причины популярности: Fitbit, Pinterest, Twitter, Salesforce.com, Lyft, The Guardian, Kickstarter и Reddit – это только несколько из известных компаний – клиентов Stripe.

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2010.

Инвестиции: 190 миллионов долларов (121 миллион фунтов).

5. Lending Club – самая крупная в США платформа пирингового потребительского кредитования.

Рыночная стоимость: 4,7 миллиарда долларов (3 миллиарда фунтов).

Род занятий: крупнейшая платформа пирингового кредитования.

Причины популярности: со времени основания компания предоставила кредиты на сумму 11,1 миллиарда долларов (7 миллиардов фунтов), в том числе 1,9 миллиарда долларов (1,2 миллиарда фунтов) в последнем квартале. В 2014 году компания провела первичное размещение акций, позволившее привлечь самый большой объем инвестиций – 900 миллионов долларов (574,5 миллиона фунтов).

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2007.

Инвестиции: открытая акционерная компания.

6. Zenefits – бесплатное программное обеспечение для управления персоналом.

Рыночная стоимость: 4,5 миллиарда долларов (2,8 миллиарда фунтов).

Род занятий: программное обеспечение для расчета заработной платы, управления персоналом, медицинского страхования и управления соответствием требованиям для малого бизнеса. Компания предлагает свою платформу бесплатно и зарабатывает деньги, взимая плату с компаний медицинского страхования.

Причины популярности: за период с 2013 по 2014 год объем доходов вырос с 1 миллиона долларов (640 тысяч фунтов) до 20 миллионов долларов (12,7 миллиона фунтов), в связи с чем сайт TechCrunch назвал Zenefits одной из самых быстрорастущих компаний по выпуску программного обеспечения всех времен.

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2013.

Инвестиции: 583,6 миллиона долларов (372,5 миллиона фунтов).

7. Credit Karma – бесплатный кредитный рейтинг. Рыночная стоимость: 3,5 миллиарда долларов (2,2 миллиарда фунтов). Род занятий: предоставляет бесплатные отчеты о кредитоспособности, компенсируя затраты на их оплату за счет размещения целевой рекламы финансовых продуктов.

Причины популярности: у компании 35 миллионов пользователей, а ее инвестор – Google Capital.

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2007.

Инвестиции: 368 миллионов долларов (234,9 миллиона фунтов).

8. Powa Technologies – выпуск продуктов для мобильных платежей.

Рыночная стоимость: 2,7 миллиарда долларов (1,7 миллиарда фунтов).

Род занятий: технологии мобильных платежей как при покупках в интернете, так и при посещении магазина.

Причины популярности: в 2013 году компания завершила раунд финансирования серии А в размере 76 миллионов долларов (48,5 миллиона фунтов). Кроме того, Powa Technologies работает с такими розничными компаниями, как Adidas, Reebok, Universal Music, L’Oreal и Carrefour.

Центральный офис: Лондон.

Год основания: 2007.

Инвестиции: 176,7 миллиона долларов (112,8 миллиона фунтов).

9. Klarna – обработка онлайн-платежей.

Рыночная стоимость: 2,25 миллиарда долларов (1,4 миллиарда фунтов).

Род занятий: дружественные по отношению к пользователю платежные системы для мобильных телефонов и интернета.

Причины популярности: в 2014 году компания обработала транзакции на сумму 9 миллиардов долларов (5,7 миллиарда фунтов), а в родной Швеции на ее долю приходится 30 % онлайн-платежей. Инвестор компании – фонд Кремниевой долины Sequoia Capital, который финансировал также PayPal.

Центральный офис: Стокгольм.

Год основания: 2005.

Инвестиции: 282 миллиона долларов (180 миллионов фунтов).

10. Common Bond – пиринговая платформа, предоставляющая кредиты на обучение.

Рыночная стоимость: 2 миллиарда долларов (1,2 миллиарда фунтов).

Род занятий: пиринговая платформа, специализирующаяся на кредитовании обучения.

Причины популярности: к концу 2015 года компания рассчитывает обеспечить объем кредитования в размере 500 миллионов долларов (319 миллионов фунтов). В июне 2015 компания начала секьюритизацию кредитов. Инвестор – бывший CEO Citigroup Викрам Пандит.

Центральный офис: Нью-Йорк.

Год основания: 2011.

Инвестиции: 253 миллиона долларов (161,5 миллиона фунтов).

11. One97 – онлайн-платформа для осуществления покупок в интернете.

Рыночная стоимость: 2 миллиарда долларов (1,2 миллиарда фунтов).

Род занятий: поддерживает Paytm, онлайн-платформу, которая позволяет пользователям оплачивать счета и делать покупки в интернете. Крупнейшая в Индии мобильная платформа.

Причины популярности: У Paytm 50 миллионов зарегистрированных кошельков; она обрабатывает около 800 тысяч заказов в день. Один из партнеров – Uber.

Центральный офис: Нью-Дели.

Год основания: 2000.

Инвестиции: 585 миллионов долларов (373,4 миллиона фунтов).

12. Prosper – пиринговая платформа потребительского кредитования.

Рыночная стоимость: 1,9 миллиарда долларов (1,2 миллиарда фунтов).

Род занятий: пиринговая платформа, предоставляющая потребительские кредиты.

Причины популярности: через платформу были предоставлены кредиты на сумму почти 5 миллиардов долларов (2,5 миллиарда фунтов). Среди инвесторов – бывший CEO Google Эрик Шмидт, знаменитый фонд Кремниевой долины Sequoia Capital и Credit Suisse.

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2005.

Инвестиции: 354,9 миллиона долларов (226,5 миллиона фунтов).

13. Zuora – программное обеспечение, позволяющее компаниям оформлять подписку на свои услуги.

Рыночная стоимость: 1,5 миллиарда долларов (960 миллионов фунтов).

Род занятий: предоставляет программное обеспечение, позволяющее компаниям без труда оформлять подписку на свои услуги.

Причины популярности: этим сервисом пользуются Financial Times, облачное хранилище данных Box, а также компании Dell, DocuSign и ZenDesk.

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2007.

Инвестиции: 242,5 миллиона долларов (154,8 миллиона фунтов).

14. FinancialForce.com – продажа облачных приложений для бухгалтерского учета.

Рыночная стоимость: 1,5 миллиарда долларов (960 миллионов фунтов).

Род занятий: разрабатывает облачные приложения для финансовых услуг, в том числе для бухгалтерского учета, выставления счетов, признания доходов, управления цепочкой поставок и тому подобного.

Причины популярности: приложениями компании пользуются многие крупные компании, в том числе Hewlett-Packard и Lexmark.

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2009.

Инвестиции: 186,3 миллиона долларов (118,9 миллиона фунтов).

15. Oscar Health – медицинское онлайн-страхование.

Рыночная стоимость: 1,5 миллиарда долларов (960 миллионов фунтов).

Род занятий: цифровое медицинское страхование, ориентированное на эпоху после Obamacare.

Причины популярности: компании понадобилось всего 16 месяцев для того, чтобы ее рыночная стоимость превысила 1 миллиард долларов. Среди инвесторов – сооснователь PayPal Питер Тиль, Goldman Sachs и Ли Ка-Шинг, самый богатый человек Азии.

Центральный офис: Нью-Йорк.

Год основания: 2013.

Инвестиции: 295 миллионов долларов (188,3 миллиона фунтов).

16. Adyen – онлайновый платежный оператор.

Рыночная стоимость: 1,5 миллиарда долларов (960 миллионов фунтов).

Род занятий: платежная платформа, принимающая различные формы и методы осуществления транзакций.

Причины популярности: к числу клиентов относятся Facebook, Airbnb, Uber, SoundCloud и Netflix.

Центральный офис: Амстердам.

Год основания: 2006.

Инвестиции: 266 миллионов долларов (169,8 миллиона фунтов).

17. Xero – облачное бухгалтерское ПО для небольших компаний.

Рыночная стоимость: 1,4 миллиарда долларов (890 миллионов фунтов).

Род занятий: разработка облачного бухгалтерского ПО для небольших компаний.

Причины популярности: первым инвестором был сооснователь PayPal Питер Тиль. В начале 2015 года СЕО компании Роб Драри заявил, что у Xero 500 тысяч платных подписчиков.

Центральный офис: Веллингтон, Новая Зеландия.

Год основания: 2006.

Инвестиции: открытая акционерная компания.

18. iZettle – устройства считывания карт для смартфонов.

Рыночная стоимость: 1,4 миллиарда долларов (890 миллионов фунтов). Род занятий: выпускает устройства считывания карт для смартфонов, чтобы частные клиенты и представители малого бизнеса могли принимать платежи.

Причины популярности: по словам СЕО компании Джейкоба де Гира, в странах Европы используется «пара сотен терминалов» iZettle, а в Швеции на долю терминалов iZettles приходится 46 % рынка.

Центральный офис: Стокгольм.

Год основания: 2010.

Инвестиции: 114,3 миллиона долларов (72,9 миллиона фунтов).

19. SoFi – платформа для рефинансирования студенческих кредитов.

Рыночная стоимость: 1,3 миллиарда долларов (830 миллионов фунтов).

Род занятий: пиринговая платформа для рефинансирования студенческих кредитов, ипотечного кредитования и других типов личных кредитов.

Причины популярности: со времени основания предоставлены кредиты на сумму 3 миллиарда долларов (1,9 миллиарда фунтов). В 2017 году планируется первичное размещение акций.

Центральный офис: Сан-Франциско.

Год основания: 2011.

Инвестиции: 766,2 миллиона долларов (489 миллионов фунтов).

20. Housing.com – индийская онлайн-платформа по операциям с недвижимостью.

Рыночная стоимость: 1,3 миллиарда долларов (830 миллионов фунтов).

Род занятий: индийская онлайн-платформа по операциям с недвижимостью, также предоставляющая ипотечные кредиты.

Причины популярности: японский технологический гигант SoftBank – крупнейший инвестор компании, осознающий потенциал рынка недвижимости в стране с населением 1,2 миллиарда жителей.

Центральный офис: Мумбай.

Год основания: 2012.

Инвестиции: 139,5 миллиона долларов (89 миллионов фунтов).

21. Qufenqi – позволяет китайским потребителям покупать электронику в кредит.

Рыночная стоимость: 1,3 миллиарда долларов (830 миллионов фунтов).

Род занятий: китайская интернет-компания розничной торговли электроникой, позволяющая покупателям оплачивать электронные приборы в рассрочку.

Причины популярности: менее чем за год компании удалось привлечь огромный объем капитала. Qufenqi ориентируется на быстро растущий сегмент жителей Китая, мечтающих добиться более высокого социального положения. Подобно многим другим китайским компаниям, Qufenqi не раскрывает много информации, кроме данных о финансировании, но инвесторы все же видят большой потенциал роста.

Центральный офис: Пекин.

Год основания: 2014.

Инвестиции: 225 миллионов долларов (143,6 миллиона фунтов).

22. Funding Circle – пиринговая платформа кредитования малого бизнеса.

Рыночная стоимость: 1 миллиард долларов (640 миллионов фунтов).

Род занятий: пиринговая платформа для предоставления кредитов коммерческим компаниям.

Причины популярности: с момента основания предоставлены кредиты на сумму 1,2 миллиарда долларов (775 миллионов фунтов). В настоящее время компания расширяет свой бизнес в США.

Центральный офис: Лондон.

Год основания: 2009.

Инвестиции: 273,2 миллиона долларов (174,4 миллиона фунтов).

23. Jimubox – китайский поставщик услуг пирингового кредитования.

Рыночная стоимость: 1 миллиард долларов (640 миллионов фунтов).

Род занятий: онлайн-платформа по предоставлению кредитов компаниям и потребителям.

Причины популярности: компания относится к числу так называемых компаний интернет-финансирования, которые появились за последние несколько лет по всей территории Китая и количество которых продолжает стремительно увеличиваться.

Центральный офис: Пекин.

Год основания: 2013.

Инвестиции: 131,2 миллиона долларов (83,7 миллиона фунтов).

24. TransferWise – сервис международного перевода денег.

Рыночная стоимость: 1 миллиард долларов (640 миллионов фунтов).

Род занятий: международный перевод денег через интернет с более низкими комиссионными, чем в банках.

Причины популярности: с момента основания компания перевела 4,7 миллиарда долларов (3 миллиарда фунтов). В настоящее время объем переводов составляет 783 миллиона долларов (500 миллионов фунтов) в месяц.

Центральный офис: Лондон.

Год основания: 2010.

Инвестиции: 90,4 миллиона долларов (57,7 миллиона фунтов).

25. Mozido – поставщик мобильных платежей и кошельков.

Рыночная стоимость: 1 миллиард долларов (640 миллионов фунтов).

Род занятий: приложения для мобильных платежей, совершения покупок и маркетинга, которые клиенты могут использовать под собственной торговой маркой. Предоставляет небольшим компаниям возможность рассылать предложения клиентам и накапливать бонусы за лояльность.

Причины популярности: компания ориентирована на рынки таких развивающихся стран, как Мексика, страны Юго-Восточной Азии и Африки, где целое поколение потребителей отказывается от банкинга и переходит непосредственно на мобильные платежи. Бывший CEO Google Эрик Шмидт инвестирует деньги в Mozido через свой недавно созданный фонд TomorrowVentures.

Центральный офис: Нью-Йорк.

Год основания: 2005.

Инвестиции: 307,2 миллиона долларов (196,2 миллиона фунтов).

Основные термины

В этой книге я постоянно использую такие термины, как ValueWeb, блокчейн, финтех, цифровой банк, мобильный интернет и другие. Некоторые читатели могут неправильно понять или даже не знать их. Например, меня часто просят дать определение «цифровому банку» (так называется моя предыдущая книга). Поэтому ниже я вкратце привожу толкование ключевых терминов.

ValueWeb

ValueWeb – термин, используемый мной для обозначения интернета ценностей, или Web 3.0. Это интернет нового поколения, который приходит на смену всемирной паутине и социальным сетям. У этого поколения интернета есть свое имя, поскольку это явный шаг вперед по сравнению с предыдущим поколением, суть которого сводилась к установлению связей между людьми по принципу «от равного к равному», тогда как новое поколение устанавливает связь между людьми и машинами, то есть интернетом вещей. Существование интернета нового поколения было бы невозможным без легкого способа обмена товарами, услугами, отметками «поделиться», «нравится» и «в избранное», деньгами и валютой, если бы базовая инфраструктура не основывалась на системах, функционирующих в режиме реального времени практически бесплатно. Это подразумевает трансформацию всего, что связано с обменом и хранением ценностей (банкинга, страхования, капитала, активов, фондов, инвестиционных рынков и т. п.), таким образом, чтобы все это работало в режиме реального времени и почти бесплатно в рамках глобальной сети. В основе подобной трансформации лежит совокупность двух направлений технологических разработок: мобильная связь в сочетании с мобильным интернетом и криптовалюты типа биткоина с их распределенным реестром под названием блокчейн. Стартапы в области финансовых технологий применяют их для переосмысления таких концепций, как токен ценности, обмен ценностями и хранилища ценностей.

Происходит масштабное изменение мировых систем, в ходе которого создается ValueWeb, или Web 3.0.

Мобильные технологии

Мобильные технологии – важнейший элемент, лежащий в основе ValueWeb. Речь идет о двух технологиях, таких как мобильная связь и мобильный интернет. Мобильная связь основана на телефонах первого поколения и использовании SMS-сообщений для пересылки ценностей. Она играет огромную трансформирующую роль в развивающихся странах или в странах со слабой банковской инфраструктурой, в которых широкие слои населения живут в нищете. Вторая технология опирается на смартфоны, которые могут быть подключены к интернету и мобильной связи. В развитых странах используются, как правило, смартфоны iPhone и Samsung, а также другие устройства на основе операционной системы Android. В этих странах происходит в равной мере трансформационный процесс, поскольку их жители больше не нуждаются в получении услуг в банковских отделениях и могут управлять всем, что представляет для них ценность, посредством приложений.

Bitcoin

Bitcoin – это система электронной валюты, позволяющая осуществлять платежи напрямую от человека к человеку без посредничества финансового учреждения (как было бы в случае транзакций с использованием платежной или кредитной карты) или третьей стороны (как в случае PayPal). Система Bitcoin функционирует в пиринговой компьютерной сети без участия третьих сторон и представляет собой открытую самоуправляемую систему. Это означает, что никто не несет ответственности за ее управление, то есть она работает сама по себе. В книге технология и сеть обозначаются как Bitcoin, а криптовалюта – биткоин.

Блокчейн

Блокчейн – общий реестр, где фиксируются транзакции в интернете, доступный для всех участников сети. Это означает, что информация об обмене ценностями открыта для всех. Никто не знает, кто именно совершил ту или иную транзакцию, но сам факт существования общего электронного реестра гарантирует, что транзакцию невозможно выполнить дважды. Блокчейн играет очень важную роль, поскольку именно он лежит в основе доверия ко всей сети. Все подтвержденные транзакции вносятся в блокчейн. Целостность и хронологический порядок обеспечиваются криптографическими методами, поэтому данная технология получает все большее распространение, особенно в случае обмена ценностями по контракту. Например, блокчейн можно использовать для регистрации практически любых контрактов, от брачных обетов до продажи дома.

Финтех

Финтех – это новый рынок, объединяющий финансы и технологии. Хотя на самом деле финтех – нечто большее, поскольку это стержень ValueWeb. Соответственно, финтех переопределяет все – от того, как мы размышляем об обмене ценностями, до того, какие токены используем и как храним ценности. Многие финтех-компании сфокусированы именно на отдельных фрагментах данного процесса, и по мере формирования нового рынка происходит создание целой новой отрасли. Финтех представляет собой сочетание традиционных элементов финансовой системы (оборотный капитал, цепочка поставок, обработка платежей, депозитные счета, страхование жизни и так далее) и новых технологий, пришедших и на смену (мобильный интернет, криптовалюты, геймификация и социальные сети).

Цифровой банк

Цифровой банк предназначен для цифрового распределения данных в глобальной сети интернет; традиционный банк предназначен для физического распределения бумаги в локальной сети отделений.

Об авторе

Крис Скиннер – независимый обозреватель финансовых рынков, который ведет свой блог на сайте finanser.com, а также автор бестселлера «Цифровой банк» и председатель европейского сетевого форума Financial Services Club. Крис Скиннер признан одним из самых влиятельных людей в банковской сфере, а его блог – одним из лучших блогов (The Financial Brand), титаном финтеха (Next Bank), одним из лидеров финтеха, за которым необходимо следовать (City AM, Deluxe и Jax Finance), одним из ведущих мировых экспертов в области банкинга (Klout), а также одним из сорока самых влиятельных людей в сфере финансовых технологий по версии Financial News (Wall Street Journal).

Крис Скиннер – автор целого ряда книг о финансовых рынках, охватывающих все аспекты инноваций и регулирования.

Книга, опубликованная издательством Marshall Cavendish:

Digital Bank, май 2014 года (Скиннер К. Цифровой банк. Как создать цифровой банк или стать им. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014).

Книги, опубликованные издательством John Wiley & Co.:

The Future of Investing in Europe’s markets after MiFID, август 2007 года («Будущее инвестиций на европейских рынках после принятия Директивы о рынках финансовых инструментов»).

The Future of Banking in Globalised World, октябрь 2007 года (Будущее банкинга. Мировые тенденции и новые технологии в отрасли. Минск: Гревцов Паблишер, 2009).

The Furure of Finance after SEPA, май 2008 года («Будущее банкинга после SEPA, единой зоны платежей в евро»).

Книги, опубликованные издательством Searching Finance:

Money for Nothing and your Checks for Free, сентябрь 2010 года («Деньги даром и чеки за так»).

Socialising the Antisocial Bank, сентябрь 2010 года («Социализация антисоциального банка»).

It’s Banking Jim, But Not As We Know It, сентябрь 2010 года («Это банкинг, Джим, но не такой, каким мы его знаем»).

Not every Bank is Goldman Sachs, сентябрь 2010 года («He всякий банк – Goldman Sachs»).

The Extraordinary Madness of Banks, сентябрь 2010 года («Высшая степень безумия банков»).

The Extreme Folly of Governments, ноябрь 2011 года («Высшая степень глупости банков»).

The City of London: How it Developed into the World’s Leading Financial Centre, январь 2012 года («Как Лондонский Сити стал ведущим финансовым центром мира»).

Are Bankers Good or Bad for Society? Январь 2012 года («Банки – это хорошо или плохо для общества?»).

Banking Rebooted (в соавторстве с Джоном Бертраном), август 2014 года («Банкинг: перезагрузка»).

Примечания

1

Скиннер К. Цифровой банк. Как создать цифровой банк или стать им. М.:Манн, Иванов и Фербер, 2014.

2

Харари Ю. Н. Sapiens. Краткая история человечества. М.: Синдбад, 2016.

3

Near Field Communication (англ.) – ближняя бесконтактная связь. Прим. ред.

4

Здесь и далее генеральный директор компании. Прим. ред.

5

На самом деле размер инвестиций составил около полумиллиарда долларов. Прим. ред.

6

Издана на русском языке: Кристенсен К. Дилемма инноватора. Как из-за новых технологий погибают сильные компании. М.: Альпина Паблишер, 2016.

7

Объем заказов за 2016 года, как сообщает Bloomberg, составил 20 миллиардов долларов. Прим. ред.

8

Сегодня уже 54 миллиона. Прим. ред.

9

Издана на русском языке: Трейси М., Вирсема Ф. Маркетинг ведущих компаний: Выбери потребителя, определи фокус, доминируй на рынке. М.: Вильямс, 2007.

10

Издана на русском языке: Хаммер М., Чампи Дж. Реинжиниринг корпорации. Манифест революции в бизнесе. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2011.

11

19 декабря 2016 года банк был национализирован. Прим. ред.

12

Know your client (англ.) – знай своего клиента. Прим. ред.

13

По итогам 2015 года компании, занимающиеся P2P-кредитованием, предоставили кредитов на сумму 2,2 миллиарда фунтов стерлингов. Прим. ред.

14

По оценкам Центра исследований экономики и бизнеса (Centre for Economics and Business Research) объемы альтернативного кредитования в Великобритании к 2020 году предположительно составят 12,3 миллиарда фунтов стерлингов. Прим. ред.

15

Мармайт – густая пряная паста, изготовленная из экстракта пивных дрожжей с добавлением трав и специй и имеющая экзотический вкус. Принято считать, что, однажды попробовав мармайт, человек либо полюбит его, либо возненавидит.

16

По некоторым оценкам общее количество кошельков в 2016 году составляет около 35 миллионов. Прим. ред.

17

Издана на русском языке: Робинсон Дж. Всемирная прачечная. Террор, преступления и грязные деньги в офшорном мире. М.: Альпина Паблишер, 2004.

18

Atom Bank начал работу в 2016 году. Прим. ред.

Content

Крис Скиннер
ValueWeb. Как финтех-компании используют блокчейн и мобильные технологии для создания интернета ценностей

Предисловие партнера издания

Введение

Глава 1 Добро пожаловать в ValueWeb

Как происходит обмен ценностями в ValueWeb

ValueWeb и биометрическая аутентификация на основе блокчейна

Происхождение денег – это часть нашей ДНК

Глава 2 Основные элементы ValueWeb, часть I: планета, опутанная мобильной сетью

Обмен ценностями откуда угодно, когда угодно и где угодно

Разрыв между поколениями

Мобильные технологии делают невидимый банкинг видимым (снова)

Мобильный телефон как инструмент аутентификации

Появление систем мобильных платежей едва не погубило PayPal

На самом деле войны кошельков еще даже не начались

Вытеснит ли Apple Pay все остальные платежные системы?

Совершили ли банки роковую ошибку?

Приведут ли события в банковской сфере китая к глобальной революции мобильного банкинга?

Когда у каждого обитателя планеты будет мобильный телефон, все изменится

Африка показывает путь в будущее

Упускают ли банки благоприятную возможность в связи с использованием мобильных технологий?

Глава 3 Основные элементы ValueWeb, часть II: криптовалюты

Цифровые валюты – тема горячих дискуссий

Что представляет собой биткоин?

Крах Mt.Gox

Преступление как услуга в системе bitcoin

Регулирование криптовалют

Почему биткоину необходим фонд

Почему хранилища ценностей нуждаются в регулировании

Что можно купить за биткоины?

Что обеспечит успех системы Bitcoin?

Транзакция на сумму 81 миллион долларов стоимостью всего 4 цента

Глава 4 ValueWeb на основе финансовых технологий

Почему венчурные компании так много инвестируют в финтех?

На смену приходят роботы-консультанты

Продвижение финансовых технологий в сферу инвестиционного банкинга

Слухи о смерти моего банка сильно преувеличены

Действительно ли финтех имеет особое значение?

Особые отношения

Что означает финтех для банков

Какое значение имеют специализированные банки для банков широкого профиля?

Предположим, платежи осуществляются бесплатно. Что дальше?

Если услуги бесплатны, как зарабатывать деньги?

Как банки будут дифференцировать себя в будущем?

Вовлеченность клиентов в цифровом мире

Глава 5 Влияние ValueWeb на действующие финансовые учреждения

Основные сегменты банкинга застряли в прошлом веке

Несоответствие между старой и новой моделями финансовой системы

Старые банки нуждаются в реорганизации

Бэк-офис в облаке

Банк, мидл-офис которого работает на базе открытого исходного кода

Банк, фронт-офис которого ориентирован на клиента

Банк с компонентной структурой

Что произойдет с регулирующими органами с появлением компонентно-ориентированного банкинга?

Банки как интеграторы систем ценностей

Превращение банков как хранилищ денег в банки как хранилища ценностей

Персонализация данных как фактор дестабилизации работы банков

Глава б Создание новой концепции обмена ценностями на основе блокчейна

Значение криптовалют и блокчейна для банков

Блокчейн – это Uber интернета ценностей

Цифровая идентификация требует цифровой инфраструктуры

Заменит ли блокчейн SWIFT?

Что означает ValueWeb для банковских отделений

Приведет ли это к цифровому разрыву?

Роль банковских отделений в цифровую эпоху

Глава 7 Цифровой банк для ValueWeb

У цифровых банков нет каналов обслуживания

Цифровые банки говорят о доступе, а не о каналах

Цифровые банки мыслят иначе

Проверьте образ мышления вашего банка – традиционный или цифровой?

Сердце банков с базовыми системами доинтернетовской эпохи больше не бьется

Банки без цифрового ядра проиграют

Крупнейшая проблема банковской отрасли – руководство

Что нужно банку, чтобы стать цифровым: эволюция или революция?

ValueWeb подобен мармайту

Глава 8 Что будет после ValueWeb?

Интернет жизни

Заключительные замечания

Анализ примеров из практики

Дебаты вокруг биткоина

Венцес Касарес, серийный предприниматель

Брок Пирс, председатель совета директоров Bitcoin Foundation

Джон Матонис, криптоэкономист

Джеффри Робинсон, Автор книги Bitcoin: The Naked Truth About Bitcoin

Дэйв Берч, гуру по цифровым деньгам и идентификации

Готтфрид Лейббрандт, CEO SWIFT

Стартапы в сфере финансовых технологий

Крис Ларсен, СЕО и сооснователь Ripple Labs

Никлас Адальберт, сооснователь, заместитель сео и член совета директоров компании Klarna

Карлос Санчес, основатель IPAGOO

Джайлс Эндрюс, сооснователь и CEO Zopa

Рон Субер, президент Prosper Marketplace

Банковские стартапы

Марк Маллен, CEO Atom Bank

Энн Воден, CEO Starling Bank

Рене Фриджтерс, основатель и CEO Knab Bank

Крейг Дональдсон, CEO Metro Bank

Роберто Феррари, CEO CheBanca!

Матиас Кренер, CEO Fidor Bank

Гильерме (Гуга) Стокко, CEO Banco Original

Филантроп

Константин (Коста) Перич, Фонд Билла и Мелинды Гейтс

Приложение Крупнейшие финтех-«единороги»

Основные термины

Об авторе

Примечания