Татьяна Казакова

ТРУДНЫЙ ВЫБОР

Если бы вы знали, какой это позор и кошмар, когда родители пьют! И не просто выпивают в праздники или по выходным, а каждый день и беспробудно.

Мимо соседей стараешься быстрей проскользнуть, опустив голову – сделать вид, что не заметила. Но окружающие замечали и пальцем показывали, некоторые, проходя мимо, бросали презрительные взгляды, некоторые брезгливо кривились, а одноклассники дразнили: «Твои предки вчера опять стенку у магазина подпирали».

Иногда жалостливые соседки накормят обедом или сунут, проходя мимо, сушку, печенье или булку. Противно было слушать их причитания:

– Господи, ребенок голодный.

– А оборванная какая.

– А ведь были приличные люди.

– Я помню, как Лидочка шила.

– Да весь наш подъезд обшивала.

– А сама-то всегда такая модница была и дочку наряжала, как куколку.

– Да…вот до чего водка доводит.

Ирка не позволяла себя жалеть, грубила в ответ, и вообще характер у нее был такой – любому рот заткнет и сдачи даст.

Ей было 17 лет, когда перед выпускными экзаменами родители отравились паленой водкой. Ирка вызвала скорую, но до больницы не довезли – они умерли. Стыдно сказать, она даже слезинки не пролила.

Подруг у нее не было никогда – кто захочет дружить с оборванкой и грубиянкой. Ирка делала вид, что ей все нипочем и никогда не давала себя в обиду, но в душе страдала. С родителями поделиться нельзя, пожаловаться некому – полностью одинока. Вроде привыкла, но иногда, хоть волком вой.

Училась кое-как, учителей вообще терпеть не могла, впрочем, они ей отвечали взаимностью. Они ведь любят тихоней, кто ручку тянет, не огрызается, а не тех, кто грубит, спорит из-за отметок и вообще за справедливость. Очень хотели от нее избавиться после девятого класса, но Ирка неожиданно стала хорошо учиться.

Она не отличалась прилежанием – выручала память. Ирка поняла, что если будет слушать на уроке, дома можно не учить. Математика давалась особенно легко, задачки решала на раз. С русским похуже, а литературу вообще не открывала, читать терпеть не могла. Училка по русскому как заведет свою шарманку.

– Белова! Ты бы хоть одну книжку прочитала. Как не стыдно, не знаешь элементарных вещей, не умеешь себя вести, дерзишь всем…

И все, заразы, нудят и нудят про честность, порядочность и неподкупность, а всем прекрасно известно, почему тупая Карина Халатова и жуткий лодырь Юрка Таланов пятерки получают. Юрка, правда, хоть соображал что-то, а Халатова – ни в зуб ногой. Ее мамаша в родительском комитете была и всем учителям все таскала и таскала, зато ее дочка в хорошистах ходила, а теперь вообще в МГУ учиться на юридическом.

Сегодня как-то особенно паршиво было на душе, вспомнила мать, когда она еще не пила, а Ирка была маленькой, мама была еще красивой и нарядной, а потом…

Отец работал в научно-исследовательском институте, был кандидатом технических наук, а мама трудилась в театре, шила костюмы. Ирка часто ходила в театр, посмотрела весь репертуар и даже мечтала стать артисткой. Была нормальная семья, по выходным зимой ходили на лыжах, летом ездили на дачу.

Все рухнуло, когда отца сократили… Откуда-то появились никому не ведомые дружки, начались посиделки с длинными пьяными беседами «по душам». Мама ругалась, выгоняла дружков и всячески пыталась растормошить мужа и заставить его искать работу, но однажды пришла потерянная – она тоже попала под сокращение.

– Выпей – легче станет, – предложил отец.

И все… Она не могла остановиться. Даже он иногда вдруг обнаруживал пустой холодильник и голодную Ирку. Тогда он собирал бутылки и на эти деньги покупал молока и хлеба, а мать… она просто не просыхала.

Постепенно из квартиры стали исчезать более или менее ценные вещи, а вместо них появились допотопный телевизор на ножках, круглый ободранный стол, грязный порванный диван и сломанное кресло. Иркиной комнате осталась кровать и шкаф, два стула и старое трюмо, а на кухне кроме плиты и холодильника висели страшные полки и стоял сломанный стол.

Соседи жалели девочку, подкармливали, приносили ношеную одежду, потому что из одежды ей вообще ничего не покупали. В школе, как малоимущей, ей дали бесплатный проездной и бесплатные завтраки. Называли Ирку «бедняжка» и «сиротка при живых родителях». Однажды даже встал вопрос о лишении их родительских прав. Ирке было двенадцать, она очень хорошо помнит противных притворно ласковых теток из опеки, пришедших к ним домой с проверкой.

Они везде совали свой нос, спросили, не хочет ли Ирка в детский дом. Она жутко испугалась и стала говорить, что ей дома очень хорошо, что родители не всегда пьют, только сегодня, она всячески их выгораживала и оправдывала. Тетки ушли, пообещав еще вернуться.

Ирка поняла, что надо как-то поддерживать чистоту и находить деньги на еду – вдруг они еще придут, увидят, что есть нечего и заберут ее в детский дом. Она стала ходить по скверам, крутилась около кинотеатров, собирала бутылки, убегала от бомжей и алкашей, которые тоже занимались тем же промыслом. На вырученные деньги покупала хлеб и кусочек самой дешевой колбасы, но родители, если обнаруживали, всегда съедали, даже не интересуясь, ела ли дочь. Тогда Ирка стала покупать консервы и прятала их под кровать. Когда раздавался звонок в дверь, она быстро доставала несколько банок и несла их в холодильник. Она боялась, что придут тетки из опеки и увидят пустой холодильник.

Тетки как-то пришли еще раз, родители, слава богу, еще не успели напиться, она успела поставить в холодильник банки, хлеб и несколько яблок, которыми ее угостила соседка. В квартире было кое-как прибрано. Тетки посмотрели и ушли, а Ирка возненавидела своих родителей и желала им смерти.

Соседка из квартиры напротив, когда ей исполнилось 14 лет, и она получила паспорт, предложила ей работу курьером у них на турфирме. Ездить надо было в вечернее время, иногда очень поздно, поскольку днем она училась, но днем там был другой, «дневной» курьер. Ирка не боялась возвращаться поздно домой, она вообще никого не боялась, лишь бы не попадаться на глаза своим родителям. Бывало, они устраивали дебоши, соседи вызывали милицию, Ирка закрывалась у себя и старалась не мозолить глаза представителям власти. Иногда приходилось прогуливать уроки, но объяснений она никогда не давала, да их, в общем-то, и не требовали.

В школе она не жаловалась и терпеть не могла, когда ее жалели.

Однажды новая одноклассница, Лилька Раскина, как-то поймав ее голодный взгляд, когда жевала вкусный бутерброд с колбасой, тут же ей протянула другой. Ирка хотела из гордости отказаться, но колбаса, зараза такая, так обалденно пахла, что она, прежде чем подумать, уже протянула руку. Поблагодарила только кивком головы и моментально проглотила, даже толком и не разобрав вкус. С тех пор Раскина почти каждый день приносила с собой бутерброды и всегда с ней делилась.

Они не дружили, как это было принято: не ходили под ручку по коридору, не шептались по углам, не звонили друг другу, хотя это было и невозможно, поскольку у Ирки телефона не было. На большой перемене Ирка ела свой бесплатный завтрак, а после уроков Раскина доставала свои бутерброды и молча протягивала Ирке. Та кивала в ответ и быстро уходила, на ходу жуя и заглатывая.

Раскина жила рядом со школой в шикарном новом доме и как-то в выпускном классе после уроков остановила ее.

– Послушай, ты не могла бы со мной позаниматься математикой, ты же знаешь, я ни в зуб ногой, особенно в геометрии.

Ирка не ожидала и ощетинилась по привычке.

– Вы чего, учителей не можете нанять?

– Можем, конечно, но я хочу с тобой, мне с тобой легче.

– Откуда ты знаешь?

– Просто, когда ты отвечаешь, то всегда понятно. И потом, – добавила торопливо, – я заплачу, как репетитору.

Ирка растерянно заморгала – никак себя не представляла в роли училки.

– Вообще-то у меня со временем очень туго.

– Я знаю, ты где-то подрабатываешь, но я могу приходить к тебе в любое время, когда скажешь.

– Нет, нет, – торопливо возразила Ирка, – лучше к тебе. Давай свой телефон, я позвоню. – Она достала мобильник, который ей выдали на работе, и записала номер. – Только учти, я не терпеливая.

– Я знаю, – усмехнулась та. – Все, договорились. Пока-пока.

Занятия принесли свои плоды – Лилька, хоть и с трудом, но проявила упорство и даже сделала успехи, а Ирка загордилась – это ведь благодаря ей Лилька стала получать четверки и даже пятерки по математике.

Лилькина мать, увидев в первый раз Ирку, сразу же посадила за стол.

– Нет-нет, – отметая все возражения, говорила Софья Иьинична – Сначала поешьте, а потом занимайтесь на здоровье. Садись Ирочка. Вот салатик из овощей, вот селедка, на горячее отбивные пожарила. Ты с хлебом ешь? Вот и умница, а Лиля наша фигуру бережет, хлеб не ест.

Ирка старалась не набрасываться на еду, степенно жевала и украдкой озиралась по сторонам. Ни фига себе, обстановочка! А телевизор – то, прямо как в кино. После обеда или ужина они, обычно, уходили в Лилькину комнату, там занимались. В первый же день Ирка заметила у куртки пришитую пуговицу, и аккуратно зашитый карман. Ирка не знала, как это воспринимать, может, спасибо надо сказать, а может, сделать вид, что ничего не заметила. Но через несколько занятий она не обнаружила на вешалке своей куртки.

– Ирок, я твою куртку в машинку сунула, постирать, а ты надень пока Лилькину. Вот… Смотри, как хорошо, в самый раз. Знаешь, ты оставь ее себе на смену. – И заметив слезы у Ирки на глазах, быстро выпроводила ее, не дав ничего сказать. – Беги скорей, а то поздно уже.

Вскоре она стала своим человеком у Раскиных. На Софью Ильиничну смотрела с обожанием, на Марка Семеновича с уважением, Лильку полюбила от всего сердца. Ирка иногда представляла себе, что это ее семья, ее родители и младшая сестра, которую она всячески опекала. К ней тоже относились как к члену семьи. Она знала, что ей всегда там рады.

Ирка старалась быть полезной, мыла посуду, бегала в магазин или аптеку, но Софья Ильинична старалась ее не нагружать. Зная Иркин ершистый характер и боясь ее обидеть, она как-то предложила:

– Девочки, нам пора обновить гардероб, предлагаю сделать набег на магазин, возражения не принимаются.

– Нет, я не могу, – сразу же насупилась Ирка.

– Значит, ты хочешь, чтобы мы накупили кучу ненужного барахла?

У Ирки был отличный вкус, она действительно всегда давала дельные советы.

– Ничего не поделаешь, Ирок, но тебе придется поехать с нами, иначе и нам нечего дергаться.

Конечно, она согласилась и в магазине придирчиво рассматривала вещи, которые примеряли, своей дотошностью доводя продавщиц до белого каления.

– Софья Ильинична, это вам не идет и маловат к тому же, – раскритиковала костюм, который та примеряла.

– Да он отлично сидит, – уговаривала продавщица, – вот здесь немного разгладить, белье утягивающее надеть, губки надо немного подмазать, причесочку…

– Нет, Софья Ильинична, это не ваш цвет и фасон вам не идет.

– Да что вы понимаете? – Не выдерживала продавщица.

– Да уж побольше вашего. Лучше заткнитесь и принесите вон тот бежевый и на размер больше.

Софья Ильинична вышла из примерочной в бежевом костюме – как литой.

– Ну вот, этот отлично сидит и цвет подходит. Сколько стоит? Сколько?! Ирка уже собиралась открыть рот, но тут уж Лилька ее отводила в сторону, а Софья Ильинична расплачивалась за покупку.

Примерно так же проходили покупки для Лильки и Ирки. В итоге они шли с объемными сумками, в которых были кофточки, юбки брюки. Для Ирки еще были куплены пижама, белье и зубная щетка.

– Теперь ты сможешь оставаться у нас на ночь. В Лилиной комнате есть кушетка, ты вполне на ней поместишься.

Ирка от радости чуть не подпрыгнула. Господи! Кушетка! Да она на полу готова спать, лишь бы у них. Софья Ильинична заметила ее повлажневшие глаза и поспешно отвернулась, боясь самой расчувствоваться.

Вечером она поговорила с мужем, он не возражал, и она предложила Ирке перебраться к ним насовсем. Ирку раздирали противоречивые чувства. Она с радостью бы бросила своих предков, но кто тогда будет о них заботиться и разгонять всякую шелупонь. Еще надумают квартиру продать – с них станется. К ним уже несколько раз приходили, предлагали деньги.

Ирка поделилась своими подозрениями с Лилькиной матерью, та в свою очередь описала обстановку Марку Семеновичу. Он работал юристом в крупной компании и предпринял кое-какие шаги, чтобы обезопасить Иркину собственность, потом передал Ирке, чтобы за квартиру больше не волновалась. Без нее никто не сможет ее продать. Ирка успокоилась, но все – таки предков не бросала, а у Раскиных ночевала только изредка. Это было так здорово. Софья Ильинична кормила их вкусным ужином, а поздно вечером, когда они уже были в постелях и шептались, приносила по чашке молока и шоколадной конфете. Эти моменты были самыми трогательными и значительными в жизни Ирки.

А еще Ирка полюбила читать. Опять же Софья Ильинична как-то дала ей с собой «Караван»:

– Ирок, почитай, в транспорте скучно ехать, ты журнал хоть полистаешь, он интересный.

Ирка взяла и, выполняя свои курьерские обязанности, катаясь на общественном транспорте, вначале листала, потом стала читать.

Понравилось. Стала брать еще журналы. Потом Лилька подсунула ей Дюма. Прочитала запоем. Потом был Чехов, Толстой, а потом уже все подряд. И с тех пор она стала брать у них книги, относилась к ним очень бережно, даже трепетно.

Когда умерли ее родители, отравились паленой водкой, стыдно сказать, Ирка даже слезинки не пролила, только вздохнула с облегчением. Слезы пришли позже, через несколько дней, и на носу были выпускные экзамены, а тут похороны… Лилькина мать все организовала, помогла получить пособие, сама платила везде, не принимая возражений. А потом еще ходила вместе с Иркой к нотариусу, чтобы оформить квартиру в собственность, и теперь она стала обладательницей двухкомнатной квартиры в центре Москвы.

Ирка была ей очень благодарна и не знала, чтобы сделать такое, что ей приятно будет. Наконец, как-то просто купила огромный букет белых роз и притащила. Топталась в прихожей, ничего не говоря, пока Софья Ильинична ахала над букетом и искала вазу.

Лилька поступила в институт, а Ирка после школы еще несколько месяцев работала курьером, а потом устроилась в ателье швеей. Шить она умела – у них была машинка, и мама еще до того, как начала пить, часто шила себе, Ирка крутилась рядом и понемногу училась тоже.

Однажды позвонила Лилька и заплаканным голосом сообщила, что отец попал в автокатастрофу, и они с мамой едут к нему в больницу. Ирка тут же все бросила и поехала с ними.

Их ожидало печальное известие – Марк Семенович, не приходя в сознание, умер. В квартире у Раскиных был полный кавардак. Софья Ильинична сидела, уставившись безжизненным взглядом в одну точку. Из Германии приехали родственники Марка Семеновича, его двоюродный брат с женой и дочкой Риммой. Она была на пять лет старше Лильки, вела себя покровительственно и жутко не понравилась девчонкам. Ирка, которая там на это время поселилась, чувствуя недовольство новоявленных родственников, ушла к себе. Все расходы по похоронам взяли на себя сотрудники фирмы.

Поминки были в роскошном ресторане. Ирка сидела рядом с Риммой. Ее удивило, что ее родители, и она сама всем распоряжались и вели себя по– хозяйски. Ловя на себе их презрительные взгляды, Ирке хотелось огрызнуться, но понимая, что здесь не время и не место, просто посидела некоторое время и незаметно ушла.

Лилька позвонила вечером, узнала, почему та ушла и сказала, что позвонит, когда уедет «святое семейство». Это произошло через неделю. Лилька говорила шепотом.

– Слушай, я из ванной. Эта Римма везде за мной таскается, сует свой нос во все дела. Родители ее уехали, а ее оставили на месяц. Представляешь? Я с ума от нее сойду, одно хорошо – мама от ее выходок очнулась, но пока молчит, ничего не говорит. Я забегу к тебе как-нибудь, ладно?

– О чем речь?

Эта нудная работа просто осточертела. Сиди, как дура, сгорбившись над машинкой и строчи, строчи, старайся, чтобы строчка была ровной, никакой фантазии, а больше приходилось пороть да гладить. От утюга ныли плечи, от постоянного сиденья за машинкой, болела поясница. Не работа – скукотища.

– Главное не шитье, – говорил их начальник Анатолий Николаевич, – а глажка. Все неровности надо уметь загладить.

Неровностей в ее шитье было много, и поэтому она гладила почти весь день. Но еще и закройщица, пользуясь ее неопытностью, старалась ей подсунуть свои огрехи. Вместе с тем Ирка училась и ровной строчке и крою.

Среди портних только одна была ее сверстницей, Катька Кузякина, остальные тетки были средних лет и пожилые, почти все толстые, вечно озабоченные, что купить и чем кормить свои семейства. Ирке было скучно до тошноты слушать бесконечные разговоры про мужей, про детей, какие-то дурацкие кулинарные рецепты.

Она с трудом сводила концы с концами, но в холодильнике теперь всегда была еда.

Квартира давно требовала ремонта, и Ирка решила как-нибудь сама побелить потолок и оклеить обои, но прикинув, во что ей это выльется, отказалась от обоев. Она купила белила и в выходной, попросив у соседки стремянку, стала белить потолок. Вскоре поняла, почему у маляров всегда покрыта голова – белила капали на голову. Повязав платок, продолжила работу. Загрунтовала только потолок на кухне, провозилась весь день, болели руки и спина, а ноги дрожали от напряжения. Но через день, когда все просохло, допоздна красила, закончила только глубокой ночью, утром еле доползла на работу.

Катька Кузякина, сидевшая за ней, без конца тыкала в спину линейкой, не давая заснуть.

– Ирка, глянь, какая ткань! Просто отпад! Вот бы из нее блузочку сшить!

– Нет, – вздыхала Ирка, – лучше платье. Все. Отстань, я и так никак не доделаю эту юбку, морщит в одном месте и все тут.

– А кто кроил-то? Сам?

– Не-а, Антонина.

– Халтурщица, – презрительно фыркнула Катька и зажужжала машинкой.

Ирка опять распарывала, чертыхаясь про себя. Вжик! Утюг плавно разглаживал морщинки. Вжик! Вжик! Вроде ровно.

– Чего тут у тебя? – Подошел Анатолий.

Ирка молчала, не жаловаться же на закройщицу.

– Да что же ты простую юбку сшить не можешь? Ну-ка, дай сюда.

Он разложил юбку на столе и нахмурился.

– Тоня!

Подошла толстая женщина в фартуке, утыканном булавками и с сантиметром на шее.

– Ну что это? Ты чего так скроила? Там же большой кусок был. Покажи остаток.

– Толь, ты чего? Какой остаток? Там впритык было, я и так еле-еле вытянула.

– Ну-ка, зайди ко мне.

Бросив на Ирку недовольный взгляд, Антонина прошла в каморку, именуемую кабинетом, и закрыла за собой дверь. Вышла через несколько минут красная и злая.

– Давай сюда! – Резко выхватила у Ирки юбку. – Набрали безруких, толку от них никакого.

Очень хотелось выкрикнуть ей все, что о ней думает, но Ирка, пересилив себя, сжала зубы и, склонив голову, взялась за следующую вещь. Она гладила ткань – вот это да! Красотища! Белое свадебное платье.

– Что, нравится? – Услышала насмешливый голос Катьки. – Эх, мне бы такое.

– А что за фасон? – Поинтересовалась Ирка.

– Да ничего особенного, вон в журнале выбирали.

Ирка долго разглядывала картинку. Ну никак эта ткань сюда не подходила, сюда надо было что-то с фалдами, чтобы спадало.

– Чего глазеешь? – Антонина выхватила журнал и воздушную ткань, взамен сунула ей в руки белый атлас. – Давай берись за подкладку, гляди, чтобы не сборила, лучше иголку поменяй, ткань очень тонкая. Да смотри не сожги!

* * *

Лилька позвонила на работу и сказала, что зайдет вечером. Ирка обрадовалась, она жутко соскучилась. Надо бы чего-нибудь вкусненького купить и прибраться заодно. Так надоело жить с родителями в постоянной грязи, что уборка стала для нее главным занятием, тем более, что убираться в почти пустой квартире было легко.

После смерти родителей она попросила соседа помочь выкинуть из их комнаты страшный диван, там остался стол, старое разорванное кресло, которое она очень ловко заштопала, а потом сшила из лоскутков хорошенькое покрывало, телевизор на ножках, и тумбочка, на которую она поставила стеклянную вазочку. В спальне у нее тоже была прежняя мебель, только кровать прикрыла тоже лоскутным покрывалом в тон креслу.

На кухне висели вполне приличные полочки, стол, две табуретки и старый холодильник. Полочки, стол и табуретки отдала соседка со второго этажа, а холодильник, хоть и старый, но работал хорошо. Купила в магазине остатков несколько кусков ткани и сшила веселые занавески. Табуретки покрасила, и получилась вполне приличная кухня.

Убрав в холодильник маленький тортик – Лилька очень любила торты – схватила швабру и стал протирать и без того чистый, хоть и облезлый пол. Удовлетворенно окинув взглядом свое жилище, спрятала швабру и посмотрела на потолок. Класс! Здорово получилось! Вот бы еще обои поменять и раковину, и унитаз и ванную. Размечталась! Ничего, со временем она все равно все поменяет, у нее никогда не будет такого хлева, как раньше. Ирка подошла к трюмо и стала рассматривать себя в мутном зеркале.

Она подняла волосы – вроде неплохо. Может, волосы закалывать, а может, постричься? Жалко, темно-русые волосы так отросли, и красивыми волнами спадали на плечи. А вот ресницы и брови были черные, глаза карие, небольшие, но с очень яркими в голубизну белками, отчего казались очень выразительными, четко очерченные губы. Она хмыкнула про себя и оторвалась от зеркала, услышав звонок.

– Лилька!

– Привет! Сто лет тебя не видела!

– Пойдем на кухню, я торт твой любимый купила.

– Господи! Вот балда. Спасибо, конечно, а я тебе тоже кое-что принесла.

– Это что?

– Это мама тебе прислала. Вот, тут вот отбивные, это пирожки с капустой, это сыр, который тебе нравится, а это твой любимый «Грильяж».

– На черта ты все это принесла?

– Это не я, это мама заставила взять. Говорит, раз ты к нам не ходишь, хоть угостит тебя чем-нибудь. Ты же знаешь, спорить бесполезно. Кстати, я пришла к тебе по делу. Давай, ставь пока чайник или отбивные вначале погреешь. Я не буду, я дома поела, а от тортика не откажусь.

Пока Ирка возилась с отбивными, Лилька сама достала из холодильника торт, отрезала несколько кусочков и уселась на табуретку.

– Мне кажется, у тебя как-то светлее стало, – заметила она.

– Здрасьте, кажется, – передразнила Ирка. – Посмотри на потолок.

– Господи! – Всплеснула руками. – Неужели сама?! Ну ты даешь! Ой! Ирка, смотри!

Она показала на расползающееся пятно над раковиной.

– Вот заразы! Ну я им сейчас дам! – Ирка как фурия выскочила из квартиры и, перепрыгивая через ступеньки, поднялась на этаж выше. Она нетерпеливо вдавила кнопку звонка. Послышались неторопливые шаги. Дверь открылась, Ирка буквально снесла стоявшего мужчину и бросилась на кухню.

– Вы что тут, охренели!?

Она полезла под раковину и заорала оттуда.

– Что вы стоите?! Перекрывайте воду! Ну!! – Она высунулась оттуда и посмотрела снизу вверх на стоявшего в недоумении мужчину.

– Масик, – неожиданно пропел женский голосок.

Ирка выпрямилась – перед ней стоял молодой мужчина и насмешливо смотрел на нее, сзади через плечо выглядывала хорошенькая женская головка.

– Вы что, оглохли! Перекрывайте воду! Вы меня затопили!

– Ну так бы и сказали. – Он направился к двери, обернулся и, прищурившись, отчетливо добавил – И прекратите орать.

Ирка насупилась и огляделась. Кухня была оборудована, что называется, по последнему слову техники и была раза в два больше, чем Иркина. Ну да, она вспомнила, что новые жильцы купили две квартиры рядом на площадке и переоборудовали в одну. «Богатенькие», – подумала Ирка и насупилась еще больше.

– Милена! Сегодня подсоединяли машинку?

– Ну да.

– Вот черт!

Он показался из ванны.

– Ну пойдемте, посмотрим, что там у вас?

– Котик, нам скоро выезжать.

– Да помню я, помню.

Он накинул куртку и пошел вслед за Иркой. Кивнул Лильке и пошел на кухню. Пятно все расползалось. Сосед огляделся, вышел в коридор и заглянув в большую комнату, вернулся и спросил.

– Вы хотите сказать, что здесь живете? Вот в этом сарае? – Раздельно произнес он с издевкой.

– Это не сарай, а моя квартира, – сквозь зубы процедила Ирка.

– Но это пятно здесь ничего не ухудшило. Так что вы всполошились?

– Я только потолки побелила.

– Да?! Не заметил… Ладно, не сердитесь. Вот вам десять тысяч. Что? Мало? А сколько же вы хотите?

Ирка не могла поверить – десять тысяч. Он идиот или дурак? Надо быстро соглашаться, пока не передумал. Она быстро закивала головой.

– Ну вот и замечательно. – Выходя, он заметил – Вы недавно здесь поселились?

– Я здесь всю жизнь живу.

– Что же вы так живете? Надо ремонт сделать и вообще… Ну всего хорошего.

Ирка с грохотом захлопнула за ним дверь и вернулась к Лильке.

– Вот кретин! Десять тысяч отвалил! Придурок!

– Да не расстраивайся так.

– Лилька! Ты что! Я от радости обалдела. Пусть каждую неделю заливает, может, я тогда и ремонт смогу сделать.

– Ладно, дай нож, я торт порежу.

Она положила себе на выщербленное блюдце кусочек торта, про себя отметив, что надо бы Ирке посуду какую-нибудь купить, налила чай и поерзала на неудобной табуретке.

– Ну рассказывай, как живешь?

Выслушав Лилькин категорический отказ – Я же сказала, что сыта – погрела одну отбивную со вчерашней отварной картошкой, вторую тщательно завернула и, спрятав в холодильник, уселась напротив Лильки. Вдруг вспомнила, что не положила нож, одна она и так бы съела и с большим удовольствием, но вспомнила, что у Раскиных дома около тарелки всегда лежали вилка и нож. Ей никогда не делали замечаний, но она сама, глядя на них, стала брать нож в правую руку, а не откусывать прямо от куска, нацепив его на вилку.

Вот и сейчас она степенно отрезала небольшой кусочек, положила в рот и закатила глаза.

– Господи, как вкусно! Передай маме огромное спасибо.

– Ирка, ну хоть иногда бы заходила. Мама всегда спрашивает, почему Ира не приходит, она будет рада, ты же знаешь.

– Ну что я буду к вам жрать ходить? И потом там еще эта цаца.

– Цаца уезжает через два дня, я билеты видела, а ты дуреха! Ну чего не приходишь? Говорю же, что мама рада будет. Кстати, она хотела тебя попросить кое-что переделать из вещей. Что-то она похудела в последнее время и очень бледная, а к врачу не идет. Прямо хоть силой ее тащи! – Она посмотрела на пустое блюдце, состроила гримаску и решительно отрезала еще кусок. – Ир, ну что там у тебя на работе?

– Да ничего интересного. Тоска зеленая. Пока не доверяют ничего стоящего. Еще закройщица, зараза, так скроит, что замучаешься потом. Да и черт с ней! Лилька рассказывай, что у тебя в институте?

– Знаешь, если все учить, времени совсем не остается. Потом, сама знаешь, память у меня паршивая, ни черта не запоминаю.

– А как там ваша первая красавица? – Ревниво спросила Ирка.

– Оксанка? Она сейчас вся в любви. За ней парень один ухаживает с последнего курса, на такой тачке крутой ездит.

– А тебя кто провожает?

– Провожает? – Лилька замялась.

– Ладно, колись. Наверняка влюбилась.

Ирка помнила, что Лилька постоянно пребывала в состоянии влюбленности. Она была жуткая фантазерка, придумала как-то, что Петька Кравченко похож на Мела Гибсона и сразу же в него влюбилась, краснела в его присутствии, таращилась влюбленными глазами, в общем, вела себя как последняя дура.

Таращилась, примерно, полгода, а потом внезапно показала на новенького паренька из параллельного класса.

– Это же вылитый Николас Кейдж, – шептала с придыханием.

Петька был забыт, началось новое увлечение. Дело дошло до постели.

Лилька поделилась впечатлением.

– Ну совсем не понравилось. Нет, Ир, не буду больше влюбляться.

Но потом был «Клод Ван Дамм, Шон Коннери». Последним был «Джеки Чан» – это был узбекский мальчишка, который жил в многодетной семье в подвале Иркиного дома.

– Ну, не влюбилась, а просто… просто нравится один паренек.

– На кого похож?

– Вылитый Антонио Бандерас.

Ирка прыснула.

– Раскина! Ты неисправима!

– Честно, Ир, просто вылитый, одно лицо.

– Вы встречаетесь?

– Да он меня в упор не видит. У нас девочка одна есть, ну очень хорошенькая.

– Ну и что?

– Что, что? Из нашей группы в нее все влюблены. Слушай, Ир, может, мне прическу поменять?

Ирка критически посмотрела на пышную Лилькину шевелюру и угрожающе сказала:

– Не вздумай остричь! У тебя такие классные волосы, как в рекламе шампуня.

– Я знаю, что хорошие, но надоело, хочется чего-то другого. А может покраситься?

– Не знаю, сама вот думаю, может, прическу поменять?

– Ага. Свои волосы не жалко стричь? У тебя-то ведь не хуже. Ой! Слушай, давай сходим в салон к тете Любе, маминой подруге.

– Там, наверное, цены. – Она выразительно закатила глаза.

– Я спрошу… Кстати, Белова, а с чего это ты захотела прическу поменять? Тоже, что ли влюбилась?

– Ты же знаешь, я не влюбчивая, просто как-то… сама не знаю, захотелось и все.

Лилька с какой-то жалостью смотрела на подругу. Ирка здорово изменилась и в лучшую сторону. Раньше была похожа на мальчишку, всегда в джинсах, свитерах и майках. В одиннадцатом классе неожиданно повзрослела, куда-то делась ее угловатость, резкость. Движения стали плавными, появилась женственность, на нее стали обращать внимание мальчишки, но она с обычной грубостью всех отшивала, никому не отдавая предпочтения. А сейчас она стала просто красоткой.

– Ирка, ты на себя в зеркало давно смотрела?

– А что?

– Да ты прямо вылитая Сандра Баллок.

– Да ну тебя.

– Ир, вот скажи, неужели тебе никогда не хочется влюбиться?

– Хочется, – односложно ответила подруга после небольшой паузы. Покосившись на нее, Лилька вспомнила, как некоторые парни пытались за ней ухаживать, а потом обходили стороной, а одного даже фингалом наградила, над ним все потом смеялись.

– Знаешь, – вздохнула Лилька, – мы с тобой просто ископаемые какие-то. Все вокруг уже спят вовсю, я-то хоть попробовала, что это такое, а ты. Вон у Ивлевой уже ребенок, Петька женился, Коробочкина гуляет налево и направо, а тут хоть пропади. Самое главное, я ведь не прочь постели, но почему-то меня даже не тянут туда, не будешь же сама предлагать, правда?

– Еще чего?! Не дождутся! А вообще я думаю, что не было еще у тебя настоящей любви.

– Господи! Да мне уже сто лет, когда же она будет?! Нет, – Лилька тяжело вздохнула, – видимо, во мне чего-то не хватает.

– Значит, и во мне чего-то не хватает.

Они критически оглядели друг друга и прыснули.

– Нет, все-таки мы две дурынды.

– Послушай, Ир, может, тебе поучиться?

– Ну да, а кто работать за меня будет?

– Подожди. Можно ведь и заочно.

– Да куда мне идти?

– У тебя с математикой очень хорошо было, давай подумаем. Черт! Надо было ноутбук взять, мы бы сразу посмотрели, где и что. Вот видишь, все – таки тебе придется к нам прийти.

– Ладно, забегу послезавтра. Ты поздно придешь?

– Я в семь всегда дома. Это ты работаешь допоздна.

– Ну я постараюсь пораньше… Слушай, Лиль, а как у вас сейчас с деньгами?

– Честно? – Помедлила с ответом, вздохнула – Мама не говорит, но, по– моему, денег мало. Да откуда им взяться? Родители никогда не копили на «черный день». Я думаю, может где-нибудь подработать? Помнишь, ты курьером работала в турфирме? Ну что ты так смотришь? Я как представлю, что надо за учебу платить и надо просить у мамы деньги.

– Лилька, а сколько же ты платишь за уебу?

Услышав ответ, присвистнула.

– Ни фига себе! А сколько еще тебе учиться?

– Да совсем немного, сейчас экзамены сдам, потом лето, потом, полгода и диплом. Я бы хоть летом поработала.

* * *

Чертовы пробки! Опять Милена будет дуться. Горин ухмыльнулся, наверняка она придумала себе это имя. Интересно бы и в паспорт заглянуть, заодно узнать, сколько ей лет и откуда родом. Милена! Черт знает, что! И угораздило же его связаться с этой куклой! Сколько они вместе? Кажется, месяца четыре… нет, пожалуй, уже пять. Вроде привык. Но к этому «масик, котик, мальчик» – к этому привыкнуть невозможно. Может, купить ей колечко и попрощаться. На Гаваи свозил, в Карловы Вары отправил, шубку купил… вроде она на машину намекала, н-да… однако, дороговато она обходится.

Вчера соседку залила – шланг с машинки сорвало. Конечно, она не виновата, но могла бы и проследить, что там эти уроды делали. Да повернет когда-нибудь эта курица на «Мазде»? Слава богу! Повернула. Черт! Теперь светофор. Нет, надо на метро ездить. Зазвонил его мобильник. Опять этот дурацкий «пупсик, мой сладкий пупсик»!

– Алло!

– Масик, это я.

– Я догадался по мелодии. – Сегодня что-то особенно его раздражал ее голос.

– Послушай, я же просил тебя убрать этот «пупсик». Я встречаюсь с солидными людьми – и вдруг «пупсик».

– Ну это же так миленько. Я не понимаю, чего ты сердишься?

– Зачем ты звонишь?

– Сержик, я забыла, куда мы сегодня идем?

– На юбилей к Хубларяну.

– А кто там будет?

– Все твои знакомые.

– Ты что?! – Взвизгнула Милена.

– Что случилось?

– Ты что, не мог раньше предупредить? Я бы что-нибудь купила. Мне совершенно не в чем идти.

– Опять двадцать пять, – процедил сквозь зубы. Сейчас начнется нытье и перечисление, в чем она была на открытие выставки, на презентации и в театре и т. д. и т. п.

– У Камориных костюмчик… в «табакерке»… платьице…, вспомни, в чем она была… Чернобурка. А я как всегда в этом… Как дура, просто как дура!

– Хватит! Надоело!! – Завопил он, не сдержавшись.

На том конце наступила тишина, потом обиженный голосок жалобно пропищал.

– Масик, что с тобой? Зачем ты так кричишь на меня?

– Милена! Мне надоело постоянно выслушивать твои жалобы. Если тебе нечего надеть, сиди дома. – Он с силой вдавил кнопку и отключился. Настроение вконец испорчено. Как же она его достала! И как это у нее получается? Проехав квартал, он немного успокоился. Сам дурак. Прекрасно видел, что собой представляет эта девушка, да она, собственно, никогда и не скрывала, что ей нужно от него. Только деньги. Вытянуть, как можно больше. Сзади засигналили, Сергей не заметил загоревшуюся стрелку. Нет, так невозможно. Сейчас дома начнутся разборки. Пожалуй, с него хватит. Достала!

Горин стоял у подъезда и искал в кармане кодовый ключ, когда внезапно отворившаяся дверь едва не хлопнула его по носу. Он отпрянул, пропуская пролетевшую мимо девушку.

– Ненормальная, – пробормотал вслед Девушка остановилась, обернулась и прищурилась.

– Это вы мне?

– А-а, это вы? Ну, тогда понятно.

Девушка сделала шаг навстречу, с явным намерением поругаться, потом махнула рукой, бросив негромко – Да черт с тобой, – и скрылась за углом.

Ее поведение неожиданно развеселило. Ну и ну, просто фурия.

Поднимаясь на лифте все вспоминал, как она грозно обернулась. Черт! А ведь она интересная девка. Длинноногая – это он вчера отметил, когда она мелькала перед ним в коротком халатике. Глазищи горят, волосы развеваются – настоящая фурия. Он не заметил, как остановился лифт, и тут же послышался щелчок захлопнувшейся двери. Милена!

Он не стал звонить в дверь, открыл ключом. Краем глаза заметил ее скорбно сидящей в кресле. Слезы выдавливает. Сделав вид, что ее не замечает, разделся и прошел в ванную. Все-таки у воды есть неоспоримое качество – успокаивать. Вот постоял немного под душем, и все раздражение и злость, «как водой смыло».

«Ладно, – подумал он, растираясь полотенцем, – пойду мириться».

Он, как ни в чем не бывало, вошел в гостиную и, посмотрев на часы, заметил:

– Через сорок минут пора выходить. Ты успеешь собраться?

– Ты что не понял, мне же не в чем выйти.

– Замечательно.

Он направился в спальню одеваться, оставив ее в недоумении. Что это с ним? Неужели не видит, что она обижена, расстроена, заплакана. Может, мало глаза потерла – незаметно? Но если сильнее потереть, потом так и будут красные весь вечер. Милена поерзала, посмотрела на себя в маленькое зеркальце, лежавшее рядом, потерла кулачками глаза, глубоко вздохнула и со скорбным личиком пошла в спальню. Может, он догадается, наконец, дать ей хотя бы денег.

Сергей стоял почти полностью одетый, выбирал галстук, на нее даже не взглянул.

– Сержик, этот галстук не подходит к этому костюму.

– Зато к рубашке подходит идеально.

Со вкусом у нее проблема – иногда так вырядится, хоть падай. Но красивое личико и хорошая фигура, а также апломб, с которым это все носилось, ее выручало, даже некоторым нравилось.

– Ты идешь?

В ответ – вздох со всхлипом, потом трагический шепот.

– Если ты настаиваешь, я пойду.

– Как раз, не настаиваю.

– Ладно, я пойду.

Трагизм из интонаций убрала, значит, испугалась.

– Кстати, у нас есть что-нибудь перехватить?

– Что ты имеешь в виду? Обед?

– Неужели приготовила? – Он замер в ожидании ответа Вначале сопение, потом вздох.

– Я не кухарка. И потом, мы собирались уходить.

– Хорошо, – он опять начал раздражаться, – мне не нужен обед, но какой– нибудь элементарный бутерброд с колбасой. У нас в холодильнике мышь удавилась, непонятно, для чего он вообще стоит. Разве трудно сходить в магазин и купить колбасы какой-нибудь, сыра… У нас даже хлеба нет!

– Масик, но ты же согласился со мной, что хлеб – это вредно. Не только мне надо за фигурой следить. У нас есть йогурт, ростки пшеничные, отруби, сухарики финские. Ну чего тебе еще надо?

– Все. Ничего не надо. Пойду хоть кофе выпью.

На кухне со вчерашнего дня было не прибрано. Ну да, все правильно, ведь Елена Васильевна на сегодня отпросилась. Он все – таки открыл холодильник, хотя не надеялся там найти что-нибудь съедобное.

Захлопнул дверцу и зашуршал сухарями. Есть охота – просто сил нет. Конечно, в ресторане все будет на высшем уровне, но пока все соберутся, пока усядутся.

– Я готова, – тихо прошелестел голосок.

Он обернулся и чуть не прыснул. Сиреневая узкая юбка с разрезом впереди по самое некуда, розовая прозрачная кофточка и сверху оранжевые перья – боа.

– Тебе что, не нравится?

– Убери эти ужасные перья, у тебя же есть меховая накидка.

– Масик, ты просто ничего не смыслишь в женской моде.

Он хотел было возразить, но подумал, что переодевание затянется еще на полчаса, и он тогда уж точно умрет с голода. Черт с ней! Пускай будут перья!

Открывая дверь в ателье, Ирка услышала шум, выделялся визгливый голос закройщицы. Она заглянула в комнату.

– Вот она! Явилась! Полюбуйтесь! Что наделала, а? Кто за это заплатит? – Антонина Семеновна потрясала куском белой ткани на свадебное платье.

– Что случилось?

– Еще наглости хватает спрашивать!

Ирка нахмурилась, подошла поближе и увидела на платье темное пятно от утюга. Она непонимающе уставилась на закройщицу. Подошел Анатолий Николаевич и, поджав губы, стал рассматривать подпалины.

– Кто это гладил?

– Она, кто же еще! – Показала пальцем на Ирку.

– Я не гладила это, только подкладку, вы же сами мне дали!

– А! Ты еще спорить!? Нахалка!

Это был предел.

– Ах ты, старая галоша! Сама скроить толком ничего не может, а на других сваливает! – Ирка, выпятив грудь, грозно пошла на закройщицу.

Та явно не ожидала отпора и несколько растерялась.

– У тебя руки, как крюки! Надоело за тобой переделывать, да еще воровка!

– Заткнись!

– Я тебе щас заткнусь! Я тебе щас сделаю бледную улыбку и макаронную походку! Зараза! – Она обернулась к начальнику – А вы?… Вместо того, чтобы разобраться с ней, всегда покрываете. Вы что, ослепли? Не видите, что она вещи портит, да остатки ворует? А это платье я в руки не брала, наверное, сама и испортила. – Ирка оглядела собравшихся вокруг женщин.

– Ну-ка, кто видел, кто это платье гладил?

– Я видела, – неуверенно сказала Катька. – Антонина Семеновна, что же вы? Я позавчера, когда уходила, платье вот тут лежало совершенно целое, а Ирки уже и не было, вы одна оставались.

– Сговорились, – всхлипнула закройщица. Потом вытерла глаза, подняла голову и произнесла – В общем, так – или я или она. Я с этой грубиянкой работать не буду.

– Я сама здесь не останусь. Напугала ежа голой жопой!

– Подожди, Ира. – Анатолий Николаевич прокашлялся. – Нужно разобраться. Зачем горячку пороть? И потом за тобой еще несколько вещей.

– Я доделаю и уйду. Все!

Никто не настаивал, чтобы она отрабатывала две недели, и через три дня Ирка весело шагала по Чистым прудам и ела мороженое, которое обожала. Но веселье было напускным, в душе она была расстроена увольнением. Куда пойти? Что делать? Работать в ателье? Ни за что!

Можно брать заказы на дом. Вон, Полина Федоровна из пятой квартиры просила юбку сшить и… И все. Ладно, подсчитает свои сбережения и тогда что-нибудь придумает.

Она перешла площадь и пошла дальше по Сретенскому бульвару, потом повернула на Сретенку. Проходя мимо цветочного, решила купить букетик для Софьи Ильиничны, ей будет приятно. В магазинчике был один покупатель, молодой, хорошо одетый парень с объемным, неудобным свертком подмышкой. Ирка встала рядом и наблюдала, как этому растяпе продавщица подсовывала сломанные цветы. Он только поправлял очки на носу да возился со свертком.

– Девушка! – не выдержала Ирка, а продавщица вздрогнула. – Вы что, не видите? Эти герберы полчаса не проживут. Дайте вон те, темные. А у этой розы сломанная ножка.

Продавщица стиснула зубы и бросила на нее совсем не дружелюбный взгляд, а парень, в очередной раз поправив очки, неожиданно попросил.

– Вы не могли бы мне помочь подобрать цветы. Это для мамы, – пояснил он.

– Тогда это все не годится.

– Доверьтесь лучше профессионалу, – вмешалась продавщица. – Зачем слушать случайных прохожих?

– Значит так, – не обращая на нее внимания, начала Ирка, расхаживая по магазину. – Вот эти розы. Нет, не те, те слишком темные, – она обернулась к мужчине. – Вы на какую сумму рассчитываете?

– Это неважно, выбирайте, что нравится.

– Отлично, – пробормотала Ирка и продолжила выбирать.

Букет получился не очень большой, но выглядел ярко и нарядно.

– Добавьте пару веточек аспарагуса. Все. Достаточно. – Она сама залюбовалась букетом и обернулась к мужчине.

– Ну как? Вам нравится?

– Очень. Весьма благодарен.

Пока он расплачивался, Ирка выбрала три нежно-розовые розы и полезла за кошельком. Но парень не дал ей заплатить.

– Это в благодарность за помощь.

Девушка хотела отказаться, а потом передумала, да пускай платит, если деньги есть. Они вместе вышли на улицу.

– Вы любите классическую музыку?

Она хотела уже мотнуть головой, но вспомнила про Лильку и закивала.

– Тогда предлагаю два билета в консерваторию на мой концерт.

– Так вы музыкант?

– Да, скрипач.

– Я приду с подругой, она обожает такую музыку.

– Я буду очень рад. А если не сможете, позвоните, я вам дам билеты на другой концерт, – он полез в карман, придерживая подбородком свой сверток, достал визитную карточку, протянул и представился – Евгений, – и выжидающе посмотрел.

Ирка похлопала глазами, потом спохватилась.

– Ира… Ирина.

– Ну, до встречи. Только после концерта сразу не убегайте, хорошо? Пойду искать машину, где-то оставил в переулке.

Так приятно было вновь оказаться в квартире у Раскиных. После смерти Марка Семеновича атмосфера стала другой, то есть, дом был по-прежнему гостеприимным, но хозяйка почти не смеялась и говорить стали как-то тихо, как будто боялись кого-то разбудить.

– Ирочка, здравствуй, моя хорошая. Ой, какие цветы! Спасибо… спасибо Она ушла за вазой, у Ирки сжалось сердце – от Софьи Ильиничны осталась тень. Она действительно очень похудела…и вообще совсем не такая.

– А что Лильки еще нет?

– Сейчас должна прийти. Пойдем, я тебя покормлю.

– Нет, Софья Ильинична, пока ее нет, давайте померяем, что вы хотели переделать.

– А, ты про вещи. Ну пойдем в спальню.

В глаза бросился портрет Марка Семеновича, стоящий на тумбочке. Цветы Софья Ильинична поставила рядом с портретом. Открыла шкаф и достала две юбки и брюки.

– Вот, Ирок, смотри. Видишь, как я похудела.

– Да вы сейчас, как фотомодель, Софья Ильинична. Так, надевайте эту юбку, посмотрим, на сколько ушить.

Ирка стояла на коленках, загибая и подкалывая ткань. Про себя отметила болезненную худобу женщины. Они заканчивали, когда вернулась Лиля.

– Привет, – заглянула в спальню и, заметив цветы, добавила. – О, цветы! Какие красивые. Мам, я купила молоко и творог.

– Вот и отлично. Вы пока посплетничайте, а я разогрею жаркое.

Девушки расположились в Лилиной комнате.

– Слушай, Лилька, Софья Ильинична жутко похудела, надо ее врачу показать, хоть анализы сдать.

– Да не слушает она меня.

– Ладно, я сама попробую. Лилька, ты любишь классическую музыку?

– Ты же знаешь, что люблю.

– Вот два билета в консерваторию на какой-то там скрипичный концерт.

– Ну ка, – Лилька посмотрела билеты и с удивлением уставилась на Ирку.

– Только не говори, что ты их специально купила.

– Вот еще! – Фыркнула Ирка. – Стану я на всякую тягомотину деньги тратить, – и рассказала, каким образом у нее оказались эти билеты.

– А парень-то симпатичный?

– Не знаю… Так, растяпа какой-то……Но, вроде, хороший.

– Ну ты даешь, Белова! Тебя мужик на концерт приглашает, а ты даже не рассмотрела его как следует.

– Да чего мне его рассматривать?! Он цветы покупал, а его дурили, подсовывали уже увядшие, а он, полный лопух, только ушами хлопал да очки поправлял.

– Так, выяснили, что в очках. А рост?

– Что рост?

– Какого роста?

– Нормального. Господи! У меня бумажка есть. Визитка! – Она вышла в прихожую и принесла свою сумку – Вот, смотри.

– Евгений Полянский. Хм. Звучит.

– Девочки, – заглянула Софья Ильинична, – идите мыть руки и ужинать.

– Надо же, – произнесла Лилька, когда мать скрылась, – улыбается… как прежде. Это потому что ты пришла. – Они вдвоем, как прежде зашли вместе в ванную. – Ну что тебе трудно приходить почаще?

Ирка вытерла руки – Теперь могу хоть каждый день, я пока безработная.

– Да ты что?

Они уселись за стол.

– Мам, а Ирка теперь безработная.

– Как же так, – забеспокоилась Софья Ильинична. – Тебя что, уволили?

– Ну да? – Ухмыльнулась Ирка. – Меня уволишь? Как же! Держи карман шире! Сама ушла. Так что. В общем, пока не найду работу, может, вы, Софья Ильинична поспрашиваете у знакомых. Я могу пошить юбки, брюки, могу переделать что-нибудь.

– Хорошо, Ирок, поспрашиваю. Ну вы кушайте, я пойду, прилягу.

Лилька проводила ее любящим взглядом и вздохнула.

– Тяжело ей без папы…

После ужина девушки прошли в Лилькину комнату и Лилька, открыв ноутбук, стала смотреть заочные учебные заведения, но Ирка сказала, что пока не найдет работу, даже думать не хочет ни о какой учебе.

Перед уходом заглянула в спальню, где прикрывшись пледом, лежала Софья Ильинична.

– Софья Ильинична, вы почему к врачу не идете?

– Да ну их. Начнут всякой химией пичкать.

– Вы это бросьте. Что вы как бабка неграмотная рассуждаете? Мне даже неловко слушать. Лилька, – обернулась к подруге, – ну-ка, позвони, узнай, когда там врач принимает?

– Какой?

– Терапевт, какой же еще. Пусть направление даст на анализы. Надо провериться.

Лиля открыла компьютер.

– Чего ты не звонишь-то?

– Сейчас все в компьютере можно узнать… Так… открылось. Ну вот, завтра с утра. Непонятно есть запись или нет.

– Ни фига! Не надо никакой записи. Я сама с ней завтра пойду. Все, Софья Ильинична! Отговорки не принимаются. Давайте пойдем последними, значит, в 11 я у вас. Договорились?

– Раз отговорки не принимаются, Договорились!

* * *

Очередь была большая – Ирка насчитала перед ними 7 человек, а до окончания приема оставалось сорок минут. Ирка посадила Софью Ильиничну, сама встала у двери, бормоча под нос.

– Это на каждого примерно по пять с половиной минут. Класс!

Вдруг вспомнила про карту и умчалась в регистратуру.

– Вы по записи?

– Без записи.

– Тогда не положено.

– Значит, так. Вы сейчас мне даете карту, а врач пусть решает, положено или нет. Женщине очень плохо, может, ее сразу в больницу надо.

– Ладно, – устало махнула женщина за стеклом, – вот вам карта, если врач не примет, то не знаю…

– Пусть попробует, – пригрозила Ирка и порысила к кабинету.

Высунулась медсестра, посмотрела на Ирку.

– Вы что, тоже к нам?

– К вам.

– Как фамилия?

– Раскина Софья Ильинична. Вон она сидит, я сопровождающая.

– А вы не записаны. Без предварительной записи врач не принимает.

Ирка разозлилась.

– А ты что, врач? Ты чего за нее решаешь, кого принять, кого не принять?! Я сейчас позвоню в Департамент и будешь у меня иметь бледную улыбку и макаронную походку.

Медсестра быстро скрылась за дверью, но следующей вызвала Раскину. Ирка хотела зайти вместе с ней, но Софья Ильинична попросила подождать ее в коридоре.

– Не вздумайте деньги совать, – зашипела Ирка, – а то я вас знаю…

Софья Ильинична вышла через некоторое время с кучей бумажек, присела на банкетку.

– Ну вот, видишь, сколько, – со вздохом стала разбирать. – Запутаешься в них.

– Ну-ка, дайте сюда. – Ирка бесцеремонно отобрала у нее бумажки и стала молча читать, потом подняла глаза на Софью Ильиничну и улыбнулась.

– Вот, зараза, ни черта не понятно. А знаете, говорят, чем непонятнее почерк у врача, тем выше у него квалификация.

Софья Ильинична засмеялась.

– Как хорошо, что ты со мной пошла. Спасибо тебе большое.

– Да за что спасибо то? Мы еще ничего не сделали. Сейчас сбегаю узнаю, когда тут анализы сдают.

Она сбегала на второй этаж, внимательно изучила расписание сдачи анализов, потом сбегала на третий в кабинет УЗИ. Оказалось, что там сейчас идет прием. Заняла очередь и пулей за Софьей Ильиничной. Усадив ее у кабинета УЗИ, побежала на первый, там снимали кардиограмму. Узнав, что везде нужна карта, опять пошла в регистратуру и выпросила карту на руки.

– Софья Ильинична, не забудьте карту забрать, пойдем кардиограмму сдавать.

Почти до четырех часов они пробыли в поликлинике, Софья Ильинична совсем побледнела, Ирка даже встревожилась. Она проводила ее до дома, а сама вернулась к себе и занялась шитьем.

Еще несколько месяцев назад она купила себе отрез на юбку. Этот шелк сразу привлек внимание. На черном фоне узор из желтых, светлокоричневых и терракотовых геометрических фигур. Ирка разложила ткань на столе, притащила журналы и задумалась, какой фасон лучше выбрать. Неожиданно в дверь позвонили, она чертыхнулась и пошла открывать – оказалось, это соседка с десятого.

– Привет, Лена Васильевна.

– Ир, я к тебе вот с каким предложением. Ты знаешь, что я убираюсь в 58, так там, у жены хозяина проблема одна – надо переделать кое-что, говорит, что выйти не в чем. Чудная, ей-богу, шкаф забит, а носить нечего.

– Все правильно, – подтвердила Ирка. – У нормальной женщины так и должно быть – шкаф забит, а носить нечего. Что надо-то?

– Я ей сказала, что есть у нас одна портниха, все переделает и очень удобно, прямо здесь, в нашем доме. В общем, если ты свободна, давай я тебя познакомлю.

– Так это что, надо мной, что ли? – Нахмурилась Ирка.

– Ну да.

– Да она придурочная какая-то… – Вспомнив, как та обращалась к мужу, и фыркнула. – Масик… котик.

Елена Васильевна развеселилась и замахала руками.

– И не говори, просто умора слушать, а он скривится весь, как от зубной боли, ох, не могу, – закатилась она.

– Да ну их, Лена Васильевна, не пойду.

– Ты что, дуреха, там же заработать можно. Ты же вроде сейчас безработная.

– О! Уже разведка донесла.

– А ты как думала? Ладно, Ирка, давай соглашайся, что у тебя деньги лишние?

– Хорошо, пойдем, только переоденусь.

Она быстро скинула халатик, натянула джинсы и футболку.

Им открыла девушка, лицо которой было намазано клубникой. Запах стоял обалденный. Ирка невольно сглотнула. Вот балда, нет, чтобы съесть такую вкуснятину. Вздохнула – у богатых свои привычки.

– Ой, это вы к нам приходили тогда?

Ирка кивнула.

– Ну вы утрясли этот вопрос?

– Вполне, – процедила Ирка, раздражаясь. Могла бы хоть извиниться.

– Елена Васильевна порекомендовала вас, как хорошую портниху Ирка промолчала.

– Ну, я не знаю, – протянула девушка, а Ирка подумала: «Фальшивка».

– Как хотите, я не навязываюсь, у меня итак работы полно.

– Ладно, – милостиво кивнула та головой. При этом кусочек клубники отвалился. Она даже не подумала поднять, отвернулась к Елене Васильевне.

– Не забудьте убрать, – кивнула на пол и поплыла по квартире, остановилась.

– Ну что же вы? Идите за мной.

Ирка скрипнула зубами, но все-таки пошла.

Огромная кровать была завалена кучей одежды, дверцы зеркального шкафа раздвинуты, а там… Ирка никогда не видела столько одежды.

– Вот, – девушка выудила из одежды, сваленной на кровати, брюки.

– Эти брючки надо немного расставить.

– Они же новые, – заметила Ирка, удивляясь про себя, на фиг нужно было покупать новые брюки, которые малы.

– Да, видимо, новые, но я их давно покупала, не помню, кажется, в Париже. Ирка стала разглядывать швы.

– Только с боков можно. Вы померяйте, я выйду.

– Елена Васильевна! – Позвала хозяйка. – Побудьте пока с девушкой.

Ирка в недоумении переглянулась с соседкой, потом только дошло – не доверяет. Стало обидно и тошно.

– Можете зайти, – донеслось из спальни.

Брюки действительно были маловаты и слишком длинные.

– Длина – это ерунда, а вот где можно расставить… В общем, я распорю, а потом померяете. Давайте я мерку сниму.

Потом были две юбки, одну переделать полностью, а другую подкоротить, еще два платья, вечерних, наверное, которые тоже надо было полностью переделать.

– Сколько вы берете?

Ирка прикинула и назвала цену несколько выше, но заказчица согласилась. Ирке выдали объемистый пакет, в который уложили вещи и на прощание кивнули головой – аудиенция окончена. Елена Васильевна проводила до двери.

Переделка иногда занимает больше времени, чем пошив новой одежды. Надо распарывать, отглаживать, в общем, мутотень, но Ирка с энтузиазмом взялась за работу. В первую очередь для Софьи Ильиничны. Ее вещи были готовы к вечеру, а вот соседкины.

Ирка долго разглядывала платье – какое красивое, только вот эту пелеринку к нему надо убрать. Не удержалась – померила. Платье сидело точно по фигуре. Ирка долго разглядывала себя и пришла к выводу, что ей нужно сшить такое же платье. Ничего сложного там нет, но ткань…

В магазине было еще мало народа, продавщицы не спеша, бродили по залу, поправляя товар и вывешивая новый.

– Девушка, – обратилась Ирка к одной продавщице, – вы не поможете мне подобрать ткань. Вот у меня такое платье, я хочу такое же. Может, у вас есть что-нибудь подобное?

– Хм, а вы знаете, мы как раз получили почти такую же. – Она обернулась к витрине и откуда-то снизу вытащила кусок ткани. – Ну-ка, взгляните.

– Господи! Один в один. А как же такое можно? Вроде, тут написано «Канада».

– Правильно, они получают из Украины и мы оттуда. Ну как, берете?

– Конечно, даже нечего говорить.

Дома, она как ненормальная, кроила, шила, гладила, мерила. Вечером вспомнила, что не пообедала. Быстро отварила пельменей. Хотела с каким – нибудь соусом, но в холодильнике ничего не оказалось. Ну и ладно, можно и без соуса. Вспомнила, что есть уксус. Разбавила его с водой, солью и перцем. Поставила на стол тарелку, приборы и собиралась уже выложить пельмени, как раздался звонок в дверь. Кого еще принесло?!

– Здрасьте, это я, – в дверях стояла Катька Кузякина.

– Вижу, – мрачно ответила Ирка и посторонилась, пропуская ее.

– Ир, а чем это у тебя так пахнет? – Принюхалась вечно голодная Катька.

– Пельменями. Проходи, сейчас есть будем.

– Ой, а я кекс купила, «Столичный».

– Здорово, вкусный кекс. Давай, иди руки мыть.

Она поставила еще одну тарелку, заглянула в холодильник – там был эн. зе. – банка шпрот. Вздохнув, достала ее и открыла.

– У-у, у тебя тут пир.

– Не обольщайся. Пира никакого нет, только шпроты и пельмени.

Кузякина уселась за стол и скромно сидела, положив руки на коленки.

– Руки должны быть на столе.

– Чего? – Встрепенулась Катька, – а-а, – положила руки рядом с тарелкой и выпрямила спину. – А теперь чего?

– А теперь ешь.

Ирка сама положила ей на тарелку несколько шпротин. Катька потянулась вилкой за хлебом.

– Хлеб руками берут.

– Да? – Удивилась Катька. – А я думала, так культурнее будет. Слушай, Белова, а ты откуда знаешь, как надо? Вроде у тебя предки тоже алкашами были, как и мои.

– Во-первых, они не всегда были алкашами, вначале были нормальными людьми, а во-вторых, общалась с интеллигентными людьми.

– Ну да, это мы лимита, – засопела Катька.

Ирке стало стыдно, она вспомнила, что Софья Ильинична ни разу не сделала ей замечания.

– Кать, не обращай внимания, ешь, как хочешь.

Катька не дожидаясь повторного приглашения, набросилась на еду.

Ей не так повезло, как Ирке – она жила вместе с родителями, которые не просыхали, а она одна работала и кормила семью. Еще отсылала часть денег в деревню, бабушке у которой находилась младшая сестренка. Конечно, она очень нуждалась, и Ирка ее жалела и иногда подкармливала, а для Катьки было лучшее время, когда она могла вот так спокойно посидеть и не думать, что сейчас начнется очередной скандал с дракой и милицией или приставания бесконечных дружков. Она даже некоторые свои вещи хранила у Ирки – боялась, что родители пропьют.

– Кать, а вы в Москву давно приехали?

– Папка давно… лет двенадцать, наверное, а мы, как я девятилетку кончила.

– А зачем приехали-то? Там что, плохо было?

– У нас в Ямках очень даже хорошо было, и сад был, и яблони, и вишни, огурчики, картошка, редисочка… – Она вздохнула, – мы-то с мамкой на огороде, а папке совсем нечего делать. Вот он и подался в Москву, в Мытищи. Там на стройке работал, потом его в бригаду взяли строительную, они дома богачам строили, а он плотник, знаешь какой – на всю округу один.

– А вы потом приехали?

– Ну да, продали наш дом, сестренку маленькую у бабушки оставили, у нее там тоже домик стоит, и купили в Москве комнату в коммуналке… А потом бригада распалась, папка без работы остался и запил, а мамка за ним, а я вот в ателье устроилась.

– Так ты в Москве живешь?

– Ну да, в Мытищах.

Ирка хотела возразить, что Мытищи – это не Москва, но решила не переубеждать ее.

– Ир, а ты работу нашла? – Катька с фантастической быстротой поглощала пельмени.

– Не-а, – Ирка встала, поставила воду, чтобы сварить оставшиеся пельмени.

– А как же теперь? – Вытаращилась Катька.

– Пока беру на дом.

Катька задумалась, даже жевать перестала, потом вздохнула.

– Черт, а я не могу, итак боюсь, что машинку пропьют… Ир, а можно я ее к тебе притараню?

– Ну притарань.

– Я ведь могу иногда у тебя чего-то пошить, правда?

– Правда, – она помедлила, но решила расставить точки над «и», чтобы зря не обольщалась. – Кать, ты иногда можешь тут переночевать, но жить я буду только одна, поняла?

– Поняла, – поникла та. – А сегодня можно переночевать?

– Можно. Кстати, я тебе могу халтурку подбросить.

– О, – она потерла радостно руки, – вот это здорово.

– Раз у нас машинка пока одна, ты сегодня будешь распарывать. Только, смотри, чтобы аккуратно.

Уже лежа в кровати, подумала, что если они с Катькой вдвоем будут шить, можно было бы набрать заказов. Только, где их брать? Катька скрипела диваном в соседней комнате, видимо, тоже не могла заснуть. Ирка усмехнулась, а ведь они похожи. В свое время ей помогали Софья Ильинична и Лилька, а теперь вот и она помогает. А это приятно помогать.

* * *

Платье получилось шикарное. Вот в нем она и пойдет в консерваторию. Наверное, к нему надо бы сумочку небольшую, а не такую торбу, как у нее. Ладно, сумку она у Лильки попросит, а обувь… Она залезла в кладовку.

Так, что у нее с обувью? Черные туфли, которые она купила в прошлом году «на все случаи жизни», ну никак сюда не подходили. Она вспомнила про бежевые босоножки на высоком каблуке. Купила их по дешевке, вроде красивые, но жутко неудобные. А вдруг будет дождь? И что надеть вместо куртки? Вот черт! Может, ну ее, эту консерваторию!? Надо Лильке позвонить.

– Ой, хорошо, что позвонила, я сама как раз думала звонить.

– Лиль, я хотела сегодня зайти, вещи мамины ушила, хотела занести. Ты когда будешь?

– Приходи к обеду, я сбегу с последней пары.

Ирка вдруг вспомнила, что не платила за квартиру, достала квитанцию и стала пересчитывать деньги. Ни фига себе! Неужели она столько потратила? Стала вспоминать, на что ушли деньги. Ну конечно! Это чертова ткань на платье! На нее рассчитано не было. Как же быть? За квартиру надо заплатить, иначе в следующем месяце придется платить сразу за два. Что у нее остается?… Две тысячи триста пятьдесят рублей. Черт! Надо срочно искать работу.

Перед выходом она поднялась наверх, позвонила. Открыла Елена Васильевна.

– Здрасьте. Лена Васильевна, а хозяйка ваша дома? Я бы ей шмотки ее отдала.

– Дома. Пойду, спрошу.

Ирка топталась в прихожей, из гостиной послышался капризный голосок.

– Мне сейчас не до того… Ну пусть позже зайдет, какая ей разница?

– Слышала? – Развела руками Елена Васильевна. – Зайди попозже.

– Я попозже не могу, ухожу. Ладно, в другой раз зайду.

Вот связалась на свою голову! Если бы не деньги, ни за что не стала бы ей шить! Ладно. Надо попробовать завтра с утра, может барыня будет в хорошем расположении духу и примет ее. Вот зараза!

По дороге к Лильке все-таки зашла в сбербанк и заплатила за квартиру. Будь, что будет!

Перед обедом померили вещи, все сидело замечательно.

– Ирочка, – Софья Ильинична оглядывала себя в зеркало, – какая ты молодец, у тебя просто золотые руки. Знаешь, я тут говорила с моей приятельницей, она тоже хотела кое-что переделать. Возьмешься?

– Еще спрашиваете! Конечно, возьму.

– Тогда запиши ее телефон и адрес. Это недалеко от нас.

– Мам, – заглянула Лилька, – вы скоро?

– Все, мы готовы.

Софья Ильинична достала деньги и протянула Ирке.

– Да вы что, Софья Ильинична!? Что же я вам за деньги буду делать?

– Возьми, Ира, ты же пока без работы, а деньги имеют неприятное качество исчезать.

– Все равно не возьму! А то сейчас уйду и обижусь.

– Глупенькая, – Софья Ильинична убрала деньги в тумбочку. – Ладно, я постараюсь тебе заказчиц найти.

– Вот за это спасибо. Кстати, вы имейте в виду, что я и шторы могу пошить и чехлы какие-нибудь. Ой, а когда вам сказали за анализами приходить?

– На следующей неделе, я попрошу Лилю, чтобы записала.

– Я с вами пойду, и не спорьте, а то весь день там проторчите.

После обеда они сидели в Лилькиной комнате и обсуждали наряды.

– Лиль, знаешь, я себе такое платье сшила – зашибись!

Она стала подробно описывать фасон.

– Я хочу в нем на концерт пойти, только сумка моя ну никак не подходит. Может, дашь какую-нибудь напрокат?

– Пойду, посмотрю.

Она вернулась с двумя сумками.

– Выбирай.

Ирка сразу выбрала бежевую на длинной ручке с красивой золотой пряжкой.

– Кстати, может, сережки возьмешь, помнишь, с топазами?

– Нет, – категорично отвергла Ирка, – лучше что-нибудь из бижутерии, если можно, конечно.

Лилька вытащила маленький сундучок и вывалила содержимое на стол.

– Выбирай.

Ирка с удовольствием перебирала украшения.

– Пожалуй, вот эти сережки колечками и вот этот браслет.

– А может, еще цепочку с кулоном?

– Нет, это будет перебор.

– Ирка, колись, понравился, наверное, скрипач?

– Да говорю же нет. К тому же он и думать забыл про меня. Так, приятный парень… добрый.

– Отчего же ты так тщательно наряжаешься?

– От того, что в консерваторию иду в первый раз, хочется прилично выглядеть.

– А я как раз хотела с тобой посоветоваться, что лучше надеть.

Лилька открыла шкаф.

– Вот смотри, я хотела цветастую юбку и вот такую кофточку с рюшечками.

– Нет, это никуда не годится. Если уж хочешь надеть эту юбку, то только с однотонной кофтой…Можно вот с этой… Смотри и по цвету подходят. Кстати, из драгоценностей сюда подойдет абсолютно все.

– Ладно, доверюсь твоему вкусу. Ну, во сколько встречаемся?

– Давай в шесть на остановке.

С утра Ирка помыла голову, красиво уложила волосы и решила все-таки подняться наверх к соседям. Она сложила вещи в пакет и поднялась наверх. На звонок вышел сосед. Узнав ее, улыбнулся.

– Неужели опять залили?

– Да нет, я вот вещи принесла, – она показала на пакет.

– Какие вещи? – Удивился он.

– Ну, ваша жена отдала кое-что переделать, я принесла. Надо бы померить.

– Да она спит еще… А вы, значит, портниха?

– Значит, так.

– Что же вы не учитесь?

– Не все могут себе это позволить?

– Не у всех и мозгов хватает, – заметил он.

– А вам-то что за дело?! Да, я безмозглая дура, поэтому шью вот на таких. – Она спохватилась, замолчала и уставилась в пол, ожидая, что он сейчас ее выставит вон. Услышав тяжелый вздох, подняла глаза.

– Это не моя жена, – зачем-то пояснил он.

– Да мне все равно, кто она.

– Ладно, вы пакет оставьте, она попозже померяет и вам позвонит.

Ирка протянула пакет и вдруг обнаружила, что у него очень красивые темные глаза и вообще он весь такой… Она почему-то постеснялась спросить про деньги, неожиданно вспыхнула и бегом ринулась вниз по лестнице.

– Сумасшедшая, – пробормотал Сергей, – но какой изумительный цвет кожи – просто персик.

Погода стояла почти летняя, а всего лишь конец апреля. Отметив с облегчением, что дождя не предвидится, Ирка надела сверху светло – коричневый поплиновый пиджак, который пошила прошлым летом, и который прекрасно гармонировал с пастельными тонами платья, бежевыми босоножками и сумочкой.

Лилька уже поджидала ее.

– Ого! – Лилька восхищенно оглядела подругу. – Ну ты вылитая Сандра Баллок, даже красивее. Ирка, неужели это ты сама сшила? Просто супер! А платье? Ну, вообще, нет слов……Ну что, на метро или на троллейбусе?

– Нет, поедем лучше на метро, там пробок нет.

Они весело болтали, с удовольствием ловили на себе взгляды парней.

– Все, – начала Лилька. – Скрипач будет наш.

– Господи, да говорила уже сто раз, он просто из вежливости дал мне билеты.

– Интересно, что будет в программе? Хорошо бы Сибелиус или Моцарт, о Бартоке даже не мечтаю.

– А я боюсь, что засну, я совсем не люблю такую музыку.

– Тебе понравится, вот увидишь, у тебя прекрасный вкус, тебе не может не понравиться. Просто ты не слушала ничего.

Они пришли рано, Ирка сняла пиджак, аккуратно сложила в пакет, и вместе с Лилькиным кожаным пиджаком сдали в гардероб. Они чинно прохаживались по фойе, разглядывая фотографии на стенах.

– Надо программку купить, – заметила Лилька и направилась к седой старушенции, продававшей программки. Тут же уткнулась туда и с восторгом воскликнула.

– Ирка! Барток! Вот здорово! Понимаешь, – стала объяснять подруге, – в этом концерте звучат народные венгерские ритмы. Тебе понравится. Так, а какие у нас места? – Лилька посмотрела на билеты. – Ого! Шестой ряд, середина.

Они вошли в полупустой зал, Ирка с любопытством оглядывалась. Она вспомнила, как в детстве мама водила ее в театр, иногда к ним присоединялся отец. И так им было хорошо тогда… Ну почему так получилось, что они начали пить? Как несправедливо.

С ее стороны сели две немолодые дамы, которые очень пристально ее разглядывали. Ирка хотела уже сказать, что она не картина Рембрандта, но тут с Лилькиной стороны увидела соседа сверху и его фифу. Она быстро опустила голову, потом все-таки посмотрела в его сторону и… нечаянно встретилась с ним глазами. Он машинально кивнул и отвернулся, потом быстро обернулся и опять уже внимательно взглянул на Ирку. Она, хоть и залилась румянцем (черт бы его побрал), глаз не отвела. Он улыбнулся и поднял вверх большой палец.

– Масик, – раздался противный голосок, – мы могли бы не торопиться. Я не успела с Хубларянами поздороваться.

– В перерыве поздороваешься.

– Сережа, – окликнула его дама слева от Ирки.

Сосед привстал и поклонился, а Ирка услышала, как дама прошептала своей спутнице.

– Почему Женя нас так посадил? – И при этом опять бросила на Ирку выразительный взгляд.

– Слушай, – Лилька дернула ее за рукав и зашептала, – что происходит? Ты с кем-то переглядываешься, он с тебя глаз не сводит…

– Тише, тише, потом расскажу.

– Ого, выходит, я что-то пропустила.

В это время раздались аплодисменты, на сцену вышли музыканты, пошуршали нотами, послышались звуки настраиваемых инструментов, затем вышел дирижер и, наконец, появился солист.

– Симпатичный, на кого-то похож, пока не вспомнила, – прошептала Лилька Но вот дирижер взял палочку, взмахнул и.

Буквально с первых звуков музыка захватила. Ирка боялась дышать, так это было прекрасно. Парень играл вдохновенно, смычок летал у него в руках. Несколько раз, когда опускал смычок, оркестр играл без скрипки, он посмотрел на них. Ирке даже показалось, что он слегка улыбнулся. Но вот последние аккорды… и все. Ирка перевела дыхание и как бешеная захлопала в ладоши. Она повернулась к Лильке и опять встретилась глазами с соседом. Он как-то странно смотрел на нее, но быстро отвернулся и тоже захлопал. Его жена стала выбираться с букетом к сцене. Она отдала скрипачу свой букет, кокетливо улыбнулась залу и несколько вертлявой походкой вернулась на место.

– Кривляка, – тут же охарактеризовала Лилька.

– Это моя соседка сверху, – пояснила Ирка.

Публика долго не отпускала музыканта, было много цветов, Ирка подумала, что надо было тоже купить цветы. А потом спохватилась, интересно, а жить– то на что стала бы?

Народ постепенно стал расходиться. Лилька тоже поднялась.

– Пойдем?

– Подожди, – попросила Ирка, и Лилька покорно опять села на место. – Я не хочу, чтобы она меня видела, – кивнула на «кривляку».

Зал почти опустел, соседки справа вышли в проход и махали руками, приглашая присоединиться, «кривляку» и ее спутника.

Лилька опять хотела подняться, а Ирка дернула ее вниз и зашипела.

– Пусть они уже выкатятся.

Она отвернулась к Лильке, которая комментировала.

– Они явно знакомы, здороваются,… ну вот, кажется, выходят. Все! Ушли! Они зашагали к выходу, но у самых дверей их окликнули.

– Ирина! Постойте!

Скрипач торопился к ним навстречу.

– Ну что же вы? Я же просил задержаться. – Он перевел взгляд на Лильку.

– Здравствуйте, Евгений.

– Лиля.

– Очень приятно. Ирина сказала, что вы любите классику.

– Да. И мне очень понравился концерт и, конечно, вы. Вы замечательно играете. Спасибо.

– Хорошо, что вы пришли. – Он смешался. – Собственно, мы договорились куда-нибудь заехать, отметить. Присоединяйтесь. – Он переводил взгляд от Ирки на Лилю.

Лилька улыбнулась.

– А почему бы нет? – Кокетливо склонила головку. – Нам только надо куртки забрать.

– Тогда жду вас у выхода.

Он устремился в холл, девушки заметили, как он присоединился к небольшой группе. Они направились в другую сторону к гардеробу, и вдруг раздался крик.

– Стой! А ну стой!

Девушки обернулись – к ним бежала «кривляка», вслед потянулись ее спутник, Евгений и две дамы.

– Ах ты, дрянь подзаборная! – Визжала та. – Посмотрите! Она воровка! Она украла мое платье! Ах ты гадина! Серж! Вызывай милицию! Держите ее!

Она вцепилась в Ирку и держала мертвой хваткой, призывая остальных стать свидетелями. Ирка попыталась стряхнуть ее, но та своими длинными ногтями так вцепилась, что Ирка просто спокойно встала и ждала, когда та замолчит. Вокруг стали собираться люди. Евгений попытался ее успокоить, но женщина продолжала орать.

– Воровка! Сволочь! Проститутка!

– Вы! – Опомнилась Лилька. – Ты! Отпусти! Вы! А ну отпусти! А то сделаю тебе макаронную походку!

Ирка не помнила, когда плакала последний раз, но тут неожиданно почувствовала, как слезы покатились из глаз. Она зажмурилась…

– Милена! А ну отпусти ее немедленно!

Пальцы разжались, Ирка открыла глаза. Сосед схватил Милену в охапку и сильно потряс.

– Ты что тут спектакль устроила? Что случилось?

– Что случилось? Я ей отдала несколько тряпок своих переделать, а она, представляешь? Она надела мое платье! Мое! Я после нее вообще надеть его не смогу! Дрянь подзаборная!

Лилька с удивлением смотрела на подругу. Та молчала. Как в рот воды набрала, только слезы катились по щекам, а она их даже не вытирала.

– Слушай меня, Милена! – Кричал мужчина, продолжая ее трясти. – Она принесла сегодня твои тряпки, ты даже не взглянула.

– Там наверняка нет этого платья, – продолжала та упрямо.

– Женька, извини нас, пожалуйста. Конечно, мы никуда сейчас не поедем. Извините, Мария Анатольевна, как-нибудь в следующий раз.

Одной рукой он крепко прижал к себе Милену, второй взял под руку Ирку.

– Ой, – растерялась Лилька, – подождите, мне в гардероб надо.

– Давай пулей туда и обратно.

Лилька догнала их на улице. Перейдя дорогу, они повернули в переулок к огромному джипу. Он посадил Милену впереди, а девушкам открыл заднюю дверь.

– Чего ждем? Полезайте, разбираться будем на месте.

У дома он припарковался, высадил девушек.

– Не отпускай ее! Она убежит! – Опять взвизгнула Милена.

– Хватит устраивать концерт! Надоела! – Он обернулся к Ирке – Идемте с нами.

Все поднялись в квартиру соседа.

– Вот пакет, – показал он на пакет, стоявший в прихожей. – А ну, смотри. Милена с вызовом выхватила пакет и вытряхнула содержимое на пол. Среди одежды мелькнуло платье. Она наклонилась, подняла платье и стала разглядывать его, сжав плотно губки.

– Господи, – устало сказал мужчина, – стыд какой. Извините нас. Ну?! – Он обернулся к Милене. Она непонимающе хлопала глазами. – По-моему, ты забыла извиниться, – в голосе прозвучала угроза.

Милена презрительно процедила – Пред кем? Перед этой? Ты что с ума сошел? Кто она и кто я?

– А кто ты? – Спокойно начал сосед. – Елена Митрофановна Кондратюк, моя сожительница. А вас как зовут? Меня Сергей, а вас?

– Ира.

– А вы? – Обратился он к Лильке, выглядывавшей из-за плеча подруги.

– А я Лиля, подруга.

Милена фыркнула и вышла из прихожей.

– Девушки, пожалуйста, не сердитесь, ну что с нее взять? – Нарочно громко говорил он, чтобы Милена слышала. – Никакого воспитания. Девушка из провинции.

– Все выяснили? – Прервала Ирка. – Тогда заплатите, пожалуйста, за работу, и мы пойдем.

– Да, да, конечно. Сколько она должна?

Ирка назвала сумму. Он вытащил пачку купюр и протянул девушке.

– Мне лишнего не надо. – Она отсчитала деньги, остальные протянула ему.

– Всего хорошего.

На прощание все-таки не удержалась и так шарахнула дверью, что соседи напротив выскочили на площадку.

– Что случилось?!

– Землетрясение.

Едва за ними закрылась дверь, как они стали хохотать, показывая друг на дружку пальцем. Обессилев, сползли на пол.

– А как…ха-ха, а как ты ей про…ха-ха, макаронную походку… ха-ха, ой, мамочки, не могу.

В дверь позвонили. Ирка кое-как поднялась и, пытаясь сдержать смех, открыла дверь.

– Кузякина?!

– Здрасьте, – растерялась Кузякина, глядя на корчившуюся от смеха Лильку.

– Ты чего, а?

Ирку этот вопрос просто поверг опять на пол. Показывая на Кузякину, она снова закатилась в смехе. Катька хотела обидеться, но передумала и, осторожно перешагнув через девчонок, потопала на кухню.

– Ир, можно я чайник поставлю?

Ирка всхлипнула и встала, Лилька пыталась вздохнуть, чтобы успокоиться. После умывания холодной водой кое-как успокоились.

– Ну, и чего ржали? – Кузякина стояла у холодильника, не решаясь открыть.

– Ир, у тебя пожрать ничего нету, а то дома шаром покати и все деньги мои вытащили, представляешь?

Смеяться сразу расхотелось – вспомнила своих предков. Ирка нахмурилась.

– Садись, – открыв холодильник, вытащила кастрюльку с супом. – Вот щи остались, сейчас макароны сварю……можно с сыром. Давай три. – Она сунула Катьке терку, и та с энтузиазмом принялась за дело. – Лиль, у меня тут старый кефир остался, может, сделаешь оладьи, как Софья Ильинична.

– Давай, – охотно откликнулась Лилька. – А яйца есть?

– Только два.

– Одного хватит.

Ирка налила щи, поставила тарелку перед Катькой и принялась мыть кастрюлю, чтобы не видеть, как она набрасывается на еду. Лилька тоже деликатно отвернулась и размешивала тесто.

– А макароны готовы? – Робко спросила Катька, водя ложкой по пустой тарелке.

– Готовы. Давай тарелку… На… Посыпай сыром……О, – услышала скворчение на сковородке, – скоро оладьи будут готовы. У меня баночка варенья осталась.

– Малинового? – С надеждой спросила Кузякина.

– Щас! Размечталась! Яблочного.

– А что? С яблочным тоже вкусно. Правда, Лиль?

Оладьи стопкой возвышались на тарелке, рядом стояла банка с вареньем. Ирка разлила чай по кружкам.

– Ой, не могу, – зажмурилась Катька, – какая вкуснота, просто сил нет.

– Ну силы-то еще остались, – пробормотала Ирка, глядя, как Катька метет оладьи.

– Ир, – Катька отвалилась от стола, переводя дух – морда довольная, сытая. – Я чего сказать хотела – меня ж из ателье поперли.

– Как поперли? – Ахнула Ирка.

– В пятницу, – вздохнула Кузякина. – После того, как ты ушла, она все придиралась ко мне… – Она замолчала, вспоминая обиду, махнула рукой – А, мне по фигу. Плевать я хотела на ихнее ателье.

– Их, – поправила Ирка и вдруг вспомнила – Катька, я же деньги получила за работу, ну помнишь, что ты порола? Сейчас, – она выбежала за сумкой. – Вот дура, – бормотала себе под нос, – ведь давал деньги, так нет же мы гордые, нам чужого не надо – Катьке бы как пригодились… Вот, держи.

Она протянула Кузякиной деньги. Та уставилась на них.

– Не, Ир, тут до фига. Это ты мне свои, наверное, подкинула.

– Нет у меня лишних тебе подкидывать, – насупилась Ирка.

– Ир, – Лилька решилась, наконец, спросить. – Расскажи, наконец, что вообще произошло? Что эта девка взбеленилась с платьем? Я что-то не поняла.

– Да просто она дала мне переделать несколько вещей, а я купила точно такую же ткань, как у нее на платье, а пошила немного по-другому. А эта идиотка решила, что я в ее платье пришла. Вот зараза! – Не удержалась и добавила свое любимое выражение.

Через некоторое время Кузякина стала зевать и отчаянно таращила глаза.

– Катька, иди спать.

– Можно, да?

– Да иди уже. Завтра щетку зубную, чтоб купила! – Крикнула Ирка вслед не верящей в такую удачу Катьке.

– Ира, ты что, насовсем ее поселишь?

– Раскина! Не сыпь мне соль на рану! – Потом понизила голос – А что с ней делать? Ведь все равно ей там житья нету. Я-то ее понимаю. Ничего, как– нибудь проживем. Я вот что надумала…Можно шить какие-нибудь брюки или юбки. У меня выкройки хорошие есть из «Бурды».

– И что?

– И продавать их на рынке. Но сами не сможем – кто ж тогда шить будет? Пойду завтра поспрашиваю, может, с кем-нибудь договорюсь, чтобы наш товар толкали. В общем, надо притащить Катькину машинку, а там посмотрим.

– Ир, а тебе Женя понравился?

– Какой еще Женя?

– Скрипач.

– А-а… Ничего, симпатичный.

– А мне понравился, – призналась Лилька, виновато поглядывая на подругу. – Жаль, что так получилось, даже толком не познакомились.

– Лилька, а на кого он похож?

– Кого-то напоминает… ну ты чего?

Ирка еле сдерживала смех, потом все-таки прыснула.

– Раскина, ты в своем репертуаре!

* * *

С утра Ирка велела Катьке притащить свою машинку, а сама поехала на рынок. Она внимательно рассматривала вещи, развешанные на продажу, долго присматривалась к продавцам. Наконец, остановилась около одной немолодой уже женщины приятной внешности с украинским говором.

– Шо вам показать? Вот юбочки на лето. Глядите, какие нарядные.

Ирка попросила показать.

– А что, хорошо берут такие юбки?

– Та хорошо. Так скоро лето, сейчас сарафанчики пойдут, шорты, топики. А вы чего хотели-то?

– Знаете, я могу пошить и юбки и сарафаны, а вот продать… не поможете?

– Та чего же не помочь? Приноси, посмотрим. Только хозяйку надо спросить. Но ты приноси.

– А как вас зовут?

– Виталина Григорьевна, а тебя?

– Ира. Я забегу дня через два, хорошо?

– Та хорошо, забегай.

Не заходя домой, Ирка поехала в магазин, где продавали остатки, и почти на все деньги купила разных кусков. Около квартиры под дверью на коврике грустила Кузякина.

– Ты где была-то? Я тебя жду, жду. Вот, – показала на машинку, – еле приволокла – тяжелая, зараза.

Ирка помогла затащить ее в квартиру. Не придумав ничего лучше, поставили ее на кухонный стол.

– Ладно, пошли кроить. Достань журналы.

– Ого. Откуда у тебя столько? В ателье натырила?

– С ума сошла? Это Софья Ильинична мне покупала. Давай выбирать. Вот ткань, смотри какая красивая.

Девчонки разложили ткань прямо на полу, здесь же стали листать журналы.

– Вот из этой хорошо бы сарафанчик пошить, а из этой… ммм… летние брюки. Да, Ир?

– Пожалуй, сарафан…сарафан…сарафан… – Она листала журнал. – Вот, этот подойдет.

– Лучше бы юбку пошире.

– На нее не хватит ткани. Впрочем. Ну-ка, дай сантиметр. Смотри, здесь по долевой не пройдет, видишь? Или из этого цветастого сделать слегка клешеную юбку, а лиф к ней однотонный.

Девчонки елозили по полу, отмеряя и рассчитывая. Наконец, Ирка принесла пергамент и стала переносить выкройку на ткань.

– Для образца сошьем несколько вещей на 46 размер, а потом посмотрим, главное, чтобы понравилось.

Сарафан сшили быстро, потом Ирка кроила юбку, Катька строчила.

Ирка проверяла строчку. Придиралась, заставляла пороть, но добилась, чтобы строчка была идеальная. Последними были шорты. Закончили почти под утро. Ирка поспала три часа, но с утра заставила себя встать, собрала и аккуратно сложила сшитые вещи и отправилась на рынок.

Шагая к остановке, обернулась на сигнал автомобиля.

– Ира! – Сергей наклонился к окну и помахал рукой. – Давайте подвезу.

Ирка подумала, а почему бы и нет, и полезла в машину.

– Далеко направились?

– На рынок. Может вам не по пути? – В голосе прозвучала насмешка.

– Все равно подвезу. Говорите, куда ехать.

Ирка объяснила.

– Решили отовариться или как сейчас говорят, закупаться?

– И не то и не другое.

Сергей помолчал.

– Ира, чем вы занимаетесь?

– А вы?

– У меня рекламное агентство. Если хотите попробовать себя в рекламе – милости прошу.

– Спасибо, у меня есть, чем заняться.

– Это секрет?

– Пока не хочу говорить, боюсь сглазить.

– Вы одна живете?

Ирка внимательно посмотрела на него и четко произнесла.

– Одна и без сожителей.

– Вы сказали, что всю жизнь здесь прожили, где же ваши родители?

– Умерли. Еще вопросы будут?

– Извините, я не хотел сказать ничего неприятного. А я вот приезжий. Ну что же вы не спрашиваете, откуда я приехал?

– Потому что мне это по барабану. У нас с вами нет и не может быть ничего общего… Мы приехали.

– Ну, не скажите. – Он вышел, чтобы открыть ей дверцу, но Ирка не дожидаясь, открыла сама и спрыгнула со ступеньки. Он только поддержал ее и невольно прижал к себе. Ирка на секунду замерла, а потом с силой оттолкнула его, сделала несколько шагов и обернулась.

– Спасибо, что подвезли, – помахала рукой и быстро зашагала вдоль рядов.

Горин стоял и смотрел ей вслед, пока не услышал громкое «Посторонись!». Он едва увернулся от тележки, нагруженной доверху коробками с бананами, которую уныло толкал маленький таджик.

Вернулся в машину и сразу не мог сообразить, куда ехать. Черт, эта девчонка совершенно выбила его из колеи! И чего она из себя строит? Тоже мне прынцесса! Так себе. Он с силой хлопнул по рулю. Нет! Не так себе! Вот именно, что не так себе! Даже тогда в простеньком халатике она показалась ему необычной, а в консерватории в этом злосчастном платье… Интересная девка, необычная, какая-то необузданная сила в ней чувствуется. Во всем. Почему она такая дикая? Там, на концерте, он специально за ней наблюдал. Выражение лица смягчилось, стало необыкновенно женственным, нежным. Господи! А кожа! С ума можно сойти! Никакого грима не нужно. Да вроде она и не красится. Живет одна. Да нет, не может такой персик один жить, наверняка кто-то у нее есть. М-да. Женька… Как это он углядел ее? На светофоре Горин достал сигареты, прикурил. «Пупсик, мой сладкий пупсик, давай под ручку гулять с тобой. Ой». Он стал шарить в кармане – сзади сигналили. Уже окончательно разозлившись, он кое-как припарковался и нажал на кнопку ответа верещавшего телефона.

– Масик, – проблеял нежно голосок.

– Я просил тебя не звонить! – Заорал он, больше злясь на себя, что забыл убрать этого «пупсика».

– Ну извини.

– Ты что-то хотела?

– Я хочу, чтобы ты перестал дуться.

Его перекорежило от этого «дуться». Все! Надоело!

– Милена! Давай закончим разговор и вообще… наши отношения. Извини, больше не могу.

– Но.

– Все, вечером поговорим.

* * *

Хозяйка павильона, куда Ирка принесла вещи, долго и придирчиво их рассматривала, потом милостиво согласилась их продать, но цену назначила такую низкую, что Ирка возмутилась.

– Как хочешь, но больше не могу дать. Не ты же будешь стоять и продавать. Две девушки разглядывавшие товар, развешанный на вешалках, обратили внимание на сарафан, который держала в пуках Ирка.

– Ой, смотри, какой хорошенький! Вы берете? Нет? – Одна из девушек буквально выхватила его из рук Ирки.

– Слушай, просто отпад! – Подхватила ее спутница. – Помнишь, мы такой в «Заре» видели. А сколько стоит?

Ирка замешкалась с ответом, но хозяйка павильона быстро назвала цену, от которой у Ирки глаза на лоб полезли. Она уже хотела вмешаться и возразить, но девушки переглянулись и хором ответили.

– Берем!

Продавщица пригласила их за занавесочку, померить.

– У вас есть еще такой?

– Нет, это последний.

Девушки стали спорить, кому больше пойдет, наконец, одна ушла за занавеску, а вторая, насупившись, ждала подругу.

– Смотри, – вышла девушка в сарафане.

Сарафан сидел идеально.

– Может, мне тоже померить?

– Но я уже беру его.

– Скажите, а у вас не будет еще? – С надеждой обернулась к хозяйке девушка. Та в свою очередь обернулась к Ирке, у которой мелькнула мысль обойтись без посредника, но подумав немного, она решила, что через павильон можно продавать постоянно, а так еще неизвестно, как получится.

– Через два дня я еще принесу. А посмотрите вот эту юбку, вам подойдет.

– Ну-ка. – Девушка развернула юбку и взвизгнула от восторга.

Приложив к себе, сразу же полезла за кошельком.

Когда девушки ушли, хозяйка, скрепя сердце прибавила цену и попросила пошить разных размеров.

По дороге Ирка подсчитывала, сколько понадобиться ткани, сколько они затратят времени и сколько в результате у них останется. Прибыль получилась небольшая, но все-таки прибыль. Настроение улучшилось, Ирка раскраснелась и сразу же поехала в магазин за материалом. Какой-то мужик высунулся из машины.

– Эй, красавица! Давай подвезу!

– Щас! Размечтался!

Недалеко от дома встретила одноклассника, Витьку Потехина. Он вначале не узнал ее, а потом прилепился, все свидание пытался назначить. У Ирки не было времени его выслушивать, она в обычной манере прервала его излияния.

– Слушай, Вить, хорош трепаться, мне некогда.

– Ир, но мы не договорились. Может, встретимся, сходим куда-нибудь?

– Отвянь, Потехин. Все. Пока.

Потехин долго смотрел ей вслед. Дурак! Думал, если внешне изменилась, то сразу другая стала. Как была грубиянка, так и осталась.

* * *

Милена накрыла в гостиной стол, заказав все в ресторане. Красиво расставила закуску, достала бутылку шампанского, поставила подсвечник. Оглядев стол, добавила огромные искусственные красные розы в хрустальной вазе.

Посмотрев на часы, побежала переодеваться. Как раз недавно она прикупила роскошный пеньюар с нежно-розовой отделкой из пуха. Прощальный взгляд в зеркало – просто отпад! Конечно, он не устоит. За эти месяцы она его достаточно хорошо изучила. Он вспыльчивый, но отходчивый и, самое главное, не жадный, и в постели хорош. Если он ее бросит, что тогда она будет делать? Дура! Ведь говорили ей подружки «откладывай деньги», а она все на тряпки тратила. Правда, он ей колечек несколько подарил, хороших, дорогих, а вот машина, на которой она ездит, на него оформлена. Она вздохнула: «Ох, непросто будет с ним, но она постарается». И ведь никого больше нет на примете. Хотя… у Хубларянов один старый армянин все к ней клеился, но она не такая… визитку на всякий случай взяла. Господи, хоть бы он не наступил, этот случай! Она выглянула в окно – приехал! Быстро встряхнула пух, зажгла свечи, села на диванчик и приняла красивую позу.

Горин вошел и, сразу почувствовалось, что он не в духе. Во-первых, его расстроили на работе – прощелкали выгодный заказ на телевидении, а во– вторых, он собирался поставить точку над и в их отношениях. Он злился, потому что не знал, как начать неприятный разговор и прикидывал, что бы такое ей подарить, чтобы не очень обидно было. Он вошел в гостиную. Так. Приготовилась, так сказать, во всеоружии… свечи… пух… грудь открыта, ножка на ножку. Выглядит заманчиво, но совершенно его не трогает. Н-да.

– Ну что ж, заодно и поужинаем, – он сел за стол и обернулся.

– А ты уже поела? – Невинно прозвучал вопрос.

Милена поняла, что неприятного разговора не избежать.

– Масик, я же ждала тебя. Видишь, как все вкусненько.

– Ого, – удивился Сергей. – Краб, жюльен, а там что?

– А это блинчики, я же знаю, как ты их любишь. Вот сметанка, вот икорка, там крабик.

– Перестань сюсюкать!. Господи! Ведь говорил же тысячу раз!

Милена надула губки, но поняла, что обижаться сейчас не время, поэтому обиду проглотила.

– Налей мне шампанское, – попросила она Горин взял бутылку и покрутил в руке.

– Опять полусладкое, – простонал он. – Впрочем, пей, если нравится, а мне принеси водки.

– Фу, водка – это так не вкусненько, – но заметив на его лице гримасу, быстро поднялась, – хорошо, хорошо. Сейчас принесу, не волнуйся.

Она вернулась с бутылкой и рюмкой. Горин налил ей шампанское, себе водку и приглашающе поднял рюмку.

– За что мы выпьем? – Милена кокетливо наклонила головку.

– За наше расставание. – Он быстро выпил, избегая на нее смотреть. – Подай, пожалуйста, жюльен… Вкусно… Ты в каком ресторане брала?

– Сержик, что значит, расставание, объясни?!

– Ну, думаю, началось, – он промокнул рот салфеткой и вдруг заметил розы.

– Такая безвкусица.

– Почему тебе все не нравится?! Чем тебе не угодили цветы? Ты же восхищался такими у Стрелюков.

– Во-первых, мы были в гостях, а в гостях не принято делать замечание хозяйке, во-вторых, цветы стояли в напольной вазе в зимнем саду и смотрелись, действительно неплохо. Ладно. Все. Черт с ними с цветами, давай о нас… Значит так, я оставляю тебе машину, документы переоформлю, и куплю квартиру, но не в центре, но тоже в хорошем районе, а пока сниму тебе квартиру. Ты завтра сама подбери себе что-нибудь подходящее, хорошо?

Милена молчала, соображая, что бы еще выпросить.

– А как же я буду жить? Ну деньги. Ты мне дашь денег?

– Дам, но только на первое время. Не думаешь же ты, что я тебя должен всю жизнь содержать? А вообще советую пойти работать, гораздо веселее будет. Ну все. Спасибо за вкусный обед. Пойду, пройдусь перед сном. Да, постели мне в кабинете.

В поликлинике вроде и народа немного, а перед кабинетом, как всегда, толпа. Ирка сидела рядом с Софьей Ильиничной и вся кипела от возмущения.

Ну сколько можно без очереди пропускать?! Ладно бы еще немощные какие – нибудь шли, а то молодые и бестыжие. Она поднялась, Софья Ильинична пыталась задержать ее за руку, но Ирка, кивнув ей, успокаивая, решительно встала у двери.

– Мне только подписать, – очередная нахалка терлась рядом.

– Всем подписать, – процедила Ирка.

– Да мне только на минуточку.

– Всем на минуточку, – Ирка грозно придвинулась.

Открылась дверь, вышла женщина, за ней показалась медсестра, и сразу со всех сторон к ней кинулись больные. Кто-то тряс справками, кто-то лез с вопросами. Ирка, поманив Софью Ильиничну, быстро втолкнула ее в кабинет и закрыла дверь, не обращая внимания на окрик медсестры. Та опешила от такой наглости, налилась краской и открыла рот, чтобы отчитать нахалку, но Ирка сама заорала.

– Хватит базарить! Развели бардак! Лезут все без очереди, кто с цветочками, кто с конфетками, а кто и с конвертиками. Скажете не так?

Медсестра сочла за лучшее промолчать. Недобро зыркнув в сторону нахалки, вошла в кабинет, а через несколько минут показалась Софья Ильинична и в растерянности встала перед Иркой. За ней следом вышла медсестра.

– Это вы с ней пришли?

Ирка подтвердила.

– Тогда зайдите на минуту к врачу.

Не понимая, зачем она там понадобилась, Ирка пожала плечами и вошла в кабинет. Усталая женщина что-то писала, сидя за столом. Рукой показала Ирке на стул и, наконец, оторвалась от своей писанины.

– Вы родственница?

– Ну да.

– Дело в том, что у Раскиной плохой анализ крови. Похоже, у нее рак. Но это должен определить онколог, я дала направление. Говорить ей ничего не стала, это вы уж сами решайте, что говорить, а что нет. Все. До свидания.

– До свидания, – растерянно попрощалась Ирка и на негнущихся ногах подошла к двери. Прежде, чем открыть ее, постаралась придать лицу нормальное выражение.

– Что она сказала? – Всполошилась Софья Ильинична.

– Да ничего особенного. Сказала, что надо дальше обследоваться.

– А зачем к онкологу.

– Для консультации, только и всего. Очень хорошо, надо как следует обследоваться, а то когда вас еще затащишь в поликлинику.

* * *

Вечером позвонила Лилька и, всхлипывая, спросила.

– Что сказал врач?

– Ну-ка, прекрати реветь! Еще не хватало, чтобы Софья Ильинична увидела!

– Я из ванной, отсюда не слышно. Ир, почему к онкологу?

– Да врачиха и сама еще толком не знает, сказала, что анализ крови плохой. Все, Лилька, кончай реветь, не забудь умыться.

– Знаешь, – немного успокоившись, продолжала Лилька, – я, пожалуй, позвоню в Германию нашим родственникам. Риммка говорила, что если прислать туда анализы, врач проконсультирует.

– Может, вначале нашим врачам показать?

– Да я сразу позвонила, но запись только после праздников, представляешь? Если бы был жив папа… – Она опять заплакала и отключилась.

У Ирки настроение упало, она почти не разговаривала с Катькой. Та видела, что что-то произошло, робко спросила, но Ирка лишь нагрубила в ответ. Кузякина решила больше ни о чем не спрашивать, а то, не дай бог, рассердится и прогонит домой, а домой, ой, как не хотелось.

Ткань была раскроена, они сшили три сарафана разного размера и цвета, и еще три юбки, две не доделали. На большее не хватило времени и сил. Собственно, и денег осталось чуть-чуть.

С утра Ирка позвонил хозяйке павильона, спросила, когда можно подвезти вещи. Та ответила, что будет только во второй половине. Ирка занервничала и стала на бумаге считать расходы и доход, на жизнь оставалось совсем ерунда. Что-то не так… Нужен начальный капитал. Она оглядела квартиру и хмыкнула – продать нечего. Ладно, немного покрутятся, потом посмотрят.

Катька сварила макароны, оставался сыр и еще два слегка увядших помидора. Но все было съедено с аппетитом, с чаем доедали варенье, вернее соскребали со стенок банки остатки. Убедившись, что больше ничего съестного нет, Катька отвалилась и тяжело вздохнула, выразительно глядя на Ирку.

– Ир, может, не надо было все тратить на ткань.

– А по-другому ничего у нас не получится. Ладно, не горюй, сегодня деньги получу и побольше на хозяйство оставлю. Знаешь, я думаю съездить на «Щелчок».

– Там все дорого. Думаешь, возьмут?

– Попробую. Пожалуй, сейчас и поеду туда, а потом на наш рынок, как раз и хозяйка придет.

«Щелчок» действительно был дорогой рынок, да и рынком его трудно было назвать – это был современный торговый центр. Ирка прошлась по магазинчикам, посмотрела, чем торгуют. Некоторым предложила свои вещи. Всем нравились, но не было «лейблов».

– А без них кто возьмет-то? – Растолковывала одна продавщица. – Да, хороший товар, и ткань и пошив, но наш народ привык на этикетки смотреть. Нашейте любые, лучше непонятные и все, тогда можно и продать и цену хорошую назначить.

– А где же их брать?

– Вот это сказать не могу, наверное, заказывают где-то. Если будете заказывать, лучше просите какое-нибудь непонятное слово на непонятном языке. Если спросят, чье производство, скажу, что турецкое или китайское или просто могу сказать, что не наше… Да, еще и упаковка много значит.

– Какая упаковка?

– Ну как же? Пакетик лучше тоже с этим же названием, не в газету же заворачивать. Понятно?

– Понятно, – ответила поникшая Ирка и поехала на свой рынок.

Хозяйка павильона была на месте, так же придирчиво все рассмотрела.

– Хорошо, все беру. – Наконец, изрекла она, убирая все с прилавка.

– А деньги?

– А деньги только после реализации. А ты как думала?

Ирка хотела возразить, но во время прикусила язык – другого выхода все равно нет. Заметив какие-то знаки, что подавала ей продавщица за спиной хозяйки, она поняла, что та хочет с ней поговорить, но боится хозяйки.

Ирка решила прогуляться по рынку, не будет же та до закрытия здесь болтаться. Но ходить пришлось почти до закрытия. Наконец, она заметила, что хозяйка направляется к выходу. Подождав еще немного, подошла к продавщице.

– Вы хотели что-то сказать?

– Твои сарафаны уйдут завтра к вечеру. Можешь завтра вечерком и приходить.

– А вы не можете мне пока хоть немного дать денег?

Женщина посмотрела на нее с жалостью, вздохнула и полезла за кошельком.

– Вот, пятьсот рублей, остальные потом. – И вздохнула – Эх, дывчина…

– А вам можно позвонить?

– А як же? Запиши номер.

Ирка записала и, попрощавшись, поехала домой. Садясь в автобус, решила сэкономить и проехать без билета. Плотно прижавшись к одной бабульке, прошла вертушку и встала на задней площадке. Вообще она только в школе проделывала такие номера и очень нервничала, что войдут контролеры. Не доехав одну остановку, решила прогуляться в саду Баумана.

Ирка нашла свободную скамейку и только присев, поняла, как она устала. Ноги просто гудели, а надо еще забежать в магазин, хоть что – нибудь купить поесть. Все не так она делает, наверное, надо как-то по-другому. Где взять эти чертовы «лейблы», пакеты? Ну, это можно попросить Лильку в компьютере посмотреть, но завтра у них с Катькой день пропал – денег нет, чтобы купить ткань. Если даже завтра получит все деньги и купит ткань, все равно нужно будет хотя бы два дня, чтобы сшить. Вот зараза! Просто заколдованный круг!

Она так задумалась, что не заметила Горина, присевшего на другой конец скамейки. Он вышел прогуляться, чтобы просто побыть одному, побоялся, что если еще останется хоть на минуту с Миленой, то не выдержит и что-нибудь выкинет, за что потом будет стыдно. Зачем он столько времени жил с ней? Ведь видел, что она из себя представляет? Он достал телефон, нашел ее имя и убрал из списка. Усмехнулся, если бы в жизни все так было просто – стер и все чисто, никаких Милен. Внезапно словно споткнулся – увидел Ирку. Сидит, задумавшись на скамейке и такое у нее выражение лица… наверное, и у нее что-то произошло. Боясь ее вспугнуть, он сел с другого края и поглядывал на нее. Почувствовав его взгляд, она нахмурилась, повернулась и посмотрела в упор. Горин шутливо поклонился и сел поближе.

– Тоже воздухом вышли подышать?

– Некогда мне дышать, – она привстала, намереваясь уйти.

– Извините, я не хотел вам мешать, ну посидите со мной немного, такое настроение поганое.

– Боюсь, в клоуны не гожусь, развлекать не умею.

– Ну просто посидите рядом… Может, я вас развлеку, у вас тоже настроение не лучшее… О чем вы думаете?

– О «лейблах», – прозвучал неожиданный ответ.

– О «лейблах»? – Растерялся он.

– Ну да и еще о пакетах.

– Ага, – произнес он глубокомысленно, – понял.

– Просто мне нужны пакеты с надписями на непонятном языке… Не представляю, где это заказывают и сколько может стоить.

– Погодите, – вроде начал понимать Горин. – Вам нужны пакеты? Какие? Прозрачные, белые, с ручками, с надписями?

– Ну да, наверное, прозрачные, – оживилась Ирка. – Но надо знать, сколько стоит? А вы что, знаете?

– Насколько я знаю, цена зависит от количества, чем больше, тем меньше стоит. Стоп! – Он достал свой мобильник и набрал номер.

– Миша? Привет дорогой!.. Да, но все дела… Как ты?… Угу. Да. Да вот хотел кое-что уточнить. Можно через вас пакеты заказать?

– И «лейблы» на ленте, – прошептала Ирка.

– И «лейблы» на ленте.

– Да нет, – засмеялся Горин, – я пока не занимаюсь шитьем. А что, выгодно?… Сколько надо? – он кивнул Ирке.

Она растерянно пожала плечами.

– Ну давай для начала по тысчонке У Ирки округлились глаза.

– Угу. Понял. Так я на днях подъеду. Все, договорились.

– Ну что? Сколько? – Нетерпеливо спросила Ирка.

Горин понял, что цену лучше не называть – сбежит, а ему очень этого не хотелось.

– В общем, так, он мне остался должен и сделает это в счет долга. А теперь уточните, что нужно и на каком языке.

Ирка вкратце объяснила что нужно и зачем.

– Так значит, вы занимаетесь предпринимательством?

– Я просто шью… с подругой.

– Это та, которая так пламенно вас защищала в консерватории. Помните, она еще обещала макаронную походку?

Ирка покачала головой и засмеялась, а Сергей залюбовался ею – до чего же хороша.

– Ир, давайте перейдем на ты?

– А давайте! – лихо ответила она и улыбнулась.

У Горина екнуло внутри и на какое-то мгновение ему показалось, что это его женщина, это та, которая должна быть рядом… Черт! Наваждение какое-то.

– Пойдем домой? А может, отметим наше содружество где-нибудь? – Предложил Горин, хотя на положительный ответ не рассчитывал…

– Нет, мне в магазин еще надо зайти.

Горин хотел увязаться за ней в магазин, но подумал, что это будет слишком навязчиво и боялся, что она отошьет его. Она может – колючка. Он посмотрел ей вслед и повернул к дому.

* * *

Ирка долго подсчитывала и прикидывала, что бы такое купить, чтобы хватило дня на три. Остановила выбор на капусте, можно щи сварить постные, а еще купила фарш и рис – это на ежики. Подумала и взяла с полки геркулес, потом купила молока, хлеба и растительного масла. В кармане осталось рублей пятьдесят, и на выходе она взяла еще небольшой пакет пряников. Усмехнулась – Катька обрадуется.

Но Катьки дома не оказалось, на кухне лежала записка «Ушла на свиданку приду позно Катя». «Грамотейка», – усмехнулась Ирка и стала выкладывать продукты. Ну да, все правильно, ушла на свидание. Что же она должна тут целыми днями сидеть? Надо же, не сказала, что у нее парень есть. Конечно, не все такие ненормальные, как она – от мужиков шарахается. Просто сразу вспоминается, когда к ней, тогда еще совсем девчонке приставали собутыльники родителей. Один раз за нее заступился отец, а однажды она треснула мужика бутылкой по голове, испугалась и убежала. Потом мальчишки в классе стали проявлять интерес, но она всех отфутболивала. Да ну их! Придурки!.. Вот сосед… тот не такой, сразу видно, не дурак.

А ведь она ему нравится. Конечно, иначе, зачем бы он сидел с ней на лавочке и даже вон, стал звонить кому-то насчет пакетов. Может он думает, что она в благодарность прыгнет к нему в койку? Вроде ничего такого… Да пошел он! Ирка разозлилась, но больше на себя, понимая, что он ей нравится, так нравится, как никогда и никто. Ей не хочется быть с ним грубой, она хочет, чтобы он смотрел на нее, как тогда, на концерте… Черт! У него ведь есть эта девка противная! А как он тогда ей выдал? Все, не стоит об этом и думать. Неожиданно зазвонил телефон.

– Але, – замирая, ответила она, почему-то думая, что это Сергей.

– Ир, – оказалось, это Лилька, – я тебе звонила, звонила, хотела зайти.

– Ну приходи, еще рано, я потом тебя провожу.

– Давай пройдемся. Приходи к нашему скверу.

Ирка схватила несколько сушек и убежала, на ходу хрустя – очень есть хотелось. Лилька, завидев ее, замахала руками.

– Случилось что-то? – Забеспокоилась Ирка.

– Все то же. Я поболтать хотела, соскучилась уже. Как твои дела?

Ирка вкратце рассказала, вскользь упомянула Сергея.

– Это какой Сергей, который твой сосед? – Заинтересовалась Лилька. – Слушай, он классный… Он тебе понравился, да?

– Вот еще! Просто предложил помощь.

– Ага, заливай. Просто так помощь никто не предлагает. И потом, я не слепая, видела, как он на тебя смотрел.

– Да брось ты, Лилька. С чего ты взяла?

– Господи! Белова, ты покраснела! Нет, ну надо же, покраснела! Чтобы ты? Она выразительно закатила глаза.

– Лилька! Я больше ни слова тебе не скажу!

– Все, все, не буду… Ир, ну что ты, ей богу, как маленькая. Ты уже взрослая женщина… Ты же не каменная. Что же и понравиться никто не может?

– Господи! Да причем здесь это? Ну да, понравился, ну и что? Ничего из этого не выйдет, поняла?

– Нет, не поняла. Ну-ка, объясни.

– Во-первых, у него эта. Милена, во-вторых, кто он, и кто я? Он на джипе катается, две квартиры купил, а я… а я бутылки собирала.

– Ну, когда это было?

– Знаешь, Лилька, я сегодня уже подумывала, что придется опять собирать.

– Почему, Ир? Что денег совсем нет, да? – Она тут же полезла в карман.

Ирка схватила ее за руку.

– Уже есть, успокойся. Вам сейчас самим деньги нужны. Расскажи лучше, как у вас дела?

– Паршиво. Ну в общем, не совсем паршиво. Я вчера отправила копии анализов в Германию, Римма сказала, что сразу перезвонит. Я думаю, вот понадобится лечение за границей, – она сглотнула и немного помолчала. – Наверное, придется что-то продать. Драгоценностей каких-то очень дорогих, у мамы нет, есть несколько статуэток… но мне кажется, это ерунда, это не те деньги. И еще я со своим учением. Вот сегодня последний зачет сдала, потом экзамены. Слушай, Ир, может, мне вам помогать?

– Да нет, Лиль, тебе надо устроиться куда-нибудь на лето.

– Можно и не на лето, я бы на заочный перевелась.

– Ну вот, посмотрела бы что-нибудь по интернету, сама же мне предлагала.

– Думаешь, не смотрела? Никому не нужны студентки без знания языка. В массажный салон – пожалуйста.

– Не вздумай! – Перебила Ирка и вдруг вспомнила – Послушай, а ведь сосед мой сказал, что у него рекламное агентство и даже звал к себе.

– Так это тебя, – протянула Лилька.

– Как только встречусь с ним, обязательно спрошу. Кстати, он о тебе вспоминал, как ты тогда про макаронную походку.

Они опять закатились, как тогда.

Проходившие мимо собачники, оглядывались, а одна овчарка подбежала с лаем. Лилька испугалась, а Ирка хоть бы что. Стала ее гладить, вытащила сушку из кармана и угостила ее. Собака понюхала, но есть не стала, вильнула хвостом и побежала к хозяину. Ирка с грустью посмотрела на валявшуюся сушку.

– Ну и жизнь хорошая у собачек, даже сушек не жрут… Ладно, пойдем, я тебя провожу, а то Софья Ильинична, наверное, волнуется.

Вернувшись домой, Ирка вдруг услышала пение. Она вошла на кухню и обмерла – за столом сидела пьяная Катька, рядом примостился суетливый парень. На столе – бутылка и открыты какие-то банки. У Ирки в глазах потемнело – уж очень знакомая картина. Она в бешенстве схватила за шкирку паренька, который пытался ее отпихнуть, и выволокла его в прихожую, там пришлось отпустить, чтобы открыть дверь. Парень поднял руку, намереваясь ударить, Ирка ловко увернулась, схватила висевший зонтик и со всей силой стала его лупить по чему попало. Он поднял руки, обороняясь от нее, и сам выбежал за дверь. Ирка с силой ее захлопнула и вернулась на кухню.

Катька продолжала петь, как ни в чем не бывало, и с удивлением уставилась на Ирку.

– А где Валя?

– Я тебе покажу Валю, зараза такая! Сволочь! Пить решила, дура? Я тебе покажу пить! Идиотина!

Ирка схватила бутылку и вылила содержимое в раковину Катька заплакала.

– Ир-ка, ну ведь жизнь т-такая, жрать охота.

– А ну, иди сюда, – она схватила Катьку, втолкнула ее в ванную и, включив холодную вод, у наклонила ей голову под душ.

– А-а-а! Ты что?! Сдурела!! Ой, мамочки! Ой, не могу! Отпусти!!

Ирка накинула на нее полотенце.

– Вытирайся.

– Ой, х-холодно, ой, м-мамочки, – клацала зубами Катька.

– Завтра с тобой поговорю, – пригрозила Ирка, – а сейчас – марш спать! Катька послушно прошмыгнула в комнату, повозилась немного и затихла, а Ирка стала убирать кухню. Открыла окно, помыла посуду и протерла пол, а потом подошла к окну и заплакала. Нежели это пьянство будет преследовать ее всю жизнь?

* * *

Утром есть совсем не хотелось – настроение за ночь не улучшилось, да еще предстоял разговор с Катькой. Ирка сварила постные щи, сделала ежики и тут появилась Катька. Бочком прошла в ванную, а оттуда таким же маневром в комнату и затихла. Боится. Правильно, пусть боится.

Ирка опустилась на стул и подперла щеку. Нет, не правильно. Если человек сам не поймет, никто его не запугает, да и не хочет она быть пугалом. У нее и прав таких нет, она ей не мать, не сестра и не тетка. Стоп! Она же начальница, или, как говорят, работодательница. Вот пусть и боится, что без работы останется, да и без жилья тоже. Она тут же одернула себя – это низко и потом, если Катька вернется к родителям, точно ее кто-нибудь подпоит и пойдет…

– Ир, – Катька мялась в дверях. – Ир, ну чего ты рассердилась?

– Проходи, садись.

Катька, опустив голову, прошла на кухню и села на краешек стула.

– Вот что, Катерина, если хочешь жить, как родители, проваливай отсюда и адрес мой забудь. Поняла?

– Поняла. Но я не хочу, как они.

– Тогда объясни, что вчера было, и откуда взялся этот парень?

– Я с ним на вокзале познакомилась, он мне машинку помог до метро донести. Его Валя зовут… Я ему тогда твой телефон домашний дала. Он позвонил……мы встретились…на лавочке посидели, а потом вот сюда…

Ирка поморщилась – этого еще не хватало.

– Ты зачем выпила?

– Ну… это… чтобы настроение поднять.

– Я хорошо помню, как мои родители с этого начинали. Ты своих тоже не забыла…А тебе не страшно, что остановиться не сможешь? Не боишься? Катька задумалась, а Ирка продолжала.

– А я боюсь, понимаешь, очень боюсь, вдруг я не справлюсь, ведь водка, как наркотик, только действует не так быстро. К наркотикам быстрее привыкают, а так все одинаково – привычка. Так вот… я даже пробовать боюсь и тебе не советую. Но ты как хочешь, конечно, я приказывать тебе не могу, а просить не буду. Но мое условие такое – если хочешь и дальше со мной жить и работать, ни капли спиртного, поняла?

– Поняла.

– И еще, с парнями, конечно, встречайся, но не лишь бы с кем. Кать, ведь ты симпатичная девчонка, как ты могла с этим. – Ирка наморщилась, подбирая слово, но так и не подобрав, только махнула рукой, – в общем, с таким мерзким.

– Да мне он тоже не особенно глянулся, просто скучно стало.

– Кузякина, ты поняла, что я сказала? Тогда решай, как дальше жить будешь?

– Чего ж тут решать. Буду с тобой, пить больше не стану.

– Так решим и запишем. Все, – Ирка встала из-за стола и полезла в холодильник, – давай завтракать будем. Сейчас кашу овсяную сварю.

– На молоке?

– На чистом молоке вредно, сделаю пополам с водой.

– А масло?

– А масло растительное купила, на сливочное, извини, денег не хватило.

Пока варила кашу, рассказала, когда они деньги получат и рассказала про соседа, что вызвался им помочь с этикетками и пакетами.

– Ир, а на фига эти пакеты нужны?

– Чтобы наши вещи товарный вид имели, тогда можно будет на «Щелчок» отвезти, сказали с «лейблами» и пакетами возьмут, и там цены другие. – Она разложила кашу по тарелкам и поставила на стол. – Овсянка, сэр.

– Чего? – Выпучила глаза Катька.

– Каша, чего… ешь, давай.

Катька полила кашу маслом из бутылки, сверху присыпала сахаром и стала есть, зажмуриваясь от удовольствия.

– Кать, а ты хоть одну книжку прочитала?

– Я девять лет учебники читала. Во, – она провела рукой по шее, – как надоело. Чего там в книжках-то? Одна мутотень. Не, не буду читать.

– Слушай, сегодня все равно делать нечего, ткань купить не на что, так что мы свободны.

– Пойдем в кино?

– Здрасьте! На что?

– Ладно, телевизор посмотрим.

– Я предлагаю почитать.

– Ну Ир.

– Я сама буду читать вслух, тебе понравиться.

– Ладно, только про любовь.

Помыв посуду, Ирка стала выбирать книжку. Библиотека была скромная: собрание сочинений Чехова в шести томах – подарок Софьи Ильиничны, несколько детективов, что покупала она и, конечно, «Три мушкетера», ну еще много всяких книжек в мягких переплетах. Она бы с удовольствием в очередной раз перечитала «Три мушкетера», но поразмыслив, достала Чехова.

Она села в кресло, Катька устроилась на стуле, для ног подставила табуретку. Ирка не стала выбирать, а просто начала с первого рассказа.

Катька поначалу позевывала, потом заинтересовалась, сопела, смеялась и сопереживала героям. Так они провели время до обеда, а после еды Катька завалилась спать, а Ирка открыла «Три мушкетера». Она уже дошла до места, где появляется миледи, как вдруг раздался звонок в дверь.

– Вы? – Удивилась Ирка, увидев соседа и непроизвольно поправляя волосы.

– Здравствуй, вроде мы вчера на ты перешли. Можно?

– Проходи…

– Туда? – Он кивнул на большую комнату.

– Лучше на кухню.

– А чего ты тихо говоришь?

– Подружка спит.

Горин задержался около большой комнаты.

– Это что? – Он показал на телевизор.

– Телевизора не видал?

– На ножках?!

– Извини, на плазменный денег не хватило. Ну ты пройдешь или еще чем– нибудь удивляться будешь.

– Да, да, конечно. – Сергей, стараясь не глазеть на выпирающую бедность, прошел за ней на кухню. Здесь было даже уютно и очень чисто.

– Может, чаю хочешь?

– Можно. – Он хотел добавить, что любит зеленый, но во время себя одернул себя – если нет, еще нагрубит, пожалуй, и выгнать может.

Ирка поставила чайник и села напротив.

– Я, собственно, вот чего зашел. Заказ сделал на пакеты и «лейблы». Вот, принес показать, как это будет выглядеть. Он положил перед Иркой прозрачный хрустящий ярко-красный пакет с ручками и листок бумаги, на котором написаны разные слова.

– Я выбрал вот это.

– А что здесь написано?

– Привет! Ты же сказала, чтобы непонятно было, вот и непонятно. Надо уточнить, на какой ленте делать, ну цвет…фон. Ты же не будешь черную этикетку пришивать к белому платью? Хотя иногда бывает.

– Черт! Я не подумала. А разноцветные – это дороже?

– Про цену мы уже говорили – он мне должен. Давай, определяйся. Чайник кипит, – показал на плиту.

Ирка быстро заварила свежий чай, достала остатки сушек. Горин усмехнулся.

– Сто лет не ел сушек. Подожди, у меня конфеты и печенье есть, сейчас принесу.

Ирка не успела его остановить, он выскочил за дверь и через минуту вернулся с объемистым пакетом.

– Пришлось в пакет сложить, а то в руках неудобно. – Увидев хмурое Иркино лицо, понял, что не надо было этого делать – девушка не хочет, чтобы ее жалели.

– Значит так, – не обращая на нее внимания, он стал выкладывать коробки с чаем, печеньем и конфетами. – Это можешь убрать, а мне только сушки оставь, с детства обожаю. Ир, ну давай чай пить.

Ирке очень хотелось его выставить с его подношениями, но она подумала, что человек хлопотал за нее, ездил куда-то, заказ сделал.

Горин хрустел сушкой, исподлобья наблюдая за ее смятением. Девушка неискушенная, притворяться не умеет, все переживания на лице. Н-да, сложно с ней будет, а будет обязательно, что он дурак пропустить такую штучку.

Ирка достала лоскуты, разложила на столе.

– Вот, смотри сам, ткань не однотонная, в общем, черный цвет обязательно, белый немного, ну еще можно темно-синий и бежевый. Все. Давай запишу. Он смотрел на склоненную головку, как она старательно записывала, так захотелось поцеловать в шею и гладкое плечико. Все, все, все, надо переключиться.

– Ира, а как ты праздники думаешь провести?

– А чего мне думать – итак все известно. Сходим с Лилькой погулять, Софья Ильинична приготовит вкусный обед – это ее мама, ну и все. А ты?

– Хотел махнуть куда-нибудь с Женькой – это мой друг, скрипач, да он не может, у него концерты. Кстати, он спрашивал о тебе и твоей подружке… А он тебе понравился?

– Да, он хороший, симпатичный.

– Угу, симпатичный. А я?

– Что, ты?

– Я тебе нравлюсь?

Сердце подпрыгнуло – мысли заметались, она почувствовала, что краснеет и сразу появилось желание нагрубить, ну что привязался?

– Без разницы, – как можно небрежнее ответила Ирка.

– А ты мне нравишься. Очень.

– Ой, – появилась заспанная Катька в дверях. – Здрасьте. А чегой-то тут? Ой, конфетки и печенюшки! Вот здорово! Вот спасибо! А то у нас кроме сушек ни хрена нет. Сплошная экономия. – Она разглядывала коробки, взяла одну.

– Ир, можно я коробочку открою? – Но заметив ее выражение лица, поняла, что она не вовремя. И правда, чего она приперлась, вон они сидят, воркуют, надо быстро линять отсюдова.

– Открывай, что хочешь.

– Да нет, зачем сейчас-то? Я думаю, надо к праздникам оставить, может Лиля зайдет. Ну ладно, я пойду в комнату, дальше почитаю. – На пороге остановилась, – Ир, а можно телевизор включу?

– Включай.

Горин поднялся – черт принес эту клушу. Откуда у нее такие подруги? Лиля вполне приличная девушка, а эта.

– Ну я пойду.

– А когда это все будет готово?

– Я думаю, дня через три. Я позвоню. Кстати, дай свой номер Он достал мобильный, Ирка продиктовала домашний.

– Стой, это же домашний, ты мне мобильный продиктуй.

Ирка закусила губу – не рассказывать же, что денег положить на счет нет, а мобильный есть, ей Лилька два года назад на день рождения подарила. Горин не понял, в чем загвоздка, но на всякий случай сказал.

– Ладно, сойдет и домашний, в случае чего забегу. Ну пока.

Он открыл дверь, но внезапно обернулся, наклонился и поцеловал в щеку. Она не успела ничего сказать – он захлопнул дверь.

– Ир, – высунулась Катька, – он ушел? А это кто был?

– Сосед сверху. Он нам пакеты заказал и этикетки.

– Здорово. А вкуснятины всякой натащил, ваще! Давай хоть одну коробочку откроем.

– Валяй. Фу ты, черт! Забыла на рынок позвонить. – Она пошла в комнату к телефону и через несколько минут вернулась довольная.

– Ура! Все продали! Но сейчас не успею доехать, договорилась завтра с утра. Вот здорово! Деньги получу, заеду в магазин, куплю ткань и начнем по новой. Хорошо бы что-нибудь новенькое…

– Нет, Ир, давай то же самое, выкройки есть, быстрее получится.

– Но в следующий раз надо что-нибудь новое скроить.

– Ладно. – Катька открыла коробку и замерла над ней – Господи! Смотри, какая красотища! Ничего себе печенье… и с шоколадом и с орешками.

Она взяла одно, долго прицеливалась, наконец, откусила маленький кусочек и закатила глаза – Вау! Какой хороший сосед, пусть бы почаще приходил, да побольше приносил.

Несчастные пенсионеры! Целыми днями сидят перед телевизором и смотрят эту билиберду. Какие-то сериалы, вроде теперь все отечественные, но суть осталась та же, совершенно немыслимый, даже не приближенный к жизни сюжет, а НТВ, судя по программе, просто стал какой-то криминальный канал. «Братаны», «Мент в законе», «Ментовские войны» – полная хрень. Интересно, что он будет делать, когда пойдет на пенсию?

Горин усмехнулся, вот глупости – он никогда не пойдет на пенсию. Мужчина должен быть всегда при деле, до самого конца.

Сегодня так получилось, что сорвалась одна встреча, возвращаться в офис он не захотел, вот теперь дома мается. Милена уехала, но, кажется, даже ее общество как-то скрасило бы одиночество. Может, собаку завести? Зазвонил мобильный, Горин взглянул на экран – Елена Васильевна. Он ответил.

– Сергей Вячеславович, вы просили узнать насчет той квартиры на последнем этаже.

– Да, да. Вы что-нибудь узнали?

– Они будут продавать, хотели без агентства.

– Елена Васильевна, а вы не знаете, кто там был прописан?

– Муж с женой и сынок… Он уехал уже давно в Израиль, видимо, и они собрались.

– Вы не могли бы выяснить у них, когда можно с ними встретиться?

– Они сегодня попозже заедут, часиков в восемь. Вы поднимитесь к ним, а хотите вместе зайдем?

– Если нетрудно.

– Совсем нетрудно, с радостью помогу.

– Тогда до восьми. Спасибо вам.

Горин довольно потер руки. Отлично, если все получится, вызовет родителей к себе. Будут рядом и в то же время отдельно. К сожалению, родители старятся, болеют, он нервничает, и так почти каждый месяц выбирается в Петербург. Кроме него у них никого нет. Конечно, он оставляет им деньги, но понимает, что они очень скучают, особенно мать. Хорошо, что Милены здесь нет, она матери точно не понравилась бы. А Ира?… А уж Ира тем более. На мать вообще трудно угодить. Опять зазвонил мобильный.

– Сергей, привет, это Женя.

– Я увидел, что это ты, иначе и не ответил бы.

– Ты дома?

– Да.

– Просто я здесь рядом, хотел заехать на минутку.

– Какой разговор?

– Я не помешаю?

– Да брось, Жень. Давай, я жду.

Буквально через пять минут он уже звонил в дверь.

– Вот молодец, что заехал, а то тебя не дозовешься, все расписано. Не снимай! – Замахал руками, заметив, что тот снимает обувь. – У меня нет такого роскошного паркета, как у вас. Кстати, Жень, неужели не надоело с матерью жить?

– Я же не могу ее одну оставить?

Они прошли в гостиную, Горин достал коньяк, виски, лимон, лед.

– Может, ты есть хочешь? У меня там мясо тушеное осталось, овощи.

– А кто тебе готовит?

– Женщина одна приходит, здесь живет – очень удобно. Ну как, погреть?

– Нет, я сыт, выпью чай.

Горин включил чайник, достал коробку конфет.

– Женька, неужели Мария Анатольевна все еще контролирует тебя?

– Конечно, это же моя мама. Я даже представить не могу, как я без нее буду. Мы с ней и в Москву сразу вместе поехали. А ты когда родителей перевезешь?

– Слушай, как раз такой сказочный вариант наклевывается, – он налил Полянскому чай, себе – виски, – тут в доме, правда на последнем этаже. Но вариант-то классный.

Они болтали, вспомнили своих питерских знакомых и друзей.

– Знаешь, я так часто бываю в Питере с концертами, что даже скучать не получается, а мама почти всегда со мной ездит, ты же знаешь. Она должна проследить, чтобы рубашки глаженые были, чтобы фрак вычищен, запонки, бабочка, в общем, мама есть мама.

– Жень, а бабы у тебя есть?

– Женщины? – Деликатно поправил Женя. – Конечно, я встречаюсь иногда с девушками.

– Женька, нам с тобой уже за тридцатник, а мы все еще не женаты. Может, пора?

Евгений поправил очки, задумался и серьезно произнес.

– Для этого надо, по крайней мере, влюбиться. – Он снял очки и стал нервно крутить их в руках. – Послушай, я… в общем, помнишь, та девушка, Ира… Ну когда скандал получился… Некрасиво вышло.

Горину не понравилось упоминание об Ирине. Неужели Женька на нее запал? Черт! Он не намерен уступать. Горин налил себе виски и быстро выпил. Евгений продолжал что-то мямлить, и вопрос прозвучал неожиданно.

– Ты увез их тогда и я не успел даже телефон спросить. Сергей, где она живет?

– Понятия не имею, – он пожал плечами, не глядя на товарища.

– А я думал, ты знаешь, – он протер очки и нацепил их на нос. – Жаль.

– Что, понравилась? – Небрежно спросил Горин.

– Мне очень Лиля понравилась, ну, та девушка, что с ней была.

Горин громко засмеялся.

– Ты что? – Не понял Полянский.

– Твою мать. Женька, ты со своей интеллигентностью. Я думал ты на Ирку запал, а ты, значит на эту… с макаронной походкой, – он опять засмеялся.

– Я не вижу здесь ничего смешного, – серьезно заметил Женя, отчего Горин просто сложился пополам от смеха. – Она очень симпатичная и походка у нее, что надо и ножки.

– О! Это прогресс! Полянский ножки разглядел! Значит задело. Поздравляю – хороший выбор.

– Спасибо, – несколько обиженно ответил Женя. – В общем, если ты с Ириной…ммм… ну, когда увидитесь.

– Слушай, у меня с Ирой пока, заметь, пока… ничего нет, но думаю, никуда она от меня не денется.

Женя долго молчал, а потом спросил.

– А как же Милена?

– Здрасьте, вспомнил. Милена тю-тю, отправил ее на съемную квартиру в Отрадное. Она уже звонила, скулила, что там ужасно… Нет, ты скажи, чего они все в столицу прутся?! Чуть смазливая мордочка – и все, считает, что тут ее ждали. Самое главное, не хотят учиться, работать – нет! Мужика им подавай и богатенького и ради этого способны. Господи, Полянский, ты даже не представляешь, на что они способны ради денег. Тьфу! Противно.

– Сергей, ты так цинично о женщинах говоришь. Я не согласен, не все такие. Мы, между прочим, тоже в столицу приехали.

– Ну ты сказал! Мы же мужики и приехали не откуда-нибудь, а из второй столицы, и потом, мы что, богатых теток искали? Ты на скрипке своей пиликал целыми днями, я как Савраска носился по всей Москве и клиентов искал. -

Внезапно он посмотрел на часы – О, черт! Мне же идти пора. Посиди минутку, я сейчас.

Он поднялся и неожиданно предложил.

– Слушай, давай я пока Ирке позвоню, ты у нее телефончик спросишь подружки этой.

– Нет, Горин, это неудобно Но Сергей уже набирал номер.

– Але, Ира? Добрый вечер, это сосед. Да. Заказ твой пока еще не готов, а звоню я по просьбе товарища своего Женьки Полянского,… да, скрипача. Я ему сейчас дам трубку, он хочет тебя кое о чем попросить. Он сам скажет. Ну пока. На.

Полянский покраснел от возмущения, но Горин одной рукой открыл дверь, а другой протягивал трубку. Ему ничего не оставалось, как взять ее, Горин тут же скрылся за дверью.

– Але, Ирина, здравствуйте, вы извините, пожалуйста, за беспокойство.

– Ничего, не извиняйтесь. Кстати, хотели вас поблагодарить и я, и моя подруга тоже. Нам очень понравилась музыка, и играли вы замечательно.

– Спасибо, я рад, что понравилось. Хотите, я еще дам контрамарку. У меня будет не концерт, а номер в концерте… В зале Чайковского. Я буду рад вас видеть вместе с подругой. Она… в общем, буду рад.

– Спасибо, она тоже обрадуется, Лилька большая любительница классической музыки, я, честно говоря, не очень, но тогда мне правда понравилось.

– Ну я тогда через Сергея передам. Всего доброго, до свидания.

Он повесил трубку, промокнул платком вспотевший лоб, подошел к столу, налил себе коньяка и выпил.

Когда вернулся Горин, он сидел, обхватив голову руками и, раскачиваясь, причитал.

– Что я наделал? Идиот, кретин. Что я наделал?

– А что ты наделал? Что тут случилось? – не на шутку испугался Сергей.

– Я выпил! – Трагически изрек он Горин не понимающе хлопал глазами.

– Я же за рулем!!

Работа, как девушки ни старались, быстро не шла. Ирка считала, что должно быть хорошее качество, проверяла все швы. А на это уходило время. Горин притащил несколько больших упаковок с пакетами и свертки с этикетками.

Он пришел утром до работы. Ирка, обычно вставала рано, но накануне кроила полночи и звонок ее разбудил. Она накинула халат, встряхнула волосы и открыла дверь. Горин застыл на пороге – так сильно было желание схватить ее полусонную, утащить к себе и не отпускать весь день. Он прокашлялся и показал на свертки.

– Привет, вот принес твой заказ. Извини, что разбудил, просто вчера я очень поздно вернулся.

– Спасибо, – чуть хрипловатым голосом ответила она, придерживая ворот халата.

Сергей понял, что под ним ничего нет, и едва сдержался, чтобы не наброситься на нее. Он махнул рукой и, резко отвернувшись, не дожидаясь лифта, побежал вниз по ступенькам. Она пожала плечами, не понимая его поспешного ухода, и стала затаскивать упаковки в большую комнату.

– Ух ты! – Заглянула Кузякина. – Это Сергей приходил, да? Слушай, да тут же до фига всего. А это че такое? – Она открыла коробку и достала картонную яркую бирку с таким же непонятным словом, что на пакетах и еще и с дырочкой сбоку, через которую протягивается нитка. – Ирка, а это куда?

– Наверное, через «лейбл» пропускать.

– Надо же, прям, как в магазине.

Эту партию они шили с особой тщательностью. Пришивали к вороту «лейблы», там же висела ни нитке картонная бирка, потом укладывали в прозрачные пакеты, а потом в плотные с ручками.

Всего получилось десять вещей: пять юбок, пять сарафанов. На этот раз, на «Щелчок» Ирка решила взять Кузякину с собой на случай, если сама не сможет приехать, чтобы Катька знала, куда ехать и к кому обращаться.

Она нашла ту же продавщицу, с которой разговаривала в прошлый раз и показала товар. Женщине все понравилось.

– Неизбитый фасон, здесь таких больше нет. Я думаю, будут брать, правда, неизвестно, как сидеть будут. Может, померяете?

Ирка зашла за шторку и надела сарафан Она вышла и встала перед продавщицей.

– Ой, хороший, даже очень хороший. Подождите, не снимайте, – она высунулась в открытую дверь и позвала продавщицу напротив.

– Люба! Зайди на минутку.

Той тоже понравился сарафан, она попросила померить и юбку, которая произвела такой же эффект.

– А побольше размер есть?

– Еще 48.

– А дайте мне померить, я вот здесь, напротив.

В дверях задержалась.

– Это польские? Вроде этикетка их.

– Нет. Это мы шьем.

– Вы?! Ну и ну. Ладно, заходите, – крикнула уже снаружи.

Продавщица, согласилась взять на реализацию. Долго договаривались о цене, продавщица все давила на дорогую аренду, но тут включилась помалкивавшая до сих пор Кузякина.

– У вас аренда, а у нас этикетки разные, да пакеты. А материалу одного сколько надо? Вы на строчку гляньте, все тютелька в тютельку. А если не согласны, пойдем еще кому-нибудь предложим, вон, хоть соседке вашей – ей понравилось.

– Нет, погодите, никуда больше ходить не надо. Я беру все, но деньги только после реализации… Небольшой аванс могу выдать сейчас. На других условиях у вас никто не возьмет.

Они обменялись телефонами, потом зашли в магазин напротив, к Любе.

Та сказала, что покупает у них для себя и юбку и сарафан.

– Молодцы, девчонки, – похвалила их на прощание. – Если будет еще что-то новенькое, приносите.

Девчонки сразу же поехали в магазин остатков тканей, купили несколько отрезов, оставив немного денег на еду.

– Знаешь что? – Предложила Ирка, – давай заедем в «Ашан» на Красносельской.

– Ой, там идти далеко, устанем, как дохлые собаки.

– Почему дохлые? – Засмеялась Ирка – А мы там где-нибудь перекусим.

– О, вот это дело, – оживилась Катька. – Тогда поехали.

В магазине они пробыли довольно долго, сравнивали цены, выбирали, искали отделы. Продуктов получилось на два больших пакета.

– Ну все, пойдем где-нибудь перекусим, заодно и отдохнем, ноги, прям гудят Они нашли место, где кормили фаст-фудом. Ирка предложила Катьке пойти и выбрать что-нибудь, выделив на все триста рублей. Сама расположилась с сумками за столиком.

– Вот, смотри, чего принесла, – похвасталась Катька с любовью глядя на поднос. – Я взяла крошку-картошку с наполнителем и чай, а к чаю можно те круассаны достать, что сейчас купили.

Картошка оказалась такая сытная, что Ирка не могла доесть. Видя, что Катька вылизала свою тарелку и плотоядно поглядывает на ее, предложила доесть. Кузякина в момент все смела и сытно отвалилась.

– Ой, не могу, так наелась, даже булки эти французские не могу, не влезет больше.

– Правда, даже шевелиться не хочется. – Ирка вздохнула. – Ну ладно, пора идти.

Вернувшись домой, сразу завалились спать, а потом до двух часов ночи кроили, после одиннадцать шить Ирка не разрешала – очень шумно, соседи станут жаловаться.

Утром позвонила Лилька, сказала, что после зачета забежит. Она пришла ближе к вечеру и рассказала последние новости.

Звонила Римма, прочитала заключение немецкого врача. Диагноз неутешительный, надо срочно ехать в Германию, а пока они оформляют паспорта и визы, надо выслать деньги.

– Зачем заранее? – Удивилась Ирка.

– Она сказала, что там должны приобрести дорогие препараты и кровь такой же группы. Каждая процедура с переливанием будет стоить 35 000 долларов.

– А сколько всего процедур?

– Говорит, в начале десять и через полгода десять. В общем, Ир мы подумали, что квартиру надо продавать. Сейчас она дорого стоит. Я думаю, эту квартиру продадим и купим где-нибудь на окраине совсем маленькую, в общем, на какую денег хватит. – Лилька поставила чайник, открыла полку и воскликнула.

– Ура! Дела пошли в гору, да?

– Это сосед нас угостил, Сергей.

– Понимаю, – она бросила на подружку многозначительный взгляд. – Ну и как у вас?

– Он нам просто помог… Кстати, к нему недавно приезжал его друг тот скрипач, помнишь?

– Женя?

– Ну да. Он обещал нам контрамарки достать в зал Чайковского, он там будет выступать… А еще мне показалось, что он хотел тебе что-то передать или спросить, но постеснялся. Смешной.

– Но ужасно милый, мне он очень понравился. А может, ты не поняла, он тебя хотел пригласить?

– Да нет, все я правильно поняла, он четко сказал с «подружкой».

– А ты не спросила, когда будет концерт?

– Не-а, наверное, на праздники.

– Ой, Ир, какая я эгоистка, ведь с мамой такое, а я на концерт, – загрустила Лилька.

– Знаешь, мне тоже очень жалко Софью Ильиничну, но если ты будешь сидеть рядом со скорбной рожей, ей это оптимизма не прибавит.

– Ты так думаешь?

– Конечно…Лиль, ты бы еще с кем-нибудь проконсультировалась…ну насчет Германии. Что-то мне не нравится, что деньги надо вперед.

– Ты что?! Это же папины родственники, они не могут обмануть. Ладно, я пошла, ты позвони, когда узнаешь. У меня сейчас сплошная беготня начнется. Надо в агентство позвонить, узнать, какие бумаги нужны, ну там, справки какие-нибудь. – Они попрощались, в дверях она, покачав головой, заметила – Господи! Хоть бы нам много денег дали за квартиру!

* * *

Накануне праздника зашел Горин. Ирка встретила его бледная, усталая с сантиметром на шее и вся утыканная булавками.

– Привет, – увидев булавки, воскликнул, – О, какая ты колючая!

Ирка не улыбнулась в ответ – просто некогда было с ним трепаться.

– Что ты хотел?

– Иными словами, говори, что надо и проваливай, – обиделся Горин.

– Извини, мне некогда.

– Ир, – послышалось из комнаты, – как карман-то этот пришить?

Ирка тут же развернулась и скрылась за дверью комнаты. Горин разозлился – хамка. Потоптавшись немного, огляделся, достал контрамарки, положил на тумбочку рядом с допотопным телефонным аппаратом и ушел, хлопнув дверью. Поднялся к себе, стал быстро переодеваться, разжигая в себе обиду. То же мне, строит из себя бизнес-вумен… Да таких, как она, пачками бери. Подумаешь, красавица какая… заштатная внешность… ничего особенного…сегодня вообще бледная, под глазами синяки. От мысли, пришедшей внезапно в голову, он замер и сел на диван. Может у нее кто-то есть? Конечно, вид у нее, словно всю ночь с мужиком кувыркалась. Эти синяки под глазами. Он резко встал. Черт с ней! Все! Выкинуть из головы и забыть.

Мотор привычно заурчал, Горин ласково похлопал по рулю. Ласточка моя… Одна ты у меня хорошая и послушная и никогда не предашь. А девки эти… разницы никакой – что одна, что другая. Все дуры набитые и помешаны на тряпках. Он выехал на Садовое кольцо. Черт! Куда бы податься? По клубам он уже давно не ходит, не солидно. Свернув на какую– то улицу, он остановил машину и достал телефон. Кому бы позвонить? Может, Пашке Одинцову.

– Паш, привет. Как жизнь?… Чего звоню? – Он замешкался – Просто давно не общались… У меня все в порядке… да родителей скоро перевезу. Что?! Когда свадьба?. Конечно, обязательно. Да нет, пока не собираюсь. Договорились. До скорого.

Ну и дела…Пашка женится. Первый бабник и выпивоха, правда, и мозги у него варят, так сейчас развернулся – магазины, павильоны…

Горин усмехнулся – ну вот приехали. Сидит здесь, как последний идиот. Пойти надраться что ли. Одному не хочется. Женьке бесполезно звонить, он перед концертом все мозги пропилил своей скрипкой.

Медленно тронулся и выехал на Разгуляй, повернул. Кафе…в общем, и кафе подойдет.

Ирка не выспалась – почти всю ночь кроила и наметывала. Катька тоже машинку в половине двенадцатого выключила и стала наметывать. В два часа, видя, что она засыпает, Ирка отправила ее спать, а сама еще часок сидела. Утром встала в девять, а Катьку разбудила в десять, и начали шить в две машинки, в обед быстро что-то перекусили и опять за шитье. Надо было успеть к праздниками побольше сделать – самая торговля.

Работали они как каторжные, а денег заработали совсем немного, но все-таки Ирка смогла немного отложить. Катька на свидания больше не бегала, но было видно, что скучает.

– На праздники к родителям поеду, проверю, как они.

– Конечно, поезжай, – согласилась Ирка. – Сделаем себе два дня выходных, а потом опять придется вкалывать. Я тут новый фасон нашла юбки, хочется еще блузку попробовать, но с ней придется повозиться.

– Какую блузку? – Заинтересовалась Катька Ирка нарисовала на бумаге.

– Да ты что? – Возмутилась Катька. – Даже выкройки нету, а мороки-то сколько. Не, не стоит и начинать.

– Ладно, я тогда себе сошью, и выкройка останется. Ну все, последний рывок…

Когда зашел Горин, Ирка совсем не обрадовалась, а наоборот. Вот, таскается, решил, что помог с упаковкой, так теперь благодарности ждет. «Не дождется», – мрачно подумала Ирка, увидев его. Она жутко устала, развлекать его не было сил, а еще надо было много доделать. Катька, как назло, не могла въехать ни во что, по полчаса объясняла, как баску пришивать, как карман отстрочить. А тут еще этот.

Она вздрогнула, услышав, как он хлопнул дверью, зачем-то вышла в прихожую и увидела контрамарки, посмотрела дату – 2 мая, 19 часов. До второго она и блузку сошьет и юбку новую.

Ирка выглянула в окно – знакомый джип выруливал из двора. Уехал. Обиделся… да что такого она сказала? Реверанс забыла сделать? Пошел он.

– Ир, ну опять эта баска куда-то заворачивается, – пожаловалась Катька.

– Кузякина, я тебя сейчас убью!

Кузякина осталась жива, но, видимо, дорожа своей жизнью, заторопилась домой прямо вечером.

– Ну куда ты на ночь глядя попрешься?

– Нет, я лучше сегодня поеду, что-то сердце неспокойно, вдруг там чего. Да я почти все закончила.

– Как хочешь.

Катька уехала, а Ирка решила пораньше лечь спать.

Часа в два ночи в дверь позвонили. Ирка решила, что это Катька вернулась. Не спрашивая, кто там, распахнула дверь. На пороге стоял не трезвый Катькин ухажер.

– Катьку позови.

– Нет Катьки.

– А мне по барабану.

– А ну, вали отсюда.

Ирка хотела захлопнуть дверь, но с виду хлипкий паренек, оказался сильнее. Он придержал дверь и вломился в прихожую. Ирка пыталась его остановить, но ничего не получилось.

– Слушай, чего ты такая негостеприимная? Смотри, я пришел не с пустыми руками.

При виде бутылки Ирка озверела и со всей силой стала колотить его кулаками по чему попало.

– Пошел отсюда, зараза такая! Скотина! Свинья!

Но парень, не обращая внимания на удары, вдруг схватил ее за руку и, завернув ее за спину, полез целоваться. Ирка пыталась вырваться и орала от боли.

Внезапно незапертая дверь распахнулась, и появившийся Горин схватил парня сзади за шкирку. Не ожидавший такого поворота событий, тот отпустил Ирку и, потеряв равновесие, полетел на пол. Горин встряхнул его, вышвырнул за дверь, быстро ее захлопнул и повернулся к Ирке. Она стояла босиком в короткой ночной рубашке и трясла рукой.

– Вот зараза чуть руку не сломал!

– Дай, посмотрю.

Он нежно взял ее за руку и вдруг, прижав к себе, поцеловал долгим нежным поцелуем. У Ирки голова пошла кругом. Он отстранил ее от себя и вдруг поднял и понес в комнату. Она не сопротивлялась. Если бы подумала немного, тогда, конечно, стала бы брыкаться, но он не дал ей подумать, а потом все мысли вообще куда-то улетучились…

Горин проснулся раньше, осторожно отодвинулся от спящей Ирки и наклонился, рассматривая и удивляясь. Если бы кто сказал – не поверил. Чтобы такая девка и ни разу с мужиками? Сколько ей может быть, двадцать или больше? Он усмехнулся – колючка, но в постели оказалась ласковая, нежная. А кожа…просто шелк…

Вздрогнули ресницы, вздохнула и, открыв глаза, встретилась с ним взглядом. Удивление, растерянность и нежность.

– Красавица ты моя, – он потянулся и нежно поцеловал в щеку, шею, грудь… Она попыталась отстраниться.

– Что-то не так? – Он поднял голову, она молчала, не зная, как сказать о своих ощущениях. – Тебе неприятно?

– Нет, приятно, – хрипловатым шепотом ответила она.

– Расслабься, дай целовать тебя.

Он целовал нежно и медленно и долго, Ирка почувствовала, что изнемогает от его ласк и застонала. Ей тоже захотелось целовать его и ласкать.

– Ложись, ну пожалуйста, не шевелись, – прошептала она и, склонившись над ним стала осторожно целовать его лицо: лоб, глаза, губы, шея, грудь, живот.

– Ирка, все, больше не могу, остановись. Ну иди ко мне…

Они лежали обессиленные, опустошенные. Ирка не понимала своего состояния – это было… была необыкновенная легкость, она не ощущала своего тела, наверное, похоже на состояние невесомости.

– Прогони меня, – прошептал он куда-то в шею. – Мне же на работу надо.

– Уходи, – промурлыкала она, теснее прижимаясь к нему.

– Что ты со мной делаешь?

В агентстве все диву давались – шефа не узнать.

– А что это с твоим сегодня творится? – Удивленно спросил один сотрудник у секретарши Горина, хорошенькой Леночки, которая уже два года безуспешно строила шефу глазки.

– Не знаю, но хочу, чтобы это настроение продлилось подольше.

– Главное – не спугнуть.

– Не говори. Представляешь, даже не наорал, когда я вместо кофе чай подала, а Агафонова за ролик даже похвалил. Это с первого-то раза. Ну никогда такого не было…Ой!

– Лена! – Заорал селектор. – Где буклет медицинского центра?!

– Кажется, спугнули, – прошептала обреченно Леночка и пошла в кабинет объяснять, что у Геращенко компьютер завис, а Касюн, который следит и отвечает за работу компьютеров, намертво застрял в пробке где-то на Таганке.

Но шеф почти и не орал. Повозмущался немного и все. А сразу после обеда вообще уехал, даже растяжки смотреть не стал. Чудеса!

Горин и сам себя не узнавал. Обычно, едва переступив порог родного агентства, он забывал напрочь про все, не имеющее отношение к работе, но сегодня. Настроение было такое приподнятое, ему хотелось, чтобы и вокруг были все довольны и счастливы. Телефон лежал перед ним, и он постоянно поглядывал на него. Несколько раз брал в руки, хотел позвонить, но одергивал себя – что он пацан какой-то. Но взгляд неизменно возвращался к телефону. Перед перерывом не выдержал.

– Але, – ответил родной голос.

Горин сразу представил ее, такую нежную, заспанную, что немедленно захотелось к ней.

– Я тебя разбудил?

– Ты что? – Засмеялась она. – Я давно встала.

– А чем занимаешься?

– Шила себе блузку.

– Ирка…немедленно ложись и жди меня, я сейчас примчусь.

– А вдруг Катька приедет?

– Тогда пойдем ко мне. Все. Целую. Лечу.

По пути он купил белые розы и всю дорогу улыбался, как дурак, представляя, как она его встретит.

Ирка прислушивалась к необычным ощущениям у себя внутри. Ощущения были новыми и очень приятными. Неужели это любовь? Конечно, что ж еще? Господи, куда Лилька подевалась? Все утро ей звонила – отключен телефон. Невозможно же держать все это в себе. Она бездельничала все утро, а потом все-таки заставила себя сесть за машинку и закончить блузку.

Когда позвонил Горин, она вздрогнула от неожиданности, потому что как раз выходила в прихожую, поднимала трубку, проверяя, работает или нет.

Ирка счастливо улыбалась – он позвонил. Он такой хороший, он тоже думал о ней и сейчас приедет… Она вдруг заметалась по квартире. Надо срочно принять душ и вымыть голову. Что бы такое надеть?

Открыв дверь и увидев Грина с цветами, она несколько растерялась и засмущалась. Бережно взяла цветы и, опустив голову в букет понюхала. Запах еле ощутимый. Ирка не могла поднять голову, она боялась расплакаться – никто никогда не дарил ей цветов… ей бедной замарашке, дочке алкашей.

– Пойдем, – прошептал он, прижав ее вместе с цветами к себе. – Ой!

Колются, зараза, – засмеялся, и она вместе с ним, потому что он произнес это точно как она.

Они поднялись к нему в квартиру, Сергею хотелось сразу же затащить ее в кровать, но он заметил, что Ирке немного не по себе, она чувствовала себя неуверенно. Пожалуй, надо дать ей время освоиться, прийти в себя, а то еще с перепугу выкинет какой-нибудь фортель.

– Ты голодна?

– Нет, я поела.

– А я не успел. Пойдем на кухню, посмотрим, что там Елена Васильевна приготовила.

При упоминании о соседке Ирка напряглась.

– А она сегодня не придет?

– Нет, теперь только завтра, – он заметил ее волнение. – Ир, а что случилось? Ты что, боишься, что она тебя здесь увидит?

– Я не боюсь… Просто не хочу лишних разговоров.

А сама подумала, если соседка узнает, разговоров не избежать, а самое ужасное, еще проболтается ему про родителей. Ирка даже поморщилась – никогда ей не избавиться от этого позора. Не дай бог, он узнает… надо было квартиру поменять, но тогда бы… тогда бы она не встретила его. Она смотрела, как он открыл холодильник и стал доставать разные деликатесы. Внезапно встретившись с ней взглядом, не удержался, прижал к себе и начал целовать долгими страстными поцелуями, от которых кружилась голова и подкашивались ноги. Ирка стонала от наслаждения и целовала его сама. Он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Поздно вечером, когда, наконец, он смог оторваться от нее и немного пришел в себя, вспомнил, что так и не поел, и чувство голода моментально вернулось. Ирка лежала рядом и, казалось, спала, но едва он поднялся, сразу же зашевелилась.

– Хочешь есть? – Спросил Сергей.

– Ужасно.

– Тогда предлагаю перекусить.

– Только я вначале в ванную. Не включай свет! – Закричала она, заметив, что он протянул руку к ночнику.

– Это только ночник… Ну, хорошо, не буду. Беги в ванную, я потом пойду.

Но через несколько минут он уже стоял рядом с ней под душем и ласкал, и боялся отпустить… Ирка так обессилела, что если бы он не поддерживал ее, наверняка бы упала. Сергей достал из шкафчика два больших полотенца и, обернувшись в них, они вышли на кухню. Ирка хотела помочь ему, но он, мрачно посмотрев на нее, заявил.

– Если ты будешь сейчас крутить передо мной своей аппетитной попкой, я не смогу есть, так и умру голодной смертью. – Усадил ее на стул, и сам начал хозяйничать.

Она следила за ним совершенно счастливая. Вот он, единственный, любимый и такой хороший.

– Прошу, – он приглашающим жестом показал на закуски, и уселся напротив.

– Стоп! Сейчас принесу чего-нибудь выпить. Ты что любишь?

– Я не пью.

– Да? – Он даже немного растерялся – Что вообще?

– Вообще.

– Ну вина-то можно выпить? У меня есть отличное вино.

– Я не пью, – отчетливо произнесла она.

– Хорошо, хорошо. А мне можно?

– Как хочешь, – равнодушно пожала плечами.

Он заметил, что она как-то сразу замкнулась. Что случилось? Что он сделал не так?

– Я, пожалуй, тоже не буду пить. Собственно, и не хотелось. – Внезапно разозлился – Слушай, это глупо! Что за выдумки, капризы какие-то?

– Это не капризы и вообще мне пора домой.

– Что значит пора? – Он отбросил вилку и уставился на нее в изумлении.

– Ир, что случилось? Я тебя чем-то обидел?

– Нет, что ты? – С покаянием в голосе ответила она. – Просто мне хочется домой, к себе. Тебе завтра рано вставать, ты не выспишься… и потом, Лилька может позвонить.

– Для этого есть мобильный.

– Она мне всегда на городской звонит, – ответила Ирка, не объяснив, что мобильным не пользуется из экономии. – Да и Катька может приехать.

– Ну, хорошо, как знаешь… Иди.

Ирка прошла в спальню, оделась и через несколько минут топталась около двери.

– Ну, я пошла.

Сергей не хотел даже подойти попрощаться – обиделся. Потом все– таки поднялся, подошел. Она приподнялась и, поцеловав его быстрым легким поцелуем, выскользнула за дверь. Горин вздохнул, вернулся на кухню – есть расхотелось. Так все было хорошо и вдруг… С чего она так изменилась? Ну да, он предложил выпить, она отказалась. Ну и что? В чем проблема? Убежала, как черт от ладана. Сергей стал убирать все со стола, тарелка выскользнула из рук и разбилась. Он усмехнулся – это к счастью.

Лильке было неспокойно – она переслала Римме деньги, вырученные от продажи маминых драгоценностей, а та сказала, что этого мало, что надо все деньги сразу. На душе стало тревожно. Может, права Ирка, что не доверяет Римме. Она и правда не внушает симпатии, и вообще, они этих папиных родственников и видели-то всего два раза в жизни.

Господи, даже посоветоваться не с кем. Прежние мамины подруги, которые и купили по дешевке ее украшения, только плечами пожимали, советовали проконсультироваться с юристами. Из агентства звонили, сказали, что не получится большая сумма, если квартиру срочно продавать.

Когда-то давно, когда Лилька была еще маленькой, и они еще жили в Петербурге, у родителей были хорошие друзья, но они давно уехали в Америку, один раз приезжали к ним уже в Москву, часто звонили, предлагали помощь, когда узнали о смерти отца, но мама отказалась – не хотела грузить их своими проблемами.

– Что я должна всему свету оповестить о своих болезнях? – Возражала она на Лилькины просьбы позвонить друзьям.

Лилька несколько раз пыталась дозвониться до Ирки, но телефон не отвечал. Странно, куда они подевались? Возможно, Ирка звонила, но у нее был выключен телефон. Она просмотрела записную книжку в мобильном – ну конечно, вот она, несколько раз звонила.

Лилька осторожно приоткрыла дверь в спальню – мама спала. Она в последнее время все больше спала, совсем слабенькая стала.

Лилька пошла на кухню, включила чайник и соорудила себе бутерброд с любимой любительской колбасой. Вода забулькала, чайник отключился. Она налила себе чай в большую кружку, положила на блюдце бутерброд и пошла к себе в комнату. Откусила кусок, отхлебнула чай и покосилась на часы – ого, уже половина первого. Напрасно она ест на ночь, растолстеет… Дожевав бутерброд решила еще раз набрать Иркин номер.

– Ирка! Где тебя носит? – Обрадовалась, услышав голос подружки.

– А я тоже тебе обзвонилась, очень хотелось потрепаться.

– И мне. Давай я завтра забегу.

– Можешь с утра?

– Запросто. А что случилось-то?

– Лилька, я влюбилась.

– Вот это да! А в кого?

– Нет, не могу по телефону, давай до завтра.

– Все поняла, прибегу к завтраку.

* * *

Лилька сидела напротив и слушала, впитывая каждое слово. Она обожала признания «про любовь». А Ирка была такая хорошенькая… Надо же, что любовь с людьми делает. У нее за это время прямо характер изменился, она стала какой-то не такой, мягче что ли. Но что-то беспокоит, почему-то грустная.

– Ир, я так рада за тебя, он, Горин твой, мне тоже очень понравился. Он такой высокий, интересный. Кого-то напоминает… Может, Сталлоне?

Ирка засмеялась.

– Он похож на себя самого. – Она вздохнула.

– Ирка, что-то не так? Да, Ир, да? Ну чего ты молчишь?

– Лилька, он вчера мне выпить предложил…ничего особенного, просто так.

– Ну и что? – Но она уже поняла, в чем дело.

– Я боюсь. Понимаешь? И потом, а вдруг он узнает про моих родителей?

Весь дом знает.

– Ирка, да ведь многие уехали. Я и то заметила, у вас тут совсем другие лица мелькают.

– У него Лена Васильевна убирается… специально не скажет, но. В общем, не знаю, может, мне самой ему рассказать?

Лилька кивнула.

– А вдруг он испугается наследственности?

– Глупости, ничего он не испугается. Что он дурак, что ли? Ничего не бойся… Но лучше самой сказать, пока не опередили.

– Спасибо, Лилька. Ты так говоришь, потому что ты мне добра желаешь, но какая будет реакция на мое признание. Ладно, расскажи лучше, как там Софья Ильинична?

– Ир, я ведь как раз посоветоваться хотела. Понимаешь. Я отправила Римме деньги, думала, на первое время хватит, а она говорит, надо все… и за квартиру тоже.

– Не вздумай!! Господи, почему ты не посоветовалась ни с кем?

– А с кем советоваться? Мамины подружки купили ее украшения за полцены, обрадовались. – Лилька замолчала, сглотнула. – После того, как папа умер, у нас и друзей не осталось, даже и не позвонит никто.

– Слушай, Лиль, какая же ты балда!! Ну что таращишься?! У тебя же компьютер есть, сама же тысячу раз говорила, что через интернет все можно узнать. Узнай, где есть эти клиники, и сколько стоит лечение.

– Господи, какая я дура! Идиотка! А я даже и не заглядываю туда последнее время. Все, сейчас быстро в институт смотаюсь и сразу домой, сяду за компьютер… – Она вскочила, на ходу бормоча, – нет, ну просто клиническая идиотка. Меня лечить надо. Ой! – Она увидела контрамарки, лежавшие все там же в прихожей на тумбочке. – Это что?

– Черт, забыла тебе сказать. Сергей принес.

– Здорово, но не знаю, смогу ли пойти,… как мама будет себя чувствовать.

– Знаешь, я пока свободна, пойду сейчас к вам, посижу с Софьей Ильиничной и подожду тебя. Может, купить что-то надо?

– Ир, купи гранаты, у нас кончились. Вот деньги, – она полезла за кошельком.

– Оставь, у меня есть.

– Тогда я побежала.

Ирка бесцельно бродила по квартире, прислушивалась к звукам сверху. Кажется, что-то упало – это Лена Васильевна убирается, Сергей уже ушел. Наверное, обиделся вчера. Она глупо себя вела, совершенно по-идиотски. А вдруг он не позвонит больше никогда? Нет, такого не может быть. А может, он уже и позабыл про нее, у него, наверняка, девок всяких полно. Вон, Милена. Может, и дура набитая, но красивая. И вообще. У него, наверное, образование хорошее, на концерты ходит, по заграницам разъезжает. А она необразованная, неинтеллигентная и заграницу видит только по телевизору. Она покосилась на телефон. Черт! У нее даже телефона его нет, хотя сама она вряд ли будет звонить. Господи, она уже соскучилась.

Ирка подошла к зеркалу и стала внимательно себя разглядывать. Под глазами синяки, немного бледная, но кожа смуглая ровная. Она померяла новую блузку, юбку, подняла волосы наверх. Вроде ничего..

Даже очень ничего.

Горин спал отвратительно, вначале провалился, казалось, до утра, а потом вставал, хотелось курить, хотелось спуститься на этаж, позвонить, чтобы открыла заспанная, теплая, желанная… Твою мать! Как наваждение какое-то, но знать, что она совсем близко, но не с ним, было невыносимо. Он без конца прокручивал события предыдущего дня. Убедился, что абсолютно ничем ее не обидел, значит, причина в другом. Ну просто захотела домой, чего-то постеснялась, хотя она не производит впечатление застенчивой девушки, скорее наоборот. Ладно, он вечером к ней зайдет… Как же до вечера дожить?

Софья Ильинична обрадовалась, увидев Ирку.

– Зачем ты деньги тратила? – увидев гранаты, набросилась на нее.

– Вам полезно, сейчас сок надавлю.

– Да брось, Ирок, какой сок? Никакой сок мне уже не поможет. Давай я тебя чем-нибудь угощу, – засуетилась она.

– Софья Ильинична, ради бога ничего не надо, вы мне лучше расскажите, что нового, а я пока нам кофе сварю, – предложила Ирка, зная, что Софья Ильинична обожала кофе.

Она сварила кофе, порезала сыр, выдавила сок из граната, все поставила на стол, налила кофе и уселась рядом с Софьей Ильиничной.

– Ирочек, ты просто метеор, как это у тебя так ловко получается? – Она отпила из стакана сок, поморщилась. – Расскажи, как твои дела? Лиля говорила, что ты шьешь на продажу. Покупают?

Ирка рассказала о своих успехах и неудачах.

– Жаль, что я не могу вам помочь, – вздохнула Софья Ильинична, – я бы могла наметывать или гладить, ну хоть всякую подсобную работу делать.

Вот видишь как получилось… Совсем сил нет.

– Ничего, Софья Ильинична, поправитесь. Что вы смотрите? Мне Лилька говорила, что ваша болезнь лечению поддается. Кстати, выглядите вы совсем неплохо, немного бледненькая, но вам даже идет. У вас аристократичная бледность.

Софья Ильинична засмеялась – Да ну тебя! Ирочек, а что у тебя на личном фронте? Мне кажется или действительно кто-то появился?

Ирка покраснела – неужели так заметно? Она кивнула в ответ.

– Так это замечательно! А что за человек?

– Это мой сосед…новый, надо мной живет.

– А чем он занимается?

– Рекламой.

– Он не женат?

– Нет.

– Очень хорошо. Дай бог тебе счастья! Я рада за тебя. – Она пригляделась к Ирке. – Ирок, тебя что-то смущает?

– Я боюсь, ему кто-нибудь скажет про моих родителей.

– Неприятно, конечно, но не смертельно. Ты должна сама рассказать. Ничего страшного.

– А вдруг… а вдруг я стану ему противна?

– Ну что ты глупости говоришь? Если человек любит.

– Может и не любит, мы только начали встречаться.

– А тебе он нравится?

– Да, очень.

– Ирок, только… Знаешь, если будете вместе… ну будете близки, не забудьте предохраняться, тебе ведь сейчас ребенок не нужен? Вы. У вас была близость?

– Угу, – подтвердила Ирка, – но я не подумала.

– Может, он догадался. Сколько ему лет?

– Много, наверное, тридцать.

– Это немного, и это хорошо. Опыт есть.

– Мне кажется, – Ирка покраснела, – что он не предохранялся.

– Ого, – засмеялась Софья Ильинична, – значит, совсем ты ему голову вскружила. А вот и доченька моя пришла! – Воскликнула она, услышав, как открывается дверь.

– Приветик! Хорошо сидите. Ирка, сделай мне тоже кофейку.

Посидев немного с девчонками, Софья Ильинична ушла к себе, оставив их секретничать.

– Иди, включай компьютер, будем клинику искать.

Они уселись рядышком перед компьютером и уставились в экран.

– Смотри, вот в Израиле Шиба по доступным ценам, а в Москве-то сколько… Лиль, а ты в наши больницы не звонила?

– В самом начале я звонила в клинику на Алексеевской, в Семашко… лечение платное, конечно. Очень дорогие процедуры, там какое-то переливание делают. Каждая процедура стоит немеренно. А Риммка сказала, что в Германии дешевле и надежнее.

– Ну-ка звони ей, спроси, как называется эта клиника Лилька тяжело вздохнула.

– Ир, по-моему бесполезно звонить. Она как деньги получила – ни слуху, ни духу.

– Дура! – Возмутилась Ирка. – Ты просто набитая дура! Кто так делает? Надо было все самой разузнать… – Внезапно она осеклась, заметив у Лильки на глазах слезы. – Я сама дура, – помолчала и добавила, – и эгоистка. Занялась только собой. Вы мне так помогали всегда, а я…свинья неблагодарная, вот кто! – Ирка шмыгнула носом.

Лилька положила ей голову на плечо и тоненько заплакала с подвыванием. Ирка ей вторила, но вскоре опомнилась.

– Хорош реветь, еще мать услышит. Ну-ка, давай, выписывай телефоны клиник и адреса.

– А где мы столько денег возьмем?

– Надо подумать… Погоди! Надо позвонить в департамент… ведь дают же кому-то квоты какие-то.

– Правильно, – оживилась Лилька. – Только. Ир, а ты не могла бы сама позвонить, а то я как-то не очень убедительна.

– Найди телефон, сейчас позвоним.

Ирка говорила очень жестко и требовательно, ей объяснили, что вначале надо лечь в клинику, пройти подробное обследование, а потом уже требовать квоту. Ирка положила трубку и, задумчиво глядя на Лильку, сказала.

– Вот что я подумала. Надо квартиру вашу.

– Продать? – Перебила Лилька.

– Не продать, а сдать.

– А нам куда же?

– Можно ко мне. Сдать можно за хорошие деньги. Ну-ка, давай открывай риэлтерские конторы.

– Да вот у нас рядом, у «Красных ворот».

– Ты пока узнай сама цены.

– Погоди… так… квартиры трехкомнатные, 96 метров… центр.

Вот! Такая же, как у нас! Сколько? – Она придвинулась к экрану, не веря глазам. – Ирка! Это же сумасшедшие деньги.

– Давай, звони в контору.

– Подожди, надо у мамы спросить.

Софья Ильинична идею одобрила, но переезд к Ирке считала стеснительным для хозяйки. Вместо этого она предложила снять какую– нибудь скромную квартирку в отдаленном районе. Девчонкам стоило большого труда ее уговорить. Пока Лилька звонила риелтору, Софья Ильинична и Ирка прикидывали, что можно перевезти.

– Но как же так, – все еще сомневалась Софья Ильинична, – у тебя же только начались отношения с молодым человеком, а тут мы, как снег на голову.

– Даже не думайте и не сомневайтесь, все будет отлично, а самое главное, у меня ведь квартира почти пустая, можно много вещей перевезти и из нашего района не уедете.

– Спасибо тебе, Ирочка, – дрогнувшим голосом благодарила Софья Ильинична и, не сдержавшись, заплакала.

– Бросьте, Софья Ильинична, ну не надо. Я никогда не забуду, сколько вы для меня сделали. – У нее тоже глаза были на мокром месте, она глубоко вздохнула и продолжала. – Если бы не вы тогда…вытурили бы быстренько меня из квартиры и вообще…

– Вы чего? – Лилька подозрительно вглядывалась в их лица.

– Все нормально, – быстро ответила Ирка. – Ну как, дозвонилась?

– Угу. Обещали быстро найти жильцов, но предупредили, чтобы квартира была свободна.

– Тогда определитесь с вещами, а я закажу машину.

* * *

Домой она попала только вечером. Ирка соображала, что куда поставить и поминутно выбегала в коридор – казалось, что телефон звонил.

А может он звонил днем, а ее не было? Она сварила себе кофе, пообедала у Лильки, Софья Ильинична уговорила поесть. Звонок! Ирка даже подпрыгнула, сердце забилось, и голос слегка охрип от волнения, но это оказалась хозяйка магазина на Щелчке. Она просила привезти три сарафана и две юбки – покупатели ждут. Ирка вздохнула, посмотрела, сколько ткани осталось – только на одну юбку и один сарафан. Придется завтра с утра ехать в магазин. Что-то она расслабилась со своей любовью. Дура! Разве она может позабыть про работу? Рассчитывать на Горина она не собирается. Хотелось немного отдохнуть, но раз есть заказ, надо выполнить. Лишних денег не бывает.

Ирка достала выкройку, приколола булавками к ткани и начала резать. Звонок! Она подбежала к телефону, но прежде, чем взять трубку, несколько раз глубоко вздохнула. Ответила спокойно, но это оказалась Катька.

– Ир, я чего звоню, тут у нас черти чего делается, пока побуду с предками, а то и квартиру пропьют. Вот сволочи! Вообще до чертиков допились! Ты как там, ничего?

– Нормально.

Она повесила трубку и взялась за ножницы. Звонок!

– Але, – сдерживая дыхание, ответила она.

– Ир, это опять я. Я вот чего сказать хочу. Если там чего надо пощить, я приеду, но родителей неохота оставлять, а то тут к ним какие-то типы присосались, еле выгнала.

– Ладно, Кать, разбирайся со своими, когда сможешь, приезжай.

Не успела повесить трубку, телефон зазвонил снова. Она подумала, что это опять Катька что-то забыла сказать и весьма нелюбезно рявкнула.

– Ну что еще?

– Ирка…

Она обмерла, узнав его голос.

– Здравствуй, – постаралась ответить спокойно.

– Ты как там?

– Нормально.

– Ты скучала?

Она заволновалась, не хотелось признаваться, но все-таки ответила утвердительно.

– А ты?

– А я работать не мог, только и думал о тебе.

– Ты где?

– В пробке стою на Садовом, уже пешком могу дойти. Если двигаться не будем, брошу машину к чертовой матери и прибегу.

– Прибегай, – прошептала Ирка.

– Ирка, что ты со мной делаешь? – Застонал он и отключился.

Ирка в растерянности смотрела на трубку. Зачем-то послушала еще и повесила ее. Подошла к окну – место, где он обычно ставил машину, пустовало. Вот какой-то темный джип завернул во двор… Нет, проехал в арку мимо. Глупо стоять здесь и ждать, он же сказал, что еще на Садовом. Ирка вернулась к столу с лежащей выкройкой, взяла ножницы, но тут же отбросила их в сторону. Нет, ничего она не может сейчас делать – только ждать. Она опять подошла к окну и не отходила, пока не увидела, как он ставит машину.

Подбежала к зеркалу, провела щеткой несколько раз по волосам и повернула дверной замок, прислушалась. Лифт остановился этажом ниже, но вот опять зашумел. Она распахнула дверь.

– Ну здравствуй, – выдохнул Горин, заключив в объятия. Его сумка упала с плеча, он отодвинул ее ногой и продолжал целовать девушку. А она, задрожав от страсти, сама не могла расцепить руки у него за спиной и все сильнее прижимала к себе.

– Дай вздохнуть, – он слегка отодвинул ее и всмотрелся – какая же она красивая.

– Что смотришь?

– Красавица моя, – прошептал он и коснулся ее губ легким поцелуем, – моя, только моя, – шептал он и продолжал целовать. Внезапно остановился – Пойдем?

Она кивнула в ответ и пошла вслед за ним к двери. Они стали подниматься по лестнице – сверху спускалась Лена Васильевна.

– Здравствуйте, а я к тебе, Ирочка.

Ирка смотрела на нее снизу вверх и только хлопала глазами, а Горин, не выпуская ее руки, ответил за нее.

– Извините Елена Васильевна, у нас с Ирой неотложные дела. Всего хорошего.

Лена Васильевна подождала, когда они пройдут, постояла немного и, спустившись к Ирке на этаж, вызвала лифт. Вот это новость, так новость! Надо к Антонине зайти, рассказать. Вот это да! Вот тебе и замарашка! Вот тебе и оборванка!

* * *

Новость тут же облетела всех жильцов. Одни радовались за Ирку, другие сочувствовали, не веря, что это долго продлится, а третьи просто завидовали.

– Ну надо же! Такого мужика поймала! Да, девка не промах! Конечно, такая оторва! – Говорили одни.

– Да она давно уж не такая, как была, – возражали другие. – Всегда поздоровается и сумку поможет донести и вообще… Это девочкой была, как волчонок, все огрызалась, а сейчас совсем другая. Дай ей бог.

Теперь каждый Иркин шаг обсуждали и даже новые жильцы были в курсе. Надо же, из такой нищеты, выросла среди алкоголиков, а туда же!

Перед концертом Лилька зашла к подруге.

– Ой, какая блузка красивая! Это ты недавно сшила, да? Очень тебе идет. А я решила платье это надеть.

– Отлично! – Похвалила Ирка. – Оно очень тебе идет и сидит, как литое. Все подчеркивает. – Она многозначительно показала на грудь.

– Да ладно тебе. Лучше расскажи, пока нет твоего Горина, как там у вас.

– Лилька. Все так хорошо, так хорошо, что даже страшно.

– Почему страшно?

– Сама не знаю. Все кажется, что что-то случится и потом, – она запнулась. – Я еще не рассказала ему про себя.

– Господи! Да что ты трагедию делаешь? И вообще. Папа говорил «не опережай события». Так что не опережай. Главное – тебе хорошо с ним.

– Очень. – Она прислушалась. – Кажется, он идет.

– Ничего себе, – пробормотала Лилька, – что любовь с людьми делает, даже слух обострился. Я вообще ничего не слышу.

В дверь позвонили, Ирка открыла – на пороге стоял Горин. На нем были светло-коричневые брюки и бежевый пиджак. Он наклонился поцеловать Ирку, но она отодвинулась и показала на Лильку.

– Мы уже виделись. Вы Ирина подруга Лиля? А я Сергей. Раз все готовы, поехали.

Но выйдя во двор, они с удивлением увидели такси.

– Прошу, – Горин открыл им заднюю дверцу, сам сел впереди.

– А я думала, мы на твоей поедем, – заметила Ирка, залезая в салон.

– Мы наверняка потом завалимся куда-нибудь. Не возражаете? – Оглянулся назад.

Девушки переглянулись и почти в один голос ответили.

– Не возражаем.

На этот раз их посадили в ложу. Кроме них там были мать Полянского Мария Анатольевна и еще одна пара.

– Познакомьтесь, Мария Анатольевна – это моя девушка Ира и ее подруга Лиля, а это наши друзья Лариса и Артем.

Ирка заметила удивленный взгляд женщины, она явно хотела что-то спросить. Лариса придирчиво оглядела ее наряд, скользнула по Лилькиному платью и что-то прошептала на ухо своему спутнику, презрительно поведя плечиком.

Ирка наклонилась к Лильке и, глядя в упор на Ларису, шепнула.

– Со вкусом у девушки неважно… так вырядиться.

Лариса покраснела и отвернулась к сцене, Мария Анатольевна и Горин о чем-то говорили и не обратили внимания на инцидент.

Но вот, оркестранты заняли свои места и стали настраивать инструменты, вышел дирижер, поклонился, повернулся к оркестру и поднял руки.

В этот раз Ирка не получила такого удовольствия от музыки, как в прошлый. Певцы пели скучные арии, один скрипач исполнил что-то совершенно заунывное. Женя несколько оживил концерт – он сыграл токкату Моцарта просто виртуозно.

Ирка завороженно смотрела, как смычок порхал в его руке, казалось, совершенно не касался струн, зато пальцы левой руки с такой скоростью летали по деке, что у Ирки в глазах замелькало. Зал долго ему аплодировал, ему дарили цветы, Женя раскланивался и бросал взгляды в ложу.

Мария Анатольевна обвела всех блестящими глазами и спросила, обращаясь к Ирке.

– Вам понравилось?

– Очень! – Выпалила Лилька. – Он просто виртуоз.

– Да, он был лучше всех, – подтвердила Ирка, не покривив душой.

Лариса и Артем тоже рассыпались в комплиментах Жене. Женщина счастливо улыбалась, слушая это. Какое счастье иметь такого сына! Такой талантливый скрипач, такой хороший мальчик и заботливый сын.

Она покосилась на девушек, пришедших с Сережей. Значит Ира – это его девушка, а Лиля? Может, просто подруга? Мария Анатольевна успокоила себя – нет, пока ничего серьезного нет. Женечка обязательно ее предупредил бы.

Она еще раз бросила взгляд на девушек – с виду вполне приличные, одеты красиво, не то, что Лариса. Зачем она надела это безвкусное ожерелье. К легкому платью массивное золотое ожерелье. Она вспомнила Милену – та одевалась точно так же. Значит, Сережа с ней расстался… Вот отлично, а то Бронислава Станиславовна, его мать, уже заволновалась.

Бронислава вообще в этих вопросах очень щепетильна. С ее запросами Сергей не женится никогда. Ну, где сейчас найти девушку дворянского происхождения? А она прямо помешалась на этом пункте. Сама не так давно стала докапываться до своего происхождения и узнала, что ее прабабка была из польского дворянского рода. Теперь к месту и не к месту упоминает об этом.

Мария Анатольевна постаралась незаметно приглядеться к девушке – наверняка придется давать отчет Брониславе, с кем был Сергей. Красивая девушка с хорошей фигурой, одета со вкусом. А Сережа прямо глаз с нее не сводит, неужели влюбился?

* * *

После концерта все поехали в ресторан. Девчонки оробели от роскошной обстановки, а вот Лариса наоборот – чувствовалось, что она тут завсегдатай. Горина здесь тоже хорошо знали, сразу подошел метрдотель, поздоровался, как со старым знакомым, провел их в небольшую нишу, которую при желании можно было закрыть плотной занавеской.

С двух сторон стола были мягкие диванчики на трех человек, к ним приставили мягкие кресла, по одному к каждому диванчику. Мария Анатольевна села на кресло, пропустив Горина с девушками на диван, с другой стороны на диванчик уселись Артем, Лариса и Женя.

– А это для Георгия, – заметил Горин, показывая на пустое кресло – Он сказал, что обязательно придет.

Официанты каждому дали меню в кожаном переплете. Ирка читала названия блюд – необыкновенные названия, наверное, и вкус необыкновенный. Лариса, не открывая меню, сразу сделала заказ. Ирка переглянулась с Лилькой, которая сидела через Горина. Все сделали заказы, остались только они. Горин, заметив Иркину растерянность, предложил.

– Давай я тебе помогу. Положись на мой вкус, ладно?

Ирка кивнула. Горин продиктовал и обернулся к Лиле.

– И мне то же самое, – поспешно сказала она и стрельнула глазками в Женю. Он сидел напротив и улыбался. Лилька улыбнулась в ответ. Мария Анатольевна насторожилась.

Приятели обменивались новостями, Лариса тоже принимала участие в разговоре, а девчонки чувствовали себя неуютно.

– А чем вы занимаетесь? – Поинтересовалась Мария Анатольевна у Лили, которая сидела напротив нее.

– Я учусь в институте, на юридическом.

– Прекрасная специальность.

– Просто мой папа был юристом и очень хотел, чтобы и я занималась тем же делом.

– А, так значит, ваш папа был юристом?

– Да.

– А вы москвичка?

– Не совсем. Мы приехали из Петербурга, когда мне было семь лет. В школу я пошла уже в Москве.

– Так вы из Петербурга? – Всплеснула руками Мария Анатольевна. – Мы ведь тоже оттуда, и Сережа тоже. А где вы жили?

– На Садовой, ближе к Гостиному двору, а вы?

– А мы в Гороховском переулке недалеко от Сенной площади.

– А мы жили, – включился Горин, – в переулке Гривцова. Ир, может, ты тоже из Петербурга?

– Нет, я родилась в Москве.

– А родители ваши, тоже москвичи? – Полюбопытствовала Мария Анатольевна.

Ирка сразу напряглась, кивнула головой и уткнулась в меню.

– Так, давайте определимся с напитками и отпустим Андрея, – Горин показал на официанта, который все еще стоял у стола.

– Мы пьем виски. Согласны?

Мужчины подтвердили.

– Мария Анатольевна вам, как обычно? – Услышав подтверждение, повернулся к Ларисе. – А ты что будешь?

– «Махито».

– Отлично. А Лиля и Ира?

– Я тоже «Махито», – ответила Лиля и посмотрела на Ирку.

– И я, только безалкогольное Горин отпустил официанта.

– Вы что, за рулем? – Подняла бровки Лариса.

– Нет. Просто я не пью.

– Ну надо же, – продолжала Лариса. – Вы что зашиты?

– Что? – Не поняла Ирка.

– Артем, расскажи, как там на Бали? Понравилось? – Прервал ее Горин, почувствовав, что этот разговор неприятен Ирке.

Артем обернулся к Ларисе.

– Ты взяла айфон? Покажи.

Лариса достала небольшой плоский компьютер и стала водить по экрану пальчиком. Она протянула Марии Анатольевне, та стала смотреть и восхищаться. Женя наклонился к ней и тоже любовался видами.

– Мама, хочешь, мы тоже съездим туда, но только в ноябре, раньше я не смогу.

– А вы не были на Бали? – Поинтересовалась Лариса у Ирки.

Вот прицепилась, пиявка но, нацепив любезную улыбку, вежливо ответила.

– Как-то не довелось.

– А где же вы отдыхаете?

– Мне отдыхать некогда, – отрезала Ирка, окончательно разозлившись. – Я все больше работаю.

– А где вы работаете? – Тут же поинтересовалась Мария Анатольевна.

– Ира – предприниматель, – опередил ее Горин. – Она занимается дизайном одежды.

– А-а, – с уважением протянула Лариса.

Но вот вернулся Андрей с подносом. Расставил закуски, принес коктейли и виски. Другой официант тут же принялся разливать виски.

– Традиционный тост – за успех! Женька, за тебя!

Разговор становился все оживленнее и громче. Когда заиграла музыка, Мария Анатольевна стала прощаться, Женя вышел ее проводить.

– Слава богу, выкатилась, – выдохнула Лариса. – Я думала, она уже никогда не уйдет. Ну что она везде таскается за ним?

Все присутствующие думали об этом, но озвученное Ларисой, казалось бестактным и грубым.

– Она его мать, – не очень убедительно заметил Артем.

– Ну и что? Почему же твоя мать с тобой не ходит?

– Ну, знаешь, – он пожал плечами. – И потом, в каждой семье складываются свои отношения.

– Просто потому, что это еврейская мама, они все немного сумасшедшие, своих деток всю жизнь опекают.

– Ты права, – хмыкнул Артем.

– А тебе-то откуда знать?

– А он ведь наполовину еврей, ты не знала? – заметил Сергей Она не успела ответить, вернулся Женя.

– Еле машину поймал… – Он обвел компанию удивленным взглядом. – Вы чего притихли?

– Да так обсуждали отношения в семьях.

– Ох уж эти отношения. Давайте лучше выпьем и пойдем, потанцуем.

Лишь только заиграла музыка, Горин пригласил Ирку, а Женя Лилю, Артем с Ларисой остались за столом.

– Ну что ты дуешься? Что такого я сказала? И потом, я же не знала, что у тебя тоже кто-то еврей.

– У меня еврейка мама… Давай закроем эту тему.

– Артемчик, ну пойдем, потанцуем, ты же знаешь, я так танцевать люблю.

– Что-то нет настроения.

– Да что, в конце концов, случилось?! Развели тут… – Но поймав его взгляд, осеклась, немного помолчала, а потом взорвалась – Ну и черт с тобой! Сиди, если хочешь, а я не собираюсь помирать от скуки! Хватило этой гребаной музыки. Прощай! – Она схватила сумочку, в дверях немного потопталась и даже обернулась, чтобы проверить, идет он за ней или нет. Убедившись, что Артем остался на месте, сжала губы и вылетела из ресторана.

Ирка все отодвигалась, а он все прижимал ее теснее.

– Неудобно, не надо так.

– Хорошо, не буду, – он отодвинулся, но сейчас же придвинулся опять. – Ирка, – зашептал куда-то в шею, – я больше не могу, ты действуешь на меня, как наркотик.

– Посмотри лучше на своего приятеля, – она показала головой в сторону Жени и Лили.

Лилька сама к нему прижалась, а он был несколько скован, но обнимал ее с нежностью.

– Ого, – многозначительно произнес Горин. – Чтобы Полянский танцевал? Это что-то значит. Наверное, она его крепко зацепила.

После танца, направляясь к своему столику, Ирка увидела, что Артем беседует с каким-то очень рослым мужчиной с темной курчавой шевелюрой.

– О! Это наш Георгий, самый галантный грузин в Москве. Прославился тем, что ни разу не ответил на ухаживания девушек. Просто кремень… Знакомься – это моя девушка, Ира, а это ее подруга Лиля.

На Ирку смотрели голубые глаза, немного удивленные. Крупные и немного резкие черты лица, ямочка на подбородке.

– Георгий, – представился он приятным низким басом и улыбнулся, обнажив превосходные зубы и став сразу же на редкость обаятельным, «своим».

– Очень приятно, – в ответ улыбнулись девушки.

– Женя, извини, что опоздал на концерт.

– Да ладно, в следующий раз.

– А где Мария Анатольевна?

– Поехала домой.

– Все в порядке?

Они обменивались новостями, девушки вышли «попудрить носик».

– Ирка, как он мне нравится, ты даже представить себе не можешь. Он такой милый, деликатный, такой…

– На кого похож?

– Да брось! Он похож сам на себя. Знаешь, я рассказала, что мама больна, так он тут же предложил помощь, сказал, что у него есть знакомые врачи, очень известные.

– Вот здорово, – заметила Ирка. – Только мамаша его, по-моему, очень его опекает.

– Да нет, нормальная тетка. А ты заметила, что Лариса ушла?

– Еще бы. Без нее сразу лучше стало… А кстати, этот Георгий очень симпатичный, заметила?

– Да, и улыбка замечательная.

* * *

Через неделю Софья Ильинична и Лилька переехали к Ирке, а еще через неделю Софью Ильиничну положили в Семашко. Днем девчонки ходили к ней, а по вечерам бегали на свидания, собственно, бегала одна Лилька, а Ирка всего лишь поднималась на этаж выше, но иногда они ходили куда-нибудь вчетвером, изредка к ним присоединялся Георгий иногда с приятелем. Он очень крупный, молчаливый, никогда не включался в спор, говорил красивые тосты и всегда расплачивался за стол. Официанты, видимо, получали от него щедрые чаевые и выполняли любой его заказ, даже, если этого блюда не было в меню.

Ирку немного коробило, когда Георгий расплачивался за стол. Только Полянский один возражал, а Сергей только ухмылялся и позволял за себя платить.

И каждый раз при встрече с ним Ирка испытывала некоторую неловкость. Она чувствовала, что нравится ему, ей он тоже был симпатичен, но не более – все ее мысли были заняты только Сергеем.

Две последние недели они почти не виделись, днем он был занят по работе, а в свободное время занимался покупкой квартиры для родителей. Но почти каждый день Ирка ночевала у него, а днем ее день тоже был расписан по минутам, работы было – выше крыши.

Катька оставалась ночевать теперь редко, приезжала к девяти, а уезжала в пять часов.

Вскоре к ним присоединилась Софья Ильинична, она к тому времени вышла из больницы. Ей сделали какую-то дорогостоящую процедуру и переливание крови. Состояние ее улучшилось, и прогнозы на будущее были утешительными. Она готовила на всех обед и еще вместе с Лилькой помогала девчонкам гладить и наметывать.

Ирка шила как одержимая, с утра, накормив Горина завтраком, спускалась к себе, и, пока не проснутся остальные, кроила, а потом уже строчила. Софья Ильинична накупила ей много новых журналов, и она кроила разные фасоны. Надо сказать, их шитые вещи не залеживались, и хозяйки павильонов на рынках брали их с удовольствием на реализацию.

– Софья Ильинична! Лилька! У меня теперь куча денег! Смотрите! – Она с гордостью показала им небольшую пачку тысячных купюр.

– Ирок, во-первых, это еще не куча, а во-вторых, правильно их распредели.

– В том-то и дело, что я уже все распределила и рассчитала и еще Катьке отдала, а это осталось, представляете? Вот классно!

– А может, тебе стоит арендовать помещение и открыть ателье? – Предложила Софья Ильинична.

– Нет, ателье открывать невыгодно – я уже думала об этом. Лучше найму еще одну надомницу. Мне Лена Васильевна сказала, в соседнем доме одна тетка живет, говорит, шьет хорошо. Попробую поговорить с ней.

– Замечательно, только, знаешь, что… Ты в последнее время так себя загнала, сбавь немного темп, а то вон какая бледненькая. Ира! – На лице появилась озабоченность и тревога. – Господи! Ира… неужели.

– Ты что, мам? Ты про что? – Тормошила Лилька, но тоже вдруг замолчала и уставилась на Ирку. – Ир, ты что, беременна?

– Да с чего вы взяли? – Ирка старалась казаться беспечною. – Ладно, я пошла наверх, там и поужинаю. Всем пока.

Поднимаясь по лестнице, отгоняла закравшиеся подозрения, но позже, приготовив ужин и ожидая Сергея, задумалась. Стала вспоминать, когда последний раз были месячные. Она подошла к висящему на двери большому календарю и стала считать. Ни фига себе! Она еще раз пересчитала. Это что же получается? Даже не раз, а два раза у нее ничего не было. Вот зараза! Так закрутилась со всеми этими делами, что про себя забыла. Но ведь они предохранялись. Она еще раз подошла к календарю Когда это было? Кажется в конце апреля, кажется, 29… да точно 29, потом 4 мая они были в консерватории. А потом они предохранялись. Выходит, в эти первые дни все и получилось. Она задумалась – обрадуется ли Сергей? Решительно тряхнула головой – конечно, обрадуется. У него ведь нет детей. Но она еще не рассказала ему про себя. Вдруг он испугается дурной наследственности? Но ведь она-то не пьяница, она вообще не пьет. На выпускном попробовала шампанское – понравилось, но в то же время это и напугало. Можно прожить и без вина.

Ирка подошла к окну – кажется, его джип подъехал… да – это он. Непроизвольно улыбнулась – какой же он красивый, такой весь холеный, одет со вкусом. Поднял голову наверх, увидел и помахал рукой – Ирка расцвела. Все будет хорошо, все-все будет хорошо. Она сегодня же ему все скажет.

* * *

Горин был в прекрасном настроении – все сложилось удачно. Сегодня позвонит родителям, сообщит радостную новость. Квартира куплена, все бумаги оформлены, пусть мама распорядится насчет ремонта. Жить пока будут в гостинице, они сами так захотели, чтобы его не стеснять.

На работе получили заказ на очень большую сумму… Лишь бы не подвести со сроками. А дома – Ирка. Черт! Так к ней привязался.

Сергей вошел в квартиру – она ждала и сразу же прижалась к нему. Он усмехнулся – надо же из прежней колючки превратилась в ласковую и очень женственную женщину.

– Ужинать будем дома или поедем куда-нибудь?

– Дома. Все готово.

– Вот и хорошо, очень не хочется никуда тащиться, и потом, такая жара на улице, а здесь кондиционер. Пойду сполоснусь, а то весь мокрый.

Пока он полоскался в ванной, Ирка нервно ходила по кухне, готовясь к разговору.

Он вышел в одних легких джинсах с мокрой головой и капельками воды на теле, такой родной, что просто плакать захотелось от нежности.

– Ты что? – Удивился он, заметив повлажневшие глаза.

– От счастья, – прошептала Ирка.

– От счастья – это хорошо. – Сергей оглядел стол и довольно потер руки. – О, огурчики малосольные, картошка молодая, селедка. Ир, достань виски, под такую закуску просто грех не выпить.

Она достала из бара бутылку и бокал и поставила перед ним. Он выпил – За твое здоровье, – захрустел огурцом. – А ты что не ещь?

– Да я перехватила, больше не хочу… Сережа… Я хотела тебе сказать, вернее рассказать.

– Ну-ну, – он продолжал жевать.

– Про моих родителей.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Так они же вроде умерли.

– Да. Я хотела сказать, что они много пили.

– Ну и что?

– Нет, ты не понял, они очень много пили… они были алкашами, понимаешь?

Сергей поморщился.

– Ну, были и были, слава богу, померли, мне-то что за дело?

Ирку что-то царапнуло, как-то не так он прореагировал, но она решила идти до конца.

– Это не все.

– А что еще?

Она набрала побольше воздуха в легкие и выдохнула.

– Я беременна.

Он перестал жевать и задумчиво посмотрел на нее – Ирка не дышала.

– Ир, давай без мелодрам.

Она замерла, ожидая продолжения.

– Дети – это прекрасно, но… я лично не хочу никаких детей, тебе они тоже сейчас ни к чему – тебе надо учиться, неужели ты собираешься всю жизнь обшивать богатых теток? В общем, сделаем так – ты узнай, где можно сделать аборт, я заплачу. Ир, ты слышишь меня?

Она, не поднимая глаз, кивнула.

– Вот и замечательно.

Она мыла посуду и плакала. Дура и еще раз дура! Размечталась! Щас! Он женится! В загс побежит! Да плевать ему на нее на ее родителей и на ребенка ему тоже наплевать. Зазвонил его телефон – она прислушалась – это его мать звонит. Значит, они скоро приезжают. Ладно! Пусть! Пусть подавятся! Ирка швырнула вилки в ящик, они зазвенели, грохнула дверцей полки, хотелось швырять, крушить, бить… Она глубоко вздохнула. Нет, ничего она не собирается здесь крушить, пусть живет себе… только без нее.

Хлопнула дверь, Сергей скривился – все-таки ушла. Мать еще что-то говорила в трубку, он поддакивал, но не слушал. После разговора зашел на кухню – все чисто, но ее нет. Ушла. Собственно, что обидного он сказал? Сама устроила какие-то ненужные признания. Родители алканавты.

Тьфу, гадость. Еще и беременность эта. Ну уж нет, его на это не поймаешь! Пусть тюфяки вроде Полянского женятся по залету, а он еще погуляет. Жил же как-то без Ирки и дальше проживет. А вообще это и к лучшему – родители приезжают, мать начнет приставать, что за девушка, кто родители… Все правильно, все к лучшему.

* * *

Забытый кем-то мячик все подпрыгивал, а она все подталкивала его носком туфли. Кто-то забыл. Наверное, ребенок. Играл, играл, а потом его позвали домой, и мячик сразу же был забыт. Ирка поежилась – ветер сегодня холодный, чувствуется осень. Август был такой жаркий, казалось, жара никогда не спадет, но в конце пошли дожди, похолодало, сразу стало неуютно и тоскливо.

Сегодня дождь прекратился, но по небу носились такие темные свинцовые тучи, того и гляди снег пойдет. Ирка стала считать, когда должен родиться ребенок – получилось в первых числах февраля. Врач, к которому она все-таки обратилась после настойчивых уговоров Софьи Ильиничны, подтвердил беременность 12 недель.

Лилька и Софья Ильинична уговаривали сделать аборт, и даже Кузякина, когда узнала, сказала: «На фига тебе ребенок?». Ирка тоже думала, что не надо, а потом как-то завертелась, закрутилась с делами, и срок был упущен. Наверное, не так она и хотела, в глубине души надеясь, что Горин позвонит, но два дня назад все сомнения рассеялись – он привез очередную «Милену». Значит, все кончено…

Странное дело, она совсем не плакала. Переживала, конечно, но слез не было. Лучше бы его совсем не видеть, а так, хочешь, не хочешь, а встречаются. При встрече отворачивались и делали вид, что незнакомы – это было больно.

Несколько раз она встречала его родителей, и в начале они с ней по– соседски здоровались, но со временем и до них дошли слухи, иначе, с чего это его мамаша так пристально ее разглядывает, а сейчас, когда стал заметен живот, старалась обходить ее стороной, даже в лифт с ней не садилась.

Елена Васильевна при встрече все ахала.

– Так жалко, ну так жалко, что вы расстались! Такая пара красивая была! Ирка ничего не отвечала, стискивала зубы и пожимала плечами. Иногда злилась – хоть квартиру меняй! Ну, уж фигу им с маслом! Ни за что не поменяет квартиру, сами пусть меняются, если охота.

А вчера она видела, как Горин сажал своих родителей и «Милену» в машину, видимо, повез на концерт Полянского. Лилька тоже вчера ходила и пришла поздно – значит, где-то сидели, но ни слова не сказала про Горина, а Ирка не спрашивала. Чего спрашивать-то – итак понятно.

Дела у Ирки шли неплохо, даже, можно сказать, хорошо. Она нашла двух надомниц, но сама к ним не успевала ездить, забирала вещи Лилька или Кузякина. Теперь деньги тратила очень аккуратно – думала о ребенке. Ирка на минуту остановилась, чтобы поменять руки – сумки с тканью были тяжелые. Скоро и это она не сможет делать – это ляжет на плечи остальных. Черт! Зря не сделала аборт! Только всем проблемы создаст.

– Ира! Ира!

Она обернулась – Георгий.

– Еле догнал, машину здесь нельзя поставить. Бросил вон там, в переулке и бегом…

– А чего ты бежал-то?

– Как чего? Боялся потерять. Ты же исчезла… Просил у твоей подруги телефон – не дала. – Он пригляделся к ней – Ты как? Все в порядке?

– Все отлично.

– Я знаю, вы расстались с Гориным.

– И что из этого следует?

– Из этого следует, что ты свободна… Или нет?

– Или нет. Извини, Георгий, но я действительно несвободна.

Она хотела поднять сумки, но он молча отобрал их и пошел рядом.

– Ира, я слышал, ты занимаешься шитьем и реализуешь товар на рынках?

– Да.

– Не хочешь попробовать в магазинах?

– Да нет, туда и соваться нечего.

– У тебя есть сейчас что-нибудь готовое?

– Ну, есть кое-что.

– Можно посмотреть?

– Да зачем тебе это? – Удивилась она.

– Может, предложу тебе взаимовыгодное сотрудничество.

– Хорошо, пойдем.

– Давай лучше подъедем.

Они повернули в сторону к машине, и через некоторое время подъехали к ее дому.

– Погоди, – удивился Георгий. – Здесь же вроде Горин живет.

– Угу, и Горин тоже.

Георгий помог ей выйти из машины, подхватил сумки и решительно пошел к двери. Ирка немного замешкалась – чего он приперся? Что ему надо?

Он терпеливо стоял у двери с ее сумками в руках и ждал, когда она откроет дверь. Ирка заспешила, и только тут он заметил ее округлившийся живот.

Она заметила его растерянность, усмехнулась и стала набирать код. Он придержал дверь, пропуская ее вперед.

Дома была одна Софья Ильинична, она хлопотала на кухне. Услышав, как хлопнула входная дверь, начала отчитывать.

– Ирок, мы же договорились, что за тканью будет ездить кто-нибудь другой. Тебе нельзя таскать такие тяжести, неужели непонятно… – Она осеклась, увидев Георгия.

– Здравствуйте, – поздоровался он и, показывая на сумки, спросил – Это куда?

– Сюда, пожалуйста, в эту комнату. Нет, нет, не снимайте, – замахала руками, увидев, что он хочет снять туфли, – достаточно просто вытереть. – Посмотрев ему вслед, пробормотала – Все равно тапочек сорок пятого размера у нас нет.

Георгий огляделся – квартира явно нуждается в ремонте, обстановка приличная, правда, впечатление, что ставили как-то наспех. Швейная машинка на одной стороне стола, на другой – выкройки, на стульях – ткань.

– Хотите чай или кофе? – Софья Ильинична заглянула в комнату.

– Софья Ильинична, не беспокойтесь, он по делу зашел и торопится.

Георгий потер переносицу и в свою очередь заметил.

– Я действительно зашел по делу, но от чашечки кофе не откажусь. Меня зовут Георгий, а вас Софья Ильинична. Очень рад знакомству, я буду часто приходить. Не возражаете?

– Что вы, что вы? – Засуетилась Софья Ильинична и скрылась на кухне.

Ирка стала разбирать готовые вещи. Без куртки живот стал заметнее, но двигалась она еще легко.

– Вот, смотри. Это юбки-карандаши, это юбки клешеные, еще шьем с разрезами по бокам и с разрезом сзади, но сейчас готовых нет. Вот два платья с кокеткой из другой ткани.

Показывая, она водила рукой по ткани, как бы разглаживая, и сама ими любовалась. Он заметил, как она изменилась. Стала очень женственной, и ей это необыкновенно шло. Георгий рассматривал вещи, делал профессиональные замечания. Ирка с уважением смотрела на него – надо же разбирается в женской одежде.

– Ты мне сложи по одной готовой юбке, вон то платье положи. Я покажу кое– кому и позвоню тебе.

– Я не могу долго ждать.

– Я сегодня же позвоню. Дай свой телефон Она продиктовала, он тут же перезвонил.

– Ну вот, теперь и ты можешь мне звонить.

– Идите кофе пить! – Позвала Софья Ильинична.

Ирка вышла следом за Георгием… Можешь звонить… На черта ей звонить ему?… Он что, ослеп?! Ведь видит прекрасно, что беременна. Идиот!

Георгий расположился по-хозяйски, не спеша пил кофе, делал комплименты Софье Ильиничне и как будто совсем не торопился никуда. Она, польщенная вниманием, угощала его домашним печеньем и предложила остаться на обед. Ирка изумленно захлопала глазами. Ну ничего себе! Еще и обедом его кормить! И так все печенье сожрал. Но, наблюдая за Георгием, почувствовала, что ей приятно его присутствие и то, как спокойно и непринужденно он себя ведет, и как все нахваливает и как будто не замечает ее живот.

– Ирина, – внезапно обратился к ней гость, – а какой у тебя срок? Скоро рожать?

Ирка от неожиданности чуть не поперхнулась, покраснела и отчеканила.

– Это не твое дело.

– Ну почему же? – Невозмутимо продолжал он. – Возможно, мы станем партнерами, а мне надо точно знать, насколько ты уйдешь в декрет и когда. Кстати, ты у кого наблюдаешься?

– У врача, в консультации, естественно.

– В районной?

– Где же еще? – Она возмущенно передернула плечами.

– Хорошо, мы еще вернемся к этому разговору, а пока… – Он поднялся, – спасибо, все было очень вкусно, мне пора.

Он вышел в коридор и уже у двери вдруг спросил.

– Простите, я не расслышал, кем вы приходитесь Ирине?

– Я мать ее подруги.

– Лили?

– Да.

– Как же я сразу не сообразил, у нее такие же красивые глаза, как у вас. Еще раз спасибо, привет Лиле. До свидания.

Они вернулись на кухню, Ирка подошла к окну и смотрела, как он садится в свою машину. Внезапно он поднял голову и весело помахал рукой. Ирка отпрянула.

– Ирок, какой интересный мужчина. А где вы познакомились?

– Давно, еще когда я с Гориным была. Это его приятель. Его и Полянского.

Георгий позвонил в тот же день, сообщил, что вещи понравились, возьмут все. Приезжать за ними он будет сам. Ирка обрадовалась, тем более, что деньги он предложил совершенно чумовые.

С тех пор Георгий у них стал частым гостем. Иногда заезжал буквально на несколько минут, а иногда приезжал вечерами и тогда уж засиживался допоздна.

Заставил Ирку показаться какому-то известному врачу, сам отвез ее в клинику. Она сдала там анализы, а за ответом поехал Георгий.

– Какой вы заботливый папаша, все бы такими были, – заметила медсестра. – А чего же УЗИ не хотите сделать? Разве неинтересно знать, кто родиться?

– Нам все равно, будем рады и мальчику и девочке, – с достоинством ответил Георгий.

Он еще раз переговорил с врачом, договорился насчет родов, чтобы рожать у него в клинике.

Вечером заехал к Ирке, она была одна.

– А где твои домочадцы?

– Лилька с Софьей Ильиничной пошли на концерт к Женьке.

– А-а, – протянул понимающе Георгий, – наверное, произойдет знакомство двух матерей.

– Наверное.

– Кстати, ко мне тоже мама приехала, я хочу вас познакомить, – он сказал это как-то буднично, как бы мимоходом, сам при этом заглядывал в кастрюлю.

– О, вот такое жаркое я тоже люблю. Угостишь? Можно? – Ирка машинально кивнула, а он стал хозяйничать. – Ты ела? Тогда тебе разобрать вон ту сумку, а я пока чего-нибудь пожую. Стой! Не поднимай!

Поднял с пола тяжелую сумку, поставил на стул. Ирка стала выгружать оттуда рыночный творог, ряженку, сулугуни, зелень.

– Георгий, зачем ты опять столько натащил? У нас еще с прошлого раза не съедено. Господи! Еще и фрукты! – Она увидела вторую сумку, из которой он сам быстро выложил клубнику, виноград, персики и маленькую дыню. Ирка невольно сглотнула – в последнее время ей постоянно хотелось фруктов, но именно летних, а не яблок и апельсинов. – Георгий! Зачем ты столько денег тратишь?!

– Деньги нужны для того, чтобы их тратить, а не любоваться рисунками на купюрах.

Она неожиданно замерла и, взглянув прямо ему в глаза, спросила.

– А зачем мне знакомиться с твоей мамой?

– Она же должна знать, кого любит ее сын.

Ирка опустила глаза. Он подошел совсем близко и тихо произнес.

– Разве ты не знала? Как только увидел… С первого взгляда……Но тогда ты была с другим… А теперь…

– А теперь я беременна от другого, – закончила она.

– Что не мешает мне тебя любить, – серьезно продолжил Георгий. – Ира, мы должны пожениться до рождения ребенка.

– Господи! Да что ты говоришь?! Ты хоть слышишь себя?! Должны! Ничего я не должна и уж тем более ты.

– Ира, – он слегка обнял ее, – я хочу, чтобы наш ребенок родился в браке, чтобы у него были отец и мать. Ребенку плохо, когда у него одна мать. У меня рано умер отец. – Он замолчал, и Ирка заметила, что он волнуется и ему тяжело говорить и неожиданно появился грузинский акцент. – В детский сад я не ходил – у меня полно родственниц, и я находился под их присмотром. Мои дяди опекали меня, но у них были свои дети, и мне было непонятно и до слез обидно, что мои двоюродные братья и сестры называют их «папа», а я только «дядя». Переживал очень, поэтому знаю – ребенку плохо, когда нет отца.

– А если я не люблю тебя?

– Возможно, и не любишь, а возможно просто не догадываешься об этом. Ира, – он взял ее за руку, – но ведь я тебе нравлюсь, да?

– Да.

– Тогда у меня есть шанс. – Он поцеловал ее руку. – Соглашайся.

– Я не знаю, как-то все внезапно.

– В субботу я вас всех приглашаю в гости. Заеду за вами рано, у меня дом за городом, погуляем. Ты не против? – И не дав ей ответить, заключил – Вот и отлично. – Наклонился, нежно поцеловал в щеку и направился к выходу. У самой двери неожиданно сказал.

– Да, чуть не забыл… В одном магазине предложили сшить платья для беременных, вот как у тебя. Сможешь?

Дверь хлопнула, Ирка вздрогнула и очнулась. Что это было? Или ей это привиделось? Он в самом деле ее замуж позвал? Зачем ему она? Да еще с ребенком? Она заметалась по квартире, перебирала какие-то вещи, переставляла безделушки, которыми украсила ее квартиру Софья Ильинична. Наконец, она уселась в кресло и закрыла глаза. Обычно, когда она так садилась, сразу появлялся образ Сергея, но сейчас в голове была полная сумятица. Нет, конечно, она не любит Георгия, хотя он ей нравится.

Ирка вспомнила их первую встречу после концерта в ресторане. Они танцевали, а когда подошли к столику, там уже сидел Георгий. Такой весь большой и симпатичный. Он ей понравился, и она ему тогда понравилась – это было заметно. Она вспомнила, что не раз за вечер ловила на себе его взгляд. Да ей приятно было, но тогда рядом был другой. Господи! Ей казалось, что она его так сильно любит, что нельзя уже сильней, что не переживет разлуку с ним…

Усмехнулась – пережила.

Наверху хлопнула дверь – послышались голоса на площадке. Ирка подошла к двери, прислушалась. Это его мать пришла… а как сюсюкает с новой «Миленой», просто тошно слушать. Она одернула себя и отошла от двери. Ее это не касается. Но все равно больно.

– Ирок, ты что в темноте сидишь? Я уж думала, ты гуляешь где-то.

– Вы уже вернулись?

– Ну да, молодежь поехала в ресторан, а я предложила Марии Анатольевне прогуляться по Герцена, потом вышли на Арбат – господи, сто лет там не была. В общем, погуляли, поговорили. Представляешь, она знала Марка Семеновича по Петербургу, он ей когда-то помог, и когда это выяснилось, она сразу переменила ко мне отношение, а то все была такая чопорная, неприступная… – Софья Ильинична все это рассказывала, раздеваясь в прихожей. Прошла на кухню и ахнула.

– Боже мой! Да он весь Дорогомиловский рынок сюда притащил! Ну и Георгий! А ты ела? – Она пригляделась к Ирке и встревожилась – Что случилось? Ты что, плакала? Ирочка, девочка моя, ты что?

Не выдержав, Ирка уткнулась ей в плечо и зарыдала в голос.

– Ну, поплачь, поплачь, это ничего, это даже хорошо – слезы приносят облегчение. – Она гладила ее и утешала, в конце концов, Ирка затихла, вытерла слезы и хотела помыть фрукты, но Софья Ильинична ее отодвинула от раковины и заставила сесть.

– Я сама помою фрукты, расскажу, как мы поговорили с Марией Анатольевной.

Глядя, как она ловко моет, перекладывает, вытирает, перебирает, Ирка совсем успокоилась и слушала Софью Ильиничну, не перебивая.

– Господи, даже дыню приволок. Вот ненормальный!.. Да, видно, влюбился по уши. – Она уселась напротив Ирки и протянула ей персик. – А ты?

– А я не знаю… Он сегодня меня замуж позвал.

– Да ты что! – Обрадованно всплеснула руками Софья Ильинична. – А ты? – Спросила опять.

– Я же его не люблю, – тихо ответила Ирка.

– Но ведь и Сергея больше не любишь?

– Не знаю, – честно ответила она, – наверное, нет. Сейчас почти не думаю о нем… А он сегодня был на концерте?

– Нет. Лилька поставила Жене условие, чтобы Горина не приглашал.

– Ну и зря. Это же его друг. Напрасно она.

– Ничего не напрасно, все правильно. Я тоже его видеть не могу, и родителей его, особенно мамашу, та еще штучка! Слава богу, что вы расстались!

Знаешь, что я тебе скажу, все что ни делается, все к лучшему. Все равно не дала бы она вам жить. – Софья Ильинична раскипятилась и даже покраснела, что было совсем необычно – после болезни она всегда была очень бледная. Ирка улыбнулась ее горячности.

– Что улыбаешься? Я правду говорю.

– А Женькина мать не такая?

– Да зануда она обыкновенная, но, в общем, неплохая тетка. Конечно, обожает своего сыночка, но я сразу ей сказала, что Лиля тоже не обделена любовью. Она сказала, что знает о моей болезни, что у нее есть знакомые врачи, она может помочь и все в том же духе.

– А вы?

– А я гордо от помощи отказалась. Собственно, зачем мне еще какие-то врачи – я ведь уже лечусь… Мне помогает… Вот опять после Нового Года надо ложиться в больницу. Мне, самое главное, надо быть дома к появлению малышки.

– Почему вы так уверены, что будет девочка?

– Не знаю, просто уверена – и все.

– Кстати, Георгий нас всех приглашал к себе. Сказал, в субботу заедет.

– Отлично, поедем с удовольствием.

– Там будет его мать.

– Ого, значит, будут смотрины?

– Ужас. Увидит мой живот, и потом я ничего еще не решила.

– Да что тут решать? Мужик хороший, интересный и, должна заметить, очень интеллигентный. Он столько всего знает. А что у него за бизнес?

– Я не спрашивала, но мне кажется что-то связанное с торговлей. Нет, Софья Ильинична, я так не могу! – Внезапно выкрикнула Ирка.

– Что такое? – Испугалась та. – Ты что, Ирок?

– Вы сами говорите, что он интеллигентный, – женщина машинально кивнула, – ну вот, а я? Беременная, необразованная, невоспитанная.

– Умная, хорошая и красивая девушка, – закончила Софья Ильинична. – Ну что ты, Ир? – Заметила слезы у нее на глазах. – На тебя это совсем не похоже.

– Да, – всхлипнула Ирка, – я и про родителей еще не рассказала. Может, побрезгует?

– А если побрезгует, сделаешь ему макаронную походку.

Ирка сквозь слезы улыбнулась, и внезапно заметила новое пятно на потолке.

– Опять залили, заразы такие! Ну я им сейчас покажу!

Софья Ильинична не успела ее остановить – она выскочила за дверь.

Дверь открыла хорошенькая длинноногая девушка, которая захлопала удивленно глазами.

– Вам кого?

Ирка молча отодвинула ее в сторону и быстро прошла в гостиную, на голоса. Там сидели Горин и его родители.

При виде ее разом замолчали и переглянулись.

– Вы меня залили! Воду перекройте!

Его мать медленно поднялась из кресла.

– Мне говорили, что вы скандалистка, но этот номер здесь не пройдет. Сергей! Вызывай милицию! Немедленно!

– Лучше аварийку! – Ирка с насмешкой смотрела на нее.

– Нет, какова нахалка! Мало того, что распускает грязные слухи, будто беременна от моего сына, так еще и скандал решила устроить.

– Мам, – поморщился Горин, – прекрати.

– Нет не прекращу! – Разбушевалась она.

– Лучше заткнитесь, – тихо и почти ласково произнесла Ирка, вплотную подойдя к ней, – а то я вспомню свое безрадостное детство и устрою вам макаронную походку. – Она обернулась к Сергею – Утихомирь свою мамашу, – обратилась к Горину, – и перекрой воду, а то за ремонт не расплатишься – ты опять меня залил. – Она повернулась и пошла к выходу.

– Ира, постой! – Сергей вышел вслед за ней. – Я все собирался с тобой поговорить.

– Да что ты?! Ну да, ехать надо было на край света, времени-то у тебя не хватает.

– Ирка, ну зачем ты так? Я хотел поговорить о ребенке… Я тебе помогу.

– Сережа! Опомнись! – Его мать вышла за ними. – Ты уверен, что это твой ребенок? Она обманывает тебя, мне говорили, что это за семейка.

– Мама! – перебил он.

Ирка побледнела, прищурилась и, не глядя на женщину, отчетливо произнесла.

– Твоя мамаша права. Ребенок не от тебя. А за его отца я скоро выйду замуж. Она открыла дверь и крикнула.

– Воду перекройте, уроды!

Дверь хлопнула с такой силой, что соседи по площадке моментально высунулись наружу.

– Что? Где? Что стряслось?

– Наводнение!! – Весело крикнула Ирка, спускаясь по лестнице.

Софья Ильинична пропустила взъерошенную Ирку и засеменила за ней.

– Ирок, что там случилось? Я слышала крики.

– Ничего особенного, не волнуйтесь, просто мы, наконец, разобрались, что к чему и знаете что. – Она сделала пауза и затем выпалила – Я поняла, что мне совершенно все по барабану! Уф! Все. Как гора с плеч.

Она опустилась на стул и, глядя на растерянное лицо Софьи Ильиничны, расхохоталась.

В дверь позвонили, и Ирка, все еще смеясь, пошла открывать.

– По какому случаю веселье?

Лилька вошла с цветами, хорошенькая и раскрасневшаяся.

– А ты чего такая счастливая? – В свою очередь спросила Ирка и позвала.

– Софья Ильинична! Лилька хочет сделать сообщение Та вышла в прихожую и насторожилась.

– Господи, что еще случилось?

– Мам, да не волнуйся ты так… Просто Женя сегодня сделал мне предложение.

– Ура! – Подпрыгнула Ирка, забыв про свой живот.

– Знаешь, я вообще-то ожидала. – Софья Ильинична замолчала, заметно волнуясь.

– Мамуль, ну ты что? Все же отлично. Мы поженимся и потом все уедем в Америку.

– Как в Америку?!

– Ну да, – Лилька прошла в комнату, и за ней потянулись остальные. – Он, оказывается, давно хотел туда уехать. Ему предлагают там выгодный контракт, прекрасные условия и все такое… В общем, все будет замечательно, и ты там будешь лечиться.

– Я и здесь лечусь.

– Мам, – протянула Лилька, – ну ты что, не рада?

– Нет, доченька, – сделав над собой усилие, ответила она, – конечно, я рада но… Уезжать отсюда я не хочу.

– Ты что, мам? – Опешила Лилька. – Как это не хочу?

– У вас будет интересная, насыщенная событиями жизнь, а я?… Язык я вряд ли уже выучу, значит, буду сидеть дома и смотреть целыми днями телевизор. Нет, Лиля, я не поеду.

– Мам, ну как же так? Что же ты здесь совсем одна останешься?

– Почему одна? У меня есть Ирочка, знакомые.

Они замолчали, повисла тягостная пауза.

– Вот что, – нарушила молчание Ирка. – Что вы сидите, как приговоренные к пожизненному заключению? У нас же скоро свадьба, а может, и две.

– Как?! – Воскликнула Лилька, смешно округлив глаза.

– Вот так… – Ирка встала и торжественно объявила. – Дорогая подруга, хочу сообщить, что мне тоже сделали предложение…

– Неужели Георгий?

Ирка кивнула и продолжила.

– И я решила его принять, а там будь, что будет! По этому случаю предлагаю выпить шампанское, мне, конечно, сок. Кто умеет открывать шампанское?

– Но мы его на Новый Год купили, – возразила Софья Ильинична.

– До Нового Года еще целый месяц, еще купим.

Они оживились, про Америку больше не говорили, в основном, про свадьбу, про наряды. Ирка вдруг вспомнила про Марию Анатольевну.

– Лилька, а как его мать на все это посмотрела?

– Знаешь, неплохо, немного кривилась, но, в общем, нормально. Видимо, перед этим он провел серьезную подготовку. – Она замолчала, а потом с усмешкой добавила. – Знаете, он даже ей сказал, что пока оставит ее здесь, вызовет попозже. По-моему, она обиделась.

– Нехорошо получилось, – покачала головой Софья Ильинична. – Подумает, что ты его настроила. Представляешь, что было бы, если бы я уехала вместе с вами, а она бы осталась? Ужас! Очень некрасиво получилось.

– Вот что, – Лилька обняла ее, – договоримся так, вы приедете вместе, через некоторое время, а там посмотрим, может и останешься? Ну как?

– Ладно, посмотрим, – согласилась Софья Ильинична и стала открывать шампанское.

Дождь лил всю ночь, к утру перестал, выглянуло солнце, позолотив еще не все опавшие листья, но лужи были огромные. Ирка смотрела в окно и нервничала – не спросила, когда он приедет. Сказал, что пораньше и все, а во сколько? Черт! Зря она согласилась. Ничего из этого не выйдет. Еще и мать его. Конечно, она не понравится – это уж заранее известно. Еще скорчит рожу, как вчера та… Ничего, она тогда ей все выскажет! Дура! При чем здесь его мать? Наверняка Георгий рассказал ей про Ирку, предупредил, что она беременна. И, наверное, не сказал, что от другого. Вот она обрадовалась! Вот подарочек получит! Еще и про родителей надо рассказать. Скажет сразу же, как приедет, может и передумает.

– Ты что не собираешься? – Софья Ильинична вошла в ее комнату. – Сама же сказала, что он приедет пораньше. Ну ты что? – Заметила слезы.

– Зря все это! Ничего не получится!

– Ну-ка, немедленно прекрати! Нас втравила в это дело – я уже Лильку разбудила, а сама на попятный. Давай хоть за город съездим, так погулять хочется. Смотри, погода какая, солнце светит, как на заказ. Я посоветоваться зашла, не знаю, что лучше надеть. Ой! Твой телефон звонит, наверное, Георгий.

Ирка взяла трубку.

– Ирка, – произнес тихо знакомый голос, от которого прежде замирало сердце и подкашивались ноги, – нам надо поговорить.

– Вроде вчера поговорили.

– Брось, давай сегодня съездим куда-нибудь за город, погуляем и поговорим. Хочешь, посидим в ресторане?

– Извини, не могу… и не хочу, – добавила громко.

– Ирка, ну что ты опять такой колючкой стала?

– Мне некогда с тобой говорить, и я все уже сказала. Пока Она повесила трубку и обернулась к Софье Ильиничне.

– Опомнился. Тоже погулять звал. Здрасьте, приехали. Все, Софья Ильинична, быстро собираемся.

– Я пойду завтрак готовить. Ирок, а может, поговорила бы с ним.

– Не-а. Все. Перегорело… Ну где эта соня Лилька?

Георгий приехал в начале двенадцатого, женщины были еще не совсем готовы и пока они собирались, ему предложили кофе. Внешне он был совершенно спокоен, но в душе нервничал, представляя встречу Ирины и Софико, так он называл мать.

Софико отреагировала спокойно, только спросила, хорошо ли он все обдумал.

– Я приму любую невестку, лишь бы тебе было хорошо с ней. А вдруг это московская кахпа (женщина легкого поведения)?

– Брось, Софико, – засмеялся Георгий.

– А ты уверен, что она тебя любит, а не на деньги твои позарилась?

– Да она даже не знает, чем я занимаюсь.

Софико вздохнула – если Георгий так решил, все равно не переубедишь. Дай бог, чтобы девушка оказалась хорошей, а она постарается быть хорошей свекровью.

Она казалась спокойной, но в душе переживала – а вдруг эта москвичка хитрая акула. Георгий сказал, что она беременна. А вдруг она это нарочно придумала, чтобы заставить его жениться. А сын поверил – сам не обманет и другим верит. Он слишком порядочный, чтобы не поверить. Даже странно, как он со своей порядочностью руководит сетью магазинов, создал целую сеть.

Плохо, что она не может постоянно здесь жить – в Тбилиси у нее сестры и братья родные и двоюродные, полно племянников и племянниц, наконец, просто друзья, соседи и знакомые, а здесь…

Нет, Москва красивый город, но очень большой, неуютный, и она здесь всем чужая, плохо говорящая грузинка. Первое время она ездила на общественном транспорте, как это сын сам машину водит, а ей шофера присылает, чтобы тот возил ее везде Непонятно, зачем этот шофер вообще нужен? Нет, Анзор хороший парень, так за садом следит и машину моет и вообще внимательный, помогает в доме, но ведь он должен машину водить, а Георгий все время сам за рулем.

Софико не нравилось ездить на метро – едешь, ничего не видно, духота страшная, огромные толпы людей снуют и толкаются, и все бегут куда-то, никто пожилым места не уступит, читают или спят. Если дорогу спросишь, никто не ответит, то ли не хотят, то ли сами не знают.

Другое дело в Грузии.

Если человек заблудился, до нужного места сами проводят и в гости позовут. А вот в троллейбусе хорошо ехать, спокойно. Едешь себе, не торопишься, народу мало и можно Москву из окна посмотреть.

Софико проехала все Садовое кольцо на троллейбусе – понравилось, вот по улицам плохо одной гулять – полицейские останавливают, спрашивают регистрацию.

Она начинала нервничать, путать слова и, в конце концов, перестала выходить из дома. А что это за жизнь, все время одной сидеть. Гулять выходила только по их поселку, а там никто даже не поздоровается. Что за люди? Никто не остановиться поболтать, не похвастается детьми или внуками, не обсудят соседский дом. Очень скучно.

Георгий развлекал ее, как мог: вывозил в театры, в кино, отправлял на дорогие курорты, где она все так же сидела одна в номере.

Один только раз она получила удовольствие от поездки, когда уговорила сестру Нино отпустить ее дочку Марию вместе с ней в Италию – это были совершенно другие впечатления. Во-первых, Мария хорошо знала английский и немного итальянский, во-вторых, вдвоем им было весело, но на девушку заглядывались парни, и Софико не отпускала ее от себя, и в конце поездки заметила, что Мария заскучала. Конечно, молодым лучше с молодыми.

В следующий раз Софико просила поехать вместе с ней сестру, но сестра наотрез отказалась – дома семья, дети, внуки…Просила другую сестру, но у той как раз родился внук. Двоюродная сестра сказала, что на следующий год обязательно поедет, а сейчас дочка выходит замуж – надо к свадьбе подготовиться.

И так у всех. Кто-то женится, у кого-то дети рождаются – один ее Георгий все не женился и даже никогда не знакомил ее со своими девушками.

Софико одно время даже засомневалась и испугалась, а вдруг он предпочитает противоположный пол. Ведь давно живет в Москве, а здесь об этом прямо вслух говорят… Ох окрутит его какая-нибудь хитрая акула!

Когда Георгий сказал, что привезет свою девушку, она обрадовалась – слава богу, наконец, сын женится, и у нее появятся внуки. Заскребло на сердце, когда узнала, что они поторопились, и девушка уже беременна. Вдруг окажется все так, как она и предполагала? А-а, что теперь делать? Надо посмотреть на нее…

Придется свадьбу справлять здесь, а в Тбилиси поехать, когда родится ребенок. Все равно дотошные бицолы (тетки) станут расспрашивать и подсчитывать… Ладно, будь, что будет, главное, чтобы девушка любила ее сына, а если она не найдет с невесткой общего языка… ну что ж, побудет немного с ними, посмотрит на внука и уедет к себе, не станет мозолить глаза. Она подняла глаза к небу: «Вай ме, геенис купри, геенис цецхли».

* * *

Софико все приготовила к приезду гостей. В доме работали несколько женщин, которые помогали по дому, но вчера она сама готовила сациви, лобио и лори. Достала кеци, чтобы пожарить мясо на углях.

С утра сделала тесто для хачапури и все поглядывала в окно.

– Да не волнуйтесь вы так, Софико Варламовна, – видя ее волнение, успокаивала помощница Даша. – Георгий Александрович сказал, что раньше двенадцати не приедут.

– Генацвале, как только приедут, сразу ставь противень в духовку. Заваришь чай зеленый и черный, а я сварю кофе.

– Зачем вам беспокоится? У нас же кофеварка есть, я все сделаю, вы только гостей встречайте.

– Э, как можно сравнивать? Разве машина может хороший кофе сварить…

А комнаты наверху приготовили? Может, отдохнуть захотят…Вай, ме! – Она выглянула в окно – Приехали! Включай чайник!

Проходя мимо зеркала, остановилась, поправила пышные волосы и направилась к двери.

* * *

Перед отъездом Ирка попросила Георгия зайти к ней в комнату.

– Георгий, – начала Ирка, заметно волнуясь. – Хочу рассказать кое-что о себе, пока не поздно, может, передумаешь…

Георгий спокойно выслушал ее, молча встал, обнял ее и внезапно поцеловал.

– Глупая женщина, я никогда не меняю своих решений, тем более и причин для этого не вижу. Ме шен микхвархар… – он помолчал и добавил по-русски – Я люблю тебя и все.

Он отстранил ее так же внезапно и, выйдя из комнаты, громко позвал.

– Вы долго еще будете собираться? В конце концов, я сейчас рассержусь! Вот копуши.

Всю дорогу Ирка так нервничала, вспоминала то про какие-то забытые вещи, то про якобы не выключенный утюг, надеясь, что повернут назад и не надо будет ехать знакомиться с его мамой, которой она, конечно, не понравится.

Когда подъехали к дому, она вцепилась в кресло и, казалось, никакая сила не сможет ее оттуда поднять.

– Приехали, – сказал Георгий, обернувшись к пассажиркам, и похлопал Ирку по коленке. – Не волнуйся, Софико тебя не съест.

К машине подбежал молодой парень, явно восточного типа, сказал знакомое «гамарджоба», добавил еще что-то по-грузински и стал выносить сумки.

Женщины запротестовали – хотели нести их сами, но он не позволил, только показал головой на дом, приглашая идти.

Оглядевшись, увидели внушительных размеров коттедж, в окне мелькнуло чье-то лицо. От гаража к дому вела дорожка, выложенная камнем и тщательно вычищенная от снега.

– Давай руку, – Георгий взял оробевшую Ирку под руку и повел к дому. – Софья Ильинична, Лиля, не отставайте.

Поднявшись по высокой лестнице, Ирка совсем сникла – куда она лезет, это совсем не для нее. Перед дверью внезапно встала.

– Ты что, как упрямый ишак? Сказал, же, что никто не съест.

Дверь открылась – Софико радостно развела руки.

– Вай, ме! Какая красавица! Ну, проходи, проходи, дорогая! Проходите, калбатоно, генацвали!

Они бестолково топтались в просторной прихожей. Пока Георгий их знакомил, какая-то девушка помогала им раздеться, тут же вешая верхнюю одежду на плечики.

Женщины замешкались, снимая сапоги и надевая тапочки, взятые с собой.

– Ой, какие полы теплые, даже не хочется тапочки надевать! – Воскликнула Лилька.

Полы были выложены белоснежной блестящей плиткой и действительно были теплыми и приятными на ощупь.

Софико провела их в огромную гостиную с камином, в котором горел огонь, перед ним стоял небольшой столик и кресла. Здесь все было белым: и пол, и стены, и потолок, и мебель и камин.

– Я сюда принесу сейчас хачапури, здесь уютнее, чем в столовой, правда? – Суетилась Софико. – Ирочка! Иди ко мне, дорогая, я хочу с тобой рядом посидеть. Мне хочется тебя поближе узнать, а то уеду скоро… Георгий! А ты покажи дом гостям.

Георгий пожал плечами, поцеловал Софико и Ирку и, шутливо приподнял локти, приглашая Лильку и Софью Ильиничну взять его под руки. Они так и сделали, и он повел их сразу на второй этаж.

Ирка с тоской смотрела им вслед, робея остаться наедине с этой живой, голубоглазой, стройной и моложавой женщиной. Даже не верилось, что у нее сын взрослый мужчина. Хотя она с самого начала вызвала в ней симпатию своей искренностью, но неизвестно, как себя поведет, если все узнает.

– Называй меня Софико, мне так нравится, и Георгий меня так называет. Не бойся, я ведь рада, что сын женится, и ты мне понравилась. Я простая женщина, это сын у меня начальник. А ты чем занимаешься? Кто твои родители? У тебя есть сестры, братья?

Софико уселась напротив и похлопывала ее по руке, подбадривая.

Ирка стала отвечать на вопросы, потом сама стала рассказывать о себе, о своих родителях, как они, лишившись работы, постепенно спивались и превратились в алкашей.

– Вай, ме, сколько же ты натерпелась, генацвале. Выходит, ты совсем одна. Ничего, я тебя в обиду никому не дам, я, знаешь, какая боевая, меня весь квартал боится.

Ирка улыбнулась в ответ.

– А меня тоже все соседи побаиваются, я за себя всегда постоять могла.

Она замолчала, нервничала, говорить – не говорить. Но почему-то от этой женщины не хотелось ничего скрывать, и она решила быть честной до конца.

– Софико, я не хочу вам врать – у меня ребенок от другого человека.

Софико обхватила голову руками, опустила вниз и сидела так, слегка раскачиваясь – так и знала – попалась хитрая акула, обманула ее сына, наврала про ребенка… Стоп! А зачем она все это ей сказала. Она подняла голову.

– А Георгий знает?

– Конечно.

– Знает, что ребенок не от него? – Продолжала допытываться Софико.

– Так у меня с вашим с сыном еще ничего и не было.

– А-а, так вы еще не… – Она состроила многозначительную гримасу и опять опустила голову, обхватив ее руками.

Ирка боялась пошевельнуться. Вот сейчас она разрушила свое счастье. Зачем она рассказала? Надо было молчать. Георгий не предупредил.

– Слушай, что скажу. – Внезапно услышала голос Софико. – Ты глупая девушка! Зачем мне сказала?! Надо было молчать, как рыбка в воде! А теперь что?!. Мне самой придется молчать всю жизнь, а то хитрые бицолы все узнают и разнесут по всему Тбилиси. Знаешь, как мне тяжело молчать?! Я даже своим сестрам не смогу рассказать об этом!

Ирка слушала и хлопала глазами. Как это понимать?

– Теперь и тебе придется молчать, – продолжала Софико. – Больше никто не должен знать. Обещай, что никому не расскажешь! Что молчишь?

– Обещаю, – пробормотала Ирка.

– А теперь расскажи, как так получилось?

Ирка, запинаясь и подбирая слова, рассказала, как она влюбилась, и как этот мужчина отказался потом от нее и от ребенка.

– Свинья он, вот он кто, а не мужчина! Вай чемс мтерс! (Горе моему врагу). Как можно отказываться от своего ребенка?! Чтоб гореть ему в аду! Чтобы его живот не давал ему пройти ни в одну дверь! Чтобы холерой заболел и сдох от нее.

– Лучше чумой, – заметила Ирка и, заметив недоумевающий взгляд собеседницы, пояснила – От холеры сейчас лечат.

– Тогда пусть чума его возьмет! Пусть все зубы у него выпадут и провалятся в глотку!!

– Георгий Александрович! – Даша, запыхавшись, поднялась наверх.

Идите скорее сюда – там ваша Ира и Софико Варламовна кричат друг на друга!

Георгий, оставив взволнованных женщин, помчался в гостиную. Оттуда действительно доносились крики. Георгий замедлил шаг и прислушался.

– Пусть лопнут его глаза! – Кричала Софико.

– Пусть провалится в унитаз! – Вторила Ирка.

– Э, что говоришь? Туда нельзя провалиться, – заметила Софико.

– Чтоб его разорвало, заразу такую!

Софико важно кивнула – Вот это хорошо – и продолжала.

– Пусть никогда не будет у него детей!

– Пусть развалится его машина!

Георгий открыл дверь.

– Софико, что тут происходит?

– Не мешай. – Она махнула рукой. – Грузинский учим.

Георгий закрыл дверь.

– Ну что там? – Взволнованно спросила Лилька.

– Ничего особенного, – невозмутимо ответил он, – грузинский учат.

– А почему кричат?

– Так лучше запоминается.

Софико внезапно обняла Ирку. – Ты теперь моя дочка, никому тебя в обиду не дам! Шенигириме!

Ирка уткнулась ей в плечо и заплакала.

– Ничего, наш ребенок будет самым лучшим, будет настоящим джигитом.

– А Софья Ильинична говорит, что будет девочка.

– Тоже хорошо. Будет красавицей, как мама… – Она погладила Ирку по голове и заглянула в глаза – Спасибо за правду, генацвале, – это дорогого стоит. – И, заметив приоткрытую дверь, сказала – Ну вот и наши гости. Пойду кофе варить. Ты любишь кофе? Я такой кофе варю и тебя научу.

Даша! Неси хачапури.

Ирка даже зажмурилась, не веря в происходящее. Господи! Какая она хорошая! Она не поморщилась брезгливо, узнав о ее родителях, не отшатнулась, когда услышала, что ребенок не от Георгия. Неужели так бывает?

– Что бывает? – Георгий уселся рядом.

Ирка захлопала глазами – она что, вслух сказала?

– Ира, ты плакала? – Он взволнованно наклонился к ней.

– Это от счастья. У тебя такая мать… – Она пожала плечами, подбирая слова.

– Я знаю. Она необыкновенная.

– Я ей все рассказала.

– Наверное, правильно, – после небольшой паузы, сказал он.

Они пили кофе, хвалили хачапури, которое таяло во рту, Софико угощала фруктами и переглядывалась с Иркой. Потом Георгий устроил экскурсию по дому для Ирки. Она не ожидала вообще увидеть такой большой дом, а количество комнат и их габариты ее ошеломили.

– Это дом для великанов?

– Зачем для великанов? Это для нас, для наших детей, для друзей, для гостей. Я люблю гостей, а ты?

– Не знаю, у меня как-то не было гостей.

– Это хорошо, когда дома много людей, я люблю посидеть за столом в хорошей компании, выпить хорошего вина, спеть красивую песню. Ты умеешь петь на два голоса?

Ирка засмеялась.

– Конечно, нет.

– Давай попробуем.

Они остановились в одной маленькой гостиной, Георгий показал на кресло. Ирка села, а он тут же придвинул другое.

– Какую песню ты любишь?

Ирка пожала плечами.

– Ну тогда пой без слов… Давай «Сулико». Начинай…

– Ля-ля ля-ля-ля, ля-ля-ля, – тихо начала Ирка.

Георгий подхватил, и Ирка с удивлением слушала, как получается необыкновенно-красивая мелодия. Она хотела сказать ему об этом, но он жестом показал, чтобы продолжала петь. И она пела, глядя в его голубые глаза, и думала, что ей нравится вот так сидеть с ним и петь.

Дверь открылась, первая вошла Софико, за ней гостьи. Софико тут же присоединилась и запела высоким голосом, приглашая Софью Ильиничну и Лильку петь. Но они только стояли и восхищенно слушали, а когда замолчали, наградили исполнителей бурными аплодисментами.

– Ирок, я даже и не подозревала, как ты хорошо поешь, про Софико и.

Георгия даже не говорю – просто восторг. В общем, мне кажется, вы хорошо спелись. – Все засмеялись, а она предложила спеть еще что-нибудь.

– Нет, – Георгий поднялся и предложил руку Ирке. – Сейчас мы пойдем гулять, а потом посидим за столом и тогда споем обязательно.

Георгий повел их в лес, который находился совсем рядом, там гуляли пожилые парочки, несколько собачников.

– Ой, смотрите! Белка! Ой! Еще одна! – Лилька, как ребенок показывала пальцем на юрких белок, нахально прыгавших рядом.

– По-моему, они просят угощения, – предположила Ирка и вздохнула – Жаль, нечем покормить.

– Как это нечем? – Георгий полез в карман и вытащил горсть грецких орехов. Положил один на ладонь и подставил белке. Тут же одна спустилась пониже и ловко подцепила орех прямо с ладони.

– Мам, смотри! – Закричала Лилька, подталкивая Софью Ильиничну. – Дай мне тоже орех, – попросила Георгия.

Он дал ей и Софье Ильиничне, и показал, как надо держать руку.

Белки, сначала осторожно, потом все смелее спускались к ним, хватали с ладоней орехи и моментально убегали наверх, и только там, на ветке разгрызали их, смешно держа в передних лапках и блестя глазками – бусинками.

– Какие они забавные, так и хочется погладить, – улыбалась Лилька.

– С ума сошла?! У них, знаешь, какие когти, – Ирка смотрела на Георгия, ожидая подтверждения.

Он кивнул и смотрел прямо ей в глаза, она, завороженная этим взглядом, замолчала…Софья Ильинична подтолкнула Лильку, взяла ее под руку и повела вперед.

– Ты что? – Прошептала Ирка. – Почему ты так смотришь?

– Не могу глаз оторвать, шенигириме.

Ирка смутилась, а он обнял ее и нежно прижал к себе.

– Чеми сихварали.

– Что ты сказал?

– Моя любимая.

– Ты научишь меня грузинскому?

– Если ты хочешь. Для Софико это будет лучшим подарком. Нет, лучше пусть она тебя учит.

Они замерли, тесно прижавшись друг к другу. Ирка подняла голову и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его в губы. Он вздрогнул, сильно ее прижал, а потом, резко отпустив, отвернулся.

– Что? Что-то не так? – Испугалась Ирка.

– Все так, – сказал он, не оборачиваясь.

– А почему ты оттолкнул меня?

Он обернулся.

– Я все-таки мужчина, грузин.

– А я женщина. Я понимаю. Я хочу быть с тобой.

– Я боюсь тебе повредить, сделать больно.

– Не бойся.

– Ты останешься у меня?

– А как же Софья Ильинична и Лилька?

– Они могут тоже переночевать – места всем хватит.

Они вернулись несколько позже остальных, Георгий постоянно обнимал ее, а она, розовая после прогулки и счастливая сама жалась к нему.

Обед был такой обильный и вкусный, что гостей разморило и потянуло в сон. Их отвели в комнату наверх, а Софико выпроводив и Георгия с Иркой, осталась помогать Даше, несмотря на ее протесты.

– Софико Варламовна, идите отдыхать, я сама все уберу. Ну что вы, ей богу!

– Скажи, генацвале, правда, она красивая? – Все спрашивала Софико, убирая со стола не обращая внимания на Дашины протесты.

– Красивая, я уж говорила.

– А волосы какие густые, да?

– Да и волосы хорошие.

– А как она смотрела на моего сына? Ты заметила?

– Еще бы не заметить!

– Вай ме! Дай им бог счастья, а мне побольше внуков!

– Ну со внуками-то не задержатся, наверное, весной родит.

– Ай! Не спросила! Забыла спросить! Вот пустая моя голова! Надо же комнату для маленького приготовить!

– Софико Варламовна, а где детская будет?

– Как где? Напротив спальни, где же еще?

– Наверное, няню возьмете?

– Зачем няню? Вызову свою тетю Тамару – она, знаешь, сколько детей выходила?

Даша, тревожась, что в доме появится еще прислуга, успокоилась и стала укладывать посуду в посудомоечную машину.

После обеда все разошлись по комнатам, отдохнуть, а Софико уселась в кресло и стала перебирать в уме события дня.

Ей понравилась девушка, очень понравилась. Молодец, не испугалась, призналась ей, что ребенок от другого. Она ударила себя по губам – все, все, все – забыть об этом. Это наш ребенок и точка. Сестрам знать об этом необязательно… никому не скажет… А ребенка она все равно будет любить, ведь он ни в чем не виноват. Ох, поскорее бы родился. Интересно, как назовут…

Ирка лежала рядом с Георгием, он ровно дышал, наверное, заснул, а она не могла. Тихонько приподнялась и, опершись на локоть, рассматривала его. Никогда бы не поверила, что мужчина может быть таким нежным и осторожным. У нее повлажнели глаза. А ведь она влюбилась и не заметила, как. Он такой большой, красивый, сильный и, судя по всему богатый, влюбился в нее. Ладно бы еще до беременности, а то с животом. А его мать. При мысли о ней Ирка заплакала.

– Ты что? – Георгий открыл глаза. – Женщина! Ты утопишь меня в своих слезах. – Он нежно взял ее голову и поцеловал в мокрые щеки и глаза.

– О чем ты так горюешь, чеми сихварали?

– О том, что не встретила тебя раньше и о том, что этот ребенок был бы от тебя.

– Это и так мой ребенок. А других ты мне еще подаришь. Подаришь?

Она улыбнулась.

– А ты много хочешь?

– Конечно! Чтобы в каждой комнате по малышу.

– А знаешь, что. Я согласна. Чеми си… хва-рали.

* * *

Софья Ильинична и Лилька, несмотря на уговоры, отказались остаться, и Анзор вечером отвез их домой.

Софико и Георгий с Иркой сидели допоздна в гостиной, обсуждали, где делать свадьбу, кого позвать, чем угощать.

– Давайте устроим праздник дома, – предложили Софико, – зачем в ресторан? Там все чинно сидят – не пошутят, не посмеются, песни не споют, а дома… весело, вкусно приготовим, поросят зажарим, мясо пожарим на углях, дети нарядные будут бегать. Вай ме! А кого мы пригласим? – И сама же ответила, вспоминая и перечисляя всех по пальцам. – Надо позвать тетю Тамару обязательно, сестер и племянников. Пусть внуков захватят. Такие красивые у них внуки. Да, еще надо позвать тетю Мэри – она лучше всех долму делает, еще Иллариона и Шалву – они так поют, а еще.

– Софико, подожди, – прервал ее Георгий. – Мы не хотели много людей, только самые близкие. Потом, когда родится ребенок, зови, кого хочешь. Софико растерянно посмотрела на Ирку.

– Давай сделаем, как предлагает Софико – поддержала ее Георгий перевел взгляд с одной на другую.

– Так, значит, сговорились уже. Двое против одного? Тогда я не спорю – как скажете, так и сделаем. Только заранее предупредите, сколько будет гостей, я закажу гостиницу.

– Ты что?! Как гостиницу?! Чтобы хитрые бицолы растрезвонили по всему Тбилиси – Софико родных сестер не могла принять! Как я их в гостиницу отправлю? – Возмутилась Софико.

– Делай, как знаешь, но все равно я за ресторан. Зачем вам такие хлопоты? А поросят и долму можно сделать дома. Софико, я сниму отдельный зал, будем петь и танцевать, дети никому не помешают.

– Георгий, – подала голос Ирка, – но ресторан, наверное, очень дорого.

– Не волнуйся, шенигириме, денег хватит.

– А ведь я даже не знаю, кем ты работаешь.

– У меня несколько магазинов готовой одежды.

– А-а.

– Ты что? – Встрепенулась Софико, заметив разочарование на ее лице. – Не рада?

– Вам, наверное, другую невестку хотелось бы, не такую нищую, как я.

– Как может твой рот говорить такие слова?! – Она внезапно замолчала, а потом сказала – Да, я хотела хорошую, добрую, честную… А ты такая и есть. Для меня ты самая лучшая – другой не надо. А если ты обидишь ее, – обратилась к сыну, грозно нахмурив брови, – вай шени брали! (Пеняй на себя). А ты, если захочешь, будешь тоже работать, помогать моему сыну.

– Будешь моей помощницей? – Георгий с улыбкой обнял ее. – Глупая женщина.

– Ладно, пойду спать, – вздохнула Софико, – вы тоже ложитесь, а то скоро рассветет. – Она поднялась и направилась к выходу, у самой двери хлопнула себя по лбу и обернулась – Вай ме! А платье? Надо же заказывать платье.

– Не надо, я сама себе сошью, я ведь хорошо шью? – Посмотрела на Георгия.

– Отлично шьешь, иначе я не стал бы у тебя покупать.

– Софико, я и вам сошью, завтра выберем фасон. Хорошо?

Софико вернулась, обняла ее и поцеловала.

– А ведь у нас вроде как нишноба. – Глядя на удивленную Ирку, пояснила – У нас положено перед корцили (свадьбой) обязательно мачанклоба (сватовство) и нишноба (обручение). Ну мачанклоба уже произошла, значит. Сегодня нишноба – обручение.

Софико ворочалась с боку на бок и улыбалась – хорошую девушку нашел Георгий. Внезапно вспомнила своих сестер. Вай ме, как она забыла про двоюродную Нателу, а еще троюродная Дарико. Сколько у них детей в семье? Каждый раз она принималась считать и каждый раз сбивалась. Нет, детей у них только трое, но внуков. А как же Отар и Мераб. А тамадой назначить Отари. Он никому скучать не даст. Глаза слипались, она все еще подсчитывала гостей и не заметила, как заснула.

В понедельник с утра Георгий отвез Ирку домой, сказал, что заедет завтра днем, пусть приготовит паспорт – поедут подавать заявление.

Он высадил ее перед подъездом и сразу же уехал, Ирка стала набирать код, но внезапно дверь открылась.

– Ирка! Ты?! – Сергей взял ее за руку, не давая пройти.

– Я тоже рада тебя видеть, – она попыталась вырваться.

– Подожди, – он развернул ее к себе и внимательно вгляделся. – Это кто тебя привез? Не ври, я видел машину из окна.

– Я не собираюсь врать, просто ничего не хочу говорить тебе. Отпусти.

– Нам надо поговорить.

– О чем? – Произнесла она устало. – Мы все решили и мирно разошлись.

– Но ты беременна от меня и собираешься рожать. Конечно, это большая глупость. Ну какая из тебя мать? И потом, возможна дурная наследственность – это не шутка.

– Тебя все это не должно волновать.

– Но это же мой ребенок.

– Ты в этом уверен?

От неожиданности он выпустил ее руку и присвистнул.

– Ну ты даешь! Да нет, это невозможно. Что ты мне лапшу вешаешь?

– Короче, что ты хочешь?

– Я хочу… Послушай, Ир, а может нам сойтись, все-таки ребенок общий.

– Поздно.

– Что поздно? – Не понял он.

– Я выхожу замуж.

– Как замуж? За кого?! – Последние слова он выкрикнул ей в спину и вздрогнул от звука хлопнувшей двери. Он быстро набрал код и вошел вслед за ней. Ирка была уже в лифте. Горин придержал дверцы и втиснулся вслед за ней. Молча схватил ее за плечи, наклонился и поцеловал. Ирка попыталась вырваться, но знакомая волна охватила ее всю, и ноги ослабели. Сергей еще держал ее в объятиях и ухмылялся про себя – никуда ты не денешься от меня, дурочка и будет, как я захочу.

– Ну что, больше не хочешь замуж?

Ирка отпрянула и чуть не заплакала. Неужели она еще любит его? Вот он стоит, улыбается, она же любила его и ребенок… А Георгий?

– Ты ошибаешься, поздно об этом говорить. Я действительно выхожу замуж Прозвучало не очень убедительно, как будто сказав вслух, она сама убеждала себя в этом.

– Ладно, давай все-таки поговорим вечерком. Может, посидим где-нибудь? Они стояли на площадке на ее этаже, послышались шаги, Ирка резко отошла и не став открывать ключами, позвонила в дверь.

– Иду, иду, – послышался голос Софьи Ильиничны.

– Господи, – пробормотал Горин, – и не надоело тебе их общество. Живешь, как в коммуналке.

И не дожидаясь, когда откроется дверь, насвистывая, стал спускать вниз по лестнице. Замуж… замуж. Чушь собачья!

Сел в машину и помотал головой, ничего себе – замуж собралась. Да нет, это она сейчас придумала, нарочно… сразу не согласилась, немного покобениться надо. Ничего, никуда не денется. Да так ли она и нужна ему?

Вон Лариска: красотка, москвичка, образование университетское, папаша пост большой занимает, и самое главное – мать нашла с ней общий язык.

Но в голове была одна Ирка, ее бархатная кожа, ее запах. Ну уж нет, никуда он ее не отпустит. Совершенно необязательно жениться. Надо будет снять квартирку, поселить туда Ирку с ребенком и навещать их два раза в неделю, а свою квартиру она сможет сдавать и за хорошие деньги, между прочим. И какая ей разница, что не будет стоять печать в паспорте?

Ребенка он обеспечит, наймет няньку, потом отправит за границу, и Ирка будет совсем свободна. Да, это было бы разумно – поскорее бы ей уехать из этого дома. Конечно, лучше так и сделать, а то будет его ребенок жить в одном доме с ним, глаза всем мозолить. Мать его успокоится и Лариска тоже. И потом надоели косые взгляды соседей – осуждают, за спиной перешептываются – ну как же оставил бедную сиротку с ребенком…

Можно, конечно и самому продать свою квартиру и купить в другом районе, но мать об этом и слышать не хочет, да и отец что-то побаливать стал, тяжело им будет переезжать отсюда. Вообще неизвестно еще, где они с Лариской будут жить, ее отец предлагал ему купить коттедж поблизости с ними. Ларка говорила, что папаша денег даст на покупку.

Машина урчала в пробке на Садовом, а Горин все не мог выкинуть из головы Ирку. А ведь беременность ее не испортила, даже наоборот, сделала более женственной. Черт! А какая она ласковая в постели – равных нет. Не может он ее забыть и все тут. Сзади посигналили, он вздрогнул и тронулся с места. Да, крепко она его зацепила. И ведь врет все. Замуж выходит. Фигня! Кому нужна нищая девка, да еще беременная от другого. Зазвонил его мобильный.

– Да, – ответил он и, услышав знакомый голос, улыбнулся, – Георгий? Сколько лет, сколько зим. Куда ты пропал?. Встретиться? Сегодня?.Ну давай. Позвони, когда освободишься… Договорились.

Интересно, что ему понадобилось? Странный тип этот Георгий. Они давно знакомы, однако, о нем почти никто ничего не знает. Знают, что у него сеть магазинов, что богат и к тому же щедрый, почти всегда расплачивается за общий стол, но с бабами, видимо, у него напряженка – Сергей не помнил, чтобы тот когда-нибудь был с женщиной. И сказать, что он голубой, тоже нельзя, потому что Горин замечал, как тот смотрел на женщин, особенно, если кто-то нравился. Кстати, Ирка ведь ему тоже тогда понравилась, Сергей вспомнил, как Георгий глаз с нее не сводил, ухаживал за ней за столом, но танцевать не пригласил ни разу… и потом, когда встречались, Горин замечал какими глазами тот смотрит на нее… А может, это он собрался жениться на ней? Фу ты, черт! Хрень какая-то! Что это ему в голову взбрело?

Ладно, выяснит сегодня.

* * *

Ирка нагнулась, расстегивая сапоги, Софья Ильинична стояла рядом.

– Как я рада за тебя, Ирочек. Такой мужчина. А мать какая. Господи! Такая свекровь – это уже счастье! А ты чего такая красная? Бежала, что ли? Ирка не ответила и зашла в ванную помыть руки.

«Что-то не так, какая-то она чудная пришла. Неужели поругались?» – Ломала голову Софья Ильинична.

Ирка в растерянности сидела у себя в комнате и машинально перебирала выкройки. Что это было с ней?. Он только дотронулся, и все ее существо откликнулось в ответ. Ведь она его больше не любит. Что же это? А Георгий, а Софико? Она обещала сшить ей платье. Что та подумает о ней, если она откажется? И, вздохнув, ответила: «Плохо подумает». И будет права. Нет, она любит Георгия и ей очень хорошо с ним. Как же быть, как в себе разобраться…Наверное, она из породы тех женщин, которым со всеми мужиками хорошо. Ведь такое бывает, она сама слышала. Вот зараза! Совсем запуталась.

– Ирок, иди кофе пить, – позвала с кухни Софья Ильинична.

Ирка вышла, уселась за стол и стала пить ароматный, обжигающий кофе, который она очень любила.

– Ну что случилось? – Не выдержала Софья Ильинична.

– Даже не знаю. Встретила у подъезда Сергея. Ну и все завертелось.

– В каком смысле?

– В том смысле, что запуталась я совсем… Он предложил остаться с ним, все-таки общий ребенок.

– А ты?

– А я не знаю. Я Георгия люблю, но ребенок.

Софья Ильинична замолчала, обдумывая услышанное. Она уже поняла, что Сергей человек расчетливый и меркантильный. Просто так не женится, и потом у него такая мать… бррр.

– А его родители не будут возражать?

– Не знаю, мы не говорили об этом. Он предложил сегодня сходить куда – нибудь и все обсудить.

– Послушай, Ирок, главное – не пороть горячку. А ты его еще любишь?

Ирка подняла плечи вверх и затрясла головой.

– Значит, не уверена.

– А Георгий сказал, что завтра поедем подавать документы в ЗАГС.

– Господи, – всплеснула руками Софья Ильинична, – что же делать?

Они сидели молча друг против друга – Ирка, подперев голову рукой, бездумно глядела куда-то в сторону, а ее собеседница думала, как лучше поступить.

– Вот что, – нарушила она молчание, – в любом случае тебе надо поговорить с Сергеем. Послушай, что он скажет. Только дай ему высказаться, не перебивай и не принимай поспешных решений. А куда вы пойдете?

– Понятия не имею, он позвонит, наверное.

– Подожди, а разве он расстался с этой девушкой, что у него живет? Вроде я вчера ее видела.

Ирка покачала головой.

– Ну ладно, что заранее гадать, сегодня все и выяснишь.

– Я обещала Софико платье сшить к свадьбе.

– Ну и замечательно.

– А если свадьбы не будет?

– Платье все равно сшей… Да и себе ведь тоже будешь шить. Давай фасон посмотрим. Сиди, я сейчас притащу сюда журналы.

Она вернулась с кипой журналов и стала раскладывать их на столе. Ирка в начале апатично, потом с интересом стала рассматривать модели.

– Софико подойдет вот такой костюм, – ткнула в картинку Ирка. – Она высокая, ей костюмы должны идти. И цвет серо-голубой, под цвет глаз. А пуговицы надо перламутровые или, нет, лучше темно-синие с каким-нибудь блестящим камешком в середине…

Она увлеклась любимым делом, Софья Ильинична готовила обед и лишь изредка ей поддакивала, тут советовать она не могла – у Ирки отличный вкус.

Отвлек их телефонный звонок. Ирка испуганно посмотрела на Софью Ильиничну и взяла телефон. Действительно, это был Сергей. Он предложил встретиться на Покровке в кафе. Раньше они там часто бывали – приятная, обстановка, обходительные официанты и вкусная домашняя еда. Ирка согласилась, отключила телефон и ушла к себе.

Софья Ильинична посмотрела ей вслед и вздохнула. Что тут можно посоветовать? Трудный выбор ей предстоит. Конечно, она всей душой за Георгия, но общий ребенок – это вам не шутка… Но почему-то не верила она этому Сергею и все тут. Как-то все непорядочно у него – бросает беременную девушку, почти сразу приводит в дом другую. Но, может, он одумался и решил все-таки жениться на Ирке, чтобы у ребенка был отец. А как же его мамаша? Соседи говорили, что она во всеуслышание заявляет, что Ирка аферистка и беременна не от ее сына. Она не желает признавать этого ребенка и будет отравлять им всю жизнь, если они будут вместе. В общем, сегодня что-то прояснится.

Ирка долго думала, в чем пойти, оделась с особой тщательностью. На темно-синие брюки надела свободную блузку гранатового оттенка, которая ей очень шла.

– Ты замерзнешь, – заметила Софья Ильинична, – смотри, какой сегодня ветер и на градуснике минус семь, а у тебя только курточка. А может, ты Лилькину шубу наденешь? Она тебе в самый раз будет.

– Нет, спасибо, мне в куртке легче, я могу надеть жилет вязаный, там его сниму.

– Ну, смотри.

Договорились встретиться в пять, а в половине позвонил Георгий. Ирка уже стояла одетая.

– Как ты, моя хорошая?

– Нормально.

Он сделал паузу и заметил.

– Судя по тому, как ты это сказала, как раз наоборот. Что произошло?

– Пока ничего.

– Пока?

– Георгий, пожалуйста, не спрашивай сейчас ни о чем. Я сама тебе все расскажу… потом.

– Хорошо, – убитым голосом произнес тот и отключился.

У Ирки защемило под ложечкой. Никуда она не пойдет, перезвонит Георгию и скажет, что любит его. Она стала расстегивать куртку, но опять передумала, резко застегнула молнию и быстро вышла.

Горин уже сидел за столиком и пил кофе, увидел ее, встал навстречу, помог раздеться, поцеловал и посадил за стол.

– Что будешь есть?

– Я из дома… но десерт хочется и безалкогольный «Махито».

Горин сделал заказ знакомому официанту Валере и взял Ирку за руку.

– Ты моя девочка, – он целовал ее ладонь. – Как же я скучал по тебе. Признайся, ты ведь тоже?

Ирка выдернула руку.

– Ты вроде позвал меня поговорить.

– Ну да. Понимаешь… спасибо, – сказал он подошедшему Валере, который принес закуску. Горин подождал, когда тот отойдет и продолжил – Понимаешь, у моей матери пунктик, чтобы была хорошая родословная, – он засмеялся, – как у собачек. А у тебя, как ты сама понимаешь, родственнички подкачали, так что официально жениться на тебе я никак не могу. Поэтому предлагаю просто жить вместе.

– Это как? – Не поняла Ирка, но внутри уже все протестовало.

– Я вроде бы женюсь на Ларке, а жить буду с тобой. – Заторопился он, не давая ей ответить. – Я сниму тебе квартирку в хорошем районе, буду к тебе приезжать… почти каждый день, только ночевать буду дома, с женой. А свою квартиру ты сможешь сдавать за хорошие деньги.

– А ребенок? – тихо спросила Ирка, сдерживаясь из последних сил – боялась, что кинет в него чем-нибудь, чтобы не сидел тут и не ухмылялся.

– А что ребенок?

– Ты его запишешь на себя?

Горин захлопал глазами. Нет, так, пожалуй, Ларка не согласится. Встретившись глазами с Иркой, он поспешно кивнул.

– Ну, если ты считаешь это принципиальным, могу и записать, хотя совершенно все равно, кто там будет записан. Главное, что о ребенке я позабочусь.

– Угу, все поняла, – она неловко поднялась из-за стола.

– Ир, ты что? Ты в туалет?

– Сейчас ты у меня полетишь в туалет и не вылезешь оттуда до конца своей жизни! Понял, зараза?!

В зале стало тихо, все посетители и выбежавший персонал уставились на странную пару.

Горин схватил ее за руку, пытаясь задержать, но она схватила бокал с «Махито» и выплеснула ему в лицо. Листики мяты повисли на носу – это было смешно, и Ирка не выдержала и захохотала, за ней захихикали все остальные. Горин яростно отплевывался и чертыхался. Она подошла к вешалке сняла свою курточку. Валера быстро подошел и помог ей одеться. Она обернулась на Горина, тот все еще стоял и отряхивался салфеткой.

– Ты пожалеешь, – пригрозил он.

– Да пошл ты, – беззлобно ответила она и, обернувшись к залу, помахала рукой – Всем пока.

Услужливый Валера уже открыл перед ней дверь.

Секретарша Горина, Леночка, чуть не плакала – он сегодня был невыносим, орал так, что прибежали дизайнеры, а они сидят совсем не близко, а те, кто рядом, наоборот не высовывались, боялись попасть под горячую руку.

Сергей и сам понимал, что ведет себя как дурак, но взять себя в руки никак не получалось. Все из-за нее… Змея, вот она кто. Устроила вчера спектакль… Вспомнив опять эту сцену, он в сердцах отшвырнул еженедельник. Дверь осторожно приоткрылась, показалась головка Леночки.

– Что еще?!! – Рявкнул Горин.

– Вам звонит ваш друг.

– Какой еще друг?!

– Скрип-пач, Полянский – заикаясь, сказала Леночка, – а вы трубку не берете.

– Ладно, соединяй, – махнул рукой Горин.

Голова моментально скрылась, а в трубке послышался жизнерадостный голос Женьки.

– Сергей, извини, если ты занят, я могу перезвонить, в общем, это не срочно.

– Хорош извиняться. Раз взял трубку, значит, могу говорить.

– Понимаешь, мы с Лилечкой решили пожениться.

– Укатали Сивку-Бурку.

– Что ты сказал?

– Да нет, это я так просто. Ну что ж, поздравляю.

– Ну да, мы и документы уже подали, хотели вместе с Георгием, ведь Ира Лилечкина подруга…

– Стоп! – напрягся Горин. – Как женится? На ком?

– На Ире, – растерянно пробормотал Полянский и вдруг заторопился куда-то.

– Ой, совсем забыл, меня ведь ждут. Я потом позвоню… Извини.

Горин не стал выслушивать Женькины извинения, положил трубку и задумался. Вот так фокус! Оказывается это Георгий решил такую подлянку ему устроить… Значит, не врала. Он рывком поднялся из кресла и нервно заходил по кабинету. Вот сучка. Голодранка хренова. То-то она смелая такая стала, независимая. А Георгий действительно чокнутый, женится на беременной девке. Идиот! Да, да, он помнит, как тот всегда смотрел на Ирку. Может, она давно с ним снюхалась, а ему впаривает про ребенка. Нет, по срокам получается, что ребенок его. Тогда этот Георгий трижды дурак!! Ничего, он им устроит свадебку.

Днем за Иркой, как и обещал, заехал Георгий и они поехали в ЗАГС.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? У тебя вчера был такой голос. Может, ты передумала?

– Ничего я не передумала, я люблю тебя. А вчера… а вчера я поняла это совершенно точно.

Георгий больше не стал допытываться – главное не передумала.

Учитывая беременность невесты и солидный конверт от жениха, им значительно сократили срок ожидания. Дата регистрации была назначена на следующую субботу.

– А как же платье? – Вдруг спохватилась Ирка. – Я ведь обещала Софико сшить платье… И себе…

– Не волнуйся, чемисихварали, завтра пришлю тебе платья из Италии и из Франции, выберешь сама, а Софико я тоже.

– Нет, нет, – перебила Ирка. – Я сама хотела ей сшить, я уже и фасон придумала, только ткань купить надо.

– Тогда сделаем так. Я пришлю тебе Анзора, пусть он тебя возит, куда надо.

– Он помолчал немного, потом, усмехаясь, сказал – А ты ведешь себя, как настоящая грузинская невеста. Свекрови, матери, и всем ближайшим родственницам обязательно надо пошить новые платья. Ну вот, кажется, приехали.

Притормозив около дома, полез за бумажником и протянул ей стопку пятитысячных купюр.

– Ты что? – Отпрянула Ирка.

– Я хочу, чтобы у тебя были деньги.

– У меня есть.

– Пусть еще будет. И не спорь со мной, женщина! Ты купишь себе что-то по мелочи, я не знаю, что там надо. – И вдруг хлопнул себя по лбу – Вай ме! Совсем забыл! – Достал из бардачка бархатную коробочку.

– Это тебе, чемисихварали. Надеюсь, понравиться. Ну что же ты? Открывай.

Ирка, обомлев, таращилась на кольцо, слезы застилали глаза.

– Так и знал, что тебе не понравится.

– Ты что?! – Вскинулась Ирка. – Как это может не нравиться?! Господи, да оно такое красивое, такое. – она всхлипнула.

Георгий обнял ее и поцеловал соленые от слез щеки и глаза и губы.

– Знаешь, у меня никогда не было настоящих украшений из золота, только бижутерия.

– Да? Никогда бы не подумал, – серьезно ответил Георгий. – Зато она была замечательно подобрана. Должен отметить – у тебя отличный вкус.

Ирка счастливо улыбнулась, поцеловала его на прощание и ушла.

Георгий долго смотрел ей вслед, выехал из двора и тут же притормозил, посмотрел на часы и набрал номер.

– А, Георгий, дорогой! – Услышал радостный ответ. – Ты что уже освободился?

– Да, я недалеко от твоего дома.

– Давай в кафе посидим на Покровке, я скоро подъеду.

Георгий не торопился трогаться, обдумывал предстоящий разговор. В конце концов, он поступил честно, девушку не отбивал, хотя она так понравилась ему с первой же минуты, что он просто заставлял себя отвести от нее глаза.

Когда он узнал об их разрыве, даже не поверил в свою удачу и все искал с ней встреч. Через Лилю не получилось, тогда он подловил Полянского и узнал у него, где она живет и чем занимается. Встреча их была совсем не случайной – он, как мальчишка, несколько дней перед этим крутился около их дома. Увидев ее живот, в первый момент растерялся, но понял, что его любовь меньше не стала. Он хотел эту девушку, хотел, чтобы была рядом… всегда. Он просто ее любил.

Предстоящий разговор был неприятен ему, как неприятен стал Горин. Но лучше он сам ему скажет, чем тот случайно от кого-нибудь узнает. Получится, что скрывали от него, а скрывать Георгий ничего не собирался.

В кафе было малолюдно, две девушки в углу и одна пара у окна. Он тоже занял столик у окна, заказал кофе и позвонил в офис.

Горин внутренне весь напрягся – главное не сорваться и не набить ему морду. Нет, он должен быть подчеркнуто спокоен и равнодушен, чтобы Георгий поверил.

Он сразу же увидел Георгия, тот разговаривал по телефону и в знак приветствия кивнул и махнул рукой, приглашая за столик.

В первые минуты они говорили о незначащих вещах, потом перешли на встречу Нового Года.

– Мы с Ларкой собираемся на Гаваи. Может, с нами махнешь?

– Нет у меня другие планы. – И, помолчав, добавил – я женюсь.

– Вот это новость! По этому поводу надо выпить!

– Вообще я за рулем… но, пожалуй, выпьем. Сейчас водителю позвоню, чтобы подъехал за мной. Извини. – Он достал телефон и набрал номер, сказал насколько фраз по-грузински и еще раз извинился.

«Вежливый какой» – Раздражился Сергей и заказал виски.

– Что-то мы все разом решили покончить с холостяцкой жизнью, как сговорились. Ты знаешь, что Полянский женится?

– Да, слышал. Вот про тебя – впервые.

– Угу, женюсь, но, знаешь, в отличие от вас чисто формально. Буду числиться Ларискиным мужем, а сам по-прежнему буду встречаться с Иркой. Мы как раз вчера все это обсуждали, сидя вот здесь в кафе.

– Что обсуждали? – Глухо спросил Георгий.

– Что я сниму для нас квартирку и станем там встречаться. Знаешь, не могу ее забыть. Ну такое в постели выделывает. – Он выпил, краем глаза следя за реакцией собеседника. Тот мрачно уставился на свой стакан, потом залпом выпил.

– А ты не сказал, на ком жениться-то собрался? Небось, на своей, на грузинке? – Он гадко улыбнулся.

У Георгия заходили желваки. Он опустил голову и молчал, потом прищурился и посмотрел прямо в глаза Горину.

– А ведь ты все уже знал, шени деда (грузинское ругательство) – Он поднялся, стул с грохотом отлетел в сторону, подошел и, схватив его за шиворот, вытащил из-за стола.

– Я думал, ты порядочный человек, а ты – так, слякоть. Имей в виду, – добавил грозно, сильно встряхнув его, – если будешь докучать ей – раздавлю!

– Ты дурак, что женишься на ней, – торопливо выдавил Сергей, изрядно испугавшись свирепого выражения лица Георгия. – На таких не женятся. У нее родители алкаши были и сама она… – Георгий сильнее тряханул его, но он все-таки добавил последний аргумент – Но это мой ребенок.

– Запомни – это ребенок Ирочки и мой. – С силой отшвырнул его в сторону, тот больно ударился бедром об стол и взвыл, потирая ушибленное место. Около двери Георгий развернулся, направился к столу, Сергей в испуге отодвинулся. Не обращая на него внимания, Георгий достал несколько купюр и, бросив их на стол, и не сказав больше ни слова, вышел из зала.

* * *

В Иркиной квартире необычайное оживление и суета – выбор платья. Георгий прислал с Анзором несколько платьев на выбор.

По этому случаю там присутствовали Лилька и Кузякина, которая очень обрадовалась предстоящему событию и все повторяла, глядя восторженно на Ирку – Ну надо же, ведь бывает же такое.

Катька изменилась за последнее время, стала по Иркиному совету одеваться по-другому. Первое время упиралась – не нравились длинные брюки, только укороченные, а Ирка говорила, что к ее коренастой фигуре они никак не подходят, а смена коротких юбок и ажурных колготок вообще прошла со скандалом. Но все-таки она смирилась, стала прислушиваться к советам, позволила Лильке отвести себя в салон, сделать модную стрижку, которая совершенно преобразила ее образ. В последнее время они с Иркой виделись не часто. Катька работала у другой надомницы, к Ирке заходить просто так – не было времени. И вот теперь – ну надо же! Вот повезло! Ведь с пузом, и замуж позвали. Вот ведь как бывает!

Кузякина таращилась не столько на платья, сколько на оробевшего Анзора, которого Софья Ильинична не отпускала и кормила обедом. Катька крутилась перед ним и так и эдак, и головой встряхивала, как необъезженная лошадка гривой – это чтобы волосы попышней гляделись, и сама наливала ему чай и учила говорить по-русски, смеясь над его акцентом.

Анзор совсем разомлел от сытного обеда и от этой пышной девушки, от которой невозможно было глаз оторвать. Такой носик маленький, такой ротик пухленький, а глазки синие, а волосы светлые. Красавица!

Пока Катька развлекала Анзора, Ирка в комнате с помощью Лильки, перемерив несколько платьев, остановилась на одном. Платье из нежно – персикового атласа, длинное, с открытыми плечами и низким декольте, отрезное под грудью, книзу спускалось красивыми фалдами. А сверху предлагалась накидка из кружева бесподобной красоты. Под ней и живот был не так заметен. В коробке также было несколько цветков из этих же кружев. Ирка решила их вколоть в волосы.

– Боже мой! – Всплеснула руками вошедшая Софья Михайловна. – Какая красота! Ира – это то, что надо! Просто прелесть. А можно другие посмотреть?

Но Лилька ее опередила и уже потрошила коробки. Она тоже выбрала платье для себя. Это было белое длинное платье с декольте, обтягивающее фигуру, под коленками выступали пышные складки, которые очень сексуально колыхались при ходьбе, что особенно нравилось Лильке. На голову прилгалась длинная фата и длинные до плеч перчатки.

Катька, услышав восторженные возгласы, тоже зашла посмотреть и от радости захлопала в ладоши.

– Ну надо же ведь бывает же такое, – грустно заметила, вернувшись к Анзору. – А тут хоть пропади. Женихов нет и не предвидится.

– Слюшай, зачем так гаваришь? Как нэт женыхов, а?

Он неожиданно взял Катьку за руку.

– Хочешь, я буду тваим женыхом?

– Ой, – засмущалась Кузякина, – да ладно уж. Зачем смеяться?

– Слюшай, кто смеется? Я буду жених.

– Да ладно вам шутки шутить. У нас с этим не шутят.

– Я по-настоящему жениться хачу. Пайдешь за меня замуж?

– Что тут у вас происходит? – Поинтересовалась вошедшая Софья Ильинична.

– Ой, да ну его, – засмущалась Катька и выскочила за дверь.

Потом они вспомнили про туфли и решили сразу же поехать в магазин, но Софья Ильинична уговорила их ехать завтра с утра, поскольку уже поздно, конец рабочего дня.

– Анзор, ты сегодня свободен, спасибо за все, поезжай домой, – Ирка вдруг вспомнила – Да, если нетрудно, подвези Катю, высади у какого-нибудь метро.

– Нэ трудно. В машине падажду.

Он всем кивнул и вышел, Катька засуетилась, а Софья Ильинична, скрывая улыбку, переглянулась с девушками.

– Ну вот, кажется, еще одну пристроили, – засмеялась она, когда за Катькой закрылась дверь.

– Ты что, хочешь сказать, что Катька и Анзор… – Лилька закатила глаза.

– Почему вы так решили, вроде он даже не смотрел на нее? – Удивилась Ирка.

– Еще как смотрел. Ой, девчонки, померяйте еще раз платья. Такая красота – наглядеться не могу.

На следующий день Ирка и Лилька были заняты покупками. Оказалось, кроме туфель надо много всякой всячины. Надо было купить красивое белье, духи, косметику и кучу разных мелочей. А еще надо было купить ткань для платья Софико и красивые пуговицы.

В один день, конечно, не управились, купили только ткань и туфли.

Вечером Ирка позвонила Софико и просила Дашу снять с нее мерку. Потом полночи кроила и утром никак не могла встать.

– Ирок, нельзя же так, – выговаривала Софья Ильинична. – Почему ты так поздно легла? Тебе нельзя так утомляться, сегодня опять по магазинам будете носиться, как угорелые.

И действительно, они опять носились по магазинам. Спасибо, Анзору, оказалось, он хорошо знает Москву. Судя по тому, как плохо он говорит по-русски, девчонки думали, что он без конца будет спрашивать дорогу, но он только кивал и ехал, иногда заглядывал в карту, а иногда находил такие пути объезда пробок, что они только диву давались.

Костюм для Софико был готов, не было пуговиц. Ирка расстраивалась.

– Вот зараза, столько магазинов объездили, и ничего подходящего нет. Лилька искала по интернету, Софья Ильинична спрашивала у знакомых…

– А что, – наконец предложила она, – если пришить не пуговицы, а клипсы – сейчас такие красивые клипсы продаются или сережки.

– А как их пришить?

– Оторвать застежки и приклеить к простым пуговицам на ножке.

– Точно, – загорелась Ирка.

Три пары совершенно одинаковых сережек нашлись в торговом центре. Девушка-продавец чуть из-за прилавка не выпрыгнула, когда увидела, что они стали отламывать застежки. А они с воплем «получается», очень радостные направились к машине.

– Столько ненормальных развелось, – пробормотала девушка, глядя им вслед.

По дороге заскочили в магазин, купили темные пуговицы на ножках и клей «Момент».

– Черт! – Озабоченно воскликнула Ирка. – Хотела сделать Софико сюрприз – привезти готовый костюм, но померить-то надо, вдруг что-то не так.

Она позвонила Георгию и попросила захватить ее вечером с собой – надо костюм Софико померить.

– Забери вещи, оставайся у меня, – предложил он и добавил тихо – Я соскучился, шенигириме.

– Нет, мне надо еще много чего доделать дома.

– Хорошо, потерплю еще несколько дней. Но ночевать сегодня останешься? Ирка улыбнулась и кивнула. Конечно, останется, она же не каменная, она тоже соскучилась.

Софико, увидев ее, от радости захлопала в ладоши, а потом спохватилась.

– Вай ме! Ты почему меня не предупредил?! Как так можно?! Даша!!

Зажигай печку! Хачапури сейчас сделаю… – Она унеслась на кухню, и уже оттуда доносился ее голос.

После ужина Ирка с Софико закрылись в одной комнате и занялись примеркой.

– Вай ме! Неужели ты сама все шила? Ай, какая молодец!

– Подождите, стойте спокойно. – Она оглядела ее со всех сторон. – Длину такую оставить или покороче сделать?

– Зачем короче? Так хорошо. Очень хорошо. А здесь застежка будет?

– Пуговицы.

Ирка удовлетворенно хмыкнула – костюм сидел отлично. Осталось пришить эти чертовы пуговицы, не дай бог, отклеятся.

Софико расспрашивала, про платье, туфли, сокрушалась, что мало времени остается, что не все родственники смогут приехать, некоторые обиделись – почему так поздно сообщили.

– Пришлось сказать, что молодые поторопились, что ребенок скоро родиться – это уважительная причина. Ничего, весной поедем в Тбилиси. Хочешь в Тбилиси?

– Очень хочу.

– Я покажу тебе город… Когда-то мой Сандро показывал мне город – это когда он привез меня из Казбеги – я там до замужества жила с родителями и сестрами. Наш поселок стоял у самого подножия горы Казбек, а монастырь Гергети – прямо над нашим селением. Там так красиво. Да, я не всегда жила в столице. Две мои тетки давно жили в Тбилиси, они и сосватали меня и Сандро. – Софико вздохнула – Жаль, что он так рано ушел из жизни, не видит счастья своего сына.

– А Тбилиси большой город? – Спросила Ирка, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей.

– О-очень. Ну не такой большой, как Москва, чуточку поменьше, но гораздо красивее. А еще можно съездить в Мхету. Это в 20 километрах от Тбилиси на слиянии Арагви и Куры. Там храм Светицховели и монастырь Джвари. Он стоит на крутом утесе на самом краю скалы. А еще свожу тебя в Сатаплиа – это возле Кутаиси. Там заповедник, известный своими карстовыми пещерами и следами динозавров.

– Правда? – Усомнилась Ирка.

– Э, конечно, правда.

Дверь приоткрылась.

– Вы долго будете секретничать? – Показался Георгий.

– Скажи, бессовестный, зачем так рано свадьбу назначил? Тетя Мэри собратья не успеет, обидится.

Георгий быстро скрылся за дверью, а Софико с любовью смотрела вслед.

– И ведь всегда такой был! – Говорила она про Георгия. – Всегда соглашается, а получается все, как он хочет. Ты учти это. Он никогда не спорит, а потом как-то так делает, что все по его выходит. Вот он какой, мой Георгий!. – Она помолчала, не решаясь задать вопрос, но все-таки спросила.

– Ты любишь его?

– Люблю.

– Смотри, заботься о нем как следует, а то уеду.

– А почему вы уедете?

– Чтобы не мешать вам.

– Софико, не уезжайте, нам будет плохо без вас. И потом, кто меня будет учить говорить по-грузински.

– Вай ме! Правда хочешь? Так я не поеду никуда, я не буду мешать, буду все делать и внуков няньчить, но Тамару все-таки вызовем. У нее медицинское образование – она медсестра, и она хорошо с детьми управляется. – Вдруг она с силой хлопнула себя по лбу. – Ваиимэээ!!

– Что случилось?

– Забыла, ах, я безмозглая ослица! Совсем забыла!

– Да что забыла?

– Танец невесты, вот что.

– Это что такое?

– Так положено. Танцует одна невеста, все вокруг хлопают. Ну-ка вставай, покажу.

Она величаво выпрямилась, и негромко напевая, поплыла мелкими шажками, плавно поводя руками.

– А ну, попробуй.

– А может без танца?

– Как можно без танца? Люди осудят. И так все не по правилам. Надо еще белого голубя найти.

– А, видела, их так подбрасывают вверх.

Софико посмотрела на нее с укоризной.

– Не знаю, что там у вас подбрасывают, у нас жених лезет на крышу и выпускает белую птичку. Так положено.

– Но это может быть опасно – на крышу лезть.

– Ээ, что там опасного? Анзори наверху даст ему птичку, а Георгий выпустит. А не сделаем так, люди до конца дней будут это вспоминать. Да, еще забыла предупредить – у нас на свадьбах «горько» не кричат.

– А мне еще надо что-то делать?

– Не помню уже. Тетя Тамара приедет – она все обычаи знает. Ладно, иди к нему, наверное, уже сердится, что я тебя держу.

Она выпроводила Ирку из комнаты и подумала: «Как все пройдет? Что люди скажут?»

* * *

Ирка повесила на вешалку костюм для Софико и позвала Софью Ильиничну.

– Идите смотреть!

– Ирочка! У тебя золотые руки, у тебя талант! – Восхищалась та.

Ирка вдруг помрачнела – как же так, а про нее-то она забыла, надо было ей тоже платье сшить. Свинья! Вот она кто.

– Ирок, ты что, вроде расстроилась?

– Все в порядке, просто забыла кое-что.

Пришлось еще раз вызывать Анзора. Она уже придумала фасон платья, мерки Софьи Ильиничны у нее были. Но хотелось чем-нибудь украсить… Вышивку заказывать поздно. И она придумала. Надо купить мелкие бусы и из них сделать какой-нибудь узор.

Два дня она почти не выходила из комнаты. Когда подошло время примерки, попросила Софью Ильиничну зайти в комнату.

– Что, Ирок? – Она увидела наметанное платье – Это что?

– Померяйте, пожалуйста.

– Это мне? Господи, да зачем?!

– Мне так хотелось.

Осторожно надела на нее платье и расстроилась, платье висело мешком. Черт! Они с Лилькой даже не заметили, что она так похудела. Стараясь скрыть замешательство, она деловито вооружилась булавками и стала убирать лишнее.

– Ну вот, теперь другое дело. И цвет ваш – кофейный.

– А что здесь будет? – Поинтересовалась Софья Ильинична, показывая на белые нитки на груди.

– Увидите. Пока секрет.

– Ну хорошо, секрет, так секрет.

Ирка корпела над вышивкой – это делала она впервые. Вроде и узор придумала не сложный, но все равно получалось очень медленно. Каждую бусинку надо было пришить и так, чтобы точно была на месте, не выше, не ниже, и чтобы ткань вокруг не морщила, а она, зараза такая, все норовила сморщиться… Но зато, когда все было готово…

Она торжественно вручила платье Софье Ильиничне.

– Ой! Ира! Неужели ты все сама?! Боже, какое красивое! Спасибо тебе, спасибо! Но ты выглядишь такой уставшей, мне даже совестно, ей-богу. Ирка, довольная результатом, только махнула рукой. Все. Теперь можно заняться собой. Надо сделать маникюр, педикюр и на что-то еще ее Лилька записала. А еще каждый вечер перед зеркалом училась танцевать. Очень не хотелось опозориться перед новыми родственниками.

Георгий приезжал каждый вечер и выглядел очень уставшим, он сам заказывал ресторан, сам выбирал меню. Вот музыкантов попросил найти Полянского.

– Не обижайся, дорогой, но только без классической музыки. Я ее очень люблю, но сам понимаешь, свадьба, – развел он руками.

Полянский этого не понимал, он считал, что классическая музыка везде уместна, но согласился и нашел замечательный коллектив.

В последний вечер перед свадьбой Георгий с Иркой уединились у нее в комнате, сели рядом на кровать. Ирка, посмотрев на него, погладила рукой по щеке.

– Первый раз вижу у тебя щетину, – она осторожно поцеловала в колючую щеку и, глядя ему в глаза, произнесла – Я люблю тебя. Ме шен миквархар.

– Чемисихварали, – он крепко прижал ее к себе и стал целовать.

Все было, как во сне – море цветов, нарядные гости, музыка. Ирка, как любая невеста, была в центре внимания. Рядом с ней были две хорошенькие внучки Нино, сестры Софико. На них были два одинаковых пышных розовых платья и в руках маленькие букетики с ленточками. Они были очень милы и забавны, особенно одна, которой только исполнилось три годика. Она все время хотела танцевать, крутила попкой и притоптывала ножками.

Когда объявили танец невесты, Георгий подтолкнул ее, что-то сказал, Ирка не расслышала от волнения. Все встали в круг и стали подбадривать хлопками. Она вспомнила Софико. Выпрямилась и, высоко держа голову и подняв руки, пошла по кругу.

Потом объявили вальс для молодых.

– Я не умею вальс, – смущенно призналась Ирка.

– Я тоже, – Георгий улыбался и медленно двигался в такт.

– А ведь мы в первый раз танцевали, – заметила Ирка, когда они под аплодисменты вернулись за стол. – Почему ты раньше никогда меня не приглашал танцевать?

– Ты была не моей девушкой.

– А если я захочу потанцевать с кем-нибудь другим?

– Только попробуй, – шутливо пригрозил он.

Тамадой был дядя Отари, дядя Георгия, такой же большой и спокойный. Он говорил красивые грузинские тосты: за мир, за родителей, за родину, за предков, за гостей, за святых, оберегающих каждого из присутствующих. Чокаясь, в знак уважения, свой бокал опускал ниже, чем тот с кем чокается.

Пили много вина, шампанского, водку пили только русские гости. Один из них вдруг крикнул: «Горько!», тамада тотчас подошел к нему и тихо объяснил, что это не положено, чем очень смутил кричавшего.

Когда музыканты отдыхали, тамада запевал песню, которую все мужчины моментально подхватывали. Получалось очень красивое многоголосие. А когда заиграли лезгинку – что тут началось? Георгий вышел в круг и такое выделывал ногами – Ирка восхищенно смотрела и не верила – такой большой и так легко двигается. Казалось, едва касается носками пола.

Вышли и другие мужчины и так же легко и красиво двигались под ритмичную музыку. Потом в круг вышли женщины. Держа высоко голову, мелко перебирали ногами, руки плавно двигались в такт, а они спокойно плыли по кругу. Невесту тоже пригласили в круг, и она, уже уверенно подражая другим, танцевала вместе со всеми.

Георгий не дал ей долго танцевать – увел за стол.

– Нельзя много танцевать, – усаживая ее, сказал он, – ребенку можно повредить.

Ирка нашла глазами Лильку с Полянским, Катьку, от которой не отходил Анзор. Софья Ильинична и Софико в кругу гостей… неожиданно вспомнила своих родителей. За них сегодня произнесли тост. Если бы все было по-другому, и они были живы, и сидели бы рядом и радовались за нее.

– Ты что загрустила, шенигириме?

– Вспомнила своих родителей. Подумала, как было бы хорошо, если бы они были живы, такие, какими были раньше… нормальными.

– Вспоминай о них, о прежних. О родителях нельзя забывать – они дали тебе жизнь. – Наклонился и горячо зашептал – И подарили мне тебя.

По дороге домой от усталости Ирка задремала. Георгий увез ее, оставив часть гостей веселиться без них – Пусть считают, что я тебя похитил.

Ирка открыла глаза и не поняла, что уже приехали.

– Ну пойдем, последнее испытание для меня – придется лезть на крышу.

– Ой, ты же выпил. Я боюсь. Не лезь никуда!

– А как же птичка?

– Черт с ней с этой птичкой! Пусть завтра ее выпустит кто-нибудь.

– Э, так не положено, нас не поймут. Пойдем, нас там ждут.

Около дома толпились какие-то люди, Ирка заметила и Лильку с Полянским и Софико, и Софью Ильиничну. Здесь же стояли почти все родственники жениха.

– Господи, опять столько народа, – пробормотала Ирка, подходя к дому.

– Потерпи, чемисихварали, немного осталось. Такой день…

Перед входом в дом Георгию протянули свадебный бокал с вином, он сделал глоток и положил в него кольцо, потом передал бокал Ирке, показывая, что ей тоже надо отпить. Она сделала глоток и отдала бокал опять ему. Он достал обручальное кольцо и официально вручил невесте, сказав несколько слов по грузински.

– А когда же на крышу?

– Вот теперь и полезу.

Все, задрав головы, смотрели, как он по лестнице поднимается вверх. Там Анзор передал ему клетку с белым голубем. Георгий открыл клетку – голубь вылетать не хотел. Он ее потряс – голубь категорически отказался вылетать и вцепился в прутья.

Снизу засмеялись и посыпались советы. Георгий, чертыхаясь и проклиная дурацкие обычаи, с трудом просунул руку в маленькую дверцу и, отцепив птицу от прутьев вытащил ее и подбросил вверх. Но голубь не хотел лететь, потрепыхал крыльями и уселся на плечо к Георгию. Так он и спустился вниз с голубем на плече.

– Вай ме! Что за птицу нам подсунули? Летать не хочет! – Возмущалась Софико.

Но, едва он опустился на землю, голубь взметнул вверх на крышу. Гости смеялись и шутили по этому поводу. Ирка тоже смеялась, но чувствовала себя усталой. Софико, заметив это, быстро увела ее наверх.

– Неужели этот день закончился? – Она прижалась к Георгию.

– Завтра начнется другой…

Э П И Л О Г

Ирка с Лилькой общались почти каждый день по скайпу, делились последними новостями и грустили, что далеко друг от друга. Лилька вышла замуж за Полянского, и они уехали в Америку. Лилька была всем довольна, только переживала, что мать не хочет жить с ними.

Софья Ильинична время от времени ложилась в больницу, чувствовала себя неплохо. Один раз навестила дочь, но остаться не захотела. Обещала, когда появится ребенок, тогда может быть…

Она очень сблизилась с Софико, у них нашлись общие темы для разговоров и они часами болтали, ходили вместе с ней в кино и в театры. Георгий купил им путевки на теплоход в круиз – они были на седьмом небе от счастья.

Кузякина недолго ходила в невестах. Анзор ухаживал за ней три месяца. Они поженились, и он увез ее в Кутаиси. Георгий помог ему открыть мастерскую по ремонту машин. Дела у него шли хорошо, а недавно Катька родила двойню – двух горластых мальчишек. Анзор не упускал случая похвастаться близняшками.

В доме у Нино все было вверх дном – все носились из комнаты в комнату, что-то переставляли, приносили, уносили, звенели посудой, а из кухни доносились голоса, выделялся командный голос Софико.

– Вай ме!! Натела! Куда ты эти подушки несешь? Эти надо в спальню, а эти в детскую к мои внукам. Дарико! Игрушки тоже отнеси наверх в детскую, а то эти маленькие бандиты по всему дому все разбросают. – И тут же умилилась – Ой, моя мамочка приедет, моя Софико, умница, красавица. Она уже читает! Представляете?! Ей всего четыре года, а она читает, как взрослая! А Сандро? Ему только два года, а он уже по-грузински говорит и лезгинку танцует. Настоящий джигит! Нино! Ты не забыла позвать тетю Мэри? А Отари? Хоть бы его жена, зараза такая, заболела на время.

– Тетя Софико, почему желаешь болезни его жене?

– Она очень глазливая, еще, не дай бог, сглазит. Но если придет, чтобы все фиги в карманах держали.

Софико всех загоняла, заставляла перетряхивать одеяла, выбивать матрацы, переставлять мебель, протирать пыль. Она специально приехала на неделю раньше, чтобы все подготовить к приезду детей и внуков и заодно свести с ума своих родственников.

Ей хотелось, чтобы детям было хорошо и чтобы невестке все понравилось. У них были прекрасные отношения. Иногда Ира бывала недовольна, когда Софико уж очень потакала детям, не давала их ругать и наказывать.

– Как можно кричать на ребенка?! – Упрекала Софико и, поднимая глаза кверху, говорила с умилением – Ведь это ре-бе-нок.

Ирка иногда с ней спорила, но никогда не обижалась, она ее любила. И как можно было не любить эту удивительную женщину, которая не задумываясь, приняла ее с открытой душой, ни разу не попрекнув. А как она просияла, когда узнала, что девочку назовут Софья. Другого имени у Ирки и не было. Две женщины заменили ей мать – Софья Ильинична и Софико.

– А если бы у них были разные имена, как бы ты назвала дочку? – Смеялся Георгий.

– Дала бы два имени, ведь так можно.

Георгий был прекрасным отцом ее дочери, заботливым и внимательным, а когда через год после рождения дочки, узнал, что Ирка опять беременна, чуть с ума не сошел от радости, а в клинике, где Ирка рожала, весь персонал радовался – никогда такого щедрого папаши не было. Он засыпал всех цветами и подарками.

– Приехали!! Приехали!!

Все высыпались во двор, соседи повысовывались из окон, некоторые, самые любопытные вышли во двор, здесь же крутились и соседские дети.

Софико отодвинула всех от машины, сделала «страшные» глаза домашним и показала кукиш, напоминая о сглазе.

Она долго крутила внуков, чтобы соседи смогли как следует рассмотреть и оценить, какие красивые у нее внуки и как красиво одеты.

Ирка бросилась ей на шею.

– Гамарджоба, генацвали, – она целовала Софико и обнимала.

– Видали, – кивала одна соседка другой. – У Софико русская невестка по-грузински говорит и уже подарила ей двух внуков.

– А красивая какая.

– Москвичка, а вроде не воображает.

– Говорят, сама шьет и себе и детям. Видишь, как одета.

– А я слышала, она работает вместе с Георгием и еще учиться пошла.

– Вот молодец! И как все успевает?!

– А Георгий-то, смотрите, прямо глаз с нее не сводит.

– Он и сам хорош, гляди, какой богатырь.

– Смотрите, маленькая Софико – вылитая бабушка, такие же голубые глаза и темные волосы, а Сандро – вылитый отец.

– Что ты говоришь? Не видишь, у него светлые волосы.

– Ну-ка вспомни, Софико показывала фотографии маленького Георгия – тот такой же беленький был – это потом уже потемнел.

– Красивая пара…

Георгий степенно здоровался с соседями, шутил с женщинами, потом подхватил на руки детей, вошел в дом, за ним потянулись остальные.

Конечно, потом было застолье с длинными тостами и красивыми песнями.

Ирка, уставшая от перелета и новых впечатлений, валилась с ног. Хотела уложить детей, но Софико не дала.

– Сама уложу, дай с ними побыть, а ты отдохни.

Ирка с благодарностью ее обняла.

– Чтобы я без вас делала? Спасибо вам за все… Мадлопт.

Софико проводила ее глазами и удовлетворенно вздохнула.

Слава богу, все хорошо в семье – мир и достаток, дети любят друг друга, внуки шалят и подрастают. Что еще человеку надо?

Content

Татьяна Казакова
ТРУДНЫЙ ВЫБОР

Э П И Л О Г