Александр Белов

КРУГЛЫЙ ДИЗЕЛЬПАНК

Глава 1

Прямое попадание

Я сижу за рулём грузового вездехода, меня трясёт и мотает. Тем не менее — слежу поверх капота за кочковатой извилистой дорогой и стараюсь не налететь на валежину, которых вдоль дороги хватает. Времянка. После дождей здесь вообще только на гусеничных машинах можно проехать. Двигатель почти постоянно воет на больших оборотах, но иначе по этим колдобинам ехать не получается. Оборотов побольше — передача пониже. К тому же приходится рулить внимательно. Пусть уже подсох грунт и начал пылить, но это только посредине дороги. А по краям… Неверное движение рулём — и можно завалиться в старую колею, наполненную застоявшейся, зелёной водой. А тогда без буксира не выбраться, ведь в кузове три тонны продуктов и медикаментов. Груз очень ждут в городке старателей. И платят за срочность неплохо. Если бы не щедрая оплата, то я бы ещё подумал, прежде чем ехать в эту, даже по меркам Диких земель, дыру. Недавние дожди основательно насытили округу влагой и поэтому поставки необходимого задержались довольно существенно. Несмотря на относительную ровность местного климата такие фокусы случаются. Иногда дело доходит даже до наводнений, но это уж редкость. Недаром другие перевозчики не особо претендовали на этот заказ. Хотя их тоже можно понять. У большинства грузовики обычные, даже не полноприводные. Таким по гравийкам и бетонкам хорошо бегать. А мой «проходимец» груза берёт не так уж и много, зато тащит его по таким грязям, кочкам и ямам, на которые водители обычных грузовиков смотрят в предобморочном состоянии. И теперь у меня есть возможность снять, так сказать, сливки. Как только дороги просохнут более основательно, так сразу меня «подвинут». Разделение труда, блин. Так что у меня все заказы такие экстремальные. С «магистральниками» мне не тягаться.

Пять часов, день перевалил за половину. На пыльном лобовом стекле играют жёлто-розовые блики. Лес по краям дороги то подступает чуть ли не вплотную, то разбегается в стороны. На полянах высокая трава и, наверное, стоит одуряющий запах. Здесь всегда так. И это ещё безопасный маршрут. Встречаются места, где без газомаски появляться опасно для жизни — настолько сильный и густой «аромат». Но это фигня. Я уже привык. Хотя на взгляд свежего человека здесь, в Сфере, много странного. Да она сама — одна большая странность. Сферическая. Н-да…

Зовут меня Сергей Корнев. Родился я на планете Земля, в стране с названием СССР в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году от рождества Христова. Жил-не тужил. Нормальное детство в средней советской семье. Жизнь была хоть и не шикарная, зато спокойная. Всё шло своим чередом. Как-то незаметно наступили Перестройка, Ускорение, Гласность. Всем казалось, что уж теперь-то будут получать деньги и шиковать как при капитализме, а работать как при социализме. И ещё джинсы и сто сортов колбасы! А потом страна вопреки результату референдума разделилась на полтора десятка отдельных стран, а я и ещё полтораста миллионов человек проснулись в самом большом из осколков бывшей супердержавы. Нам, четырнадцатилетним ушлёпкам, объявили что всё, во что мы верили, оказалось дерьмом и раньше был «совок», а сейчас свобода. Мы не любили Запад и гордились своей страной. Теперь должно быть наоборот: надо любить Запад и стыдиться своей страны. И — понеслась. Нищета, разгул бандитизма были почти как после Гражданской войны. Хотя почему «почти»? Это и была самая настоящая Гражданская война, только невоенными средствами! Миллион беспризорников, родители которых или спивались, не найдя своё место в «новом чУдном мире», или работали от темна до темна, пытаясь обеспечить себе и детям нормальную жизнь. Заводы, где рабочие по полгода не видели зарплаты. Зарастающие лесом поля, пустые фермы. И так омерзительно выглядели жирные, самодовольные «шоковые терапевты» от экономики, брезгливо вещающие народу, что в своих бедах виноват только он сам. Что не стоит жалеть миллион-другой пенсионеров и бедняков, вымрущих от голода и холода — они не вписались в рынок. Рынок всё наладит. И страна превратилась в один большой грязный базар. Девизом стал слоган «- Всё на продажу!». Вылез на свет божий целый паноптикум уродов и уродцев. «Новые русские Коляны и Вованы», выныривающие из криминального дна, пышно и быстро проживающие никчёмные свои жизни и так же пышно хоронимые в элитных гробах, чёрных и лакированных как ихние «шестисотые» мерседесы. Тихие, незаметные бухгалтеры и адвокаты, прибирающие к рукам деньги замоченых в разборках «Колянов» и «Вованов», превращающиеся в могущественных олигархов. «Журнализды», готовые за лишнюю пригоршню баксов сегодня поливать помоями одних, завтра их же вылизывать, а помоями поливать совсем других. Шоумены, матерящиеся со сцен и экранов. Модели, ведущие себя как проститутки и проститутки, выглядящие как модели. Депутаты с бандитскими «крышами» и бандиты с депутатскими «корочками». Вылезшие из грязных подворотен наркоманы, гопники, нацисты. Продажные менты, торгующие армией оптом и в розницу военные. Это всё они — «Лихие девяностые».

В разгар кавказской войны я пошёл в армию, так как был воспитан ещё в советском духе, что не отслужить для мужика стыдно. Полтора года оттарабанил в мотострелках, из них год на Кавказе. Повезло. Я выжил в ичкерийской мясорубке и не был даже ранен. Вернулся — ни работы, ни учёбы. Устроился в сельхозкооператив механизатором и это позволяло хотя бы получать зарплату не китайскими носками, а продуктами.

Родители мои погибли в аварии. Помошник какого-то областного депутата ехал на своём джипе, пьяный и с девками. Дорога была узкая. Обогнал «копейку» отца и «подрезал», резко мотнув рулём. Перед девками выставился. Он даже не притормозил, да и не видел наверное, как «жигулёнок» слетел с дороги и врезался в дерево. Свидетелем был один мужичок, ехавший сзади. Ещё когда началось следствие, к нему приехали «братки» с бритыми затылками и после из его показаний исчез джип помошника, а «копейка» слетела с дороги сама. В общем виновными назначили погибших и на том дело кончилось. Правда через три месяца помошника нашли в лесу, удавленного ремнем безопасности в своём же джипе. А я тут причём? Времена были смутные, тёмные, а покойный якшался с криминалом. С кем поведёшься, как говорится. Короче: помер Максим — да и хрен с ним.

С семьёй у меня как-то не задалось. Сначала совестно было приводить жену в пустой дом. Когда вторая чеченская началась, была мысль пойти по контракту в армию, но всё-таки решил не искушать судьбу второй раз. А деньги… Деньги можно заработать и менее опасным способом. Подвернулся договор на мясо с одним ресторанчиком, пошла денежка. Потом и времена стали вроде полегче. От натурального хозяйства постепенно перешлось к хозяйству с пусть и не великим, но постоянным доходом. Дом обновил, машину купил подержанную. Трактор в кооперативе выкупил за долги по зарплате. Вобщем так и жил — курочки, телята, коровки. О женитьбе задумывался, но подходящих «кандидатур на должность супруги» так и не было. Нет, женщин я не сторонился и связи бывали, но либо у кандидаток запросы оказывались велики, либо характер был стервозный.

В тот злополучный день я был дома, занимался накопившейся рутиной. В деревне, если вы не отдыхающий дачник, работы всегда в избытке, просто некоторые дела откладываются на «потом». Дела эти на первый взгляд мелки и незначительны, но сил, а главное времени, отнимают много. Вот такими делами я и занимался полдня. Для разминки пошёл коров проверить. Места всё-таки глуховатые у нас, мало ли что. А я бурёнок своих гоняю в бывшие колхозные поля, там трава хорошая. Там и сено кошу. Хорошее место, но от посёлка далековато. А вот лес близко. Ещё от дома заметил странное облако, напоминавшее неправильной формы воронку, направленную раструбом к земле. Кроме этой воронки и облаков-то больше не было. Трава вокруг по пояс, только дорожка, прокатанная трактором, тянется. Кузнечики стрекочут, пауты летают, жужжат, мухи всякие вьются. А больше никаких звуков.

Ещё не дойдя до поляны я почувствовал неладное. Тревожное мычание донеслось издалека. Не зная, что и думать, я почти бежал по колее. На поляне картина ничего не прояснила. Коровы будто белены объелись, мычат и воздух нюхают. Я даже подумал, что почуяли волков и стал по сторонам оглядываться. Откуда волки-то? Последних ещё до моего рождения перестреляли! И тут вдруг сверху, из воронки, ударил поток тёплого воздуха, словно на меня садился вертолёт. Гул во всяком случае стоял похожий. Сверкнула молния, раздался грохот. Во влип! Гроза в поле очень опасна, часто смертельно. Шанс погибнуть чуть меньше, чем при артобстреле. Я упал и вжался в землю. Коров жалко, но помочь им я не смогу. А молнии сверкали всё чаще, я оглох совершенно. Земля гудела подо мной, волосы стояли дыбом. И вдруг зелёная вспышка. Тишина.

Не могу сказать, как долго плавал я в зелёном свечении. Может секунду, может тысячу лет. Что-то подсказывало, что тут понятие «Время» условно, а понятие «Здесь» вообще не применимо. Я не относил себя к истово верующим людям и «место», где я как бы был, не ассоциировал с Адом или Раем. Тела не ощущал, было совсем не больно, а даже и немного приятно. Неизвестно, сколько продлилось это купание в зелени, но вдруг я испытал некий рывок и неожиданно на несколько секунд ощутил материальное тело. Всего лишь несколько мгновений и потом полная отключка.

Я был безволен, как тряпичная кукла. В тело больно врезались какие-то ремни, за которые меня кто-то волок по чему-то твёрдому и бугристому. Я даже чувствовал, как мотается моя голова. В ушах стоял знакомый звук коротких очередей из автоматического оружия, глухие взрывы. Сквозь них я расслышал голоса, кричащие какие-то отрывистые фразы, но смысла не понял, да и не до этого мне было. Это могло быть моими воспоминаниями о войне, если бы не одно «но». На войне я ни разу не терял сознания и меня никогда не волокли за ремни по камням.

Когда я очнулся, то долго не мог открыть глаза. Они меня НЕ СЛУШАЛИСЬ! Слух тоже не работал, но это-то как раз и не удивительно после нахождения в эпицентре грозы. Вообще настораживало ощущение того, что тело не моё. Не моё — и всё тут. Когда усилием воли я всё же разлепил веки, то вместо неба надо мной был розовый потолок. Скосив глаза я увидел такую же розовую стену, покрытую ромбовидным кафелем. Странный цвет для районной больницы и тем более странная форма для больничного кафеля. Скосил глаза в другую сторону. Возле кровати, а я был уверен, что лежу на больничной кровати, сидела миловидная медсестра. То, что она из больничного персонала, было понятно по халату и шапочке. Только цвет их был не белый, а тоже розовый. Это меня мало смутило. По телеку я видел, что теперь медицинская одежда бывает разных цветов. Почему бы ей не быть розовой?

Медсестра держала на коленях толстую книгу, читала её и мои движения глазами пока не замечала. Я стал рассматривать её от нечего делать. Миловидная смугленькая девушка лет девятнадцати, с прямыми волосами до плеч. Меня поразил их цвет. Волосы у неё были цвета заката. Это, знаете-ли, для нашего района несколько вызывающе, хотя надо признать, что вкупе со смуглой кожей выглядит очень мило. Может в области там или в столице такой цвет волос считается нормальным, но в нашей глуши? Смелая девочка. Кстати, лицо её показалось мне симпатичным. Азиатские скулы, большие глаза, широкая переносица и смуглая кожа давали незабываемый эффект, когда девушка была одновременно похожа и на японку, и на мулатку. Очень необычное сочетание, а так девочка вполне миловидная.

Я перевёл взгляд дальше. Другие стены были отделаны таким же ромбовидным кафелем, а напротив меня в стене было окно. Жаль, но не получилось разобрать — что там за окном кроме неясных теней? Стекло было матовым. Пол мне не было видно за фигурой сиделки. На стенах не было ничего. Пустые стены. В дальнем углу стоял какой-то прибор, похожий на старый телевизор. Этакий здоровый ящик с экраном. Экран относительно небольшой, с закруглёнными краями. Забавно. Эксклюзивная отделка и древний телек.

Неожиданно вернулось обоняние. Оказывается в палате пахло. Не ожидаемой хлоркой, а вполне приятно. Похоже на черёмуху. Я сначала подумал, что это духи девушки, но сквозь аромат ничего больше не ощущалось. Так, зрение и обоняние вернулись. Вкус? Вроде бы. Во рту железистый привкус. Осязание? Слабо. Кожей ощущалась мягкая ткань и больше ничего. Тело так и не слушалось. Накатил страх, что я навсегда останусь бревном, способным только моргать. Длился он пару минут. Усилиями воли я заставил себя думать о другом. Как там хозяйство? Если я в больнице, значит меня нашли односельчане. Коров наверное больше нет. За мелочью соседи присмотрят, надеюсь. Мысли снова вернулись к настоящему. Где же я? Не верится, что государственная заштатная больничка забабахала такой ремонт. Частная клиника? Не смешно. Загадка. Опять же эта зелень. Клиническая смерть?

Сиделка заметила, что я зырю по сторонам. Отложила книгу, улыбнулась и что-то спросила. Ничего не слышно. Ещё раз спросила. Я беспомощно уставился на неё. Девушка осторожно коснулась моего лба прохладной ладошкой, ещё раз улыбнулась и встала. М-да. Халатик для больницы можно бы заиметь и подлиннее. Нельзя же так с больными-то! Девушка тем временем подошла к двери, рядом с которой висела белая коробка, открыла эту самую коробку и нажала там что-то. Закрыв крышку, медсестра не вернулась на своё место, а осталась стоять недалеко от двери. Так она и стояла, сцепив опущенные руки и мило улыбаясь. Теперь я смог рассмотреть её, так сказать, целиком. На вид — стройная девушка среднего роста, лет восемнадцати-двадцати. Симпатичная, даже несмотря на яркие волосы. Но что-то в её облике казалось мне странным. Нет, не короткий халатик и не яркая, в цвет волос помада. После первого шока медсестрицина внешность даже начинала нравиться. Но не это заставляло разглядывать девушку. Динные ноги? Бывают и длиннее. Грудь? Нормальная грудь. Я бы даже сказал — средненькая. Фигура? Тоже не из ряда вон, хотя и более чем стройная. Тогда что? Глаза? Ну большие. Ну делают медсестричку похожей на героинь аниме. Так это в большей степени умелый макияж, чем аномальный размер. Бросается в глаза широкая переносица, но это объяснимо, а смуглая кожа придаёт лицу экзотический вид. И опять не могу понять — что не так? Что-то мелькало, но не могу вспомнить. Девушка заметила мой изучающий взгляд, смутилась и поправила волосы. На мгновение пряди закатных волос разошлись и я понял, что меня беспокоило. Ушко сиделки было остроконечным!

Твою дивизию! Египетская сила! Перед мысленным взором возникла толстая книга «Властелин колец» и три части одноимённого фильма. Плюс огромная куча литературы в столь не любимом мною стиле «западное фэнтэзи». Это что же? Эльфы, мать их через коромысло?!. Эта, как её… Арвен?!. Глаэдриэль, прости господи?!. И тут я расслабился и мысленно хлопнул себя по лбу. Конечно же! Я брежу! Валяюсь себе в поле среди жареных коров и вижу видения. Эльфы, цвёльфы… Уже с интересом глянул на такой реалистичный плод моей больной фантазии. Значит это подсознание выдало мне образ девушки? Интересно, какой из моих психических комплексов олицетворяет девушка-эльф, а какой — розовый кафель ромбиком? Не удивлюсь, если объяснять это заявится сам доктор Фрейд. Или Энштейн. Или Чебурашка. А что? Мой бред — кого хочу, того в него и приглашаю!

Ура! Доктор Фрейд пришёл! В смысле — пришёл врач. Для себя я окрестил его «доктор Фрейд» из-за внешности. Толстенький пожилой мужчина в голубом (мать моя — женщина!) халате, лысый, с хрестоматийным чеховским пенснэ на носу. Аккуратные усы постоянно шевелились, как будто живя своей, несомненно насыщенной жизнью. Доктор Фрейд вошёл в палату и юподслеповато огляделся. Девушка-эльф, мой скрытый комплекс, увидев его очень обрадовалась и даже сделала движение, отдалённо напоминающее книксен. Ого, доктор Фрейд. Вы авторитет для комплексов!

Доктор приветливо мне улыбнулся и что-то сказал. Эх, доктор. Прибавь громкость. Но он и сам догадался, что я глух как пень. Снял с шеи старенький стетоскоп и прослушал меня. Я чувствовал прикосновения холодного металла. Надо же, какие правдоподобные ощущения! А Фрейд тем временем поманил эльфокомплекс и что-то сказал. Она улыбнулась, опять изобразила пародию на книксен и чуть ли не бегом вылетела из палаты. Доктор спустил с меня одеяло до пояса и некоторое время мял мне живот тёплыми руками. Поднял одеяло назад и задумался. Влетела эльфодевушка с подносом. Что там на нём было — я не видел. Но догадался. Фрейдушко, миленький, только не укол! А, чёрт!!. Больно!.. Эх ты, Фрейд. А ещё гуманитарий! Пенснэ нацепил. Наверное снотворное вколол. Веки тяжелеют и мысли путаются.

Я всплывал в реальность в обрывках снов и воспоминаний как аварийная подводная лодка — в облаке пузырей и пятнах солярки. Бывают ли в бреду сны? Матрёшки в матрёшках. Игла в яйце, яйцо в утке и так далее. Но зато я начал управлять телом! Контроль возвращался. Правда не полностью, неуклюже, но возвращался! Говорить ещё не мог, но смог приподнять руки и пошевелить ступнями. Видать крепко меня приложило. А может я в коме, а вокруг замечательный, «зачётный» такой бредище? Решив не ломать и без того сломанную голову, я занялся тренировками тела. Слух тоже возвращался. Я уже слышал далёкие звуки. Только не понял — что это. Но вскоре случилось то, что надолго отвлекло меня от размышлений о моём сумасшествии. Потому что я понял, что сошёл с ума не я, а мир.

В палату вошла эльфодевушка и уже знакомо улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Почему бы не улыбнуться плоду своего воображения, тем более симптичному плоду? Эльфа присела к кровати и вдруг спросила:

— Вы уже слышите?

Сначала я не сообразил — что не так, а когда понял, то закрыл глаза. Девушка говорила не по-русски. Вернее я понимал её по-русски, но это был как бы синхронный перевод в мозгу. Я обалдело кивнул. Эльфа обрадованно продолжила:

— Как хорошо! Ставр так и сказал — всё восстановится. Есть хотите? Я принесу. Может окно открыть? Не надо? Ладно. Я вам не мешаю?

Голос эльфочки оказался мягким, почти детским. Её щебет воспринимался в целом адекватно, но как только я пытался вслушиваться в речь, то начисто переставал понимать слова. Язык напоминал одновременно японский, русский, английский и ещё много всякого. Но я её понимал. Внутренний переводчик работал как часы. Главное было не пытаться вслушиваться.

— Ставр сказал, что у вас потеря памяти. Вы правда ничего не помните?

Отрицательно качаю головой. Что-то мне не хочется рассказывать — кто я. Тем более такая шикарная легенда, амнезия. Попритворяюсь пока. Потому что я прячусь за версией бреда, но всё больше утверждаюсь в мысли, что это не бред. В своё время я увлекался фантастикой и там одной из самых заезженных идей была идея «попаданца». Куда только этих бедолаг не забрасывало! В прошлое, в будущее, в сказки, в параллельные миры, в ад и в рай и в далекую-далекую галактику. В своём теле или в чужом, в облике животных и божеств. «Попадали» по-одиночке, группами и даже целыми странами. Можно говорить о фантазии авторов, но… Каждый год в России пропадает некоторое количество людей, исчезновение которых невозможно объяснить рациональными причинами. А тут ещё ненормальная гроза. Никола Тесла ещё на заре двадцатого века творил чудеса с электричеством. Может он и пространство-время пробивал, кто ж теперь скажет? Результаты своих экспериментов Тесла уничтожил, сказав что человечеству рано владеть такими могучими силами. Может в другом мире кто-то ими всё-таки овладел? Так что всё возможно. От нечистой силы до безумных учёных. Поэтому если при пробуждении после удара зелёной молнии вас встречает девушка с экзотическим лицом и остроконечными ушками, то лучше притвориться аборигеном со съехавшей крышей. Лично у меня при слове «эльф» всплывают ассоциации «орк», «тролль», «средневековье», «дыба» и «Инквизиция», а отнюдь не цветуёчки и общество равных прав. А если принять версию технически развитого общества, то в мозгу появляется некто Гордон Фримен и грозит своим знаменитым ломиком. Поэтому — нафиг, ибо — нефиг. А эльфочка жалостливо смотрит на меня. Ей так хочется быть полезной. Попробую пообщаться. Сделал движение, словно пишу пальцем по ладони. Она кивнула:

— Стилос и бумагу. Понятно. Сейчас принесу.

Она умчалась, а я задумался. Что писать? И как? Если я напишу что-нибудь на неизвестном здесь русском языке, то меня либо посчитают сумасшедшим, либо мной заинтересуются местные учёные. Или священники. И ещё не известно что хуже. Тем временем эльфа вернулась. Вложила мне в руку несколько пустых листов, а в другую стилос. Неуверенными движениями я поднёс его к глазам. На вид напоминает нечто среднее между карандашом и маркером. Листы я положил на согнутые в коленях ноги и попробовал провести линию. Получилось, хоть она скорее напоминала пилу с мелкими зубьями. Приступим!.. Э… Хм… Блин… Эльфочка заинтересовано смотрела на лист. Я попытался расслабиться и не думать о том, как писать слова и какими буквами. Может у них иероглифы? Ну-ка, ну-ка… Попробую написать «Как тебя зовут?». Рука вывела несколько значков, напоминающих наши кириллицу, но с закорючками и хвостиками. Эльфодевушка прочла вслух:

— Как тебя зовут?

Прочла и переспросила — Меня?

Я кивнул. Эльфочка с улыбкой сказала — Лани — И опустила глаза.

Красивое имя. Я спохватился и неровно вывел:

— «Красивое имя».

Лани прочла мою писанину и румянец смущения проступил даже сквозь смуглую кожу. Хорошая она. Непосредственная. И добрая. Накорябал:

— «Ты хорошая».

Она прям-таки зарделась. Я подумал и снова поставил ряд закорючек:

— «У тебя есть зеркало?»

Лани заглянула в листок, пробормотала:

— Сейчас — И выскользнула из палаты. Действительно хорошая девчушка.

От нечего делать поразглядывал значки. Это не буквы. Каждый значок обозначает то часть слова, то слово целиком, то значок указывает на род или склонение. Вобщем, покопавшись во «внутреннем переводчике» я понял, что язык этого мира довольно сложен, особенно в плане письменности. Лично я такой бы хрен выдумал. Ещё один минус варианту бреда. Лани впорхнула в палату и озорно улыбнулась, подавая мне овальное зеркало:

— Стащила у старшей.

Я взглянул в него. На меня смотрел обычный парень лет двадцати пяти. Небритый. Короткие русые волосы. Лицо немного круглое, но черты лица типично европейские и кожа светлая, европеоидная. Глаза серые. Особых примет в виде родинок или шрамов нет. Обычный молодой мужик, что не может не радовать. А огорчает то, что морда лица — не моя. Я был готов к такому варианту, но надеялся на своё тельце. Ну, спасибо и на этом. Интересно, где разум прежнего владельца? Я отдал зеркало Лани и задумался, глядя в розовый потолок. Надо косить под амнезию, надо. Узнаю как можно больше про окружающий мир, а уж потом… ручеёк мыслей прервал тихий голос эльфочки:

— А как вас зовут? Вы помните?

Я хотел покачать головой, но откуда-то всплыло: «Фрам». Я нацарапал имя на листе. Лани прочла:

— Фрам. Это ваше имя?

Я кивнул. Лани улыбнулась ободряюще:

— Вот. Начнёте с малого, а потом всё вспомнится!

И вдруг нараспев произнесла, явно что-то цитируя:

— Длинная дорога начинается с первого шага! Сэнтэро — на!

Последнее словосочетание я не перевёл на русский, хотя «переводчик» услужливо вывалил на меня множество ассоциаций. «Сэнтэро — на» ближе всего по смыслу означало «Мудрость предков, данная богами. Помни».. Что ж. Запомню. Лани ждала, что я ещё что-то напишу, я думал что бы ещё спросить у Лани. Вдруг из-за её спины спокойный голос поинтересовался:

— Вспоминаете?

Я вздрогнул, а эльфа чуть не подпрыгнула. Она обернулась и, вскочив со стула, сделала ту самую пародию на книксен. А, это Фрейд пожаловал. Он выступил к кровати и склонился ко мне. Забрал листок с каракулями, пробежался глазами.

— Я ставр Нерон. Раз уж вы даже писать начали, то я попрошу ответить на несколько вопросов, а потом расскажу вам о вас.

Хм. Нерон, говоришь? Ну ладно. И начался опрос.

— Вы помните как вас зовут?

— «Да. Меня зовут Фрам».

— Просто Фрам?

— «Фрам Корбин».

— Помните своих родителей?

— «Нет».

— Помните себя в детстве?

— «Нет».

— Помните, какой сейчас год?

— «Нет».

— Какая страна?

— «Нет».

— Умеете есть ложкой?

— «Что такое „ложка“?»

Нерон хмыкнул и откинулся на спинку стула:

— На первый раз достаточно. Теперь слушайте: Вас зовут Фрам Корбин. Вам семьдесят пять стодов. Вы живёте в Федерации Рассен. Вы военный. Родителей у вас нет, родных тоже. Осмыслите пока это. Лани будет в вашем распоряжении. Не злоупотребляйте.

Нерон повернулся к стоящей поодаль с видом примерной школьницы эльфе и строго сказал:

— Враста Лани, помогайте больному как велит Кодекс Троих. Помните, что от того как вы выполните задание зависят результаты вашей стажировки.

Нерон, он же несостоявшийся Фрейд, ушёл, а я уставился в потолок. Тьфу, черт!.. Дрожащим стилосом вывел: «Лани, отдохните пока. И придумайте насчёт обеда. Мне нужно научиться есть ложкой. СПАСИБО» Отдал листок эльфочке и опять уставился в розовый потолок.

Твою дивизию! Как понять, что мне семьдесят пять каких-то стодов?! Это много или мало? Ну положим, что здесь продолжительность года другая. Ладно. Так я ещё и военный. Может сейчас война идёт и это военный госпиталь? Мгновенный проблеск, когда предположительно моё тело тащили. Это ведь было с бывшим хозяином тела, тем самым Фрамом. На учения не похоже, это уж я точно могу сказать. Одни вопросы.

Открылась дверь. Лани внесла поднос с обедом. Я неуклюже сел, поднос оказался раскладным столиком, ставящимся на кровать. Тарелка с каким-то супом, тарелка с чем-то, напоминающим варёные овощи. Ложка вполне обычная, металлическая. Под одобрительным взглядом эльфы я взял ложку, повертел её в руках и зачерпнул «суп». Хм, это действительно суп. Вкус немного непривычный, но приятный. С удовольствием выхлебал тарелку. Жаль что сухарь, который здесь видимо символизирует хлеб, быстро кончился.

— Вкусно?

Спросила эльфочка, подвигая тарелку с «овощами». Я кивнул. Надеюсь она не скажет, что суп из какого-нибудь пупыреглаза. Слава Богу — Лани промолчала. Второе блюдо напомнило по вкусу тушёный картофель, хотя ярко-оранжевый цвет «картошки» как бы намекал, что это не он. Всё равно вкусно. Лани забрала поднос и удалилась. Я подумал вслед:

«— А компот?.».

Что ж, со своим уставом в чужой мир не ходят. И правильно делают. Лани вернулась с двумя большими стакнами, один протянула мне. Я взял посудину двумя руками, она устроилась на стуле. Мы попивали сладкий сок какого-то там растения и перемигивались.

Было приятно. Но вот привязываться к девочке не надо. Во-первых ещё неизвестно — как дела повернутся, во-вторых, насколько понимаю, она не совсем человек, а может и вовсе не человек. Да я вообще про неё ничего не знаю! Была бы она обычная человеческая девушка, а так… Хрен их знает. Надо всё изучать. В первую очередь общество и культуру. Можно прожить не зная физики, но фиг проживёшь в обществе без знания отношений, порядков, норм морали, предрассудков наконец! Даже один и тот же жест у одних народов означает одно, а у других совершенно другое. Например спросите меня о порядках аборигенов Полинезии — я так же встану в тупик, как сейчас. Вспомнился курьёз с американской фирмой, выпускавшей консервы. Когда она захотела продавать свою продукцию в Африке, то долго изумлялась, что консервы конкурентов идут хорошо, а ихние не продаются. И только спустя некоторое время выяснился трагикомизм ситуации. В той части Африки, где задумала торговать фирма, население в массе своей было неграмотное. О продуктах оно судило по картинкам на банках. У конкурентов на таре были рисунки коровы там, свиньи, морковки, горошка. А у незадачливых американцев на банке была фотография счастливого чернокожего мужчины. Бедные африканцы думали, что американцы предлагают отведать им консервов из их же соплеменников!

Сок давно был выпит. Я письменно попросил Лани добыть мне учебников, для начала по естественным наукам. Эльфа задумалась.

— Не знаю. В книгохране разве что спросить. Сегодня уже не успею. Давайте я завтра с утра принесу?

Пришлось согласиться на завтра. Я снова взял листок и, помявшись, написал:

— «Лани, мне неудобно спрашивать, но где здесь можно помыться и побриться?»

Лани хихикнула, прочтя записку:

— Что же тут неудобного? Вы сможете встать?

— «Попробую».

Слава Богу, что на мне было нечто похожее на прозаические земные кальсоны, иначе я бы предстал перед сестрой по разуму не в лучшем свете. Встал я довольно легко, но идти не получилось. Хорошо что держался за кровать. Координация была — ни к чёрту. Эльфа помогла мне сесть, а потом попросила подождать и вышла. М-да. Я представил, как она смеётся, привалившись к стене и разозлился на себя. Дурак! Идиот! Куда ты попёрся, даже не попробовав? Мыться ему, видите ли, приспичило! Только перед эльфой опозорился, дебил.

Дверь открылась и Лани вкатила в палату кресло, подобное нашим больничным, только трёхколёсное. Она без лишних слов помогла мне сесть в него и покатила из палаты. Нет, ну до чего хорошая эльфа! Коридор был не розового, а мягкого зелёного цвета. Кресло бесшумно катилось вдоль стены. Я заметил ещё раньше, что Лани носит сандалии на толстой мягкой подошве, поэтому её шагов практически не слышно. Из-за поворота вышли две женщины во врачебных розовых халатах и шапочках. На шапочках были значки в виде перевёрнутой галочки. Халаты, кстати, тоже не отличались длиной, как и у Лани — до середины бедра примерно. Ничего так мода, красиво. Женщины приблизились и я смог их бегло рассмотреть.

Слева шла высокая светлокожая брюнетка с длинными волосами, заплетёнными в тугую косу. Коса почти с руку толщиной была перекинута на грудь. Брюнетка что-то рассказывала своей спутнице и на меня даже не взглянула. Её спутница казалась на полголовы пониже, темнокожая или дочерна загорелая — не уверен. Волосы у неё были коротко стрижены, а цвет их можно было описать как молочно — белый. Сногсшибательное сочетание — тёмная кожа и белые волосы! И это была соплеменница Лани. Большие глаза, широкая переносица, остроконечные уши. Ещё одна эльфа! Обеим женщинам (можно ли называть эльфу женщиной?) было лет по двадцать пять — двадцать семь и обе были обуты в такие же как у Лани розовые сандалии на толстенной подошве. Видимо это часть форменной одежды. Проходя мимо нас беловолосая эльфа небрежно кивнула:

— Привет, Лани.

— Здравствуйте, млавра Кейна.

Почтительно ответила моя сиделка. Ага, да тут субординация. Или дискриминация. Или у них тут аристократия. Без поллитры не разберёшся. Вопросы, вопросы…

Мы завернули за угол и я услышал, как Лани пробормотала:

— Бхуди.

Опять я не понял точный перевод слова. Что-то типа безадресного грязного ругательства. Ну примерно как наше созвучное пушному зверю слово, имеющее множество оттенков — от восторга до отчаяния. Вот ведь и миры разные, а отношения между людьми одинаковые. Тем временем мы подъехали к ряду синих дверей. Над ручкой каждой двери было маленькое окошечко. Они были двух цветов — красные и белые. Лани подвезла меня к двери с белым окошечком. Вдруг в соседней двери щёлкнула ручка, в окошечке провернулся диск и оно вместо красного стало белым, а дверь открылась и из неё вышел мужчина в длинном махровом халате. Лицо у него было распаренное. Вот значит что это за окошечки! Замок с индикацией — чтоб, значится, в баню никто не ломился. Умно. Лани подошла к двери и спросила:

— Сможете воспользоваться ванной? Если нет, то я могу помочь. Сможете?

Я торопливо закивал. Ещё не хватало чтобы эта девица, не важно кто — эльфа или женщина, мыла меня как младенца! Сам справлюсь. Эльфочка правильно поняла моё состояние, потому что быстренько подкатила кресло к невысокой ванне.

— Вот кран с горячей и холодной водой, вот мыло. Тут мазь для снятия щетины, инструкция на баночке. Здесь пакет с новым полотенцем. Ой…

Она смущённо замолчала, а я встревожено посмотрел на неё.

— Забыли чистое. Но я сейчас сбегаю к старшей врасте и возьму. Вам какое лучше — халат или рубаху со штанами?

Показал два пальца. Лани кивнула и направилась к двери, но притормозила:

— Я подожду пока вы вымоетесь, а потом одежду занесу. Хорошо?

Иди уже, смуглянка. Она ушла, я подкатил к двери, щёлкнул ручкой. Откатился к ванной. Так. Латунный кран с двумя вертушками торчал из кафельной стены. Осторожно ослабил одну из вертушек. Тёпленькая пошла. Вторая вертушка. Холодная. Ладно. Где слив? Где и положено. А почему у них должно быть по другому? Где ещё можно приделать слив к ванне? Именно. Нигде. Как здорово в горячей воде. Я даже задремал, но вспомнил о ждущей эльфочке. Хорошенько отмылся с душистым жидким мылом и попробовал встать в ванне. Получилось. Ага. Переступить через край… Так… Обмотал бёдра полотенцем и сел на кресло. Ноги слушались всё лучше. Но чудесное исцеление показывать пока не буду. Жаль, что нет бритвенного прибора. Хотя эльфа говорила про какую-то мазь? На полке возле эмалированного умывальника стоял целый ряд банок и баночек. Я перебрал несколько и обнаружил широкую низкую посудинку с завинчивающейся крышкой. На крышке была приклеена инструкция по применению.

«Мазь „Гладкая кожа“ предназначена для удаления волос (щетины) с кожи. Нанесите мазь на обрабатываемые участки кожи, подождите три минуты и смойте её тёплой водой с мылом. Не допускать попадания в глаза».

С некоторой опаской зачерпнул жёлтую массу, растёр по щекам и подбородку. Почувствовал лёгкое пощипывание, как от одеколона. Досчитав до двухсот пятидесяти умылся с мылом, а потом просто водой. А что? Неплохо! Щёлкнул ручкой. Дверь приоткрылась, в ванную заглянула Лани.

— Вот одежда.

Не знаю, что она ожидала увидеть, но на её личике я прочёл лёгкое разочарование. Штаны и рубаха оказались из приятной на ощупь ткани синего цвета. С удовольствием одел их и снова сел на кресло. Открыл дверь.

Лани повезла меня обратно в палату. На этот раз нам никто не встретился. В палате я с помощью эльфы перебрался на кровать.

— «Лани, на сегодня всё. Можете идти домой».

Эльфочка вздохнула — Ага. Ладно — И пошла из палаты.

На пороге обернулась:

— Спокойных снов.

Я кивнул. Кстати, за окном действительно темнеет. После горячей ванны потянуло в сон не хуже, чем после снадобья Нерона. Утром меня разбудила добрая Лани. Время завтрака. Он был вкусный — каша, неизвестно из чего, и снова сок неизвестно чего. Эльфочка унесла поднос и вернулась со стопкой учебников. Я нетерпеливо выхватил её из рук эльфы, схватил листок и быстро написал:

«— Спасибо, Лани! Ты лучшая в мире!»

Перед тем, как погрузиться в чтение, я краем глаза увидел, как эльфочка бережно разглаживает листок. Меня кольнула жалость: не такая уж медовая жизнь у этой эльфы, раз она придаёт значение запискам тронувшегося крышей пациента. Я отвёл взгляд и посмотрел на книги. Были они в ярких обложках, с крупными заглавиями. Естественно, это же не академические труды, а школьные учебники. Хотя после нежно-голубенького халата доктора Нерона я уже ни в чём не уверен. Я открыл учебник с названием «Природоведение» и….

Выпал из окружающей жизни на неделю. Эльфочка только приносила завтрак, обед и ужин, за что я ей бесконечно благодарен, но еда попадала в желудок минуя сознание. Я или читал, или — думал. Голова шла кругом. Я оказался незнамо — где. Если верить книгам, то в Сфере, называемой Мир. Именно внутри шара размером примерно с Землю. Я вспомнил читанную в детстве «Плутонию» Обручева, «Путешествие к Центру земли» Жюля Верна. Но в отличие от полой Земли выхода на наружную поверхность Мира тут не было. Я подозреваю, что и наружной поверхности как таковой нет.

Вначале я изучал природоведение, аналог нашей физики. Именно оттуда я узнал о Сфере. Много времени занял перевод единиц измерения из Мировых в наши, метрические. И таки — да! Время здесь исчислялось по другому. Так оказалось, что Свет, центральное светило Мира, плавно уменьшает светимость до нуля и повышает обратно до максимума за десять местных часов, и это, конечно, называется сутками. Миряне вывели простую систему, кратную десяти. В минуте сто секунд, в часе сто минут, в сутках десять часов, а в году сто суток. Соотнести её с земной системой было интересно. Я брал стилос, листок и при неярком свете потолочной лампы черкал вычисления:

— Хм. Секунды вроде равны, что Мирянская, что — земная. В мирянских сутках сто на сто на десять — сто тысяч секунд. В земных сутках? Так. Шестьдесят на шестьдесят равно три тысячи шестьсот, умножить на двадцать четыре — восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд. Посчитаем соотношение… Сто тысяч разделить на восемьдесят шесть тысяч четыреста… Хм… Один к одна целая пятнадцать сотых. Местные сутки получается — немного длиннее. Но в местном году всего сто суток. Это сколько в местном году секунд? Так… Сто на сто, на десять, и ещё на сто… Десять миллионов секунд. В земном? Шестьдесят на шестьдесят — три тысячи шестьсот. Умножить на двадцать четыре — восемьдесят шесть тысяч четыреста. Умножаем на триста шестьдесят пять… Тридцать один миллион пятьсот тридцать шесть тысяч. Фу-у-ух… Это делим на это… Три целых, пятнадцать сотых примерно. Соотношение — примерно три к одному. Земной год длиннее почти в три раза фактически. Ну-ка посчитаем, сколько мне на земное время годков-то?. Семьдесят пять делим на три…Примерно двадцать пять… Ого, да я здорово помолодел! На земле мне уже за тридцатник.

Примерно так же я мучался и с остальными единицами, иногда напрягая свой «внутренний переводчик», доставшийся мне от настоящего Фрама и разговаривая сам с собой:

— «Протяжённость в сечении сто десять тысяч тсед»… А что такое «тсед»? Посмотрим на задней обложке… «Тсед — Тысяча Стандартных Единиц Длины. Сед — Стандартная Единица Длины»… Щас посчитаю через переводчика… Ага. Так… Короче сед — примерно полметра наших. Значит тсед — полкилометра. Восемьдесят одна тыща тсед — пятьдесят с лишним тысяч километров. Примерно как Земля по экватору, вернее чуть больше. Хотя это даёт немалый прирост в площади, я думаю… Ладно. Вес… Хм… Какое везение — местный килограмм, «лот», ровнёхонько одна треть от земного килограмма, аналог тонны, «галот», тоже треть от нашей тонны. Что дальше?. Ага: отапливает и освещает всё это безобразие светило в центре сферы — Свет. Сфера соответственно — Мир. Оригинально, да?. Почти по Стругацким шпарят!.. Сарракш, мать его… Дальше что?.. Дыр-дыр дыр… Ля-ля-ля… Вот: «Мир возник из Света. Его сотворили богиня Вэйто — Нау, богиня Шанья и бог Тс'Охо — Священная Семья».

Значит тут сотворение мира богами — официальная версия. Ну конечно же. Т рудно подумать о бесконечности вселенной и множественности миров живя в мяче. У нас вон и то огромное количество людей верит, что Вселенная создана за шесть дней. Да не какая-то вшивая Сфера, а бесконечная Вселенная. Двадцать пять процентов американцев уверены, что Солнце вращается вокруг Земли и тридцать процентов не знают о теории эволюции Дарвина. И ничего, живут же. Я засиживался заполночь, но утром снова, едва продрав глаза, хватался за учебники:

— Продолжим. О временах года нет никаких упоминаний, что объяснимо. Прощайте зима, весна, лето и осень. Здесь одно время года. Температура? Хрен знает. Надо пересчитывать. Температура кипения воды, температура замерзания воды… Ага. Так. Угу… Средняя температура воздуха на уровне океана — примерно двадцать семь градусов по Цельсию, если не обсчитался. В Мире существует погода. Свет не всегда светит одинаково. Иногда он даёт чуть больше тепла, иногда — чуть меньше. Из-за этого возникают перепады температур и разница между нагревом морей и суши. От этого выпадают дожди, дуют ветры. На возвышенностях суше, в горах холоднее, в низменностях влажнее… Что мне всё это напоминает? Лабораторную клетку. С автопоилкой, искусственным светом, кондиционированым воздухом, пусть и чуть неотрегулированную. Питомник, твою дивизию!..

Я отрывался от книги и задумывался. Из природоведения выходило, что неизвестные боги создали абсолютно закрытый мир с идеальными характеристиками. Боги? А может могущественная древняя раса, открывшая метод конструирования миров? Построили сферу, заселили подопытными. Или устроили для себя мегадачу… Мало информации, мало. Снова брал книгу. Раздел «Полезные ископаемые». Интересно. А нефти-то и нет! И каменного угля тоже нет! Железные и иные руды есть, минералы есть, даже золото есть, а органических ископаемых — нифига нет! Вот так боги! «…Я его слепила из того, что было…». Ещё один весомый факт в теорию о пришельцах-создателях. А на чём тогда цивилизация держится? Где она берёт энергию? Читаем. Раньше в Мире основным видом топлива были дрова. Сейчас — горючее из смесей спиртов и растительных масел. Ещё используется газ метан, который получают из отходов топливной промышленности и при переработке мусора в газогенераторах. Электричество здесь хорошо известно, но называется по-другому — небесная сила, или сокращённо НС. Иногда, особенно в повседневной речи, его называют просто Силой. Генераторы называются производителями, поэтому газогенераторы это на самом деле газопроизводители, а электрогенераторы — нс-производители. НС добывают в основном на водных нс-станциях, реже на ветровых нс-станциях. Я задумался. На Земле только и разговоров было об альтернативных видах топлива и «зелёной энергетике», но кому, кроме энтузиастов, это нужно, когда есть нефть и газ? А мирянам деваться было некуда. По картинкам и описаниям я понял, что уровень техники здесь в развитых странах примерно на уровне земных сороковых-пятидесятых годов двадцатого века, в менее развитых что-то между тридцатыми и сороковыми. Уже неплохо. Это совсем даже неплохо. Лучше иметь дело с техникой, чем с гужевым повозкам. Не обижайтесь, лошадки.

Ещё был вопрос химии. В её изучении миряне достигли больших успехов, чем земляне на таком же общем уровне развития. Нефти нет, газа природного — тоже. Но зато в океане живут особые бактерии. Эти мелкие твари перерабатывают всякую там биомассу типа дохлого планктона и тому подобной гадости в отложения. Вот эти-то отложения и служат сырьём для химической промышленности. Сырьё это очень полезное, но в добыче трудное и довольно дорогое. Ещё добываются со дна морского всякие гидраты. Вобщем все «углеводороды» лежат под водой и топить ими, как в нашем мире, никому и в голову не придёт. Я жадно поглощал знания. Лани с некоторой тревогой смотрела на то, как я глотаю еду не глядя в тарелку, как торопливо умываюсь по утрам, доковыляв до умывальника в закуточке палаты. Скоро она нажалуется Нерону, но мне это не важно. А география? Тьфу ты — мирография? Я ожидал, что суша будет… Не знаю… Упорядоченной что-ли? Но при взгляде на карту сразу возникала мысль о том, что боги-пришельцы при создании поверхности схалтурили. Словно отдельные куски вырезали из разных карт, небрежно бросили внутрь сферы и потрясли. Четыре материка теснились, разделённые узкими морями, а на отставшейся половине Мира раскинулся океан с ещё одним материком. Твою ж дивизию…

Меня заинтересовал вопрос ориентации. Не то что вы подумали, а то — как здесь ориентироваться? К чему идёт привязка координат? Я полистал учебник и нашёл статью на эту тему. Привязка меня удивила, хотя после известия о жизни внутри сферы и не шокировала. Вопрос ориентации на местности всегда стоял остро, но особенно нужда в навигации возникла с развитием мореходства и освоением воздухоплавания. Чтобы знать куда плыть или лететь нужно иметь возможность ориентироваться. А как прикажете ориентироваться, если магнитное поле в сфере очень слабое, Свет всегда в зените, а других небесных тел нет как класса? На помощь страждущим морякам и лётчикам пришло открытие резолита. Учёные давно пытались узнать — где пределы Сферы. Для этого в низменной долине Резола начали бурить глубокую скважину. На глубине двух километров в пробах обнаружился странный минерал, названный в честь долины резолитом. Из всех свойств резолита учёных заинтересовало самое странное. Прозрачные жёлто-зелёные кристалы, напоминающие многогранные цилиндры, всегда пытались сориентироваться в одну сторону, на одну точку поверхности Сферы. В этом свойстве Церковь Священной Семьи усмотрела божественную природу минерала.

Когда на поиски этой точки отправилась международная экспедиция под управлением церковников, то в Океане был обнаружен идеально круглый белый остров. Учёные обалдели, когда узнали что все кристаллы резолита указывают на конусообразную пятикилометровую гору в центре острова. Как их не крутили и ни вертели — свободноподвешенные кристаллы всегда поворачивались в сторону горы. Экспедиции, отправленные к горе бесследно исчезали. Некоторых участников находили сумасшедшими далеко от горы. Тогда экспедиции запретили. Под давлением церкви Священной Семьи остров получил статус религиозной святыни и был назван «Домом Священной Семьи». Хотя существует альтернативное мнение, что дело тут не в Богах, а в Отверженных. На сам остров было разрешено высаживаться только монахам и монахиням Ордена Любви, все остальные могли наблюдать остров или молиться только с океана.

На основе кристаллов резолита были созданы приборы пространственной ориентации, названные «Божий перст» или просто — Перст. Обычно это стеклянная сфера, наполненная прозрачным маслом, в которой помещается вторая сфера с укреплённым в центре кристаллом резолита. На наружной сфере нанесена сетка координат. В зависимости от положения наблюдателя точка на внутренней сфере показывает на тот или иной пятиугольник сетки.

Определение координат с помощью Перста проходит в несколько этапов. Сначала засекается положение резолит — курсора внутренней сферы относительно сетки наружной сферы. Затем нужный пятиугольник находится на карте Мира. После нахождения пятиугольника засекается направление резолит — курсора относительно местных ориентиров для нахождения угла направления наблюдателя. Конечно — громоздко и требует некоторой квалификации, но другого метода нет.

Из-за того, что прибор ориентации довольно дорог и обращаться с ним должен образованный специалист, большинство мелких мореплавателей ходит каботажно, ввиду берегов. Из-за сложностей с ориентировкой исследование открытого океана началось совсем недавно. Некоторые особо «безбашенные» прямо так, на голом энтузиазме доплывали до Новых земель. Правда не все возвращались. А вот крупные океанские и воздушные корабли имеют на борту Перст и специалиста по ориентировке — путеводителя.

Я дочитал статью и задумчиво развернул вклейку с картой Мира. Сетка координат представляла собой сеть пятиугольников со стороной двести тсед. Для каждого пятиугольника было своё цифровое обозначение и список ориентиров. В общем сориентироваться в Мире было ох как непросто.

Я поискал на карте Федерацию Рассен, мою новую родину. Она оказалась довольно большой страной на внешней к Океану стороне материка Корта. Всего материков было четыре: Терон, Агава, Корта и Богмо. Для удобства Мир изображали двумя полушариями (естественно — вогнутыми). Разделительная линия проходила через остров Священной Семьи. В одном полушарии помещались все четыре материка и часть Океана, а в другом — сам Океан с Новыми землями. Это был тоже материк или субматерик, недавно открытый и ещё не освоенный.

Вопреки моей уверенности, что на всех материках растительность одинаковая, во введении рассказывалось, что «…Священная Семья в бесконечной мудрости своей создала четыре материка и Благословенная Вэйто — Нау населила каждую землю разными растениями…». Это как?.. А вот так — Терон, самый «высокий» над уровнем моря материк, где средняя температура редко переходила двадцатиградусную отметку, зарос лесами преимущественно хвойных пород. Ели, сосны, кедры составляют основу его растительного мира. Высоко в горах даже есть чудо Мира — снег. На Корте, нашем материке, флора лиственная. Средняя температура двадцать два градуса и невысокая влажность. Рельеф довольно плоский. Самые большие горы не выше земных Уральских. Агава, низменная земля, окружённая тёплыми течениями, покрыта субтропическими джунглями. Сельва занимает почти половину материка. Похоже на земную Южную Америку. А Богмо вообще — земля, плоская как стол и покрыта степями. Сказать по секрету, так для меня растения показались сгруппированы по климатическим поясам, местные же об этих поясах представления не имеют и думают, что так и должно быть. Мне это напоминает санаторий — разные зоны для разных интересов. Или питомник. Разные клетки для разных пород. М-да… Боги мудрые, боги добрые, ага. Мы для кур тоже — добрые боги. А что курятинку любим, так курам об этом знать не нужно. Да они и не поверят. Ещё приходит на ум Ковчег. Спасательная капсула планетарного масштаба. И что у нас теперь в списке вариантов? Питомник. Мегадача. Ковчег. Лаборатория… Фу-х… Главное — помалкивать об этом. А то сболтнёшь лишнего и повторишь судьбу Джордано Бруно. Лани глядя на мой книжный марафон тоже взялась за свою книжищу. Как я понял — это учебник по медицине. Эльфа-то, оказывается, студентка. На стажировке она здесь. В общем не палата у меня больничная, а изба-читальня…

Растительный мир я прошёл довольно быстро. Часть растений была земная, часть была на них похожа, и ещё часть аналогов на Земле не имела, на взгляд такого неспециалиста, как я. С животными ситуёвина была та же. На Богмо водились мамонты. Ага, те самые. И носороги шерстяные… Тьфу, шерстистые. Раньше водились и саблезубые тигры, да их давно истребили. Но это цветочки. В сельве Агавы водились самые настоящие динозавры! Ей-Богу! Правда в основном травоядные и не шибко крупные, но всё равно — круто! Это самое смешение видов, отстоящих в земной эволюции на миллионы лет, ещё больше подтверждает мои догадки. Боги, говоришь? Ну-ну…

За увлекательным чтением о животных Мира я и не заметил, как настал вечер. Лани снова принесла ужин, а потом я её отпустил. Она пожелала мне спокойных снов и ушла. Я нашёл у двери, рядом с белой коробкой, выключатель, включил светильник на потолке. Молочного цвета лампа в форме шара давала приятный ровный свет. Кстати, в сети напряжение тут сто ихних амбусо или сто восемьдесят вольт на нашу мерку. Я лёг на койку и стал рассеяно перекладывать книги. Про животных мне всё уже понятно. Такое ощущение, что разные виды собраны из разных эволюционных эпох Земли-матушки для большого зоопарка. Хрен ли богам — для них же путешествия во времени ерунда? Построить зоосад размером с планету? Тоже не проблема… В конце-концов аборигены принимают всё как данность, для них это норма. Может хватит удивляться?. Может и хватит. А может и — нет. Я задержал в руках книгу по истории. Начинать? Эх, была-не была!..

От истории Мира можно было натуральным образом обалдеть. Читалось всё как мифы древней Греции. Твою дивизию! Ну хрен поверишь, что это история реального мира! Попробую пересказать.

Древняя история Сферы, именуемой «Мир», после обдумывания и в вольном пересказе Сергея Корнева.

«Вначале не было ничего. Вообще. Потом появился Свет. Просто сам собой появился. Времени не было, и Свет был бесконечно долго и одновременно никогда не был.

(Это место в истории лучше не обдумывать, чтобы сохранить психическое здоровье.)

С обратной стороны Света, но не из Тьмы, пришли боги. Бог и две богини, если быть точным. Наверное им стало скучно там, откуда они пришли. Или их оттуда выгнали. Или они сбежали оттуда. Но вот они пришли через Свет. Существовать одновременно всегда и никогда им не понравилось и они оградили Свет от Тьмы Сферой. В Сфере тут же появилось Время. Жить в пустом шаре неуютно и боги покрыли Сферу землёй, скалами, горами. Налили туда воды. Так появился Мир.

(Что характерно — создав Мир, бог, как истинный мужик, забил на всю остальную работу божественный болт, а обстановку дома всякими занавесками-ковриками в виде жизненных форм сплавил на баб.)

Одна богиня создавала растения и заселяла ими сушу и океанское дно. Другая богиня не отставала и принялась создавать животных. Создала она их много и успокоилась. Но первая богиня решила превзойти вторую и создала народ Вэйто…

(Это, как я понял, были те самые „эльфы“.)

…Выдержка из Священных Свитков Вэйто-Нау: „…И призвала она народ Вэйто, и открыла им глаза и уши, и вдохнула в них Разум. И увидели вэйто свою создательницу. Назвали они её Вэйто-Нау, что значит „Создательница вэйто“. Повелела Вэйто-Нау своим созданиям охранять и взращивать плоды её трудов во всём Мире. И разошлись вэйто по Миру…

Вторая богиня взяла то же тесто, что и первая, и создала из него свой народ, назвав их Людьми. Но чтобы творения двух богинь не смешивались, она сделала так, что совместного потомства у вэйто и людей быть не могло. Наделила богиня людей пытливым духом и страстью к познанию, а они назвали её Шанья, Мать человеческая. И они разошлись по Миру, как и Вэйто.“

(Общая генетическая основа, но различные геномы.)

Бог, которого вэйто назвали Тс'Охо, что значит „Вышний“, тем временем увидел, что создания Вэйто-Нау и Шаньи живут как попало. И спустил он им Свиток с законами жития. Из него вэйто и люди узнали о грехах и благодетелях. Узнали они, что Тс'Охо — муж Вэйто-Нау и Шаньи, а Вэйто-Нау и Шанья — жёны Тс'Охо. И стали называть их Священная семья.

(Вот и корни соперничества двух богинь. Обеим хотелось выделиться на фоне друг друга, чтобы муж внимания уделял больше, чем сопернице. Чего-то я не завидую этому Тс'Охо.)

Появились Мирские Дети Тс'Охо, Вэйто-Нау и Шаньи. Были они отличны и от вэйто, и от людей. Многое, недоступное для вэйто и людей, они знали и могли.

(Генная инженерия на основе генома Высшей Расы с целью полной адаптации к Миру?)

И стали они жить среди вэйто и людей, и править ими справедливо. Окружали себя лучшими, развивали исскуства и науки. Настало время Исхода. Ушли Тс'Охо, Вэйто-Нау и Шанья туда, откуда пришли тысячи стодов назад, но оставили в Мире частицы свои.

(Какое-то излучение? Неизвестный минерал?)

Шли стоды. Дети Богов раскрыли многие тайны Священной Четы. Научились переходить в другие миры. Всё чаще уходили они туда, оставляя вместо себя править вождей божеских созданий. Вэйто выполняли завет Вэйто-Нау, берегли Мир. Люди пытались его улучшать. А Дети Богов возгордились и ожесточились в иномирьях. Для завоевания и покорения чужих Миров им понадобилась армия. И бросили они среди народов Клич. Откликнулись люди. Были люди грубее, но сильнее вэйто. Были они смелы и безжалостны. Из них получились хорошие воины. Вэйто не могли покидать родной Мир. Создания Вэйто-Нау связаны с частицами Священной Семьи и умирают вне Мира.

(Дефект ДНК?)

Люди живучи и ни к чему не привязаны. Легионы самых отборных воинов уходили вслед за своими хозяевами в поисках добычи и славы. Часть вэйто отринула учение Вэйто-Нау, подхватила Клич и пошла за Детьми Богов. Эти отступники нашли способ существовать вне Мира и влились в армию завоевания.

Где-то среди миров нашлись существа, бросившие вызов Детям Богов. Страшная война закипела в иномирьях. Сотни тысяч вэйто и человеческих воинов под предводительством Детей Богов уходили, чтобы не вернуться. Гибли целые миры. Где-то — опустошённые ужасными болезнями, где-то — отравленные ядами, где-то — выжженные яростным рукотворным огнём. Но силы оказались не равны. Детей Богов оттеснили в Мир. Враги уже стояли у врат, но вмешались древние боги. Они запечатали Мир, прогнали врагов. Но Мирских Детей они наказали, лишив их былого могущества. Оказавшись запертыми в Мире бывшие Дети Богов, а теперь Отверженные, сцепились уже между собой за власть, влияние и остатки могущества. Это была короткая, но кровопролитная война, которую по сей день называют просто — Страшное.

(Аналог нашей мировой войны?)

Больше двух третей обитателей Мира погибли в этой бойне. Страшные средства разрушения косили и вэйто, и людей. Мир стоял на грани полного уничтожения жизни в Сфере. Но погибли последние Отверженные и война закончилась сама собой. Жалкие остатки человечества и вэйто бродили по разрушенным городам, все больше съезжая в дикость…»

Вот, собственно, и вся древняя история. Мой ум, поднаторевший в научной и приключенческой фантастике свел все к коротенькой рецензии: Некие пришельцы создали свёрнутое пространство, собрали туда многие образцы растительного и животного мира несомненно известной им планеты, которую мы называем «Земля». Населили Сферу гуманоидами. Потом по какой-то причине ушли, оставив вместо себя как бы наместников, Детей Богов. Эти «детишечки» со временем распоясались, начали чудить. Научились проникать в другие Миры, что означает, что похожих Сфер множество. Начали воевать с их обитателями, создали себе в помощь армию людей (возможно часть людей была переброшена на Землю, где невозбранно расплодилась). Война пошла не так, как думалось и «Детишки» огребли люлей. В наказание за военные преступления Высшая раса заперла «детишков» в их Сфере, где они благополучно перерезали друг друга. А дальше как в присказке: цирк сгорел и клоуны разбежались. Причём клоуны по развитию съехали аж чуть ли не в каменный век. Вот так. На этом закончился мой книжный «запой». Я чувствовал, что голова полна иформацией под завязку и надо дать ей упорядочиться. Отоспавшись, я как-то после завтрака написал эльфочке:

«— Лани, а можно мне на улицу?».

Она прочла записку и задумалась. Я уж было расстроился, но смугляночка вдруг улыбнулась:

— Почему нет?

Дождавшись, когда я оденусь (пока я натягивал синие штаны и рубаху, она деликатно смотрела в матовое окно), Лани сделала приглашающий жест:

— Идёмте.

И мы пошли. Я следовал за моей опекуньей нетвёрдым шагом, часто останавливаясь и крутя головой. Зелёные коридоры и такие же зелёные холлы пропускали через себя множество людей и вэйто. Внешний их вид особенного культурного шока у меня не вызвал. Мужчины в основном носили свободные, но не шароварного вида штаны, рубахи с коротким или средним рукавом, лёгкие куртки или жилеты. Головные уборы были представлены в виде шляп, напоминающих ковбойские — только с небольшими полями, и кепок, похожих на бейсболки нашего времени. Часть мужчин в дополнение к подобию гражданской униформы носила что-то типа фуражек или картузов. Некоторые ходили с непокрытой головой, но таких было мало. Из обуви преобладали лёгкие башмаки и сандалии из кожи или толстой материи. Цветовая гамма мужской одежды была в районе светлых оттенков и очень редко попадались чёрные вещи. Это было непривычно. У нас-то, на Земле, и в частности в России, мужчины предпочитают тёмные цвета.

Женщины, как им и положено Природой, одевались ярче и пестрее мужиков. Лёгкие платья всех цветов радуги попадались чаще всего. По большей части однотонные, с контрастной окантовкой, реже — с простыми геометрическими узорами. Сарафаны, платья и юбки были разной длины. И длинные — до пят, и короткие, до середины бедра — как халат у Лани. Иногда попадались и женщины в брюках или шортах, но редко. Обувь была разнообразная и от земной отличалась не сильно. Разве что большим процентом сандалий среди женской обуви. Причёски особых отличий, кроме широкой гаммы цветов, тоже не показывали. Многоцветность же волос обеспечивали эльфы. Кстати, как я выяснил, эльфы — это не эльфы, а народ вэйто, Перворождённые. Женщина вэйто называется «Вэйта», мужчина вэйто, соответственно — «Вэйт». Волосы у них могли быть любого цвета, причём безо всякой краски. Вэйто рождались такими. Подозреваю, что закатный цвет волос Лани врождённый.

Врачи и прочие медработники выделялись среди остальных форменной одеждой. Женщины носили халаты и шапочки розового цвета, реже к халату прилагались широкие, расклешеные брюки такого же цвета. Но такая форма была в основном у операционного персонала и у лаборанток. Обувь у всего женского контингента была так же форменная в виде сандалий на толстой, сантиметра четыре, подошве, угадайте какого цвета.

У мужчин в ходу были длинные голубые халаты поверх голубых или зеленоватых брюк, из обуви в основном были синие башмаки без шнурков.

Ещё я немного разобрался с их, так сказать, званиями. Так Лани была врастой, что значило «врачебная сотрудница». Нерон соответственно ставр, «старший врач». Темнокожая блондинка, которую втихаря послала Лани — млавра, «младший врач». Я так понял, что у местного населения тяга к сокращениям и абревиатурам, похожая на ту, что вспыхнула у нас в советской России двадцатых годов.

В стречные в массе были пациентами госпиталя и щеголяли в синих штанах, рубахах или халатах, так что я ничем не выделялся из общей массы. Кстати, довольно большой процент составляли женщины. Или это не военный госпиталь, или здесь в армии служит много представительниц прекрасного пола. Но я на пациенток не отвлекался, а старался не отстать от Лани. Блин, ведь до сих пор не спросил её фамилию. «Лани» да «Лани», а как полностью зовут — не удосужился спросить. Дубина. Я следовал за розовым халатиком, коря себя за неблагодарность и не сразу понял, что мы уже на госпитальном крыльце. Лани обернулась:

— Вот и улица. Что с вами? Вам плохо?

Я помотал головой. Мне было хорошо. Хорошо настолько, насколько может быть при созерцании неба абрикосового цвета. Облака пышными кучами выплывали из-за трёх- и четырёхэтажных кирпичных домов, высившихся за посадкой деревьев. Напротив крыльца стояла парковая скамейка такого родного вида, что я сразу поспешил к ней. Свежий воздух с запахом недавнего дождя, листвы и ещё чего-то лёгкого вскружил голову. Я пошатнулся, судорожно вздохнул и не упал только потому, что добрая Лани поддержала меня под руку. Я опёрся на её плечико и проковылял к скамье. С облегчением сел, отдышался, закрыв глаза. Когда открыл, то увидел встревоженную вэйту, присевшую рядом. Я улыбнулся ободряюще и она немного расслабилась.

Госпиталь представлял из себя широкое двухэтажное каменное здание с плоской крышей и большими окнами. Я не спец в архитектуре, но сказал бы, что он совсем обычный с виду и вполне уместно смотрелся бы в любом российском райцентре. Со скамьи я видел только фасад. Слева, сзади и справа шумели листвой деревья, по виду тополя. Я снова уставился в небо. Абрикосовый цвет сбивал с толку, но облака были вполне обычные, белые. Вспомнив, что Свет всегда в зените, я задрал башку. Как раз облака разошлись и в просвете появилось светило. Яркое, но не так, как наше Солнце. На него можно было смотреть почти не щурясь. Угловой диаметр примерно в два раза крупнее видимого с Земли солнечного диска и спектр ближе к оранжевому. Вот теперь я до конца уверился, что точно не на Земле нахожусь. Можно уши остроконечные девкам приклеить, голубые да розовые халатики напялить, книжки напечатать с любой хренью. Но светило подделать? Я некоторое время просто грелся под лучами Света, а потом, когда его закрыло очередное облако, пошарил в кармане и достал листок бумаги. В другом кармане нашелся стилос.

— «Расскажи о себе, Лани?»

Вэйта потупилась и вздохнула, разглаживая на коленке листок с просьбой. Может я что-то не то спросил? Плохо, если обидел девчушку. Но она, не поворачиваясь, тихо спросила:

— Вам так интересна жизнь простой вэйты?

Осторожно потянул листок себе, нацарапал:

— «Лани, ты единственная вэйта, которую я знаю хоть немного. А больше я ничего о вэйтах да и о людях не помню. Помоги мне вспомнить. И пожалуйста, называй меня на „ты“? А то я чувствую себя старым и больным. Неужели я старый?»

Протянул листок вэйте. Она опять вздохнула и улыбнулась:

— Нет, Фрам, ты не старый. Но я не знаю, с чего начать?

— «Начни сначала?»

— Уверен? Это будет длинный рассказ.

Я кивнул и устроился поудобнее, закрыв глаза и подставив лицо Свету. Рассказывала Лани с частыми паузами, обдумывая предложения. Я её не торопил. Родилась она в небольшом городке Кедровки на севере Лесногории, одной из областей Федерации. (Я забыл сказать, что стороны света в Мире чисто условны, а север в противоположной от Дома Священной Семьи стороне.) Городок притулился у берега довольно большой реки и с остальных трёх сторон был окружен густыми лесами. Большая часть горожан была связана с лесозаготовками или с речным транспортом. Сухопутной дороги к городку не было. Можно сказать, что Лани выросла на острове.

Из рассказа я понял, что люди и вэйто вобщем-то равноправны в Федерации. Но у людей порядки не такие строгие. У вэйто же есть нечто, напоминающее кастовую аристократию. Два общественных слоя, простолюдины и благородные, очень редко смешиваются. Благородные ведут свои роды чуть ли не от первых вэйто, созданых Священной Вэйто — Нау. Многие благородные могут похвастать, что имеют в предках Вождей. В процентном отношении аристократов примерно четверть, но как правило они больше заметны в общественной жизни. Иногда сильная глотка компенсирует численность. А ещё аристократы частенько спесивы. Простолюдинов вэйто они считают недалёкими и грубыми, а людей-простолюдинов вообще — неполноценными, хотя в этом никто из благородных в здравом уме публично не признается. Один из предметов аристократической гордости вэйто — двоежёнство. Аристократы, видите ли, считают себя прямыми потомками Вэйто-Нау, а она была одной из двух жён Тс'Охо. Поэтому у настоящего, всамделишного вэйто-аристократа должно быть две жены. Особым шиком считается, когда одна жена — вэйта, другая — человеческая женщина. Ведь Вэйто-Нау создала вэйто, а Шинья создала людей. Эта традиция ограничивается только малым числом человеческих женщин с аристократическими корнями, желающих выйти замуж за вэйта, да ещё и на правах второй жены без надежды иметь детей. Таких ещё надо поискать.

Простолюдины отвечают благородным скрытыми издевательствами в своей среде и ледяной вежливостью при встрече. Как выяснилось из довольно путанных объяснений Лани — благородных вэйто от вэйто — простолюдинов можно отличить по цвету. Чем «благородней» вэйто, тем он темнее. Кожа Лани была довольно светлой, как у земных мулатов, соответственно происхождение у неё было простонародное. С людьми простые вэйто живут не конфликтно. А чего делить? У людей аристократия чисто условна и не выпячивается. Интересно, что между вэйто и людьми даже бывают межрасовые браки, хотя совместного потомства у людей и вэйто быть не может. Об этом Лани сказала как-то смущённо, но значения этому я не придал. Родители Лани и по сей день жили в Кедровках. Отец, как я понял, работал в речном порту, мама содержала небольшую лавку, торгуя всякими мелочами. Бабушка, ныне покойная, пророчила внучке Лани судьбу врачевательницы. Так оно и вышло. Школу Лани закончила с хорошими оценками в пятьдесят местных лет, стодов, что соответствует примерно нашим семнадцати. (Я испытал некоторый хроношок, представив словосочетание «Юная пятидесятилетняя красавица»). Но работа на деревообрабатывающем заводе или в забегаловке её вовсе не прельщала и она отправилась в Сефийю, большой город — учиться на врача. Поступила неожиданно легко. Сказались хорошие оценки и занятия с бабушкой, которая была большой специалисткой в старинной медицине. И вот Лани учится в медучилище Сефийи уже шесть стодов (полтора земных года), ей уже пятьдесят семь, на наши годы около девятнадцати. Сейчас на стажировке. Говорит, что очень повезло с наставником, ставр Нерон один из лучших врачей Лесногории…

На мой вопрос о фамиллии Лани ответила, что её как таковой у вэйто нет. Есть второе и третье имя. Второе имя есть у всех вэйто, третье имя берут супружеские пары. Оно составляется из имён супругов в знак верности. Как же тебя зовут, вэйта? Лани Рэн. Хм, третьего имени нет? Нет.

За раговором подошло время обеда. Я уже довольно уверенно ходил сам и попросил вэйту показать мне столовую госпиталя. Это стыд и срам для здорового мужика — заставлять девушку таскать тяжёлые подносы. Лани проводила меня туда. Что сказать? От тех столовых, где я бывал в земной жизни (как звучит, а?), эта отличалась не особо. Набрал на раздаче поднос еды, благо диет мне не прописали. Выбрал пустой стол. Лани составила мне компанию. Никто не обращал на нас внимания, которого я подсознательно боялся. Вот уж в чём было отличие от наших больниц — так это в качестве пищи. Тут не только местные медсестры и санитары обедали, но и врачи не гнушались откушать. Большие порции сытных блюд превращали простой обед в мини-праздник. Сами блюда были разнообразны, хотя названия многих из них мне были незнакомы. Вобщем — «Шоб я так жил!».…

После обеда я отправился в палату с намерением отдохнуть, но в коридоре меня выловил прославленный Фрейд, он же лучший лекарь Лесногории, Нерон. Целитель похлопал меня по плечам, по животу и довольно произнёс:

— Как форма? Ничего не болит?

Я отрицательно помотал головой. Нерон поманил пальцем:

— Пойдёмте ко мне в кабинет, я хочу с вами поговорить.

Пришлось тащиться на второй этаж, в логово. Там сам псевдо-Фрейд сел в кожаное кресло за столом, а мне показал на стул самого что ни на есть канцелярского вида. Дождавшись, когда я утвержусь на этом приборе для сидения, Нерон участливо спросил:

— Спите хорошо?

Утвердительный кивок.

— Головные боли есть?

Отрицательное мотание.

— Аппетит не нарушен?

Отрицательное мотание. Нерон задумался и тихо сказал:

— Знаете, Фрам, я лечил многих людей и вэйто. Я был военврачом. Но я не встречал такого случая, как у вас.

Я сделал встревоженное лицо и даже привстал с седалищной опоры.

— Не тревожтесь, Фрам. Я в хорошем смысле. Понимаете, это удивительно. Вас привезли самолётом из Караба. Практически присмерти. У вас была тяжёлая контузия головы. Обычно такие травмы имеют тяжёлые последствия, а иногда приводят и к смерти. Но вы отделались амнезией. Прошло только десять дней, а вы уже читаете, ходите. Это поразительно. И при том у вас практически нет посттравматических явлений. Вам как будто голову заменили, извините за грубость.

Изучение их истории дало следующую информацию:

— События, называемые «Страшное», есть не что иное, как глобальная мировая война. Между армиями Отверженных шли сражения на всех континентах. Применялось химическое, бактериологическое оружие. Многие районы Мира до сих пор заражены и представляют собой закрытые зоны. Хорошо ещё, что при всех своих открытиях Отверженные не додумались до расщепления атомного ядра урана и неконтролируемой цепной реакции, а то бы Сфера на очень, очень и очень долгое время осталась бы необитаемой. В результате этой мировой войны практически весь довоенный экономический потенциал был разрушен. Болезни, голод, разруха. Выжившие быстро скатились в ранний феодализм. Он длился почти полторы тысячи стодов. Ожидаемо после такой мясорубки-то. Многое стало ясно.

На территории нынешней федерации Рассен с самого начала образовались несколько государств, которые придерживались дружеских отношений друг с другом. Со временем они сближались всё больше и больше, пока не объединились сначала в империю, а потом в федерацию. Имя ей дала центральная столица, город Рассен. Северные области были богаты рудами с высоким содержанием металлов и там было несколько крупных рек, пригодных для строительства крупных нс-станций и используемых в качестве транспортных артерий. Восточные области были богаты лесом, южные — чернозёмом. В западной части шельфа не так давно были открыты месторождения гидратов, дающих водородосодержащий газ, так нужный химической промышленности. Вобщем это был некий аналог нашей России, только без нефти. История тоже была подстать. Взлёты и падения династий, пара революций, одна из которых неудачная. Неспокойные соседи, засматривающиеся на богатые земли, тоже спокойствия не добавляли. Это подтверждали несколько войн. Все сведения я почерпнул из присланных Нероном книг. С историей в первом приближении разобрался. Теперь можно приступать к изучению текущего момента.

Лани заглянула в палату:

— Доброе утро, Фрам!

Взмах рукой. Да, я всё ещё не говорю. Должна же сохраняться у меня какая-нибудь проблема, а то моё чудесное выздоровление точно сведёт с ума Нерона. Вэйта просочилась в палату, села на свой стул. Я был уже одет и сидел на кровати. Приготовил листок, стилос:

— «Лани, а что это за прибор в углу палаты?»

Вэйта оглянулась — Это? А… Это прибор для просмотра светолент и светопередач. Светогляд. Ещё его в народе зовут «показушник» — Хихикнула девушка.

Я мысленно взял с полки мысленный пирожок. Так и знал, что это телек. Взял стилос поудобнее и принялся письменно допрашивать бедную врасту об этом чудесном аппарате. Как оказалось, светогляд был не просто аналогом телевизора. Кроме показа эфирных светопередач он мог воспроизводить звукопередачи. В его недрах было устройство для просмотра светолент, своего рода видеомагнитофон, хотя скорее кинопроектор. В вопросе принципов светопередачи Лани откровенно «плавала», как многие гуманитарии. Ничего, разберусь. В светогляде был ещё и аппарат для воспроизводства звукозаписей, сходный с проигрывателем граммпластинок. Вобщем, выражаясь более привычной мне земной терминологией двадцать первого века, это был медиацентр, с радио- и теле-тюнером, звуковым и видеоплеером. Круто, чо. На Земле не каждая российская областная больница могла похвастать медиацентром в каждой палате. Признаюсь — у меня загорелись глаза. Корпеть над книгами неплохо, но долго, блин. А вот смотреть образовательные фильмы… Пардону прошу — светоленты. Это может дать ту наглядность, которой мне не хватало. Ведь должны же у них тут быть образовательные… Э-э-э… Светоленты?

Я до них добрался. Но прежде прошёл обещаный Нероном медосмотр. Сам Нерон и еще человек (и вэйт) шесть устроили мне пару часов персонального преддверия ада. Меня заставили раздеться догола и подвергли подробному осмотру на предмет внешних повреждений. Слава Богу, что в составе комиссии были одни мужчины. Прослушали холодными стетоскопами мне грудь, спину и живот. Все семеро, по-очереди… Садисты, однозначно. Сгоняли меня в местный аналог рентген-кабинета и потом всей толпой разглядывали снимки, которые, кстати, печатались на бумаге. Потом вручили мне стилос, лист, и учинили мне форменный допрос. Особенно изгалялся мозгоправ и крышевед ставр Инном Касульский. Наверное здешний поляк. Но меня хрен на кривой козе объедешь, хы! Я разыграл ему амнезию — высший сорт. Если в начале осмотра он скептически качал бородой, то после допроса смотрел на меня с состраданием, достойным неизвестных здесь христианских святых. В конце осмотра коллеги поздравили ставра Нерона с уникальным случаем, несомненно достойным публикации даже в федеральном врачебном журнале. Мне пожелали скорейшего выздоровления и отпустили с миром в палату. По ходу дела намечался небольшой дружеский фуршет. Меня не интересовали пьянки. Меня интересовала информация. Так как Лани терпеливо дожидалась меня возле нероновского кабинета, я не стал откладывать дела в долгий ящик. Для общения у меня теперь был блокнотик, сердобольно подаренный мне мозгоправом.

— «Лани, покажи пожалуйста — как пользоваться светоглядом?».

Вэйта пожала плечами и мы пошли в палату. Там девушка подвезла светогляд на колёсиках поближе к кровати, где уже угнездился я. Аппарат был примерно метра полтора в высоту, полметра в ширину и столько же в длину. Примерно размером со средний земной холодильник без морозильной камеры, ага. В верхней части был экран с закруглёнными углами, примерно сорок на двадцать пять сантиметров. Под ним шёл горизонтальный ряд круглых кнопок. Под кнопками были две крышки, похожие на крышки почтовых ящиков. Одна побольше, другая поменьше. Ага. Это под кассеты или как это здесь называется.

Вэйта вытянула из задней части светогляда витой шнур с трёхштырьковой вилкой, воткнула её в розетку на стене, прикрытую до поры декоративной крышечкой. Интересно, есть ли тут кабель антенны? Оказалось, что есть. Разъём тоже отыскался внизу стены. Когда Лани присела возле него, вполне сноровисто соединив разъём с кабелем, халатик, и так не пуританский, натянулся и открыл стройные бёдра девушки. Я старался не смотреть на смуглые ножки вэйты, но глаза сами возвращались на них. Хорошо, что Лани не заметила моих мучений, а то бы неудобно получилось.

Самая левая кнопка включала аппарат. Экран замерцал, внутри светогляда тихонько загудело. Через минуту его внутренности прогрелись, экран осветился серым. Вторая кнопка включала приём эфирных светопередач. Последовательное нажатие этой кнопки переключало каналы. Было их целых три. Один государственный, один общественный и один коммерческий. Наши либералы бы умилились. Кстати, система светопередач была цветная. Третья кнопка включала воспроизведение звуковых эфирных передач. Радиоприёмник, по-нашему говоря. Четвёртая включала проигрыватель светолент, пятая включала проигрыватель граммзаписей. Всё просто. Наверное я справлюсь?

Лани была уверена, что справлюсь. Я потыкал в кнопки и спросил в блокноте:

— «Лани, здесь можно найти образовательные светоленты?»

Вэйта пожала плечиком:

— Можно. Но не здесь. Собрание светолент есть в книгохране. Тут не далеко, но нужно выходить с территории госпиталя.

Это проблема. Мне хотелось самому выбрать ленты, но выпустят ли меня? В любом случае сегодня к Нерону ходить уже поздно. Я вздохнул и написал:

— «Это потерпит до завтра. Лани, может тебе нужно уйти пораньше? Если нужно, то иди. Я буду слушать эфир».

Вэйта прочла записку, грустно улыбнулась: — Мне некуда спешить… Да и не к кому. — Добавила она шёпотом, и вдруг несмело попросила:

— Фрам, можно я тут посижу? Мешать не буду.

От этих слов повеяло такой надеждой, что мне вдруг захотелось крикнуть ей: «Что ж ты делаешь, девочка? Зачем привязываешься? Иди, ищи своего единственного вейта!» Но я промолчал. Посмотрел в эти бездонные глазищи и не смог проявить нужную в этой ситуации грубость. Пожал плечами. Вэйта устроилась на стуле со своей толстой книгой, а я подсел к светогляду, избегая смотреть в её сторону. Может я зря отказался заменить Лани?

Управление приёмником эфирных звукопередач было несложное. Тем более я ещё застал в детстве старые ламповые радиоприёмники. Под кнопками управления была большая стеклянная шкала в форме диска. В центре её находился чёрный маховик, связанный со стрелкой, ходящей по кругу. На диске были нанесены обозначения длин эфирных волн в трёх диапазонах — короткие, средние и длинные волны. Вращая маховик, можно плавно менять длину принимаемой волны, а отдельной ручкой переключать диапазоны, при этом загорается соответствующий глазок. Сама шкала подсвечивалась мягким жёлтым светом. Вобщем полное дежавю старого дедушкиного радиоприёмника. Помню, в детстве я включал его, гасил в комнате свет и крутил маховик, переходя со станции на станцию. Слушал гудение и писк эфира, прорывающуюся морзянку, бубнение иностранных радиоведущих и представлял себя то отважным полярником, сидящим в заваленной снегом палатке, то подпольщиком в оккупированном фашистами городе, то бортовым радистом спасательного самолёта. Было жутко интересно. Да, я из того поколения, которое в детстве хотело стать героями, а не банкирами и рок-звёздами. Последние романтики ушедшей эпохи.

Я включил приёмник на длинных волнах, подрегулировал громкость и стал осторожно вращать маховик. Как это раньше говорили — «По волнам эфира»? Вот и пробежимся. Несущая частота привычно гудела. Неслись обрывки передач, музыка. На некоторых волнах было пусто, только атмосферные помехи. Ещё я нашёл станции, вещающие на других языках. В Мире этих языков три. Один из них садарский, на котором говорят в федерации Рассена и еще десятке стран. В основе своей это старый человеческий язык, тот, на котором говорили люди до «Страшного». Второй язык ещё старше. Самый старый в Мире, язык вэйтонору. Он так же государственный язык Вэттана, единственной страны, населённой почти исключительно одними вэйто. Третий язык, домо, появился уже в Новой эре, в Тёмные времена, на основе второго языка «Отверженных».

Решив не лезть пока в дебри незнакомых наречий, я стал останавливаться на садарскоязычных станциях. Слушал кусками, просто из любопытства…

«— На побережье Белых Песков открылся новый дом отдыха. Желающие могут подавать заявки на размещение. Цены вас приятно удивят.».

«— А в новой постановке „Агата Судьбы“ Нелен Крунина смотрится неубедительно!..

— Да что вы? Нелен — замечательная актриса! Я до сих пор под впечатлением от ее последней роли в светоленте „Разбойник“!..

— Вы правы, но для роли настоятельницы монастыря ордена Любви она слишком молода…»

«— Нет сомнений, что войска Федерации не останутся на своих позициях, если Градия попытается изменить сложившийся в Трехгорье баланс сил. Об этом заявил начальник ведомства внешних отношений Федерации Анатоль Камнев…»

«— Таким образом команда „Синие осы“ выходит в конец соревнований с одним лишь штрафным баллом. Это заявка на победу, скажу я вам…»

Между разговорными передачами проскакивали музыкльные. Ритмы были хоть и непривычные, но приятные. В целом музыка была похожа на земную музыку шестидесятых наверное. Что-то похожее на ранний рок-н-ролл или как его там называли. Я в музыке никогда не разбирался. Одну песню на незнакомом мелодичном языке прослушал полностью. Песня была грустная и медленная. Пела женщина, пела мягко и душевно. Лани, до этого погруженная в чтение, вскинулась и прослушала песню с затуманенным взором. Когда стих голос невидимой певицы, девушка очнулась:

— Это песня на языке вэйтонору. В ней поётся о начале Страшного.

Она зябко поёжилась:

— Каждый раз, когда её слышу — впадаю в оцепенение какое-то.

Вэйта продолжила чтение, а я переключился на средние волны. На средних волнах станций было даже больше, чем на длинных. К тому же в Сфере имел место странный феномен. Примерно на высоте ста километров находился слой какого-то вещества или какое-то неизвестное поле, которые отражали сигналы эфира. Тем самым дальняя передача была невозможна без затуханий и искажений. Дальность связи здорово зависела от местоположения передатчика и приёмника, от мощности сигнала и от длины волны. Некоторые диапазоны затухали в Зеркальном слое, некоторые отражались более или менее нормально, некоторые изменялись до неузнаваемости. Из-за этих неравномерностей передачу информации проще было вести по кабелю. Но на дальностях нескольких сотен тсед качество передач ещё оставалось приемлемым, поэтому каждый крупный город Мира имел свою мощную эфирную станцию. Много было так называемых «целевых» станций. На одних говорили о политике, на других об искусстве, на третьих о чём-нибудь ещё, и так далее. Я переходил с волны на волну, слушал отрывки передач и накапливал впечатления.

Как становилось понятно из литературы и «радиоперехватов» — в Мире относительно недавно начался очередной экономический бум. Шло освоение Новых земель. По результатам воздушной картографии суммарная площадь разведанных территорий приближалась к размеру среднего материка. И это при том, что до сих пор открывают всё новые места. Искатели приключений, колонисты и переселенцы валом валили в Новые земли. Мировая Церковь Священной Семьи настояла в своё время на том, что Новые земли будут развиваться под её протекторатом и в целях недопущения мировой войны за колонии ни одна страна не имеет права претендовать на часть территории Новых земель. Не допускается создание каких-либо государств в Новых землях кроме протектората Церкви. Самое большее, что допустимо — самоуправление национальных районов, да и те должны подчиняться законам Новых земель. Порядок в Новых землях поддерживает орден Любви, силовое крыло Церкви. Страны из Четырёхмирья могут иметь представительства на территории Новых земель и фактории для торговли с местным населением. Державы нехотя согласились на такое положение вещей, по крайней мере временно. Образованным национальным районам сразу стали выделяться немалые ресурсы на скорейшее обустройство, которые оформлялись как долгосрочные кредиты. Все понимали, что как только Церковь ослабит контроль над Новыми землями, так сразу начнётся их делёж. Но пока колониальные поползновения держав тормозились Пактом Нового Мира, в котором говорилось о том, что первая из держав Четырёхмирья, осмелившаяся отхватить кусок Новых земель, автоматически оказывается в состоянии войны с Церковью и остальными державами, заключившими пакт. Поэтому ближайшая перспектива для Новых земель выглядела относительно мирной. Торговля процветала, промышленность развивалась. Этот бум отвлекал правительства стран Четырёхмирья от взаимной грызни на границах и благодаря ему на просторах Корты царил межгосударственный мир. И это хорошо, я боялся большой войны. Но где-то же меня, то есть Фрама Корбина, военного, приложило по башке? На этот вопрос тоже нашёлся ответ.

Во времена Страшного многие места, (как то: промышленные районы, месторождения полезных ископаемых, военные базы), подвергались ударам оружия массового поражения. Чаще всего противоборствующие стороны лупили друг по другу химическими боеприпасами разной степени ядовитости, но иногда не брезговали и биологическим оружием. О некоторых болезнях той поры по сей день ходят леденящие кровь легенды. Теперь на месте бывших промышленных районов и городов старого Мира расстилаются гигантские малозаселенные районы. В этих землях нашли себе приют не только поселенцы, колонисты и отшельники, но и всякие отбросы общества. Полудикие сектанты, бандиты, «повстанцы», контрабандисты. Поговаривают и о племенах мутантов-канибаллов, но это скорей всего просто деталь местного народного творчества. На зыбких границах освоенных государствами пространств и анархических «Диких земель» правительственные войска вместе с добровольческими подразделениями периодически проводят операции по зачисткам, но кардинально это ничего не меняет. Районы велики, границы условны. Есть такой район и в Рассене. Местные Афган, Чечня и Дикий Запад в одном флаконе. Похоже, что настоящего Фрама Корбина приложило во время такой вот «операции по умиротворению» каких-то очередных отмороженных. Это, млять, судьба. Пройти земную Чечню без единой царапины, перенестись хрен знает куда через пространство-времяи получить в тыковку от местного моджахеда-разбойника. Везение, чо… Я засиделся возле «радива» до самого ужина. Так меня это дело затянуло, что забыл о моей опекунше и даже вздрогнул, когда Лани обречённо схлопнула фолиант:

— Вот так почитала. Теперь домой по темноте возвращаться.

Она вяло провела ладонью по лицу и со вздохом пошла к двери.

— Лани. — Тихо позвал я.

Вэйта словно споткнулась, но оборачиваться не спешила, лишь устало опустила плечи.

— Ты разговариваешь. — Совсем не удивлённым голосом констатировала она.

— Да. Но хочу попросить тебя — не говори никому. Хорошо?

После минутного молчания Лани тихо, едва слышно спросила:

— Это так важно для тебя?

— Очень важно. Поверь.

— Хорошо.

Просто согласилась вэйта и шагнула к двери. Она казалась такой маленькой и уставшей, эта будущая врачевательница. Я представил себе как хрупкая студенточка опасливо семенит по тёмной улице прижимая к груди тяжеленный фолиант, и неожиданно для себя снова окликнул:

— Лани! Может тебе и не ходить сегодня домой? Оставайся на ночь?

— Что?!

Вэйта обернулась так резко, что тяжёлая книга по инерции попыталась повернуть её по кругу. Анимешные глаза распахнулись, ресницы, казалось, подняли ветерок.

— Что ты имеешь ввиду?!

От возмущения Лани судорожно вдохнула и на мгновение потеряла способность говорить. Я обозвал себя идиотом и поспешно развёл руками:

— Подожди, Лани!! Ты не так поняла!

— И что же я не так поняла?

Саркастически прищурилась вэйта.

— Я хотел сказать, что всё равно спать сегодня не буду и… Ну… Я бы откатил светогляд в угол, сел там на стул и смотрел передачи… А ты бы поспала на кровати.

Лани как-то вдруг расслабилась, опустила голову. Вздохнула. Тихо ответила:

— Будут большие неприятности если кто-то узнает, что практикантка-враста, да ещё и вэйта, оставалась на ночь в палате у мужчины. В лучшем случае её просто отстранят от стажировки.

— Извини, Лани. Я ляпнул не подумав.

— Я переночую в комнате у старшей врасты. Ключ у меня есть.

— Ну хоть ужинать-то проводишь?

— Пошли. Сама проголодалась. — Наконец улыбнулась вэйта.

Я неслышно выдохнул. Не хватало ещё нажить себе врага среди персонала. Мы шли по зелёному коридору в направлении столовой, людей вокруг не было и я обернулся:

— Ещё раз извини, Лани. У меня и в мыслях не было предложить тебе что-то неприличное.

— Правда?

Её вопрос был дежурным, но чёрт меня побери, если в нём не послышались нотки огорчения. И это после такой-то вспышки оскорблённой невинности?!. Я только развёл руками. Видимо мужчинам не дано до конца понять женщин, будь они хоть люди, хоть вэйто.

За ужином мы молчали. Я накорябал в блокнотике просьбу, чтобы Лани при посторонних не показывала факт моей способности говорить. Она прочла и кивнула. После того, как был допит сок, вэйта встала, положила руку мне на плечо, придержав попытку встать из-за стола вслед за ней, и тихо сказала:

— Я пойду. Спокойной ночи, Фрам. Увидимся утром.

Она ушла, а я ещё некоторое время сидел и тупо пялился в пустой стакан. На душе почему-то скребли кошки. В некотором унынии я вернулся в палату. Выключил верхний свет, пощёлкал кнопками. Как оказалось круглосуточным был только коммерческий канал. Большую часть ночи я смотрел многосерийную светоленту о похождениях какого-то старинного пижона в допаровую эпоху. Мало что понял. Всё равно что полинезийского аборигена усадить за просмотр «Семнадцати мгновений весны», а потом попросить его написать доклад «О взаимоотношениях высших аппаратов СС, СД и Абвера в конце Второй мировой войны». Да и что, собственно, ожидать от ночного, «нерейтингового» эфира? Сама светолента была довольно тягомотная, заполненная пафосными или скабрезными диалогами. Ещё больше досаждала откровенно низкопробная реклама. Словно в девяностые окунулся. Ленту я с трудом досмотрел и лёг спать в не лучшем настроении.

Снилась всякая муть. Дымящаяся корова в судейской мантии грозно читала с листа по-русски:

— Сергей Корнев, вы обвиняетесь в неоказании помощи терпящему бедствие крупному рогатому скоту, в хищении чужого тела в крупном размере, в даче ложных надежд лицу заведомо эльфийской национальности, а так же в дезертирстве с грозового фронта. В соответствии с УК Рассенской Федерации вы приговариваетесь к трём уколам пентотата натрия в ягодичную мышцу без права переписки. Приговор окончательный и обжалованию в небесной канцелярии не подлежит. Приговор привести в исполнение немедленно!!.

Корова хохотала демоническим смехом и таяла, а на её месте возникала Лани, которая с серьёзным выражением лица демонстрировала литровый шприц с показательно тупой иглой. Потом она делала им движение, словно тыкая в меня копьём, и тоже таяла. Из тьмы проступала неопределённая человекообразная фигура и замогильным голосом тянула:

— Верни моё тело, гад. Верни тело.

Я проснулся на рассвете в холодном поту и поплёлся в баню. Налил в ванну горячей воды, шипя, залез в неё по подбородок. Помогло. Мрачные мысли отступили. К приходу Лани я был чист и свеж, как майский ландыш. Она, видимо, тоже была недавно на водных процедурах — волосы отблёскивали влагой. И ещё причёску сменила. До этого она ходила с распущеными волосами, заколотыми по бокам заколками, а теперь сделала два хвоста по бокам. Ещё бы банты в них — и была бы как школьница с красными волосами. Мальвина почти. А я — Буратино дубовый, ага. Мы молча позавтракали в почти пустой столовой и пошли в палату.

— Лани.

— М?

— Ты как?

— Нормально. А ты?

— Тоже нормально. Если Нерон отпустит — отведёшь меня в книгохран?

— Угу. Только в таком виде.

Лани скорчила скептичную гримаску. Я оглядел себя. Ну да. «Зажигать» в больничной одежде по улицам города — не лучшая затея. Чёрт! Где ж я одежду нормальную возьму? Вэйта словно прочла мою тревожную мысль, остановилась и, подняв указательный палец, весело выдала:

— Сейчас я тебя измерю, а потом куплю тебе одежду! Всё просто.

— Но у меня нет денег, чтоб тебе вернуть.

Мне было стыдно. Да и я как-то упустил вопрос товарно-денежных отношений в Мире вообще, и в Федерации в частности. Но раз «переводчик» слово такое выдал, значит деньги тут есть. Соответственно и заработать их как-то можно. А вэйта беспечно тряхнула огненными хвостами:

— Ерунда. При случае вернёшь. Пошли скорее измеряться! — И потащила меня под руку в палату.

Измерительная лента нашлась у Ланиной начальницы. Вэйта то и дело хихикала, замеряя обхват моей талии, длину ног и рук. Не знаю зачем нужно было столько параметров. Видимо её веселила сама процедура. А вот замер роста на секунду превратился в объятие. Лани привстала на цыпочки, качнулась вперёд… Упругая грудь девушки на мгновение прижалась к моей груди через тонкую ткань. Я же не монах, а тут ещё ноздри защекотал аромат её лёгких духов. Не скрою — было приятно. Но я усилием воли задавил все греховные позывы и старательно избегал встречаться с Лани взглядом. Она же увлечённо снимала мерки и только в момент, когда коснулась меня грудью, странно взглянула своими глазищами и снова занялась обмерами. Всему хорошему рано или поздно приходит конец. Размеры были сняты и записаны на листочек. Лани спрятала его в карман, улыбнулась:

— Пойду в магазин. Жди. Я быстро. — И ушла.

Я пригладил волосы и пошёл в кабинет Нерона. Мой куратор печатал что-то на печатной машинке. Наверное — свою статью. Он недовольно блеснул стёклышками пенснэ, задержав пальцы над клавиатурой:

— Что?

Я накорябал в блокнотике:

— «Доброе утро».

— Доброе. У вас вопросы, Фрам?

— «Можно мне в сопровождении врасты Лани Рэн посетить книгохран?»

— В таком виде?. Исключено.

— «Если будет цивильная одежда? Бежать мне некуда».

— Хм. Если будет одежда, то можете идти. У вас всё?

— «Ставр, сколько я ещё здесь пробуду и что с моею службой? Я её не помню».

— В вашем случае даже собрание специалистов не потребуется. Дело ясное. Через недельку вас выпишут. Из армии уволят по ранению. Вами займется центр восстановления.

Я кивнул.

— «Спасибо».

— Будьте здоровы.

Нерон снова застучал по клавишам, а я отправился восвояси. Значит у меня есть неделя. Кстати, как не трудно догадаться — неделя здесь длится десять дней, месяцев нет. В году десять недель, а сам год очень оригинально называется «стод», то есть «сто дней». Всё просто как пареная репа и очень-очень оригинально (Сарказм с большой буквы). За эти десять дней нужно придумать — чем заниматься дальше и как вообще дальше жить? И где? Я же нихрена о предыдущей жизни Фрама Корбина не знаю кроме того, что мельком рассказал Нерон. С такими мыслями я вернулся в палату. Лани ещё не пришла. Я включил светогляд.

По государственному каналу показывали хронику освоения Новых земель. Вот на экране морской порт. У причала большой синий корабль с красными надстройками на носу. Опущены пассажирские трапы и по ним снуют матросы и будущие колонисты. Форма матросов тоже синяя, головные уборы в виде беретов. Пассажиры одеты разномастнее. Строгие полувоенные (наверное) костюмы, свободные широкие рубахи с не менее широкими штанами, летние платья, что-то похожее на цветные рясы или сутаны священников, но покороче. Кепи, платки, фуражки. Чемоданы, узлы, сумки. Общее настроение весёлой нервозности. Вот репортёр выхватывает из общей круговерти серьёзного седого мужчину в сером костюме, напомнившем мне иллюстрации к книгам об английских колонизаторах начала двадцатого века. Только вместо пробкового шлема на нём шляпа в стиле «Дикий Запад».

— Добрый день! Государственный светоканал. Не могли бы вы рассказать — кто вы и зачем едете в Новоземье?

Мужчина сердито глядит на назойливого репортёра, но отвечает:

— Я представитель КЗСТ. Еду с партией нашей новой техники туда, где ей предстоит работать в тяжёлых условиях.

— Как интересно. Можно её увидеть?

— Техника уже погружена и закреплена в трюме. Извините, мне нужно идти.

— Всего хорошего.

Репортёр обескуражен. Но через некоторое время он вылавливает из косяка молодёжи двух девушек в простеньких платьицах. Девушки мило улыбаются на камеру. Репортёр снова задаёт свой вопрос:

— Добрый день, девушки. Не могли бы вы поделиться с нашими зрителями — кто вы и зачем едете в Новоземье?..

Девицы не без толики жеманства представляются:

— Меня зовут Риата Денина, я закончила училище воспитания и еду к родителям. Они живут в Пограничье. Это моя подруга Анара Маренэ, мы вместе учились. Тоже едет к родителям.

Репортёр оживляется:

— Будущие учительницы?

— Верно. В Новоземье постоянно не хватает работников образования, а рождаемость только растёт. Церковь оплатила наше обучение с условием, что работать будем в Новоземье. Так что рабочие места для нас уже готовы.

— Вы уже бывали в Новоземье?

— Да, мы ездили туда на каждые отпуски, раз в стод. Там так здорово!..

— Тогда — удачи, девушки.

— Спасибо!

Репортёр поворачивается на камеру и говорит с довольно правдоподобным энтузиазмом:

— Множество граждан Федерации едут в Новоземье, чтобы помочь поселенцам побыстрее наладить нормальную жизнь. Некоторые из них остаются там навсегда. Федерация оказывает большую помощь нашим бывшим соотечественникам в надежде, что они отблагодарят бывшую Родину в будущем, развивая межконтинентальную торговлю и сотрудничество!

На экране пошли кадры отчаливающего корабля, а я усмехнулся. Конечно, отблагодарят. Созданием государства, дружественного Федерации. Не сейчас, а потом. Когда контроль Церкви ослабнет. И так сделают многие национальные районы. Короче — всё скатится в тяжбы с соседями по причине границ, начнутся просьбы о военной помощи, потом кто-то по дурости бахнет по соседям и начнётся очередная война. С этой стороны Церковь зря разрешает национальные районы. Я, конечно, всех тонкостей не знаю и вполне возможно, что всё продуманно. В руководстве не идиоты сидят. Хотя кто их знает?

Далее покаывали открытие новой трансокеанской воздушной линии. Я ожидал увидеть самолёты, пусть и винтовые, но не тут-то было! Здешний аэропорт отличался от обычного земного аэродрома как промзона от детской площадки. Помимо белого здания, где размещались залы ожидания и техслужбы, здесь подымливали невысокими трубами какие-то фабрики или мастерские, по дорогам катался самоходный транспорт, а в стороне высились здоровенные здания, похожие на ангары. Над ними возвышались блестящие металлом куполообразные крыши. Это я так думал, пока не увидел, как одна из крыш начала подниматься и из четырёх высоких стен в воздух всплыл самый настоящий серебристый дирижабль! И какой! На глаз — метров двести-двести пятьдесят в длину! Настоящий Левиафан! Мне бросилась в глаза большая гондола под брюхом, напомнившая фюзеляж транспортного самолёта без крыльев и хвоста. Репортёр за кадром рассказывал, что газолёт «Гранин» и его «брат», газолёт «Традир», будут совершать рейсы между столицей Федерации, городом Рассом и городом Новоградом на побережье Новоземья. Что дальность маршрута составит восемь тысяч шестьсот тсед в один конец, что время рейса от столицы до Новоземья будет чуть больше суток, одинадцать часов, что скорость планируется выдерживать в пределах шестьсот семьдесят тире восемьсот сорок тсед в час. Я схватил блокнотик и поспешно стал считать, не забывая поглядывать на экран. После подсчёта мне захотелось почесать в затылке — скорость планировалась для таких гигантов неплохая, сто двадцать-сто сорок километров в час на земные единицы. Позже, порывшись в лентохранилище и книгохранилище, я нашёл немало информации о воздухоплавании в Мире. Оказалось, что дальние линии почти целиком на газолётах. Что такое «газолёт»? Это по-нашему — дирижабль. В Сфере не бывало сильных бурь и ураганов по причине относительно равномерного нагрева и охлаждения одновременно всей поверхности, поэтому аппараты легче воздуха чувствовали себя в спокойной атмосфере совсем неплохо. Началось с того, что после открытия минерала резолита начались его исследования. Поначалу минерал хотели признать полностью инертным, так как он не вступал ни в какие химические реакции с остальными веществами, но кто-то попробовал нагреть его в нс-печи до очень высокой температуры и в результате открыл газ, значительно более лёгкий, чем воздух. Назвали его словом сатэран, что в переводе с вэйтонору означает «Летучий». Кстати, я так понимаю, что это гелий. Просто некоторые из известных в Сфере элементов называются по-другому. Резолит сразу стал стратегическим ресурсом, а воздухоплавание получило средство для создания мощных газолётов. При том что аппараты тяжелее воздуха тоже развивались. Были многомоторные лайнеры, пересекавшие океан со скоростью две тысячи пятьсот — две тысячи восемьсот тсед в час, но они были пассажирскими, почтовыми и очень редко транспортными. И при этом масса перевозимого груза не превышала двух десятков тонн (земных). Газолёты же, хоть и редко разгонялись за восемьсот пятьдесят тсед в час, но всё равно были значительно быстрее транспортных кораблей, а груза перевозили больше самолётов. А на современных машинах при взлёте газ предварительно нагревался, что позволяло увеличить подъёмную силу и ускорить процесс набора крейсерской высоты. Это я узнал позже, а пока смотрел в экран затаив дыхание. Газолёт под охи и ахи невидимого репортёра величаво поднялся над ангаром, втянул причальные тросы и неторопливо начал движение с постепеннным набором высоты. Камера не отпускала его из фокуса пока он не растаял в дымке, сверкнув на прощанье серебристым боком.

Следующим сюжетом был репортаж о стройках в Новоземье. Картины всеобщего энтузиазма напомнили послевоенный СССР. Я не знал, что за общественный строй был в Новоземье, но уже многое знал про Федерацию. Если переводить на земные категории, то государственный строй Федерации Рассена можно было выразить витиеватой формулой: «Социально ответственный госкапитализм с элементами меритократии». Разобраться в его хитросплетениях было непросто, но основное до меня дошло. Руководил страной Верховный Объединитель, он же Хранитель Федеральной Печати, он же Высший Командующий Армии. Кстати, я поржал, когда в уме сложил аббревиатуры ВО и ВКА. Гы, Вовка… Должность это выборная, но ни о каких «всеобщих свободных демократических выборах прямым голосованием народа», набивших оскомину ещё на Земле, речи не шло. Объединитель избирался голосованием одной единственной категории населения, так называемых досвоверов. Расшифровывалось это слово как «Доказавший свою верность». Если звание гражданина имели все, то звание досвовера можно было только заслужить, сделав что-то полезное для страны и народа. Большинство народа, кстати, находило такой порядок вещей вполне справедливым. Никому в Рассене и в голову не приходила ересь о том, что якобы все люди от рождения имеют одинаковое право избирать власть. Действительно, с какой стати алкаш, живущий на пособие, должен иметь столько же прав влиять на жизнь страны, сколько и заслуженный учитель или потомственный рабочий с квалификацией инженера? Брось бухать, начни работать, сделай открытие или просто в течении многих лет хорошо делай свою работу, а уж потом требуй права распоряжаться властью. Вобщем возможности для демагогии в политике Федерации были черезвычайно малы. Наши земные либералы, узнай они об этом, изошли бы на фекалии. Это не их любимое «Голосуй сердцем!». Нормальные люди голосуют мозгами вообще-то, а откуда мозги у тунеядцев и алкашей?

Проще всего достичь «досвоверности» военным. Теоретически любой военнослужащий Федерации получал так называемое «полное гражданство» за выслугу лет. Семьдесят пять стодов в рядах федеральной армии — и ты полноправный досвовер. На практике же число дослужившихся гораздо меньше числа всех военнослужащих. Во-первых солдаты резерва, по нашему — «срочники», служили всего пять стодов и большая часть из них уходила из армии по истечении положенного срока. Часть переходила на действительную службу, становясь кадровыми солдатами и младшими командирами. Минимальный срок службы в кадрах для солдат — десять стодов. По разным причинам мало кто из рядового и младшего командного состава отслуживал все семьдесят пять стодов, что и не удивительно.

Другая часть резервистов шла в военные академии и становилась офицерами. Что интересно — поступить в академию можно только после службы в резерве. И это мне кажется правильным решением. Чтобы научиться командовать, нужно сначала научиться подчиняться. Из офицеров тоже не все дотягивали до нужного срока, опять же по разным причинам. В других силовых структурах Федерации нормы выслуги были примерно такие же, как в армии.

Второй путь обретения заветного звания был связан с мирной работой. Если человек отработал на государственных предприятиях девяносто стодов, то он опять же теоретически имел право стать досвовером. Изобретательство и рационализаторство заметно сокращали срок ожидания. Но тут добавлялся такой нюанс, как система рекомендаций от уже имеющих звание досвоверов. Мне это напомнило практику советских времён, когда членом партии можно было стать только по рекомендации партийных людей. Рекомендация досвовера — не пустые слова, а персональная ответственность за «неофита», и кому попало собрать нужное число поручителей практически невозможно. Потому что проступок рекомендуемого — всегда пятно на репутацию рекомендующего. А репутация — это такая штука, которая строится долгие стоды, а рушится за одну минуту.

За крупные достижения в науке, технике, искусстве деятелям последовательно давали степени кандидатов в досвоверы, а за очень крупные достижения решением Круга Достойных могли сразу дать заветное звание. Что примечательно — даже в частном секторе экономики можно было добиться звания досвовера, хотя в этом случае были свои подводные камни. И дело тут совсем не в количестве денег у кандидата. Можно было ворочать миллионами и при этом не иметь звания. Но можно было открыть аптеку с дешёвыми качественными лекарствами и получить приглашение стать кандидатом в досвоверы.

Функции парламента выполнял так называемый Круг Достойных. От каждого региона Федерации местными Малыми Кругами из среды досвоверов избирались несколько человек, которые потом представляли свой регион в Круге Достойных. Законодательная власть в стране состояла практически из одних досвоверов. Во власти исполнительной были свои порядки. Вместо министров, за незнанием здесь такого слова, в правительстве заседали Главы ведомств. Главой ведомства можно стать и не будучи досвовером, но обязательна цепочка должностей, на которых нужно поработать. Например актёр, занимавший должности заведующего театром, помощника регионального главы ведомства по культуре и так далее, может стать Главою ведомства культурного развития, но не может стать Главою ведомства сельского развития. Во главу угла поставлена компетентность. Далее Федерация была устроена подобным же образом. Региональные ведомства, районные ведомства. На уровне районов было самоуправление исполнительной власти и этот же районный уровень был максимальным для обычных граждан…

В первом приближении система мне нравилась, хотя наверное у неё были свои недостатки. Твою дивизию! Уж она всяко лучше дикого капитализма нашей реальности! В Рассене, кстати, государственная медицина бесплатная и государственное образование тоже. При крупных госпредприятиях есть профессиональные училища. Отучился после школы и работай. Не хочешь работать на госзаводе? Нет проблем. Отрабатывай за обучение минимальный договор на десять стодов или плати наличкой — и свободен, как сопля в полёте. С медиками и учителями точно так же. Вот тем девицам из репортажа обучение Церковь оплатила, так сказать перекупила их у Федерации. Рассену выгода — затраты на обучение компенсированы, в Новоземье уехали лояльные Федерации люди, что может быть полезно в будущем. Церковь тоже не особо раззорилась, зато обрела специалистов «под ключ», без долгого обучения. Каждая сторона сделки уверена, что облапошила другую. Взаимолюбие и благолепие…

Хроника закончилась, я выключил светогляд и задумался. Чем же заняться после больнички? Вряд ли у меня есть какое-то наследство от родителей, иначе Фрам бы на войнушке не корячился наверное. Нужно будет поинтересоваться в этом Центре восстановления — есть ли какие-нибудь программы обучения? Получить профессию. Что мне может пригодиться из земной жизни? Судя по уровню здешней техники мой опыт автолюбителя и механизатора мне очень даже поможет. Получить местные права, если они есть в природе и устроиться куда-нибудь водилой. Примем за вариант. Отросток этого варианта — ремонтник техники, но опять же нужно знакомство с местными реалиями машиностроения. Что ещё? Ещё опыт кустарного животновода может пригодиться. Уехать в какую — нибудь деревню и заняться фермерством? Блин, для начала деньги нужны, и немалые. Сельское хозяйство требует вложений. Тем более сначала надо изучать местные условия ведения хозяйства, а это время. Но как вариант принимаем. Хм… Мог бы пригодиться опыт мотострелка, но ну его нафиг! Не искушал судьбу ТАМ и не собираюсь заниматься этим ЗДЕСЬ. «-В Рассен — армии штыки, чай, найдутся! Без тебя, Серёга Корнев, федералы обойдутся!.».. Вобщем — будем посмотреть…

Я сам не заметил как задремал. Проснулся от ощущения чьего-то присутствия. Открыл глаза и встретился взглядом с Лани. Она поспешно отвернулась, зашуршала пакетами. Я потянулся, разминая кости:

— И давно ты на меня смотришь?

— Только что пришла.

Сказала Лани. Ага. Врать сначала научись, смуглянка. Я твой румянец даже сквозь кожу мулатки вижу. Но смущать тебя ещё больше не буду.

— А. Ну и как там с одеждой?

— Вот. Одевайся. Я выйду.

Она протянула мне бумажные сумки и с видимым облегчением шмыгнула за дверь. Дурочка. Но дурочка миленькая. Ладно, посмотрим что там за прикид.

— А ничо так.

Пробормотал я тоном карикатурной блондинки. Зелёные штаны, не слишком широкие, голубая рубашка с короткими рукавами. Кожаные ботинки. Даже головной убор в виде местного варианта бейсболки. Вполне себе нормальный парень на меня из зеркала смотрит, а не хмырь в синей больничной пижаме и сандалиях. Послышался стук в дверь, в дверь просунулась любопытная мордашка вэйты. Я развернулся к ней:

— Ну как?

Молчание. Я бы даже сказал — восхищённое. Но не скажу. Я скромный.

— Ух ты!.. Фрам, я сама не ожидала, что тебе эта одежда так удачно подойдет!

Это вэйта опомнилась. Она вошла в палату и стояла с восторженной улыбкой на лице. Мне стало неловко. Вот опять же она себе придумывает что-то, а отшить я её не могу. Есть ощущение, что это дело добром не кончится. Но не будешь же наезжать на бедняжку? Во-о-от… Уже жалею её. Блин!.. А что делать? Нихрена не сделаешь, только если ругаться в пух и прах. Но она не виновата, это я дурак. Надо было соглашаться на замену. Эх… Скорей бы неделя прошла…

Лани и не подозревала о моих терзаниях. Она медленно обошла вокруг и довольно сказала:

— Какая я умница! Не зря столько мерок сняла. Зато как хорошо получилось-то!

— Спасибо большое, Лани. Сколько стоит это чудо?

— Ерунда. Не думай об этом. Не на последние покупала. Считай это подарком на день Рождения. Ставр сам сказал, что ты как второй раз родился.

— Тогда ещё раз — спасибо! Теперь отведёшь меня в книгохран?

— А Ставр знает?

— Угу. Я уже отпросился.

— Правда?

— Зачем мне врать-то?

— Ну да… Извини, Фрам. Временами я такая дура.

— Знаешь на какие две группы делятся все женщины?

— На какие?

— Одни — прелесть какие глупенькие, другие — ужас какие дуры.

— Хи-хи… Я, по-твоему, в которой группе?

— Ну… В первой.

— Это хорошо.

Лани улыбнулась каким-то своим мыслям и коротко махнула рукой:

— Пошли.

Я пошёл за ней и недоумённо спросил, глядя на раскачивающиеся из стороны в сторону закатные хвосты:

— Что — хорошо-то?

— Всё — хорошо.

Я ощущал себя придурком. Пришлось, кстати, подождать саму Лани. Она переодевалась в раздевалке женского персонала. Пока я с независимым видом ошивался неподалёку от двери, выходящие иногда девушки с удивлением оглядывались. Ш ушукались. Ладно хоть пальцами не показывали. А вот когда вышла Лани и снова коротко взмахнула — «Пошли!», тут уж интерес многих стал очень явным. Хорошо, что мы быстро ушли. Но вот расспросов вэйте теперь не избежать. Хотя я не знаю — есть ли у неё здесь друзья-подруги? Ведь большую часть времени Лани проводила при мне. Бедняга…

Кстати, когда она вышла из раздевалки, то я чуть было не раскрыл рот от удивления. Одно дело — постоянно видеть девушку хоть и в симпатичном, но однообразном официальном халате, и совсем другое — увидеть её же в нормальной повседневной одежде. Синие шорты и белая футболка сидели на фигуре просто отлично! Красные волосы прикрывала кокетливая кепочка, а на ногах были обуты не какие-нибудь вульгарные туфли, а здешний аналог кроссовок. Эдакая спортивная девочка, ещё и сумка на плече. Правда — пустая. В здешней пестроте нарядов девушка не выделялась, а вот на улицах многих наших городов она бы определённо притягивала внимание!

Город меня почти не удивил. Наверное потому что я был уже внутренне готов к нему. Дома здесь были из красного кирпича, трёх- и четырёхэтажные. Вполне как земные. Дороги покрыты не асфальтом, а чем-то, напоминающим бетон. Конечно, нефти же нет — из чего асфальт варить? Люди шли по вполне прозаическим тротуарам, мощёным плоскими камнями. Людей, кстати, не много. Сейчас рабочий день всё-таки. По проезжей части ехали автомобили. Я даже остановился на минуту понаблюдать.

Движение, слава Богу, оказалось правосторонним. Могло быть и левосторонним, но видимо в этом Мире англичан с японцами нету. Шутка. На самом деле сторона движения во многом выбрана благодаря эргономике человека. Правая рука, (а большинство людей Мира — праворукие, как и земляне), более приспособлена для сложных манипуляций. Поэтому основные органы управления самоходных машин, кроме руля и педалей, тяготеют к расположению справа от водителя. Соответсвенно место водителя чаще всего располагается слева. Даже пешеходы, никогда не бывшие водителями, при встрече инстинктивно расходятся, принимая вправо. Не даром на Земле три четверти, если не больше, стран используют правостороннее движение автотранспорта. Непонятна всему миру только странная упоротость англичан и их бывших колоний типа Индии и Пакистана по поводу левостороннего движения. Да хрен с ней, с Англией. Вековые традиции там, то — сё. Японцев-то воообще об этой леворукости попросил английский посол в девятнадцатом веке! И они больше ста лет эту просьбу исполняют. Но японцы — лунатики, и понять их мудрено даже азиатам. По моему глубокому убеждению Япония — страна мазохистов. Самый эпичный случай случился в сорок пятом году и длится до сих пор. Американцы самураев ядрён — батонами угостили, а те до сих пор называют их спасителями и союзниками. Что это, если не мазохизм?

А втомобилей на дороге было довольно много, но плотным я бы поток не назвал. Сами автомашины представляли из себя то ещё зрелище. Плавные, дутые формы, какие были популярны у земных автопроизводителей после Второй Мировой, имело большинство легковых машин на дороге. Те, кто видел «Победу» или «Чайку», несомненно поймут о чём речь. Один мой знакомый называл такой стиль «Авто-Рубенс» за тогдашнее пристрастие к пышным формам автомобилей (кстати, эпоху восьмидесятых в автомире он называл «Кубизм» за прямые, рубленные линии. Остроумный был человек, ага.). Выделялись ярко-зелёные машины с зелёным же плафоном на крыше и с надписью «Платная перевозка». Это вроде местных такси. Автобусы и грузовики тоже были привычной компоновки. Если бы мне на Земле показали снимки этих машин, то я бы подумал, что это иномарки пятидесятых, а не средства передвижения из другого мира. А что тут удивляться? На одинаковые вопросы в одинаковых условиях разум отвечает примерно одинаково. Те же четыре колеса — не прихоть изобретателей, а результат проб и ошибок, когда выяснилось что три колеса всё-таки мало, а пять — уже избыточно. Так что я с удовлетворением принял увиденное в том смысле, что чем меньше будет отличаться местная техника от земной, тем мне же проще будет приспособиться.

Вобщем если не обращать внимания на абрикосовое небо, пёстрые наряды прохожих и необычные формы автомобилей, то ощущения не будут особо отличаться от таковых во время прогулки по среднестатистическому российскому городу. Тем более мне, как сельскому жителю, все города раньше были немножко противны и особых впечатлений я не накапливал. Я шёл рядом с Лани, расходясь со встречными прохожими, и думал о том, что чего-то в картине города не хватает… Ну конечно! Не пахнет бензином! Ведь здешние двигатели сжигают в цилиндрах смесь спиртов и растительных масел, поэтому выхлоп не такой токсичный и уж точно не такой вонючий, как после бензина и дизтоплива. Опять же на улицах очень много зелени. Кустарники, деревья. Перед домами лужайки с сочной травой. Хоть и город, а — лепота!

Книгохран оказался трёхэтажным зданием из непривычно синего кирпича. Большие, просто огромные окна отсвечивали бежевым. Лани легко взбежала по ступеням и остановилась возле дверей:

— Пришли. Я здесь часто бываю.

Верю. Спортсменка, блин, комсомолка и просто красивая дэвушка, клянусь чэстью, да… Действительно, есть в ней что-то от известной героини «Кавказской пленницы». Оптимизм наверное. Эх, Нина с острыми ушками. Но мне нельзя много думать о ней. Нельзя. О своей-то жизни нихрена не известно и не понятно. Всё, хватит…

Мы вошли в прохладное здание и оказались в большом, освещённом дневным светом зале. В промежутках между окон стояли шкафы с книгами, около которых задумчиво прохаживались посетители. В середине стоял кольцевой стол, вернее стойка наподобие регистратуры в больнице. В центре кольцевой стойки был ярусный шкаф, наверное с каталогами. Миловидная сотрудница встретила нас дежурной улыбкой:

— Добро пожаловать. Хотите что-то найти?

— Здравствуйте. Нам нужны образовательные ленты.

Лани выложила на стойку картонный прямоугольник — членскую карточку. Сотрудница сверила данные в объёмном журнале и кивнула:

— Проходите на третий этаж.

Мы поднялись на третий по широкой лестнице. Тут была такая же стойка и дружелюбная сотрудница. Она, выслушав мои путанные объяснения, подумала, позвала вторую сотрудницу, что-то ей негромко объяснила. Та покивала и ушла. Лани тем временем изучала лоток с популярными на данный момент светолентами. Я делал вид, что разглядываю перечень образовательных лент, а сам украдкой наблюдал за вэйтой.

Она брала коробки с лентами, внимательно прочитывала сопроводительные тексты на крышках. Рассматривала иллюстрации. Над какими-то коробками она мечтательно улыбалась, над какими-то иронично качала головой, из-за чего хвосты красных волос начинали раскачиваться и напоминать струи пламени. Над некоторыми коробками она брезгливо морщила носик. Видимо содержание не нравилось девушке. Эмоции живо отражались на лице и в движениях. А я всё смотрел и смотрел на то, как Лани перебирала коробки…

— Вот, возьмите.

Голос сотрудницы вывел меня из транса. Блин, засмотрелся. Взял несколько коробок. Лани раскрыла сумку, я переложил коробки в неё. Девушка хотела было закинуть ремень на плечо, но я решительно взял сумку из её рук. Лани удивлённо посмотрела на меня:

— Ты чего? Это моя сумка.

— А ленты для меня. Нечего чужие тяжести носить. — Сказал я сердито.

Мельком взглянул на сотрудницу. Она тоже смотрела на нас как-то удивлённо. Однако опомнилась, отдала карточку Лани и отвернулась. Я закинул ремень на плечо, пошагал к лестнице. Вэйта семенила сзади и шептала:

— Моя сумка, и ленты я брала. Я и нести должна. Отдай. Неудобно.

Я так же шепотом отвечал:

— Ты же девушка. Я парень. Не могу позволить тебе нести тяжёлую сумку, как ты не понимаешь?

— Это ты не понимаешь! Так не принято! Мы не муж и жена!!

Я так резко остановился, что Лани чуть не врезалась в меня. Медленно обернулся. Девушка стояла, прижав руки к груди, а по щекам, пробиваясь сквозь смуглость кожи, разливался густой румянец. На глазах начали выступать слёзы стыда. Я огляделся. Мы как раз были на промежуточной площадке между вторым и третьим этажами, никого поблизости не было. Взял её за плечи, отвёл к окну. Она не сопротивлялась. Усадил на широкий подоконник и заставил посмотреть мне в глаза:

— Ну-ка, рассказывай — почему это не принято, чтобы парень помогал девушке?

— Ну… Это..

Лани помялась, но рассказала. Оказывается, одно из этических правил местного общества гласит, что мужчина и женщина равны. Это у нас, на Земле, во многих (не всех) обществах считается, что женщины — слабый пол и им нужно всячески помогать по мелочам. Двери открывать, сумки за них носить и тому подобное, чем земные женщины частенько злоупотребляют. А в Мире, и особенно у вэйто, женщина — такой же член общества и поблажки имеет только физиологически обоснованные. Во время беременности, например. Поэтому в нашем случае сумку Лани должна была нести сама, так как не больная, не беременная и сумка не с кирпичами. Это было бы в рамках традиций и раз о помощи она не попросила, то я не должен был её сумку брать. А вот в случае отношений между мужем и женой я, как супруг, имел бы право взять сумку. Семья — одно целое. Рука ведь не спрашивает другую руку — что делать? Опять же, супруги должны друг друга беречь. Вот такая этика. Я задумался. Мой жест был нормален в земном обществе, где на словах мужчины и женщины равны, но подсознательно считается, что женщина изначально слабее. Земная женщина в большинстве случаев обиделась бы, если бы я не взял её сумку с как бы моими вещами. Веками многие религии культивировали подчинённое, ущербное положение женщин и в конце концов эта концепция привела к заключению о том, что раз женщина — слабое, зависимое существо, то о нём нужно заботиться в мелочах. Причём в некоторых культурах это доводило до маразма, типа запрета выходить из дома без сопровождения мужчины. Отсюда с одной стороны мужской шовинизм — «Курица — не птица, баба — не человек», с другой стороны женское иждевенчество — «Я такая вся принцесса, заботьтесь обо мне за то, что я слабый пол». А в Мире, по крайней мере в Федерации точно, работает другая мораль — «мужчина и женщина равны в правах и обязанностях». Один из постулатов Церкви Святой Семьи гласит — «Мужчина и женщина равны, как были равны меж собой Бог Тс'Охо, Богиня Вэйто-Нау и Богиня Шанья». То-то сотрудница книгохрана удивилась, что я без разрешения взял сумку Лани. Наверное подумала, что мы супруги, раз я так вольно веду себя с ней, а удивилась потому что браки людей и вэйто не часто встречаются. Понятно стало и отчаянье Лани. Вот я дубина-то!..

— Прости, Лани! Я не знал!

— Правда?

— Клянусь.

— А я чуть не подумала, что ты это сделал специально.

— Говорю же — не знал. Прекращай дуться.

Лани помолчала, вздохнула:

— Ладно, сумасшедший. Пошли, а то ставр ругаться будет.

— Можно, я сумку понесу?

— С этого и надо было начинать. Чего уж теперь — неси.

Всю обратную дорогу мы молчали. Я корил себя нехорошими словами. Уже входя на территорию больницы Лани вдруг остановилась и меня за рукав остановила:

— Фрам.

— Да, Лани?

— Не сердись на меня пожалуйста, а?

— Ну что ты!. Я не сержусь, мне стыдно перед тобой.

— Не стоит стыдиться. А мне нужно было сдержаться, ведь ты же не знал. Просто… Мне никто никогда вот так не помогал. Не считая родителей конечно… Это… Необычно. Но знаешь — в глубине сердца мне было приятно.

— А?

— Идём. Обед скоро.

Она улыбнулась, потянула за рукав. Почему я снова ощущаю себя идиотом, да ещё и сволочным?

Проходим мы по аллейке, вот уже скоро больничное крыльцо, и вдруг:

— Молодые люди, подождите!

Оборачиваемся. Нас догоняет подзапыхавшийся мужчина преклонных лет, толстенький такой, в широких светлых штанах и светлом пиджаке. Мне он напоминает товарища Огурцова из «Карнавальной ночи». Этот «товарищ» держит в руках прибор, более всего похожий на довольно большой пленочный фотоаппарат.

— Извините! Не могли бы вы мне помочь?

— Чем? — Опережает меня Лани.

Мужчина поясняет:

— Понимаете, я светохудожник. Издание «Здоровая жизнь» заказало мне несколько картин на тему здоровья.

— Немного странно искать сюжеты о здоровье в больнице. — Иронично бормочет вэйта.

Художник смущается и разводит руками. Он переводит просящий взгляд то на меня, то на Лани. Она меняет гнев на милость:

— Ну ладно. Что вам нужно?

— Не могли бы вы со своим спутником побыть моделями?

— Ч… Что?!. М-мо-моделями?!

— Да. Вас что-то смущает?.. Вы такая красивая, спортивная девушка. По — моему вы хорошо получитесь на светокартинах.

— Ну… Я… Фрам?

— А?

— Ты как?

— Я?. А я-то что?

Лани смотрит на меня со смесью просьбы и смущения в глазах. Видно, что ей хочется поучаствовать в съёмках, но она стесняется. Я пожимаю плечами:

— Почему бы и нет?

«Огурцов» радостно подхватывает:

— Ну же, девушка! Соглашайтесь! Это будут замечательные картины!

Лани молча кивает. Художник развивает бурную деятельность. Он выстраивает композиции с участием Лани, меня, цветов, кустов, и подобных штучек. Вариантов — десятка полтора. Лани удивительно точно воспроизводит пожелания художника, чем приводит его в восторг. То и дело, сливаясь со щелчками аппарата, слышны его возгласы:

— Так! Прекрасно!. Замечательно! Ручкой волосы поправьте. Прелестно!.. Вы прирождённая светомодель.

Вэйта на седьмом небе. Глаза блестят. Эта идиллия длится довольно долго. Но вот у «Огурцова» кончается плёнка и съёмки заканчиваются. Он удовлетворённо потирает руки:

— Замечательно, молодые люди! Кстати, меня зовут Нико Петелин. А вас?

— Зачем вам наши имена? — Спрашиваю я.

Мне что-то реклама не нужна. Но вэйта улыбается:

— Я — Лани Рэн, а он — Фрам Корбин.

— Очень приятно. Одну минуточку.

Петелин достаёт из нагрудного кармана блокнотик и быстро записывает наши имена и фамилии. Я подозрительно интересуюсь:

— Это зачем?

— Когда опубликуют картины, надо же будет перечислить вам вашу плату за участие в съёмках?. Деньги хоть и небольшие, но таков порядок, молодой человек.

— Понятно.

Мы прощаемся, жмём руки. Отходим буквально на пару метров, сзади слышится:

— Лани.

Вэйта оборачивается:

— А?

В этот момент щёлкает аппарат. Петелин хитро подмигивает, опуская светограф:

— Извините, милая Лани. У вас чудесная улыбка. Наверное этот кадр будет лучшим. До свидания, молодые люди.

Художник ушёл, а мы отправились в больницу. Лани забежала в раздевалку, я же проследовал сразу в палату. В этот день больше ничего интересного не случилось, и в следующие несколько дней — тоже. Я смотрел светоленты, впитывал полезные сведения. Лани навещала меня, но большую часть времени отсутствовала. У неё начались какие-то промежуточные испытания, зачёты. Выглядела она устало и я в конце концов запретил ей приходить. Пусть лучше отдыхает.

Несколько раз перед сном я думал о своём отношении к Лани. Она, конечно, девчонка симпатичная, хоть и не человек. Я всё ещё не до конца привык и к большим, анимешным глазам, и к остроконечным ушкам, и к волосам цвета пламени, и к тёмной коже. Но если привыкнуть, то… Мне нравился её открытый характер. Нравилась её способность легко смущаться от, казалось бы, вполне невинных вещей и в то же время она иногда вела себя довольно… Нет, не беспардонно, а как бы сказать? Вела себя так, словно и не подозревала о своей фривольности. Эти перепады в поведении придавали ей милую непосредственность. Она вела себя так, как будто она не медсестра в больнице, а — моя соседка или одноклассница в старшей школе. Это мне нравилось и одновременно тревожило. Отношения явно начинали выходить за рамки «пациент-медперсонал» в сторону не просто привязанности, а в сторону сильных эмоций или даже — любви! Я понимал, что надо обязательно не допускать такого сценария. Лани хорошая, добрая девушка и заслуживает достойной жизни. Ей нужен молодой человек одной с ней крови, с будущим, тот, который будет её любить. У неё в перспективе должен быть крепкий брак, дети. Уж точно ей не стоит испытывать серьёзные чувства к беспамятному человеку, который сам не знает — «кто» он и «что» он. Будущее его неясно, перспективы туманны. И никто не гарантирует, что не произойдёт обратный обмен разумом с настоящим Фрамом Корбиным. Так что — никаких «шуры-муры». Через пару дней меня выпишут и переведут в Центр Восстановления. А потом сама Священная Семья не знает — куда меня забросит судьба…

За день до выписки я отпросился у Нерона и сходил в книгохран — сдать ленты. Лани в этот день не пришла. Я не спал всю ночь, думая о расставании. Не хотелось обижать вэйту и причинять ей боль, но так будет нужно сделать для её и моего блага. Хоть бы она не пришла… После завтрака я оделся в одежду, подаренную Лани, больничную же оставил в палате. Книги сложил аккуратной стопочкой. Световизор откатил в угол, на прежнее место. Посидел на стуле. Время ползло издевательски медленно. Наконец в дверь постучали. Я встал и открыл. На пороге стояла враста, которая часто мелькала в этой части больницы. Она отступила:

— Ставр Нерон просил вас зайти к нему.

Я кивнул и прошёл мимо нее. Поднялся к кабинету моего куратора. Постоял перед дверью.

— Доброе утро, Фрам. Сегодня вас выписывают. С минуты на минуту должен прибыть сотрудник Центрвосста. Желаю вам удачи, Фрам. Надеюсь, что ваша память восстановится со временем.

Я достал уже привычный блокнотик и написал:

— «Спасибо, ставр. Я очень вам благодарен».

Нерон покачал головой:

— Да что от меня зависело-то… По-настоящему благодарить нужно врасту Лани Рэн. Жаль, что она сейчас очень занята и попрощаться у вас не выйдет.

— «Скажите ей от моего имени „Огромное спасибо“. Она столько возилась с безмозглым идиотом».

— Обязательно скажу.

Как по заказу в дверь постучали и в кабинет вошёл высокий мужчина в официальном синем костюме. Он кивнул ставру:

— Доброе утро, ставр Нерон. Я из Центрвосста, за человеком по имени Фрам Корбин.

Я поднял руку, привлекая к себе внимание. Ставр протянул мужчине папку с моими сопроводительными бумагами. Я встал и, прежде чем выйти вслед за неэмоциональным представителем Центра, пожал Нерону руку. Мы с молчаливым мужчиной в синем шли по коридору в полном молчании. Все уступали нам дорогу. Даже попавшаяся навстречу достопамятная беловолосая млавра Кейна посторонилась. На крыльце я взглянул в абрикосовое небо, вздохнул. Успел привыкнуть к этой уютной больничке и вот теперь придётся окунуться в неизвестность. Синекостюмый оглянулся на меня и направился по аллее прочь. Пришлось догонять. Я шёл и думал о том, что Лани не пришла. Радовался и огорчался одновременно. Но если быть честным перед собой, то больше огорчался. Что ни говори, а привязался я к этой огненной девчонке сильно.

Вот уже стали видны ворота и стоящий возле них автомобиль во врачебной раскраске, голубой с розовой полосой по борту и перевёрнутыми галочками на дверях. Представитель открыл дверь, сел на переднее пассажирское место, а мне кивнул на заднее. Я уже шагнул за ворота, как вдруг послышался торопливый топот и сбитый дыханием крик:

— Фрам!

Я обернулся. По аллее бежала Лани в своём спортнаряде.

— Фрам!. Подожди!

Остановилась в нескольких шагах, пытаясь отдышаться. Я ждал. Более-менее восстановив дыхание, она укоризненно сказала:

— Как невежливо. Я хотела с тобой проститься, а ты…

— Я не хочу мучить тебя прощанием.

— Почему это — «мучить»? Я не мучаюсь. Просто хочу сказать тебе — мы обязательно встретимся снова.

— Но.

— Я знаю это, Фрам. Не могу объяснить — почему. Но знаю. Мы снова встретимся. Тогда ты не убежишь. Поэтому — до свидания, сумасшедший Фрам… Не — «прощай».

— Не знаю, Лани. Не уверен. Но пусть будет по-твоему. Если мы встретимся снова, то я не убегу. Обещаю… А на всякий случай — прощай, добрая Лани.

Я взял её руки в свои, поцеловал каждую и не оборачиваясь пошёл к машине. Меня догнал тихий стон:

— Фрам.

Я замедлил шаг, но сжал кулаки и дошёл до машины. Сел на заднее сиденье. Автомобиль тронулся. Я не смотрел в окно. Знал, что если посмотрю, то наделаю глупостей и испорчу судьбу хорошей девушке-вэйто. Я уезжал и оставлял здесь кусочек сердца. А это, чёрт возьми, больно!

Глава 2

За пригоршню фэдсов

Центр Восстановления. Здесь я временно живу. Так как я считаюсь бывшим военнослущим, то меня курирует представитель ведомства обороны. По результатам врачебных испытаний я признан вполне здоровым физически и психически, за исключением памяти. То есть здоров как конь, не псих, но нифига не помню. Решено обучить меня какой-нибудь професии и отпустить на вольные хлеба. Как я вызнал у куратора — мне положена неплохая единовременная выплата от ведомства. Это меня вполне устраивало. Я тут же решил, что буду учиться на водителя. Врачебных ограничений нет, а в законах про потерю памяти ничего не сказано. Каждый день, кроме трёх выходных, машина центра отвозила меня в водительскую школу, а потом привозила обратно. Кроме водительства я ещё изучал и профессию авторемонтника как смежную. Преподаватели удивлялись, что я всё схватываю на лету. Я лишь скромно пожимал плечами. Не рассказывать же им, что их техника по сравнению с той, что знаю я, отстала лет на пятьдесят-шестьдесят? Ага, и я «обрёл» речь.

Жил я в однокомнатной квартирке, в корпусе общежития Центра. Специально никому в доверие не втирался, но присматривался. Основная масса «постояльцев» состояла из гражданских людей, восстанавливавшихся после разного рода операций или заболеваний. Кто-то привыкал к жизни слепого, глухого, немого. Кто-то заново учился ходить. Некоторые были как и я — бывшие военные. Но таких же здоровых не было. В моём случае скорее был неформат, так сказать. На курсах водителей так же друзьями обзавестись было сложно. Основной костяк будущих «водятлов» составлял молодняк, вчерашние школьники. О чём мне, внутренне человеку за тридцатник, общаться с ними? Они подспудно чувствовали это, тем более глядя на мои успехи. Один случай я и сам помню. Это когда на занятиях по вождению сел в кабину грузовика, посидел с минуту, трогая рычаги, руль, педали, а потом завёл двигатель и проехал «змейку». Преподаватель офонарел и спросил — какой у меня водительский стаж. Я честно сказал, что не помню. После пары подобных случаев за мной закрепилась репутация нелюдимого самородка от техники с таинственным и, несомненно, крутым прошлым. Хоть я втихаря и посмеивался над такой славой, но узнать о «своём» прошлом хотелось. Как-то под выходные я упросил куратора (а он оказался на редкость неуступчивым мужиком) показать мои сопроводительные документы.

Оказывается на момент ранения я был военнослужащим армии Федерации Рассена в чине десятника. Это аналог младшего сержанта или командира отделения, то есть командира примерно десяти человек. Хм… Неплохо, Фрам Корбин. Сухопутные войска. Семнадцатый специальный отдельный полк. Штурмовая сотня. Это типа роты? Похоже на то. Значит Фрам служил в штурмовом подразделении полка, занимающегося спецоперациями. Да ты крут, парень. Вот в ходе такой операции Фрам, то есть теперь — я, был контужен взрывом гранаты. В результате имеем то, что имеем. И этот кусочек памяти, когда меня тащили по камням под акомпанемент автоматных очередей, становится понятен. Против кого же спецоперация проводилась? Большой войнушки нигде вроде бы нет, да и маленьких войнушек на нашем континенте тоже нет. Внутренняя обстановка? Похоже. В документах об этом было упомянуто только в связи с деятельностью бандитской организации, промышляющей торговлей местными наркотиками, рабами, оружием на территориях Диких земель. А, это там, где раньше самые жестокие бои шли? Понятно. Эх, значит и в этом мире есть эта зараза — наркота. Твою дивизию…

Каждые несколько дней я ходил в маленький магазинчик напротив Центра. Мне выплачивались небольшие деньги, типа стипендии. Шикануть не хватало, но можно было купить какой-нибудь мелочи. Кстати, местные деньги назывались «фэдсы». Я когда впервые узнал об этом, то подумал, что название непростое. Так оно и оказалось. Фэдс — сокращение словосочетания «федеральное денежное средство». Ох уж эта рассенская страсть к сокращениям! Так вот, моё ежедневное содержание составляло восемьдесят фэдсов. Этого хватило бы для покупки суточной нормы продуктов на одного человека. Но я не покупал продукты или прочую фигню. Практически все деньги я откладывал на будущее. А в магазинчик я ходил по другому поводу…

— Добрый день, свогр Корбин.

Приветствовала меня продавщица магазинчика. (Свогр — свободный гражданин). Да, меня она уже узнавала в лицо. Я кивнул в ответ:

— Добрый день, свогра Нана.

(Свогра — тут и так понятно). Она мило, дежурно улыбнулась и изобразила вежливое равнодушие. Я привычно оглядел полки:

— Есть свежий номер «Счастливой жизни»?

— Есть. Возьмёте?

— Ага.

— С вас четырнадцать фэдсов.

Я выложил деньги. Фэдсы формой и жёсткостью напоминали игральные карты. По величине крупные и мелкие «купюры» практически не отличались друг от друга. На обеих сторонах карт были изображены виды каких-то городов, стилизованные под гравюры, и напечатаны номиналы. На прилавок легла карта в десять фэдсов и четыре карты в один фэдс. Взамен мне в руки лёг свежий, пахнущий краской журнал. Я поблагодарил продавщицу и пошёл восвояси. Уже придя в свою квартирку, раскрыл журнал. С первой страницы, удивлённо обернувшись, мне улыбалась Лани в кокетливой кепочке.

Не обманул Петелин. Действительно — это лучший кадр. Я осторожно вырвал страницу из журнала, сложил и убрал в книжечку со своими новообретёнными документами. Мне же из части переслали удлич (удостоверение личности), свидетельство гражданина Федерации (аналог свидетельства о рождении), военкарту (военный билет типа). Фактически я мог покинуть Центр в любой момент. Но надо было закончить мою подготовку.

Кроме моего военного прошлого я интересовался и своей бывшей семьёй. С нова донимал куратора вопросами и просьбами. Мне прислали несколько выдержек из моих же характеристик и личных дел. Так вот: сиротой я стал уже давно, в возрасте десяти стодов. Родители были учёными, изучавшими жизнь, жизнеиспытателями. По земному — биологами. Изучали всяких редких микробов. А после Страшного этой заразы затаилось в природе много. Время от времени это зло пробуждалось и возникали вспышки странных и страшных болезней. Жертвами такой вспышки и пали родители Фрама Корбина. Лечили людей, но сами не убереглись. Эх… Ну а маленького Фрама отдали в государственный приют, потом в школу с военным уклоном и дальнейшая судьба мальчика была предопределена. М-да… Грустная судьба, но с циничной моей позиции даже хорошо, что так. Не нужно будет врать родителям того, чьё тело я невольно узурпировал. Начну жизнь с чистого листа. Я уже всё распланировал. Получу права. На выплаты и сбережения куплю грузовик, пусть подержанный. Домишко постараюсь приобрести. Займусь грузоперевозками или чем-то подобным. А там — посмотрим. Перевозка грузов в этом мире довольно выгодна, особенно в районах снедостаточной сетью железных дорог.

И вот пролетели четыре недели. Прям стихи. Я получил долгожданные права и квалификацию авторемонтника. Куратор довольно формально поинтересовался — готов ли я к самостоятельной жизни и быстренько подмахнул нужные бумаги. Я был свободен, как фанера над Парижем в высшей точке траектории. У меня имелось почти пять тысяч фэдсов наличными и полный комплект документов. Ещё было платёжное поручительство от ведомства обороны на триста тысяч и банковская книжка с цифрой в пятьдесят тысяч — накопления Фрама. Итого я имел триста пятьдесят пять тысяч фэдсов. Неплохая, по всей видимости, сумма. При этом пять тысяч фэдсов наличными занимали немалый объём в большой дорожной сумке. Неудобно, конечно, но это деньги на текущие расходы. Место скоро освободится. Больше в сумке почти ничего и не было.

Я вышел за ворота Центра с двояким чувством. С одной стороны было интересно. Передо мной лежал целый новый мир. Почти любой человек хоть раз в жизни мечтал оказаться в неизведанном, чудесном мире, где можно прожить совершенно другую жизнь. С другой стороны было страшновато. Получится ли? Мне предстояло выяснить это по ходу дела.

В магазинчике купил журнал объявлений. Нашёл адрес небольшой гостиницы, где, если верить рекламе, цены были довольно демократичны. Добравшись туда на зелёном такси, я заплатил за несколько дней и принялся изучать объявления. Мне нужно было купить грузовик. Я решил не оседать в городе, где конкурентов много, а двигать в малоосвоенные районы, поближе к Диким землям. Пусть там нет таких условий, как в развитых районах, зато возможностей для заработка больше. Да и жизнь там попроще. И вообще я города плохо переношу. Поэтому грузовик мне нужен не абы какой, а желательно полноприводный. Сефийя, где я сейчас находился, не была уж совсем захолустьем, но и до Диких земель тут было не слишком далеко. Ну ладно. Разберёмся. Самое главное — купить машину. И машину нужную. Мне не думалось, что быстро найдётся подходящий вариант. То, что полноприводные грузовики тут есть, я знал из литературы и образовательных светолент. Но искать их в городе? Дуракам везёт. Попалось объявление о распродаже техники с военного склада. По описанию машины были с небольшим пробегом. Часть переформировывалась и столько автотехники было им уже не нужно, поэтому распродавали по остаточной стоимости. Я не долго раздумывал. Прихватил поручительство и рванул на эти склады.

Военные базы любых армий любых стран чем-то неуловимо похожи при всех имеющихся различиях. Казёнщиной, наверное. Трудно сказать — что я ожидал увидеть, но база представляла собой классическую в/ч. Заборы, колючая проволока, стены. На территорию меня пропустили вместе с сопровождающим. Немолодой младший командир с двумя ромбиками вдоль погон вёл меня по своему маршруту и попутно выяснял мои намерения:

— Хотите купить машину?

— Ага. Хочу.

— Какую?

— Грузовую, повышенной проходимости.

— Есть такие. Штук пять ещё осталось. Сейчас посмотрим.

Навстречу нам попался солдат в защитного цвета форме, фасоном похожей на советскую форму середины двадцатого века, только штаны были не галифе, а брюки. Выглядело это непривычно, особенно в сочетании с короткими сапогами и головным убором, напоминающим не то — бескозырку моряков, не то — берет. Мой сопровождающий выглядел, кстати, примерно так же, только головной убор был больше похож на кепи, привычное мне ещё по службе в российской армии. Солдат, проходя мимо нас, сделал жест правой рукой. Отсалютовал. Отдал воинское приветствие. Как-то так… Кстати, в армии именно отдают воинское приветствие, а никакую не «честь». Насчёт… Хм… «отдачи чести» нужно обращаться к девушкам. Это так, в порядке информации. Рука взлетела к голове, но не приставилась к виску сжатыми пальцами ладони под углом в сорок пять градусов, как я привык, а как при пионерском салюте — под тем же углом вынеслась перед лбом. Мой сопровождающий ответил тем же движением. Я даже ничего не подумал, а рука сама, автоматически повторила салют. Оп-па.

— Служили?

— Да.

— Понятно.

Командир понимающе кивнул и снова замолчал. Я же обдумывал свою реакцию. Автоматизм суть есть — условный рефлекс, выполняемый без ососзнанной реакции. Шаблон поведения, грубо говоря. И пусть сознание Фрама Корбина куда-то делось, но рефлексы-то остались! Интересно, какие ещё сюрпризы таятся во мне? Тот же внутренний переводчик работает как часы.

В просторном гараже стояли в линию несколько грузовиков защитного цвета. Я стал прохаживаться вдоль линейки и думать. Все пять машин были одной марки. Тёмно — зелёные трёхосные грузовики на широких рубчатых колёсах с кузовами, покрытыми тентами из толстой ткани защитного же цвета, похожей на брезент. Эти тенты натянуты на дуги, укреплённые на бортах. Кабины и капоты с крыльями по форме напоминали среднее между родным рассейским ЗиЛ-157 и буржуйским пендосским «Студебеккером» времён Великой отечественной, хотя сами машины были несколько больше советского и американского «аналогов». Я напряг память. Машины назывались «ТЗГМ -350». Вспомнилась характеристика из читанного-перечитанного каталога колёсной техники:

«Три оси, полный привод. Передняя ось отключаемая. Компрессионный двигатель мощностью триста пятьдесят уем позволяет уверенно перевозить по бездорожью десять с половиной галот груза, а по дорогам с твёрдым покрытием — до пятнадцати галот. Максимальная скорость — четыреста сорок восемь тсед в час. Кабина трёхместная, металлическая. Платформа с возможностью разгрузки на три стороны».

Вобщем машина похожа по характеристикам на достопамятный опять же по службе в армии «сто тридцать первый ЗиЛ», только двигатель компрессионный. Это значит, что мотор работает на принципе воспламенения смеси от сжатия, иными словами — цикл Дизеля. Возит машина до пяти тонн, по бездорожью до трёх с половиной. Разгоняется до восьмидесяти километров в час. Совсем неплохо. Но надо бы посмотреть состояние.

В течении следующего часа я лазил по машинам. Заглядывал под рамы, открывал капоты, двери. Откровенных изъянов заметно не было. Масло нигде не капало, утечек топлива тоже не видно. Резина была почти не изношенная. Это и не удивительно. Машины больше стояли в гараже, чем ездили. А остальное можно было проверить только на ходу. Какую из пяти выбрать? Интуиция тыкала мысленным пальцем во второй в ряду грузовик. Ну и ладно. Я обернулся:

— Э… Кто оформляет покупку?

— Начальник техсотни.

— Я бы хотел эту.

Кивнул на вторую машину. Сопровождающий пожал плечами:

— Идёмте.

Из разговора с начальником техсотни выяснилось следующее: цена на машины одинаковая — двести пятьдесят тысяч за штуку. Дорого? Да не очень. Цена новой такой — четыреста тысяч. Беру ли? Ну… Беру. Плачу наличными? Нет. Поручительство ведомства обороны. Ага, служил. Да, выплата по ранению. Когда буду забирать? Чем быстрее, тем — лучше. При мне ли документы? Да. Тогда сегодня и заберу.

Оформление бумаг заняло меньше часа. В штабе мне выписали новое поручительство за вычетом цены машины, то есть на пятьдесят тысяч. Свидетельство собственности так же было переписано на моё имя. Что меня порадовало, так это необязательность смены номеров. В Федерации номер присваивался машине от начала её эксплуатации и до списания в утиль включительно. Просто теперь грузовик с этим номером будет числиться за мной, а уведомление об этом уйдёт в ведомство перевозок. Чик! И никакой бюрократии. Вспомнив мытарства автовладельцев на моей «ментальной» родине в случае смены номеров или иных операций с автодокументами, я только облегчённо вздохнул. Из документов у меня были: свидетельство собственности и ВУ — водительское удостоверение. И всё. Этого хватало, чтобы ездить по территории Федерации Рассена.

Так что во второй половине дня я уже являлся законным владельцем автомобиля. Тот же младший командир, полусотник, проводил меня до гаража. Горючее в баке имелось, силонакопители были заряжены. Я сел на водительское место, захлопнул дверцу. Поёрзал, устраиваясь поудобнее. Провёл ладонью по панели приборов, рулю, потрогал рычаги трансмиссии. Ну, будем знакомы — «ТЗГМ -350». Надеюсь мы станем друзьями? Я нажал кнопку запуска. Скрежетнул пускатель, двигатель недовольно забубнил на малых оборотах. По мере прогрева звук работы становился мягче и плавнее. Я несколько раз «погазовал», играя числом оборотов и слушая двигатель. Он реагировал ровно и легко. Хорошо. Можно ехать… Ах да! Чуть не забыл! Я достал документы, полистал книжки и вынул из страниц сложенный листок. Откинул солнцезащитный козырёк. Развернул листок, закрепил его на козырьке специально припасённой тесёмочкой. Вот теперь действительно — можно ехать! Я подигнул своему талисману, воткнул передачу. Талисман мне в ответ, конечно, не подмигнул, но улыбка Лани придала уверенности и спокойствия. Как говорил один хороший человек — поехали!

За пару дней я нашёл частную мастерскую, занимающуюся ремонтом грузовиков. Перегнал туда «ТЗГМку» и заказал пока диагностику двигателя и трансмиссии. Заказ мой приняли не без удивления, ведь такого рода машины у них — редкость. Как бы то ни было, пришлось отвалить полторы тысячи. Но это хоть с учётом стоимости масел. А я обходил магазины. Вначале искал для грузовика лебёдку. На всех пяти машинах, которые я осматривал, были только крепления под неё, но самого агрегата ни на одной машине не было. Мне это пришлось не по вкусу. Я рассчитываю работать в условиях плохих дорог или вообще — бездорожья. Застрять посреди леса на гружёной машине и не иметь возможности её вытащить будет вдвойне обидно, если знать, что лебёдка должна была быть, но я пожмотничал. Лебёдка нашлась. Это приобретение влетело мне ещё в семь тысяч. Не так уж и мало, если учесть что она была не новая. Но приобретение очень полезное и нужное. Ещё я закупил небольшой силопроизводитель с компрессионным движком, питающийся тем же топливом, что и грузовик. Четыре тысячи, зато можно и накопители подзарядить в любое время, и временное освещение наладить. Да мало ли? Если есть тут нс-инструменты, то совсем хорошо. Будет у меня маленькая походная мастерская. И это ожидание сбылось, так как за семьсот фэдсов я купил и комплект силоинструментов. Ай да — я!. Зашёл в магазин, торгующий всяким снаряжением для жизни и работы на природе. Купил у них хороший охотничий нож. Хоть в холодном оружии разбираюсь слабо, но этот мне приглянулся. Мяско разделать, овощи почистить, деревяшку обстругать — на всё годен. Что ещё? Пила, топор, лопата. Всё это вещи не просто нужные, а жизненно необходимые! Спички водоупорные, прочий такой хлам. Купил и палатку со спальным мешком. Спать в кабине может и экзотично, но неудобно. Купил так же одежду и обувь для работы на природе. Несколько крепких штанов из плотной ткани, несколько курток. Две пары башмаков, похожих на наши земные берцы, но со шнуровкой по бокам. Высокие сапоги из материала, практически идентичного резине. Дождевик из клеёнки. Ну и естественно — несколько комплектов лёгкой одежды и нижнего белья. Уж не знаю, возили ли известные путешественники из нашей, земной, истории с собой запас чистых трусов, но я решил такой запас иметь. Кучу покупок увенчал набор походной посуды. Куча потянула почти на семь тысяч — почти как цена лебёдки. От моих пятидесяти тысяч, обналиченных на днях, осталось тридцать пять с небольшим тысяч, не считая остатков от расходных пяти. Нормально я прибарахлился!

Я навестил грузовик. Мастер уже всё проверил, подручные меняли масла. Состояние заявлялось как хорошее. Я показал мастеру несколько эскизов дооборудования машины, набросанных гостинничными вечерами. Например решётчатая полка над кабиной для лёгкого барахла или дополнительный топливный бак. Он похмыкал, но обещал сделать. Я, чтобы не стоять у него над душой, поехал в местный оружейный магазин. Да, в Федерации можно было приобретать, хранить, а в некоторых районах открыто носить огнестрельное оружие. Я ходил по магазину как по музею.

В Мире давно не было больших войн. В аккурат со времён Страшного. Соответственно и резкого развития оружейного дела, которое всегда бывает во время таких больших конфликтов, тоже не было. Местная военная мысль доросла до бронеавтомобилей и броневездеходов, военных самолётов и газолётов. Хорошо, что не доросла до ковровых бомбардировок, напалма и фосфорных бомб. Обходились простыми фугасами. Неплохо была развита артиллерия. В сфере стрелкового оружия прогресс дошёл до самозарядных винтовок и карабинов, автоматических пистолетов. Появлялись ручные пулемёты и пистолеты-пулемёты. Идея автомата/штурмовой винтовки и промежуточного патрона ещё ничью голову не посетила. И это хорошо. Хватит имеющегося стреляющего железа. Вот уж в чём не собираюсь «прогрессорствовать», так это в оружейной сфере. Что-что, а орудия для убийства ближнего своего человек разрабатывает с гораздо большим желанием и упорством, чем орудия труда. Сами наверстают…

На полках тускло поблёскивали пистолеты и револьверы, охотничьи ружья и разнообразные ножи устрашающих размеров. Хмм… Вид оружия не особо отличался от земных образцов, за исключением мелочей и деталей отделки. Оружие, это такая штука — оно улучшается сотнями, мать их, энтузиастов. Подбираются самые удобные в обращении и производстве формы, отсеиваются ненадёжные конструкции. В результате оружие приобретает законченные формы, а так как эргономика людей одинакова что на Земле, что в Сфере, то и образцы у них получаются внешне очень похожи. Повторяется история с автомобилями и летательными аппаратами. Ну и ладно. Опять же — я надеюсь на рефлексы Фрама.

А что если прикупить ствол? Не, не ружьё. Длинноствол в кабине возить неудобно, вынимать в случае чего сложно. Да и с собой носить тяжело. А вот пистоль… Я бы пистолет-пулемёт взял. Так и видится что-то типа ППС или ППШ, но вот — хрен. Их не продают. Только для армейки. Ну и ладно. Вот, например, лежит чёрный пистолет. Красивые формы. На ТТ похож, но рукоять немного другая. Написано, что калибр шестнадцатый. Ну-ка, переводчик — переведи! Эм… Значит так. Калибр исчисляется в номерах, которые соответствуют числу тысячных долей седа. То есть шестнадцатый номер этого рассенского пистолета — восемь миллиметров примерно. Самозарядный, магазин на двенадцать патронов. Неплохо. Сколько стоит сие чудо? Две тысячи фэдсов?! Хренасе! Обалдели они тут что-ли? Ну их в лес! Твою ж дивизию.

Палатка у меня уже была, посуда тоже. Но по-мелочи я набрал кой-чего. Снова навестил грузовик. Появилась решётка над кабиной, бак дополнительный. Между кузовом и кабиной тоже появились ящики под скарб и принадлежности. Вот и славно. Осталось присобачить лебёдку. Подручные мастера привезли её из магазина прямо в мастерскую и теперь под чутким руководством начальника монтировали этот полезный агрегат. Пока они занимались механикой, я занимался не менее увлекательной работой — распределял пожитки по машине. Если кто-то думает что это просто, то он здорово ошибается. Инструменты надо упаковать так, чтобы их можно было беспрепятственно достать. Кухонную утварь нужно запаковать плотно, чтобы пыль и грязь её не достала. Ну и всё остальное тоже следует распределить толково и по возможности доступно. Есть от чего почесать в затылке.

Но вот все работы завершены, деньги заплачены. Больше меня в Сефийи ничего не держит. Я простился с мастером и его подручными, полюбовался на абрикосовое небо. Ну, с Богом. Заправился на выезде из города «под пробку». Достал карту, уточнил маршрут. Подмигнул талисману. Поехали. Я уезжал из Сефийи в неведомое будущее. Уезжал от неё подальше. Со мной была Лани в виде картинки-талисмана. Пусть у оригинала всё сложится хорошо. А я постараюсь, чтобы и у меня всё было нормально. Вперёд…

За пару суток я проехал через три региона и оказался вблизи границы Диких земель. Город Сосновск был единственным в этих местах крупным населённым пунктом. Ну как — город? Такой бы у нас назвали посёлком городского типа. Администрация, дом культуры и отдыха, десяток магазинов, пяток мастерских, пара предприятий по заготовке полезных ископаемых. Вот и все достопримечательности. Ещё отделение народной дружины. Не смейтесь, это совсем не то, что пожилые тётеньки с красными повязками. Народная дружина есть не что иное, как местная милиция. Кстати — милиция на самом деле не государственный орган. Милиция — вооруженные отряды граждан для самообороны. То, что у нас в России привыкли ещё с советских времён называть этим словом, милицией в изначальном смысле было только в период Гражданской войны, а потом была самая настоящая полиция, просто из политических соображений такое название было некорректным. Так что местные народные дружины были к значению милиции много ближе, чем привычные нам майоры Пронины. Они состояли из жителей, которые согласились обеспечивать охрану порядка на своей территории, но подчинялись местной власти. По устройству дружины были похожи на службу шерифов в США или даже на княжеские дружины древней Руси. Начальник районной дружины избирался на выборах, а не назначался сверху. Дружины занимались исключительно охраной порядка. Расследования преступлений были обязанностью ведомства внутренних дел. Так же в Сосновске квартировал гарнизон. Военные охраняли окрестности от набегов из Диких земель и сами проводили рейды по диким Землям, иногда вместе с дружинниками. Веселья хватало всем — и дружинникам, и военным, и Дикоземельей вольнице. Дикий, твою дивизию, запад. Ага…

Я зарегистрировался у начальника дружинников и стал зондировать местную обстановку на предмет работы. С домом решил пока не заморачиваться. Несколько дней проживу и в палатке. Расчёт оправдался. Работа нашлась довольно быстро. Я перевёз заказанный груз в дальнюю деревушку и получил по возвращении оговоренное вознаграждение. И пошло-поехало. Заказы поступали регулярно. То доставить груз какой-нибудь деревне у чёрта-на-Куличках. То отвезти до нужного места бригаду охотников, то перевезти оборудование для промысловиков или строителей. Особенно хорошо заказы шли во время или после дождей. Мой ТЗГМ был тут чуть ли не единственным вездеходом в округе, не считая военных. Грязь же делала доставку груза нетривиальной задачей даже для полноприводного грузовика. Зато доставка грузов по бездорожью стала моей нишей, причём конкурентов у меня в ней почти не было, что напрямую сказывалось на доходах.

Дом я всё-таки приобрёл, но не в самом Сосновске, а в деревне по соседству, в Макаровке. Деревушка мне понравилась, жители — тем более. Домик я купил небольшой, но зато с большим сараем, который постепенно переделал под гараж. Жители быстро привыкли к странному, но хорошо соображающему в технике владельцу большого вездехода. У меня появилось много знакомых и даже несколько приятелей. Со всей Макаровки тянулись в мой гараж страждущие с поломанными механизмами. И то сказать — зачем переться с тяжёлым двигателем от сельхозтягача за четыре десятка тсед в Сосновск, где за починку слупят денег, если можно приволочь к Фраму, который за работу может и продуктами взять, да ещё и в рассрочку? Я никому старался не отказывать. Мне эти услуги особых неудобств не доставляли, но позволяли обеспечивать себя хорошими, натуральными продуктами, например. Даже те макаровские мужики, кто имел машины и мог свободно ездить в Сосновск, со всеми поломками вначале старались ехать ко мне. А уж тут, после тщательного осмотра и обсуждения сообществом автовладельцев, выносился вердикт — ремонтировать самим или ехать в райцентр. Чаще всего с моей помощью удавалось сделать ремонт «на дому». Незамужняя часть макаровских дам младшего и среднего детородного возраста проявляла к столь перспективному по местным меркам кадру постоянное внимание. Я же никого не выделял и отношений ни с кем не развивал. Жениться и обрастать семьёй мне ещё не хотелось. Опять же я не видел подходящей кандидатки. Но дамочки надежд не оставляли и играли в свою лотерею — «Выйди замуж за Фрама». Я тихо обалдевал и украдкой крестился. Мужики подкалывали и сочувствовали. Вобщем жизнь шла неплохо. Так она и шла уже три стода. А это уже срок, скажу я вам. С учётом времени, проведённого в больнице и центрвоссте, я в Мире уже около земного года…

Бзынь-дзынь-дзян-н-н… Нет, этот чёртов будильник дождётся, что я его разобью самым большим молотком, какой только найду в мастерской. Или перееду его ТЗГМом. Из всех будильников этот самый вредный и противный. А как же? Сам выбирал! Потому что на не противный звонок могу и не проснуться. В форточку тянет сиренью и компрестом. Люблю и то, и другое, но по отдельности. А тут целый букет. При том, что не помню, чтобы я где-то под окнами проливал топливо. Откуда несёт тогда? Я потянулся, смачно чихнул и окончательно проснулся. После умывания автоматически пил чай, в котором нет ни крошки чайного листа, а есть сложная смесь лесных трав. У меня специальная кружка для него. Жестяная, на поллитра. Вся во вмятинах и царапинах — прошла со мной огни и воды.

На часах три-пятьдесят утра. Теперь меня эта цифра в шок не повергает, как поначалу. В сутках всего десять стоминутных часов. Свет начинается в два-пятьдесят. Я раскрыл окно и присел с кружкой на подоконник — мимо моего дома по улице шла Тая, местная молочница. Была она тётенька в расцвете сил, крупная и статная. Не смотря на свои сто двадцать выглядела она дай бог на девяносто. Это в местных величинах, конечно. С таких обычно лепят скульптуры «Родина-мать» — загорелая женщина в домотканом платье с косой из светлых волос казалась воплощением сельской жизни. Формы у неё тоже соответствовали. Пышная грудь, широкие бёдра, круглый зад, и всё — без капли лишнего жира. Это не видно, но чувствуется. Хоть я и не любитель крупных женщин, но на Таю всегда любуюсь. Без вожделения, как художник или скульптор любуется на произведение мастера. А Природа — Великий мастер, раз может создавать таких женщин.

Тая помахала мне рукой:

— Доброе утро, Фрам!

— Доброе, Тая!

— Рано ты сегодня.

— Дела. Еду в Сосновск.

— А… Ну тогда — лёгкой дороги!

— Спасибо, добрая женщина!

— Молочка?

— Не пью с утра. Только чай.

Тая весело рассмеялась, поправила коромысло с висящими на нём бидонами. Легко так, играючи. Подмигнула, пошла дальше по улице. Я меланхолично ухмыльнулся и покачал головой, обозревая удаляющийся круглый зад. Платье на нём опасно натягивалось при каждом шаге владелицы. Крепка же ткань у Таи получается. По моим наблюдениям утренняя встреча с молочницей приносит удачу на весь день, поэтому я не стал тянуть кота за первичные половые, а стал собираться. Оделся в своём излюбленном стиле — чуть мешковатые рабочие штаны с подтяжками, песчаного цвета футболка, походные башмаки с боковой шнуровкой, куртка из зелёной плотной ткани. На голову — кепку на манер бейсболки. Еще широкий пояс с кобурой на правой стороне. Ну да, я всё-таки приобрёл пистолет. Настоящий армейский «Гром», двадцатого номера. Это мне вояки из гарнизона презентовали из своих запасов, вернее из своих трофеев. Причём всё было по закону, с разрешением. Я для них пару раз выполнял важные заказы, вот они и оплатили часть стоимости пистолем. Неплохая вещь. Даже пару раз отпугивал им потенциальных грабителей. Раз в неделю я проводил для себя тренировку по стрельбе в тире дружины. Меня там хорошо знали и даже занесли в список резерва. Так что в случае большого шухера меня могли призвать на помощь дружине. Но пока обходились без меня.

Аварийный комплект был на машине, топлива в баках хватало туда и обратно. Поеду. До Сосновска съезжу, куплю кой-чего по мелочи, запчастей посмотрю. Заказы заберу. Я тут стал кем-то типа почтальона. Всё время мне что-то заказывают. Приходится даже список составлять. Вот уж не думал, что так в местную жизнь впишусь. Но это хорошо, думаю. Хорошо быть нужным. Последнее время появляются мысли — завязать потихоньку с частным извозом, полностью перейти на работу в своей мастерской. Взять пару-тройку помощников из молодёжи и заниматься «починкой примусов». Может быть даже жениться всё-таки. А что? Тут найдутся хорошие женщины. Я ведь и не искал особо. Семью завести, детей.

С такими благостными мыслями я проехал почти половину пути. Вырулив из очередного поворота вынужден был затормозить. Почти посредине дороги стоял лёгкий вездеход, габаритами и видом напоминавший ГАЗ-69. Тент был откинут ввиду сухой погоды. Надо сказать, что многие машины оборудовались тентами вместо цельнометаллических кабин. Зимы же нет? Так вот. Ударить по тормозам меня заставило не это. Меня удивил водитель. Он сидел по-турецки на капоте и, кажется, дремал, скрестив руки на груди. Я понимаю, места здесь довольно безопасные. Но всё-таки… Я поколебался — глушить движок или нет, но потом потянул рукоятку остановки СА. Открыл дверцу. По сторонам от дороги шумел редкий лесок. Прислушался к интуиции. Она пожимала плечами и закатывала глаза. Ну и ладно. Спрыгнул на укатанный грунт. Поправил кобуру. Глянул назад. Никого. Хмм. Пошёл к вездеходу. Не торопясь. Мало ли что. Чем ближе подходил, тем дальше сдвигал кепарь назад. На капоте вездехода сидела блондинистая девушка, сложив ноги на восточный манер, а руки скрестив на груди. Вьющиеся светлые волосы собраны в хвост, который по левому плечу спадал на грудь. Лицо с обычными, но симпатичными чертами выражало безмятежность. На вид девушке было от двадцати до двадцати трёх лет в земном исчислении. Симпатяга. Твою дивизию! И одета она была не так, как обычно одевались девушки в этих местах. Штаны из грубой серой ткани, ботинки как у меня. Верхняя часть гардероба — подобие светлого топа и коротенькая синяя курточка, открывающие голый живот. Оригинально для здешних довольно консервативных порядков. Удивила меня и массивная кобура на правом бедре. Это что же за «пушка» у неё там?!. Колоритную картину довершали держащиеся надо лбом очки, сильно похожие на очки земных лётчиков и автомобилистов начала двадцатого века. Кого-то она мне напоминала, эта девушка. Но кого? Не могу вспомнить. Девушка открыла глаза так неожиданно, что я замер. Она окинула меня оценивающим взглядом с головы до пят и приподняла брови:

— Чего тебе?.

— Э..

— Э?

— Кхм… А ты чего посреди дороги встала?

— Где хочу — там и стою.

— А. Ну-ну.

Я пожал плечами, развернулся и пошёл к грузовику. Чокнутая какая-то. Перегородила пол-дороги и горя мало. Хрен с ней. Поеду дальше.

— Эй!

Я остановился:

— «Эй» — кличка лошадей, да и то не всех. Чего ещё? Я спешу.

— Ты местный?

— Ну типа того.

— Назад сегодня поедешь?

— Допустим.

— Хорошо. На буксир возьмёшь?

— Посмотрим на ваше поведение, тётя.

— Ладно, «дядя».

Блин, каких только сумасшедших в дороге не повстречаешь. И ведь кто-то ей оружие разрешил носить? Я забрался в кабину, завёл движок. Девушка так и сидела на капоте своего вездехода, только позу сменила. Теперь она сидела, обняв подтянутые к подбородку колени. Ну и сиди, «прынцэсса».

Остаток пути и всё время, проведённое в Сосновске, я о странной девице не думал — забот и без того хватало. Ехал назад уже в конце дня. Выехал на тот отрезок, где состоялась памятная встреча, и увидел так и стоящий вездеход. Ну да, движение в сторону Макаровки интенсивностью не отличается. Девушка ходила около своей машины и поглядывала в мою сторону. Я вздохнул и сбросил газ.

— Привет, «дядя».

— Острячка. Трос есть?

— Угу. Подъезжай.

Я подал грузовик задом к вездеходу. Девица сноровисто зацепила трос на буксирном крюке и в три прыжка по бамперу и капоту заскочила через открытый верх в свою машину. Махнула рукой. Я отпустил сцепление. Поехали что-ли. Всю дорогу поглядывал в зеркало. Девушка сосредоточенно рулила. Крепкая она. Макаровские девушки, конечно, тоже не какие-то изнеженные городские барышни. Могут и машину водить, и из ружья довольно метко бахнуть. Но эта девушка сидела за рулём сосредоточенно, привычно. Это сразу заметно. Не знаю, может «рыбак рыбака видит издалека», но я сразу понял, что водит она давно и нелохо. Ещё кобура эта. Может она из наёмников? Есть такие. Выполняют за деньги опасную работёнку в Приграничье и Дикоземье. Но нафига ей в Макаровку? Хотя мне-то какое дело? Дотащу до деревни и всё. Остановились на въезде.

— Ну чо, «тётя»?. Куда тащить? Темнеет уже.

— Так-то мне к Полениным, «дядя». Но машина сломалась, в ремонт надо. Слыхала, есть тут чудо-мастер. Судя по тому, что на ТЗГМе катаешься — это ты, «дядя» и есть. Давай к тебе.

— Оба-на!.. Ну поехали, «тётя».

Ишь ты! Оказывается я уже довольно известен. Дотащил вездеход до своего дома, отцеплять не стал. Всё равно завтра ремонтировать. Девушка вытащила из вездехода заплечный мешок и отправилась во мрак, обернувшись на ходу:

— До завтра, «дядя»!

Тьфу!.. Спать пошёл. Даже есть не хотелось. А утром проснулся как обычно. Чайку попил, соорудил большой бутерброд и с ним на улицу вышел. Осмотрел пока вездеход. Неплохой драндулет. Для перевозки пяти человек и четырех сотен лот груза по буеракам вполне годен. Что же с ним случилось? Так. Заводится. Двигатель нормально работает. Угу. Сцепление выжал. А передача-то не включается! Всё понятно. Придётся поковыряться. Без отсоединения КПП не обойтись. Это на весь день.

На смотровую яму вездеход удалось затащить почти без проблем. Для таких случаев мой гараж оборудован самодельными приспособлениями вроде тяговой лебёдки и кран-балки. Когда часто возишься с тяжёлыми машинами и агрегатами, то средства малой механизации придумываются быстро. Горб-то, он — не железный. Вообще, в Макаровке нет централизованного снабжения нс-энергией как в городах. Да. «Электрификация всей страны плюс власть советов равно социализм» — это не про местные реалии. Ну не родился ещё тут свой дедушко Ленин. Есть тут только снабжение газом, получаемым на местной станции из всяких органических отходов. Отопление в здешних местах не особо актуально, ведь температура редко опускается даже до пятнадцати градусов Цельсия, а так — то в среднем двадцать — двадцать пять постоянно. Так что львиная доля газа идёт на освещение. Да-да! Газовое освещение. Это здесь нормально. Даже в некрупных городах оно вполне себе существует. В принципе недорого и технологии отработаны. Но вот снабжение нс-энергией в таких местах как наше — исключительно задача самих желающих. У меня для таких целей, как и у многих здесь, производитель газовый. Вот он мне «липестричество» и даёт. Немного усложнённо, но здесь так все живут.

Ну и начал я работу. Первым делом включил эфирный приёмник. Люблю крутить гайки-болты под звуки эфиропередач. Залез в смотровую яму и начал отсоединять коробку передач от кожуха сцепления. На этой модели вездеходов можно было отремонтировать муфту сцепления без полного демонтажа силового агрегата, но поковыряться всё равно придётся. Тут некоторые болты завёрнуты «через задницу». Пару раз вылезал из ямы за нужными ключами, потом уже сверху вскрывал полик. Между делом вспоминал всякие случаи из своих приключений. Как чуть не утопил грузовик в болоте, когда возил продукты осушителям. Я тогда здорово перетрусил, а потом оказалось, что какой-то раздолбай перепутал указатели на развилке и я вместо лагеря угодил в водоём-влагосборник. Как три дня плутал по лесу, отыскивая заказчика на груз. Заказчик тем временем искал по лесу меня. Сейчас смешно, а тогда было совсем не до смеха. Как под проливным дождём снимал и разбирал колесо, заклеивал пробоину в камере, потом собирал назад и ставил на машину. И всё это чуть ли не по колено в грязи. Та адская работа вгоняет в дрожь и по сей день. Как чуть не получил пулю от каких-то отмороженных идиотов, решивших взять грузовик «на испуг». И только подаренный вояками «Гром» помог оторваться. Его десятимиллиметровые пули быстро и качественно превратили колесо на машине отморозков в решето. Мурлыкая в такт популярной песенке откручивал последний болтик, как вдруг услышал:

— Привет, «дядя».

Блин! Ну под руку-то зачем?! Ключ сорвался и больно прижал палец. Я зашипел, чтобы не матюгнуться. Такой у меня пунктик — не люблю матерно ругаться при женщинах. Поднял голову, распрямился. У машины стояла вчерашняя блондинка в том же «наряде», что и вчера, только вместо очков на волосах была повязана клетчатая косынка и не было кобуры на бедре. Зелёные глаза смотрели насмешливо и весело. Ишь ты. А мне не до смеха. Ещё сцепление разбирать, а она тут лыбится. Да-да. Не смотря на симпатичность блондинки я был зол. Обычные женские штучки на меня в таком состоянии не действовали. Да и она ничего из арсенала обольстительниц вроде не применяла. Вообще вела себя непринуждённо. Сейчас она глядела не на меня, а с интересом заглядывала под машину. Я мрачно буркнул:

— Привет, «тётя».

И выкрутил злосчастный болт. Снял полик. Хотел было идти за кран-балкой, но блондинка взяла в руки пульт крана и вполне сноровисто подогнала подъёмник на нужное место, опустила крюк. Я хмыкнул, зацепил коробку передач тросиком. С помощью языка жестов показывал блондинке нужные направления. Наконец коробка передач отошла на требуемое расстояние. Хм, а девка неплохо справилась, руки из правильного места растут.

— Соображаешь, «тётя».

— Ух ты! Комплимент, «дядя»? А вообще — да, соображаю. И ключи в руках держать умею, если что.

Мне тут же вспомнились слова кота Матроскина: «-Это что… Я ещё и на машинке могу».. Девушка спустилась в смотровую яму, я же выбрался из вездехода и сел на лавку у верстака, чайку хлебнуть. Как интересно. Сегодня блондинка — само дружелюбие. Чего такого ей рассказали обо мне Поленины? А рассказали точно, ведь их семья никогда не упускает случая перемыть косточки окружающим.

Из-под машины донёсся разочарованный вздох:

— Эх… И где теперь диск такой искать?

Прекрасно! Блондина разбирается в устройстве сцепления. Она не только водитель, но и слесарь. Кстати! А что, там действительно диск полетел?! Спустился в яму. Девушка грустно смотрела во внутренности муфты сцепления.

— Ну-ка, «тётя», подвинься.

Э. Ну да. Ступицу диска оборвало, кусок железяки попал между дисками и ступицей, заклинившись. Из-за этого и передачи не включались. Всё понятно.

— Бери ключи, «тётя». Откручивай корпус. А я поеду в Сосновск. Такого диска у меня нет. Справишься?

— Легко, «дядя».

— Э… Ну ладно. Я поехал.

Выбрался на свет божий, пошёл мыть руки. Вслед раздался очередной печальный вздох и звяканье ключей. Ничего, «тётя». Это тебе не ногти красить. Ездил я полдня. Пока туда, пока сюда. У меня ведь легковой машины нету. Собираюсь купить лёгкий вездеходик, да всё откладываю. А сейчас бы он пригодился! Но чего нет — того нет. Подъехал к дому уже во второй половине дня. Пошёл сразу в гараж. Девушка потягивалась на заднем сиденье своей машины, видимо до этого дремала. Я прошёл к верстаку, налил остывшего чаю, выпил чуть ли не залпом и полез под машину. Глаз мельком скользнул по выпуклостям блондинки, разводящей руки в стороны в попытке размять мышцы. Да, ничего так — выпуклости, но мне не до них. Два часа за рулём тяжёлого грузовика несколько убавляют восприимчивость к сексуальным раздражителям, ага. А владелица вездехода и раздражителей примерно третьего размера уже выбралась из машины и пошла вслед за мной в смотровую яму:

— Душно сегодня. Диск будешь сам устанавливать или мне заняться, «дядя»?

— Сам. Кстати, «тётя» — может хватит «дядями-тётями» величаться? Тебя как зовут?

— Домогаешься?

— Блин! Хорош глумиться, а?!

Вспылил я. Не, ну в самом деле! Я мотаюсь полдня за этим чёртовым диском, а она тут в остроумии упражняется! Вот же несносная девка! Что она о себе возомнила?!. Твою дивизию!. Наверное мои злость и усталость отразились на лице, потому что блондинка опустила глаза и ответила нормальным тоном, хоть и немного невпопад:

— Марика.

Пару секунд я соображал — что «Марика», куда — «Марика»? Но потом до меня дошло, что это имя девушки — «Марика».

— Фрам.

— Знаю. Фрам Корбин. Местный святой.

— Чо?!

— Шучу. Просто тебя так описывают, что хоть сейчас на остров Святой Семьи отправляй в качестве примера.

— Сама ты — «пример». Фамилие твоё как?

— Калинина. Марика Калинина.

Познакомились, блин. Ну и характер у неё! Язва. Как есть — язва. Между тем я собирал сцепление, а Марика подавала ключи и советы. Общими усилиями мы смонтировали на место коробку передач, потом выбрались наверх отдохнуть. Начинались сумерки и я включил свет в гараже. Марика подогрела чай на нс-плитке, я сходил за сахаром. Сам-то пью несладкий, но тут всё-таки гостья. Я расселся на лавке, блаженно вытянув ноги, а девушка забралась на заднее сиденье своего «джипа».

— Слушай, Калинина. Ты Полениным — то кем приходишься? Я их вроде знаю, но о тебе, честно говоря, от них не слышал.

— Я им племянница. Дядя Саша моей мамы старший брат.

— Вот как. А что ж…

— Не рассказывают? Так я же — позор семьи.

— Как это?

— Длинная история, Корбин. Если в общих чертах, то я пошла по нетрадиционной дорожке.

В мозгу шевельнулась скабрёзная мыслишка о половой ориентации, но я загнал её в глубины сознания.

— В смысле?

— Я веду себя не по-женски. Работа не — женская. Одежда — не женская. Короче — не вписываюсь в местные представления о женщине. Поэтому и появляюсь здесь редко.

— Одежду видел. Действительно от местных отличаешься.

Тут я вспомнил Лани и усмехнулся. Вот она бы из макаровских девушек выделилась как красный флаг на крестном ходе. Не то, чтобы местные девушки и женщины сильно ограничивали себя в плане одежды, но некий «дресс-код» присутствовал. Не приветствовались штаны, не одобрялись юбки и платья короче трёх четвертей бедра, открытый живот тоже считался если и не неприличным, то уж точно провокационным. Высокие ботинки считались не совсем женским фасоном. Оно и понятно. В любом обществе есть свой набор допустимого, как в одежде, так и в поведении. А тут бы Лани со своими огненными волосами, тёмной кожей и короткими шортами. Фурор однако.

— А с работой что не так?

— Ну… Ты слышал о наёмниках?

Ай да — я! Можно взять с полки пирожок! Или даже два! Как в воду глядел, твою дивизию!

— Да кое-что слыхал.

Наёмники в Приграничье действительно были. Обычно они организовывались в отряды на манер земных частных военных компаний. Вопреки моему стереотипу наёмники вовсе не были беспринципными убийцами, готовыми на всё ради денег. Большинство отрядов были официально зарегистрированы в оборонном ведомстве, часто получали подряды на работу в Приграничье или даже в Дикоземье. В случае надобности любой или даже все отряды могли быть мобилизованы на военную службу по профилю. Этакий резерв в постоянной боевой готовности, да ещё и на самообеспечении.

— Так вот. Я — наёмница.

— Ясненько.

— Ты не удивлён?

— Не-а.

— Странно. Хотя… Ты вроде бы бывший военный.

— Точно… Слушай, Калинина. Давай машину доделаем, а?

— Ладно. Держи кружку.

Слаженными усилиями мы закрепили передающие валы, установили полики и передние сиденья. Марика села на водительское место, завела двигатель. Выжала педаль сцепления, включила заднюю передачу. Никакого скрежета. Мягко тронулась, выехала из гаража. На улице уже темнело.

— Всё нормально работает. Корбин, я сейчас машину к дяде отгоню, умоюсь и приду. Расплатиться же надо.

— Ага. Давай.

Машина уехала, светя вдоль улицы лучами фар. Я закрыл гараж, выключил свет и пошёл в дом. Пока умывался, пока разогревал нехитрый ужин — прошло полчаса, не меньше. Освещение у меня, кстати, силовое. Мне так привычней, хотя многие макаровцы удивляются — «нахрена такие сложности?!». Пусть удивляются. А мне нравится. У меня даже холодильник есть. Ну да, при современном развитии техники обычный для многих землян холодильник здесь — хайтек. И это не смешно. Да и вообще, а на Земле-то? Спросите каких-нибудь афганцев или африканцев про холодильник. Да вас камнями закидают за такую бесовщину, ага. Во многих частях земного шара об электро- и газоснабжении даже не слыхивали, сорок процентов людей испытывают нехватку питьевой воды! Во-о-от. В дверь постучали, я открыл. Марика в простом платье и сандалиях прошла мимо меня, тряхнув распущеными волосами. А ей идёт. Она, с интересом оглядываясь, прошла в кухню и села за стол. Я вернулся следом за ней и тоже сел.

— Составишь компанию?

Кивнул на сковородку с жареными овощами. Марика отрицательно покачала головой:

— Спасибо, я не голодна. Сколько с меня за ремонт?

Я задумчиво жевал, глядя в потолок. Так. Езда до Сосновска и обратно. Монтаж-демонтаж. Цена диска. Цена буксировки. Ещё накинуть за вредность владелицы.

— Пять сотен.

— Хорошо.

На стол легли десять пятидесятифэдсовых карт. Я лишь хмыкнул. Марика глядела на меня с серьёзным видом. Потом вдруг спросила:

— У тебя выпить есть?

— Есть.

Алкоголь у меня действительно был. Вино из местных яблок. Крепкого не держу. Местные гнали самогон, но я предпочитал напитки помягче. Достал из холодильника бутыль литра на полтора, поставил на стол. Фужеров нету, обойдёмся стаканами. Налил, один поставил перед Марикой, другой оставил себе. Девушка взяла стакан, понюхала, кивнула.

— За знакомство.

Выпили. Марика покрутила стакан и спросила, глядя в стол:

— Слушай, Корбин… Хочешь заработать?

— Ясен пень — хочу.

— Надо будет кое-что перевезти кое-куда.

— Подробности?

— Если хочешь.

— Хочу.

— Тогда слушай.

Девушка поведала интересную историю. Не так давно она работала в сопровождении некоего груза из Дикоземья. Как я понял, учёные проводили раскопки и обнаружили артефакты времён «до Страшного». На месте выяснить подробно о найденых штуках не представлялось возможным. Находки упаковали и вызвали перевозку. Отряд, в котором тогда состояла Марика, сопровождал колонну туда и обратно. Операция прошла успешно, но позднее стало известно, что группа учёных, проводивших раскопки, пропала без вести. Поиски результатов не дали. Группу посчитали погибшей. А недавно Марику встретил один из её тогдашних коллег и поинтересовался — помнит ли она о пропавшей экспедиции? Этот коллега рассказал, что до него дошли важные сведения. Оказывается, по описям не хватает нескольких объектов. Причём они не вывезены и скорей всего остались в Дикоземье. Нашёлся заказчик, который хочет получить недостающие артефакты. Плата более чем щедрая. Но у коллеги нет своей команды, поэтому он хочет собрать новую. Он пригласил Марику и попросил её подобрать водителя с мощной внедорожной машиной и ещё кого-нибудь надёжного.

— Так что же, Корбин? Согласен на работу?

— Сколько обещает твой знакомец?

— Твоя доля — сто тысяч.

— Ух… Я должен для вида покочевряжиться?.

— Не настаиваю.

— Тогда — согласен.

— Хорошо. Через пару дней поедем. Постарайся за это время уладить дела и приготовиться.

— Постараюсь.

— Ладно. Поздно уже. Спокойной ночи, Фрам.

— Ага… До завтра. Вина на дорожку?

— Хи-хи… Споить меня хочешь? Не надо. У меня правило — не спать с одногруппниками.

— Да я..

— Угу. Конечно. У тебя и в мыслях не было.

— Спокойной ночи, Калинина. Очень надо — спаивать такую язву.

— И тебе сладкого сна, Фрамчик.

— Не, ну ты заноза, Калинина. ЧБ.

Марика весело рассмеялась и ушла, подмигнув на прощанье. Ну какова стерва-то! Это ж какое самомнение, а? Типа раз блондинка, то все мужики немедленно должны желать её в койку затащить. Твою дивизию! Ага, бегу и падаю от желания. Да пошла она! А чего это я так разнервничался? Ну — ляпнула девка по Фрейду, ну — бывает. Как в анекдоте: «- Мужчина, а вы меня изнасиловать хотите!.. — Да вы что?!! Я во дворе, а вы на пятом этаже!!!. — А я сейчас спущусь!.».. Мне-то что? Это её проблема, а не моя. Моя проблема в другом — на кого оставить гараж? Надо подумать. Утро вечера мудренее, как говорили предки и нет основания им не верить. Завтра решу. Выпил ещё стаканчик на сон грядущий и отправился спать. Один, на зло Калининой.

Утром я пошёл к другу. Он жил на соседней улице. Оказался дома. Поздоровались, поговорили о мелочах, а потом я попросил его временно приглядеть за домом и гаражом.

— Ты что, уезжаешь?

— На некоторое время. Так присмотришь?

— Конечно.

— Можешь пользоваться. Инструменты и всё такое — где обычно. Найдёшь.

С этой проблемой разобрался. Потом пошёл проверять снаряжение и машину. Оказалось, что всё в норме. На всякий случай сделал внеплановое техобслуживание вездеходу. Дела кончились, а ведь еще день впереди. Кое-как скоротал остаток дня за просмотром светопередач. Марика не приходила. Лёг спать. На второй день я откровенно изнывал и томился. Заняться было решительно нечем. Около Макаровки протекала небольшая речушка и я решил сходить туда искупаться.

К реке вела широкая, хорошо утоптанная тропинка. Она петляла между зарослями дикой малины и одинокими разлапистыми деревьями. Красиво. На природе всегда красиво. Если закрыть глаза, то можно представить, что это я иду через поля к выпасу моих коров. Душистая трава, лёгкий ветерок. Земля… Как-то там сейчас? Скучаю по голубому небу, по звёздам, по Луне. Иногда даже кажется, что у меня начинается клаустрофобия. Мир — хоть и огромная, но замкнутая сфера. Блин, кислорода в местной атмосфере больше, а временами даже дышится тяжелее, когда вспоминаешь о мироустройстве Сферы. Мне думается, что если настоящий Фрам оказался на Земле, то ему ещё хуже. Там и сбрендить недолго. Всегда жить с уверенностью, что мир ограничен и вдруг узнать о бесконечности вселенной. Бр — р-р… А там еще времена года, климат, небесные светила. Боюсь, что на Земле Фрам — вероятный пациент психиатрии. Если он не свихнётся от нашей физики, то его гарантированно добьёт история. Постоянные войны, войны, войны. Первая мировая. Нацизм. Вторая мировая. Освенцим. Хиросима. И как апофеоз всего — гарантированное взаимное уничтожение времён холодной войны. Пятьдесят лет тлеющих войн и всеобщая атмосфера страха. Бедный Фрам.

Тропинка вывела меня к небольшому заливчику, окруженному по берегам ивняком. Была даже полоска песчаного пляжа. Уютное место и тихое. Основная масса купальщиков, большинство из которых дети и подростки, предпочитала место метрах в ста ниже по течению. Там большой пляж, течение. Много света. От здешнего места тот пляж отделялся зарослями колючек невообразимой густоты и служил непреодолимой преградой для малышни. Вот и хорошо. Не люблю плескаться среди «лягушатника». А водичка хороша. Жаль, что редко удаётся вот так поплавать. Я переплыл речушку туда-обратно, лёг на спину, отдыхая и чувствуя приятную невесомость. Постепенно просто лежать надоело и я решил снова поплавать. Оба-на! Неужели? Точно! На берегу, у самой воды стояла Марика. В позавчерашнем платье, босая. Принёс же её чёрт! Вот она присела, пробуя воду и глянула в мою сторону. Бли — и-ин. Симпатичное лицо растянулось в ехидной улыбке.

— Как водичка?

— Нормально. А поздороваться?

— Да ладно, ты и так вроде не больной.

— Сама гляди не закашляй!

— Ты долго ещё?

— Ага. Только во вкус вошёл.

— Хм.

Марика села на песок и обняла колени. Я ухмыльнулся:

— А чего не купаешься? Плавать не умеешь?

— Умею! Просто не хочу! — Высокомерно фыркнула девушка и отвернулась в сторону «лягушатника».

Оттуда раздавались счастливые визги и крики. Детвора развлекалась на всю катушку. Я набрал в рот воды, пустил струёй в сторону Марики. Она не обращала внимания. Нет, я не заигрывал с ней. Сам удивился, но эротического влечения я к ней не испытывал. Скорее мне нравилось её подначивать. Ишь ты, принцесса наёмников. А по мне — обычная девка, каких много. Макаровским может пыль в глаза пускать, а я всё вижу. Хочет казаться крутой насмешливой воительницей, а сама — просто девушка, не очень в себе уверенная, с обычными человеческими чувствами. Довольно красивая, это не отнять. Но кажется, что себя она красоткой не считает и поэтому старается компенсировать эту неуверенность «крутизной». Так что фиг тебе, Калинина, а не «очарованный поклонник». Меня не проведёшь, блондиночка.

— Слу — у-ушай, а может ты стесняешься? Так я отвернусь.

Марика гневно сверкнула глазами:

— Чего-о-о?! Я — стесняюсь?!

Хе-хе. Такие как она, «крутые», почти всегда ведутся на «слабо?». Если я правильно разгадал её, то Марика сейчас из чувства противоречия и нежелания признать свою слабость не то что купаться полезет, а и стриптиз покажет. Гы, я бы с удовольствием посмотрел на это, но меня вполне устроит, если она просто будет купаться, хотя и не желала вначале. Да, вот такой я вредный. А нечего пытаться мной крутить! Если предлагаешь работу, это не значит, что покупаешь с потрохами. Ничо, ей будет полезно. Марика немного поспешно вскочила, быстро стянула платье через голову. Хм. Округлости в нужных местах у неё вполне присутствовали. Раздельный купальник это не скрывал. Девушка гордо вздёрнула носик и не спеша продефилировала к воде. Тронула волночки ногой. Закусила губу. Ага, прохладно, я знаю. Наткнулась на мой ожидающий взгляд и независимо, смело пошла в воду. Зайдя по пояс, Марика на секунду остановилась и быстро окунулась, чуть слышно при этом пискнув. Да, подруга. Привыкай.

Оглянулась на меня, фыркнула и поплыла к другому берегу. Надо признать — плыла она легко, красиво. Но я с ней соперничать не собирался, тут не чемпионат по плаванию. Пару раз нырнул и вышел на берег. Разлёгся на тёплом песке, стал наблюдать за Марикой. Она с достоинством проплыла до противоположного берега, развернулась. Увидев, что я уже валяюсь на песочке, на мгновение растерялась, но быстро вернула независимое выражение лица и поплыла обратно.

— Чего вылез? Напугался девки в купальнике?

— Не… Наплавался.

— А говорил, что только во вкус вошёл?

— Как вошёл — так и вышел.

— Ха.

Марика победно улыбнулась и нырнула, мелькнув розовыми ступнями. Да, победа. Над кем? Она думает, что надо мной. Я думаю, что победа у неё над собой. Купаться не хотела, а потом с радостью полезла, лишь бы мне что-то доказать. Ну и что она доказала мне? Что не стесняется при мне раздеться до купальника и плавать? Так этим в Мире мало кого удивишь. В основных здешних религиях женское тело — не предмет табу. Потому и одежда у мирянских женщин, по крайней мере в Федерации, довольно откровенна для общего уровня развития цивилизации. Если общий уровень лично я оценивал как конец тридцатых — конец сороковых годов применительно к земной истории за вычетом второй мировой войны, то уровень отношений между полами и манеру одеваться я бы оценил как конец восьмидесятых примерно. И никакого парадокса тут нет. Основная религия Мира, Учение Святой Семьи, предполагала равное положение женщины и мужчины, а не подчинённое. Соответственно и нормы приличий формировались не только мужским мировосприятием, но и женским. Женская красота не демонизировалась, впрочем как и мужская, а считалась благодетелью. Опять же в местах, где вечное лето и нет шовинистических религий, некому заставлять женщин обряжаться в плотные одежды до пят. Если местным представительницам прекрасного пола рассказать про паранджу в плюс тридцать, то можно узреть изумление и неверие в такую, с их точки зрения, невозможную хрень. Так что Марика доказала себе, а не мне, что не стесняется. Она ещё поплавала туда-сюда, поныряла, невольно (или нарочно) демонстрируя задние полушария. Я с улыбкой отметил, что некоторым людям эти полушария вполне заменяют полушария головного мозга. Это, конечно, не про Марику. А она уже выходила из воды, на ходу отжимая волосы. Хорошая у неё фигура. Мускулистая, но не перекачанная. Видно, что есть постоянные физические нагрузки. Не удивлюсь, если Марика владеет чем-то рукопашным…

Она ловко собрала волосы в пучок и особым образом стянула в подобие узла. Села на песок неподалёку.

— А вода и правда хороша.

— Угу.

— Завтра с утра поедем.

— Хорошо. Во сколько?

— Около трёх. Я заеду к тебе.

— Ладно.

Мы замолчали. Свет хорошо грел сверху, песок — снизу. Марика легла на спину, закинула руки за голову и закрыла глаза. Ну и я сделал то же самое. А действительно — хорошо вот так лежать и ни о чём не думать. Признаюсь — я чуть не уснул. Кто-то посчитает это странным. Рядом лежит блондинка в купальнике, а он дрыхнуть собрался. Но во-первых я не настолько кобель чтобы мой детородный орган мною командовал, во-вторых я не ощущал к Марике сильного влечения. Не, дело не в импотенции. Слава Богу у меня сейчас организм двадцатипятилетнего мужика и с ЭТИМ всё хорошо. Просто я воспринимаю её не как потенциальную любовницу, а скорее как потенциальную подругу в изначальном смысле этого слова. Никому же не приходит в голову лезть на друзей с целью совершения полового акта? Ну вот. А я почему должен? Мысли блуждали где-то далеко, поэтому я замешкался с ответом, когда Марика сонным голосом спросила:

— Корбин, а почему ты из армии ушёл?

— Ась? Из армии? Как тебе сказать… Из-за ранения у меня случилась потеря памяти. Полная. Я даже ходить временно разучился.

— Да? Обалдеть. А куда ранение? Вроде шрамов нет.

— Ты чо, Калинина? Пялилась на меня что-ли?

— А ты на меня не пялился, да?

— Э… Ладно, ничья.

— Так куда ранило-то?

— Контузия. Взрывом приложило.

— Понятно… И чо — совсем прям память отшибло?

Марика даже приподнялась на локте. Я грустно подтвердил:

— Ага. Заново говорить учился, ходить, читать, писать. Ничего из прошлого не помню. Ни родителей, ни сослуживцев. Никого и ничего.

— Жуть какая… а сейчас ты как?

— Сейчас всё в норме. Врачи сказали, что такие случаи бывают — один на миллион. Всё восстановилось, кроме памяти. Из армии уволили, вот я в глухомань и перебрался.

— Да… Жизнь иногда преподносит сюрпризы. Ну ладно хоть жив остался.

— Это да. Слышь, Калинина. А как ты в наёмники попала?

Девушка вздохнула, помолчала. Я уж думал, что она не ответит. Но Марика снова легла, закинув руки за голову, и сказала:

— Я с детства хотела быть солдатом. Не смейся. Ходила в военные кружки, записалась на курсы тарко (единоборство такое). К окончанию школы у меня была шестая ступень из десяти, кстати. Со временем узнала, что девчонок в боевые армейские подразделения не берут, но зато берут в спецотряды ВГБ. Это был для меня выход. Ты наверное думаешь: «- Вот дура!»? Но я не мыслила себя без околовоенной карьеры, раз уж нельзя было стать настоящим солдатом. После школы поступила в учебный центр ВГБ «Семь холмов». Программа там жёстче армейской.

— А как твои родители отнеслись?

— Я… Я не знала своих родителей. Приютская я.

— О… Извини. А дядя с тётей?

— Они нашли меня уже старшеклассницей, а до того о моём существовании не знали. Они, конечно, меня бы забрали к себе, но я отказалась.

— Ясненько.

— Блин, и чего это я разоткровенничалась? Наверное размягчилась на жаре. А может на меня какое-то заклятье действует?.. Хе-хе. Ты не колдун? Хотя ладно уж. Лучше узнай из первых рук, чем со слухов.

Девушка помолчала, потом ухмыльнулась:

— Я, конечно, не могу рассказать всех подробностей. Сам понимаешь — спецведомство. Но из него я ушла сама. Там одна история была, нехорошая. Короче — так и докатилась до наёмничества. Кушать-то хочется, а я, кроме как стрелять, и делать ничего не умею. Не в забегаловку же идти, или, там, в «Весёлый дворец»? Ну, вот так и живу.

Марика замолчала, а я мысленно пожал плечами. Сколько таких историй слышал на Земле? Профессионалов выставляли на улицу и они, не умея адаптироваться к гражданской жизни, уходили в криминал или наёмничество. А оно на Земле уголовно наказуемо, так что тот же криминал. Здесь, в Федерации, такое тоже случалось. При всех плюсах государственного устройства здешней «России» система тоже работала не идеально. Утопии, они только в книжках.

— Я, наверное, домой пойду.

Вдруг засобиралась Марика. Встала с песка, отряхнула налипшие песчинки с ног. Натянула платье поверх купальника. Я не вставал. Зачем? Полежу еще. Мало ли какие тараканы зашевелились в голове у Марики. Если уж так приспичило, то пусть идёт. Я ей не пастух и не воздыхатель, чтобы везде сопровождать. Чай не маленькая. Да ещё оказывается — бывшая «конторщица».

— Так я завтра в три заеду? До завтра.

— Угу, валяй.

Я закрыл глаза и расслабился, намереваясь подремать. Прошуршал песок под ногами девушки и я отпустил мысли в свободный полёт. Хорошо. Марика не опоздала. Ровно в три часа утра она подъехала к моему дому и посигналила. Вот чёртова девка! Соседей переполошит же! Но соседи не отреагировали. Привыкли уже ко множеству машин, приезжавших к такому популярному жителю Макаровки. Я, одетый по-походному, ждать себя не заставил. Проходя мимо вездехода Марики махнул рукой девушке, одетой как в день нашей первой встречи. Завёл движок, прогрел немного. Марика вырулила из-за грузовика и поехала впереди. Что-то мне подсказывало, что вернусь я сюда не скоро.

Ехали мы весь день, до семи часов. Проехали Сосновск, Орлово, Александрин. Остановились на ночлег в деревне, названия которой не запомнил. С непривычки я здорово устал. Поужинали с Марикой в маленьком пустом трактирчике. Комнат для отдыха в нём не было, поэтому Марика подняла брезентовый верх своего вездехода, разложила заднее сиденье и завалилась туда в спальном мешке. Хорошо ей — готовая палатка. Мне палатку ставить было лень, поэтому я сделал ход конём. Залез в кузов грузовика, благо тент был одет на дуги, зашнуровал задний полог и последовал примеру Калининой — залез в спальный мешок и отрубился.

Проснулся полтретьего как по команде. Выбрался наружу, убрал мешок. За ночь посвежело, но росы не было. Свет медленно разгорался, подсвечивая небесную дымку в оранжевый цвет. А Калинина дрыхла. Соня. Хы, фильм я в детстве смотрел — «Рыжая Соня». А эта почти рыжая. Пока вспоминал фильм — достал и повесил походный умывальник, налил из канистры воды, умылся. Уже и жить захотелось. Немного ныли плечи, но это пройдёт, надо просто втянуться в ритм. А Калинина всё дрыхла! Я пошёл её будить. Заглянул в дверцу вездехода. Девушки в машине не было. Странно. Я уже хотел идти обратно, но услышал шелест травы и тихие звуки, похожие на резкие выдохи. Выглянул из-за машины.

На маленькой лужайке между тремя большими деревьями в оранжевых сумерках двигалась тёмная фигура. Она то начинала делать резкие выпады руками и ногами, сопровождающиеся теми самыми звуками, то замирала, припав к земле, то плавно как бы перетекала из одной позы в другую. Становилось светлее и я рассмотрел фигуру. Это была Марика, босая, в широких свободных штанах, скорее даже шароварах и в верхе от купальника. Она тренировалась. Наверное это и было то самое тарко. Чёрт возьми! Твою дивизию! Красиво! Я не разбираюсь в стилях и направлениях этих рукомашеств и ногодрыжеств, но это было завораживающе. Я, конечно, парень не хилый и в репу мог дать довольно квалифицированно, но глядя на Марику понимал, что в случае чего она меня «уделает» довольно быстро. Объективная реальность именно такова. По словам Марики она этим тарко с детства занимается, чего же удивляться. Моё кредо в таких случаях простое: «Лучше старенький ТТ, чем дзюдо и каратэ». Хотя теперь я думаю, что стреляет она наверное тоже хорошо. Вобщем получается, что если вместе с такой девушкой нарваться в тёмном переулке на хулиганов, то самое разумное — не путаться у неё под ногами, а оттаскивать в сторону тела. Марика сделала каскад низких выпадов, остановилась. Спросила, не оборачиваясь:

— Тоже размяться желаешь?

— И тебе доброе утро, Калинина. Не, я за рулём разомнусь.

— Понятно. Сейчас умоюсь и пойдём завтракать. Я вчера с трактирщицей договорилась.

— Иди к грузовику, там умывальник.

Марика кивнула и пружинистым шагом пошла к вездеходу. Я вернулся к грузовику, присел на подножку. Через минуту подошла Марика в своих жёлтых шароварах-трениках и с полотенцем.

— Может отвернёшься?

— Пажалста.

Я сунул руки в карманы штанов и с независимым видом пошёл к трактиру. А то я сисек не видал! Да не больно-то и хотелось. А вот жрать уже — да, хотелось. В трактирчике было сумрачно и тихо. Я сел за столик у окна и стал ждать. Кто-нибудь, да придёт — или хозяйка, или Калинина. Первой пришла трактирщица. Благообразная пожилая женщина поздоровалась и спросила — подавать ли завтрак? Надо бы, но как-то неудобно одному есть. Да, я спутницу подожду. Спасибо… Сидел, урчал животом. Пришла Марика. В дорожном. Свежая вся такая и активная. Тётушка в переднике принесла поднос с завтраком и удалилась. Я набросился на еду, Марика тоже стала с аппетитом уплетать яишницу, хотя и более сдержанно. Девушка всё же. Расправившись со своей порцией, я откинулся на спинку стула и сыто вздохнул, дожидаясь пока Марика дожуёт. Она ела быстро, но аккуратно. После разминки и умывания на щеках играл румянец, глаза светились активностью. Сейчас она была похожа на Зайца из «Ну, погоди!». Жизнерадостная — аж противно. Я сам «сова», не люблю рано вставать, и меня раздражают люди, брызжущие энергичностью поутру. Ничего не могу с собой поделать.

— Сегодня заедем к моему бывшему согруппнику. Помнишь, о котором я говорила? Это он отряд собирает.

— Угу… Кто командиром будет? Он?

— Думаю — да.

— Ясненько.

Посмотрим, что за товарищ. А пока ещё доехать надо. Марика оставила на столе сотню фэдсов. Щедро. Но раз она так договаривалась, то это не моё дело. Моё дело — рулить туда, куда начальник пальцем ткнёт. Пошли заводить машины. Часа через полтора езды по хорошей гравийке мы въехали в аккуратный посёлок, сверкающий белыми домиками. Прямые улицы, ровненькие заборчики. Мечта дачника, блин. Не поверил бы, если бы кто-нибудь мне сказал, что такой посёлок стоит в сотне тсед от Дикоземья. Калинина уверенно рулила по своему маршруту. Я катил следом. На лужайках перед домами играли дети в пёстрых одеждах. Они провожали нашу мини-колонну восторженными взглядами. Редкие прохожие оглядывались. Ну да, машина у меня брутальная, как говорится. Я не стал перекрашивать её в светлые тона, как любят делать частные перевозчики, а оставил военный тёмно-зелёный цвет. Установил перед капотом лебёдку, отбойники, похожие на популярные у нас в девяностые «кенгурятники». На крыше кроме решётки под лёгкие принадлежности присобачил дополнительные фары. Круто получилось. Правда пришлось подыскать более мощный силопроизводитель, а то штатный не справлялся. Ну и по мелочам. Короче получился монстр. Не удивительно, что на него обращают внимание. Вскоре мы тормознули возле ничем не выделяющегося из общего ряда домика. Заглушил движок, спрыгнул на укатанный гравий. Хлопнула дверца Калининской машины. Девушка обернулась ко мне, приглашающе кивнула. Понял, не дурак. Подошёл.

— Калинина, чо это за место, а?

— Посёлок «Умиротворение». Отстёгиваешь тресту «Золотая эпоха» десять «косых» в стод и живёшь в хорошем месте под надёжной охраной.

Пожала плечами Марика. С безопасностью здесь и правда хорошо. Оружие у нас охрана изъяла под расписку ещё на въезде.

— Хренасе. Твой бывший одногруппник хорошо зарабатывает.

— Не он. Здесь живут его родители. Его нужно просто взять с собой.

— Понял… Нам в дом идти?

— Сам выйдет. Договорено же.

— А… Хорошо, коль так..

— Корбин. Помолчи, а?

— Простите, Ваша Светлость!

Марика толкнула меня локтем в бок, довольно сильно. Из домика вышел мужчина в сером дорожном костюме, шляпе и высоких ботинках. В руках у него была дорожная сумка средних размеров. Этакий археолог в экспедиции, блин… Когда он подошёл поближе, я рассмотрел его поподробнее. На вид лет сорок в земном исчислении. Черты лица довольно резкие, но не отталкивающие, кожа загорелая и обветренная. Небольшие чёрные усы одного цвета с корткими волосами. Взгляд спокойный, внимательный и волевой. Видно, что человек привык командовать. Плакатный Отец-Командир. Особенно таких командиров любят изображать в американском кино о вьетнамской войне. Не хватало только седины на висках. Наверное благодаря такой благородно-героической внешности человек производил хорошее впечатление. А хрен ли? Внешность — тоже своего рода оружие.

— Здравствуй, Марика. Познакомишь со своим другом?

— Он мне не друг. Это свогр Фрам Корбин. Владелец и водитель грузовика.

Мужчина протянул руку, перехватив сумку в другую.

— Лекс Сомов. Полутысячник сухопутных сил в отставке. Ваш будущий, надеюсь, работодатель.

— Фрам Корбин. Владелец и водитель грузовика «ТЗГМ».

Хм. Полутысячник — это как по-русски майор. Неплохо. А Калинина — стерва, хе — хе. Как поспешно от меня открестилась. Может она к этому «батяне — комбату» неровно дышит? Надо понаблюдать. Сомов оглянулся на домик, потом обернулся к Марике:

— Пока план такой. Едем к Ермолину. Он ждёт. Ты его помнишь?

— Так точно.

— Поеду с тобой, Марика. А там определимся. Оружие у вас на контрольном пункте? Вот и хорошо. По машинам.

Он и Марика сели в её вездеход, я забрался в кабину своего «монстра». Поехали. На контроле получили назад своё оружие. Я сунул в кобуру «Гром». Марика дотошно проверяла свой «Отверженный». Это, скажу я вам, штука ещё та!.. Детище сумрачного гения рассенского государственного оружейного завода. Ограниченная партия. Длинноствольный револьвер с калибром двадцать второго номера. Знаменитый американский «Писмейкер» завистливо вздыхает. Увидел я патрон этого чудища и аж припух. Какая же должна быть отдача?!. И у Сомова здесь оказалось оружие — надёжный, проверенный «Вин» шестнадцатого номера. Излюбленное оружие рассенских дружинников. Хороший пистик, но на мой вкус у него недостаточное останавливающее действие. То ли дело «Гром» с его двадцатым номером. Но о вкусах, как известно, не спорят.

В дороге я чуть приотстал, чтобы не глотать пыль за Марикой. Вдоль гравийки тянулись перелески, между которыми иногда появлялись безобразные проплешины. Это следы химических ударов. Столько времени прошло, а следы всё видны. Что же за гадость сюда лили?. Мелькали вдоль дороги и деревни. Тогда бывало видно обработанные поля, сторожевые вышки. Да, тут рядом Дикоземье, а военные патрулируют раз в день. Основную охрану несут местные дружины. Попадались встречные машины, чаще в составе небольших конвоев, которые сопровождали лёгкие кустарные броневички. Всё-таки вероятность нарваться на залётных искателей наживы из Дикоземья была, и немалая.

Когда я узнал о существовании Диких земель, то вначале не понимал — почему? Почему Федерация не решит эту проблему раз и навсегда? Зачистить разом, да и всё! Но потом понял. Во-первых государства здесь после Страшного и Тёмных Времён росли из разрозненных очагов — уцелевших убежищ или просто мало пострадавших от войны мест. Народа не хватало на сплошное заселение, в первую очередь осваивались чистые, богатые хоть какими-то ресурсами земли. Из-за этого населённые районы часто чередовались с пустошами. До недавнего времени государства существовали в виде сетей из городских кластеров, между которыми были только дороги. Так что демографического давления на Дикие Земли не было. Во-вторых освоение таких пространств стоило больших денег, а отдача не гарантировалась. Ещё можно было разрабатывать месторождения минералов, но вот сплошная культивация земель влетала в копеечку. В-третьих была проблема заражённых зон. И не столько химических, сколько биологических. Уже случалось, что из Дикоземья привозили такую заразу, которую еле удавалось локализовать. Опять же и химические зоны таили в себе опасности. Некоторые химикаты оказались на редкость долговечными и сохранялись в почве и по сей день. Если они и не убивали, то уж точно здоровья колонистам не добавляли. В-четвёртых Дикие земли даже выгодны государству. Это были самоподдерживающиеся резервации для всяких отщепенцев, сектантов, криминала и прочих асоциальных элементов, которые часто уходили туда от преследований органов правопорядка. Опять же для армии и полиции это был постоянный полигон для отработки антипартизанских и противокриминальных действий. Ну да, цинично. Но государство — изначально репрессивный и циничный аппарат. Так что существование Диких Земель экономически и политически было оправдано, хотя это никто открыто и не признавал.

Население Мира по разным оценкам составляло от трёх с половиной до четырёх миллиардов человек. Много это — или мало? На Земле количество людей на начало двадцать первого века было в районе семи миллиардов. Даже без учёта Новых земель площадь суши Мира была примерно равна земной. Это значит, что здесь не так остро стоит проблема нехватки земель. Не надо забывать, что в Мире нет ярко выраженных климатических зон и на всех материках условия для жизни вполне комфортные. Поэтому плотность населения Мира не так контрастно распределена. Что «на юге», что «на севере» жить можно было с одинаковыми усилиями. Вобщем, чтобы сложились условия для кардинального решения проблемы Диких земель нужно подождать еще стодов триста — триста пятьдесят, когда количество жителей возрастёт, а количество свободной земли поуменьшится. Вот к каким выводам я пришёл, изучая историю Рассена.

Однако такие рассуждения навевают сон. И если бы не голод, то я бы начал дремать за рулём. Тем более, что дорога была ровная. Время подошло к обеду, но Марика всё не останавливалась и я начинал тревожиться. Хочу жрать!.. Мой безмолвный вопль был услышан Священной Семьёй. С пригорка я увидел очередной посёлок. Не такой нарядно-пряничный, как предыдущий, но и не пыльная задница мира. Оружие тут сдавать не надо. Мы ехали по улице, но мало кто обращал внимание на нас. Здесь такими машинами даже детвору не удивишь. Дикий Запад, блин. Вот мимо прошла пара с колоритной внешностью. Я даже газ сбросил, чтобы успеть рассмотреть. Пара шла с безмятежным и спокойным видом, неторопливо, как на прогулке. Мужик в штанах из грубой зелёной материи, рубашке с вышитыми узорами. На ногах у него кожаные высокие ботинки. Бьюсь об заклад — из кожи собственноручно добытого буйвола или какого-нибудь кенгуру. На поясе кобура с пистолетом. На голове широкополая шляпа. Мой мозг хоть и понимал, что здесь не Земля, но выдал первый стереотип, вбитый с детства — «вылитый ковбой». Понятно, что этот мужик к жителям Дикого Запада времён первопроходцев никакого отношния не имел. Просто совпадение. По отдельности элементы его облика ничего особенного не представляли. Пистолет — просто средство самообороны. Широкополая шляпа — от яркого света и дань моде. Рубаха с узорами — тоже не привилегия ковбоев. Но мозг нарисовал себе картину «джентльмена» с «Кольтом», лихо отстреливающего задницы злодеям. Я знал, что настоящий ковбой — cow-boy, «коровий мальчик», проще говоря пастух. Перегонщик скота на Диком Западе. Многие из них вставали на преступный путь, некоторые становились шерифами, но все они по происхождению были пастухами. Часто — просто нищими скитальцами с мечтой о быстром богатстве, берущимися за грязную работёнку ради «пригоршни долларов». Но в кино и популярных книжках они представали рыцарями без страха и упрёка. Образ ковбоя в земной поп-культуре глубоко идеализирован, как и образ пирата. Типа пираты — благородные разбойники, борющиеся со злым правительством. И всем плевать, что пираты на самом деле были грабителями, насильниками и убийцами, а пиратство всегда и во всех странах считалось тяжким преступлением. Масс-культура, что вы хотите? Всё ради раздутия популярности с целью увеличения продаж. Народ ведётся на истории про благородных пиратов? Нарисуем таких! Фильмы, книги, комиксы. Народ хочет ковбоев с бахромой, узорами и брутальными лицами, искореняющих зло? Да без проблем! Капитализм работает по принципу «Нет бога кроме Прибыли, а Реклама — пророк её!». Но что-то меня занесло в сферы политэкономии, а ведь было на кого посмотреть и без расписного «ковбойца»! Его спутница была одета не менее оригинально. Голубое платье длиной до колен, покрытое геометрическими узорами, с ярко-зелёным кантом по подолу и рукавам. Простые, но изящные ботинки. Шляпка как у спутника, только поменьше и с голубой же ленточкой. На поясе так же пистолет в кобуре. А взгляд какой! Фея поселенцев просто. Приятно посмотреть. Довольно долго мы петляли по закоулкам и вдруг остановились на тихой улочке, где палисадники заросли кустами местной сирени. Я заглушил двигатель, но из кабины выходить не стал. Откинулся на спинку, размял плечи. Сквозь пыльное стекло наблюдал, как Марика и Лекс прошли к дому, утопавшему в зелени. Девушка шла позади и украдкой тоже разминала спину. Пока их не было, я вынул из дверной ниши флягу с водой, попил. От нечего делать решил подремать. Как назло сон не шёл. В недрах машины что-то пощёлкивало, поскрипывало. Хотелось есть. Блин, не баранов же считать?! Вот из-за кустов показалась Марика, махнула рукой, мол — иди сюда.

— Что, опять знакомиться?

— Да.

— Здорово.

Марика только поморщилась. В доме, немалом кстати, было чисто и прохладно. Вспомнилась бабушкина изба. В ней тоже всегда летом было прохладно, без всякого кондиционера. А этот дом ведь тоже рубленый. Здесь, в Мире, такие сейчас не часто встретишь… Вслед за девушкой я вошёл в большую комнату. За обеденным столом сидели Лекс и ещё один мужик. Более старый, немного грузный. Лицо простого деревенского жителя с радушной улыбкой. Аккуратная борода. Был он похож на приказчика в купеческой лавке, хотя одет был по местной моде. Крепкие штаны, рубашка с вышивкой. Шляпы на голове не было, она висела в прихожей. Мужик и Лекс повернулись к нам с Марикой. Лекс коротко представил меня хозяину, тот вежливо кивнул:

— Добро пожаловать. Я Нико Ермолин. Садись к столу, не стесняйся. Сейчас обедать будем.

В особых приглашениях я не нуждался, поэтому без возражений сел к столу. Марика села рядом с ним, напротив нас с Сомовым. Из кухни вышла красивая зрелая женщина в платье из домотканой материи с красивой вышивкой, поставила на стол поднос. Передо мной появилась тарелка оранжевого супа, ломоть свежего хлеба, ложка. То, что нужно!

— Кушайте пожалуйста.

Ммм. Такого вкусного супа я не ел давным-давно. Поглядывая на окружающих я понял, что моё мнение здесь разделяют целиком и полностью. Ложки ритмично позвякивали о тарелки. Женщина улыбалась, глядя на такой ажиотаж. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Тарелки опустели. С восхитительным чувством сытости я отвалился на спинку стула и даже возмечтал о сигарете, хотя курить бросил очень давно. Да и здесь, в Мире, курение распостранено слабо. Редко можно увидеть человека с сигаретой. Не знаю в чём причина, но это факт. Пока мы наслаждались послеобеденным покоем, Нико сходил в другую комнату и через некоторое время вышел с поясом, на котором висела кобура.

— Поедем что-ли?

Мы пошли на выход, не забыв поблагодарить хозяйку. Пока Ермолины прощались, я, Лекс и Марика вышли на дорогу. Я забрался на бампер грузовика, открыл капот, стал проверять двигатель. Марика занялась тем же со своей машиной. Процедура не обязательная, но время убить позволяет. Что интересно, с тех пор, как с нами поехал Сомов, Марика демонстративно нейтральна ко мне. Это что-нибудь значит? Неужели она неравнодушна к Лексу? Мне-то всё равно. Но чего же игнорировать? Душу женщины постичь сложно, а душу влюблённой женщины — невозможно. Послышался шум мотра и из-за дома выехал вездеход песочного цвета. Был он побольше чем у Калининой, но меньше моего. Кабина и кузов с высокими бортами были одним целым. На вид эта машина напоминала автобус без окон. Над кузовом возвышалась непонятная конструкция из трубок и металлических щитков. Хотя, поразмыслив, я понял что это такая турель, только со снятым оружием. Место стрелка спереди, с боков и сзади прикрывали бронещитки. Здорово! Бгоневичок! На штугм Зимнего двогца, товагищи!..

Марика сделала в мою сторону жест «Заводи!». Я завёл. Сама собой сформировалась походная колонна. Впереди шёл «командирский» вездеход Калининой, вторым был «бгоневичок» Ермолина, а замыкающим получился я на своём монстре. Выйдя на гравийку, мы ехали по ней весь оставшийся день. Остановились на ночлег в очередной проезжей деревушке. Купили еды у местных, поужинали и завалились спать кто где. Сомов, кстати, ушёл спать в броневик. Калинина рада или опечалена? Не знал я и знать не хотел. Вот спать — хотел. Утром повторилась история с тренировкой Марики. Но на этот раз она разминалась в паре с Сомовым. Он, оказывается, в деле рукомашества и ногодрыжества тоже кой-чего умел. Пока они кружили в импровизированном круге, я неспеша умылся, сделал пару-тройку отжиманий для бодрости и полез под капот грузовика. Всё было в порядке. Я сел на бампере, свесив ноги, и стал наблюдать. Бедняга Лекс. Он массивнее, медленнее. Марика постоянно увертывалась от его выпадов, а пару раз чуть не засандалила в репу. Хотя если Калинина зазевается и попадёт под удар Сомова, то он её просто размажет. Они работали не в полный контакт, а просто обозначали удар, но представить последствия было не трудно. Вообще все эти стойки, прыжки, блоки больше для общей физической подготовки. Просто большинство людей уверены, что именно то, что показывают в боевиках и есть боевые искусства. На самом деле то, что видит зритель в кино про драки — процентов на девяносто «голимая шняга». Настоящий рукопашный бой идёт даже не минуты — секунды. Конечно, для кинопроизводителей это не подходит, ведь иначе чем занимать экранное время?!. Создатели «шодэвров» иногда сами в вопросах оружия и драк непроходимо глупы, а иногда просто держат зрителей за придурков. Иначе чем объяснить, что в зрелищных боевиках герои чуть ли не по десять минут охаживают друг друга тяжёлыми предметами, бьют сапогами по мордасам и при этом отделываются ссадинами и разбитой губой, чтобы картинно сплюнуть наземь. При этом до, во время и после драки герои умудряются говорить монологи, в которых пересказывают отношение к противнику, свои и его планы, а так же сыплют оскорблениями. Видимо находясь в шоке от такой грубости десять противников главного героя нападают строго по-очереди. Если у них есть оружие, то они обращаются с ним крайне криворуко. Если оружие огнестрельное, то противники попадают во что угодно кроме главного героя. Из того же разряда сцены, где от автоматной очереди прячутся за жестяной дверцей автомобиля, от дверцы летят искры, но пробоин не получается. Причём стреляли из автомата Калашникова калибра семь шестьдесят две, пуля которого, вообще-то, в реальной жизни пробивает борт бронетранспортёра. Ещё один феномен, замеченный мной во время просмотра многих вполне кассовых «экшенов» так же касается необъяснимых свойств пуль. Часто во время погони в экранных героев сзади прилетает пуля или сразу несколько. Пули, как и было задумано, красиво пробивают заднее стекло автомобиля и… Исчезают в некой пространственно-временной аномалии, надо полагать? Потому что переднее стекло и пассажиры автомобиля остаются совершенно невредимы. Я, с моими знаниями физики на школьном уровне, такой феномен объяснить не могу. Подошёл Нико, облокотился на бампер и спросил, глядя на бойцов:

— Давно они так?

— Минут десять. Нико, а пулемётчик где?

— Хм… Нету пока. Сегодня, надеюсь, доедем до Рито. Там найдём.

— Понятно. А что за Рито?

— Это последний город перед выездом в Дикие земли.

Мы замолчали и продолжили наблюдать за тренировкой. Кстати, после выхода из центрвосста, я пробовал проверить — что помнит тело Фрама о рукопашном бое? Ведь должны были их там в штурмовом подразделении хотя бы азам научить? Действительно, тело определённо что-то помнило на уровне рефлексов. Но и только. Несколько простейших блоков, захватов и ударов. Плюсом мои невыветрившиеся до конца навыки рукопашного боя, которые остались ещё со службы в российской армии. Вобщем на мастера каких бы то ни было боевых искусств я не тянул категорически. Ну и ладно. Пуля всегда сильнее голой пятки. Просто ближний контактный бой — не мой конёк. Значит надо налегать на бой бесконтактный. Чем я и занимался по возможности постоянно. Стрелял в тире. Отрабатывал быстрое извлечение оружия. Тренировался. Из автомата в прошлой жизни я стрелял на твёрдую четвёрку. Здесь же тренироваться пришлось в стрельбе из самозарядного пистолета. Разница большая. Начиная от длины прицельной линии и заканчивая весом и инерцией. Через двадцать минут тренировка закончилась, ещё минут десять ушло на умывания и пятнадцать на лёгкий завтрак. Дальше ехали тем же порядком, что и вчера. Во второй половине дня подъехали к пукту назначения и остановились на вершине холма, откуда было наглядно видно, как Рито теснился между трёх холмов, а его отростки в виде отдельных улиц упрямо лезли на склоны. Пока Калинина и Сомов что-то обсуждали, я спросил у Ермолина:

— Почему город расположен так странно?

— Да ничего странного. Во времена Страшного вон под тем холмом было убежище. Много народу там спасалось. После Страшного вокруг выхода из убежища стали люди помаленьку селиться. Так и город получился.

— Ясненько. А убежище?

— Оно существует и по сей день. Просто там сейчас подземная часть Рито. Эх, парень… — Мечтательно прикрыл глаза Нико.

— Вся подземная часть — зона развлечений. Ну, сам понимаешь. Игорные дома, таверны, «весёлые дворцы». Полгорода за счёт Зелёных Галерей кормится, и неплохо.

— Зелёные Галереи?

— Это так бывшее убежище называют. Там стены и потолки в зелёный цвет покрашены, поэтому… Вот в этих галереях и есть все самые интересные заведения.

— А на поверхности тогда что?

— Любопытный ты парень, Корбин. На поверхности живет обслуга Зелёных галерей, например. Игроки, работники таверн, музыканты и прочая пена. Опять же — мелкое ворьё, шулера, продавцы кирпичей, шлюхи.

— Продавцы кирпичей?

— Ага. Ты чо, Корбин? В цветках самозародился? Это же известное дело. Идёшь по переулочку, сидит на обочине паренёк. Мимо проходишь — он тебе эдак ласково, мол, дядя! Купи кирпич! Попробуй не купи.

— Нахрена кирпич?

— Я и говорю — попробуй не купи. Выйдут человек пять мордоворотов из-за угла и тут уж точно купишь.

— А… Гопники.

— Чо?

— Да не, ничо. О своём говорю, не обращай внимания. Так что, только отребье там?

— Нет, почему? Там и хороших людей много живёт. Врачи, учителя, рабочие, продавцы. В Рито много народу съезжается. И из Большого Рассена, и из Дикоземья. Торгуют, договариваются. Опять же старатели свою добычу здесь сбывают. Работяги с вахт зарплаты тратят. Наёмники закупаются продуктами и шмотьём. Всех их нужно накормить, напоить, спать уложить, машину починить, зуб выдернуть. А не только обобрать. Понятно?

— Угу… Значит здесь типа ничейной земли?

— Похоже. Здесь ведь не только дружина своя. Здесь и суд свой. Рито — вольный город под наблюдением Федерации..

— Протекторат.

— Ты, Корбин, прекращай незнакомыми словами сыпать. Здесь такого не любят.

— Учту.

Пока мы светски общались, Калинина с Сомовым о чём-то договорились. Лекс подозвал нас и объяснил дальнейшие планы. Сейчас мы едем на постоялый двор «Ахейна». Это надёжное место, там можно и технику под охрану оставить. Но не всю. Я с Калининой на ТЗГМе еду в торговые ряды — закупать продовольствие и прочую требуху. Лекс и Ермолин едут в оружейные мастерские. Вечером встречаемся в «Ахейне». Я сосредоточенно лавировал по узкой улице между стоящими там и сям развозными грузовичками. Возле торговых рядов их было как блох на бродячей собаке. Торговцы старались подъехать поближе, в результате получались заторы. Иногда приходилось останавливаться и даже сдавать назад. На громоздком по городским меркам вездеходе маневрировать в этой толчее было трудно. Из-под колёс, как кролики из-под копыт бизона, порскали велосипедисты с коробками на багажниках. Я ощущал себя не то в южном Китае, не то в Камбодже. Ругался в голос и даже пару раз матюгнулся по-русски, вызвав удивлённые взгляды Марики. Да пофиг! Не до конспирации. Тут того и гляди из какого-нибудь «коммерса» свежий сок выдавишь!. Куда ж ты прёшь, идиот?!! Да чтоб твоих близких родственниц через оглоблю! К-к-у-уда!!!. Твою дивизию!!!. Фуух. Кажись приехали. Я вытянул ручку остановки СА и дрожащей рукой вытер мокрый лоб. Взглянул на Марику. Она покачала головой и длинно выдохнула. Вот. Даже ей было не по себе.

— П… Пошли?

— Ага… Фрам, ты в порядке?

— Нормально уже. Погоди. Водички глотну.

В Рядах было многолюдно. Это единственный оптовый рынок на целый округ. Люди едут сюда и из близлежащих сёл, и из поселений в Дикоземье. Здесь можно обменять товары на рассенские деньги и купить то, что нужно. Этой услугой особенно охотно пользуются жители Дикоземья, где наличных денег практически нет. Но у нас деньги есть. Ведь есть, Марика? Слава Богу.

Кстати. Какому?. Самая массовая в Мире религия — это Церковь Священной Семьи. Её приверженцы в таких случаях говорят: «-Слава Семье!».. Есть несколько ответвлений от ЦСС. Одно прославляет Вэйто-Нау, другое Шанью, третье, как не трудно догадаться — Тс'Охо. Считается, что первая есть создательница вэйто и соответственно среди адептов культа Вэйто-Нау почти все — вэйто. Шанья считается создательницей людей и её приверженцы в основном люди. С Тс'Охо сложнее. Он почитается у обеих рас, но молчаливо считается мужским богом. Его адепты склонны полагать, что в Священной Семье он всё-таки был главным. Кроме ЦСС есть и другие религии, но они имеют статус местных и особого влияния у них нет. Какая же религия без своего Воплощения Зла? Должен быть противовес, ибо всё познаётся в сравнении. В ЦСС есть Главное З ло. Дети Богов. Они же — Отверженные. Им приписывается непомерная гордыня, неблагодарность к Богам, дерзость, жестокость и прочие непотребства. Они устроили Страшное и чуть было не погубили Мир. Чем не демоны?

При Калининой я был просто сопровождающим. Она торговалась в лавках, считала что-то в блокнотике, стоя у ценового листа. Я же посматривал по сторонам, охраняя её карманы от посягательств коллекционеров. Есть такие. Фэдсы коллекционируют. Эти умельцы в карман залезут — и не заметишь. Но нам повезло. Никто нас не обокрал. Рынок, а это был именно он, жил активной и не всегда понятной жизнью. В Рядах были десятки, если не сотни лавок со всевозможными товарами. Толпа покупателей, казалось, ходила по кругу. Продавцы расхваливали свой товар, перекрикивались с конкурентами. Не покидало ощущение восточного базара. Казалось, что здесь можно купить всё! Мясо, овощи, фрукты, хлеб. Тут же можно было попробовать товар. Прямо возле мясной лавки вам могли зажарить кусок мяса, около овощных рядов можно было отведать свежего салата, и так далее. В непродовольственных рядах посетителей было не меньше. Товары первой необходимости шли на «ура!». Не избалованные цивилизацией жители обеих сторон Приграничья запасались её благами впрок. Ассортимент товаров так же поражал разнообразием. Ряды пестрели от упаковок и образцов. Я уж не говорю о пестроте нарядов! Тут и торговцы из Большого Рассена в строгих, как будто форменных костюмах, напоминающие английских колонизаторов. И местные продавцы, разряженные «под ковбоев», причём под их праздничный вариант, с непременной вышивкой. И чопорные, неулыбчивые гумары в тёмных балахонах, исповедующие мрачную, строгую веру в своего Высшего Гумара. И вольные торговцы Дикоземья в показательно брутальных облачениях. Да кого тут только не было! С непривычки у меня даже голова заболела. Зато кузов вездехода нам загрузили хорошо. Место, конечно, ещё осталось, но теперь запаса продуктов нам надолго хватит. От рядов отъехать получилось немного полегче, да попотеть всё равно пришлось. К концу дня мы с Марикой были как огурчики. Зелёные и в пупырышках. Оставили машину под охраной на стоянке за зданием постоялого двора, где еще с обеда стоял вездеход Марики, и пошли внутрь.

Постоялый двор «Ахейна» был заведением серьёзным с серьёзными ценами, но зато уровень обслуживания был по местным меркам высок. В уютном зале, украшеном резьбой по дереву и декоративными газовыми факелами, нас встретил вежливый молодой человек в хорошем местном облачении, представился дежурным управляющим. Когда мы с Калининой назвали наши фамилии и имена, он сверил их со списком в папке и довёл до нашего сведения, что комнаты на фамилии Корбин и Калинина ждут нас на втором этаже. Дал нам номерные ключи и пожелал хорошего отдыха. Всё это вежливо, но с достоинством. Мы поблагодарили и попёрлись наверх. Комнаты оказались напротив. Калинина со вздохом облегчения скрылась за дверью. Я нашёл в себе силы усмехнуться — не такая уж она и твердокаменная, Марика Калинина. Все её тренировки и служба в ВГБ не отменяют того факта, что она женщина. Но устали мы и вправду сильно. Не знаю, чем там занимаются Сомов с Ермолиным, но уж точно — в оружейных мастерских такого бедлама нет. Всё-таки оружие предполагает наличие серьёзности, ответственности и осторожности.

Комната точно из разряда «люкс». Отдельная ванная! Представляю как обрадовалась Калинина. После отмочки в тёплой воде головная боль прошла, усталость отступила. Захотелось есть. Как специально — в дверь постучали. На порге показалась девушка в форменном красном платье служанки «Ахейны» и сказала, что меня ожидают внизу мои друзья, которые попросили её поторопить свогра Корбина. Слава Тс'Охо — я не в полотенце к ней вышел, а уже нормально одетым.

— Извините, а свогру Калинину вас тоже просили поторопить?

— Да, конечно.

— Тогда можете быть свободны, девушка. Я ей передам.

— Спасибо, свогр.

Служанка ушла, я постучал в дверь напротив. Ха, Калинина в одном халатике!

— Корбин?! Тебе чего?

— Одевайся, Калинина. Наши нас ждут внизу.

— Я быстро… Дверь закрой, извращенец.

Вредина. Но оделась она по женским меркам молниеносно, меньше чем за десять местных минут. Результат многолетних тренировок, не иначе. Вышла она не в дорожном наряде «Штаны-топ-куртка-ботинки». На ней было довольно узкое сиреневое платье и популярные в этом мире сандалии. Волосы собраны в пучок и обёрнуты вокруг головы как-то так, «шо красиво». И даже лёгий макияж! Хы, Сомов будет удивлён. Кстати, хорошо, что оружие оставили в сейфе. Не хотелось ломать голову над тем, куда Калинина спрятала бы свой «Отверженный» в таком платье.

Мужики стояли с управляющим и о чём-то разговаривали. Одеты они были по местной «ковбойской» моде. Эх, один я по-своему одеваюсь. В то, что когда-то купила мне Лани… Лани… Как там она? Сомов увидел нас, улыбнулся:

— А, вот и вы! Предлагаю пойти в таверну. Есть возражения?

Возражений не было. Калинина цвела и пахла. Ещё бы, не за ради же меня она за такое короткое время красоту навела? Ермолин предвкушал ужин. И я тоже предвкушал, потому как жрать хотелось. На этой же улице была хорошая таверна. Как я понял, вся улица была фешенебельная по местным меркам. Всякая шелупонь сюда не совалась. И не только из-за цен. Здесь собирались серьёзные люди. Такие прихлопнут и имени не спросят. Ну, мы тоже себя не на помойке нашли. Заняли стол в углу и заказали еду. И не только. Когда прислужницы принесли все заказы и удалились, пожелав приятно провести время, Сомов собственноручно разлил по бокалам вино и поднял тост:

— За встречу и знакомство!

Хорошее вино. Кстати, чокаться здесь не принято. Нет такого обычая. Все выпили и принялись за еду, отложив разговоры на потом. И то сказать — все сегодня устали и проголодались. Еда была выше похвал. Хм, за такие денюжки стыдно помоями кормить-то. Готовить тут, в Приграничье, умеют. Может быть от того, что при общей большой площади земель количество чистой, плодородной земли относительно невелико и местные земледельцы относятся к своему труду ответственно. Из-за общей для всего Мира боязни химического заражения удобрения здесь предпочитают только органические. Поэтому и продукты получаются естественные, пусть и урожайность меньше. И еда из них, даже приготовленная без особых изысков, вкусна. Утолили первый голод. Налили по второй.

— За удачу.

Ага, этого поверья о том, что нельзя пить за удачу заранее, тут тоже нет. Вино такое, что закусывать не хочется. Сомов оглядел всех присутствующих за столом и сказал:

— Так, друзья. Хочу объявить о формировании отряда «Эхо». Командир я, Лекс Сомов. Водитель бронемашины и оружейник — Нико Ермолин. Фрам, ты у нас водитель транспортной машины. Попрошу быть ещё и механиком отряда. Не возражаешь?

— Никак нет.

— Замечательно. Марика будет нашим тактиком и разведкой. Вопросы?

— Лекс, значит планируется боевая операция?

— Это на крайний случай. Если всё пойдёт по плану, то нам даже оружие из кобуры доставать не придётся. Наша задача в том, чтобы добраться до определённой точки, найти и эвакуировать артефакт.

— Ясненько.

Агась. Знаю я, как планы сбываются. Но… Сто штук… Да и… Ну… Ладно, разок можно и рискнуть. Только разок.

— Остается ещё проблема людей. Нам нужно ещё хотя бы два бойца. После ужина я иду на встречу. Может быть эти нам подойдут.

Я случайно взглянул на Калинину… Э… Ощущение, что на солнечное небо вдруг легла серая дождевая пелена. Марика нахмурилась и даже закусила губу. Наверное у неё были совсем другие планы на вечер и на Сомова. Ох и не завидую я ему.

— На сегодняшний вечер и на весь завтрашний день все свободны. Сбор послезавтра в «Ахейне». Отдыхайте, я на встречу.

Он отставил недопитый бокал и ушёл. За столом повисла неловкая тишина. Первым подал голос Ермолин:

— Как я понял, ужин был оплачен. Слышь, Корбин. А не прогуляться ли нам в другое, менее официальное место, а?

— Ну, в принципе я не против. Калинина, пошли с нами?

— М?. Что?

— С нами, говорю, пойдёшь в другой кабак?

— Не знаю… А пошли!.. Какого хрена, в конце-то концов! Надерёмся! Только чур — пить будем крепкое.

— Марика, девочка! Нико не напугаешь водкой! Фрам, ты как?

— Пошли. После сегодняшней езды выпить крепенького не просто можно, но и нужно.

На улице было красиво. Фонари жёлтым и оранжевым освещали широкие дорожки вдоль добротных, красивых зданий. Люблю я мягкое газовое освещение на улице. Ермолин что-то рассказывал, Калинина ушла в свои мысли и только хмыкала. Народу ходило вокруг немало. В основном это были или приезжие, или отдыхающие от дневных забот местные жители. Как говорил раньше Ермолин — в этой части города по вечерам безопасно. Оружие мы оставили в сейфах постоялого двора. Здесь постоянно с ним ходить не принято. Дело в том, что большинство заведений этого района так или иначе принадлежит криминальным или властным шишкам. Задайте себе вопросы — нужны ли этим заведениям проблемы с клиентами и что делают со швалью, попробовавшей вылезти из клоаки Зелёных галерей в этот престижный район? То-то и оно. Аналогично — им не нужны палящие во все стороны клиенты. Тут даже в галереях можно обойтись без оружия, как ни странно. Просто нужно знать кого следует. Тем временем из богатого района мы вышли в соседний. Тут цены были пониже, освещение потусклее, а публика повеселее. Зашли в таверну «Шальной кролик». Освещение тоже газовое, стилизованное под канделябры со свечами. На стенах висели чучела разнообразной дичи, якобы трофеи владельца таверны. Деревянные панели с варварской резьбой. Оригинально. На Калинину глазели. Она одаривала зрителей такими взглядами, что те поспешно отворачивались. Ермолин оглядывался в поисках знакомых. Мы протиснулись к свободному столику в дальнем углу, уселись. Через пару минут появилась официантка, по-местному подносчица. Миловидная, в коротком кружевном платье и передничке.

— Чего желают свогры?

Ермолин потёр ладони:

— Свогры желают «сосуд хлебной слезы» и к нему два…

Глянул на Калинину, она безразлично пожала плечами.

— Э… Три салата «Большая капуста», и холодные закуски, как полагается… Да! Хлеб ржаной у вас есть? Вот и славно.

— Это всё?

— Да… Будьте добры.

Подносчица дежурно улыбнулась и исчезла в громкоголосой атмосфере кабачка. Ермолин блаженно потянулся.

— Хорошо здесь.

Скептичная Марика зыркала по сторонам:

— Радуешься, что от Любавы сбежал?

— Не. Я просто погулять люблю.

— Угу.

Криво улыбнулась девушка. Я тоже осматривался, но при этом успевал наблюдать за Ермолиным и Марикой. Нико, похоже, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он улыбался женщинам, вежливо кивал мужчинам, подмигивал подносчицам. Калинина же сидела мрачная как туча. Не, Сомов действительно «встрял». Так обидеть девушку, пусть и ненамеренно — это чревато последствиями. Видимо он и вправду не обращает внимания на поведение Калининой. Жалко девочку. Подносчица появилась как из-под земли, выставила в центр стола стаканчики и пузатую прозрачную бутылку, которую на глаз я оценил в литр. Три салата, пол-каравая ржаного хлеба с хрустящей корочкой, несколько тарелок с холодным мясом, с чем-то типа сыра и с маринованными овощами. Действительно, пить водку без солёных огурцов — моветон не только в России, хе — хе… В очередной раз дежурно улыбнувшись девица испарилась. Ермолин разлил водку по стаканчикам. Дождался, пока возьмём и сказал тост:

— Чтоб хорошо отдохнуть.

Ну… Соглашусь… А, ч-ч-чёрт! Хороша! Выдохнул, закинул в рот кусочек мяса, утёр слезу. В желудке разорвалась небольшая напалмовая бомба и потекла по жилам приятным теплом. Ради таких моментов можно не выпивать месяцами. Когда пьёшь часто, то ощущения от алкоголя притупляются, приедаются что-ли. А когда изредка, то ощущения ярче, острее. Кстати, здешняя водка покрепче нашей. Градусов под пятьдесят будет. Я поднял взгляд на товарищей. Ермолин довольно жмурился и жевал, поблёскивая глазами. Калинина сморщила нос, нюхая кусочек «сыра». М-да. Теперь — поговорить?

— Нико, а ты с Лексом и Марикой давно знаком?

— Как тебе сказать, парень? С Лексом я знаком ещё по службе в армии. Может быть ты слышал про полунийский конфликт?

Я неопределённо повертел пальцами.

— Так вот, я служил тогда в кадровой, десятником. А он пришёл к нам в полусотню молодым командиром, только что с училища. Да, лихие мы тогда ребята были. Два стода, от начала и до окончания в этой полусотне провоевали. Вот с тех пор и знакомы. Жизнь, конечно, разбросала. Я потом в Добровольческий корпус подался, потом вообще из армии ушёл. Занимался то — тем, то — этим. Недавно вот снова встретились. С тех пор друг друга из вида не теряем.

— А Марика?

— А что она? Познакомились в том рейде за артами. Так, Марика?

— Угу.

— Вишь, какая разговорчивая девчонка? Хех… Ну чо, по второй?

Нико разлил по стаканчикам, посмотрел на меня выжидающе. Понял, не дурак:

— За то, чтобы у нас всё было, а нам за это ничего не было!

Ермолина мой тост привёл в восторг. Марика кисло улыбнулась. Что-то она совсем расклеилась, «конторщица» наша. Как бы её отвлечь от переживаний? Может анекдот рассказать? Тут Ермолин задал вопрос:

— А ты, парень, где служил? Ведь служил?

— Служил. Только не помню — где и как.

— Как так?!

Я развёл руками. Тут подала голос подпёршая ладонью щёку унылая Калинина:

— Ему, это… Память отшибло. Гранатой. Или снарядом.

— Чо, прям по башке попало?!

Восхитился Нико. Я иронично покачал головой:

— Весело вам? Животики не надорвите.

— Да ладно, шутим же.

— Какие уж тут шутки? Очнулся в госпитале — рук-ног не чувствую, как бревно. Кто я? Где я?.. Нихрена не помню…

— Да-а-а… И как же ты дальше-то?

— Учился заново говорить, ходить. Книжки читал, светоленты глядел. Что-то вспомнилось, а так — всё заново изучал.

— Во даёшь! Ну ты — мужик! Давай — за тебя?

Ермолин налил по третей, выпили. Водка теперь шла в горло почти не вызывая дискомфорта. В ушах начал появляться характерный шум. Процесс, что называется, пошёл. Ермолин со вкусом закусывал салатом. Калинина грустно смотрела в зал, погружённая в свои невесёлые мысли. Я пожал плечами и тоже стал закусывать. А ничего так сидим. Даже разговор клеится. Нико перестал жевать и снова «докопался»:

— А как ты узнал, что служил?

— Документы из части прислали в центрвосст. Почитал.

— Ну и где служил?

— Штурмовая сотня семнадцатого специального отдельного полка.

— Да ты не лыком шит, Корбин. Специальные войска. Да ещё — штурмовая сотня.

— Г оворю же — не помню нифига.

— Вспомнишь.

Убеждённо сказал Ермолин.

— Я слышал о таком. Человек память теряет, живёт как пень — ничего не помнит. И вдруг — хренак! И всё вспоминает.

Я убедил себя, что не вру, а просто недоговариваю. Не говорить же им — кто я на самом деле. Не поверят. Посчитают брехуном или и того хуже — сумасшедшим. Эх, судьба.

— Слышь, Корбин.

Хитро прищурился Нико.

— У тебя девчонка есть?

— Э?.. Кх-м!

От неожиданности я чуть не подавился огурцом. Сукин сын! Да разве ж можно так?!

— Н… Нету… А тебе-то что?

— Хе-хе… Вон — Калинина скучает, бедняжка.

Ермолин заговорщицки подмигнул, наливая по четвёртому кругу. Калинина глянула на мужика так, что имей взгляд температуру, то от Ермолина остался бы только пепел. Я фыркнул и получил не менее испепеляющий взгляд.

— Ага, щас… Размечтались.

Марика вдруг усмехнулась:

— Вон, подносчиц развлекайте, скоморохи… Ты, Нико, сам не увлекайся женским полом. А то Любава узнает — и тебе солоно придётся. Чемоданы выставит.

— Да я чо?.. Я ж шучу. — Вдруг развёл руками Ермолин.

Марика же плотоядно улыбнулась, и я понял, что сейчас она на нём отыграется.

— Знаешь, Корбин? Свогр Ермолин у нас, когда дома, семьянин примерный. Жену любит и слушается. А вот как от её юбки на десяток тсед отъедет, так прямо герой-любовник становится.

Марика налегла грудью на стол и доверительно понизила голос, но так, чтобы и Нико слышал:

— В том рейде, о котором я рассказывала… На обратном пути… Этот примерный семьянин ко мне подкатывал на предмет поразвлечься. Представляешь?

Ермолин покраснел и насупился:

— Ты всё не так поняла… Я не в том смысле.

— Да?.. Ты хочешь сказать, что это я — извращенка?! А Любава всё так поняла, когда узнала. Её-то ты не убедил.

— Кто ж знал, что она тебе поверит, а не мне? — Буркнул Нико.

Это было так неожиданно, что мы с Марикой одновременно рассмеялись. Конфликт погас. Ермолин налил по-новой:

— За любовь.

Все выпили, подумав о своём. Дальше вдруг разгорелся спор между Марикой и Нико о достоинствах какого-то пистолета, который оба не держали в руках, а только видели в витрине магазина. Я слушал их с умилением, иногда вставляя наводящие вопросы. Мне вдруг стало так хорошо, как ещё никогда в этом мире не было. Дружеская пьянка. Дружеская. Я понял, что мне всё это время именно друзей и не хватало. Была странная дружба с Лани, чуть не перешедшая в нечто другое, но с этим покончено. Были знакомые, приятели. А вот друзей как-то не появлялось. И вот сейчас я чувствовал, что может быть теперь они у меня будут… Между делом ещё выпивали. Потом снова спорили, на этот раз о машинах. Тут уж я участвовал вовсю. Заказали ещё бутылку. К нам подсели какие-то девки, пили с нами на-халяву. Потом они куда-то делись, я даже ни одну потискать не успел. Да и ладно. Снова спорили, на этот раз о жизни. Нико пошёл искать туалет. Вернулся со старыми знакомыми. Опять выпивали. Что-то друг другу рассказывали и доказывали. Потом вдруг Калинина, чуть покачиваясь, отошла от стола и поманила меня пальцем. Я встал. Со второго раза, но — встал. Подошёл к девушке. Она притянула мою голову ухом к своим губам и пожаловалась:

— Ко — о-рби — и-ин, они ко мне пристают… Это… Пшли отсюда? А?

— Пошли. Куда?

— Куда-нибудь.

Марика взяла меня под руку, вернее ухватилась за нее как за дополнительную опору. Я обернулся к нашему столу. Ермолин оживлённо жестикулировал и что-то рассказывал своим знакомцам. Перехватив мой взгляд, он махнул рукой и подмигнул, мол — летите, голубки. Какие, нахрен, голубки? Не навернуться бы посреди таверны! Калинина дёргала за руку и мешала держать равновесие. Но я же… ик… мужик?! Вобщем мы с грехом пополам выбрались на улицу. На свежем воздухе стало получше. Калинина уже не дрягалась как сосиска, а ровно держалась за руку. Слава Тс'Охо — Здесь не очень в ходу высокие каблуки, а то задача по поддержанию Калининой в динамически вертикальном положении была бы очень трудной. (Вот эту фразу я бы тогда не только не смог произнести, но и подумать её не смог бы). Мы шли по улице без определённой цели. Калинина о чём-то вздыхала а потом вдруг остановилась. Я соответственно тоже:

— Ты чо?

— Ко — о-рби — и-ин. Я музыку хочу… Ну па-а-ажа-а-лста?

— Калинина. Вообще-то уже возвращаться пора.

— Злюка ты… Ик… Ну Корби — и-ин! Ну музыку!

— Ладно… Не ной только. Пошли искать твою музыку.

Мы снова пошли по полутёмной улице. Марика прижалась щекой к моему плечу:

— Ой, ты такой до-о-обры-ы-ый!

— Калинина, ты прекращай. Потом, блин, скажешь, что я к тебе… Это… Приставал.

Она заглянула мне в глаза, при этом чуть не оступившись:

— Нет-нет-нет!.. Слушай, я чо-то злоу… золу… злоупотрбтр… Тьфу!.. Перебрала?

— В точку.

— Во-о-от. А когда я… Ик… Перебираю, то я становлюв — люв — ся капризной девчонкой… Ты меня не ругай, пжа-а-лста?

— Ладно, не буду.

— Спасиб.

Вот таким образом мило беседуя мы продвигались на звук ритмичной музыки, доносившейся с того конца улицы из-под светящийся вывески. Мы шли и никого не трогали. Дорожка проходила прямо через заросли кустарника, когда-то подстриженного. Вдруг раздался шелест кустов, тяжесть на руке, где висела Калинина, исчезла, а её бормотание затихло. Вот так номер!. Я понял, что дело не чисто и ломанул вправо, через кусты. Где Марика?. За кустами оказалась полянка. В слабом свете далёкого фонаря открылось премилое зрелище: с трудом соображавшую что происходит девушку держал за руку какой-то хмырь, а двое других приближались к ней, видимо с гнусными намерениями. Несчастные. Я за последние дни заметил, что у Марики есть свой бзик — она взвивается, когда ей кажется, что к ней пристают или хотят пристать с нехорошими намерениями сексуального характера. Может в юности опыт был печальный, может ещё что, но мне кажется, что сейчас это может пригодиться. Хмыри тем временем похабно хихикали и подходили всё ближе. Увлечённые легкодоступной жертвой, они меня не видели, а я оставался в густой тени куста. Калинина начала что-то понимать в происходящем:

— Ой! Ма-а-альчики! А вы — кто?

Один из хмырей хрипло гаркнул:

— Заткнись, шалава! Сейчас познакомишься с нашими «мальчиками»!

Думаю — пора. Сказал громко:

— Калинина, они же к тебе пристают!

Хмыри обернулись на новый голос. Марика застыла на мгновение:

— Чо?!! Извращуги!!!

Дальше была феерия. Происходящее вызвало в памяти кадры из гонконгских боевиков. Сначала держащий руку Марики хмырь оказался валяющимся на траве, а потом двое других получили по удару девичьей ножкой в лоб и пока начинали отлетать, как в замедленном кино, получили вдогонку по чувствительному тычку в печень. Звуки падающих тел слились со смачным двойным «-Хэк!». Кино кончилось. Марика стояла в боевой стойке крепко, как скала и осматривалась по сторонам. Что и требовалось доказать. Риск был минимальный с моей стороны. Если бы фокус не сработал, то я бы вступился. Бой был бы подольше, но двоих бы уложить успел. Я заметил, что валяющийся под ногами Марики хмырь странно лыбится. Ах да!. Он же пялился, как Калинина, раздавая пинки, сверкала над ним трусиками. Вот же ж точно — извращенец. Не буду Марике говорить, а то она его убьёт. Я медленно подошёл, но приближаться вплотную не стал:

— Марика, всё кончилось. Это я, Корбин.

Девушка медленно опустила руки и совершенно трезвым голосом сказала:

— Вижу. Фрам, сейчас концентрация ослабнет и меня снова накроет, так что не удивляйся. Это фокус кратковременный, к сожалению. Но пока не накрыло…

Она отвесила смачный пинок в пах лыбящемуся хмырю. Тот почему-то улыбаться перестал. Перешагнула через скрючившегося любителя нижнего белья и совсем не жадничая, от души пнула по «мальчикам» и этим двум спермотоксикозным бедолагам.

— Были бы за городом — убила бы.

Процедила Марика с ненавистью. Её начинала бить дрожь. Адреналин, знаете ли — страшная вещь. Я взял её за руку и помог выбраться через заросли на улицу. Выглядели мы немножко обшарпанными. Как смогли — стряхнули друг с друга листья, веточки, паутину. Марика вдруг пошатнулась и ухватилась за мою руку. А, накрывает. Сейчас откат будет. Я взял её за плечи:

— Калинина, с тобой всё в порядке?

Девушка пьянела на глазах. Губы её задрожали, нос зашмыгал.

— Ко-о-орби-и-ин!

Повисла она на моей шее и разревелась. Вот тебе и крутая наёмница. Трезвая бы сдержалась, а сейчас… Хорошо женщинам. Есть у них хороший метод защиты психики — поплакать. Поплакала и сразу полегчало. Вот Калинину сейчас и прорвало. Кто знает — когда она в последний раз так свободно плакала? Скопившийся страх, неуверенность, обиду, разочарование она выплёскивала из себя вместе со слезами. Я тихонько обнял её. Не как мужчина женщину, а как друг — подругу. Пусть выплачется, пока может. Ну вот и всё. Вытерла слёзы. Заглянула в глаза:

— Ко… Ко-о-орбин, я страшная? Да?

— Нет. Ты красивая. Просто тебе нужно умыться.

— Ладненько.

Она уже привычно уцепилась за мою руку и мы пошли к заведению со светящейся вывеской, из дверей которого звучала музыка. Внутри я отловил пробегавшую подносчицу и спросил — где тут женская комната. Девушка посмотрела на меня как на идиота. Я объяснил в чём дело и она показала на одну из дверей. Отвёл туда Марику, заверил, что непременно дождусь. Пока она приводила себя в относительный порядок, я вспомнил, с какой ненавистью девушка говорила о несостоявшихся насильниках. На сто процентов верю, что не будь дело в городе — она бы убила всех троих. Всё-таки у неё есть какая-то личная причина для такой реакции. Расспрашивать, конечно, не буду, мне здоровье ещё нужно… А здесь вполне прилично. Красиво одетые люди, хорошее освещение. В большом зале слева и справа стояли столики, за которыми сидели люди. Ужинали или просто отдыхали. В глубине зала играл настоящий ансамбль. А в центре зала была танцплощадка. Люди танцевали по-одиночке и парами. Мне понравилось.

— Корби-и-ин… Давай посидим?

Марика вышла из женской комнаты в отличном виде. Уложенные заново в пышный хвост волосы расчёсаны, платье было чистое и не мятое. Косметика, которой и было-то немного, смыта. Единственное, что осталось прежним — опьянение. Это поразительно. Столько всего произошло, а она так и осталась пьяной. Может это такая особенность её организма, а?

— Ё-моё, Калинина. Чо ты такая пьяная-то?

— Не знаю. — Хныкнула Марика.

— У меня всегда так… По… Потому и пью… Ре… Редко-о-о…

— Не реви! Отставить слёзы!

— Е… Есть.

Марика сдержалась, а потом и вовсе успокоилась. Мы сели за свободный столик. Я заказал нам по слабоалкогольному напитку. Каюсь — сознательно понижал градус. Но иначе Калинину было не отвлечь от возникшей потребности танцевать. Я вспомнил мультяшного волка, который нажравшись говорил: «— Щас спою!».. Вот. А Калинина порывалась танцевать. Твою ж дивизию! Лучше уж иметь дело с трезвой стороной личности Марики, чем с пьяной! Пару раз я был на грани вызова на танец, но оба раза удалось отвертеться. А потом Марика захотела домой. В смысле — на постоялый двор. Её, видите ли, стало клонить в сон! И что? Мне её на руках переть что-ли?! На руках — не на руках, а держалась она при ходьбе за меня. Приходилось временами подгонять страдалицу, норовившую остановиться. Всё-таки пьяная Марика — это не меньшая, а даже и большая заноза, чем трезвая Марика. Трезвая достаёт подколками и ведёт себя как «прынцэсса». Пьяная липнет как банный лист и канючит по поводу и без. Жуть. С грехом пополам добрались до «Ахейны». Дежурный не показался. Мы, стараясь не шуметь, протопали на второй этаж, умудрившись ничего не уронить. У дверей в номера остановились. Марика, держась одной рукой за меня, искала ключ. Твою дивизию! Всего два внутренних кармашка. КАК можно в них ТАК долго искать единственный ключ?!! Я боюсь подумать — сколько бы времени занял поиск ключей в сумочке, которой (Слава Тс'Охо) у Калининой нет? Но вот долгожданный ключ нашёлся. Я отобрал его у хихикнувшей девушки, отпер дверь.

— Всё, Калинина. Пришли. Давай, иди баиньки.

— Ну-у-у… Я хочу в ва — а-анну.

— Потонешь, дурочка. Спать!

— Ва — а-анну… Хочу.

— Калинина! Делай что хочешь! Достала. Я — спать.

— Не помо-о-ожешь?

Хныкнула несносная девка, держась за косяк. Я приблизился к ней и глядя в удивлённые глаза сказал:

— Давай не будем делать то, о чём завтра пожалеем. Ладно?

— Ладно.

Неожиданно покорно шепнула Марика и тихо закрыла дверь. Я медленно выдохнул и пошёл к себе. Как говорится — без комментариев. И так Калинина завтра краснеть будет. Держу пари — свои и мои слова она запомнит. Если бы мне было на неё пофиг, я бы пошёл ей «помогать». Известно чем бы скорее всего эта помощь закончилась. А утром бы Калинина меня возненавидела. Ведь с её же слов — у неё правило, которое не позволяет спать с одногруппниками. Получилось бы, что она спьяну, от обиды на Сомова, нарушила своё же правило, а я её обидой воспользовался. О какой бы тогда совместной работе могла идти речь? Оно мне надо? Ведь мне не пофиг на эту вредную занозу со стальными кулаками и ранимой душой.

Глава 3

Шоковая терапия

Я сидел в трактирчике при постоялом дворе. Пил холодную воду. Из наших в «Ахейне» кроме меня была Марика. Возможно Сомов здесь же. Ермолин ещё не пришёл, насколько знаю. Калинина пошла себя наказывать. Это я узнал практически случайно. Выходил из комнаты, смотрю — в номер Марики дверь открыта. Оказалось, что там убирается прислужница. На мой вопрос, мол где постоялица, девушка ткнула пальцем вверх. У двора крыша плоская. Так вот, Калинина отправилась туда заниматься. Блин, во мазохистка! Сидел я со стаканом воды довольно долго. Пришёл Сомов. Уселся напротив, заказал завтрак. Поглядел на мою похоронную морду:

— Вижу — вечер удался.

— Охффф… Не то слово.

— Понятно. Я тоже с пользой провёл время. Нашёл двоих бойцов. Парни молодые, после кадровой. Рвутся заработать.

— Лекс, я не спец в этих делах. По железкам там, рулить — это пожалуйста. Пострелять могу если что. Но я о тактике и прочей военной подготовке помню очень немногое.

— Да знаю. Ими Марика займётся. Это я так, для информации сказал. Кстати, где она?

Я сообщил ему куда она отправилась. Он пожал плечами, наверное пришёл к тому же выводу что и я: Калинина — мазохистка. Пока Сомов завтракал, я допил третий стакан воды и налил четвёртый. Организм попросился в туалет. Пришлось идти, а когда вернулся, то обнаружил за столом Калинину. Она сидела напротив Сомова и смотрела в тарелку с завтраком. Если бы я сам вчера самолично не видел, что она пила водку, то ничего бы и не заподозрил. Марика была свежа и румяна до отвращения. Меня аж предёрнуло. Сел рядом с Сомовым.

— Доброе утро, Калинина.

— Угу. — Рассеяно ответила девушка.

Мне показалось, или её румянец — не совсем результат разминки? Не знаю. Лично я буду делать вид, что ничего такого не произошло. Раз она избегает смотреть всем в глаза, то — пускай. Вдруг Сомов оживился. На пороге трактирчика появились два молодых человека, обыскивающие взглядами зал. Вот они увидели нас. Подошли. Обоим на вид от двадцати до двадцати пяти лет. Вот ведь, всё никак не могу перестроится под местное исчисление. Один высокий, худощавый с соломенными волосами. Смотрит напряжённо, но старается держать рожу кирпичом, типа тёртый калач. Одет в традиционную местную одежду… Ну вы поняли? Второй среднего роста, плотный парень. Темноволосый, с круглым открытым лицом, улыбается. Рубаха-парень. Одет в серый дорожный костюм со множеством карманов и карманчиков. На голове не «ковбойская» шляпа, а почти как у меня кепочка «под бейсболку».

— Здравствуйте, свогры.

Сомов и я пожали им руки, Калинина смерила обоих быстрыми взглядами и скупо поприветствовала в своём стиле, буркнув: «-Привет…». Высокий ухмыльнулся, а круглолицый порозовел от смущения. Сомов представил нам парней. Показал на белобрысого:

— Это свогр Вэсил Горев.

Тот слегка поклонился. Как церемонно. Мало нам прынцэссы, ещё и прынц нарисовался. Сомов показал на круглолицего:

— Это свогр Тим Ренеске.

Тим дружелюбно улыбнулся. Сомов тем временем показал на меня:

— Свогр Фрам Корбин. Наш механик.

Круто. Я уже в команде и при том «их» механик. Лекс быстро запрягает. Я-то думал, что буду просто водителем со своей машиной, «увёз-привёз». Но в чужой монастырь, как говорится… Но сто же штук… А парни кивнули мне довольно панибратски. Ещё бы, ведь я сейчас по возрасту не очень их обгоняю. Это внутри мне за тридцатник, а в физическом плане лет двадцать шесть. Чёрт, когда я буду мыслить местными величинами? Сомов перешёл к самому интересному.

— Свогра Марика Калинина. Наш тактик и разведчица.

Марика, не отрываясь от тарелки, сделала приветственный жест. Парни учтиво кивнули. Блин. Картина «Прынцесса и плебеи». От моего взгляда не укрылось некое замешательство на их лицах. Они-то, наверное, думали, что тут будет какя-нибудь улыбчивая дурочка сидеть. Обломитесь, мальчики. Сомов пригласил их сесть и обратился ко всем с краткой речью. Завтра начинаем операцию. Выезжаем на границу, довооружаемся и следуем по маршруту. Забираем объект(ы) и эвакуируем их. Вэсил назначается стрелком на броневик, Тим поедет в охране грузовика, то есть со мной. Всем готовиться. Получить снаряжение у оружейника группы, Нико Ермолина. Он на стоянке, в своём броневике. Теперь мне понятно, почему он в номер не явился — в «бгоневичке» кемарил, борода. Лекс объявил, что все могут быть свободны и должны заняться подгонкой снаряжения. Сбор завтра в половине второго на стоянке. Понятно. Все встали из-за стола, кроме меня и Марики. Я не торопился, успею. Парни ушли вместе с Сомовым. Девушка вдруг произнесла, не глядя на меня:

— Спасибо.

— За что?! — Искренне удивился я. Марика помолчала и ответила:

— За то, что ушёл вчера.

Она сказала это и покинула трактирчик, оставив почти нетронутый завтрак. Ну — пожалуйста. Нико встретил меня ухмылкой в бороду. Наверное думает, что раз мы вчера с Калининой вместе ушли, то между нами всё было. Пусть думает, что хочет. Оправдываться не собираюсь. С какой стати? В конце концов это не его дело. Поздоровались. Нико выдал баул с одеждой и принадлежностями. Расспрашивать о содержимом я не стал, чтоб не выглядеть полным идиотом. Разберусь.

— Новенькие приходили?

— Ага.

— Хотел спросить — где и как будем «довооружаться»?

Ермолин глянул мне за спину, словно хотел убедиться, что никто не стоит рядом и не подслушивает, и расселся на идущей вдоль борта лавке:

— Ты не работник ВГБ случайно, хе-хе?

— Это к Калининой.

— Ага. Ладно, не обижайся. Шучу я… Ты наверное знаешь, что в Приграничье по закону можно носить только короткоствольное самозарядное и(или) охотничье гладкоствольное оружие? Винтовки разрешено только военным и дружинникам. Автоматическое вообще — только военным. Но въезжая в Дикоземье, мы оказываемся, грубо говоря, на ничьей земле.

— Но я думал, что Дикие земли входят в Федерацию.

— Нифига. По закону они наши. Но только на бумаге. Просто приграничные государства условно считают их своими, а на деле они являются нейтральными, буферными зонами. Например Рассен мог бы на самом деле забрать себе половину Дикоземья, но это ж какая задница? И так помаленьку территории окультуриваются. А одним махом всё зажрать — никаких сил не хватит. Дело не в этом. Фактически Дикоземье ничьё. Стало быть на его территории законы Федерации действуют с небольшими оговорками. Смекаешь?

— Значит для народа говорится, что Дикие земли наши, а на самом деле они наши только на картах?

— Как-то так. Вобщем, если нас прихватят на территории местного удела с запрещёнными стволами, то нам светит тюрьма. А если мы будем на территории Дикоземья, то там ограничение на оружие не действует. Многие так делают. У кого тайники по ту сторону есть, кто у друзей хранит, а некоторые просто покупают то что нужно на оружейном рынке здесь, в Рито, а получают уже по ту сторону в «филиалах».

— А если обманут?

— Обманывать вооружённых решительных людей опасно для жизни вообще-то, парень.

— Теперь более-менее понятно. Значит вы с Лексом вчера «закупались»?

— Ага. Интересно?

— Ну… Немного.

— Из самозарядки сможешь стрелять?

— Наверное. Но в кабине с ней…

— Она укороченная. Да сам увидишь. На «броню» пулемёт приобрели. Старый совсем плохой, сдадим на запчасти. Ну и другим то, кто чем привыкли работать. Сомову, мне и новичкам — ПП. Тебе самозарядку. Калинина потребовала тоже самозарядку. Так что вы с ней будете прикрытием.

— Понятно. Пристрелять-то хоть дашь?

— Само собой. Если бы не спросил — я бы о тебе плохо подумал. Ладно, вали давай шмотьё разбирать. А я вздремну. Что-то после вчерашнего в сон тянет.

Я потащил тяжёлую суму к себе в номер. Век живи — век учись, а дураком помрёшь. Про оружие-то мог бы и сам догадаться. Ясен пень, что спрос всегда рождает предложение. И если народу будут нужны орудия убийства, то можно быть уверенным, что найдутся и его поставщики. И про Дикие земли мог бы сам додуматься. Здешняя Федерация совсем не та, что земные федерации. Так что голову надо почаще включать, чтоб не выглядеть балбесом в глазах окружающих. В бауле оказалась охапка всякой всячины. Я с интересом стал разбирать содержимое и раскладывать по комнате. Первыми шли штаны и куртка из прочной ткани оливкового цвета. Покрой явно военный, но не похож на виденный мной на военной базе. Наверное полевая форма. Знаков различия на ней нет никаких. Ладно, что дальше? Накидка с капюшоном, похожая на плащ-палатку времён Великой Отечественной. От дождя, надо полагать. Полезная вещь. Высокие ботинки я отставил сразу — свои были хорошие. Головной убор тоже нашёлся. Шапочка без козырька в цвет формы. Не нравится она мне. Буду свой кепарь носить. О, а вот это интересно! Сначала я не понял — что за ремни и тряпки? Но покрутил в руках и расправил эту путаницу в некий гибрид разгрузочного жилета и подсумков. Два тканевых ремня шли параллельно через плечи к поясному ремню, так же тканевому, но более широкому. Спереди между ремнями вшита вставка с рядами пуговичек. Я сначала не понял — зачем они? Но потом достал из баула несколько лоскутов такой же ткани с прорезями. А! Твою дивизию! Это же пристежные подсумки! По рядам пуговичек можно их перестегнуть по-разному, под разную начинку. Умно. Сразу видно — придумывал это устройство человек бывалый и хлебнувший лиха с простыми подсумками. Помнится, нечто подобное было на вооружении многих земных армий под названием «ременно-подвесная система». Потом её стали вытеснять разгрузочные жилеты, так называемые «разгрузки», но даже в моё время так до конца и не вытеснили. Ну что ж, это хорошая штука. Ещё была индивидуальная аптечка. Серая коробка десять на десять сантиметров, толщиной сантиметра три. Я отщёлкнул крышку и заглянул внутрь. В крышке и в дне коробки крепились флакончики с цветовыми полосками разных сочетаний и шприц-ампулы. Их я узнал по характерным колпачкам. Местная медицина уже дошла до такого? Здорово. Но такой большой набор снадобий нагонял страху. Неужели столько потенциальных угроз? Да… Как страшно жить-то. А вот и инструкция. Целая брошюра. Изучу постепенно. Так-так, а где бинты? Где индивидуальный пакет? Вот он. Пухлый пакет из водонепроницаемой бумаги размером с большой кулак. Хм. Таких надо парочку хотя-бы, а лучше три. Постараюсь добыть. Что ещё есть? Перчатки из крепкой материи с кожаными вставками на ладонях. Крепкие, наверное. Ну, вот и всё. А это что? Нарукавная повязка? Синяя, с белым символом. Символ незнакомый. Спрошу потом у Лекса. Оденемся? Штаны и куртка сели чуть с запасом. Надел через плечи РПС, застегнул поясной ремень. Надо вот тут подогнать. Ага. Пристегнул карманы пока в произвольном порядке, но два небольших сделал под аптечку и индпакеты. Заправил штанины в голенища ботинок, поправил «бейсболку». Рэйнджер, блин. Повязку — на правое плечо. Вдруг вверх ногами повязал? Да ладно. Форма мне понравилась. Удобно, свободно. РПС неплохая вроде. Надо всё снять.

Со снаряжением разобрался. Завалился на кровать с брошюрой от аптечки. Читал до вечера, охреневая от информации. Половина аптечки была заполнена средствами защиты от химзаражений. В основном противоядиями от тех отравляющих веществ, которые ещё не разложились. От веществ типа кислот или щёлочей препараты не помогали. Судя по количеству флаконов и шприцев разновидностей химоружия много было в своё время. Меня заинтересовало — а как определить заражение? Ответ был прост. Для определения веществ нужно было воспользоваться аппаратом для определения химического заражения. Банально, а чего я ожидал? Балбес ты, Серёга Корнев. Описание и инструкция для прибора отсутствовали, видимо полагались только в комплекте. Вторая половина аптечки содержала вакцины и антибиотики от самых распостранённых болезней. Да, тяжко тут в Диких землях жить. Как по минному полю постоянно ходишь. Становится понятен энтузиазм переселенцев в Новоземье. Там чистые земли. Пока ещё не выявлено ни одной зоны заражения. Вообще, по всей видимости Новая земля не подвергалась ударам во времена Страшного. Но и городов или артефактов довоенной эпохи пока не обнаружено, что частично это объясняет. Абсолютно дикая местность. И это удивительно. В Четырёхмирье, где Война была жестокой и разрушительной, и то остались развалины старых городов, находят артефакты тех времён. А вот в Новоземье — никаких следов былой цивилизации. Загадка.

Вечером я отправился в трактирчик поужинать. Как же — последний день можно поесть в нормальных условиях. В коридоре чуть не столкнулся с Марикой. Надо же, свежа и холодна. Я пропустил «прынцэссу» вперёд и удостоился лишь кивка. Ничего с собой поделать не могу — по привычке пропускаю женщин вперёд и норовлю двери придерживать, хотя здешними женщинами это воспринимается как форма лёгкого флирта. Так и местным Казановой недолго прослыть. Интересно, если я Калининой цветок подарю — она сразу мне в репу даст, или сначала обвинит в сексуальном домогательстве? Ха-ха.

Сегодня Марика была в довольно консервативном сером платье и с заплетёнными в толстую косу волосами. На училку похожа — ещё очки на нос, хы… Наши в числе четырёх человеков уже сидели за столом и ужинали чем Священная Семья послала. Марика обвела всех взглядом и ни слова не сказав села за соседний стол. Слышно было, как кто-то из них приглушённо кашлянул, словно подавился. Я обернулся к мужикам и вопросительно поглядел на них. Ермолин со вкусом жевал, уставившись в стол, Вэсил и Тим тактично молчали. Лекс пожал плечами. Это — что? Я, значит, выбран в укротители Марики? Они, твою дивизию, будут в тёплой мужской компании трапезничать, а я — к Калининой в болонки?!. Вот и надейся на мужскую солидарность. Эх вы… Сел напротив Марики, стал изучать листок с меню. Пришла подносчица, приняла заказ. Марика сидела с постным лицом и на меня не глядела. Да пофиг. Жрать хочу. Пусть она со своими тараканами сама разбирается, я к ней в собеседники не нанимался.

— Корбин, ты вспомнил как стрелять?

— Кх-х!.. Ё-моё! Это что — сейчас так уж важно?

— Что-то ты реагируешь бурно.

— Пистолет с разрешением имею — значит обучен.

— А Ермолин тебе сказал о самозарядке?

— Угу. Подумаешь — винтовка с магазином.

— Дело в том, что будешь работать в паре со мной.

— И что?

— Потренироваться бы надо.

— Давай после ужина поговорим?

— Ладно.

Твою дивизию. Какие тренировки? Я не собираюсь в атаки ходить и вообще геройствовать. Ибо мёртвому сто кусков не пригодятся. В том же, что во время престрелки можно легко и при этом совершенно случайно перейти в категорию «безвозвратных потерь», я не раз имел несчастье убедиться во время своей военной службы. Тут мне даже воспоминания Фрама не нужны — своих хоть отбавляй. Так что подвиги я совершать не намерен. Нет, я не трус, но… Деньги — не та штука, ради которой можно идти на верную смерть.

За этими мыслями я съел ужин даже не почувствовав его вкуса. Спасибо большое, «товарищ» Калинина. Пока мы с Марикой утоляли голод, мужики ушли из трактирчика. Девушка как-то смягчилась и стала просто серьёзной, а не ледяной. Она терпеливо дождалась, пока я доем, и только потом спросила:

— Знаешь что-нибудь о методах меткой стрельбы?

Это она о снайперах что-ли? Ну так я не снайпер. Хотя насколько успел узнать — в здешних реалиях это дело только начинает развиваться. А вообще я по военно-учётной специальности — стрелок. Могу из РПГ шмальнуть, если недалеко. Но РПГ здесь нет. Не изобрели ещё. Из пулемёта могу очередь дать — обучался у друга от нехрен делать. Но только из ПК, которого в Мире нету. Могу даже из СВД, которой здесь тоже нет, бахнуть и наверное попасть, но никаких таблиц поправок не знаю, да здесь они и не пригодятся — баллистика не та у здешнего оружия. Поэтому ответил Марике:

— Так, немножко.

Калинина начала рассказывать мне о том, как она видит наши задачи в группе и как в случае чего будем действовать. Вот тут «прынцэсса» показала себя с новой стороны. Марика оказалась жуткой занудой! Втирала мне о методах маскировки, о приёмах стрельбы, о правилах скрытного передвижения. Словно мы собирались в полноценный военный рейд за линию фронта, а не на транспортную операцию. Пытался робко вставлять реплики о том, что всё это интересно и поучительно, но мне ведь надо будет грузовик вести? Она отвечала, что во время возможного нападения ехать я всё равно не смогу. Пришлось соглашаться. Еле отвязался. Твою ж дивизию! Как сядет на своего любимого конька, так её и не заткнёшь. Не зря «под училку» вырядилась, хех! Как, блин, Ленин на митинге — глаза горят, слова сами льются. Теперь я серьёзно верю, что она с детства на военную тему ушибленная. У неё глаза фанатика. Все напускные холодность, ироничность и высокомерие слезли с неё во мгновение ока. Осталась до фанатизма увлечённая девушка, занимающаяся любимым делом, просто этим делом оказалось дело военное. Я не видел в ней тяги к убийству как таковому. Мне есть с чем сравнивать. Так вот, без причины или для удовольствия она убивать не будет. А вот ради дела — запросто. С такой лучше дружить.

Вобщем заговорила она меня до головной боли. Еле уснул потом. Проснулся по дребезгу будильника в два часа. Ещё темно, пришлось зажигать свет. В буквальном смысле. Освещение-то газовое. Умылся, оделся в выданную форму. Повесил кобуру с «Громом» на пояс, пристегнул карман под запасные обоймы, остальное сложил в баул. Посидел на дорожку. А на стоянке фонари светят. Уютно. Из наших ещё никто не подошёл. Я завёл движок, оставил на малых оборотах — пусть греется. Стоянка от постоялого двора стеной отгорожена, так что постояльцев не разбудим. Неожиданно стал накатывать «мандраж». Такое часто бывает перед серьёзными делами. Сердце ускорило ритм, в теле началась мелкая, плохо подавимая дрожь, появился холодок в районе солнечного сплетения. Адреналинчик попёр. Пока этот «приступ» не пройдёт — ничего путного делать нельзя. А он пройдёт. Вот посижу ещё пару минут — всё само и устаканится. Мимо машины прошёл Ермолин в такой же как у меня форме, но в «уставной» шапочке, кивнул. Ага, и тебе поздорову. Он залез в свой «бгоневичок», завёл двигатель. А вот и Сомов с парнями подтянулись. Баулы тащат. Марика пришла последняя, тоже завела вездеход. В полевой форме она выглядела непривычно. Серьёзная, собранная. Во взгляде появилось что-то особенное, от чего пропадало желание шутить. Без пяти минут два Сомов махнул всем рукой. Водители заглушили движки и все в звенящей тишине подошли к командиру. Мы не в армии, поэтому никаких построений и тому подобных формальностей. Но момент серьёзный, шутки кончились. Сомов обвёл нас взглядом:

— Отряд «Эхо». Начинаем операцию. Этап первый: выдвигаемся в район Стеклянных Озёр. Порядок следования: Первая — командирская машина. Водитель Калинина, старший машины Сомов. Вторая — бронемашина. Водитель Ермолин, бортстрелок Горев. Третья — грузовая машина. Водитель и старший машины Корбин, стрелок Ренеске. Быть внимательными. Вопросы?.. Вопросов нет. По машинам.

Я проникся моментом, чуть было на рефлексах не козырнул «-Есть!»., но сдержался. Скрывая напряжение забрался в кабину, завёл мотор. Пока Тим залезал в машину и устраивался на пассажирском месте, я стёр пыль с портрета Лани на светозащитном козырьке, подмигнул ему. Всё-таки как я себя не убеждал, что хочу тихой жизни, но вот уже втягиваюсь в типичную авантюру ради денег, в авантюру без гарантии на благоприятный исход, и ведь не очень-то раздумывал перед тем, как принять приглашение! Вот и что бы ты, Лани, делала со мной? Смогла бы удержать в рамках тихой жизни? Навряд ли. Значит я правильно сделал, что сбежал. Наша колонна бодро катила по освещённым газовыми фонарями улицам. В открытую форточку дул свежий утренний ветерок, двигатель работал ровно и мягко, взрыкивая иногда на перегазовках. Лепота. Тим глядел в окно, расслабленно откинувшись на спинку сиденья. Когда стало светать, мы уже порядочно отъехали от города. На завтрак останавливаться не стали, поэтому подкреплялись на ходу. Хлеб, сыр, что-то мясное колбасообразное и всё это запивалось водичкой. Дорога пока позволяла глядеть в полглаза и рулить одной рукой. Ничего, скоро эта идилия закончится.

— Хороший у тебя грузовик. Почём брал?

— Двести пятьдесят.

— Ого. Накопил что-ли?

— Не-а. Выплата по ранению.

— Так ты служил?

— Ага. Семнадцатый СОП. Штурмовая сотня.

— Хренасе… А звание?

— Десятник.

— Круто. Я в триста четвёртом лёгком полку служил, рядовым.

Ну, как всегда, блин. Что — на Земле, что — в Мире двое мужчин начинают знакомство с выяснения — кто где служил. Слово за слово, мы разговорились. Я рассказал Тиму свою легенду, а он мне — свою историю. Она была типичной не только для Федерации Рассена, но с оговорками была типична и для Федерации Российской. Родом Тим был из одной восточной области, которая была известна своим сельским хозяйством — но и только. Тяги к работе на земле он никогда не испытывал и как только его призвали в резерв, он был уверен, что домой вернётся только в отпуск. Отслужив положенное в резерве, Тим пошёл в кадровую армию и отслужил минимальный договор, десять стодов. Плюс пять стодов в резерве. Итого он на службе пробыл пятнадцать стодов или по привычным мне меркам — около пяти лет. Во время службы поучаствовал в нескольких рейдах в Дикоземье, так что пороху нюхнул. Ну правильно, Сомов не взял бы необстрелянного пацана. Так зачем Тим пошёл в наёмники? Очевидно — деньги нужны. И для чего же, если не секрет? Не секрет. Заработать на квартиру в городе. А потом? Потом уйдёт из наёмников, получит интересную городскую профессию, устроится на работу, женится и так далее. Что ж, хорошая цель. Вот только довольно опасное средство для её достижения. Ну а что делать? Зарплаты наёмников одни из самых высоких, опять же Тим согласился на предложение Лекса во многом потому, что задание не предполагало обязательной стрельбы. Как сказал Тим: «-Лучше получить меньше и не словить задницей пулю, чем „зажмуриться“ из-за скорого миллиона».. Хм, а он с понятием, этот парень.

— Значит жениться хочешь? Есть девушка?

— Пока нет. Но найдётся.

— Найдётся.

Согласился я. Хороший вроде парень. Простой. Мне с такими легко общаться, я и сам не из сложных. Глянул на Тима:

— Как тебе Калинина?

— О… Серьёзная девушка.

— Да я не про характер. Как она тебе в смысле наружности? Ну, там, лицо, сиськи и всё такое?

— Красивая.

Э-э-э. Да парень-то покраснел! Хотя по местным меркам я иногда выдавал оценки на грани фола, как говорится. Несмотря на совсем не пуританские манеры женской части населения откровенно обсуждать дамский экстерьер считалось не очень приличным, якобы это женщин как-то оскрбляло. Хотя бьюсь об заклад, что их больше бы оскорбляло именно отсутствие таких оценок со стороны мужчин. Конечно сами женщины в этом никогда не сознаются, но мы-то знаем! Не за ради же самих себя они постоянно стараются надеть юбки покороче, выбрать декольте поглубже, а губы накрасить поярче? Да и мужчины от них не отстают, разодеваясь иной раз как павлины, и выставить себя защитниками или кормильцами при случае все горазды, не смотря на равноправие.

— Так познакомься.

— Не. Это не про меня девушка. Мне нужна спокойная, домашняя.

— Ну, тогда — да, Калинина тут никаким боком. А с Вэсилом ты давно знаком?

— С кадровой. Нормальный он парень, ты не смотри на его поведение. И пулемётчик он хороший.

— А чего ты его оправдываешь?

— Да я видел — как ты на него смотрел. Про Калинину ты ведь не просто так спросил?

— Чего?

— Ты так спрашивал про неё, что я подумал, будто ты сам к ней подкатываешь.

Я глянул на Тима, хмыкнул. Фыркнул. Хихикнул. Заржал!

— Хы-хы-хы!!. Под… Под… Подкаты… Ха-ха-ха!!. Я!. Хы-хы! К Калини!.. Хы! К Калининой!!. Подкатываю я!! Ух-ха-ха!. Ну ты и шутник, Тимушка! Хе-хе-хе! Ой-ё… Блин, счас описаюсь!!

Некоторое время я боролся с неконтролируемым смехом. Постепенно успокоился, хотя время от времени вспоминал сказанное Тимом и невольно усмехался. Он даже немного обиделся. Но быстро отошёл и снова спросил, на это раз указав на отогнутый световой козырёк, на котором держался светопортрет Лани:

— Нравится? Симпатичная вэйточка. Я тот журнал листал, потому и её запомнил. Вот находят же таких моделей где-то? Так на простую девушку похожа.

— Думаешь?

— Ага. У меня соседка через дом была как она, только человек.

— Как по-твоему, она, с портрета — домашняя?

— Ну. Скорей всего. Просто молодая ещё, игривая. Ей не до семьи. Но стодов через двенадцать так — будет хорошей женой. Заботливой.

— Женился бы на ней?

— Она же вэйта!

— Ну и что?

— А дети? Какие от вэйты и человека могут быть дети?!

— Ну да.

— Тебе вэйты нравятся?

Вопрос был задан таким тоном, словно Тим хотел сказать: «-Да ты шалунишка?»

— Нравятся. А что такого?

— Ничего. Они многим нравятся. Только женятся все на человеческих девушках. Людям — людское. Вэйтам — вэйтово.

Разговор как-то сам собой затих. Тема межрасовых браков была довольно скользкой. Хоть в обществе декларировалось равенство людей и вэйто, но в плане межличностных отношений всё было не так просто. Например, у аристократов вэйто существовало, скажем так, желательное условие для идеальной, религиозно правильной семьи — у настоящего вэйта должно быть две жены разных рас. Эта традиция шла от древнего подражания не кому-то, а самой Священной Семье. Правда человеческая жена вэйта не могла расчитывать на потомство, оставаясь своего рода декорацией, «статусной вещью». В большинстве случаев это компенсировалось династическими и экономическими соображениями, иначе желающих идти на заведомо ущербное место воообще бы не нашлось. Сейчас ведь не старые времена, когда родители могли приказать дочери выходить замуж за нужную им персону. В любом случае таких браков становилось всё меньше и меньше, потому как и самих аристократов, особенно среди людей, с годами оставалось всё меньше, и следование религиозным традициям было всё менее строгим с каждым новым поколением. У простых же людей межрасовые браки в основном были плодом сильных чувств, когда двое любили так сильно, что даже гарантированое отсутствие потомства не останавливало. Кстати, именно такие пары составляли большинство тех, кто усыновлял-удочерял детей из сиротских приютов. Но в любом случае межрасовые браки считались либо прихотью, либо примером запредельной любви. Именно так обстояли дела с межрасовыми браками в Федерации Рассена и многих других государствах. Ведь главная мотивация брака у большинства людей и вэйто всё же была одинаковой. Дети. Наследники. В малонаселённой Сфере главная ценность людей — их потомство. Семьи с одним ребёнком тут считались маленькими, нормальные семьи имели в себе двух-четырёх детей, а то и больше. При том, что местная медицина производила надёжные контрацептивы, рождение ребёнка тем более становилось осознанным решением. В среде и людей, и тем более вэйто аборт сродни преступлению против веры. Вроде как предотвращение зачатия нормальное дело, но уж если «залёт», то ребёнок должен родиться — и всё тут. Единственным показанием к прерыванию беременности есть угроза жизни матери.

Тем временем поселения стали попадаться всё реже, а потом и вовсе перестали попадаться. Зато мы проехали мимо нескольких полевых армейских лагерей и подъехали к пропускному пункту, которому очень подходило земное название «блокпост». Большой такой, бетонный блокпост. Влево и вправо тянулись серые стены с бойницами, пулемётными башенками и прочими огнемётами. Дорога проходила сквозь это капитальное сооружение. Все проезжающие попадали в своего рода бетонный мешок с трёхметровыми стенами. По верху стен ходили вооружённые карабинами и автоматами солдаты, наблюдая за теми, кто ехал внизу. Примерно посредине этого коридора была точка остановки. Каждая партия проезжающих должна была остановиться для досмотра. Встречных, кстати, пропускали по другому, соседнему коридору. Мы тоже по-очереди прошли эту процедуру. Меня и Тима заставили выйти из машины двое хмурых содат. Их начальник с нашивками полусотника прохаживался неподалёку. Ещё двое солдат тут же ненавязчиво взяли нас на прицел и красноречиво покачивая стволами карабинов «попросили» отойти к стене. Между тем другие двое, которые были около машины, деловито обшарили кабину, слазили в кузов и даже открыли капот и заглянули под него — не утаили ли мы чего запрещённого к вывозу? После грузовика пришла наша очередь выворачивать, так сказать, карманы. Нас вполне профессионально «обшмонали» и отпустили с миром, не забыв вернуть личное оружие. Интересно, кто обыскивал Калинину? Наверное для таких случаев у них в штате есть женщины? Когда мы наконец-то выехали из ворот КПП, Тим выдохнул:

— Уф… Чего-то нервничают.

— В смысле?

— Нервничают парни, говорю. Может это тебе, штурмовик, в новинку. Вы всё по рейдам, на подвигах, а мы, пехота, на задворках, к земле поближе. Я, между прочим, на похожем КПП пару стодов отстоял на стенке. Обычно досмотр проходит больше для виду. Ну заглянут в кабину, в кузов. Ну по карманам похлопают. Ну и всё. А тут просто цитадель наставлений караульной службы.

— А, вот ты о чём? Наверное план «Перехват».

— Чего?!

— Да ничего, это я о своём.

Тьфу! За языком-то надо следить, дубина! И так много лишнего болтаю. При Калининой вот по-русски матюгался, при Ермолине жаргончиком блеснул. Теперь Тим. Блин, скоро ведь могут и неловкие вопросы ко мне возникнуть. А насчёт нервности я с Тимом могу не согласиться. В своё время я этих блокпостов навидался. И то, что это были «блоки» на Кавказе, ничего не меняет, потому что психология солдатская одна и та же — что на Кавказе, что в Дикоземье. На оживлённых трассах, где часто бывает начальство и проверки, служба несётся добросовестно, иногда даже излишне добросовестно. А вот на второстепенных, глухих дорогах служба идёт неторопливо, спокойно. Большинство проезжающих туда и обратно через такие «блоки» — одни и те же люди, которые со временем становятся как бы своими. Бывал я и на тех блокпостах, и на других. От расхолаживания помогает частая ротация, но когда есть нехватка людей или обстановка долго остаётся спокойной, то ротацией как правило пренебрегают. Такие дела. Наверное Тим служил на тихом КПП.

Ещё два часа по заметно ухудшившейся дороге и вот мы подъезжаем к нужному месту. Я ведь думал, что Стеклянные озёра — это на самом деле озёра. Ну, типа, название романтичное такое. Оказалось, что нихрена подобного. Стеклянные озёра — это развалины большого когда-то города. Почему же «Стеклянные», да к тому же «озёра»? Надо будет расспросить Ермолина, он много об этих местах знает. А пока наша колонна петляла по расчищеным улицам окраины. Тут действительно сейчас жили люди, хоть город и был заброшенный. Между поросшими лишайниками домами были протянуты верёвки с бельём, времянки силопроводов свисали как лианы. Во многих окнах блестели стёкла. По улицам ходили прохожие, в основном в таких же, как во всём Приграничье, нарядах. Сновала вездесущая ребятня, часто босоногая. Не покидало ощущение киношной такой Мексики или какой другой Боливии. Тим заинтересованно глазел по сторонам, как и я. Наконец броневик впереди затормозил, я тоже остановил машину. Показался Ермолин, скрестил руки. Понятно. Я заглушил двигатель. Вокруг была непривычная для городского антуража тишина, если не считать детских воплей. Ермолин поманил Тима за собой, я же вздохнул — всё понятно, на охране остаюсь. Ну и ладнушки. Я выбрался из кабины на крыло, с него на капот, а с капота — на ящик над кабиной. Смахнул пыль с брезента, уселся на мягкое. А что? Высоко сижу, далеко гляжу. «Не садись на пенёк, не ешь пирожок!.».. Тьфу! Твою дивизию! Жрать захотелось. А пирожка нету. Да…

Проходящие мимо жители не особо обращали внимания ни на колонну в целом, ни на меня в частности. Ну сидит хмырь на кабине, ну и что? Тут своих дел — не переделаешь… Дети носились друг за дружкой и в мою сторону тоже не глядели. Я стал разглядыать всё, на что взгляд упадёт. Вот мимо прошёл пожилой человек в хорошей одежде, с двумя кобурами на поясе. Ему бы звезду на лацкан — настоящий шериф с Дикого запада. Но он только глянул на меня из-под полей шляпы и пошёл дальше. Вот двое мужиков в затасканных рабочих комбинезонах прокатили тележку, гружёную каким-то ржавым хламом. А вот это интересно! Мимо колонны, совсем меня не заметив, быстро прошла троица девушек. Все в женских вариантах местной одежды, то есть платья или юбки с вышивкой, короткие курточки, на поясах двоих — кобуры, у третей кобура пристёгнута к бедру. Ну, у неё и юбка самая короткая, ха! У всех троих шляпы с широкими полями. Так как сидел я всё-таки высоко, то лиц не разглядел. Зато ножки разглядел, хе-хе. С ними учтиво раскланялись (надо же!) встречные «ковбои», которых хоть сейчас на афишу вестерна — разве что сигарет в зубах не держат. Ё-ж-моё. Из ворот не очень приметного, с облупившейся штукатуркой, дома вышли Калинина, Лекс, Тим и Вэсил. Все несли какие-то баулы. Ясненько. Вот и оружие. Сгрузив свою поклажу в броневик, все ушли обратно. Через несколько минут притащили четыре ящика. Три побольше, один поменьше, и так ещё несколько ходок. Наконец Тим полез в кабину грузовика, Вэсил — в броневик, а Марика с Сомовым ушли к вездеходу. Я проделал обратный путь по капоту и крылу, плюхнулся за руль, завёл движок:

— Всё нормально?

— Ага. Товар получен.

Полчаса езды по окрестностям — и мы на большой поляне у леса. Поляна на склоне холма и Стеклянные озёра перед нами как на ладони. Так вот почему такое название! Ближе к центру бывшего города в лучах вечернего Света тускло отблёскивают несколько гигантских зеркал, похожих на озёра. Но это не вода. Это похоже на… Господи, они в самом деле стеклянные?! Да что же тут?!. Э-э-э, твою дивизию! Стекло в таких количествах получается только в местах, подвергшихся ядерным ударам!. Ой-ё!!!.. У меня даже в глазах поплыло. Но… Разрушений не так уж и много, да и «озёра» неподалёку друг от друга. Как бы такое было возможно? Да и реакции ядерного распада здесь неизвестны сейчас, и при Детях Богов о них тут не знали. Здесь по-моему вообще в недрах урана нет. Так как же возникли такие озёра стекла?

И тут я вспомнил читанную ещё в прошлой жизни статью про Дрезден. В конце Второй Мировой англо-американские союзники устроили массированый авианалёт на немецкий город Дрезден. За пару дней на город были сброшены семь с лишним тысяч тонн фугасных и зажигательных бомб. Дрезден превратился в один большой костёр. Возник огненный смерч. Потоки пламени поднимались на десятки метров, плавился не только металл, но и камни. Тысячи горожан превратились в пепел, жирную копоть. Люди умирали даже раньше, чем сгорали — смерч выжигал кислород из воздуха и дышать просто было нечем. Число жертв даже спустя шестьдесят лет не могли подсчитать точно. По разным оценкам погибло от двадцати до двухсот тысяч жителей. Все считали по-разному, да только до бомбардировок в Дрездене было более шестисот тысяч человек, а после насчитали чуть более двухсот тысяч. Жертв было больше, чем после атомной бомбардировки Хиросимы, а площадь поражения в Дрездене была в четыре раза больше хиросимской. Что характерно — ни в Дрездене, ни в Хиросиме, ни в Нагасаки не было ни скоплений войск, ни стратегических складов или производств. Да в них даже гарнизонов внятных не было! Но кто будет обвинять в излишней жестокости «самую миролюбивую страну в мире с семью сотнями военных баз за границей»?

До «ядрён-батона» Дети богов может и не додумались, но уж до напалма, термита и белого фосфора — наверняка. Жутко представить, что тут творилось во время Страшного. Я как будто перенёсся туда, в то время. Огонь… Море огня… Столбы дыма, скручивающиеся в один большой столб, похожий на ствол адского древа… Облака искр… Падающие сверху хлопья чёрной, жирной сажи… Пепел, будто снег… Моё лицо обжигал жар гигантского костра, в нос бил запах гари, уши закладывало от треска, грохота… Но… Сквозь этот грохот я слышал… Я слышал… Плач… Да, плач. Тихий, непрекращающийся плач. Плачущие ангелы… Моя душа содрогнулась от ужаса и тоски тысяч людей и вэйто, превратившихся в искры и белый, седой пепел… Ангелы плакали: «Где же вы, Великие Боги?.. Как вы допустили?.. За что?.. Неужели наш страх не достигает Вас, вездесущих и всемогущих?. Кто заступится за нас?. Кто помолится за нас?.. Что же вы молчите?!!».. Тщетно плачут ангелы. Боги давно отвернулись от этого мира… Тоска… Смертная тоска… Прах и тлен… Стылый ветер в душе…

Господи, что это было?! Я словно проснулся от кошмара. Холодный пот стекал по лбу и между лопаток, колотила мелкая дрожь. Я украдкой оглянулся. Мужики разводили костёр, Марика копалась в рюкзаке. Никто на меня не обращал внимания. Я на подгибающихся ногах отошёл к грузовику, сел на подножку. Твою ж дивизию. Поздравляю тебя, Сергей-Фрам. Вот она, крыша — поехала, брякая треснувшей черепицей. После такого вообще-то надо бы бежать к психиатру пока не поздно. Но тут психиатров поблизости нету. Придётся своими силами обходиться. Навалилась апатия. Я просто сидел и смотрел на разрушенный город и тусклые стёкла. Послышался шорох шагов, из-за машины вышел Ермолин. Он посмотрел на меня, вздохнул:

— Грустишь?

— Нет.

— Пошли ужинать.

— Сейчас приду.

Ермолин пошёл обратно, но вдруг остановился и тихо сказал:

— Говорят, что кому-то иногда удаётся услышать как плачут ангелы около Стеклянных озёр. Это, конечно, сказки. Безопасно так-то, местные сюда по ночам — ни-ни. Но если что-то покажется, то лучше так и думай, что это просто дурной сон. Нет никаких ангелов. И демонов никаких нет. И Богов нет. Все отвернулись от нашего мира ещё тогда, во времена Страшного. Даже демоны содрогнулись. И с тех пор наш мир никому кроме нас самих не нужен. А всё, что святоши городят — бред и красивая сказка для слабых. Пошли ужинать, так твою растак.

Ладно, спишу всё на нервы-нервишки и усталость. А жрать действительно хочется, несмотря на стресс и прочие видения — хоть одна здоровая реакция. Вокруг костра сидели все, кроме Тима. Я не тупее паровоза и понял, что он на охране лагеря. Здраво. Пусть Ермолин и говорит, что местные сюда по ночам не ходят, но лучше подстраховаться. Я сел на обрубок древесного ствола между Вэсилом и Калининой. Мне вручили миску с кашей из концентрата и ложку, пару сухарей. Эх. Здравствуй, сухпай! Прощай, здоровье!. Во время еды разговоров не было. Не пионеры на прогулке, а бывалые люди собрались. Такие и едят — словно работу выполняют. Основательно и неторопливо. Я тоже ел не торопясь. Есть-то хотелось, но настроения на еду нет. После каши Ермолин раздал кружки, а на костре уже висел котёл с чаем. Ну как — с чаем? Это я по привычке для себя эту бурду чаем называю, а так-то в котле закипает отвар из каких-то трав. Рецептов и смесей по Рассену и остальному Миру гуляет много. Вот этот заваривал сам Ермолин. Ещё поржал, что, мол, для всех, кроме Калининой, этот чаёк очень пользителен будет. Марика только глаза закатила и выразительно фыркнула. Ну, это мелочи. Вот после чая слово взял Лекс:

— Сегодня мы получили оружие. Пулемёт на броневик и стрелковое — для личного состава. По утверждённому штату в отряде четыре пистолета-пулемёта и два самозарядных карабина. Патроны в количестве десяти боекомплектов на ствол для ПП и пять боекомплектов на ствол для СК. На первое время считаю такое количество достаточным. Дополнительно имеем по две ручные гранаты на человека. Далее. Во время полевого выхода приказываю нести караульную службу. График караулов доведёт тактик отряда. Караул нести во время остановок, стоянок и ночёвок. Во время движения свободные от управления техникой ведут наблюдение. Технику группы — обеспечить место для наблюдателя на замыкающей машине с возможностью кругового обзора.

Так, это уже мне приказ. Интересно, где это я ему обеспечу такое место? Хотя… Есть одна идея. Слушаю дальше.

— Без приказа стрелять только в случае прямого нападения. Быть внимательными. Следить за самочувствием. Химическую разведку местности и обнаружение микробной опасности беру на себя. Всем получить оружие и привести его к в рабочее состояние. Вопросы? Предложения?.. Вопросов нет. Все свободны.

Да уж, шутки в сторону. Я ещё посидел у костра, дождавшись когда все разойдутся, а потом пошёл к броневику. Там Ермолин вручил мне длинный свёрток, сумку с патронами и велел самому разбираться — чай не маленький. А то! Разберусь, конечно. И я-таки разобрался. Карабин оказался не новым, но характерных признаков, указывающих на сильный износ, вроде не было. Внешне он был похож на земной советский СКС, с деревянным прикладом и ложем, вот только магазин сменный и прицельные приспособления другие. Калибр у него был шестнадцатый, патрон как у станкового пулемёта. Значит я ошибся, сравнивая этот карабин с СКСом. Он больше похож на советскую же СВТ -40 времён Великой Отечественной, только укороченную. И размеры патрона примерно такие же. СВТ я, конечно же, не разбирал и об автоматике её знаю только по иллюстрациям, но принцип стрельбы и у неё, и у этого карабина один и тот же. Да уж, штука тяжёленькая и отдача наверное — будь здоров, но зато не надо затвор дёргать то и дело, и бить с таким патроном должна здорово.

Разобрать карабин оказалось довольно легко, я протёр детали от лишней смазки и снова собрал оружие в единое целое. Снарядил три магазина (больше не было) патронами из сумки, присоединил один к карабину, взводить затвор не стал — тут предохранитель слабый какой-то, шмальну ещё с непривычки. Надо бы пристрелять, но этим занимаются днём, а сейчас уже хоть глаз коли. Я думал, что надо бы Калинину поискать — спросить про караул, как вдруг она сама явилась, словно призрак вынырнула в круг света от костра и села неподалёку на бревешко:

— Освоил?

— Угу. Справлюсь. График караулов какой?

— Стоим по часу. Ты после Тима, он сейчас дежурит. Там неподалёку на горочке лёжка хорошая — лагерь как на ладони. Плащ возьми, а то насекомые заедят.

— Ладно.

Марика помолчала, хотела что-то сказать, но передумала и тихо ушла в темноту. Похоже, что на неё тоже место давит. Я ушёл к машине. Достал из-под сиденья свёрнутый плащ, убрал лишние патроны и сел в кабине. Вокруг было темно. Хоть и не абсолютно. Свет гас не полностью, а оставался слабо светящимся. Очень слабо. Как звёздный свет на Земле. Как же не хватает звёзд и Луны!. Хоть бы самый завалящий Месячишко показался! Напрасное ожидание, я же в шаре. Чего ради его создали? Ну, допустим, что аргументы Богов мне не понять. Но должен же быть смысл? Снова я вернулся к тем мыслям, что мучали меня после переноса. Интересно, посещали ли кого-нибудь из жителей Мира подобные мысли? Наверняка посещали, только тех, кто их высказывал, скорее всего считали еретиками или сумасшедшими. Хоть Церковь Святой Семьи и не была догматичной, но свои ценности при случае продвигала жестко. У неё даже специальный орден силовой был — «Орден Любви». Этакие рыцари веры. Палладины, блин. Их ещё втихаря называют «любовниками». Ага, любовнички. С армейской структурой, железной дисциплиной и полновесным вооружением. Пожалуй так полюбят, что потом не обрадуешься. Мне кажется, что ЦСС выполняет в Мире многие функции нашей земной ООН. И то сказать — именно Церковь стоит над государствами, улаживая споры и наказывая неспокойных. В идеале, конечно. На самом деле в одиночку ЦСС с крупными странами не сладит, и со средними тоже. Но вот собрать коалицию против нарушителя международных правил и договоров она может, поэтому и существует на наднациональных правах по сей день. Если бы ЦСС допускала разброд и шатание в вопросах веры, то не стала бы общемировой религией. Такие пироги.

Пришёл Тим, рассказал куда идти. Я посоветовал ему залезть спать в кузов и закрыть за собой полог — так роса не проникнет. Глаза уже привыкли к темноте и я почти не плутал. Нашёл лёжку. М-да. Впадина под упавшим деревом оказалась не очень-то уютной, зато из-под неё обзор на лагерь был хороший, насколько это было возможно в темноте, немного разбавляемой светом костра в центре лагеря. Это, кстати, правильно, что мы следим за лагерем со стороны. От костра ничего не увидишь — огонь слепит. Около машин слоняться тоже не вариант. Только шуметь и ничего не слышать самому. А в таких потёмках без прибора ночного видения, до которого местной науке ещё как до Света на карачках, всё равно надо полагаться в основном на слух. Так что здесь вполне разумно лежать и слушать. Кстати! А почему мы «сигналки» не используем? Не может быть, чтобы их не придумали. Хотя… Думаю что минирование самодельными «растяжками» здесь тоже не в ходу. После Страшного в Сфере крупных войн не было, ограничивались локальными конфликтами. Так что прогресс вооружений шёл довольно медленно. И минно-взрывное дело не исключение. Так… Есть у меня идейка одна. Надо будет Калинину сагитировать.

Дежурство прошло спокойно, если не считать озверевших насекомых. Глаза быстро привыкли к слабому освещению и многое можно было различить. Кстати, я подозреваю, что люди, веками живущие в Сфере, а тем более вэйты с их анимешными глазами, видят в темноте лучше земных людей. По крайней мере за телом Фрама я такую особенность замечаю. Наверное, это своего рода адаптация к более низкому освещению, чем на Земле. Меня сменил Вэсил с пулемётом. Ведь на него обычного ПП не взяли, поэтому он и снял оружие с брони. Ну, раз человека всё устраивает, то пусть его. Я же отправился в лагерь. В кузове похрапывал Тим, поэтому я забрался в кабину. После десяти минут приглушённых ругательств я смог снять с себя сбрую, обувь, верхнюю одежду и забраться в спальный мешок. Засыпая, пообещал себе на следующем ночлеге поставить палатку.

Подъём был ранний. Утренний моцион, у кое-кого ещё и разминка, завтрак. Сделали импровизированный тир и полчаса пристреливали оружие. На удивление, мою самозарядку почти не пришлось калибровать. И пока остальные продолжали по стрелку, я выполнил приказ Лекса и оборудовал место наблюдателя. Между ящиком для барахла над кабиной и передней дугой тента кузова было пространство. Снизу была запаска и инструментальный ящик. В это пространство мы с Тимом положили кое-какое мягкое барахло из надкабинного ящика и получилось удобное «гнездо», из которого можно было наблюдать во все стороны. Вобщем Тим теперь едет на ветерке и с комфортом. До первого дождя, конечно. Всю дорогу, пока не остановились на обед, я обдумывал сигнальные мины. Настоящую сигналку с несколькими огнями и газовым свистком мне не сделать, но простейшие «самострелы» под силу сляпать с помощью моей походной мастерской. Неплохую сигналку можно сделать из патрона с трассирующей пулей. Но трассеров у нас нет. Есть обычные. На ночлеге попробовал сделать пару. К маленькой дощечке с помощью проволоки прикрутил патрон с предварительно вытащеной из гильзы пулей. Отверстие залепил густой смазкой для защиты от влаги, чтобы порох не намокал. Сделал из стальной проволоки крючок в виде коромысла с клювиком. В качестве оси для коромысла использовал обрубок гвоздя и забил его в дощечку так, чтобы клювик коромысла совпадал с капсюлем патрона. К другому концу коромысла привязал полоску резины, вырезанную из куска колесной камеры. Сделал ушки, в которые вставлялся кусочек проволоки, удерживающий коромысло в оттянутом состоянии — чека моей «сигналки». Пока я мастерил сие устройство, Марика скептично поглядывала издалека. Но вот первый опытный образец, был готов. Я оттянул коромысло, вставил чеку. Дощечку привязал к колышку, вбитому в землю. Отошёл, дернул за тонкую проволочку, привязанную к чеке. Раздалось «Фу-у-ух!!!» и вверх взметнулся фонтан ярких искр. Надо бы для пущего эффекта древесных опилок к пороху подмешать, но и так сойдёт.

— Поняла?

Калинина медленно кивнула. Я про себя удивился — неужели до сих пор никто не додумался до такого элементарного по простоте устройства? Тем лучше. Потенциальные нападающие не ожидают такой подлянки. Если, не дай Бог, дело дойдёт до боя, то я их и с растяжками познакомлю. Наш подлый двадцать первый век может преподать здешним наивным злоумышленникам много горьких уроков. Мины-лягушки, мины направленного действия, неизвлекаемые фугасы с электроподрывом. Я уже начинаю испытывать чувство вины перед этим миром. А ведь зарекался не прогрессорствовать на оружейном поприще. Пока совсем не навалилась темень, я поставил пару своих изделий на наиболее вероятных направлениях возможного нападения. Всё же спокойней будет. Отдежурив свой час, забрался в заблаговременно поставленную палатку и уснул с чувством хорошо сделанной работы. На следующий вечер мы вместе с Ермолиным сделали почти два десятка «сигналок». Он, надо сказать, заинтересовался моим «изобретением». Его празила простота конструкции и лёгкость изготовления. Он тут же начал обдумывать варианты конструкции и я великодушно позволил ему пользоваться наработкой. Иначе говоря — сбагрил ему весь гемморой, связанный с этой темой. В конце концов он оружейник отряда, ему и чертежи в руки.

За эти дни мы проехали немало тсед. Дороги становились всё хуже, скорость всё падала. Местами мы тащились со скоростью пешехода, пару раз огибали пятна заражения. В эти моменты все заметно нервничали. Ещё в начале путешествия я заинтересовался большим ящиком в задней части кузова калининского вездехода. На одном из привалов моё любопытство было удовлетворено. В ящике оказалась эфиростанция и любопытная антенна. Она представляла собой стальной тросик, прицепленный к лёгкому шару, накачивающемуся сатэраном. Балон взлетал метров на сто вверх и с помощью такой антенны можно было выходить на связь с довольно далёкими станциями. Сомов с помощью этой антенны и эфиростанции уточнял задание у заказчика. Задание, кстати, не изменилось. Нам оставалось дня два пути, судя по описаниям предыдущей экспедиции. Природа вокруг угнетала своей дикостью и безлюдностью. Лесные чащи вдруг переходили в обширные пустоши, покрытые колючими зарослями акаций, местами попадались проплешины во много гектар, на которых не росло ничего, кроме похожих на гигантский подорожник растений. Один раз проехали мимо огороженной частоколом деревни. Мы хотели заехать туда на отдых, но криво висевший плакат гласил, что здесь прошла эпидемия страшной болезни и оставшиеся в живых убедительно просят странников не рисковать. День перевалил за пять часов, жара начала спадать. Свет убавлял свою оранжевую яркость и щуриться приходилось меньше. Впереди пылил броневик Ермолина, я задумчиво крутил руль, морщась от мелкой пыли и думая о всяком-разном. Вдруг по задней стенке кабины постучал Тим. Я остановил грузовик и открыл дверь, глядя наверх:

— Чего там?

— Дым впереди за поворотом. Дым чёрный.

— Блин. — Пробормотал я.

Тем временем броневик остановился и вездеход Марики тоже. Я оставил Тима наблюдать, а сам, прихватив самозарядку, потрусил в голову колонны. Твою ж дивизию! Так хорошо ехали, спокойно, и — на тебе. А у вездехода шло совещание. Марика, Лекс и Нико шушукались и встретили меня вопросом:

— А ты чего пришёл?

— Так мне назад идти? — Ответил я вопросом на вопрос.

Лекс махнул рукой:

— Оставайся.

Они втроём, как я и ожидал, судили-рядили о том, что делать. Я предложил пойти и посмотреть. И мы пошли. Я и Марика. Тиму, как худо-бедно умеющему управлять машиной, велели садиться в мой грузовик и быть готовому к движению. Лекс остался возле вездехода, а Нико выехал вперед и стал ждать нашего сигнала. По роще идти было не тяжело, но приходилось продвигаться, укрываясь за деревьями. Мы по-очереди перемещались от дерева к дереву, внимательно вглядываясь в окружающий лес. На подходе к дороге стали доноситься звуки. На дороге громко смеялись грубые голоса, причитал кто-то. Мы сошлись поближе и Марика прошептала:

— Теперь пригнувшись и ползком — на обочину. Без приказа не стрелять.

— Есть.

Пробираясь на пузе под кустами, я снова почувствовал себя восемнадцатилетним срочником. Но мандража, как в далёкий уже первый боевой выход, не испытывал. Может из-за того, что считал всё происходящее не вполне реальным? За кустами открылась картина, достойная быть увековеченной в любом уважающем себя вестерне. Ограбление конвоя торговцев. Шесть грузовиков с высоко навьюченными над кузовами тюками стояли на дороге. Передний густо дымил, разбрасывая тяжёлые искры, но не вспыхивал. Из открытой дверцы кабины свисало вниз головой тело водителя, на земле натекла лужа крови. Возле второго грузовика стояло на коленях и заложив руки за голову около восьми человек под присмотром пятерых бандитов с винтовками и ПП. Жертвы были в каких-то мешковатых балахонах, все с бородами. Душманы, блин. Бандиты же вырядились весьма разнообразно. От эталонного «ковбойца» до человека в линялой военной форме со споротыми когда-то знаками различия. Понятно. Ещё с десяток «Робин Гудов» лазили по грузовикам, осматривая тюки. Работники ножа и топора, романтики с большой дороги.

Вдруг Калинина толкнула меня в бок. От дальнего грузовика шёл мордатый мужик в кожаной жилетке и обрезанных по щиколотку штанах. Мне он напомнил какого-то великовозрастного американского байкера, перевозящего своё пивное пузо на лакированном «Харлее». Но он шёл не просто так. В правой руке он сжимал карабин, а через левое плечо перекинул чьё-то тело. Скорее всего это была девушка, так как тело тонко кричало и яростно дрыгало тонкими голыми ногами. Вырваться у неё не получалось, потому что волосатая ручища «байкера» лежала на её заднице, крепко прижимая девушку к плечу. Я покосился на Марику. Она прищурилась, хищно как-то изогнула губы. Я почувствовал, что мордатый уже и не жилец. А действо на дороге продолжалось. Свободные от шмона бандюки приветствовали «байкера» новой порцией смеха и возгласами:

— Ого, наконец-то развлекуха!

— Только по жребию, а то я опять последним буду!

— Только не задавите в самом начале, как в прошлый раз, гы-гы!

Тут уж я понял, что не только мордатый — покойник, но и остальные не заживутся. «Байкер» подошёл к подельникам, грубо стащил жертву с плеча и выставил перед ними, держа за волосы. Я в общих чертах рассмотрел её. Девушка, хотя нет — скорее ещё девочка. Лет четырнадцать-пятнадцать на вид, не больше. Чёрные волосы, худенькая, на сколько можно судить. Зарёваное личико, по которому размазана пыль этаким золушкиным гримом. Короткое серое платье, или сарафан, или вообще — ночная рубашка. Не поймёшь. Девчонка, короче, в каких-то обносках, из которых выросла ещё год назад. Я придвинул голову к голове Марики и прошептал:

— Вали мордатого и тех, что ближе к нему, а я слева троих попробую.

— Угу. Потом сигнал подам.

— Раз. Два. Три!

Мы выстрелили одновременно. Мордатый и ещё один бандюк раскинули мозгами. Я сразу стал стрелять в не успевших опомниться. Одного снял двумя выстрелами, другой схлопотал пулю в бедро и теперь валялся под грузовиком. Бандюки, шмонавшие машины, начали палить в белый свет, как в копейку. А девчонка удивила. Как только рука дохлого «байкера» разжалась, она ломанула в придорожные кусты, сверкнув босыми ногами. Душманы, или кем там они были, при звуках стрельбы бухнулись в пыль и с проворством ящериц уползли под машину. Марика выстрелила вверх красную ракету. Через некоторое время послышался шум двигателя и из-за поворота выехал наш броневик. Мы с Марикой выцеливали бандюков на машинах и уже хлопнули двоих. Остальные при виде броневика рванули в противоположные от нас заросли. Броневик остановился, Вэсил дал очередь по кустам, в которые убежали нападавшие. Сколько их было — сказать трудно. Надеюсь отлавливать не будем.

Не стали. Подъехал Лекс на вездеходе и Тим на моём грузовике. Они стали обследовать машины колонны на предмет затаившихся, а мы с Марикой пошли искать девчонку. Это заняло почти полчаса. И то наткнулся я на неё случайно. Она сидела под корнями вывороченного дерева. Увидев меня, девчонка сжалась, подтянув к груди коленки, покрытые пылью и ссадинами. Я не стал подходить ближе, потому что глаза недавней жертвы были совершенно дикие. Вместо этого крикнул:

— Марика! Сюда!

Калинина возникла совершенно беззвучно. Не глядя сунула мне винтовку, а сама присела перед чумазой девчонкой. Та немного расслабилась, но глядела с испугом, часто переводя взгляд с Марики на меня и обратно. Мордашка в пятнах пыли, с дорожками от слёз. Молчит. Не кричит, не говорит. Шок у девки.

— Не бойся меня, девочка. Я — Марика Калинина. Это мой друг, Фрам Корбин. Мы не сделаем тебе ничего плохого. Как тебя зовут?

— Ню… Нюта.

— Хорошо, Нюта. Вылезай из этой ямы. Всё кончилось и тебя никто не тронет.

— Правда? — Недоверчиво спросила девочка.

Присутствие женщины её немного успокоило. Тем более Марика сейчас представляла собой просто воплощение Шаньи. Коса светлых волос, румянец, блестючие глаза и добрая-добрая улыбка.

— Правда. Плохих людей больше нет.

— Вы… Вы их убили?

Наш доморощеный психолог открыла рот и… Закрыла. В самом деле, это же не младенец. И в таких диких местах взрослеют рано, Калинина могла бы об этом знать.

— Да, убили…

— И тех, бородатых — тоже? — Серьёзно уточнила девочка.

Её мелодичный, почти детский высокий голос совершенно не вязался с разговорами об убийствах. Марика насторожилась:

— Они заодно с грабителями?

— Н… Нет. Но они плохие, убейте их тоже.

— За что? И почему они плохие?

— Они купили меня. Если вы их убьёте, то я стану свободной.

Я чуть не сел на траву. Рабство?! Хотя чему удивляться? Или на Земле нет рабства? Да ладно! Есть. Просто оно подпольное, и упоминание о нём вызывает дискомфорт у общества. Общество приняло ворох бумажек об отмене рабства, об осуждении рабства, о запрете рабства, и на этом успокоилось. А тут Дикие земли и мораль здесь простая. Кто сильнее — тот и прав. Так что зря я удивляюсь.

— Посмотрим. Пойдёшь с нами?

— Вы хотите вернуть меня этим? Не пойду.

Марика встала, развернулась и забрала у меня свою винтовку:

— Пошли, Фрам. Пусть эта растрёпа и дальше сидит тут. Мы уедем, а она будет в лесу со зверями жить.

Я пожал плечами и пошёл за Калининой. Мы отошли не далеко.

— Стойте! Подождите меня!

Девчонка шла за нами, боязливо оглядываясь. Ей было страшно идти с нами, но ещё страшней было остаться одной в диком лесу, где полно чудовищ, а ближайшее поселение в сотнях тсед отсюда. Шла она медленно, часто ойкая и шипя от боли. Бег босиком по лесу даром не проходит. Марика повесила винтовку за спину, подошла к девчонке и ни слова не сказав подняла её на руки. Я хотел было сказать, что могу понести, но благоразумно промолчал. Во-первых — равноправие, твою дивизию. Марика может оскорбиться. Во-вторых — девчонка сейчас мужиков боится. В-третьих она худенькая и лёгкая, а Калинина у нас тренированная. Глядя, как безропотно Нюта обняла шею Марики, я покачал головой и пошёл вперёд, дозором.

Когда мы вышли на дорогу, наши уже собрали трупы бандитов, сложив их рядком на обочине. Тело водителя головной машины положили чуть в стороне. Оружие нападавших лежало неподалёку. Восемь бородачей в балахонах стояли возле потушенного грузовика и о чём-то совещались. Лекс, Тим и Нико поглядывали по сторонам, поджидая нас.

— Наконец-то!

Выдохнул Сомов. Мы подошли ближе. Нюта соскользнула с рук Марики, спряталась ей за спину и настороженно оттуда выглянула. Бородачи перестали галдеть. Один из них шагнул в нашу сторону:

— Хорошо, что вы её нашли. Иди сюда, девочка. Мы едем дальше.

— Минуту.

Марика сказала это о-о-очень спокойным голосом, от которого у меня непроизвольно побежали мурашки по спине. Бородач шагнул, но ствол моей самозарядки упёрся ему в грудь.

— Не так быстро, папаша.

Он недовольно посмотрел на меня и обернулся к Лексу:

— Что это значит, свогр Сомов?

Лекс требовательно и мрачно спросил Марику:

— Что такое?

— Командир, это работорговцы.

Сомов уставился на бородача. Тот пожал плечами:

— Это наша девчонка. За неё заплачено и она поедет к покупателю.

— А мне кажется, что ваш покупатель огорчится, потому что рабство запрещено на территории Рассена. Девочка с вами не поедет.

— Здесь Дикоземье, свогр Сомов.

Многозначительно сказал главный бородоносец. Если он хотел надавить на Лекса, то его затея потерпела крах, потому что Лекс нахмурился, расправил плечи, даже вроде в росте прибавил.

— Я командир отряда «Эхо». Отряд официально зарегистрирован в армии Рассенской федерации под категорией «Частные военные предприятия и формирования». Территория Дикоземья вплоть до линии пентагонов шэ-эр-тэ-семьдесят два-дробь-десять и шэ-эр-тэ-семьдесят три находится под владением Федерации. Я, как официальный представитель Федерации, имею право задержать вас по обвинению в торговле людьми. Начнём процедуру? А неустойку за невыполненное нами из-за вас задание суд обяжет оплатить вас. Когда выйдете с каторги.

— Так вы — федералы?!. А!.. Демон с вами. Забирайте девчонку, а мы поедем дальше. Идёт?

— Ну не знаю. — Задумался Лекс.

Твою ж дивизию! Только что был суровый командир, десница рассенского закона, и вдруг — прямо земной «продавец полосатых палочек» из девяностых. Бородачи на заднем фоне страдальчески забубнили об убытках и грабителях. Лекс пожал плечами:

— У вас есть десять минут. Время пошло.

Бородачи, не веря, что так дёшево отделались от федералов, быстренько сели в машины и уехали, подняв облако пыли. Что примечательно — своего покойника они забрали с собой. А вот бандитские трупы пришлось убирать нам. Нико, я, Тим и Вэсил перетащили их на полянку неподалёку, обложили дровами, облили компрестом и подожгли. Да, кремация. Местная религия одобряет именно её. Парни вроде даже коротко помолились. Мне же было жаль топлива. Падальщики бы справились не хуже. Встал вопрос о том, что делать дальше. Хотели продолжать движение, но Марика заявила, что девочку надо привести в порядок, обработать раны и — вообще… Закинув трофейное оружие мне в кузов, мы разошлись по машинам. Нюту посадили в калининский вездеход и час примерно ехали. Того сброда, что убежал, бояться не приходилось, но могли на звуки боя ещё какие любители поживы прибыть.

Устроили привал около реки. Лекс проверил воду приборами — чисто. Ну и хорошо. Пока светло, я проверил грузовик. Кой-чего подрегулировал. Сел чистить винтовку. Марика увела Нюту к речке, за кусты. Я самозарядку дочистил, дозарядил магазины и стал ждать возвращения девок. Интересно было посмотреть. Нико костёр развёл, заварил чаю. Моё ожидание длилось не так уж долго, успел выпить всего две кружки. Марика привела Нюту. Выглядела она колоритно, что и говорить. Штаны-шаровары, жёлтые, и верх от купальника. Девчонке он был явно великоват, как в обхвате, так и в объёме. На ногах сандалии, а волосы стянуты в хвост до лопаток. Не хватает тюрбана, я думаю. Личико, отмытое в реке, оказалось очень симпатичным. Худощавое, с миндалевидными, чуть раскосыми глазами и гармоничными азиатскими чертами. Это было непривычно, монголоидных черт у людей в Сфере я ещё не встречал. Вэйты имеют в чертах что-то азиатское, но там скорее намёк. А тут просто не то китаяночка, не то — японочка. Но цвет кожи светлый, европейский. Очень необычно. Нюта смущалась. Калинина подвела её к костру, усадила на брёвнышко.

— Знакомьтесь. Эту девочку зовут Нюта Фэ.

Все по-очереди представились. Нико дал девочке кружку с чаем. Повисла тишина. Чувствовалось, что всем интересно послушать историю Фэ, но никто не решается спросить. В общем молчании Нико повесил над костром котёл и начал варить ужин. Кстати, на пост охраны ушёл Вэсил — менять Тима. Через пять минут Рэнэске пришёл к костру. От меня не укрылось, с каким интересом разглядывал он Нюту. Ну а чо? Дело молодое. Лекс вдруг спросил:

— Сколько тебе стодов, Нюта?

— Сорок семь.

Я посчитал и перевёл для себя — почти пятнадцать земных. Ничего не могу с собой поделать, до сих пор перевожу всё в привычные мне величины. Так и есть, девчонка ещё. А теперь уже Марика спросила:

— Расскажи — кто ты, откуда.

Фэ вздохнула, допила чай и начала рассказ, протянув кружку Нико:

— Эх… Не знаю… Ну… Я — Нюта Фэ. Говорят, что наш род известен по всему восточному побережью. Но я родилась в Розаре… Родителей совсем не помню, меня тётя воспитывала. Потом она умерла, а я на улице оказалась.

— Как же ты выжила, одна и в Розаре? Д — Не выдержал Нико.

Нюта приняла из его рук очередную кружку, отхлебнула и пожала плечами:

— Прибилась к банде одной. Там атаманша добрая была, не давала обижать… Я у неё вроде талисмана была. Она говорила, что я приношу удачу. Хотела со временем отвезти меня на побережье и передать моему роду. Да видно плохой из Ню талисман. — Грустно вздохнула Фэ.

— Госпожу Сэллу убили враги, банду нашу разогнали. А меня продали каким-то людям, называвшим себя кайнитами.

Марика, всё это время стоявшая позади Нюты с задумчивым видом, спросила:

— Это те самые, с бородами и в балахонах?

— Не-а… Бородачи просто взялись за деньги доставить меня по назначению. Сволочи.

— Ты знаешь — зачем понадобилась кайнитам?

— Ну… Прямо мне не говорили. Но я подслушала пару раз. Меж собой они говорили, что в какой-то горный храм им нужна новая жрица. Да не кто — попало, а из знатного восточного рода. Ну и ещё.

Нют вдруг поперхнулась, покраснела и опустила голову. Лица не стало видно, но ушки-то порозовели тоже! Марика, ничтоже сумняшеся, спросила:

— Что — «ещё»?

Послышался сдавленный ответ:

— Она должна быть… Быть… Девственницей.

Калинина кашлянула. Стало тихо. Марика решила разрядить неловкость:

— Нет ничего постыдного в том, чтобы быть девственницей. Тем более в твоём юном возрасте это норма.

Да уж, умеет она утешить. Но сказала она свою речь с такой гордостью, что я чуть не спросил о невинности самой Марики. Хорошо, что вовремя прикусил язык. Насколько я смог понять из литературы и фильмов — равноправие между полами в числе прочего предполагало довольно свободное отношение к добрачным отношениям. Девственность невесты не являлась какой-то драгоценностью или достоинством. В местных традициях женщина была сама вольна решать судьбу своей невинности. Да, кстати — понятия «первородного греха» в ЦСС нет, так что термин «невинность» обозначает только отсутствие вины, а не девственность, как часто подразумевают многие земляне, в том числе и я. А Лекс снова нарушил молчание:

— Так твой род знатен?

Нюта подняла голову:

— Я думаю. И тётя так говорила. Правда наша ветвь не самая известная, но достаточно влиятельная на Побережье. У нашего рода даже город свой есть, Ф э-Лан.

Нюта вздёрнула носик, но, видимо, вспомнила где находится и смутилась:

— Извините.

— А кто-нибудь из вашего рода знает о тебе?

— Наверное — нет. Иначе меня уже давно нашли бы?

— Ну да… Как думаешь — тебе обрадуются?

— Конечно!

— Это хорошо… Хорошо.

Кажись Лекс нашёл нам подработочку. Во всяком случае — потенциальную. Тем временем сварилась каша. Нико раскладывал её привычными движениями по тарелкам с обычными своими шуточками. Правда в присутствии девочки совсем уж пошлостей не отпускал. Я не столько смотрел в свою тарелку, сколько наблюдал за Фэ и немного — за Тимом. Было у меня какое-то подозрение что-ли. Не знаю. Нюта ела быстро, обжигаясь и дуя на ложку. Видно, что давно нормальной еды не ела. А Тим подолгу задерживал взгляд на девчонке, забывая про еду. Эх, Тимушка. Вот возвратят её на родину, сделается она богатой наследницей чего-нибудь, и фиг тебя к ней подпустят. А сейчас она вообще — нищая малолетка. После трапезы Марика увела Нюту с собой — устраивать на ночлег. Как они там в своём «уазике» вдвоём устроятся? На землю возле вездехода шлёпнулся мешок.

— Корбин? Ты чего тут?.. А это что такое?

Марика высунулась из-за машины. Немного погодя и Нюта выглянула.

— Это палатка. Двухместная. Бери.

— Спасибо. А с чего такая щедрость?

— Мы же — друзья?

— Да. А сам как же?

— Да я в кабине перекантуюсь или в кузове.

— Спасибо, Фрам! — Подала голос Фэ и смущённо спряталась обратно, когда я глянул в её сторону…

— До завтра, девушки!

Я ушёл обратно к своему грузовику, проверил оружие. Сегодня я караулил после Вэсила — самое начало ночи, поэтому была хорошая возможность потом поспать нормально. Утро было на редкость неспешное. Мы были неподалёку от цели и теперь можно было не гнать. Я специально встал пораньше, чтобы посмотреть на занятия Марики. Нет, во мне не проснулся интерес к тарко. Просто стало интересно — во что девушка оденется, ведь свою тренировочную одежду она отдала Нюте. Меня постигло разочарование. Калинина не стала разминаться в ниглиже, как втайне надеялся, хоть и безосновательно, весь мужской состав отряда. Она просто одела свой дорожный наряд, заменив только ботинки сандалиями и не надевая куртку. Нюта фонтанировала восторгом. Её громкий шёпот «-Здорово!. Обалденно! Я тоже так хочу!» раздавался на всю поляну. Могу поспорить — Фэ пристанет к Марике с просьбами научить приёмчикам. И Лекс сегодня тоже разминался, так что всем интересующимся выпала возможность понаблюдать за учебным поединком. Я такое в их исполнении уже видел, поэтому не присутствовал. Грузовик требовал к себе внимания, словно ревновал. Пришлось поторчать под капотом и поваляться под рамой. Крупных неисправностей не было, но мелочи бывали всегда и сегодняшнее утро — не исключение. Проверка уровней жидкостей в двигателе и трансмиссии, контроль тормозной системы, проверка шин. Дела находятся сами собой. Тем более, что сегодня мы никуда не едем. Едет только броневик с Нико, Вэсилом и Лексом на борту. Они поедут проверять место, а мы трое плюс Фэ будем охранять лагерь и заниматься хозяйственными вопросами. Тим сам напросился на дежурство. Я занялся ревизией припасов. Хотя готовку в основном брал на себя Нико, но расход и сохранность продуктов были на мне. Так что обязанности «зампотеха» приходилось совмещать с обязанностями «начпрода». Закончив с ревизией, я собрал грязную одежду и пошёл заниматься стиркой, пока река рядом и время есть.

Река была широкая и неспешная. Берега обильно заросли кустарником и к воде можно было подойти не в любом месте. Слава Тс'Охо — на повороте обнаружился маленький, будто игрушечный, пляж. Я разделся, с ворохом одежды пошёл в воду. Хищной рыбы, способной причинить вред человеку, здесь не водилось, крокодилов — тоже. Вода была вполне комфортной температуры, насекомые почти не досаждали. Красота! Скоро на берегу лежала куча мокрой постиранной одежды, а я жамкал последние штаны. Послышался тихий смех, плеск воды. Я оглянулся. Русалки, ёшь твою медь. Марика с Нютой плыли вдоль берега, о чем-то разговаривая. На меня они пока внимания не обратили. Вот они подплыли к пляжу, собрались выходить. Калинина уже практически начала. Хм. А сиськи-то у неё ничо так.

— Корбин?!. Ну ты извращенец!

Марика закрыла грудь руками. Не очень торопливо, впрочем. Я пожал плечами:

— По сторонам иногда полезно смотреть. Особенно, если купаешься без трусов.

Фэ сидела по подбородок в воде с пунцовыми щеками. Марика укоризненно покачала головой:

— Не смущай девочку — отвернись.

— Да пожалста.

Можно подумать, что созерцание тощей девчонки с маленькой грудью доставит мне много удовольствия. Я отвернулся и принялся терзать забытые штаны, которые чуть не унесло коварным медленным течением.

— Всё, можешь смотреть.

Ага, прям побежал — да запнулся. Но оборачиваться всё равно надо. Фэ уже была в шароварах и легендарном марикином лифчике. Калинина зажигала в обрезанных по колено военных штанах и короткой майке, открывающей мускулистый живот. Сирены, ага. Практически наяды, твою дивизию. Я собрал тяжёлые от воды шмотки и пошёл в лагерь. Вслед донеслось довольное хихиканье. Да и пусть. Не собираюсь поддаваться на женские уловочки. Одежду я разложил на капоте грузовика, развесил на бампере и стойках зеркал. Раздул почти потухший костёр, повесил котёл под чай. Сидел, шевелил головешки сучковатым прутом. Девки пришли, нимфы фиговы.

— Нюта, ты готовить умеешь?

Спрашивать об этом же Марику бесполезно, готовит она из рук вон плохо и способна напрочь запороть хорошие продукты. Готовка — не её. Я могу приготовить что-нибудь непритязательное и суровое, но надо идти и поменять на посту Тима. А умеет ли он готовить я не знаю. Фэ закивала:

— Да-да, умею. Госпожа Сэлла учила меня. Она говорила, что женщина должна уметь приготовить еду для своего мужчины, иначе через некоторое время готовить ему будет уже другая женщина… Ой.

Нюта опустила глаза и снова зарделась. А она не так проста, как кажется. Или настолько проста, что кажется хитрой? Марика от её слов рот открыла — не ожидала, видимо, в свой огород такого камнища от сопливой девчонки. Фэ преувеличенно бодро подскочила ко мне:

— Что готовить?

— Обед и ужин на всех. Справишься?

— Да!. А продукты?

— Скажи, сколько и чего надо. Я принесу.

Совместными усилиями мы определили количество и состав продуктов. Пока Нюта ходила к речке мыть котёл, я принёс всё потребное для приготовления обеда, наломал хвороста для костра. Поглядев на тщедушную девочку, согнувшуюся над котлом в попытке поднять его, вздохнул и пошёл помогать. Она обернулась, отдувая с лица прядь чёрных волос, обрадованно улыбнулась. Я молча поднял котёл с водой и понёс его к костру. Девочка шла позади.

— Фрам. Можно тебя попросить?

— О чём?

— Зови меня — Ню.

— Почему это?

— Меня так госпожа Сэлла называла, и тётя тоже. Привыкла.

— Хорошо, Ню.

Я не придал этой просьбе особого значения. Многим не нравятся варианты своих имён. Ну и что? Наблюдательный пост расположился на вершине холма, под кустами. Со стороны дороги мы ещё вчера наставили «сигналок», которых Ермолин изготовил не один десяток. Так же он сделал несколько «сигналок» из сигнальных ракет, приделав к ним самопальные вытяжные устройства, срабатывающие от выдёргивания чеки. Так-то у этих ракет запал был тёрочный — шнур для запуска приходилось вытягивать. Эти «салюты» мы устанавливали на самых важных направлениях. Так же Нико на всякий случай поэкспериментировал с ручными гранатами, имеющими тот же тёрочный запал и очень похожими на немецкие гранаты-«колотушки» времён Великой Отечественной. Эксперимент удался, но гранат у нас было мало, поэтому Лекс запретил расходовать их для минирования. Ермолин теперь мечтал найти запас гранат или, на худой конец, взрывчатки. Боюсь даже подумать — чего такого он наизобретает. Кажется, я открыл ящик Пандоры локальных масштабов.

Тим ушёл в лагерь, а я устроился поудобнее и достал бинокль. У Марики с Сомовым тоже бинокли были, но у них — армейская штамповка. А у меня пятнадцатикратный «Сокол». Недешёвая штука, однако я с детства мечтал о сильном бинокле. Сбылась мечта, хоть и в чужом мире. Я начал обозревать. Сначала для порядка исследовал дальний берег реки, и колючие заросли по бокам от лагеря. Как и ожидалось — всё было спокойно. Чем дольше мы находились в Дикоземье, тем больше я убеждался, что в плане безопасности мы раздуваем из мухи слона. Если тут кто и рыскает, то уж не разведгруппы неизвестного врага, а случайные банды. Они точно не станут подкрадываться в ночи ползком по кустам, а нагло приедут на ржавых драндулетах. Или дикие крупные звери попытаются выяснить — кто тут зашёл на их исконную территорию. Если бы мы были ближе к населённым пунктам, то там, как ни парадоксально, риск нападения злоумышленников был бы выше. А тут… Чужие здесь не ходят. Если и ходят, то крайне редко.

Вот у костра священнодействует Ню. Мешает варево в котле большой ложкой и время от времени мотает головой, как жеребёнок — дым попадает ей в глаза. Калинина сидит на земле возле своего «джипа», чистит винтовку. Кстати, а почему мы не имеем хотя бы один снайперский прицел? Знаю, что местный ВПК их выпускает. Пусть и не шибко блистающие характеристиками, но — то по меркам, привычным мне. По местным же меркам прицелы рассенского производства пользуются успехом. Надо будет у Нико поинтересоваться. Она так и не переоделась. Сидит и сосредоточенно трёт детали ветошью, а её ужасающий «Отверженный» лежит под рукой. Иногда поглядывает в сторону костра. Там молодёжь общается. Надо бы Тиму как-нибудь намекнуть, что он ходит по краю. Калинина, кажется, взялась опекать Фэ и теперь покушение на честь Ню — практически попытка домогательства к Марике. А это чревато для любого покусившегося тяжёлым, неприятным и крайне болезненным во всех смыслах общением с Калининой. Бедный Тим. Не дай Тс'Охо, ручонки начнёт к Ню тянуть. Бр-р-р.

День прошёл середину и Свет начинал угасать. Цвета становились всё более насыщены оранжевыми оттенками. Сейчас-то я уже привычный, а поначалу разум уставал от такого ежесуточного импрессионизма в освещении. Да, я и такое слово знаю. Ещё больше проблем с мировосприятием доставляли мне местные панорамы. Постоянно преследовало ощущение того, что находишься на дне гигантского карьера или кратера. Горизонт не делил землю и небо примерно на уровне глаз, а медленно исчезал в дымке градусов на двадцать-двадцать пять выше линии зрения. Если бы местная атмосфера была более прозрачной, то дальность обзора составила бы километров пятьдесят и более, но пылевая дымка ограничивала её примерно пятнадцатью — семнадцатью километрами. Из-за этой дымки дальность обзора уменьшалась по мере подъёма над поверхностью сферы. Удивительно для землянина — чем выше поднимаешься, тем меньше поле твоего зрения. Местная авиация летала на высотах до трёх-четырёх километров, а выше полёт напоминал плавание в разбавленном молоке под Светом, который и был единственным ориентиром. Исследования с помощью аэростатов показали, что после восьми километров атмосферное давление быстро падало, а выше чем на двенадцать километров зонды не поднимались. По расчётам учёных на высоте двадцати километров воздуха уже практически нет. А на Земле на таких высотах ещё летают некоторые самолёты. Меня ещё иногда посещала крамольная по местным условиям мысль — куда девается лишний кислород? Содержание его в атмосфере не на много превышало земной уровень в двадцать один процент. Но на Земле-то понятно. Ежегодно в космос улетают сотни тысяч тонн воздуха и биосфера восполняет эту убыль, баланс установился. Типа как по одной трубе втекает, из другой вытекает… Динамическое равновесие. А тут — объём Сферы хоть и огромен, но конечен. Биосфера же богаче и крупнее земной. Если верить истории Мира, то он существует очень давно, а стало быть вся Сфера уже должна быть заполнена воздухом. Однако этого не наблюдается. Более того — объём атмосферы Мира существенно меньше объёма земной атмосферы. В разы. Местные на этот парадокс смотрят философски, мол так решили Боги. А я вот думаю, что лишний воздух из атмосферы Мира забирают. Кто? Фиг его знает. Боги? Демоны? Пришельцы из иных миров? Как бы то ни было, это самый рациональный способ объяснить непонятное несоответствие…

Из раздумий меня вывел звук приближающегося двигателя. Я направил «Сокол» в сторону дороги. Вскоре из-за пригорка показался броневик Ермолина. В лагере из него выгрузились Нико, Сомов, Вэсил. Судя по их довольным мордам лиц стало понятно, что дела наши идут хорошо. Мужики ушли на речку, а я продолжил свои наблюдения и размышления. Вот, например, меня ещё удивляло почти полное отсутствие кровососущих насекомых. Их нишу заполняли травоядные насекомые. Это ли не доказательство вмешательства в экологию? Курорт, твою дивизию. Через полчаса я наблюдал поздний обед, совмещённый с ранним ужином. Наши все расселись вокруг костра и Ню, как заправская повариха, раскладывала по тарелкам своё варево. Как я и ожидал — Тим постарался сесть рядом с Нютой. Выражения лиц в уменьшившемся освещении было видно плохо, но особой радости Ню я не заметил. Это, конечно, дело не моё, но кажется, что товарищ Рэнэске пока не пользуется особым успехом среди Нюты. Глядя, как все с аппетитом ужинают, я и сам жрать захотел. Чтобы не глотать слюни, занялся осмотром окрестностей, пока освещение позволяло. Как и ожидалось — ничего подозрительного обнаружить не удалось. Снова поглядел в сторону костра. Вэсил собрался менять меня и это порадовало. Минут через двадцать я вернулся в лагерь. Оставил винтовку и бинокль в машине, пошёл к костру. Сел на брёвнышко вместо Вэсила. Ню, приятно улыбаясь, подала миску с ужином, ложку. Краем глаза я заметил, как насупился Тим. Твою ж дивизию. Только ревнивца мне и не хватало для полного счастья. Ню тоже хороша — разулыбалась тут! Никаких эротических и тем более любовных планов насчёт этой малолетки я не имел и не собирался иметь. Уж лучше к Калининой пристать — у неё хоть есть за что подержаться, а результат будет такой же. В смысле гематом и рассечений на фронтальной проекции морды. Как говорят пендосы — фейсом об тэйбл. Пока я урчал над тарелкой, Лекс поведал результаты поездки. Место совпадало с описаниями. Завтра перенесём лагерь туда и начнём поиски. Описания артефактов тоже есть, так что работа не будет из разряда «Принеси то, не знаю — что». Дело осложняется тем, что объекты эти нужно доставать буквально из-под земли. Где-то в районе поисков находится вход в старое бомбоубежище времён Страшного. Именно в том бункере и лежат вожделенные предметы старины. Мне даже стало интересно — что там за штуки? Подозреваю, что в бункере времён войны может оказаться что угодно, от эвакуированных ценностей до образцов современного на тот момент оружия…

После ужина команда расселась вокруг костра с намерением скоротать вечер за беседой. К моему неудовольствию, впрочем скрытому, Ню уселась рядом со мной. Марика внимания на это не обратила. Наверное потому что сама как бы случайно подсела к Сомову. Твою ж дивизию. Представляю, как борется внутри неё желание быть ближе к Лексу с известным мне правилом насчёт одногрупников. Ну да хрен с ним, с её желанием. Разговор так или иначе вился вокруг поисков артефактов. Оказывается, что это не такие уж редкие вещи. Просто ценность их может быть разная. Больше всего ценятся вещи, содержащие полезную информацию. Предметы исскуства попадаются совсем редко, видимо в пылу Страшного всем уже было не до них. Вот технология извлечения горючих газов из донных отложений была найдена в старинном, чудом уцелевшем архиве и некоторое время являлась монополией государства Нерани. Технологии эфиропередач и записи светофильмов нашлись, можно сказать, в мусоре. Говорят, что открытие сатэрана тоже было не вполне случайным. Если найти нечто такое, что совершит революцию в технике или науке, то можно стать миллиардером. Правда, пока таких случаев не было. Подавляющим большинством артефактов на территории Рассена занималось государство и оно решало — как и где применить находку. В большинстве стран царил такой же подход. Но ещё была Церковь. Да, святые отцы и матери Церкви тоже интересовались артефактами. Ходили нехорошие слухи о секретном отделении ЦСС, называвшемся «Наследие Семьи». Когда я первый раз услышал название, то значения не придал, но какая-то мысль крутилась в мозгу. Наследие Семьи… Наследие… Твою дивизию! Я аж похолодел от неожиданной ассоциации — «Аннанэрбэ»! «Наследие». Секретная организация нацистской Германии, занимавшаяся поисками мистических артефактов в тридцатых-сороковых годах на Земле. Жутковатое совпадение. Надеюсь, что не на «Наследие Семьи» работаем. Я спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— А нас наняло государство?

— И да, и — нет. — Ответил Сомов.

— Нас наняла Академия Естественных Наук. Отдел по работе с артефактами и предметами старины. Сокращённо — ОРАПС. Но нанял не сам, а через доверенный фонд, финансируемый из частных источников. Большего я рассказать не могу.

— Сложновато как-то. — Пробормотал я под нос.

У меня начали закрадываться нехорошие предчувствия. Но возможно, что это лишь мои фантазии. А разговор плавно перешёл на делёж шкуры не убитого ещё мамонта — как кто распорядится наградой. Сто штук на дороге не валяются. Мне, например, чтобы сто тысяч заработать, надо почти стод мотаться по окрестным степям и лесам при условии хороших заказов.

— Я дом перестрою. — Отстрелялся первым Ермолин.

— На покой пора. Да и Любава…

Нико как-то скомкал объяснение, но Марика уцепилась:

— Чего — Любава? Признавайся, разводом пригрозила из-за твоих похождений?

— Э… Нет. Наоборот.

— Как это?

— Беременна она. — Вздохнул Нико.

— И ты отправился на задание, зная, что она ждёт ребёнка?!

— Да. Мы всё обсудили.

Марика вздохнула:

— А мне она про беременность не рассказала.

Я посмотрел на Ермолина свежим взглядом. Ведь он не старый. Припоминаю, что они с Сомовым примерно ровесники, а Лексу на земную мерку лет тридцать семь — сорок. Просто у Нико внешность такая обманчивая. Отрастил бороду окладистую, как у купеческого приказчика, только рубахи сатиновой не хватает, да сапогов «гармошкой». Ну решил человек перейти к более спокойной жизни — ну и что? Я его понимаю. Чем старше человек, тем больше и чаще он задумывается на тему «Что я оставлю после себя?». Это молодым на смерть идти легко, они не задумываются о будущем. Как там у Цоя? «Война — дело молодых. Лекарство против морщин». Истинно так. Вспоминаю свою «срочку» и понимаю, какими раздолбаями мы были! Нарушали всё, что можно и нельзя, жили одним днём. Однако везло нам. Недаром говорят, что Бог хранит дураков. Наверное для того, чтобы эти дураки повзрослев поняли цену жизни? Я не знаю.

— А ты сама на что потратишь?

— На что? Не знаю пока. Положу в банк под проценты.

Что-то мне подсказывало, что на задание товарищ Калинина отправилась вовсе не из-за награды.

— Фрам, какие планы? — Спросил Нико.

Он весь вечер разговор поддерживал, как заправский тамада, блин.

— Женюсь. — Буркнул я, чтоб отцепились.

На самом деле и сам тоже ещё не задумывался о том, на что потрачу награду. Может и вправду займусь отбором кандидатки на должность «жена Фрама Корбина». А может и нет. Не люблю загадывать на будущее. Чем радужнее планы, тем с большим садизмом они разрушаются. Но Ермолин уже переключился на Лекса. Тот не стал кочевряжиться, а как-то смущённо улыбнулся:

— Тут секрета нет. Оплачу школу для дочери.

О как! Сколько нового можно узнать за один вечер. Оказывается у Сомова ребёнок есть. Может он ещё и женатый? Калининой не позавидуешь однако. Хотя она его сравнительно давно знает, ей виднее. Разговор потихоньку затих. Я тоже бездумно смотрел в костёр. Навалилась какая-то апатия и делать или говорить ничего не хотелось. Все стали расходиться. Ушла и Калинина, не забыв позвать Фэ. Та ушла не без сожаления — я видел как она недовольно надула губки. Иди, иди, девчонка. Нечего тут с мужиками полуношничать, ещё нос недорос, хе-хе.

На следующий день мы перенесли лагерь на место поисков. Это был большой пустырь, окруженный со всех сторон редким молодым лесом. Пока Марика с Ермолиным налаживали сеть своих «сигналок», а Тим с Вэсилом оборудовали пост охраны на единственном большом дереве, мы с Лексом ходили по пустырю в поисках ориентиров. Фэ осталась кашеварить. Возможно она была и недовольна своей ролью, но её мнением никто не поинтересовался. Пусть где-то на Побережье она практически принцесса, но тут она простая девчонка, отрабатывающая свое содержание и защиту. Так-то. С полчаса мы бродили, пытаясь угадать то, не знаю — что. Хотели уже возвращаться, но меня ни с того, ни с сего заинтересовал поросший колючками бугор, на одном из склонов которого лежал большой камень. Я не поленился сходить до машины и принести лом и лопату.

— Чего?

Спросил Сомов, с любопытством наблюдая за тем, как я примериваюсь к камню ломом. Я только ответил не впопад:

— Ведь был же сарайчик…

Пока Лекс морщил лоб, я попытался остриём лома нащупать форму камня. Лом натыкался на твёрдое. Лопата помогла больше. Примерно на штык в глубину лезвие заскрябало обо что-то. И так по всему периметру камня. Я заработал лопатой и через минут двадцать вокруг камня открылась поверхность, похожая на ноздреватый бетон. Похоже, что бугор был искусственным. Я воткнул лом рядом с камнем, вытер ладонью лоб:

— Мы славно поработали и славно отдохнём!

— Чо?.

Ах да, здесь ведь Владимира Семёныча не слышали.

— Пообедать бы неплохо, а? Командир?

Пока Фэ под руководством Нико накрывала импровизированный стол, я попросил у Сомова описания места. Бегло прочёл. Как и оказалось — описания были довольно общие. Пустырь, бугор. Где-то там вход в старинный бункер. Всё понятно. В бункере составители описания были недолго. И что там — знали смутно. Руки у них до него не дошли. В нескольких тседах отсюда было то место, где пропавшие ученые обнаружили свои более интересные артефакты, а здесь им помешал кто-то или что-то, они только заглянули одним глазком. Потом завалили дверь здоровенным булыганом и пропали. Это я вывел из обрывочных записей. Меня интересовало — что же за загадочные артефакты должны мы обнаружить в этом бункере? На этот счёт указания были расплывчатые. Речь шла о каких-то ящиках. Четыре больших ящика зелёного цвета, с надписями на языке Отверженных. Чёрт знает, что там такое. Написано, что главное — извлечь и доставить их, а мелочёвка — как получится. Обед прошёл мимо сознания, я думал о камне. После обеда, наскоро выпив местного чайку, я завёл грузовик, подогнал его к бугру. Поставил напротив камня. При помощи Лекса мне удалось ломом на пару сантиметров отклонить булыжник. Я взял в принадлежностях машины тонкий трос, сделал петлю-удавку и как можно плотнее надел её на камень. Дальше было дело техники. Мощная лебёдка без труда оттащила неровную плиту в сторону. Нашим с Сомовым взорам открылась покрытая плесенью и лишайником дверь. Металлическая, с облезшей серой краской и подтёками ржавчины. Скруглённые углы и отсутствие каких-бы то ни было ручек кроме большого штурвала, утопленного в углублении двери, говорили о том, что перед нами классический вход в бомбоубежище. Твою ж дивизию!

Было от чего опечалиться. Обычно такие двери очень толстые и тяжёлые. Но ведь учёные её открыли как-то? Я снова углубился в записи. А дверь-то оказывается и не заперта! Десять оборотов штурвала слева направо и путь свободен. Ёшь твою медь, кто хочешь — заходи, чего хочешь — выноси. Теперь понятно, для чего каменюкой дверь привалили. Я отдал записи Сомову, так как больше из них ничего полезного вычитать не удалось. Все тем временем собрались возле входа в таинственный бункер и разглядывали вход. Как же — живая История! Возможно, что даже объект Отверженных! Тайна с большой буквы!.. Я их благоговения не разделял. Вместо медитаций на железную дверь отвёл Сомова в сторону и попросил принести прибор химразведки. Мы пошли в лагерь. Он — за прибором, а я — одеваться. Мне не хотелось лезть в бункер в одних лёгких штанах и футболке. Полевуха, застёгнутая на все пуговицы, штанины заправлены в голенища высоких ботинок. На руках перчатки с кожаными вставками. Мало ли — сколопендра какая или острая ржавая железка? Силофонарь со свежей батареей у меня тоже был. И газомаску приготовил. Ещё пристегнул к бедру кобуру с «Громом». Не то чтобы я боялся чего-то крупного, но вес оружия придаёт уверенности. Я сам с себя фонарел. Сам себе задавал вопрос — зачем собираюсь лезть поперек батьки в эту дыру? И не находил внятного ответа. Возможно я в душе авантюрист? Может именно приключений мне и не хватает? Нет, я не жаждил острых ощущений, адреналина. Но что-то тянуло меня в этот треклятый бункер. Что примечательно — никто за мной последовать не рвался, даже Калинина, а Сомов мой энтузиазм воспринял с плохо скрываемым облегчением. Неужели в них, мирянах, так силён подсознательный страх перед прошлым? Когда я подошёл к двери в газомаске, с пистолем и весь такой серьёзный, Марика скептично пробормотала:

— Подождал бы меня.

— Да ладно, чего уж. Это… Отойдите что-ли.

«Сталкеры» не заставили себя уговаривать. Газку хлебнуть никому не хочется. Сомов подошёл тоже в маске, с химприбором наготове. Я взялся за штурвал, поднатужился. С каким-то потусторонним срипом он начал проворачиваться. Десять оборотов. Тихий щелчок. Я потянул дверь на себя. Петли поворачивались неохотно, но беззвучно, что удивительно. Чувствовалась масса, которая создавала немалую инерцию. Лекс сунул в тёмный проём анализатор прибора. Я подсознательно ждал, что сейчас трубку кто-то или что-то вырвет и утащит в темноту. Но видимо она была невкусной и неинтересной, потому что никто в неё не вцепился. Лекс пощёлкал тумблерами, кнопками и стянул маску на лоб:

— Чисто.

Я маску снимать не стал. Поднял пистолет, включил фонарь. Луч жёлтым сваетящимся конусом ушёл в пыльную темноту. Откуда пыль? А свежий воздух снаружи хлынул и поднял слой, накопившийся за сотни стодов. Я шагнул через порг, водя лучом по сторонам. Тяжёлый фонарь оттягивал руку. Стены и потолок тамбура когда-то были выкрашены в тёмно-зелёный цвет. Краска отошла пузырями, лохмотьями, которые по большей части уже давно рассыпались по бетонному полу. В противоположной стене была точно такая же дверь как и наружная, только открытая. Я подумал немного и вышел наружу. На меня смотрели, как на водолаза, поднявшегося из Марианской впадины. В глазах присутствующих читался немой вопрос: «-Ну и что там?!»

— Всё хорошо. — Сказал я, стянув газомаску и вдыхая свежий воздух.

Сомов спросил:

— Проблемы?

— Освещение надо наладить. Я сейчас сделаю кое-что.

Некоторое время я сооружал некое подобие переноски-осветителя из силогенератора, мотка двужильного провода и нескольких лампочек для фар. Получилось хлипенько, но работать должно. Запустил генератор, потащил свою светящуюся переноску в недра бункера, ощущая себя этаким недоделанным Прометеем. Теперь тамбур был освещён. Я снова натянул газомаску, включил переносной фонарь и подошёл к следующей двери.

Коридор составлял разительный контраст с тамбуром. Стены и потолок были покрыты крупной гладкой плиткой, напоминая бежевыми тонами небо Мира. Свет фонаря давал яркие блики, когда попадал на эти плитки. Кафель? Нет, скорее полированный камень. Возможно — искусственный. Метров через пять от двери коридор начинал уходить вниз. Я посветил вдоль спуска. Луч терялся во мраке, дробясь на блики от плиток. Вниз вели ровные ступени. Что интересно — не видно было никаких приборов освещения типа плафонов с лампами. Похоже, что переноски моей не хватит до конца коридора. А бункер гораздо больше, чем мне представлялось. Хорошо, что не нужно его весь исследовать. Но где же обещанные артефакты? Объект производил впечатление тщательно вычищеного в плане оборудования. Голые стены. Никаких коммуникаций под потолками — труб, кабелей. Обычно их размещают так, чтобы можно было быстро и просто ремонтировать, а тут их или нет совсем, или они спрятаны за плитками. Странная планировка, но не мне судить. Обшарив стены лучом, я увидел дверной проём, похожий на входные, только дверь без штурвала, а с более традиционной ручкой. Над входом не было никаких надписей или табличек. Что там? Проверим.

Дверь открылась легко и бесшумно. Жёлтый луч фонаря упёрся в штабель пыльных зелёных ящиков. Ага, вот и искомые артефакты, ёшь твою медь! Я посветил по сторонам. Те же плитки и полное отсутствие плафонов, труб, кабелей, распределительных коробок и щитов управления. Голые стены и четыре больших ящика в штабеле. На вид материал ящиков больше всего напоминал матовый пластик. Конечно же, деревянные давно бы рассыпались в труху, а железные начали бы ржаветь. А эти — как новые. Попробовал снять верхний за откидные ручки по бокам. Он оказался довольно лёгким. Поставил ящик на пол, посветил на крышку. В следующую минуту я тупо пялился на ящик сквозь стёкла газомаски. Стало трудно дышать, но снять маску мне даже не пришло в голову, потому что на крышке в белом круге выделялся красный крест, а в правом верхнем углу красовалась жёлтая надпись: «Комплект для полевой реанимации»., напечатанная самой настоящей кириллицей на самом настоящем русском языке!

Да уж. Шок — это по-нашему, твою дивизию. Египетская сила, ешь твою медь. Как это понимать? Откуда тут русский язык? Не, меня и раньше смущало множество почти русских слов в садарском языке, по-русски звучащие фамилии, но кириллицы я тут не видел ни разу. Это артефакты?! Ничего не понимаю. Запор на ящике оказался простым. Щелчок, еле слышно пшикнул воздух. Я ожидал увидеть… Не знаю, что ожидал. Чего-то типа дефибриллятора и прибора для интубации (ага, я смотрел сериал «Скорая помощь» с Джорджем Клуни, так что терминов нахватался). Однако увиденное снова ввергло меня в состояние охренения. В ящике, на мягкой подложке лежало нечто, напоминающее непрозрачную жёлтую медузу с раскинутыми во все стороны щупальцами. Этакое Солнышко. И это — прибор?!. Едрит — гибрид. Я осторожно дотронулся до «комплекта» стволом пистолета. Не пальцем же эту каракатицу тыкать? Комплект не отреагировал. Дохлый, наверное. Мой разум категорически отказывался признавать в этой штуке техническое устройство. Я хотел закрыть крышку от греха подальше, но увидел сбоку карточку. Ага, инструкция!

На карточке, на чистейшем русском языке было написано, что эта хрень — не хрень, а «Автономный прибор для реанимации с адаптивной операционной системой псевдонейронного типа». В комплект к нему прилагаются «генератор кровезаменителя, универсальный сшиватель и органический нормализатор метаболизма». Красным цветом выделялось предупреждение, что «комплект не предназначен для реанимации модифицированных АРС». Твою дивизию… Я несколько раз перечитал эту абракадабру, силясь понять смысл. Дополнительных описаний не было. Видимо подразумевалось, что комплектом будут пользоваться квалифицированные специалисты. Я вложил карточку на место, собрался закрывать крышку и вдруг на глаза попалась табличка, приклеенная ко внутренней стороне крышки. Какой-то буквенно-цифровой индекс, серийный номер (шестизначный). Всё это было для меня китайской грамотой, но взгляд зацепился за дату изготовления. Белым по зелёному было напечатано, что комплект изготовлен в две тысячи сто тридцать седьмом году на семьдесят первом автоматическом заводе военно-медицинской аппаратуры, госконцерном «Военно-медицинские технологии». Невероятные сведения заканчивала строчка «Сделано в России, планета Земля».

Вот это был настоящий шок. Потрясение от переноса в этот мир теперь казалось весёлой шуткой по сравнению с тем моментом, когда до меня дошёл истинный смысл даты. Этот ящик вместе со всем содержимым выпущен через сто семьдесят лет после моего рождения и он пролежал в подземелье около трёхсот лет по земному времяисчислению. А это значит, что меня закинуло не только в пространстве, но и во времени. Поздравляю, Серёга Корнев — тебе больше четырёх сотен лет. Я как во сне закрыл ящик и спотыкаясь побрёл к выходу. Более или менее стройная картина истории Мира, нарисованная в памяти, дала большую трещину и стала похожа на задницу. Мои потомки вооружали Отверженных? А может и воевали на их стороне? Или вообще — они и есть Отверженные?! Голова шла кругом. В тамбуре я всё-таки стянул газомаску, вытер рукавом холодный пот со лба. Едрит-гибрид! Надо взять себя в руки. И зачем я полез эти ящики смотреть? Но есть средство. Надо забыть о том, что я прочёл и увидел. Это всё дела давно минувшие. Правильно говорят, что во многих знаниях — многие печали. Сунул пистолет в кобуру, вдохнул-выдохнул. Главное — не показать коллегам, что меня что-то взволновало. Они и так на взводе. Оранжевый свет ударил по привыкшим к полумраку подземелья глазам.

— Ну? Что?

— Нашёл.

По группе поддержки пронёсся шумный обмен радостью. Я отошёл к грузовику, сел на подножку кабины.

— Ты чего бледный такой?

Это Калинина. Изобразил несуществующую беззаботность:

— Душновато там, да ещё газомаска. Я в норме.

— Покажись Лексу, он тебя химприбором проверит.

— Ладно.

Я встряхнулся, пошёл к Сомову. Как-никак, а он — командир. Положено доложить. Доложил. Лекс поблагодарил, сказал, что сегодня же извлечём артефакты, а завтра отправимся восвояси. Я неожиданно для себя спросил о том, как мы повезём груз через пропускной пункт. Сомов сказал, что это не наша проблема. Перед пунктом нас встретят с деньгами, мы передадим груз и спокойно вернёмся через КПП. Ну и ладненько. Лекс ушёл организовывать вынос объектов, я же пошёл менять часового. Как найти ящики — я рассказал командиру ещё раньше.

С наблюдательного пункта в развилке толстого дерева я равнодушно смотрел, как Тим, Вэсил, Ермолин и Марика вынесли по ящику, загрузили их в мою машину. Мысли путались, меня знобило. Как же так? Может эти русские из другой, параллельной реальности, где время течёт по — другому? Может они вовсе не причастны к Страшному? Не хочется думать о том, что я — предок тех, кто развязал межмировую войну. Можно сказать, что я, мол, не в ответе за потомков. Но всё равно стыдно за них. Да ёшь твою медь и дивизию! Чтобы русские, пусть и из другой реальности, в поджигателях войны были?! Невозможно. Эх, голова! Хватит думать об этом! Тоска, необъяснимая тоска навалилась на меня. Ещё сегодня утром я имел относительно прочную картину мира. А теперь терзаюсь сомнениями и совестью. Главное, не показывать этих чувств. Лишние вопросы мне сейчас меньше всего нужны.

Я не заметил, как прошло время моего дежурства. В темноте, «на автомате», добрёл до грузовика, забрался в кабину. Долго ворочался, лежал с открытыми глазами. Уснул под утро. Снилось что-то тревожное. Проснулся совершенно не отдохнув. Зато не кривил душой, когда на вопрос Тима о самочувствии я ответил, что бывали дни и лучше. Позавтракали в радостном возбуждении все, кроме меня. Я же был мрачен, вернее — безразличен. Калинина отозвала в сторону и подозрительно осмотрела мою морду лица:

— Слушай, ты не заболел? Здесь какой только заразы не бывает.

— Да в норме я, в норме!. Не выспался просто.

— Точно?

— Да.

— Фрам, Ню просится с тобой ехать. Ты не против?..

— Да мне — до лампочки.

— Чего?

— Всё равно мне.

— А. Ты теперь в середине поедешь…

— Хорошо.

Марика ушла. Я поплёлся к грузовику. Проверил вещи и оборудование. Не мудрено что-либо забыть в этой всеобщей эйфории. Тим уже занял своё место в «гнезде» наверху. Я забрался в кабину, завёл двигатель. Он работал как-то неровно, словно разделял моё настроение. Фильтры что-ли засорились? Не должны бы. Только недавно проверял — всё работало нормально. Всё-таки недаром многие водители верят, что некоторые машины обладают собственным характером. Я отогнул козырёк. Провёл ладонью по фотографии, стирая пыль. Лани улыбалась мне и в кабине стало чуточку светлее. Сегодня даже её жизнерадостная улыбка казалась немного грустной. Как же сильно выбила из колеи эта треклятая находка. Пассажирская дверь хлопнула так неожиданно, что я вздрогнул. Нюта с немного дурацкой улыбкой поёрзала на сиденье. Была она в своём наряде, весёлая и активная. Именно такие мне противны ранними утрами. Она не виновата, это черта моего характера. Поэтому вздохнул, поднял козырёк, и глянул вперёд. Вездеход Марики тронулся, я воткнул первую передачу и осторожно вырулил на дорогу. С-полчаса ехали молча. Дороги как таковой не было, временами ощутимо трясло так, что можно было прикусить язык — какие уж тут разговоры. Грузовик петлял между кустами и отдельными деревьями по следу калининского вездеходика, руль пришлось крутить много и активно, а это занятие к разговорам тоже не располагает. Надо напомнить, что местные полчаса — примерно пятьдесят земных минут, так что Фэ успела приглушить свой фонтан бодрости, но отвлекать меня видимо побаивалась. Делала вид, что ей интересен вид за окном, а сама то и дело косила в мою сторону миндалевидными глазками. Когда я перехватил один из таких тайных взглядов, она покраснела и отвернулась. Здрассте — пожалуйста. Теперь мы застенчивые. А напрашиваться в попутчицы, значит, наглости хватило. Я усмехнулся, увидев, что девчонка наблюдает за мной через отражение в стекле. Она покраснела ещё сильнее. В этот момент мы подъехали к переезду через через ручей и мне стало не до ужимок Фэ.

Калинина успешно его преодолела, но дно было не очень внушающее поэтому я ещё на спуске врубил передний мост и пониженную ступень «раздатки». Дал газу, от чего грузовик ощутимо завибрировал мелкой дрожью, и мы покатили под горочку. Что интересно — прошлый раз мы этот ручей не переезжали. Что-то я не обратил внимание на ориентиры. Мы едем другой дорогой? Вполне возможно. Тем более разумный ход, если вспомнить недобитых разбойников. Тем временем грузовик въехал в ручей. Я почувствовал, что колёса начинают пробуксовывать и высунулся в открытое окно. Действительно, колёса пробуксовывали, но движение продолжалось. Широкая резина, столь шумная и тяжёлая на твёрдых гладких дорогах, показывала все свои плюсы на бездорожье. Вот передние колёса скребнули по берегу, двигатель выплюнул облачко чёрного дымка, рыкнул и машина выехала на подъём. Наверху я принял вправо, остановился. Достал из ниши в двери флягу с водой. Смочил горло, протянул Нюте. Она взяла флягу обеими руками, сделала несколько глотков и вернула ёмкость. Опыт подсказывал мне, что броневик не проедет, поэтому я убрал флягу и сказал девчонке:

— Сиди в кабине, жди меня.

Открыл дверцу, спрыгнул на землю. Тим внимательно осматривал окружающие кусты, не обращая внимания на меня. Я пошёл к началу спуска. Броневик Ермолина спускался к ручью. Хоть он построен на полноприводном шасси и размером поменьше моего «ТЗГМа», но вес у него как бы не больше. Как я и ожидал — броневик забуксовал на выезде из ручья. Отчасти это произошло потому что я уже продавил мягкое дно и броневику просто не хватило дорожного просвета под задним мостом. Ермолин открыл бронедверцу и помахал рукой:

— Трос давай!

Я забрался в кабину, завёл двигатель. На буксире броневик не вытащу — вверх по подъёму не осилю. Пришлось развернуться, крутанувшись в три приёма. Фэ сидела, схватившись за поручень и с интересом наблюдала за нашими манёврами. Я поставил машину на «ручник», подключил привод лебёдки и стал разматывать трос с барабана. Ермолин перехватил у меня крюк, с лязгом зацепил его за буксирный крюк броневика. Я не преминул буркнуть:

— Мог бы к этому сараю и лебёдку пристроить.

На что Нико так же сердито буркнул, что забыл провести со мной консультации. Я вернулся в кабину, включил сматывание. Трос натянулся, машина задрожала и чуть дёрнулась вперёд, но тормоза держали надёжно. Не зря я их кропотливо перебрал незадолго до задания. У этой модели тормоза хорошие, но в ремонте и регулировке довольно трудоёмкие. Зато теперь я не задумывался о надёжности — тормоза держали, что называется, «мёртво». Броневик медленно резал свежую колею, выбрасывая из-под колёс мокрый песок. Машина мелко дрожала, наматывая натянутый струною трос на барабан лебёдки. Но вот натяжение ослабло — броневик зацепился колёсами за твёрдый грунт. Минут десять ушло на то, чтобы убрать трос и развернуться. Всё время, пока длилась эпопея с формированием водной преграды, Калинина с Сомовым наблюдали со стороны. Если они и проявляли нетерпение, то умело его скрывали. Кстати, я заметил, что наше командование стоит очень близко друг к другу (вернее — к подруге). Видимо у Марики начало что-то получаться. Пока я сматывал и цеплял трос, мне в голову пришла мысль, что возможно Нюта попросилась ко мне в попутчицы не вполне по своей инициативе. Ох уж эти мне дела амурные!

До остановки на обед мы проехали довольно трудный участок местности. Ехать приходилось в просветах между зарослей кустарника, несколько раз переезжали через неглубокие овраги, а один раз даже пришлось искать объезд. Рулить надо было много и я даже устал. Плечи затекли, спина хрустела как сухостоина в зимнем лесу, так что привал я встретил с облегчением. Пока Ермолин с Вэсилом разводили костёр, а Ню готовила ложки-тарелки, я подошёл к Лексу, который вытащил из вездехода какой-то прибор. От него в машину тянулся провод.

— Что за аппарат? — Спросил я, разглядывая ящик размерами с посылочный, но выполненный из металла и покрашенный в утилитарный зелёный цвет.

На поверхности ящика было несколько резиновых кнопок по углам, в середине большой круглый циферблат. Я присмотрелся. Оказалось, что посредине циферблата находится толстая белая стрелка, которая может вращаться по кругу. На циферблате нанесены риски с цифрами. Это было похоже на компас, но ведь в Сфере нет магнитных полюсов? Из краткой лекции Сомова я узнал, что это прибор для ориентирования — Указатель. Он может показывать направление на выбранный ориентир. Работает от Небесной Силы. Лекс даже продемонстрировал мне работу прибора. Достал из машины подзорную трубу на металлической трубке с поперечным вырезом в торце. Вставил трубку до щелчка в закрытое резиновой заглушкой отверстие возле циферблата. Нажал одну из кнопок:

— Выбираем ориентир.

Прицелился через подзорную трубу на приметный холм километрах в десяти перед нами.

— Включаем привязку.

Нажал другую кнопку. Из ящика донёсся повышающийся до писка звук, стрелка уставилась в направлении холма. Лекс со щелчком вынул подзорную трубу-прицел из гнезда:

— Смотри.

Он начал поворачивать прибор в разные стороны. Стрелка упрямо указывала на холм. Хм, да это же гирокомпас! Внутри гироскоп с электроприводом, связанный со стрелкой. Если Перст — прибор дорогой и сложный, требующий подготовленного специалиста, то Указатель — относительно бюджетный вариант. И пусть он не может показать своё местоположение на Сфере, но для выдерживания направления на какой-нибудь ориентир он вполне годится. Полезная штука. Теперь понятно, как мы сюда доехали…

На обед были разогретые консервы. Питательно. Сытно. Фэ любезно выложила содержимое банок на тарелки. Хозяюшка, твою дивизию — о чём речь. Потом пили «чай», от которого я отказался в пользу того, чтобы минут двадцать полежать в тени куста и распрямить спину. Удалось даже задремать. Потом поехали в том же порядке, что и раньше. Дорога стала получше. В том смысле, что теперь ехали по ровной местности. Я думал о том — о сём, поэтому не сразу понял, что Нюта спросила меня о чём-то и поэтому переспросил:

— Чего?

— Я спросила — ты и вправду хочешь жениться после того как домой приедешь?

— А тебе-то что? Ну женюсь. — Ответил я сердито.

Ню не обращала внимание на моё нежелание обсуждать тему моей женитьбы:

— И невеста у тебя есть?

— Нет. Найду. Желающих — хоть отбавляй. — Сказал я злорадно.

Фэ подумала и уточнила:

— Значит — нету невесты?

— Хватит приставать. Это не твоё дело.

— Понятно. Нету.

Пару минут мы ехали молча. Двигатель изредка взрыкивал на небольших подъёмах. Ветерок гулял по кабине. Я думал о том, что мне нравятся такие моменты. Когда едешь по раздолью, наслаждаешься управлением большой, мощной машиной, которая послушна малейшему твоему движению. Приятно ощущать, как на разгонах тебя слегка прижимает к спинке сиденья. В такие минуты я благодарю судьбу, что решил заняться перевозками. Мне нравится этот восторг от управления мощными машинами и всегда нравился. Неважно — грузовик это, трактор или танк. Только тот, кто ощущал послушную твоей воле механическую силищу, может понять меня. Это непередаваемо, когда повинуясь движению руля, штурвала или рычага многотонный железный зверь, рыча сотнями лошадиных сил, поворачивает точно туда, куда ты и хотел, когда от лёгкого нажатия на педаль машина устремляется вперёд, дрожа от нетерпения или устало вздыхая.

— Фрам, давай я стану твоей женой? Тогда и невесту искать не надо.

Двигатель сбросил обороты, а потом рыкнул, резко их набирая. Это моя нога на педали газа дрогнула. Я медленно повернулся к девчонке с ощущениями стукнутого из-за угла пыльным мешком. Она смотрела на меня безмятежными раскосыми глазами и просящийся на язык грубый ответ застрял в глотке. Если бы не приходилось держать руль двумя руками, то я бы шлёпнул себя ладонью по лицу — вот только влюблённой малолетки мне не хватало. А ведь Ню это серьёзно говорит. Она уже взрослая девушка (в её понятиях, естественно) и вольна предложить выбранному мужчине брачные отношения. Здесь, твою дивизию, — Мир. А в большинстве мирянских стран такое отношение мужчин и женщин вполне в рамках этических и религиозных норм. Не только мужчина может делать предложение, но и женщина. Равноправие, ёшь твою медь. И всё бы ничего, только вот Ню никакая не женщина и даже не девушка! Она, что бы ей ни казалось — ещё девчонка. И пусть по местным законам совершеннолетие, а с ним и брачный возраст наступали в местные пятьдесят два стода или в шестнадцать с половиной земных лет, но даже по местным законам Ню с её сорокасемью стодами под совершеннолетие нихрена не попадала, соплюха такая. И какого она ко мне прицепилась? Ладно бы на Тима вешалась, он хоть молодой парень. Хотя моё теперешнее тело тоже не старое. Чёрт, забываю об этом часто. Ну допустим — влюбилась в спасителя. Но мне от этого не легче. Нет у меня никакого желания связываться с нимфеткой (я-таки читал то самое произведение Набокова, откуда есть пошло имя нарицательное — Лолита).. Обижать же её тоже как-то не хочется. Вот так нанесёшь девочке психологическую травму и всю жизнь ей поломаешь. С другой стороны не зря поговорки говорят, мол, девичьи слёзы — что роса. Быстро испаряются. Да и какая это любовь — гормоны играют.

— Ты торопишься, девочка.

— Не смейся!

— И не думаю. Но ты и вправду девочка.

— Не разговаривай со мной как с ребёнком! Я уже взрослая! — Не выдержала Нюта, насупилась и отвернулась, но долго не промолчала:

— Я буду хорошей женой. Ты не пожалеешь.

Это уже с покорностью и просьбой в голосе, из-под которых прямо-таки высовывался неумелый намёк на нечто такое, о чём она слышала, но практического опыта в этом не имела. Зато, судя по настойчивости, приобрести этот опыт желала, и — побыстрей. Ёшь твою медь. Ну я ведь не любитель малолеток, хотя некоторые в шестнадцать выглядят на все девятнадцать, а по части интима иным двадцатилетним фору дадут. Правда в этом отношении Ню чем-то выдающимся (как в смысле форм, так и в смысле опыта) похвастать не могла. И слава Богам.

— Ню, прекрати. И вообще — это будет нарушение закона. Тебе ещё нет пятидесяти двух стодов.

А, ч-ч-чёрт! Вот я уже и допустил вероятность! Ну кто ж меня за язык-то тянул? Надо было твёрдо сказать «Нет», не подыскивая оправданий. А эта скороспелка застенчиво так мурлыкнула:

— Пять стодов — это немного.

Тут я понял, что легко отвязаться от этой девчонки не получится. Ещё вспомнил, что у неё нет рассенского гражданства, нет удлича, который ей уже пора получать, если она будет жить в Рассене. А так как у неё нет документов, подтверждающих дату рождения, то она может додуматься до того, чтобы приписать себе эти злосчастные пять стодов. Н-да… Случайный взгляд в сторону Ню зафиксировал движения, призванные придать волосам не то объём, не то — подобие милой растрёпанности. Всё, финиш. А если она начнёт так себя вести на публике? Как минимум ревность со стороны Тима и подозрительность со стороны Калининой мне гарантированы. Страшно подумать, что будет, если эта козявка будет липнуть ко мне при них. Подумают, что я хочу воспользоваться её глупостью и неопытностью. Вот же твою дивизию!..

Тем не менее день прошёл без происшествий. Ню дальше мечтательных взглядов и кокетливых жестов не шла, что меня очень радовало. Может она что и задумала, но держала свои планы при себе. Утром мы продолжили движение, сразу взяв хороший темп, и так ехали пару дней. Однако погода начинала портиться и это меня тревожило. Если зарядят дожди, то мы рискуем надолго завязнуть в этих бездорожьях. Один я бы ещё проехал, тем более сейчас груз очень лёгкий. Н о с нами броневик, проходимость которого по раскисшему грунту низка, не смотря на полный привод. А прочность цепи, как известно, равна прочности самого слабого звена.

Местность изобиловала рощами и перелесками, но была сравнительно ровной. По крайней мере оврагов нам больше пока не встречалось. Небо всё чаще оказывалось затянутым рваными серыми облаками, предвещавшими дождь. Ветер часто менял направление. В воздухе прямо-таки пахло влагой. Фэ так и ехала со мной. Хорошо хоть ночевать уходила к Марике. Вернее Марика её ненавязчиво забирала. Причём смотрела на меня как-то неопределённо. Наверное подозревала в намерении покуситься на девичью честь Нюты, но из доказательств у неё только собственное утверждение, что якобы Корбин — извращенец. Надо бы ей объяснить, что я, конечно, люблю молодых девушек, но не настолько молодых, как эта соплячка в шароварах. Тим тоже поглядывал на меня без восторга. Да что ж они, сговорились что-ли? А Фэ изображала из себя примерную девочку. Мило, сахарно улыбалась, не задавала провокационных вопросов, была вежлива и предупредительна. Понятно. Рекламная компания. Не проходите мимо и не женитесь на других. Твою ж дивизию.

Шёл четвёртый день пути. Утром заправили грузовик и броневик предпоследний раз. Остался ещё один комплект заправки. Надо сказать, что компреста мы взяли не то чтобы в обрез, но и без больших излишков. При отправке об этом как-то не подумали, а сейчас становилось тревожно. Но теперь уж ничего не поделаешь. Ближе к обеду на стекло и пыльный капот упали первые капли дождя. Я выглянул в окно. Тучи заметно потемнели, а вдалеке вставала стена дождя. Дал по тормозам, поморгав фарами едущей впереди Калининой. Колонна остановилась. Ню открыла рот, но я не дал ей и слова произнести:

— Сиди на месте.

А сам спрыгнул на землю и пошёл к головной машине. Командование нетерпеливо ожидало объяснений.

— Командир, сейчас дождь начнётся и скорее всего — сильный. Я Тима в кабину пересажу?

— Да, пересаживай. Что-то ещё?

— Надо выбирать место для стоянки, иначе влипнем прямо посреди лугов. Может неподалёку какие поселения есть?

— Дорог же пока нет, значит и места дикие совсем. Хотя..

Лекс задумался, потом достал очень схематичную карту и толстую тетрадь с описаниями пути. Полистал тетрадь, поводил пальцем по карте.

— Где-то тут в окресностях есть селение, но.

— Что?

Спросила Марика. Лекс почесал затылок:

— Написано, что там живут сектанты, хотя и безобидные.

— Решение, командир. Дорога каждая минута. — Настаивал я.

Сомов решился:

— Едем в селение. Сейчас проложу курс.

Пока они с Марикой занимались навигацией, я поспешил назад. Пока объяснил Тиму ситуацию, пока он покинул своё «гнездо», пока забрался в кабину — начало накрапывать. Ню оказалась между нами. По её растерянному виду я понял, что такой вариант она не предусмотрела. Но мне сейчас, если честно, было не до её переживаний. Я сосредоточено рулил, следя и за едущим впереди вездеходом Марики, и за дорогой, и ещё успевал следить в зеркала за броневиком. Пыль на стёклах поплыла разводами и пришлось включить дворники. Дороги всё не было. На крупных кочках лёгкая Ню то заваливалась на меня, то на Тима. Я хотел сказать, чтобы она держалась за поручень на панели, но похоже ей эти качели с прикосновениями нравятся. Причём что — ко мне, что — к Ренэске. Тогда пусть развлекается. Чем бы, как говорится, дитя не тешилось — лишь бы не забеременело.

На дорогу вынырнули как-то неожиданно. Ну как — дорога? Колея, накатанная между зарослями кустов. В этом зелёном коридоре стало настолько темно, что я врубил «люстру» на крыше. Дождь уже разошёлся, грунт быстро наполнялся влагой. Неожиданно за очередным поворотом выросло поселение. Прямо так и появилось, из пелены дождя. Вернее появились большие ворота и трёхметровая стена, очень похожая на частокол. Марика остановилась перед воротами, я тоже остановился.

— Где это мы? — Подозрительно спросил Тим. Я пожал плечами:

— Поселение.

Фэ тихо пропищала:

— Мне страшно. Вы же меня здесь не оставите?

— Нет. — Мужественно заявил Тим и заработал несколько баллов по шкале Фэ. Я как бы случайно отвернулся в к окну и улыбнулся. Дети, ё-моё. Согнав с лица улыбку, снова стал наблюдать. Вот из вездехода выбралась фигура в дождевике, проковыляла к воротам, оскальзываясь на размякшем грунте. Не знаю — дежурит ли кто-то на воротах? По идее если ворота есть, то и охранять их надо. Иначе нафига они? И точно — в воротине открылась дверь, фигура скрылась в ней. Надеюсь нас пустят внутрь. Досадно будет завязнуть прямо тут.

Спустя некоторое время фигура вернулась, помахала рукой. Ворота открыли две другие фигуры. Вездеход заехал внутрь. Я включил пониженную передачу, осторожно поехал между створками. Мне помахали, чтобы свернул в сторону. Ну я и свернул. В лучах «люстры» прямо перед капотом, метрах в двадцати возвышалась… Церковь. Деревянная рубленая церковь. С христианским крестом на остроконечной крыше. Я дёрнул «ручник», заглушил двигатель, подобрал с пола челюсть…

Глава 4

Санация

«Люстра» безбожно сажала накопители, но я в ступоре смотрел на мокнущую под проливным дождём церковь. Тёмные, почти чёрные брёвна сруба казались очень старыми. Крест на остроконечной высокой крыше имел не одну, а три перекладины, и это говорило о том, что храм был православным. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Казалось бы — после убежища с «русским следом» шокировать меня уже нечем, но нет предела совершенству.

— Мрачноватое здание. — Констатировал Тим.

Я на автомате поправил:

— Не здание, а — храм.

— Да ну? — Ахнула Фэ.

Её изумление можно понять. Храмы Церкви Святой Семьи, общераспостранённой на континенте, больше напоминали древнегреческие или древнеримские культовые сооружения. Светлый камень, колонны, плоские крыши. А тут стиль, скажем так, противоположный. Тим заинтресовался вопросом местной религии:

— Что же тут за вера такая? И вообще это какие-то. Какие-то отщепенцы!

— Только местным об этом не говори. Мы всё-таки в гостях. В чужие дома со своими порядками не ходят.

Меня совсем не удивила ортодоксальность Тима. Хоть Вера Святой Семьи в части этики была довольно вегетарианской, однако в вопросах альтернатив действовала жёстко. Все, кто не верит в Святую Семью — отщепенцы, заблудившиеся во мгле незнания и неверия. На кострах еретиков не сжигали, конечно, но и распостраняться им мешали. Не удивительно, что большинство тех, кто умудрился уверовать не в Святую Семью, а в кого-то или что-то другое, перетекли в Дикие Земли или в Пограничье. Но как объяснить православную церковь в Дикоземье? Не знаю. Как не знаю, чем объяснить практически русские фамилии многих жителей Рассена, множество слов из русского языка и старинные артефакты с Земли будущего. Может не ломать голову, а принимать всё как данность? По крайней мере психика останется относительно здоровой…

Я выключил фары и мы некоторое время молча сидели в почти полной темноте, пока глаза не привыкли к мраку. Дождь барабанил по кабине с непрекращающимся энтузиазмом. А вот у меня этого «энтузазизьма» не было.

— Надо бы выходить.

— Ага. Вот только…

— Пошарь там под сиденьем, Тим. Плащ достань.

Послышалась возня, шелест клеёнки и неожиданное девчачье хихиканье. Видимо Тим не только под сиденьем шарил, негодник. Я открыл дверцу, в кабину сразу ворвался шум дождя. Предусмотрительно припасённый силофонарь прорезал тьму желтоватым конусом, который вяз и растворялся среди дождевой пелены уже метрах в трёх. Послышались чавкающие звуки шагов и в конусе возник Вэсил, накрытый дождевиком.

— Идите за мной. Ночевать будем под крышей.

Возникла, правда, сложность с Фэ. Не говоря о том, что плаща у неё не было, так и обувь её в виде сандалий для ходьбы по грязи совсем не была приспособлена. А это значит, что кому-то придётся её нести на руках. Честно говоря я от этой сомнительной чести увильнул. Пришлось пожертвовать собственным плащом. Зато теперь я шёл налегке, освещая фонарём путь. В качестве нагрузки на плече вместе с самозарядкой висел ПП Тима. А вот он нёс закутанную в накидку девчонку. Судя по его плохо скрытому удовольствию, я сделал правильный выбор. Ню блестела глазами из-под капюшона и молчала, чему я откровенно радовался. Мы некоторое время шли по чавкающей грязи и оказались возле большого бревенчатого здания. За это время я промок порядком, но это пока не очень беспокоило. На крытом крыльце было посветлее и тут тусовалась вся наша компашка. В свете нескольких фонарей все чистили обувь. Я тоже занялся ботинками и не сразу заметил стоящего на краю крыльца человека в дождевике. Он терпеливо ждал, пока мы приведём обувь в относительный порядок. Кстати, в самом выигрышном положении оказалась Нюта. Она-то весь путь проделала на ручках у Тима и теперь скромно стояла у стенки. Худо-бедно мы счистили шматки грязи с подошв и провожатый в капюшоне открыл дверь внутрь здания:

— Входите, странники. Осторожно, берегите головы.

Это да. Проём низковат. Если бы мужик не предупредил, то все, кроме Нюты, заработали бы по хорошей шишке на лбу. В доме было темно и сухо. Пахло чем-то приятным, вроде мёда. Провожатый шёл впереди с «керосиновой» лампой на жидком топливе и негромко говорил извиняющимся тоном:

— Время уже позднее, все спят. Так что покормить вас сможем только завтра утром.

Никто не возражал. У нас с собой есть мешок с сухим пайком — Нико озаботился ещё днём и собрал его на коротком привале, чтобы потом в случае чего не лазить в кузов «ТЗГМа». Кстати, про оружие провожатый не заикнулся даже. Здесь Дикие земли, безоружный человек встречается редко и выглядит чуднее, чем если бы расхаживал голышом. А в таких поселениях и им подобных дети учатся стрелять и ходить одновременно. Шутка, конечно, но от истины не далёкая. Если бы нас опасались, то не пустили бы за ограду.

Мы тем временем прошли по тёмному коридору и попали в помещение, которому как нельзя лучше подходило название «горница». Невысокий потолок, небольшие, занавешенные плотными занавесками окна, выскобленный некрашеный пол. Вдоль стен массивные, я бы даже сказал — фундаментальные лавки. Посредине горницы стоит большой, не менее фундаментальный стол. На бревенчатых заструганных стенах развешаны пучки каких-то трав, которые и дают приятный слабый аромат. Я по привычке посмотрел в красный угол — икона с маленькой лампадкой имели место быть. Ощущение фольклорного музея, исторического фильма. Даже в моё время такой интерьер в жилом доме можно было встретить разве что в деревне староверов. Провожатый, который вежливо пропустил нас вперёд, тоже вошёл. Пока все осматривали интерьер, я оглянулся на мужика в капюшоне. Он быстро осенил себя крестным знамением и только потом перехватил мой взгляд. Я сделал вид, что ничего такого не заметил. Мужик окинул взглядом наш мини-табор и ушёл. Лампу, кстати, не оставил. Я снял с плеча оружие, положил на лавку. В тишине лязг железа прозвучал как гром. Расстегнул пояс РПС, стянул её с нескрываемым удовольствием. Мокрая куртка неприятно холодила и её тоже нафиг стащил. Опустился на скамью, спросил Лекса:

— Как с охраной груза и техники?

Вопрос не праздный. Мы на территории хоть и гостеприимных, но незнакомых людей. Лекс скинул плащ и ответил:

— Мы сейчас на положении гостей и пока в поселении — никто не посмеет даже подойти к машинам. Если мы выставим охрану, то оскорбим хозяев… И насколько я наслышан о христианцах, а это именно они — мы для них безбожники и наше имущество для них богомерзкое или типа того. Так что никто в машины не полезет.

— Понятно.

Я пожал плечами, хотя в скудном освещении силофонарей этого никто наверное и не видел. Лекс тут командир и он решает. Раз так решено, то мне можно расслабиться. Тем более — если делать вид, что нихрена ценного в машинах нет, то и соблазна это проверить у местных меньше. А кстати, интересно Лекс их назвал — христианцы. Спрошу-ка его:

— Командир, а что за христианцы такие?

Все как-то прислушались, стараясь поменьше шуметь, шуршать и греметь снаряжением. Что называется — попал в точку. Всем интересно, но спросить решился только я. «Всё, что вы хотели знать о христианцах, но боялись спросить». Лекс сел за стол и потёр лицо ладонями:

— Мне известно не так уж и много. Сами они говорят, что вера у них очень древняя. Они верят в то, что Бог один, но он в трёх лицах. Ещё их вера говорит, что телесное существование лишь подготовка к вечной жизни. Да, и вот что — по их представлениям женщина создана позже мужчины, причём из его ребра и поэтому как бы второго сорта. Жена для мужа практически собственность.

Калинина пробормотала:

— Нифига себе порядки.

— Да-да. Так что прошу это учесть при общении. И вообще я бы попросил общаться с местными, тем более женщинами как можно меньше. Проблемы с хозяевами нам не нужны.

Все согласились, что — да, не нужны. Без лишних разговоров поделили лавки и расположились спать. Я долго лежал с открытыми глазами и думал о загадке местных христиан. Кто они? Откуда здесь, в Мире, эта земная вера? Интересно бы было взглянуть на их Библию — она о земных событиях или о местных? Вопросы плодились и множились, но ответов не было. Постепенно я уснул, а проснулся раньше всех по вполне прозаической причине физиологического свойства и отправился искать то заведение, которое есть в любом доме, независимо от вероисповедания. Да, я о туалете.

Дверь даже не скрипнула. Я выглянул в коридор. Никого. Подтянул штаны, поёжился. Обулся. Подумал — брать ли пистолет с собой, но вовремя додумался, что это будет смешно даже для Диких земель. Полный решимости, я снова вышел в коридор. Решимость уже ощутимо давила и просилась наружу. То ли интуиция меня направила, то ли инстинкт, однако вожделенный дворец раздумий нашёлся неожиданно быстро. Не ватерклозет, но мне сойдёт любой, ибо я не привередливый. Возвращался уже не спеша, степенно. Прошёл до входной двери. Ткнулся — открыто. На улице разгорался серо-оранжевый день. Низкие облака моросили мелким, плотным дождём. Это на весь день… Хреново. Заняться-то решительно нечем. Закрыл дверь в дождь и пошёл назад. Все ещё спали, так что я снова завалился на лавку и постарался хотя бы задремать.

По мере того, как коллеги просыпались, становилось шумно. Каждый по-очереди глянул в оконце, чтобы лично убедиться в том, что на улице льёт как из ведра. Ещё мне пришлось выступать проводником до гигиенического сооружения сначала для мужиков, потом для Марики и Ню. Мы уж собирались завтракать сухим пайком, как пришёл вчерашний провожатый. Был он уже не в дождевике, а в домашней одежде. Ну не в «ковбойской», но тоже колоритненько выглядело — тёмно-синие галифе с лампасами и такого же цвета свободная рубаха. Картину дополняли чуб на голове и нагайка за поясом. «Тихий Дон», блин медный. Я нервно хихикнул в кулак, маскируясь под кашель. Интересно — комиссара в кожанке потом встречу? Меня он уже особо не шокирует. «Казак» тем временем привычно перекрестился на образа, заинтересовав этим Нюту, и поведал:

— Утро доброе, странники. Сейчас бабы завтрак соберут.

Он так и сказал — «бабы». Давненько я это слово тут не слышал именно в таком повседневном употреблении. В ироничном или ругательном смысле приходилось слышать, но чтоб вот так запросто женщин бабами называли — такого не слышал давно. Украдкой глянул на Марику. Она сузила глаза, но и только. А провожатый представился:

— Звать меня — Фрол.

Мы в ответ так же коротко представились. Пока все рассаживались за столом, я в голове распинывал по тёмным углам неудобные вопросы и бредовые версии. Вот КАК совместить реанимационные комплекты с Земли двадцать второго века и этого Фрола в прикиде казака? Предохранители на мозгах опасно нагрелись и потрескивали. В довершение ко всему пришли, мать их, бабы с грёбаным завтраком, шоб он провалился. Пара тётенек, в цветных платках и длинных — до пят, платьях, принесли на деревянных подносах гречневую кашу в глиняном горшке, тарелки и пару глиняных же крынок с молоком. Добили окончательно деревянными ложками. Предохранители прощально хрустнули и осыпались. Я оставил в покое вырубившиеся мозги и придвинул к себе тарелку с аппетитно пахнущей кашей.

На сытый желудок проблемы с восприятием окружающей действительности потеряли свою остроту. Я словно смотрел кино с эффектом присутствия или был на театрализованном фольклорном представлении в добротных декорациях. Фрол дождался, пока закончится трапеза, и продолжил:

— Если хотите, то можно баню истопить. Сегодня как раз суббота.

Вот на этом термине вся моя группа зависла. Не на бане, а на субботе. В мирянской системе отсчёта времени неделя состояла из десяти дней. Дни недели определённых названий не имели, всё строилось на цикле в сто дней. То есть сегодняшний день имел такое наименование — шестьдесят седьмой день восемьсот пятьдесят первого стода. Отсчёт ведётся от начала Страшного. Громоздко, но никто не жалуется. Более того, если мирянам рассказать о триста шестьдесят пяти днях земного года с его двенадцатью месяцами и семидневными неделями, то у них мозги расплавятся. Стодневная система-то на самом деле гораздо проще.

А вот баня никого в тупик не поставила. Баня в Рассене и окрестностях — это святое. Правда по температуре и влажности местная ближе к турецкой, чем к русской традиции и на мой вкус несколько прохладна, но это я придираюсь. А так вполне всё похоже. И это меня радует. Хорошо, что здешняя цивилизация не пошла по пути западной Европы, которая до девятнадцатого века не мылась, зато изобретала духи для отбивания вони. На Руси вот испокон века мылись в банях все, от холопа до князя, а у европейцев почти до восемнадцатого века блохи считались обычным делом даже среди аристократов. Поэтому не удивляет большое количество эпидемий и моров в «цивилизованной» Европе средних веков и позднее. Одна из французских королев в своих мемуарах писала, что мылась два раза в жизни — во время крещения и перед свадьбой. А нахрена, если можно духами облиться? Когда построили знаменитый Версаль, то оказалось, что туалетами никто не озаботился и дальние комнаты оказались банально заср… Ой, извиняюсь — загажены, а фундамент пришлось ремонтировать, потому как мочой разъело. Зато европейцы, приезжавшие в Россию, воспринимали русскую баню как своего рода садо-мазо. Как же — в охренительной жаре голые потные люди охаживают друг друга берёзовыми прутьями. Дикари-с!

— Баня — это душевно.

Заявил Ермолин, выражая общее мнение. Фрол степенно согласился и сказал, что распорядится. Спросил — есть ли какие пожелания или вопросы. Мы заверили, что всё хорошо. Фрол ушёл. Все предвкушали банные радости. Марика и Ермолин стали собираться за вещами. Я тоже. На улице стояла плотная морось при почти полном безветрии. Пришлось проявить чудеса эквилибристики, чтобы по раскисшему грунту добраться до грузовика, не поскользнуться на мокрой подножке, достать рюкзак, спуститься с ним всё по той же мокрой подножке, не грохнуться в лужу. Отдельной строкой шла чистка обуви. По времени она длилась дольше всего похода. Зато я имел теперь чистую свежую одежду. Даже поделился ей с Тимом, так как по комплекции мы были похожи, а его запас был не такой основательный.

Чтоб убить время, мы занялись профилактикой оружия. Я разобрал самозарядку, почистил с помощью принадлежностей. Пенал с ними располагался в прикладе, прям как на АК-74М, правда у того приклад-то пластиковый. Может так и снижалась прочность винтовки из-за сверления в дереве, зато удобно и не потеряешь. Кстати, «Чёрный калаш» был у меня в армии. Хорошая машинка. Вариант с деревянным прикладом называли «веслом» и он считался бюджетным, нищебродским. У наших соседей по заставе из Благовещенска были АКС-74 со складным металлическим прикладом, они считались десантными. Укороченный АКС-74У или на армейском жаргоне «сучку» видел только у милиции и то — уже на «гражданке». После винтовки занялся пистолетом. Разобрать, почистить, смазать, собрать — релаксация, твою дивизию. Можно ещё в процессе мантры читать типа «ТТХ современного стрелкового оружия и методики его применения и обслуживания в полевых условиях». Нирвана обеспечена, карма начищена до блеска — и никакой суставовыворачивающей йоги.

Стояла тишина, разбавленная позвякиваниями, тихим скрежетом и деловитым сопением. Иногда вспыхивали разговоры всё об том же — об оружии. Затихали, потом снова вспыхивали. Ермолин травил байки из своей бурной молодости. Все занимались делом. Зато Ню изнывала от скуки. Возня с железками ей была не интересна и разговоры о них — тоже. Она пыталась перевести разговор на что-нибудь более интересное. И тут Марика предложила ей:

— Нюта, расскажи о своей жизни поподробнее. Я вот мало знаю о восточном побережье.

— Да я в Розаре родилась, а это Дикие Земли! Родители с побережья.

— Хотя ведь у нас Тим откуда-то с востока вроде бы?

— Э… Ну да. Только Нюта южнее жила, от нас Дикие Земли на юге. А Побережье восточней.

Я попытался представить карту материка. В общих чертах получилось, но здешние понятия о сторонах света, которых нет, только путали. Действительно, если считать внешнюю к Океану сторону материка севером, то Дикие Земли вклинивались в Рассен с юга, а страна имела небольшое западное побережье, большое северное и среднее восточное. Береговая линия почти равна сухопутной границе. Мы сейчас были ближе к западной части Диких земель, стало быть родина Тима находилась северо-восточней, а родина Фэ — восточней. Головокружительная здесь сферография, а всё потому, что «полюс» только один и мы внутри шара, а не снаружи.

— Ну так расскажи о жизни в Розаре. Я там никогда не была. Интересно же.

Просьбе спасительницы Ню отказать не могла. Села возле окна, начала свою повесть, глядя на серую морось и капли на стёклах:

— Говорят, что Розара — большой город. Я думаю, что он огромный. Там есть даже пятиэтажные дома!. Родилась я в хорошем районе. Наш дом там был. Помню, что было много зелени. Родителей помню смутно. Маму — лучше, папу — почти не помню. Меня они очень любили и баловали. Я так и не узнала — отчего они умерли? Совсем маленькая была, мало что понимала. Потом меня тётя воспитывала. Но она жила в другом районе, где зелени меньше, а людей и шума больше. Дом у тёти был отдельный, с прислугой. Тётя меня выучила читать и писать. Говорила, что однажды я могла бы вернуться на побережье, где у нас много родни. Что-то про наследство, какие-то права на целый город. Плохо помню, маленькая же была… А потом тётя заболела, врачи часто приходили, потом перестали. Постепенно и прислуга перестала приходить, кроме кухарки… Однажды тётя не проснулась. Меня кухарка к ней не пустила, сказала, что не надо это видеть. Несколько дней я жила у этой женщины, а потом она хотела сдать меня в приют при церкви. Но я просто потерялась на улицах. Вышла погулять и решила пойти к тётиному дому. Но дорогу не нашла, а обратную забыла… Было очень страшно. Я всю ночь проплакала на скамейке в тёмном ужасном парке, под единственным фонарём. Утром я снова куда-то пошла и вышла на базар. Там было много-много людей. Меня толкали, чуть не задавили… Я очень хотела есть, а что делать — не знала. Взяла с какого-то лотка пирожок, но злой продавец наорал на меня, пирожок отнял и прогнал. Я села между палатками и опять плакала… Незаметно я уснула и наверное замёрзла бы. В Розаре бывает холодно, а я была в одном платьишке. Проснулась в тёплой чистой кровати. Оказалось, что меня подобрала госпожа Сэлла, принесла домой, отогрела и спать уложила. Она красивая была. Вот как Марика, только с тёмными волосами. Госпожа Сэлла приняла меня очень тепло. Оставила у себя, накупила одежды. Все вокруг обращались со мной мягко и почтительно, как с важной персоной. Госпожа называла меня своим талисманом. Говорила, что я приношу удачу.

От меня не укрылось, что в этом месте Ню печально вздохнула и сделала паузу. Потом улыбнулась своим мыслям и продолжила:

— Со временем я узнала, что госпожа стоит во главе большой банды, которая хозяйничает на базаре Розары. Может это и банда была, но мне эти люди заменили семью. Наверное, я их любила, а они любили меня. Когда подросла, то стала выходить на улицу. Меня всегда охранял кто-нибудь из банды. Я без страха ходила по огромному базару. Вопрос денег меня не волновал — любая понравившаяся мне вещь покупалась без возражений. Но вы не подумайте, я не загордилась и безумных покупок не делала. Помню, когда мне исполнилось тридцать восемь…

(Мозг услужливо сосчитал — двенадцать лет).

— Мне ужасно понравилось одно платье. Такое пышное, из чёрных и белых кружев. Но как на зло — моего размера в магазинчике не оказалось. Я целую неделю ждала, пока торговец съездит на Побережье за нужным размером и заплатила столько, сколько он сказал. Зато когда я впервые шла в этом платье по базару, то многие оборачивались. У меня даже прозвище появилось после этого — «Принцесса». Прохожие шептались за спиной — «Принцесса идёт!.».. Я спрашивала у госпожи, что значит это слово? Не обидное ли оно? Она смеялась. Объясняла, что это значит — наследница власти. Говорила, что так и есть. Обещала отвезти меня на Побережье, в город Фэ. Мол, это город моего рода, она узнавала. А я, помню, заявила госпоже, что лучше буду её наследницей. Она тогда впервые отругала меня. Сказала, что негоже девочке из известного побережного рода становиться обитательницей городского дна.

Не знаю… Я не задумывалась раньше, но теперь думаю, что то время было самым лучшим в моей жизни. Быть любимицей целой банды. Они ведь вобщем-то были неплохими людьми. Просто жизнь у них так шла — наперекосяк. Вот госпожа Сэлла, например. Конечно, это только слухи, но говорили, что раньше она была обычной девушкой, из хорошего района. У неё семья была, жених. Но однажды Сэлла заболела и её увезли в больницу. Пока лечилась, произошёл случай нехороший. В дом, где жила её семья, ворвалась банда грабителей. Не такая, как наша, а дикая, которая правил не признаёт. Вобщем они убили всех, кто в доме был. Банда скрылась. Стража никого не поймала. Сэлла даже не смогла на предании тел Огню присутствовать, потому что у неё ноги отказали от горя. Она поклялась сама найти убийц и отомстить. И отомстила. Когда свою банду создала. Может она и меня-то подобрала из-за одиночества? Я, наверное, ей дочь заменяла, или младшую сестру. Не знаю. Ещё я не знаю — почему началась война банд. Но против нас объединились две другие банды, которые захотели отнять у нас базар. Это было страшно. Наш особняк взяли штурмом.

Голос Ню стал неожиданно жёстким и резким. Я даже отвлёкся от чистки пистолета и поднял голову. Ню сидела ко мне в пол оборота и смотрела в никуда. На её лице отразился весь спектр эмоций — страх, отчаяние, ярость и беспомощность. В этот момент она действительно была там, в особняке, и была настоящей принцессой бандитов. Даже без кружевного платья.

— Стража вообще не приехала посмотреть что происходит. Как же — мы для них враги! Наверное думали, что пусть банды как пауки в банке поубивают друг друга, а они потом тела только подсчитают. Многих наших убили. Была перестрелка. Врагов тоже полегло немало, но их было много. Больше, чем нас. Госпожа Сэлла спрятала меня в дальней комнате. Больше я её живой не видела… А меня нашли. Я очень боялась, что меня тоже убьют или надругаются прямо тут, в нашем особняке, а потом продадут в Весёлый дворец. Я слышала о таких случаях. Но меня просто связали и закинули в машину. Это было унизительно! Уж лучше бы убили!.. Меня, принцессу розарского базара, закинули в вонючий фургон как мешок с отрубями! Сволочи. Пожиратели собачьего дерьма.

Ню замолчала, опустив голову. Мне показалось, что она всхлипнула за завесой чёрных волос. Но через пару мгновений она продолжила обычным, только слегка просевшим голосом:

— Меня привезли в логово этих двуногих свиней. Я была готова к самым плохим вещам. Пусть я слабая, мало что умею и знаю, но показала бы этим скотам как держит себя принцесса базарных бандитов… А меня заперли в тесной комнатушке и приходили только для того, чтобы еду и питьё принести. Окон в комнате не было, так что я быстро сбилась со счёта времени. Хорошие шмотки отобрали, взамен сунули какие-то обноски, которые на нашем базаре постеснялась бы одеть последняя нищенка. Пару раз меня отводили в ванную. А потом вывели перед людьми в странных одеждах. Они посмотрели на меня, о чём-то пошептались. Пришли какие-то тётки в похожих одеждах, отвели в другую комнату и… И… Устроили мерзкий осмотр. Я сопротивлялась, но они были сильнее. Между делом они переговаривались и упомянули о том, что в их хренов горный храм нужна девственница и что я им подхожу… Ну… В смысле… Ну вы поняли?

Ню покраснела и опустила глаза долу, но быстро преодолела смущение и продолжила:

— Потом я опять томилась в дурацкой комнате, пока за мной не пришли. Меня передали козлам в балахонах, чтобы они меня отвезли в тот самый храм. Посадили балахонники меня в машину. А дальше вы и сами знаете. Вот вся моя история…

Я другими глазами, по-новому взглянул на Нюту. Много же пришлось вытерпеть девчонке в её неполные пятнадцать. (Опять сбился со стодов на года). И внутри она не такая уж наивная и инфантильная, какой хочет показаться. Может быть стоит относиться к ней как ко взрослой девушке? Исключая, конечно, интимные связи. В этом плане для меня изменений нет — она пока малолетка и останется таковой ещё довольно долго. Но это всё лирика. Пришёл Фрол.

— Баня готова. Сначала мужики идите. А ба… Хм… А женщины уж потом. Не обессудьте — порядки у нас такие.

А вот это вразрез с рассенскими банными традициями. В Рассене, в бане, мужчины и женщины не делают половых различий и принимают процедуры совместно. Все культурно прикрывают откровенные места полотенчиками, не тряся друг перед другом/подругой первичными половыми. Это считается нормальным, отвечает нормам равенства полов и вообще — баня не место для групповых сексуальных утех. Самые же невоздержанные могут ходить отдельно, это их право. Похожее отношение к бане было в дохристианской Руси, когда женщина ещё не считалась сосудом греха. А тут традиция как раз христианская, так что придётся Марике и Ню идти одним. Меня позабавило выражение лица девчонки. Такой досады она по-видимому не испытывала уже давно. Наверное она прикидывала, как будет дефилировать передо мной и Тимом в одном полотенце, а тут… Обломчик же.

Так мы без девок в баню и отправились. Баня отстояла от основного здания довольно далеко, но соединялась с ним крытым переходом, так что хлюпать по грязи не пришлось. В бане было хорошо. Даже прекрасно. Просторная, обитая изнутри аккуратными стругаными дощечками, она соответствовала «лучшим мировым стандартам» банестроительста. Освещение было реализовано с помощью широко распостранённых в Приграничье и Дикоземье «керосиновых» ламп. Это я их керосиновыми называю, на самом деле работают они на смеси спиртов и масел, по свойствам близкой к земному керосину. Такая же в меру горючая, но не настолько летучая и вонючая, как бензин и тот же керосин. А так — очень на «керосинки» похоже. Котёл был обложен камнями и давал превосходный жар. Я вдоволь погрелся в парилке, удивив остальных жаростойкостью. Откуда им знать, что та температура, что для них еле переносима — для меня вполне нормальна. Отпарившись и отмывшись как следует, мы возвратились восвояси. После нас в баню ушли девчонки, а мы расположились в выделенной нам комнате.

Делать что-либо было лениво, так что мы разлеглись на лавках в позах римских патрициев. Так и возлежали, перекидываясь ленивыми фразами. А потом вернулись девушки. Когда в комнату вошла Марика, я даже поперхнулся. Ушла она в своём обычном наряде, штанах, футболке и куртке, а вернулась в длинном, до пола, домотканном платье и с полотенцем на голове. Следом вошла Ню в таком же платье. Вот так номер с переодеваниями. Калинина подозрительно посмотрела на наши удивлённые рожи:

— Чего?!

Из-за её спины высунулась Фэ и быстро просеменила в передний угол. Было непонятно — то ли она после бани раскраснелась, то ли ей почему-то неловко. Я опомнился раньше всех:

— Марика, а чего это вы так… Хм… Интересно вырядились?

Женщина непонимающе оглядела себя:

— А что такое? Нам местные женщины подарили. Удобно. В смысле — после бани.

— А… А ничего они вам не говорили о приличности там, ещё о чём таком?

— Да вроде нет.

Я вспомнил, что когда ходил с вещами, то задержался возле приоткрытой двери. За ней несколько женских голосов делились впечатлениями:

«— Видали, бабы, странников?

— Ага. Пять мужиков и две девки.

— Обе с голыми пузами, охальницы, да в портках. А у той, белобрысой, ещё и пистоль здоровенный — страсть.

— Известно — нехристи. Я слыхала, что так у них все бабы ходят. Господи, и как им не совестно? Я бы со стыда сгорела, с голым-то пузом перед мужиками.

— И не говори. А та, вторая, совсем девчонка ещё. И как же они среди мужиков живут? Стыд-то, стыд какой.

— Ох, бабы… Не дай Бог — батюшка их узрит. Не миновать греха. Ведь отец Пётр очень строг в одежде.

— Надо им подарить хоть по платью. И непотребство прикроют, и гостеприимство проявим.

— А и верно! Умница ты, Ириша!

— Слышь-ко, бабы. А мужики они красивые, ага? Особенно тот, с усами.

— Бесстыдница! Вот отец Пётр узнает — будет тебе епитимья.

— А то ты, Наташка, на них не смотрела?

— Смотрела. Ну и что?!».

Я тихонько прошёл тогда дальше, не оставшись выслушивать женские дрязги. А вот теперь вспомнил.

— Ты, главное, так и ходи в доме.

— Почему?!

— Э… Здесь так принято.

— Ах вот как… Ну что ж.

Марика больше ничего не сказала, только неопределённо поморщилась. Кстати сказать — платье ей к лицу. Пусть оно было вовсе и не обтягивающим, но придавало женственности. Лекс дураком будет, если не обратит на Калинину внимания попристальней. Хотя, я вроде бы замечал, что их притяжение стало взаимным. Интересно, как Марика обойдёт своё же правило? Потом был обед. Давешние женщины принесли утварь — ложки, тарелки. Водрузили на стол большой чугун с наваристым супом, каравай хлеба. Это просто сказка. Вечером был не менее сказочный ужин. А ночью кончился дождь.

После завтрака я оделся в свою полевуху, исключая РПС и пошёл на улицу. Надо машину проверить. Излишек воды с грунта уже сошёл и под ногами уже не чавкало, а только тихонько хлюпало и мягко проседало. Я обошёл грузовик, проверил шнуровку тента, замки ящиков. Никто тут не лазил? Вот и хорошо. Забрался на бампер, открыл капот. Проверка воды и масла, осмотр фильтров и топливной аппаратуры заняли не так уж много времени. Не смог только себя заставить лезть под машину. Встал вопрос о том, чем заняться. Сидеть вторые сутки в четырёх стенах с нашим отрядом не интересно и обременительно для психики. Опять же, во время безделья вновь начинают одолевать мучительные вопросы о странных артефактах из земного будущего, христианской церкви в мире, где никто и слыхом не слыхивал о Боге-отце, Христе и Святом духе, о казаках и казачках, говорящих на абракадабре местного фарша из земных же языков. Из-за всего этого можно голову основательно сломать. Чем же занять ум? Пока думал, глядя в небо, до слуха дошли странные звуки. Кто-то, не подберу другого слова — насиловал мотоциклетный или другой двигатель с ручным запуском. Движок сопротивлялся, судя по отчаянным хлопкам в глушитель, и заводиться категорически не желал. Это может быть интересно.

Я пошёл на звуки чихающего мотора. Обошёл церковь и за живописным плетнём нашёл большой сарай с открытыми воротами. А вот и «насильник». Около ворот на относительно сухом пятачке вихрастый паренёк лет шестнадцати пытался завести хорошо поезженный драндулет. И если паренёк кроме полуказачьей одежды ничем не выделился бы из толпы шестнадцатилетних пацанов, то его «луноход» представлял собой гораздо более интересное зрелище. Истинно, это был классический квадроцикл. Но вот его вид! Если бы рядом с ним поставить современный мне сиятельный квадр от «Ямахи», то сравнение было бы примерно такое же, как между бородатым партизаном с ППШ и в ватнике с лощёным, прости Господи, метросексуалом из понтовой «Масквы». Квадр был с большими задними колёсами и меньшего размера передними. Судя по этому — заднеприводный, потому как у полноприводных колёса обычно одного размера. Да здесь и не делают полноприводных квадроциклов, только-только автомобилям передний ведущий мост придумали, я уж молчу про независимую подвеску и ШРУСы. Пока правит жёсткая балка, рессора и карданный шарнир. У этого драндулета передняя балка была качающаяся, на маятниках и пружинных амортизаторах. Громоздко, но надёжно. Похожие подвески популярны у рассенских мотоциклов, которых выпускается чуть ли не с десяток марок. Автомобили не всем по карману, да и местами на двух или трёхколёсном «скакуне» ездить проще и удобней. Жаль, что я не любитель этого вида техники, а то бы прикупил себе нечто на двух колёсах. Видавшее виды двухместное сиденье этого самохода светило свежими и старыми заплатками. Неровная покраска крыльев и бака напоминала камуфляж, если бы не видневшиеся тут и там подтёки ржавчины. Большая фара перед рулём зияла отсутствием оптики. В моём мозгу само откуда-то всплыло определение этого шедевра дизельпанка — «трофейный».

Я стоял облокотившись на плетень и любовался на аппарат. Парнишка что-то ощупал на движке (что?), заглянул в бак. Мне вспомнилась часто встречающаяся в инструкциях по эксплуатации техники строчка, описывающая метод определения причины того, что двигатель не заводится: «Пункт первый. Проверьте наличие топлива в топливном баке».. Видимо горючее было, потому что водитель «трофея» закрыл пробку и снова принялся топать на кикстартер. Двигатель ответил презрительным чихом. Похоже, движок выигрывал поединок между человеком и кучей бездушного железа. Из солидарности между человекообразными гуманоидами (я таки учил биологию в школе ещё советских стандартов, ага) мне стало неловко. Ну сколько можно парню мучаться?

— Эй, погоди!. Дай я посмотрю.

Парень оглянулся, живо спустился с драндулета. Я подошёл к машине, осмотрел мотор. Так — двухцилиндровый искровой двигатель с принудительным воздушным охлаждением.

— Давай сюда «свечник», парень.

Парнишка поколебался, но принёс из сарая свечной ключ. Я выкрутил обе свечи. Батюшки! Сколько нагара! Вот и причина — слой углерода и шлака надёжно изолирует электроды и даже восемнадцать тысяч вольт не пробивают эту корку. Я поманил мальчишку к себе и сунул одну из свеч ему в руку:

— Смотри. Вот и причина. Видать топливо у вас грязноватое — смолы много. Вот она на свечах и выгорает.

— А что делать-то?

— Чистить конечно. Желательно раз в два дня при таком топливе. А вообще — по обстановке. Как только начинаются хлопки в глушитель, так надо чистить. Или использовать топливо хорошего качества. Возьми щепочку и осторожно нагар соскобли. И ни в коем случае не железкой!

— Почему?

— Наделаешь царапин на контактах — начнут раковины выгорать, потом совсем контакты разрушатся. Понятно?

— Ага.

— Чисти тогда. А я зажигание проверю.

Но перед тем как проверять зажигание, я сходил к грузовику и принёс набор инструментов. Предпочитаю работать своими. У парнишки при виде них натурально загорелись глаза. Я усмехнулся, снял куртку и вооружившись отвёрткой полез откручивать крышку зажигания.

Работа захватила меня, как и любое любимое дело. Я отрегулировал зазоры на кулачках, подтянул клеммы катушки зажигания. Парень тем временем очистил свечи. Я закрыл и затянул крышку, вкрутил свечи, отошёл в сторону, захватив с сиденья ветошь. Вытирая руки скомандовал:

— Заводи!

Парень с готовностью сел верхом на своего «жеребца», топнул на кикстартер. Двигатель завёлся, выбросив клуб сизого дыма. М-да, топливо не очень. Но двигатель работал устойчиво. Водитель восхищённо оглянулся и что-то сказал, но за треском двухтактного искровика я ничего не разобрал. Парень погазовал, разогревая мотор, потом лихо проехал круг по двору, разбрасывая комья грязи из-под колёс. Я оттирал грязь с рук и довольно лыбился. Всегда приятно видеть оживлённую технику. Сравнение, конечно, некорректное, но в такие моменты понимашь — что чувствует врач, поставивший на ноги больного. А парень заглушил мотор и спрыгнул на землю, довольный как слон. Подошёл:

— Здорово! Как новый!

— Тебя как зовут, механик?

— Мишкой.

— Просто Мишкой?

— Михаилом Степановым зовут.

— А я — Фрам Корбин. Ты тут, что ли, главный по технике?

— Да не, я так — на подхвате. У нас дядька Семён по машинам.

— А где же он?

— Ещё до дождя в Хуторовку уехал. Скоро, чай, вернётся. А пока я за него тут.

— Понятно. И много у вас техники-то?

Мишка подзамялся. Я успокоил:

— Да понимаю, тайна.

— Ну… Не то чтобы… Да только Фрол отругает, что лясы с чужаками точу.

— Да мы ж познакомились. Вон там, за церковью, мой грузовик стоит. Хочешь поближе посмотреть?

А можно?

— Пошли.

Я подтолкнул Мишку в сторону храма, а сам пошёл следом. Инструменты пока оставил в сарае. Это была местная мехмастерская. Половину сарая занимал всякий металлический хлам и запчасти. На второй половине притулились кузнечный горн, верстак, стеллаж с инструментом, наждак с ножным приводом. Очень даже неплохо для дикого захолустья. Им бы ещё сварочник — было бы вообще шикарно. Продать, что ли, мой походный? Только чем они заплатят? Небось натуральным хозяйством живут. Ну да посмотрим.

Мишка стоял перед ТЗГМом и восхищённо цокал языком. А то! На него и в Рассене частенько оглядывались. Брутальный аппарат получился, сам тащусь. А тем более в таком виде как сейчас — забрызганный грязью. Понимающий человек сразу поймёт, что это зверь-машина. Мишка же человек был с понятием. Он медленно ходил вокруг вездехода, то привставая на цыпочки, то приседая и заглядывая под раму. Я забрался на бампер, открыл капот. Мишка ловко забрался следом и уставился на движок:

— Вот это — да! Компрессионный?..

— Ага.

Мы полюбовались на мотор, спрыгнули на землю. Я открыл дверцу и показал парню:

— Залазь..

Он сначала не поверил в такую доброту. Но потом решился и забрался в кабину. Поёрзал, устраиваясь за рулём. Осторожно потрогал рычаги трансмиссии, оглянулся на меня восторженным взглядом:

— Ажно дрожь пробирает. Вот это машина, вот это я понимаю. А у нас..

Мишка грустно махнул рукой.

— А что у вас?

— У Семёна грузовая, на четыре галота. Но не вездеход, а так. Обычная. И у Фрола почти такая же, только марки другой… Ну вот ещё самоход мы с Семёном из запчастей собрали.

Мишка огляделся по сторонам. Сообразил, что сам всё рассказал. Нехотя спрыгнул на грунт, насупился:

— Фролу не говори, что я.

— Не скажу. А что, больше ничего механического?

— Да ещё тягач. Но он не рабочий. Так то не машина. — Презрительно сплюнул Мишан.

А я прищурился:

— Да не скажи, братуха. Тягач — машина, да ещё какая.

— Да чего в нём такого? Плуг таскать? Так и на быках можно..

Тягачами называли тракторы. От основного их занятия — тянуть. Я решительно тряхнул ветошью:

— Пошли тягач глядеть.

Мишка пожал плечами и пошёл к мастерской, на прощанье оглянувшись на грузовик. По дороге он всё-таки спросил:

— Чего интересного в тягаче? Ржавеет только и место занимает. Разберём скоро, да и всё.

— Эх, Миха. Вот всякие пушки, броневики, бомбовозы — мощные машины?

— Ага, слыхал про такое. Даже книжку с картинками у дядьки Семёна листал. В ней про это как раз написано.

— Те машины только убивать могут. А вот тягач — спасает. Он людей кормит.

Мишка согласно покивал, но было понятно, что только для вида. Я же говорил правду. Трактор для меня, как и для многих сельчан моего времени и моих предков — больше чем просто машина. То, чем была лошадь для крестьянина в старину, тем в двадцатом веке для него стал трактор. Сколько людей по всему миру спас трактор от голодной смерти? Именно он, вместе с комбайном, в разы, десятки раз увеличил производительность сельского труда и позволил накормить миллионы людей. Ещё миллионы людей освободил от тяжёлого изнурительного труда и позволил им отправиться к комфортной городской жизни. Это трактор изменил процент городского и сельского населения во всём мире. Но как всегда добро мало кто помнит. Над трактором смеются, его презирают и стесняются. Как много нынешних городских презрительно усмехаются при слове «трактор», не задумываясь о том, что без него их предки так бы и остались в деревне месить навоз, и они, соответственно — тоже. Хотя большинству из них лично я бы не доверил этот самый навоз грузить, не то, что — вносить. Но это уже вопрос качества человеческого материала, а не навоза.

Тягач стоял за мастерской. Внешне всё было на месте. Капот, сиденье, руль. Покрышки были интересные, кстати. Из пенорезины. Для быстроходных машин такие не годятся, так как быстро нагреваются и изнашиваются, но для тягача годятся вполне. Зато хоть по гвоздям езди — фиг проколешь. Этот красный, как помидор, трактор напоминал мне владимирский Т-25 ранних выпусков. Примерно в тех же размерностях и вместо кабины тент на подобие каркаса безопасности. А вот двигатель охлаждение имел водяное и, похоже, был низкооборотистый. У таких двигателей только один плюс — охренительный крутящий момент. Ещё бы, с такой длиной шатунов-то, и тяжеленным маховиком! Я обошёл тягач, пытаясь интуитивно определить неисправность. Рулевое вроде в порядке. Двигатель чистый. Мишка ходил за мной в благоговейном молчании. Как же — шаман, однако, приехал!

— Семён не говорил — что случилось с ним? — Поинтересовался я у Мишана. Он почесал затылок и неуверенно протянул:

— Вроде как со скоростями что-то.

— Ага.

Надо идти за ключами. Гадом буду — но причину поломки найду.

Причина нашлась, как только я снял полик площадки водителя и вскрыл коробку передач. Лопнула одна из вилок переключения. Я осмотрел её и решил заварить. Прочность, конечно, будет не та, но если пользоваться с осторожностью, то ещё походит. Время уже шло к обеду, так что надо было поторапливаться. Вместе с Мишкой мы на двухколёсной тачке привезли от грузовика в мастерскую силопроизводитель и сварочный аппарат. Это были самые габаритные из моих инструментов, особенно — производитель. Парнишка смотрел на них как на вершину технической мысли. Здесь Небесной Силой не пользовались, так что его удивление вполне понятно.

Когда мы везли оборудование, с крыльца церкви на нас неодобрительно смотрел бородатый священник в традиционном чёрном облачении. Видимо это и был тот самый отец Пётр. Мне от его неодобрения не было ни холодно, ни жарко, если честно. Хоть я и воспитывался в традициях православных, но на бытовом уровне особо верующим, а тем более фундаметалистом не был. Скорее даже наоборот — при всём традиционном, на уровне верований, восприятии христианства, я был так сказать «верующим атеистом». Как это так? Да так, как и большинство называющих себя православными христианами россиян. Отмечание основных церковных праздников, икона в доме и умение креститься соседствовали во мне с незнанием ни одной молитвы, непосещением храма и с нежеланием соблюдать посты и прочие атрибуты веры. При этом все знают о семи страшных грехах, но с удовольствием грешат. В церковь никого арканом не затащишь, но все с жаром отмечают церковные праздники со всенепременной пьянкой. Многие ратуют за восстановление храмов, но не жертвуют ни копейки на строительство, зато набирают кредитов на всякую хрень. Многие ходят на исповедь к батюшке, а на завтра идут к «магу» и «целителю» делать приворот или снимать порчу. Когда чёрный кот дорогу перебегает — мы крестимся, при этом плюём через левое плечо. Наверное это вековая черта русских — всё приспосабливать под себя. Только нам удалось совместить в себе христианство, язычество, атеизм и суеверия. И никто от дискомфорта не страдает, надо заметить. Около восьмидесяти процентов русских считают себя православными христианами, при этом только процентов десять являются практикующими верующими. Нормально ли это? Не мне судить. Можно ли верить в Бога и при этом скептически относиться к церкви? А кто его знает? Мы не западники, чтобы однозначно отвечать на сложные вопросы. У нас справедливость выше закона, на авось надеемся наравне с Богом, радуемся и Пасхе, и Масленнице, в драке не помогаем — а в войне побеждаем. В этом наша Сила.

Но я-то художник не местный — попишу и уеду, как говорится. А вот за Мишку немного тревожно. Как бы ему отец Пётр не инкриминировал «сотрудничество с врагами церкви». Но об этом я подумаю вечером, а пока займусь делом.

По идее надо бы сделать так называемый «кондуктор» — устройство, удерживающее свариваемые детали от деформации из-за неравномерного нагрева. Но в тягаче коробка передач довольно грубая и отклонение в пару миллиметров ничего не даст. Поэтому я просто зажал ту часть вилки, которая больше, в тиски, а меньшую доверил держать Мишке, показав предварительно — как правильно её держать. Завёл производитель, включил аппарат. Приставили общими усилиями вилку к направляющей, я велел парню зажмуриться и начал процесс. Знакомо запахло окалиной и горячим шлаком. В пару касаний «прикапнул» один фрагмент к другому. Отстранил Михаила, проверил правильность. Более-менее соответствует. Минут десять проваривал. Главная проблема была в том, чтобы вилку не «увело» во время остывания. Мишка предложил:

— Может водой полить?

— Ты что? Закалишь по месту сварки — станет хрупкой.

Я заглушил генератор, сел отдохнуть. Мишка присел возле сварочника и хотел что-то спросить, но так и остался с открытым ртом, потому что увидел нечто удивительное. Я проследил за его взглядом и усмехнулся. По дорожке к нам шла Калинина — собственной персоной. И не в дарёном домотканом платье, а в полевухе. Только без куртки. Я так понял, что поэтому Мишку и переклинило — зелёная футболка здорово натягивалась на третьем размере нашей «конторщицы». А в шестнадцать лет женские сиськи поинтереснее железок будут. Марика подошла к воротам мастерской, с ходу брякнув:

— И чего пялитесь?

Мишка только закрыл рот и нервно сглотнул, а я широко улыбнулся:

— И вам поздорову… Жалко что-ли? Красиво же.

— Всё понятно. Извращенец и пацан озабоченный. Хорошая компания. Я тут не показами занимаюсь.

— А чем, позвольте поинтересоваться, уважаемая свогра?

— Э… Может вам помощь нужна?

Твою дивизию! Что же такое творится? Об этом я и спросил Марику. Оказалось, что местные женщины начали приставать к ней с намерениями обменяться секретами домоводства, а под это дело и вызнать подробности наших приключений. Бедняжки! Откуда же им было знать, что Калинина и домоводство — вещи трудно совместимые. Она отбрыкивалась и отнекивалась, а в конце концов сбежала, переодевшись в привычную одежду. Но Калинина не была бы собой, если бы не сделала хитрый ход. Чтобы совсем не ссориться с кумушками, настроенными на устный вариант нашей эпопеи, она оставила вместо себя замену. Вернее — цинично и безжалостно прикрылась щуплым тельцем Нюты Фэ, оставив её женщинам с жирным намёком на то, что эта девчонка является непосредственной участницей многих интересных событий. Ню не смогла сопротивляться ни Калининой, ни — тёткам. За что теперь была терзаема чаем с вареньем и бесконечными расспросами.

— Ты страшный человек, Калинина.

— Знаю. А это что за мальчик?

— Это Михаил. Степанов.

Мишка засопел на «мальчика», но буркнул:

— Здравствуйте.

Я представил противоположную сторону:

— Это Марика Калинина.

— Привет. Так что, Фрам? Помощь нужна?

— Ну… Не вижу смысла заставлять тебя мазаться в ходовой смазке. Можешь просто компанию украшать и развлекать приятной беседой.

Пожал я плечами. Марика подбоченилась, невольно приняв позу манекенщицы, показывающей новую коллекцию нижнего белья — как бы уже начав украшать компанию, но при этом прищурилась:

— Хочешь сказать, что я плохо понимаю в технике и должна мебелью тут быть? Я тебе что — домохозяйка какая?!

Я неопределённо пожал плечами, с трудом сдерживая смех. Марика как всегда поддалась на мою подначку. А что до домохозяек — женская природа часто оказывается сильнее представлений о полном равноправии. Довольно большой процент женщин, не смотря на почти полное отсутствие препятствий для карьеры в большинстве профессий, добровольно становились домохозяйками, сосредотачиваясь на ведении хозяйства и занятии детьми. Причём процент становился тем выше, чем выше была социальная планка. То есть среди обеспеченных женщин процент добровольных домохозяек был выше, чем среди малообеспеченных. В среде так называемой аристократии почти сто процентов женщин занимались исключительно домом и детьми. Этому способствовало устройство образования Рассена. Главный принцип его гласил: не важно — как и кто учит, главное — чему. Дети вполне могли обучаться на дому, просто раз в стод они проходили обязательную аттестацию по определённому обязательному минимуму знаний. После окончания обучения каждый ребёнок сдавал государственные экзамены в учебных заведениях, либо при местных отделах ведомства просвещения. И всё. Начальное образование (примерно на уровне наших семи — восьми классов) было обязательным. Дальше по желанию. Хочешь — работай, хочешь — учись. Большинству нужных для общества и государства профессий можно было обучиться в государственных училищах. То же самое с наукой. А для всех желающих странного существовали платные негосударственные заведения. У коммерсантов и прочих самозанятых товарищей тоже были свои заведения. Платные, разумеется. Для учившихся в госзаведениях существовало распределение, но если за учёбу заплатить, то можно вполне законно в нём не участвовать. Справедливо, на мой взгляд. Страна восемь лет тебя грамоте учила, потом ещё три-четыре года — профессии. Будь добёр отплатить стране работой там, где она попросит. А если не хочешь, то отдавай бабки за обучение и вали на все четыре стороны. Что-то меня опять в политику потянуло. Тем временем Калинина с вызовом смотрела на нас. В основном на меня. Мишка просто завис, как старый «Пентиум». Ещё бы, баба прилюдно мужику перечит!. И сиськи!!

Я продолжал глумиться:

— Ну не знаю, Калинина. Ты в тягачах что-нибудь понимаешь?

— Можно подумать — ты у нас земледелец!

— Не земледелец, но квалифицированный ремонтник. Приедем домой — свидетельство покажу.

Марика фыркнула, пожав плечами. Взгляд её упал на Мишкин «трофей».

— Вот это аппарат!

Восхищённо выдохнула она и немедленно взобралась на сиденье. Мишка был счастлив и безмерно горд, словно генеральный конструктор корабля «Восток» в апреле шестьдесят первого. Я поплевал на остывающую вилку. Не шипело, значит можно ставить на место. Пока Калинина осматривала драндулет, а Мишка отирался рядом, я тихо ушёл к тягачу. Установил вилку на место, закрыл крышку, закрутил болты. Пришёл Мишка, а за ним Калинина. Она обошла вокруг тягача и уселась на чурбачке неподалёку. Мы с Мишкой поставили площадку водителя, подсоединили тяги. Встал вопрос — как заводить? На тягаче двигатель запускался с помощью маленького искровика, который в моей бывшей реальности на слэнге механизаторов назывался «пускачом». Но когда я попробовал завести искровик, то понял, что и его ремонтировать надо. Был вариант — запустить с буксира, но сейчас только размесишь двор. Я решил ремонтировать «пускач».

Время тем не менее подошло к обеду. Жрать уже хотелось, но не бросать же работу в паре шагов от завершения?

— Миха, поесть бы не мешало, ага?

— Угу.

— Может принесёшь чего-нибудь перекусить?

— Э… Ладно.

Мишка ушёл, а я стал оттирать с рук грязь. Марика вздохнула. Я спросил, макая тряпку в компрест:

— Ты чего?

— Надоело тут сидеть. Скорей бы уже домой.

— А где он — твой дом?

— В Синереченске у меня есть квартира. Или ты думаешь, что я в машине живу?

— Да нет. Просто я же не знал.

— Получила как сирота. У меня же родители на госслужбе были, когда… Когда погибли. Я не рассказывала разве?

— Нет. Говорила, что приютская.

— Да? Странно. Я думала, что рассказывала. Они были жизнеиспытателями, служили в ведомстве по борьбе с заразными болезнями. На одном из заданий они заразились, спасая население одного из приграничных районов, и умерли. Меня отдали в приют, потому что не знали о родне… Ты чего?

— Ась?.. А… Ну… Мои родители так же погибли. Слушай, может это редкое совпадение, но если они в одной команде были?.. Твои где были перед… Ну..

— В Зелёных Холмах.

— Оп-па… И мои там же.

Это я вспомнил о родителях Фрама. А действительно — наши с Марикой истории были на удиление схожи.

— Марика, тебе сколько стодов от роду?

— Семьдесят два с половиной примерно. А что?

Подозрительно спросила она. Даже лицом изменилась, а в голосе послышались нервные нотки. Я задумчиво ответил:

— Мне семьдесят шесть. У нас разница в возрасте совсем небольшая. Как звали твоих родителей?

— Ты же не думаешь, что..

— Я ничего не думаю. Как их звали?

Тут же вспомнился фильм о трёх мушкетёрах: «-Имя, сестра! Имя!». Но мне происходящее напоминало бразильский, твою дивизию, сериал.

— Стасия Поленина и Владим Калинин. А твоих?..

— Алекса Корбина и Дим Корбин.

— Фу-у-х!!.

Протяжно выдохнула Марика. Я сдержался, потому что где-то на задворках глубинной, фрамовской памяти шевелилось что-то. Я сосредоточился и потихоньку разгребал завалы обрывочных неясных воспоминаний.

— Чего ты молчишь?

— М?.. Да что-то припоминается. Подожди — я подумаю.

Прозрение пришло мгновенно, как фотовспышка. Прямо встал перед глазами участок документа, где было ясно написано, что до замужества мать Фрама звали Алексой Калининой. Это финиш, твою дивизию.

— Моя мать — Калинина до замужества.

— Что?!! Как?!! Это же..

— Ага. Большая вероятность того, что мы двоюродные брат и сестра… Ёперный театр.

— Но это же ерунда! Так не бывает!

— Подумай. Я читал документы родителей и точно помню, что они работали в ведомстве здравоохранения по части исследования заразы. Они поехали в Зелёные Холмы в семьсот семьдесят девятом, в самом начале болезни. Бьюсь об заклад — твои тоже.

— Да.

— А ещё я помню примечание, что ВСЕ в семье моей матери были так или иначе причастны к науке и медицине. Понимаешь? Все. Моя мать скорее всего сестра твоего отца. Двое с не самой распостранённой фамилией, одной профессии и в одном месте. Слишком невероятно для совпадения. Даже то, что твой дядя не знал обо мне — объяснимо. Если уж Поленины не знали о твоем рождении и замужестве твоей матери, то уж тем более они не знали обо мне. Нас и в приюты разные отдали потому что мы в разных семьях жили. Короче — условно мы двоюродные брат и сестра. Приедем домой и заглянем в архивы.

— И что теперь?. В уме не укладывается. Я не верю. Вот когда увижу документы… А пока — мы чужие люди. Понял?

— Понял.

— И чтоб — никто!

— Ага.

Калинина была похожа на богиню ярости. Кажется я догадываюсь в чем дело. Страх Марики понятен. Чуть было не переспала по пьянке с человеком, который оказался её практически братом, хоть и двоюродным. В Рассене, как и во многих странах Сферы, связь между кузенами считается стыдной. Так повелось. Этакий инцест-лайт. Поэтому становиться объектом насмешек и укоров мало кому охота. Хоть на Земле у нас даже браки между двоюродными родственниками разрешены, но мне тоже стало стыдно, что я чуть было не согласился тогда и в результате гипотетически мог кузину… Э… Того. Вернее могла она — меня, но это сути дела не меняло. И что же получается? Я теперь могу её сиськи обсуждать с другими мужиками только чисто академически? Эх..

Когда Мишка притащил узел с едой, мы сидел как ни в чём не бывало. Раз тайна, значит — тайна. Подкрепились свежим молоком с пышным, вкусным хлебом. Я что-то не заметил тут коровника, да и навозом не пахло. Рассказал Мишке о своем недоумении, а он обьяснил несоответствие. Мы, оказывается, сидели в центральном дворе станицы. Она была в плане устроена наподобие многогранника. В центре большой двор с мастерской, церковью, складами и прочим общественным хозяйством. Вокруг распаханы огороды и отгорожены выпасы для мелкого скота. По периметру шла цепочка укреплённых дворов, этаких мини-фортов. Между ними тянулась бревенчатая стена. Она защищала от дикого зверья и залётных мелких банд. Где-то недалеко от стены был и большой коровник, плодами которого мы подкреплялись. Снаружи от стены были пастбища для крупного скота и поля с зерновыми. Они же обеспечивали открытое пространство для наблюдения. Общее население станицы достигало трёх сотен человек. Из них около шести десятков были взрослыми мужчинами. Фрол и ещё десяток мужиков были теми, кто постоянно занимался охраной и отношениями с внешним миром. Остальные «вставали под ружьё» в случае большой тревоги.

Основательно. Вполне крепкое поселение. Под этот рассказ Мишки мы поели и отдохнули. Потом я до вечера возился с пусковым искровиком. Ох уж эти мне зажигания и карбюраторы! Уже в наступающих сумерках завёл его, а с его помощью завёл и основной двигатель тягача. Движок уверенно тарахтел, разогреваясь, и выбрасывая из выхлопной трубы редкие искры. Надо будет искрогаситель сделать, а то пожгут всю округу. На звук пришёл Фрол. Попросил долго не гудеть, а то служба скоро в храме. Мы заверили, что на сегодня закончили. Я заглушил тягач и вместе с Марикой пошёл в нашу горницу. Мишка попрощался и смылся к себе домой. Как оказалось — жил он на окраине, в одном из «фортов» и ему надо было успеть переодеться к службе. Пока ужинали, я приглядывался к Марике. Она была задумчива сильнее обычного. Пару раз я поймал на себе её взгляд и она каждый раз опускала глаза. После ужина все завалились спать. Я уснул быстро, не смотря на уже привычный вал сомнений и загадок.

С утра все разошлись по делам. Не я один нашёл себе занятие. Кто бы мог подумать, что Лекс, наш отец-командир и работодатель — неплохой наездник? Я понимаю, что кавалерия не так уж и давно сошла с полей боя, но в Рассене лошадь как средство передвижения встретишь нечасто и в военных училищах не преподают джигитовку. Автомобилизация сделала своё дело. Зато здесь и в Пограничье лошадь незаменима при поездках по бездорожью. Вот Лекс с Фролом и собрались на рекогносцировку на предмет просыхания дороги. Казаки, блин, дикоземские. Хотели взять с собой Калинину, но она отказалась на том основании, что лошадей боится. Ермолин стакнулся с удивительно похожим на него же мужиком, занимавшимся в станице оружием. Рыбак — рыбака, как говорится. Сошлись два балагура. Они засели в оружейной мастерской и занялись починкой местных карамультуков, а под окном млели сбежавшиеся мальчишки, слушая были и небылицы этих рассказчиков. Даже Тим и Вэсил нашли себе дело. Неизвестно — где и у кого они раздобыли снасти, но отправились они на рыбалку. Неподалёку протекала речка, снабжающая водой станицу, вот они и решили её исследовать на предмет рыбьего населения. Ню сегодня несла тот же крест, что и вчера — рассказывала кумушкам о своём бедственном житье-бытье. Наверное за эти дни у неё выработается стойкое отвращение к чаю с вареньем. Вобщем пожелание о минимуме контактов с местными так и осталось пожеланием.

Я с утра пошёл в мастерскую. Мишка был уже там и встретил меня вопросом:

— Доброе утро. А Марика придёт?

При этом он зарделся и потупил глазки аки девица. Я только пожал плечами:

— Не знаю. Пошли тягач заводить.

Я действительно не знал — где Калинина. Она ушла ещё до завтрака. Ушла в полевухе, но без винтаря, с одним только «Отверженным». Мишка чуть слышно вздохнул и пошёл за мной. Мы завели тягач, дали прогреться мотору. Я сел за руль и на пониженной передаче переехал с задворок к воротам мастерской. Там я попробовал включать различные передачи. Всё работало. С Мишкиной помощью нашёл в лопухах навесные орудия. М-да. По-очереди вывез их к мастерской. Заглушил тягач и занялся осмотром.

— Мишка, уголь есть?

— Ась?.. Есть, конечно.

Пока парень привозил со склада мешки с топливом, я разжигал горн. Кузнец из меня аховый, но кое-что всё-таки умею. А тут ювелирной точности и не требуется. Оттянуть лемеха на плуге, простучать нож косилки и всё в таком ключе. Зато я отдыхал душой. Занятие любимым и привычным делом здорово вытесняло из башки разную муть и сомнения. Пламя весело плясало под железным зонтиком горна. Пахло окалиной и дымом. Когда Мишка качал меха, то красивым фонтаном взлетали искры. Молот звонко брякал о детали. Красота. Пока налаживал плуг, на звук кузницы стали подтягиваться местные. Одному то подправить, другому это отковать. Меня особо ни о чём не расспрашивали, я особо ни о чём не распинался. Всё солидно и немногословно. Оживление наступало, когда разговор касался хозяйственных тем. Ход работ, планы и виды на урожай. Я удачно подал несколько дельных советов и в дальнейшем ко мне относились как к равному. Но ничто хорошее не длится вечно. В мастерскую влетел растрёпанный пацан лет десяти, крикнул:

— Дядька-механик! Тебя командир зовёт!

И умчался. Твою ж дивизию! Пришлось отложить инструменты и идти в «горницу». Когда уже подходил к крыльцу, из-за угла вывернула Калинина с озабоченным видом.

— Что там?

— А я знаю?

За столом сидел Нико и тихонько дёргал себя за бороду. Фрол стоял, прислонившись к стене и смотрел на нас. От стены к стене ходил Лекс.

— Наконец-то. Горев и Ренэске сейчас подойдут, не будем их дожидаться. Садитесь.

Я присел на лавку, Марика опустилась рядом. Сомов обвёл присутствующих взглядом и сообщил:

— У нас черезвычайная ситуация. Вкратце объясню: сегодня, во время осмотра местности, мы с Фролом..

Лекс мотнул головой в сторону казака..

— Наткнулись на раненого человека. Им оказался житель соседнего поселения. Он был в тяжёлом состоянии и плохо мог говорить, однако мы выяснили, что на них было совершено нападение. Часть жителей была убита, часть пропала. Но это не банда. Нападение было столь внезапным, что жители не успели подать эфиросигнал. Мы привезли пострадавшего сюда и незамедлительно послали разъезд на проверку. Он вернулся с неутешительными известиями. Почти половина жителей мертва, остальные исчезли. Результаты изучения следов говорят, что нападавшие не пользовались транспортом. На телах погибших нет огнестрельных ранений, только рваные раны в области живота или шеи…

Марика подала голос:

— Звери?

— Нет. Следы человеческие. Это ещё не всё. Только что пострадавший пришёл в сознание и сказал, что нападавшие похожи на вэйт.

— Как?!

Перебил удивлённый Нико. Я сдержал возглас удивления. А вот Марика довольно спокойно поинтересовалась:

— Чёрный Рало?

Лекс поморщился:

— Скорее всего.

— Что за Рало такое?!.

Не выдержал я. Лекс посмотрел на меня с некоторой досадой, но ответил:

— Культ Чёрного Рало. Древнее верование. Считалось изжитым, но время от времени ростки этого отвратительного культа прорастают в Дикоземье… И не только в Дикоземье.

— Это сектанты что-ли такие? И нахрена им люди?

— Ворбще-то информация секретна.

— Да к чёрту секретность! Если надо — я любую подписку подпишу.

— Каждый командир, отправляющийся в Дикие Земли, получает секретную директиву «Чёрная Книга» на подобный случай. В ней, помимо всего, есть упоминание культа Рало. При обнаружении этого культа любой командир обязан или уничтожить всех членов обнаруженной общины, или сообщить Ордену Любви координаты логова.

— Твою ж дивизию.

— Что?

— Ничего. Удивляюсь вот.

— Как командир отряда я приостанавливаю наше задание. Мы обязаны выполнить директиву. И тем более обязаны помочь людям. Вызывать Орден по ряду причин мы не можем. Приказываю подготовиться к операции по уничтожению. Свогра Калинина — приказываю провести разведку и обнаружить логово. Вам будет предоставлен проводник из местных.

— Слушаюсь.

— Свогр Корбин — приказываю обеспечить поддержку свогре Калининой.

— Слушаюсь.

— Остальные готовятся к операции под моим руководством. Приступаем… И ещё — информация о подготовке и проведении операции секретна.

Вслед за Марикой я стал собираться. Полевуха, РПС, самозарядка, бинокль. На улице мы сразу пошли к Калининскому вездеходу. На лошадях мы с Марикой не могём, а грунт вроде подсох. К нам подошёл бородатый мужик в поношенной военной робе без знаков различия. На плече у него висело ружьё, подозрительно напоминающее винтовки времён Первой Мировой. Типа «трёхлинейки» или «маузера», а может ещё какого «Спрингфилда». Короче — магазинная винтовка с продольно-скользящим затвором. Серьёзная вещь. У нас, на Земле, такие продержались на вооружении европейских армий около полувека. По этому показателю их превзойдёт только автомат Калашникова. Мужик внимательно разглядел Марику, скользнул взглядом по мне и спросил:

— На вашей машине поедем?

— Да. Я — Марика Калинина. Разведчица отряда.

— Хм. Я — Семён. Просто — Семён. Следопыт местный.

— Бонд. Джеймс Бонд.

Пробормотал я в сторону, как писалось в старых пьесах. Мне этот Джеймс. Тьфу!. Семён что-то не понравился. Но тем не менее я тоже представился:

— Фрам Корбин. Зампотех.

— Кто?

Заколдобился Сеня. Ага! Кто, кто… Конь в бушлате! Но вслух:

— Заместитель командира по технической части.

— А. Понятно. Поедем?

Марика села за водителя, я на переднее пассажирское наблюдателем, а Сэм на заднее — вместо компаса, ёперный театр. Калинина резко тронулась, заставив мотор протестовать отчётливым щёлканьем холодных клапанов. Вот так и нарываются на внеплановый ремонт ГРМ, блин. Извиняет Марику только срочность. Она сосредоточенно рулила, втыкая высокие передачи где только можно. Сэмэн жестами показывал ей повороты. Я держал самозарядку между колен и держался за поручень на рамке лобового стекла. Наблюдать во время такого родео было бесполезно. Тряска не давала расслабиться. После получаса петляний по лесной дороге Семён вдруг скомандовал:

— Тормози!

Марика дала по тормозам. Вездеход юзом протащился по влажной колее и затих. Семён проворно, словно и не трясся в машине, выбрался на обочину. Мы с Марикой тоже.

— Вот здесь следы от станицы уходят в Дичь… Пошли?

И мы пошли. Впереди шёл Семён, за ним Марика, а я сзади. На всякий случай приотстал шагов на двадцать и время от времени останавливался. Доставал бинокль, осматривал поляны. Чем дальше мы отходили от дороги, тем чаще я останавливался. Интуиция подавала сигналы о чём-то чужеродном. Нет, ощущения, что за нами наблюдают, не было. Было ощущение, что мы приближаемся к чему-то нехорошему. Я не мог объяснить это, но в животе холодело, в ногах появлялась напряжённость. Семён поднял руку. Марика тотчас вскинула самозарядку и смотрела на мир поверх прицела. Я поступил так же, но шарил стволом по задней полусфере. Именно так нужно делать, а не крутить головой. В случае чего стрелять нужно туда, куда смотришь и наоборот. Иначе секундное промедление с доворотом ствола и подъёмом его на линию прицеливания может стоить жизни. Есть, конечно, уникумы, которые здоровско попадают белке в зад, стреляя из «Винчестера» от бедра. Но это результат постоянных тренировок и просто понты. Можно ещё ходить как киношные фашисты, постреливая из пистолета-пулемёта Вальтера МП-40 от пуза. Ага, и ни какие у них не «Шмайсеры» были. Если кто-то называет знаменитый «немецкий автомат» «Шмайсером», а автомат Калашникова АК обзывает «АК-47», знайте — перед вами профан в оружейном деле. Немцы ловили партизан с пистолетами-пулемётами Вальтера в руках. А вообще, во Вторую Мировую самым массовым стрелковым оружием немцев был карабин Маузера 98К, а у наших самой массовой была трёхлинейная винтовка Мосина обр.1891/1930 года, позже ставшая карабином обр.1943 года, проще говоря — «трёхлинейка». Автоматы же в начальный период войны были только в отдельных взводах автоматчиков в составе стрелковых батальонов. Для сведения любителям американских компьютерных пострелушек — автомат с обозначением «АК-47» никогда не выпускался серийно. Это вам любой нормальный оружейник скажет. Но это всё лирика. Взгляд привычно шарил по кустам, ища объект угрозы. Палец лежал на спуске и был готов сделать движение. Адреналин начал свою работу. Я сделал шаг назад. Ещё один. И так до тех пор, пока не приблизился к Марике и Семёну.

— Что?

— Следов стало больше и появились следы людей в обуви.

— Пленников повели пешком?

— Ага. Но как их тащили досюда?

— На горбу, блин. Семён, что скажешь?

— Да видать на горбу и тащили. Босые следы мельче стали. Думаю — недалеко осталось. Обычные люди далеко не дойдут своим ходом.

— Как же вы столько времени жили и не знали об этих… Ну… Культистах?

— Да не было тут их! Я ж с детства всю округу как свои пять пальцев! Пришлые они!

Что-то вертелось в мозгу и сработало на слово «пришлые». Мать твоя — Патагония!

— Семён! Здесь река поблизости есть?

— Есть. А что.

Семён хотел задать вопрос, но в процессе задавания сам допёр до разгадки. Конечно же! Река! Эти ребята приплыли по реке! Дальше было дело навыков. Семён вывел нас к широкой реке, мы прошли по берегу несколько километров. Чувство злого места не улетучилось, а только уменьшалось или увеличивалось. Ещё полкилометра мы почти ползли, но нам удалось засечь лагерь раловцев. Часовых или иных сторожей на подступах не обнаружилось. Не знаю, на что надеялись эти господа. Может просто думали, что некому их преследовать? Хрен их знает. Скрывась в кустах, мы пытались рассмотреть происходящее в лагере. До него было метров семьсот. Сектанты расположились на берегу реки, под кронами маленькой рощи. А что? Лодки рядом, источник воды. Место опять же вокруг открытое. Именно поэтому наверное они часовых и не оставили — на глаза понадеялись. Местоположение их мы теперь знали, оставался один вопрос — где там пленники? Марика встала на колени, высунувшись в просвет между кустами дикой акации, вытащила свой потёртый армейский Б-3 и приникла к окулярам.

— Так. Э… Фрам, они все высшие!

— Чё?.. Как это?!

— Так это. Чёрные все. Чёрные вэйты. Понимаешь?. И похоже — голые. Или в трусах одних. Или… Повязки набедренные что-ли?

— Мужики одни — или равноправие?

— О, Семья!.. Ты без своих извращенств не можешь?!

— А что такого? Так поровну, или мне можно не смотреть? Я знаешь ли, не люблю на волосатых мужиков любоваться. Я по женским контурам больше.

Сбоку хрюкнул Семён, сдерживая смех. Мы хоть и общались шёпотом, но он всё слышал.

— Чтоб тебя, Фрам! Э… Не разбираю. Далековато. Волосы у всех длинные. А это что? Не пойму. Свинью потрошат? О, Проклятье Отверженных!

Марика бросила бинокль, быстро отвернулась со странным звуком и её стошнило. Мне стало страшно. Что такое разглядела Марика? Я достал бинокль, занял место Калининой. Ага. Вон они. Твою дивизию! Это действительно высшие вэйты!. Темнокожие, практически чёрные, с разноцветными длинными патлами. Почти поровну мужчин и женщин. По грудям определил. На них и вправду почти ничего не было, кроме каких-то коротких юбок из вроде бы светлой кожи. М… Светлой? Кожи?! В животе похолодело от невозможной догадки. Я перевёл взгляд чуть глубже в рощу и тотчас же пожалел о том, что мой бинокль увеличивает лучше Марикиного. Как описать увиденное? Сначала я подумал, что там разделывают свинью. На толстом суку за конечности была подвешена туша. Живот вскрыт и внутренности уже вынуты. Два вэйта снимали шкуру. Но… О, Господи! Это был человек! Распотрошенный, как свинья на мясокомбинате! Двое деловито сдирали кожу с тела, а ещё двое примеривались срезать мясо. Рядом горел костёр, около которого сновали эти… Существа. Вот один поднялся, подошёл к телу, оттолкнув одного из раздельщиков, отрезал ломоть плоти и отошёл обратно, откусывая от него на ходу. Это что же — они… Они едят человечину?! Я в ступоре опустил бинокль, чувствуя, как к горлу подкатывает желчный ком. Твою ж маковку-мать. Только бы не заблевать одежду. Невероятным усилием сдержал приступ рвоты, только сплюнул горькую, тягучую слюну. Ноги обмякли и задрожали. Хорошо, что я сидел. Посмотрел мутным от выступивших слёз взглядом на Семёна и сдавленно спросил сквозь сжатые зубы:

— У тебя желудок крепкий?

— Да вроде. А что там?

— На.

Я протянул ему бинокль и прикрыл глаза. Голова тихо кружилась. Перед глазами стояло тело, краснеющее голым мясом. Ох, мля!.. Теперь я понял, почему директива предписывает уничтожать всех и отчего был мрачен Лекс. Если ЭТО выйдет на свет божий — такое начнётся! Вэйты-людоеды! Этнические чистки и геноцид по всему Миру обеспечены. Реки крови прольются. Тут действительно надо этих… Этих почитателей Рало расстреливать, сжигать, а прах развеивать. И чтоб ни одна живая душа не проговорилась!. Я услышал, как сдавленно выматерился обычно сдержанный Семён. Тоже обалдел видать. Марика повернулась ко мне. Она была бледна, лоб в испарине, а под глазами появились тени. Глухо сказала, слабо ткнув рукой в сторону лагеря:

— Видал? Мне рассказывали, но я не верила. О, Семья!

— Ты что-нибудь знаешь об этом?

— На уровне слухов. Я не настолько высокого полёта птица, чтобы мне показывали «Чёрную Книгу». Да я и не стремлюсь её прочесть. Меньше знаешь — крепче сон. Вобщем такое дело. Некоторые учёные считают, что вэйты имеют общее с хищниками. Оттуда и глаза большие, и уши остроконечные. Бред, конечно. Но с незапамятных времён существует культ Чёрного Рало. Понимаешь, почему чёрного? Так вот. Рало завещал своим последователям употреблять в пищу мясо людей, как существ, имеющих родство с травоядными. Самое страшное, что последователи систематически находятся. Причём они все высшие вэйто. Говорят, что при постоянном употреблении человечины адепты становятся очень сильными и быстрыми, как звери.

— Звери? Марика. Помнишь, как были убиты жители станицы? Только рваные раны. Словно звери их рвали. Не врут твои слухи, ох — не врут. И вполне возможно, что эти вэйто-звери нас почуяли. Сваливать надо. Приезжать сюда с пулемётом, гранатами и винтовками. Всех в общую яму, залить компрестом и сжечь. А тех, кто видел и слышал — под присягу о неразглашении.

— Наверное так и есть. Не знаю. Надо действовать. Семён, ты пленников видишь?

— Нет. Хотя… В сторонке кто-то сидит… Много.

Я потёр лицо, пытаясь разогнать муть.

— Короче, мальчики-девочки. Уходим.

Семён сказал, не отрываясь от наблюдения:

— Вы идите, а я попозже к дороге выйду и вас подожду. Только бинокль оставьте.

— А..

— Да мне одному проще будет. Не бойтесь за меня, я ж охотник.

— Хорошо. Мы уходим, но скоро вернёмся с подкреплением. Этих тварей упускать нельзя.

Мы с Марикой отступили по низинке и через довольно большое время вышли к машине. Долго мы шли из-за того, что во-первых — не очень уверенно ориентировались, а во-вторых — часто останавливались для обзора. Я крутил в голове варианты возмездия, чтобы не погрузиться в ужас происходящего. Самый лучший вариант был — охватить, прижать к реке. Но как быть с пленниками? Надо как-то отсекать раловцев от них. Оставим этот вопрос на Лекса и Марику, они в этом разбираются лучше. Как и чем прижимать? Допустим — собираем сводный отряд из нас и местных. У них тут в основном охотничье оружие. Дробовики всякие и прочие берданки. У нас две самозарядки, пулемёт и несколько ПП. Хм… В принципе семьсот метров — не так уж и много для самозарядки и пулемёта, но ПП и охотничьи ружья на столько не достанут. Эх! ПКМ бы сейчас, ствол к нему сменный, да несколько коробок по двести патронов! Мы бы сейчас тут нашинковали культятины-то! Но чего нет — того нет. Кстати, у меня в кузове лежит куча трофейного оружия! Как я забыл? Можно раздать местным.

— Фрам.

— Что?

— Сядь за руль. Я что-то хреново себя чувствую. Слабость.

— Ладно.

Я завёл машину и пока двигатель хоть немного прогревался — взглянул на Марику. Она сидела обняв винтовку и глядя в никуда. Вид у неё был какой-то подавленный. Надо же, как её это всё из колеи выбило. Развернулся. Вездеход переваливался по колеям, Марика бездумно держалась за поручень. Я поехал по нашим следам. Не смотря на хреновую дорогу и непривычное управление часть сознания, не занятого рулёжкой, сползала в мрачные раздумья.

Вот я и столкнулся со Злом. Злом нечеловеческим, чуждым. Страшно было не от самого факта людоедства, а от привычности и повседневности, с которыми действовали эти существа. А ведь это не просто извращённая вера. Это образ жизни. И эти бывшие вэйты наверное бросили спокойную, сытую жизнь и по собственной воле превратились в кровожадных существ. Я бы много проще отнёсся к ним, если бы они людей просто убивали или приносили в жертву. Я привык к жестокости и насчёт человеческой сущности иллюзий не питал. Но тут… Это новый уровень зла. А они, что самое страшное, даже не думают, что делают что-то плохое. Просто охотятся. Бр-р-р… Именно поэтому их нужно уничтожить, не взирая на пол и возраст. ЭТО не должно существовать. А ведь теперь, глядя на вэйто, я буду вспоминать тот сук и тело на нём. Сволочи! Так и до вэйтофобии недалеко! Да всем нам теперь нужна психотерапия, мать её!

Я сбросил скорость только перед самыми воротами в главный форт станицы. Видимо нас ждали, потому что Лекс с Фролом вышли к нам сразу, как только заглох мотор. Марика словно очнулась и сравнительно энергично выбралась наружу. Я видел, что Лекс ждал доклада именно от неё. И я заметил, как он ещё больше помрачнел, взглянув в глаза Калининой. Всё-таки между ними что-то есть… На совет меня позвали. Там кроме Фрола, Лекса и Нико присутствовали ещё и пара человек станичников. Марика доложила о результатах разведки. Я дополнил рапорт Марики своими соображениями. Лекс подумал и сказал, что мой вариант принимается как базовый и началось обсуждение. Я в него не лез, вставляя только редкие замечания и задавая трудные вопросы типа: как отсекать пленников от злодеев? План вышел такой. Одна группа переправляется на другую сторону реки и заходит раловцам в тыл, чтобы не дать им переправиться или уйти на лодках. Им, кстати, мы передавали трофейное оружие. Самая большая группа из станичных делает охват лагеря. Третья группа делает фланговый манёвр и отбивает пленников. Этой спецгруппой станет наша шестёрка. Нюта останется «в тылу». Нико доложил о нашем арсенале. Патроны были, хотя и в обрез. Так же было около десятка ручных гранат. Основная ставка делается на пулемёт Горева. У станичников с боеприпасами было похуже, но они должны были стрелять с малых диствюанций, а там и точность выше, и убойная сила.

Станичники ушли собирать отряды, наши стали проверять снаряжение, боеприпасы. У меня всё было готово, поэтому я думал над тем, как снизить наши риски. Гранатомёты, огнемёты. Этого нет у нас. Гранат ручных и то мало. Блин. Шевелится что-то в памяти. Эм… Твою дивизию! Зажигательная смесь! «Коктейль Молотова»!. Против «обычных» людей я бы не стал такое применять, но это не люди. В Великую Отечественную применялась жидкость КС, которая самовоспламенялась на воздухе. Порции КС запаивались в шарообразные стеклянные ампулы и либо сбрасывались с самолётов, либо выстреливались в сторону врага из ампуломётов. Об их устройстве я знал только название. Жидкость КС нам не сделать. И напалм тоже. Вернее напалм-то самодельный можно соорудить — вариантов состава множество, но вот применять его желательно с воздуха, а бомбардировщика у нас тоже нет. Да и оружие это весьма неприцельное. Зато можно применять бутылки с бензином! Ну или с его местным заменителем. Их даже много и не надо, десятка хватит. Главное — создать панику и сумятицу.

Я было хотел идти к Фролу с просьбой найти мне пустых бутылок, но вспомнил, что здесь со стеклянными бутылками может быть напряжёнка. Зато крынок глиняных полно и новых они себе наделают сколько захотят. Кстати, а где Мишан? Такая буча не может пройти мимо шестнадцатилетнего парня. Я вышел на улицу и направился было к мастерской, но Мишка сам выскочил из-за угла. На ловца, как говорится!

— Мишка! Подь сюда! Дело есть!

Михаил был одет почти по всей казачьей форме, даже фуражка была. Только нагайки за поясом не было. На плече висело потёртое ружьё. Орёл, ешь твою медь!

— Чего? Нас тут на охрану подняли. Я в передний десяток вхожу, мне к воротам надо.

— Обойдутся и без тебя. Обожди здесь.

Оставив озадаченного парня у крыльца, я вбежал в дом, нашёл Фрола:

— Фрол, Мишку я заберу пока? Есть одна мысля.

— Валяй.

Отмахнулся тот. Я выскочил обратно на крыльцо. Вокруг начиналась упорядоченная суматоха. Было видно, что такой всеобщей мобилизации не было уже давненько.

— Мишка, ты теперь со мной, Фрол в курсе дела. Значит так — нужны пустые крынки. Штук десять. Мастерская открыта?

Парень на пару секунд припух, усваивая информацию, потом кивнул:

— Открыта… Я щас крынки притащу!

Хороший парень, исполнительный. Главное — дисциплина. Он умчался, оскальзываясь на сочной травке, а я пошёл в мастерскую. В одном из углов нашёл ворох ветоши. Нарвал и свернул из них десяток двадцатисантиметровых жгутов. Это будут фитили. Чем заткнуть горлышки крынок? Пробки вырезать из дерева долго. Я где-то видел кусок толстой кожи, из которого всякие прокладки вырезали. Ага, вон он валяется. Если кусками кожи замотать горлышки, то хоть какое-то подобие крышек получится. Тем временем Миха притащил порцию крынок и убежал за второй. Я даже не успел спросить его о горючем. Мне нужно было то самое, которым заправлял он свой драндулет. Наш компрест не годился, потому что напоминал солярку и просто так не всыхивал. Пока прибывала вторая партия крынок специального назначения, я достал из специального гнезда РПС одну из выданных Нико гранат. С виду — натуральная немецкая «колотушка». Цилиндрический заряд на довольно длинной ручке. Такую бросать удобно. Можно ещё ей по башке треснуть, ха-ха. Рубашка гранаты была почти гладкая, с мелкой насечкой. Наступательная. Осколков даёт мало, радиус поражения метров пять. Ничего, сейчас мы из неё оборонительную сделаем. Я оторвал от куска ветоши полосу ткани, обернул в один слой вокруг рубашки гранаты. Из ведра с мелким металлическим ломом достал несколько железных обрезков, гнутых гвоздей. Примотнул их к рубашке вторым слоем. И так ещё несколько слоев. Граната потяжелела. Зато теперь осколков от неё будет много. Правда и кидать её надо из укрытия или из положения «лёжа». Как «лимонку». Вот, кстати, пример долговечности простых систем. С разными вариантами взрывчатки и запалов она под названием Ф-1 состоит на вооружении императорской/советской/российской армии больше ста лет.

Мишка приволок крынки и был отправлен за верёвкой. Опять я не спросил про горючку. Посмотрел на наручные часы. Ах да, я же давным-давно их приобрёл. Обычные механические наручные часы были, большие такие, «мужыцкие». Практически командирские. Вот только циферблат был с десятью делениями. В верху ноль, он же — десять. И разделён он был своеобразно. С восьми до двух сектор был окрашен в голубое. Это ночь. С двух до трёх в оранжевое. Утро. С трёх до семи в жёлтый — день. Ну и с семи до восьми оранжевый же вечер. Часы, блин, в стиле «оражевой революции». Ющенко бы за такие Тимошенко Юлю в рабство продал. Сексуальное, хе-хе. Другое дело, что кому она нафиг нужна?.. Интересно — как они сейчас? Как там их «рэволюцыя» поживает?

Мишка принёс верёвку и сразу же отправился за горючим. Такая должность у него — ходить. Называется: «принеси, подай, иди нахрен — не мешай».

— Так что мы делать будем?

Спросил Мишка, отдуваясь. Он только что притащил жестяной бидон с горючкой и теперь переводил дух.

— Делать мы будем, Мишан, зажигательные гранаты.

— Ага. А как?

— Сам не догадался?

— Ну… Наливаем горючее в крынку. Накрываем лоскутом кожи. Заматываем по горлышку верёвкой.

— Забыл вставить вот этот фитиль.

— Ах да! А я думал — как поджигать. Про фитиль не подумал как-то.

Мишка сконфуженно почесал затылок. А он догадливый. Хотя тут только идиот не догадается. Дальше мы эти гранаты делали. Мишка был на разливе, а я заматывал. В итоге у нас стояло десять крынок огненного боя. Мы нашли старый ящик из-под какой-то детали и составили крынки туда, проложив ветошью. Отнесли ящик к крыльцу штаба. Там уже собирался вооружённый народ. Молодёжь типа Мишки делилась на четыре группы и отправлялась сторожить форты. Мужики призывного, так сказать, возраста делились на две неравные части. Меньшая часть комплектовалась опытными людьми, им раздавали наши трофеи. Это был «Засадный полк». Они должны были засесть на противоположном берегу реки и ждать, когда твари побегут к воде в поисках спасения. И вот тогда они засадят. Большая часть комплетовалась «резервистами» с дробовиками и «берданками». Их задача была в наведении паники и оттеснении тварей к реке. Ну и участие в непосредственной утилизации, конечно. Всем приказано заряжать только картечью. Я шепнул пару слов Лексу и Фролу, получил удивлённое разрешение выступить. Вышел на ступени крыльца, взял из ящика одну из крынок:

— Бойцы!

Люди приготовились слушать, потому что обращение было нетрадиционным.

— Бойцы. Из отряда наступления мне нужны десять человек, крепких и сноровистых.

Отряд зашушукался, послышался выкрик:

— Зачем это?

— Объясню. Вот это.

Я поднял вверх крынку.

— Это зажигательная граната.

Как говорится — смех в зале.

— Ну да, неказистая. Но нам приятственность нужна или дело? А эти крыночки помогут шороху навести. Так есть среди вас десяток сильных и смекалистых?

Такие нашлись. Я подозвал их поближе и стал объяснять метод использования. Для поджига раздал по специальной спичке из своих запасов и по шершавому черепку, чтоб было по чему чиркать. Когда убедился, что все десять гранатомётчиков усвоили применение, то сошёл со сцены и присоединился к своим. Нико похвалил, Марика только одобрительно кивнула. Я ещё подумал — а не запатентовать ли мне после возвращения настоящий гранатомёт? Принципиальное устройство РПГ я знаю. Но я уже зарёкся прогрессорствовать на оружейной почве в промышленных масштабах. Сами додумаются. Уж лучше независимую подвеску автомобиля запатентовать или автоматическую коробку передач.

Вышел Фрол. Все взгляды скрестились на нём. Он прокашлялся и сказал:

— Слушайте все. Сегодня мы идём на бой с настоящей дьявольщиной. Помните, что все, кто там есть, это не люди и не вэйто. Это слуги Дьявола. Мы должны их уничтожить. Всех. Помните — там нет баб и детей, там только самцы, самки и детёныши. Никто не должен уйти… Нам помогут эти странники. Пусть они не нашей веры, но они точно так же ненавидят этих тварей. Командовать боем будет Лекс Сомов, я буду командовать засадным отрядом. Слушайтесь его как меня. Выступаем через час.

Фрол сошёл с крыльца, а на его месте появился местный священник. Он начал проповедь о слугах дьявольских и я потихоньку отошёл к машинам. До места встречи мы должны ехать на вездеходе Марики. Он шестерых увезёт. Броневик и грузовик оставим здесь. Уж больно они рычат. Местные поедут своим ходом. Часть верхом. Это будет наша кавалерия. У них даже шашки есть! Невероятно, но факт. Другая часть поедет на их местном грузовике. Он не рычит как наши и позволит сделать несколько рейсов, пока силы будут накапливаться и группироваться. Пока шла проповедь и служба, мы загрузились в вездеход. Мишка как-то умудрился с богослужения слинять и было вознамерился увязаться с нами, но я его обломал:

— Не, Миха. Это дело серьёзное, тут военное образование нужно. Оставляем тебя на охране машин и форта. Ты уж пригляди тут.

Мишка кисло кивнул. Что тут поделаешь. Я вынул из кобуры «Гром» и протянул парню:

— Бери. На всякий случай. Вдруг сородичи тех злодеев сюда наведаются, пока народу мало?

Мишка «Гром» принял, изумившись:

— А как же ты?.

— Я справлюсь. У меня самозарядка…

Он ушёл, а мы поехали. Нам не было нужды присутствовать на молитве. За рулём сидела Марика. Кажется она оправилась от стресса. Лекс сидел на переднем пассажирском. На заднем сидели Нико, Тим и Вэсил с пулемётом в обнимку. Я примостился рядом с радиоящиком. Главной моей заботой было — не вывалиться из машины на кочке и не потерять винтовку. Попутно думал о предстоящем бое. Волновался, если честно. Вот перед боем с разбойниками не волновался, а тут аж в животе холодело. Мысленно проверял снаряжение — в каком кармане что лежит. Пейзажи проходили мимо сознания. Да и на что там смотреть? Леса, перелески и поляны. Деревья на вид вполне земные. Трёхголовых змеев и прочих чудовищ нет. Только небо цвета абрикосового варенья могло бы привлечь внимание, если бы давно не стало привычным. Я вообще скоро начну забывать голубое небо.

Вездеход остановился. Мы были на том самом месте, где оставляли его в прошлый раз. Здесь нас должен ждать Семён. Его не было видно, но это не значило, что его тут нет. Все вышли из машины, послышались щелчки предохранителей. Я тоже кнопочку-то сдвинул, затвор передёрнул. Вэсил вытащил пулемёт, повесил его на ремне на шею, ленту повесил через руку. Рэмбо, твою американскую сто первую водушно-десантную дивизию. Ещё бы с голым торсом и повязкой вокруг башки пошёл, ага. Тим шёл с ним вторым номером, поэтому тащил запасные ленты в брезентовых кофрах. Сам пулемёт был похож на помесь немецкого легендарного МГ-42 и нашего РПД. Дырчатый кожух вокруг ствола, газоотводная трубка. Ну да, автоматика на газовом двигателе тут известна. У нас те же винтовки СВТ ещё до ВОВ были на вооружении, а они тоже на пороховом движке. Моя самозарядка тоже на нём. До местного «калаша» или «армлайта» — сущие шаги. Осталось изобрести промежуточный патрон и удачно свести в одной конструкции разные технические решения.

Хрустнула ветка. Отряд среагировал как положено. Марика упала на колено, водя винтовкой по кустам, я тоже. Вэсил приготовился стрелять в стиле того самого Рэмба, которого не видел никогда, то есть — широким веером от пуза. Тим, Нико и Лекс тоже целились из автоматов. Из кустов послышалось:

— Это я, Семён.

Твою ж медь! Я готов был ему по шее навесить. Нельзя же так пугать. Мы чуть пол-леса не выкосили. Нервишки, хе-хе. Семён выбрался из зарослей, подошёл. Был он какой-то нахохлившийся, словно больная птица. Протянул мне бинокль:

— Держи.

Семён сел на бампер, потёр лицо ладонью.

— Пленных ещё около двух десятков. Было больше. Все сидят чуть в сторонке. Не то — связанные, не то — ещё что, но почти не двигаются. Эти… Твари. Похоже не собираются с собой никого брать. Они… Мясо они заготавливают. Как мы — кабанятину.

Семён вдруг надрывно закашлялся. Нервное это. Насмотрелся мужик. Выглядел он сейчас — краше в гроб кладут. Я-то удивительно быстро от шока отошёл. А что? Тут меньше сотни на мясо заготовили. Трагедия. А у нас в сороковых сотни тысяч на удобрения, абажуры и ремни пустили, на жир и духи. И ничего — человечество отряхнулось и уже зубоскалит над теми временами. Подумаешь — мильён туда, мильён сюда. Статистика. И эти привыкнут. Вот это и страшно. Человек такая скотина — ко всему привыкает.

Семён попил водички, от еды отказался. Ему сейчас надо было нам путь показать, потом вернуться и встретить основные силы. Поэтому ждать мы никого не стали, а пошли за проводником. Колонна сложилась сама собой, мы это не отрабатывали. Впереди шёл Семён со своим карабином. Оружие у него висело на плече стволом вверх и к быстрому приведению в боевое положение было не способно. Но это не так. Я видел хитрый приём, когда казалось бы безобидно висящее оружие одним ловким движением оказывалось в руках стрелка. Скорее всего Семён этим приёмом владеет. За ним шла Марика, контролирующая переднее направление. За ней — Лекс и Нико, державшие под наблюдением перёд-лево и перёд-право соответственно. Тим и Вэсил — лево-зад и право-зад. Ну а я замыкал колонну и держал заднюю полусферу. Шли одной тропой, но я время от времени отходил с неё чтобы подняться на холмики и осмотреть местность в бинокль. Жаль, что оптики на самозарядке нету. На километре я мухе в глаз наверное не стрельну, но на пятистах метрах в грудную мишень попаду скорее всего. Дело в оптике. Хотя в общем-то прицел самозарядки был расчитан на стрельбу до двух тсед, то есть до километра. Просто он был обычный, открытый. А это не очень удобно, пусть теперешние мои глаза и видели получше и подальше. Кстати, я когда-то читал про так называемый апертурный прицел. Считается, что он точнее обычного открытого. Но что это за зверь и с чем его едят — не помню. Какая-то пластинка с хитрой дырочкой перед глазом вроде. Ну да Бог с ней. Обойдёмся тем, что на руках.

Час примерно движения в таком порядке — и мы уже можем наблюдать в бинокли лагерь тварей. Там всё спокойно, если этот адский мясокомбинат можно назвать спокойным местом. По плану мы подбираемся как можно ближе к лагерю со стороны пленников и тихо лежим до того момента, когда группа охвата начнёт штурм. Это легко сказать — подобраться поближе. Фиг его знает какова чувствительность этих гадов? Это самое узкое место нашего плана. Сейчас ветер дует в сторону реки. А вдруг повернёт на лагерь и эти твари учуют запах? Вдруг неожиданно хрустнет ветка? План держится на соплях, но другого нету. Семён пожелал нам удачи и ушёл обратно к дороге. Мы последний раз осмотрели местность впереди и поползли.

Ага, именно поползли. На пузах. Тихонько и аккуратно, стараясь не шевелить высокую траву. Твою дивизию! По лесу и то бы проще было подобраться. Но твари тоже не дураки, выбрали же рощу-островок. Ползи теперь в этом зелёном море и молись, чтобы тебя не заметили. Движемся мы цепочкой. Как ползущая впереди Калинина останавливается, так и мы останавливаемся. Ёшь твою медь. Я столько даже в армии не ползал. Кажется, что прошло полдня. Уже успел стать ненавистным запах полевых цветов, которые сами так и тычутся в нос. Только бы не чихнуть. Но вот цепочка остановилась. По условному жесту мы расползаемся в стороны. Медленно и печально. Не дай Боже повалить высокий какой-нибудь репей. А теперь — ждём. Не спать. Ждать. Слушать. Но пока вокруг только стрекочут местные кузнечики да жужжат пчёлы. Баюкают, сволочи насекомистые. Не спать! Свет ещё как назло жарит оранжевым огнём прямо в спину, так-растак! И ни облачка же. Только недавно дожди шпарили, а теперь опять сушит вовсю. От земли ощутимо парит. Душно. Не спать! Пока силы соберутся, пока сгруппируются. Час-полтора. Выспаться успеешь, блин… Не спать!!. Хоть щипли себя за задницу, хоть губы в кровь кусай — но не спи! Чего бы придумать? Анекдоты самому себе рассказывать? Земные подзабыл, а местных не знаю… Вот получу сто штук, куплю лёгкий грузовичок. Пикапчик лучше. За запчастями и покупками до Сосновска ездить — самое оно. Может даже ТЗГМ продам. Тогда мастерскую расширю, займусь чисто ремонтами. Дом перестрою. Второй этаж хочу. С прицелом на семью. А что? Парень я сейчас молодой, за такого положительного в Макаровке… Да что там — и в Сосновске любая за такого выйдет. Мне, конечно, не любая нужна. Повыбираю… А какая мне нужна? Красивая. Ага… Умная. Угу… Заботливая. Да… Чтоб любила. Хм… Молодая. Ну, это не проблема… Под такой портрет кандидатур уже меньше… А Лани бы подошла… Блин!!! Да ёшь твой барабан! Не сметь! Она вэйта. Какя же семья? А дети?.. Вот хрен тут уснёшь, с такими-то мыслями…

Далёкий выстрел прозвучал совершенно неожиданно. Сразу донёсся визг. Почти человеческий. И началась беспорядочная стрельба. Я приподнялся, встал на колено, поднёс к глазам бинокль. Не свой, кстати. Мой, самый мощный, был временно у Лекса. Он пока наш общий Суворов, Кутузов и Жуков в одном лице, ему и наблюдение хорошее нужно. А я и обычным, армейским биноклем обойдусь. Выстрелы стали чаще, визг и рёв усилились. Вот чёрные фигуры мелькают среди деревьев. В месте, где должны быть пленники, почти никого. Двое скачут, мечутся. Я оторвался от бинокля, вопросительно глянул на Лекса. Тот словно почувствовал взгляд. Коротко глянул на меня, на Марику, и сжал в кулак расставленные пальцы, мол — гасите. Бинокль на ремешке уже висит, а самозарядка упирается прикладом в плечо. Вот в прицеле чёрная фигура. Я поймал секунду, когда она замерла, и мягко потянул спуск. Грохнул выстрел, звякнул затвор. Слева бахнула самозарядка Калининой. Обе чёрные фигуры пропали. Лекс снял с шеи ремень ПП и сказал:

— Вперёд.

Мы не ломанулись как на штурм Зимнего. Все шли, держа оружие у плеча и выцеливая возможного врага. Только Вэсил изображал не то — Джона Рэмбо, не то — Шварценнегера из фильма «Хищник». А похож! Мышцев бы ему поднарастить. Но это я краем глаза заметил, а так-то смотрел только вперёд. До места метров четыреста. Получалось, что мы заходим во фланг. За рощей вой усилился. Наверное применили мои «зажигалки». Триста пятьдесят метров. Что-то мелькнуло чуть в стороне от точки. Остановка. Ствол выцелил поднявшуюся из травы фигуру. Бах-звяк! Фигура упала. Контроль. Фигуры нет. Пошёл дальше. Триста метров. Первые выстрелы со стороны реки. Ага, засада засадила. Двести пятьдесят метров. Выстрел от Марики. Двести метров. Две фигуры от костра. Беру одну в прицел. Мушка на линии с грудью. Бах-звяк! Бах-звяк! Контроль. Короткая очередь Вэсила. От второй фигуры летят брызги и её отшвыривает за деревья. Контроль. Чисто. Сто пятьдесят метров. Выскакивают трое — один побольше и двое поменьше. Очередь Тима и Нико. Троица с визгом оседает в траву. Мозг под действием лошадиной дозы адреналина отключил ненужные сейчас эмоции. Нет ни жалости, ни сочувствия — ни-че-го. Пятьдесят метров. Вот сидят пленники. Почему сидят? Почему не пытаются бежать? Привязаны? От костра бегут трое чёрных. Очень быстро бегут. Невозможно быстро бегут! Бах-звяк! Бах-звяк!! Бах-звяк!!! Одного снял! Только одного! Остальных срезали Лекс и Нико. А в магазине ещё восемь патронов. Подошли вплотную. Тим и Вэсил чуть ушли вперёд — сейчас выберут позицию и дадут жару. Твари-то на наш участок поломятся, тут сравнительно тихо. Я повесил самозарядку на шею и опустился возле одного из пленников. Мужчина в домотканой рваной одежде сидел, подвернув под себя ноги, и мерно раскачивался взад-вперёд. Я заглянул ему в лицо и даже отшатнулся — он глупо, бессмысленно улыбался. По подбородку стекала слюна из приоткрытого рта. Да твою ж дивизию! Что тут за срань творится?! Я обернулся к другому пленнику. Женщина. Молодая. Длинноволосая. Она бездумно хихикает, раскачиваясь туда-сюда. Большие голые груди раскачиваются в такт — разорванная в хлам кофта съехала с одного плеча. Да ёперный театр!. Они ж обдолбанные в сиську! Их чем-то опоили!

— Лекс! Их надо положить всех! Иначе шальными пулями побьёт!

— Уводить.

— Приглядись! Они одурманены!

— Верно. Кладите всех на землю! Марика! Нико! Слышали?!

Мы валили несчастных на бок. Большинство продолжало лыбиться лёжа на сырой земельке. Одна девушка вдруг на некоторое время выпала из нирваны в нашу реальность и снова впала, но уже в истерику. Марика хрястнула ей пару пощёчин и та отрубилась. Вдруг в разнородный шум стрельбы вломился стрёкот пулемёта. Это по наши души гости! Я снова взял в руки самозарядку. Пулемёт зашёлся длинной очередью. Вдруг справа, от реки, затрещали кусты и на нас вываилась группа. Детей?! Как же. Как так? Стрелять в них? Но как только я разглядел одного из «ребёнков», то сразу нажал на спуск. На руках этого, твою медь, ребёнка были трёхсантиметровые когти, сквозь растрёпанные розовые волосы торчали острые уши. А рожа! Рожа-то! Нос приплюснут, большие, огромные глаза горят злобой. Оскал мелких острых зубов. Какой, мать его через оглоблю, ребёнок? Чертёнок скорее. Пуля разворотила ему шею — аж брызги полетели. Но тварь только захрипела и рванула на нас, как и её сордичи. Кстати — да! «Она», а не «он». Бляха медная, блестящая! Охренеть — стресс. На меня летела дикая, чёрная, голая девочка со зверской рожей и разорванной шеей! Ну нахер!! Я на автомате шмальнул в неё ещё два раза. Один раз попал. Пуля вынесла ей сердце и половину лёгкого наверное. Только тогда девочка-тварь сдохла. А её «одноклассники» пёрли на нас как стая бешенных бабуинов. Пять моих пуль кому-то что-то отстрелили или прострелили, а затвор звякнул в последний раз. Хорошо, что два ПП на близком расстоянии позволяют создать стену свинца, через которую даже исчадия ада не могут пролезть. Я быстро, очень быстро перещёлкнул магазин и дёрнул ручку затвора. Но стрелять пока было не в кого. Перед нами валялись окровавленные тела. Некоторые ещё двигались. Какие живучие!

Мать моя женщина! Чуть менее покруче, чем в фильме «Хищник»! Где, мать его австрийскую, Шварценнегер с «миниганом»?! Он был бы тут очень в тему! От реки больше не стреляли. От поля выстрелы стали редкими. Добивают наверное. Мы стояли возле лежащих пленников, пеереводя дух. Нико с Лексом по очереди перезарядились. Пахло горелой смазкой, порохом, горячим металлом и свежей кровью. Уши заложило и похоже — надолго. Хотя нет. Более-менее слышно. Среди деревьев показались две фигуры, но это были Вэсил с Тимом. От пулемёта шёл лёгкий дымок. Чем хуже «минигана»?

— Что там?

— Всё кончено, командир. Всех положили. Там — Тим ткнул большим пальцем за спину — Там добивают тварей. А у вас как?

— Норма. Не расслабляйтесь.

Мы стали обходить место плена по кругу. Вдруг остались выжившие раловцы? Совсем живых не было. Были раненые. Мы их без особых сожалений добивали. Я лично прикончил пару чертей. Каждому всадил по пуле в лобешник. Одного из них я рассмотрел поподробней. Несмотря на то, что в прошлом это был вэйт, сейчас я видел гуманоидного хищника. Да, похоже учёные, которые говорят о наследственности хищников, не так уж и неправы. По сторонам головы торчат остроконечные уши. Большие, похожие на кошачьи глаза горят недобрым огнём. Лицо вытянуто в высоту, а во рту, вернее — уже в пасти, торчат острые, нечеловеческие зубы. На верхней челюсти яственно выделяются клыки. В остальном тело вполне человеческое, если не считать когтей на руках. Остров доктора Моро какой-то. Мутация? Я не генетик и вообще не знаю — возможно ли такое? Мне почему-то полезли в голову истории про оборотней, вервольфов и прочих упырей. Может тут вирус какой замешан? Типа прказы? Сюда бы вместо фермера — десант наших учёных. А так только одни догадки.

От той стороны рощи слышалась перекличка казаков, азартно добивающих «чертей». Щёлкали одиночные выстрелы. Мы закончили обход и теперь собрались возле бывших пленников. Было решительно непонятно — как их выводить из-под кайфа? Идти они не могут, говорить не могут, нихрена не соображают. Как их отсюда увозить? Хорошо, что не мне решать эту задачу. От берега показалась группа людей с винтовками. Это оказался Фрол с частью засадников. Он с брезгливостью обошёл кучку практически детских тел и поинтересовался:

— Вижу, что и вам досталось. Все целы?

Лекс ответил, вешая автомат на плечо:

— Да. А у вас?

— У нас тоже. Вот у большого отряда один убитый. Шею разорвали ему, сволочи.

Фрол вздохнул, а потом уставился на сидячих людей:

— А… А чего это?

— Одурманеные они. Чем — неизвестно. Когда придут в себя — непонятно. С ними надо что-то делать.

— Ага. Пришлю сюда грузовик. Основные силы уйдут пешком.

Понятно. Присылай сюда охрану и мы тоже двинемся. Наше дело сделано. Только проследи, чтобы тела стащили в кучу. Их нужно обязательно сжечь.

— Не сомневайся. Сожжем. Огнём очистим нашу землю от дьявольщины! Пойду распоряжаться.

Ещё бы. Операция закончена и Лекс больше им не командир. Я повесил самозарядку на плечо и осмотрелся в поисках пятачка земли, не залитого кровью или не засыпанного гильзами. Такой нашёлся возле дерева. Я прислонился спиной к стволу, съехал и блаженно вытянул ноги. Самозарядка лежала под рукой. Остальные тоже расслабились. Победа, чо. Марика присела возле девки, которой надавала лещей и пыталась привести её в чувство. Вэсил ковырялся с пулемётом. Тим пытался прикрыть обрывками одежды ту бабу, с сиськами. Мне, лично, было пофиг. Лекс отошёл в сторону, достал из-за пазухи большой блокнот и стал в нём что-то писать. Отчёт наверное. Ничто, как говорится, не предвещало. И вдруг…

Произошедшее длилось несколько секунд. Я только прищурился на пробивавшийся сквозь листву свет, как боковым зрением увидел стремительную тёмную фигуру, метнувшуюся откуда-то сверху, но не на меня. Она прыгнула на Лекса. Пока мои руки вскидывали карабин к плечу, пока глаза брали фигуру в прицел — фигура сцепилась с командиром. Стрелять было нельзя. Можно попасть в него. Вдруг прозвучал глухой выстрел «Вина» и тварь подбросило над Лексом. Я не успел нажать на курок от неожиданности, зато грохнул выстрел «Отверженного» Марики. Раловца отбросило на ствол дерева, словно ему вдарили в грудак кувалдой с размаху. Он не успел упасть. Ещё три почти слитных бабаха превратили его голову и грудь в кровавое месиво из мозгов, плоти и костей. На землю ссыпалась каша. Марика стояла в классической стойке для стрельбы с двух рук. Из чертовски внушительного ствола револьвера тянулся дымок. Секунды три-четыре всё длилось. Максимум-пять. Все бросились к Лексу. Тот уже поднимался, держа в руке спасший его «Вин». На правом плече, возле шеи, куртка была разодрана, а на коже кроваво проступал след от укуса. Видимо тварь хотела вцепиться в шею, но немного промахнулась. Чёртово зверьё! Лекс как-то заторможенно опустился на землю, словно был в шоке. Нико на ходу рванул нить перевязочного пакета, я достал аптечку. Роняя содержимое, достал ампулу с противошоком и одноразовый флакон с дезинфектором. Плеснул на укус из флакона, прижал протянутый Нико пакет к ране. Сорвал с ампулы колпачок, вотнул её иглой в плечо недалеко от укуса. Выдавил содержимое, отбросил израсходованный шприц-тюбик. Пока приматывали пакет, Лекс молчал. Вдруг рядом с ним опустилась на колени Марика. Лекс, которго начала бить мелкая дрожь, каким-то неверным, расфокусированным взглядом посмотрел на неё и прошептал:

— Ма… Мари… Ты здесь?

Марика взяла его за руку. Он как-то успокоился:

— Слава Семье… Мари… Я ничего не… Не вижу. И… Не слышу… Мысли путаются… Мари. Позаботься о дочке… О Рине… Не… Не бросай… Её…

Лекс как-то резко замолчал, перекосился, словно скрученный судорогой. Ешь твою дивизию! Это что — укус ядовитый?! Но он дышал. Мелко, прерывисто, но — дышал! Марика же… Твердокаменная Марика молчала, сжимая одервеневшую руку Сомова. По её лицу текли крупные слёзы. Она провела ладонью по щеке Лекса:

— Не уходи. Как ты можешь бросать меня, дочь, родителей?. Останься… Борись! Борись, говорю тебе!!. Сопротивляйся же!!!

Мы, пряча взгляды друг от друга бессильно отстранились. Невыносимо было смотреть на мучения нашего командира и друга, на горе Марики. А она отпустив руку, взяла лицо Лекса, немигающую маску, в ладони. Приблизилась почти вплотную:

— Ты же не трус? Не сдавайся, милый мой! Ну поборись же! Прошу тебя! Умоляю, Лекс!.. Не уходи, Сомов, мать твою!

Лицо Лекса не дёрнулось. Он был неподвижен. Только дышал быстро, с присвистом. Марика зажмурилась, брызнув горькими горячими слезами и уткнулась в грудь Сомова. Её плечи тряслись, но наружу не прорывались рыдания. Я только расслышал:

— Сволочь ты, Сомов. Я же люблю тебя.

Твою дивизию. Я поднял лицо к Свету, что начал меркнуть. Как погано устроен мир. Почему хорошие люди уходят недожив, недопев, недолюбив, а всякая мразь и скверна живёт и здравствует? Что Земля, что Мир. Везде несправедливость. Да стоят ли они хоть копейку? Вдруг меня пронзило озарение. Я скомандовал оторпевшему Тиму:

— За мной. Всё тяжёлое бросай здесь.

Сам стянул РПС, положил самозарядку и присел рядом с Марикой:

— Продержитесь пару часов. Разожгите большой костёр — мне нужен будет свет. Он не умрёт. Обещаю тебе, сестрёнка. Мы ещё на вашей свадьбе напьёмся. Продержитесь. Я скоро.

Я никогда в жизни так не бегал. Мы пробегали мимо потянувшихся к дороге казаков, встретился нам и грузовик, едущий за пленниками. Дыхание пропало и открылось вновь. Сзади упрямо топал Тим. Мне не было дела до возможных опасностей. Я не думал о них. Думал только о скорости, как не попасть ногой в яму и не упасть. Вот и вездеход. Двигатель взревел, протестуя. Да нахрен тебя! Тим плюхнулся на сиденье позже, чем машина рванула с места. Безумная гонка по лесной дороге. Потом я такого повторить точно не смогу. А сейчас я слился с вездеходом, крутя руль, играя педалью газа так, чтобы выдрать из мотора максимум мощности. Временами вездеход не улетал с дороги только благодаря колее, по которой катился как по рельсам. Стало заметно темнее. Я врубил фары. Тим сидел вцепившись в поручень, белый как полотно, но спокойный. Уверен — если бы я сказал, то он ещё бы и подталкивал машину. В ворота форта я влетел не оглянувшись даже на молодняк, порскнувший в стороны. Слышались возмущённые крики, ругань. Нахрен их тоже. Некогда мне. Вездеход ещё юзил по сырому грунту возле ТЗГМа, когда я, не глуша движка и не выключая фар выскочил наружу. Тим за мной. Тент зашнурован? Некогда расшнуровывать! Охотничий нож с треском вспорол ткань. Я взлетел в кузов, крикнул Тиму:

— Лови!

И кинул в прореху ящик с артефактом. Выпрыгнул следом. Тим плюхнулся на заднее сиденье с ящиком в обнимку. Именно для этого я и брал его с собой — держать этот ящик, который сейчас ценой был в человеческую жизнь. Движок снова взревел, из-под колёс полетела грязь и мы помчались обратно. Свет фар метался по стене леса, я вёл больше на инстинктах. Пару раз мы чувствительно приложились передним мостом в неровности дороги и в подвеске что-то заскрипело. Фигня. Лишь бы доехать. Свернули с дороги и мчались уже по следу грузовичка. Дорога успела наториться. Впереди показалась россыпь звёзд. Звёзд? Да нет же. Это костры. Немалый отряд казаков остался с ночёвкой. Зачем? Ах да! Кремация завтра. Всё из башки вылетело. А вон в стороне одинокая звезда. Это наш костёр. Молодцы! Разожгли, послушали меня. Скрип в подвеске перешёл в скрежет. Дотянем, не вопрос. Уже видны фигуры людей около огня. Под машиной что-то хрустнуло и правый передний край просел. Ч-ч-чёрт! Рессора!.. Ну да и фиг с ней. Лишь бы мост не вывернуло. Я остановился.

— Тим, вынимай ящик. Вон наши.

Выключил фары, заглушил движок. Мы понесли кофр к костру. Бегом понесли. Нам навстречу побежали Вэсил с Нико. Да мы сами донесём.

На подстилке из травы лежал Лекс. Странно лежал, словно на камнях. Голова его лежала на коленях Марики. Она сидела, подвернув под себя ноги и склонившись над Лексом. Волосы были распущены и лица её я не видел. Мы поставили ящик около них и только тогда Марика взглянула на меня. Красные, припухшие от слёз глаза с надеждой блеснули из-за прядей светлых волос. Я опустился на колени перед ящиком. Марика отвела волосы с лица и спросила:

— Что это? Это же…

— Да. Это он и есть. Артефакт.

— Но чем он может помочь?

— Я скажу. Только не спрашивай про то, откуда что знаю. В этом ящике аппарат для скорой медицинской помощи. Не спрашивай — откуда он. Ты всё равно не поверишь.

Я отщёлкнул крепление. Лёгкий пшик. Медуза на подложке не шевелилась. Блин, как её включить-то?. Хоть бы инструкцию какую. Я осторожно взял прибор в руки. На ощупь медуза напоминала густой кисель в резиновой грелке. На месте медузы обнаружился знак красного креста. Не долго думая, я нажал на него. Спасибо, интуиция. Прямо на внутренней стороне крышки ящика проступили слова: «Активируйте прибор реанимации. Для этого приложите его к чистой коже возле раны».. Я попросил Марику:

— Распахни куртку ему.

Как только она выполнила просьбу, я положил это «солнышко» на грудь Лекса. Ну и что? Медуза лежала как ни в чём ни бывало. Я уж протянул руку, чтобы её снять, как вдруг прибор начал чуть заметно светиться. Словно в том же блюде киселя загорелся красный светодиод. Марика тихо ахнула. Я наоборот затаил дыхание. На крышке текст сменился: «Идёт диагностика. НЕ ТРОГАТЬ ПРИБОР!». Я испуганно отдёрнул руку. И вовремя. Медуза словно покрылась тёмным туманом. Но, приглядевшись, я понял, что это не туман, а тонкие-тонкие нити-щупальца. Они втыкались в кожу одна за одной и вскоре уже казалось, что прибор пришит к коже сотнями тонких стежков. Красный свет в толще медузы сменился жёлтым. Через некоторое время текст на крышке поменялся: «Диагностика завершена. Организм отравлен нервно-паралитическим ядом животного происхождения. Хотите узнать качественный и количественный состав яда? Нажмите ДА или НЕТ». На крышке появились крупные надписи «ДА» и «НЕТ». Я нажал на «НЕТ». Текст снова сменился: «По данным анализа лечение представляется возможным. Успех гарантируется на 90 %. Начать процесс синтеза антидота? Нажмите ДА или НЕТ». Конечно же — Да! Нажал на соответствующую надпись. Появилась надпись: «Ожидайте. Антидот синтезируется» и появилась полоса, постепенно сдвигающаяся вправо. Марика шёпотом спросила:

— Ну что? Работает? А?.

— Кажется — да. Противоядие готовит.

Марика с уважением взглянула на светящуюся кляксу:

— Умница. Готовь, хороший мой.

Я впервые видел сюсюкающую Калинину. Ради спасения любимого человека она на всё готова. Тим, Нико и Вэсил смотрели чуть ли не с благоговением на мои действия. Это для них как магия. Для меня-то шок, а для них-то? Полоса дошла до конца. Возник вопрос: «Применить антидот? Нажмите „ДА“ или „НЕТ“». Да. Прибор сменил цвет на зелёный. Через минуту Лекс вдруг расслабился. Лицо перестало напоминать фаянсовую маску, потеплело. Марика с радостью прошептала:

— Сработало. Смотрите — сработало!

Появилась надпись: «Антидот введён. Расчётное время выздоровления — трое суток (земн). Выключить прибор? Нажмите „ДА“ или „НЕТ“». Я нажал «Да». Медуза потемнела, втянула нити. Я взял её и положил обратно в кофр. Надпись на крышке пропала. Щёлкнул замок. Вот и всё. На меня навалилась страшная усталость. Я лёг на спину и постарался максимально расслабиться. Послышался тихий, слабый голос Сомова:

— Где я? Что случилось? Марика?

Глава 5

Мир тесен!

В тот вечер было много радости. Калинина при всех, не скрываясь, расцеловала командира и отругала за попытку бегства. Нико, Тим и Вэсил восхищались моей догадливостью и скоростью. Тему того, откуда я знаю про назначение артефакта и как с ним обращаться — старательно обходили. Ну, типа, случилось маленькое чудо, а так всё объяснимо. Я пропускал всё это вторым планом, потому что устал как собака. Даже думать о случившемся сил и желания не было. Хватило сил только на пожрать консервов. Дальше я отрубился, не смотря на возможные опасности. Кошмары меня не мучали. Я слишком устал физически и эмоционально для подобной рефлексии (эк сказанул!).

Утром всё болело — бег по пересечённой местности даром не прошёл. И так я физкультурой не увлекаюсь, а тут такая нагрузка. Стараясь не делать резких движений, я полез под вездеход. Так и есть — рессора к хренам. Это плохо. Заменить нечем. Ну и как на нём ехать теперь? Можно под балку засунуть чурбак и потихоньку до базы дотянуть. А дальше? Коренной лист найти нереально. На жёсткой сцепке придётся волочь — однозначно. Где бы ещё её взять-то? Вобщем Марику я не обрадовал. Однако она восприняла весть о поломке довольно беспечно. Похоже, что она до сих пор была в эйфории от спасения Сомова, которому уже стало лучше, хотя он всё ещё был слаб. Ему помогли сесть, прислонив спиной к дереву, чтобы он мог писать. И он писал. Часто останавливаясь и отдыхая, но — писал. Железный мужик, уважаю. Надо, значит — надо. И ничто не извиняет лени. Отчёт никто не отменял. Да… На таких людях всё и держится. Но больше всего я удивился, когда Лекс пошушукался с Нико, тот пошёл к вездеходу и через некоторое время пришёл с «фотиком». Это был не такой пижонский аппарат, как у больничного светохудожника. У того плёночный был, с мощным объективом. А у этого объектив был простецкий и «питался» он пластинками. Да уж, ладно хоть не камера-обскура. Нико «щёлкал» дохлых раловцев в профиль и анфас, панорамно и отдельными частями. Даже кучу «детишков» снял. Я поинтересовался у Лекса — нахрена? Тот ответил, что приложит светопластинки к отчёту и если в Ордене поверят, то нам светит премия. Что ж он сразу про премию не сказал? Это в корне меняет дело!

Утром приехал Фрол. Ему рассказали обо всём, кроме чудесного излечения. Типа был укус и сейчас Сомову хреновато, но он оправится. Как говорил незабвенный Карлсон: «-Пустяки! Дело-то житейское!». А он знал, о чём говорил. По сравнению с вертолётным движком в заднице укус какого-то мутанта действительно — всего лишь досадная неприятность… Лекс поблагодарил за спасение, улучив момент, когда поблизости никого не было. Получиось как-то неловко со обеих сторон. К чему слова? И так всё понятно. Мы ж взрослые мужики, жизнью тёртые. Чай не в мелодраме снимаемся. Марика же поблагодрила своеобразно. Когда я осматривал вездеход (бессовестно валялся и отлынивал), она присела рядом и после паузы сказала:

— Спасибо за Лекса. Знаешь, я много думала. И на днях, и сегодня ночью. Мне кажется, что не стоит проверять наше родство. После всего, что произошло, ты и так мне стал братом. Не то что двоюродным — родным… Понимаешь?

— Угу.

— У тебя и у меня никого из родни нет. А теперь не так одиноко будет, да?

— Ага.

— Конечно, брат-извращенец — это проблема.

Я усмехнулся. Марика тоже.

— Но он всё равно мой брат. Ведь так?

— Хоть моя сестра и заноза в одном месте, но она моя сестра.

— Вот и ладненько. Ещё раз — спасибо, братишка.

Она чмокнула меня в щетинистую щёку и ушла, даже не взглянув на поломку. Вот у меня и семья появилась. Честно говоря я был рад. Калинина — не самая плохая из возможных сестёр.

Все-таки мне пришлось заняться рессорой. Хотя сделать можно было мало. Центральный штифт ещё держался и не давал листам расползтись. Я как мог подтянул гайки на стремянках и теперь можно было только надеяться, что сталь штифта качественная и хотя бы до станицы он не лопнет. Ближе к обеду я стал собираться «на базу». Фрол вошёл в положение и сказал, что предупредит водителя грузовика, который поедет в станицу. Тот привозил бочки с топливом для погребального костра. Я чуть совсем не забыл, что сегодня будет сожжение. Неплохой костёрчик обещает получиться. Как рассказал Фрол — тел насобирали около полусотни. На берегу осталось почти двадцать лодок, сшитых из звериных, слава Семье, шкур. Ещё нашли тару для заготовки, какие-то снадобья. Наверное консерванты. Всё это утопили в реке. Я присутствовать на файер-шоу не стремился, поэтому отправился за вездеходом на подвернувшейся попутке. Грузовичок бодро катился по уже хорошо укатанной дороге, тихо ноя редуктором заднего моста на подъёмах и спусках, напоминая этим старенький ГАЗ-52 из моего детства. Такой драндулетик возил молоко с фермы, а мы с друзьями иногда напрашивались к водителю покататься, взамен помогая в погрузке молочных бидонов. Благословенное время было, да… Пока мы неспешно катились по лесной дороге, я разговорил водилу. Завтра — похороны. Будут хоронить жертв дьявольского нападения. В закрытых гробах. От многих остались лишь разрозненые кости и куски мяса, разбираться в которых некому. Нету здесь судмедэкспертов наших и генетических лабораторий тоже нету. Таких, как, например, в Ростове-На-Дону. Там несколько лет разбирали и идентифицировали останки погибших в Чечне солдат, которые всё это время лежали в рефрижераторах. Адова работа. Сегодня группа крепких на психику мужиков поедет в Ёлкино — собирать тела. Решено бывших жителей похоронить в братской могиле, а станицу сжечь. Всё равно жить там никто не согласится. Оставшиеся в живых либо поселятся в Зеленопольской, либо — переедут в другие станицы. Вот так. Кстати, а что там с выжившими? А выжившие балдеют до сих пор. Счастливо пускают пузыри и неизвестно — как долго они будут этим заниматься. Я вспомнил, что одна женщина на короткое время выходила из этого состояния. Правда — выходила в истерику, а потом снова ушла в нирвану. У меня есть версия, что это может быть необратимый эффект. Типа тот препарат им крышу своротил напрочь и ремонту она не подлежит. Уже сутки как минимум прошли, а в себя так никто пока и не пришёл. Будем надеяться, что я ошибаюсь и их отпустит со временем.

В Зеленопольской сегодня царил угрюмый траур. Местные лекарки истратили половину запасов успокоительной настойки. Многим становилось плохо от страшных новостей. У некоторых участников боя, побывавших в лагере людоедов, случились нервные срывы. Люди не выдерживали нервного потрясения. Ещё поп этот нагнетал, паразит. Всё про геену огненную, про Апокаллипсис, про Врага человеческого, да — в уши людям, напуганным страшными новостями. Даже Мишка, который встретил меня возле главного здания, был мрачен. Он вернул мне пистолет и устало присел на ступени крыльца. Церковь была полна баб и детей. Слышались плач и истовые молитвы. Над ними плыл зловещий баритон попа, грозящий грешникам Чистилищем. Странно. То говорят, что Бог есть Любовь и надо прощать как самому себе. То обещают вечные муки за отсутствие поклонения любящему якобы богу, за отсутствие страха господня. Разве можно любить того, кого боишься? Как может Отец требовать от детей рабского поклонения — не очень понятно. Обращать своих любимых детей в рабство как-то не очень милосердно по-моему. Но такие мысли нужно держать при себе. Спорить бесполезно. Вера не предусматривает логики, а логика не понимает веры, и тот, кто надеется переубедить верующего — тратит время зря. То же правило работает и в обратную сторону. Человек либо верит, либо — нет. Всё остальное имитация и оппортунизьм чистой воды, когда многим в отдельных случаях выгодно представляться верующими, а в других — атеистами. Главное, чтобы местный служитель культа не пронюхал о моих мыслях. Для него я опасней верующих в Святую Семью. Так что я старался вообще не смотреть в сторону храма. Хотел было зайти в дом, но дверь распахнулась и на пороге появилась Нюта в том самом дарёном платье. Вид у неё был напуганный. Она увидела меня и со счастливым писком повисла у меня на шее раньше, чем я успел её удержать на дистанции вытянутой руки. Теперь же оторвать эту пиявку было невозможно. Ню сбивчиво бормотала, при этом довольно чувствительно сжимая мне шею:

— Слава Шанье — ты вернулся! Я уж думала, что вы… Что ты… Думала, что вы бросили меня… Что вы погибли. Боги! Какая я дура! Ты же вернулся за мной! Ты не бросишь меня с этими людьми? Ведь — нет?! Конечно же, ты заберёшь меня! Фрам! Фрамчик! Не бросай меня больше!.. Как там наши? Все целы? А? А Марика? Здесь так страшно! Я боюсь! Приходил их священник, пугал… Говорил, что я грешница, безбожница. Что вас поглотили слуги какого-то диавола, потому что вы неправильной веры. Он грозил, что если я срочно не уверую в их бога, то и меня слуги диавола заберут! Фрам! Я в Семью верю! Я не хочу отрекаться от неё! Но вы же все живы! Значит никакие диаволы вас не взяли! Ведь все живы?!. Фрам! Не отдавай меня этому священнику! Он злой! Не отдавай! Я что угодно для тебя буду делать! Забери меня отсюда!

Бормотания перешли во всхлипы, а потом и в рыдания. Перенервничала девчонка. А вот поп границы переходит. Я ему устрою геену. Ишь чего удумал — девку запугать… Попробовал тихонько оторвать Ню от себя. Безуспешно. Попробовал сильнее, не без труда определив талию. Она ещё сильнее прижалась. Вот же прилипала. Отлепить-то её как? Тут Мишка голос подал:

— Зачем отцу Петру тебя пугать?

Эти слова произвели нужный мне эффект. Нюта ослабила свой удушающий приём и встала на ноги (до этого она просто висела на мне). Хотя руки оставила на шее. Мокрые от слёз щёки быстро сохли, просто на глазах. Обернувшись к Мишке, Ню смерила его взглядом и ответила:

— По-твоему я вру? Зачем мне это?

Я воспользовался послаблением и за талию отодвинул девчонку, как она не пыталась зацепиться за шею. М-да. Сильная, но лёгкая, как ёжик из анекдота. Мишка посмотрел на неё исподлобья:

— Ты неправильно всё поняла.

Ню фыркнула, обернулась к двери:

— Скоро он снова придёт угрожать. Вас он не видел, так что обязательно придёт. Пойдёмте в дом.

Я пожал плечами и проследовал за ней. Мишка потопал следом. В горнице Нюта подсела к оконцу, пытаясь разглядеть улицу. Не глядя на нас махнула рукой:

— Там, за занавеской, умывальник. Спрячьтесь.

Я чувствовал себя весьма глупо. Кругом траур, подготовка к похоронам, меня наши ждут с грузовиком — а я прячусь за занавеской, словно в дешёвом водевиле. Мишка, похоже, тоже не очень понимал зачем он тут находится. Он хотел что-то спросить, но послышался срип двери и я приложил палец к губам, мол — тихо! Раздались шаги и густой поповский голос:

— Покаялась ли ты, грешница?

Голос Нюты с вызовом ответил:

— Мне не в чем каяться, священник.

— В тебе говорит гордыня! Твои попутчики вот-вот станут кормом для порождений Диавола, а ты упрямишься!

— Я не хочу верить в твоего бога! Оставь меня в покое!

Похоже, что Ню осмелела в нашем присутствии и говорила дерзко. Зря. Спровоцирует ведь попа. А он и точно завёлся:

— Да ты закоренелая язычница! Да ещё и одержимая! Ну ничего. Изгоню из тебя бесов и станешь покорной.

Несколько шагов, писк девчонки. Поповское:

— Повинуйся — и будешь спасена! Бесы в тебе упорствуют! Станешь противиться — оглашу всем, что ты ведьма и призвала тварей адских на нас. Тебя сожгут на костре! Покорись — и будешь жить в милости и достатке.

— Что… Что ты хочешь со мной… Отойди! Я не хочу!.. Ай!.. Фрам!!

Послышался треск разрываемой ткани, а спустя секунду шипение священника:

— Ах ты!!

Звук пощёчины и вскрик девочки. Я кинулся прямо сквозь занавеску, на ходу вырывая пистолет из кобуры. Ню сидела на столе возле окна поджав ноги и стягивая ткань платья на груди, а священник очумело смотрел на меня, зажимая ладонью левой руки укус Нюты на правой. Ствол упёрся ему в побородок снизу, безжалостно сминая окладистую бороду. Я приблизил лицо почти вплотную к его перекошенной роже, глядя прямо в расширенные глаза. Хороший психологический приём давления, кстати. Я имею ввиду пистолет под хлебалом. Поп попытался что-то проблеять, но я опередил его и змеиным, спокойно-жестоким шипом спросил:

— Какая встреча, святой отец. Почём опиум для народа?

— Э… М-нэ..

— На сладенькое потянуло?

— Как?.. Ты же…

— Грех это, батюшка, живых-то хоронить. Ты тут чего забыл? На нашу девочку, невинную кстати.

(Сдавленный писк Нюты).

— Решил позариться? Да я тебя, борода ты козлиная, на тот свет сейчас отправлю. Прямо к непосредственному начальству на приём.

— Не… Не посмеешь, язычник!

— Ха. Ха. Ха… Почему? Я же язычник, мне пофигу.

— Ты не уйдёшь из станицы, если убьёшь меня. Я священник, а ты мерзкий нехристь.

— Я вот выведу тебя перед народом, да поведаю как ты девственицу несовершеннолетнюю.

(Опять писк Ню. Чего она так на это реагирует?)

— Снасильничать хотел. Посмотрим — что люди скажут.

— А… А я скажу, что она сама совратить меня хотела, ибо языческая ведьма, демонами одержимая. А ты её подручный. И вы под видом агнцев проникли в наше селение, хотя волки в шкурах овечьих и служите Диаволу. Слуг диавольских привлекли на нас. Кому народ поверит?

Я отстранился, не убирая пистолет и задумчиво выдохнул:

— Тогда пристрелить тебя будет проще.

И тут из-за моей спины выступил бледный Мишка. Поп скосил на него удивлённые глаза, выдавил:

— Отрок! Спаси пастыря своего! Позови людей!

Миха не пошевелился. Спокойно так сказал:

— А ведь это ты, батюшка, Лизку-то Савельеву до петли довёл.

— Да ты что!. Да как ты смеешь, щенок! Лизка ведьмовством промышляла, а когда я ее на чистую воду вывел, так она сама и повесилась. К господину отправилась.

Миша как будто и не слышал попа. Разглядывал его внимательно, словно впервые видел. Потом продолжил:

— Шушукались, что ты похотью к Лизавете воспылал, а как она тебе отказала, так ты её силком и… Того… Да молчать велел. Лизка молчала. Кто за сироту вступится? Ей всего пятнадцать с небольшим было. Ты из неё не раз демонов-то изгонял. Слыхали девки, как ты на Лизке хрюкал. Там, в сенцах дома поповского.

Мишка смотрел спокойно и как-то грустно. Только капельки пота блестели на лбу. Поп завращал глазами, начал шевелиться:

— Щенок! Набрался ереси у пришельцев! А может их ведьма и тебя соблазнила?! А?! Признавайся!!! Тешила она с тобой похоть языческую?!!

Нюта только всхлипнула на такое обвинение, а я восхитился — какой наглый пассажир! Ему серийное изнасилование несовершеннолетних шьют, а он ещё и стрелки переводит на потерпевших! Мишка продолжил свой рассказ:

— А как у Лизки живот появился, так ей и вовсе житья не стало. Говорили, что хоть и молоденькая, а уже нагуляла. Потаскушкой называть начали. Потом ты же, батюшка, её ведьмой-то объявил. Мол, от Диавола она понесла. Теперь понятно, что за Диавол то был… А Лизавета повесилась от стыда и поношений. То-то ты наверное радовался. И Лизки с пузом нету, и отпевать не надо.

— Ложь! На пастыря клевещешь!! Гореть тебе в Геене за это!!!

Я чувствительно ткнул попа стволом под бороду и хмыкнул:

— Идея-то шикарная. Сжечь тебя вместе с домом — и концы в пепел. Типа — он неосторожно разжигал кадило. Уголёк выпал на рясу. Ну и…

Он хрюкнул аж, а из-под шапки потёк обильный пот. Испугался засранец. Тут подала голос Нюта:

— Только перед этим отрежьте ему…

Хоть она и сидела на столе в рваном платье, но глаза были злые. Принцесса бандитов, чо…

— Отрежьте ему… Ну… Вы парни, сами должны знать — что там полагается отрезать.

Ню покраснела и фыркнула. Я согласно покивал, от чего поп побледнел и запотел ещё сильнее. А Мишка заговорил как в трансе, спокойно и отчуждённо:

— Только не знал ты, что перед тем, как повеситься, Лиза всё подруге рассказала. А уж подруга — мне, после того, как Лизку похоронили за оградой. По большому секрету сказала, под клятву. Я не поверил, мол, девки страшилки сочиняют. А теперь вижу, что правда всё.

Михаил опустил плечи и словно обмяк как-то. Так называемый пастырь заворчал глоткой, я снова ткнул стволом:

— Помолчи-ка, сластолюбец ты наш. Дай подумать.

Ситуация получалась патовая. Как только мы его отпустим, так он на нас начнёт народ науськивать. Люди сейчас напуганы и разгневаны, а тут им покажут реального врага в лице ведьмы и её подручных. Пусть тут мало боеспособных, но я один нихрена не смогу. Оборонять здание в одиночку не получится, только помрёшь уставшим. Нас просто сожгут вместе с домом. И Мишке однозначно — хана. Поп его рано или поздно загнобит. Грохнуть? Не вариант. Не успеем уйти. Если бы все мы были в одном месте, то можно бы было взять этого «служителя культа» как заложника и отъехав на безопасное расстояние выкинуть его нафиг на обочину. Но мои товарищи далеко, а мы с Нютой тут. Тут же броневик Ермолина, вещи. Бляха медная. Как быть? Хоть бы Фрол приехал.

— Я всё Фролу расскажу. Пусть решает.

Это Миха. Мысли он что-ли читает?! А поп замер. Скосился на пацана и прохрипел:

— Не надо Фролу говорить.

Так-так-так! Это уже интересно!

— Чего это ты возбудился, борода многогрешная?

Ответил не он, а снова Мишка:

— Боится он Фрола… Фрол единственный, кто перед ним хвостом не виляет. Знает он что-то, да не говорит пока. Может и историю с Лизкой знает, просто сор из избы не выносит.

Ай да — Миха! Молоток! Вот это выход! Я помахал пятернёй перед мордой попа:

— Эй, любезный! Алё! Вас вызывает Таймыр!

— Че… Чего?

— Не важно. Слушай меня внимательно. Мы ничего не скажем Фролу..

Взгляд попа забегал хитренько…

— Не радуйся так. Мы промолчим об этом твоём постыдном поступке.

Нюта хотела что-то возразить, но я с нажимом продолжил:

— Да, промолчим, Ню. А ты, пока мы не уедем, будешь изображать нашего лучшего друга. Понятно? Иначе Фрол узнает всё. Сегодняшнее твоё покушение на честь девчонки и настоящую историю Лизаветы Савельевой. И кстати — не вздумай мутить народ. В случае чего я тебе первому мозги вышибу, ведь я стреляю из винтовки очень быстро, очень далеко и очень метко. Доступно?

— Угу.

— Сейчас я поеду за своими друзьями. А чтобы ты, маленький мохнатый хитрец, не начал нашёптывать людям всякое — поедешь со мной.

— А… Зачем? Что я людям скажу?

— Скажи, что хочешь поруганную землю освятить и за погибших помолиться на местах, так сказать. Мне ли учить тебя врать?

Священник кисло кивнул. Я отпустил его, убрал пистолет в кобуру. Поп зло глянул, но тут же притушил горящий взор. Правильно. А то мы последуем милому совету Фэ на счёт травматической кастрации. Он потёр укус, глянул на девчонку. Она фыркнула и спустилась со стола, старательно придерживая разорванное платье. Я потёр лицо и показал попу на дверь:

— Пошли, батюшка. Пора нам. Ню, переоденься и начинай собирать барахло. Как только мы вернёмся, то сразу поедем отсюда.

— Да я уже всё собрала, пока вас ждала. Ногти все обгрызла! Это ты виноват!

— Ногти не голова — отрастут. Тогда жди ещё.

— Ну нафиг! Я здесь не останусь! Я с вами поеду!

— Чо? Бунт на корабле?!

— Фрам! Я боюсь… Ну пожалуйста!

— Тьфу… Как я вас в одной кабине повезу?

— А пусть этот… В кузове едет.

— Это ты у меня в кузове поедешь, блин.

Вот же заноза. Почему девчонки такие проблемные? Твою ж дивизию.

— Миша.

— А?

— У тебя горючее в драндулете есть?

— Угу.

— Можешь отлучиться из станицы?

— Да. Мне же Фрол разрешил при тебе быть.

— Тогда у меня есть для тебя поручение. Охраняй пока Нюту. Вы же знаете друг друга?

…Молодёжь одновременно посмотрела друг на друга, потом уставилась на меня. О, Господи!

— Нюта, это Михаил Степанов. Миша, это Нюта Фэ… Церемонии закончились? Отлично. Ню, одевайся. Поедешь с Михой на его железном скакуне. И не дай тебе Тс'Охо пожаловаться на что-то в ближайшие сутки. Поняла?

— Да, Фрамчик. Спасибо, Фрамчик! Уже бегу, Фрамчик!

Девчонка подбежала, чмокнула меня в небритую щёку, потом подхватила сумку с вещами и торопливо посеменила к загородке, за которой мы прятались раньше. Я потёр место чмока и подтолкнул попа к двери:

— Вперёд! На мины!

— Ку… Куда?

— Да иди уже… Эй, вьюнош! Вас это тоже касается!

Мишка пожал плечами и пошёл за нами. Краем глаза я заметил, как он на пороге обернулся. Хм. Молодость своё берёт.

Двигатель завёлся легко. Пока поп неловко лез по подножке, путаясь в рясе и шипя:

— Ах ты ж… Господи.

Я в полглаза следил за ним, а в другие полглаза смотрел, как Мишка пригнал квадр, как вышла Нюта в своём наряде из шаровар и лифчика. Слава богам, что она догадалась надеть куртку Марики, которая всё-таки выглядит менее вызывающе, чем верх от купальника. Девчонка села позади Мишки и на секунду замешкалась. Держаться, кроме как за самого Мишку, было не за что. Ну, с этим она сама разберётся, а я воткнул передачу и осторожно развернул грузовик. Батюшка сидел надутый, как мышь на крупу, и смотрел в окно. Я вывел машину из ворот и с облегчением разогнался по дороге, уже знакомой до рвоты. Поглядывая в зеркало на мелькающий сзади Мишкин драндулет, обронил:

— Повезло тебе, священник.

— Чего?

— Повезло, говорю. Если бы вместо меня за занавеской Калинина оказалась, то сейчас бы ещё один гроб колотили.

— Почему это?

— Очень она насильников не любит. Лежал бы ты там с простреленной башкой — самое малое. Так что цени моё милосердие.

— Откуда ты про гробы знаешь, язычник? Вы же покойников сжигаете?

От чёрт! Прокол.

— Какое тебе дело? Сиди и молчи. Молитвы вспоминай. Поверь — там, куда мы едем, они тебе понадобятся.

Когда мы свернули с лесной дороги на пустоши, то увидели впереди столб дыма. Опоздали, стало быть, на представление. Ну и пусть. Даже хорошо. Мишка с Нютой хоть не увидят мутантов. Во временном лагере ждали только меня. Попа, выбравшегося из кабины, встретили с недоумением, а вырулившего из-за грузовика Мишку, а тем более восседающую позади него Нюту — с большим удивлением. Я пошёл к Лексу, не забыв шепнуть батюшке:

— Сходи-ка вон туда, святой отец. Там кое-что интересное.

А там, в роще, лежала та самая куча мелких мутантов. Как я понял — их решили сжечь прямо на месте, а не таскать через всю рощу к месту основной кремации. Поп пошёл, позвякивая прихваченным из дома кадилом. Ну-ну. Когда я присел возле Сомова, тот спросил:

— Чего это все приехали? И священник?

— Не сидится на месте. Лекс, я должен тебе кое-что доложить.

Сомов не перебивал. Только спросил в конце:

— Кто в курсе произошедшего?

— Я. Нюта. Священник. Мишка.

— Как думаешь, священник будет вести себя тихо?

— Он боится Фрола и пока будет думать, что мы можем рассказать об инциденте — будет помалкивать. Поднимать волну ему не выгодно, потому что в процессе могут вскрыться его собственные грешки. Если бы не Фрол.

— Понятно. Что ж. Восстанавливать против себя местных нам тоже не выгодно. Нюта будет молчать? Хотя бы пока мы здесь?

— Поговорю с ней. Уверен, что она поймёт. Вот что с Мишкой будет? Святоша его рано или поздно со света сживёт. Ведь парень — самый главный свидетель, который может всё рассказать Фролу в любой момент.

— Верно. Слушай, если уж Марика берёт с собой Нюту, то почему бы тебе не взять парня?

— Э? Зачем? Куда?

— Возьми в ученики например. В Рассене его можно будет устроить.

— Блин. Я об этом не думал как-то.

Мне эта идея не очень нравилась. Хоть за Миху было тревожно, но брать на себя ответственность за жизнь другого человека не хотелось. Как-то я уже свыкся с ролью одиночки. Однако в том, что Мишка может стать изгнанником, есть и моя вина. Значит надо отвечать…

— Ладно. Давай его позовём и спросим — хочет ли он поехать с нами?

Лекс пожал плечами, я поискал глазами парня. Он, Ню и Марика стояли возле квадра и о чём-то говорили. Бьюсь об заклад, что молодёжь хочет впечатлений в виде трупов нечисти, а Марика их отговаривает. А может — пусть? От всей грязи мира их не упасёшь. Поймал Мишкин взгляд, махнул приглашающе. Он повесил свой карамультук на плечо и пошёл к нам.

— Миша, садись. Разговор есть.

— Да я постою.

— Как хочешь. Что, охота на чертей глянуть?

— А… А откуда…

— Да ладно, я тоже пацаном был. Разговор о другом. Ты же понимаешь, что батюшка тебе теперь житья не даст?

Парень понурился:

— Ага.

— Ты не думай, Миха, поступил ты как настоящий мужик — слабого защитил, зло пресёк. Уважаю.

В разговор вступил Сомов:

— Как ты смотришь на то, чтобы поехать с нами в Федерацию?

— Да кому я там нужен. В Федерации-то…

Угрюмо пробормотал парень. Его можно понять — страшновато так круто менять жизнь.

— Ты помог нам — мы поможем тебе. Поживёшь у Фрама, освоишься. А там уже сам решишь. Если захочешь учиться, то поможем найти учебное заведение. Захочешь служить в армии — у меня есть связи в ведомстве обороны, помогу с частью определиться. Работать захочешь — тоже что-нибудь подыщем. Не бойся — мы своих не бросаем.

Мишка молчал, а Лекс не торопил. Я поднялся, потрепал парня по плечу:

— Решай.

И пошёл к дамам. Марика приветственно кивнула и с радостью улизнула, оставив девчонку на моё попечение. Где-то там Вэсил, Тим и Нико устраивали в кузове грузовика место для Лекса и для себя. Нюта подошла почти вплотную. От лихой езды на экзотическом драндулете она раскраснелась. Волосы миленько растрепались. Глаза блестели. Я отметил, что она довольно красива на самом-то деле. Стодов через пятнадцать вообще станет красавицей. Ну, там, округлится в нужных местах и всё такое. Пока она была красива не женской, а юной красотой. Не столько сексуальной, сколько просто приятной. Ещё не ягода, но уже цветок. Как-то так. Короче — смотреть на неё было приятно, но особых эротических мыслей она не вызывала. Зато она сама думала по-другому. Что-то мне не нравится этот взгляд восторженный. Так и есть — Ню обняла мою руку и прижалась к плечу щекой:

— Фрам! Так здорово на воле! Я даже про того дядьку забыла почти! Да и не хочу об этом думать! Ты же спас меня — ну и довольно!.. Я так тебе благодарна.

Последняя фраза была произнесена с таким приторным мёдом в голосе — Гумберт Гумберт заплакал бы от счастья. Вот же малолетка-скороспелка. Мягко оторвал её от руки и развернул лицом к себе:

— Ню, послушай меня.

— А… Ага.

— Я хочу попросить тебя кое о чём.

— Всё, что угодно, Фрамчик.

Карамель, твою дивизию.

— Не говори пока никому о том случае со священником. Хорошо?

Раскосые глазки удивлённо хлопнули длинными ресницами.

— Почему?

— Потому что это может навредить нам и особенно — Мишке. Это, кстати, он тебя спас. И нас всех. За что теперь и придётся ему родной дом покинуть.

— Как это?

— Так это. Священник теперь попытается ему отомстить.

— Точно!.. Хорошо, Фрамчик. Я никому не скажу.

— Спасибо, Ню.

— Фрамчик.

— Чего?

— А можно на злодеев посмотреть?

— Это не самое приятное зрелище, Ню.

— Ну Фрам.

— Если Миха пойдёт.

— Ага.

Мы потихоньку пошли к Лексу с Мишкой. Разговор там, похоже, закончился. Ню с удивлением уставилась на повязку Сомова, а я спросил:

— Ну?

— Михаил едет с нами.

— Понятно.

Ню осторожно подсела к Сомову и с тревогой спросила:

— Что с вами случилось?

— Ничего страшного, Нюта. Всё уже хорошо. Вы идите, скоро нам в обратный путь.

Мишка отошёл, подумал и пошёл к роще. Ню поспешила за ним, крикнув:

— Подожди меня!

Я покачал головой — сами захотели, потом не жалуйтесь. Сел на землю у дерева, прислонившись к нему спиной. Лекс сидел с блокнотом, но не писал. Я, сам не зная почему, спросил:

— Лекс, зачем всё это?

— Что именно?

— Вот эта операция? Почему мы вмешались?

— У нас не было выбора. Директивы «Чёрной книги» очень жёсткие. Я не могу рассказать подробностей, но поверь — глава о Чёрном Рало не самая страшная.

— А почему до сих пор эта глава нигде не всплыла? Никто не разглашал никогда?

— За разглашение директив светит до тридцати стодов каторжных работ. Неплохо, да? Но не это держит. Как бы тебе объяснить? Ты знаешь, что командиром официального отряда может быть только бывший военный? Создавая отряд, он под расписку о неразглашении знакомится с «Чёрной книгой». Там такое есть — волосы дыбом встанут. И командирам объясняют, что может случиться, если нарушить директивы или тем более раззвонить по Миру. Вот в нашем случае, например. Представь, что начнется, если выяснится, что вэйты не прочь человечинкой побаловаться? Никто не будет разбираться, что это не все так делают. Начнётся избиение вэйто. Реки, озёра крови. Ну и зачем это?

— Я думал об этом. А если просто сделать вид, что мы ничего не видели?

— Если в таком же случае, как у нас, отряд уклонился от выполнения директивы, то больше его никто не наймёт и разрешения на работу в Диких землях не выдаст. А уж если дело до Ордена Любви дойдёт — могут и оштрафовать. А долговая тюрьма Ордена не самое весёлое место.

— А как узнают?

— Узнают рано или поздно. У Ордена большие уши… Вобщем командир и отряд, не выполнив директиву, рискует своей репутацией, деньгами и свободой… Если бы наше задание не было связано с артефактами, а было простым, типа доставки или сопровождения, то мы бы просто связались с ближайшей заставой Ордена. Прилетело бы несколько газолётов со спецотрядом и всё бы зачистили с воздуха. Хотя пленников скорее всего не стали бы выручать.

— А неофициальные отряды?

— Их не так много. Но им «Чёрную Книгу» никто не показывает. Они действуют на свой страх и риск.

— И так никто и не слил информацию?

— Случаи бывают, но кто поверит небылицам чокнутых наёмников?

— Заговор молчания.

— Можно и так сказать.

— Ладно. Понял я… Кстати, надо за троицей сходить. Что-то долго не идут.

Когда я подошёл к месту складирования трупов, то наблюдал живописную картину. По левую руку от кучи, стоя на четвереньках, блевал поп. Кадило валялось в траве. По правую руку в приступе рвоты согнулась Ню. Перед кучей, зажав рот рукой, стоял Мишка. Я уж думал, что он сдержался, но его тоже вывернуло. Я не стал подходить ближе, а отошёл так, чтобы ветерок относил в сторонку запах. Первой закончила Ню. Наверное раньше всех начала. Держась за живот, она с трудом разогнулась и побрела, глядя на мир мутными от слёз глазами. На ходу обронила сдавленно:

— Какой ужас.

Именно, девочка. Ужас. Я же предупреждал. Но любопытство взяло верх и теперь нечего обижаться. Священник прокашлялся, подтёр слюни и на карачках отполз подальше. Сел, ошалело мотая смятой бородой. Кадило так и валялось в траве. Не потерял бы. Мишка побрёл вслед за девчонкой. Молча. Я проводил его взглядом.

— Святой отец, молебен-то будешь проводить?

— Какой молебен? Издеваешься, язычник?!

Я пожал плечами. Мне было фиолетово — будет он чего проводить или нет. Трупы всё равно сожгут, безотносительно к отпеваниям.

— Зря ты, святой отец, сюда пошёл. Там, за рощей, лагерь. У ваших убитый есть — шёл бы его отпевать.

— Что ж ты сразу-то не сказал, ирод?.. Почему сюда отправил?!

Со слезой в севшем голосе спросил батюшка. Я пожал плечами:

— Это маленькая месть. Чтобы ты не думал, что так просто отделался. И вообще я — язычник, мне можно.

Поп с натугой поднялся. Поискал кадило. Звякая цепочками вытащил его из зарослей, очистил от травин и листьев. Надо бы ему провожатого дать, да где его взять? Я ткнул пальцем в направлении рощи:

— Иди вон туда, а там увидишь, где костёр. Встретят… А мы поедем, святой отец.

Он, пошёл, пошатываясь, но вдруг остановился и обернулся через плечо:

— Язычник, откуда ты знаешь обращение «святой отец»?

— Во многих знаниях — многие печали, святой отец.

Усмехнулся я и пошёл прочь. Пускай этот так называемый «святой отец» мучается загадкой. Не всё же мне — да мне? В мини-лагере всё было готово к отъезду. Лексу помогли забраться в кузов, туда же сели Нико, Марика. Вэсил сел у заднего борта на всякий случай. Я думал — как эвакуировать вездеход со сломанной рессорой. Хотя что тут придумаешь? Властью зампотеха перетасовал пассажиров. Прицепил на машину трос, за руль Тима посадил. Дотянем потихоньку. Вэсила отправили в «гнездо» Тима. Там ему с пулемётом самое место. Хотя тут нам и езды-то немного. Только долго тащиться с калекой на буксире. Мишка, мрачный как туча, поехал впереди, дозорным. Ню закарабкалась в кабину. Хоть она и привела себя в порядок, но упрямо избегала смотреть в глаза, отвернулась к окну. Впервые видел её такой подавленной. И то сказать — зрелище кровавых безобразных трупов настроение не улучшает.

Дорога до станицы заняла много времени. В ворота мы въехали уже под вечер. Пока разгружались, пока — то, да — сё. Потом все занимались рассовыванием вещей по броневику и грузовику, я же готовил вездеход Марики к дальней буксировке. С Мишкой отпилили от бревна подходящий кусок. С помощью домкрата и такой-то матери вывесили правую сторону машины. Подложили кусок между рамой и мостом, опустили. Я обмотал место контакта тонким тросом. Больше ничего сделать было нельзя. Поковырялся в кучах металлолома, нашёл два обрезка довольно толстой трубы. Какая удача! Завёл производитель и приварил к концам труб петли из стального прута. Вот и жёсткая сцепка готова! Теперь не надо будет никого за руль вездехода сажать. Мы с Тимом пристроили сцепку на крюках «джипа», за это время Нико с Вэсилом перетащили производитель со сварочником к грузовику. Мы закинули оборудование в кузов и совместными усилиями прицепили сцепку к буксирному крюку. Всё. К дороге готовы. Стемнело правда. Пришлось идти в дом, всё равно сегодня мы уже никуда не едем.

Из церкви доносились молитвы. Батюшка прибыл видать. Завтра похороны, поэтому все готовятся. Поговаривают, что приедут из других станиц, но не факт. Я ещё подумал, что почему так оперативно на помощь не пришли, как хоронить едут? А Мишка ушёл собирать манатки. Ему ещё надо поговорить с родственниками. У него здесь дядя, тётя и двоюродные братья-сёстры. Он, оказывается, тоже сирота. Хотя об обстоятельствах смерти родителей Миша не рассказал. Но, насколько удалось понять, особо задерживать его не станут. Мы поели в полном молчании и все, кроме меня, улеглись спать. Потому что я ещё чистил винтовку. И так нагар присох уже. Это такая штука, что чем дольше не чистишь, тем сильнее она пристаёт к металлу. Остальные успели почистить оружие днём. Винтовка была вычищена и стояла у лавки, а я всё не спал, думал о том, о сём. Прикидывал — куда можно пристроить Мишку. И Нюту. Думал, что скажу Полениным. Или не скажу. Скорее всего не скажу. Думал даже съездить в Сефийю. Да, повидать Лани. После всех этих нервотрёпок так хорошо было бы поболтать с ней, посидеть на скамейке под Светом. Но встречаться с Лани я не буду. Не хочу мутить ей жизнь.

А на следующий день были похороны. Мы не присутствовали, ибо язычники. Но ждали Мишку и Фрола. Вчера его так и не было, а он ведь должен разрешить или не разрешить парню покинуть родной дом. Уже после обеда стал прибывать народ с кладбища. Многие плакали. Священник был такой умучанный, что на нас даже не взглянул — прошёл в церковь. Мы сидели на улице, возле броневика. Все в дорожном снаряжении. Даже Ню была не в традиционных шароварах с великоватым лифчиком, а в обрезанных по коленки марикиных старых штанах и в её же старой футболке. Волосы были стянут в хвост. По-моему ей это идёт больше, чем наряд Шахерезады. Послышался нарастающий треск мотора и к нам подъехал Мишка на своём «трофейном». К сиденью сзади был примотан баул с вещами, а на задней багажной решётке — пара бидонов с горючим. Мишка хмуро поздоровался и притих, поддавшись общей задумчивости. Опять же он только что с похорон — тоже стресс. Как-то незаметно пришёл Фрол. Один пришёл. Сказал, что разрешил Мишке ехать. Поблагодарил за помощь. Дал Лексу несколько листов с описанием дороги до Стеклянных Озёр. Пожелал удачи и ушёл не оглянувшись. Лекс не без труда встал, сунул за пазуху листы с маршрутом. Все так же поднялись. Даже Мишка встал вместе со всеми. Сомов окинул отряд взглядом:

— Отряд «Эхо». Операция выходит на завершающий этап. Начинаем марш в сторону Стеклянных Озёр. Порядок движения: Бронемашина. Водитель Ермолин, бортстрелок Горев, старший машины Сомов, наблюдатель Калинина. Грузовик. Водитель и старший машины Корбин, наблюдатель Ренэске. Самоход. Водитель и дозорный Степанов. Движение осуществлять в прежнем режиме наблюдения. По машинам!

Слава Тс'Охо. Наконец-то. Мне уже адски хочется домой. Я сел за руль, угнездив винтовку в зажимах между водительским и пассажирским сиденьями. Завёл мотор. Пока он выходил на рабочую температуру, я по традиции отогнул козырёк, стёр пыль с портрета Лани и подмигнул удивлённой мордашке. Нюта, которая сидела в кабине ещё до меня, заинтересованно глянула на портрет. Посмотрела на меня. Снова посмотрела на портрет. Ничего не сказала, только неопределённо хмыкнула и отвернулась к окну. Я включил передачу и вырулил за броневиком из ворот. Прощай, Зеленопольская. Теперь — домой, домой, домой!

Дорога запомнилась жарой. Природа навёрстывала дождливые дни и пекло неслабо. Нико распахивал в броневике все люки, я опустил стёкла на обеих дверях и даже приподнял рамки передних стёкол. Мы здорово уставали за день. Только Ню оставалась относительно бодрой, и то до того момента, когда Мишка, не обременённый рассенской политкорректностью к женщинам, буркнул вечером, что такая, мол, кобыла могла бы и взять на себя готовку. Ню тогда только засопела, а на следующее утро уже гоняла Мишку за дровами для костра при помощи поварёшки и неумелой ругани. Да. Похоже, Мишка не знал, что инициатива наказуема. Зато Нико хоть отдыхать стал побольше. Теперь он во время готовки только советами помогал. Кроме всего Тим, Вэсил, я и Марика тащили караулы. Так что мои сутки выглядели примерно так: три часа — подъём, завтрак, осмотр машины. Три пятьдесят — начало движения. Пять часов — привал, обед. Пять пятьдесят — начало движения. Семь пятьдесят — остановка, ужин. Девять часов — на пост. Десять часов — сон. Три часа — всё сначала.

Скорость здорово ограничивал вездеход Марики. Но хоть дорога стала получше. Через двое суток мы вышли на вполне укатанную грунтовку и скорость возросла. Зато пыль одолевала. Особенно Мишку, так как он тащился сзади и ему доставались тучи из-под моих колёс. На привалах он выглядел так, словно не ехал на мотоцикле, а волочился по дороге на аркане. Видя такое дело, Лекс разрешил ему ехать впереди, дозором. Это был риск, конечно, но с другой стороны вся эта поездка — сплошной риск. Стопроцентную безопасность даже стрховой полис не обеспечивает. Ха-ха. Вобщем теперь впереди ехал и обозревал дорогу Мишка, за ним ехал броневик с изнывающими от жары Нико, Лексом, Марикой и чуть менее изнывающим Вэсилом. А за ними, скрипя мелкой пылью на зубах, ехали мы — я, Нюта и Тим. Кстати, чтобы на привалах выплёвывать меньше грязи, я посоветовал им повязать на лица платки. Ну, как земные ковбои делали. И сам такой платок повязал. Дышать стало полегче и скрипеть на зубах почти перестало. Стряпня Ню уже не настораживала и казалась вполне привычной. Хотя при таком отупляющем однообразии, щедро сдабриваемом постоянным ожиданием какого-то подвоха, даже ресторанная еда пролетела бы в желудок без всяких там ярких эмоций. Таким образом мы через трое суток наконец добрались до Стеклянных Озёр. После всего, что с нами случилось, эти озёра на меня особого впечатления уже не производили. Мы разбили лагерь на том самом месте, где и в прошлый раз. На тускло мерцавшие зеркала стекла я смотрел как на вполне обычную достопримечательностью. Никакие ангелы мне в этот раз не докучали…

Лекс устроил сеанс связи. Антенна взлетела под облака и начала извергать в эфир позывные. Видимо адресат находился сравнительно близко, потому что связь установилась практически сразу. Нам было велено завтра прибыть с грузом на определённую точку в окрестностях Озёр, где и состоится передача. Это радовало. Наша эпопея начинала надоедать. После ночёвки у города на месте нашего временного лагеря мы отцепили калеченный вездеход, оставили броневик под охраной Тима, Вэсила, Мишки и Ню, и поехали по тому самому адресу, где оружие брали. Теперь мы его сдавали! Вернее — продавали. Не знаю, сколько Лекс за него выручил, но это не моё дело. У меня остался мой верный «Гром». Я поделился с Марикой опасением того, что не подвергнемся ли мы после этого банальному ограблению, когда у нас просто отнимут и артефакт, и машину? Ведь из оружия у нас остаются только пистолеты, а это аргументы гораздо менее убедительные для грабителей, у которых есть мужские первичные половые из металла. Марика сказала, что доверяет Лексу в выборе заказчика, что кинуть они нас не могут, а в окрестностях Озёр грабителей систематически отстреливают оружейные торговцы, для которых престиж города как тихого надёжного места дорогого стоит. Гораздо дороже патронов во всяком случае. Мне оставалось только довериться командованию и не лезть со своей параноей, обострённой мечтами о награде и возвращении домой в кратчайшие сроки. Во дворе наполовину разрушенного когда-то дома, теперь надёжно и бесповоротно обросшего лишайниками и вьюнками, я подогнал грузовик задом к обычной двойной двери подъезда и вместе с Марикой принялся таскать ящики с оружием в полуподвал оружейного магазина. Или это был склад оружейного магазина? Да хоть лавка старьёвщика! Какая мне разница? Упитанный мужик в заплатанном комбезе показал место, куда мы должны были ставить ящики, и уселся на скрипливый стул с блокнотом в руках. Учётчик, твою дивизию. Товар он пересчитывал в присутствии Лекса. Когда сдавали неиспользованные боеприпасы, то приёмщик удивился моей «модифицированной» гранате. Я так её и не использовал. И слава Тс'Охо, что не использовал. А приёмщик ещё повыкобенивался, что, мол, гранату порченную подсовываем.

После всех формальностей и расчётов мы поехали на точку встречи. Я рулил, рассматривая руины и местных жителей. Марика устало смотрела вперёд, а Лекс шуршал тетрадью с картосхемами. Пару раз я разъезжался со встречным транспортом. Это были какие-то постапокалиптические драндулеты, грузовики из частей разных машин. Кузова под брезентовыми тентами, так что характер груза я не определил. Но вот разъезжаться приходилось осторожно. Два больших вездехода с трудом помещались на улице. Мы выехали из города по гравийной дороге, местами сохранившей участки старого бетонного покрытия, и ехали минут двадать или тридцать. В точке назначения был пустырь, поросший кустистой пыльной травой. Я осматривался, не выходя из кабины. М-да, в этих кочках дивизию можно спрятать. Выбрался на крыло, на капот и оттуда — на ящик с барахлом над крышей. Бинокль приблизил эти кочки и я довольно долго рассматривал пустошь. Ничего такого, конечно, не заметил. Хотя нет — заметил пыль за кустами. Заказчики? Я предупредил Лекса и спустился на землю. Нечего торчать как прыщ на заднице.

Заказчики приехали на двух машинах. Тяжёлые «джипы» или лёгкие грузовики. В мозгу постучало в окошечко ответов: «Хаммеры». Ну… Похожи. Но не так уж и сильно. Если подумать, то скорее местный вариант земного «Додж 3/4». Только верх металлический у каждого вездехода. По моему такие стоят на вооружении армии. Но эти не имели армейских опознавательных знаков в виде белой трёхлучевой звезды на дверях. Они вообще даже номерных знаков не имели. Просто зелёные вездеходы. Машины остановились в паре десятков сед перед нами, из них спокойно, не делая резких движений, вышли две группы. Одна группа состояла из трёх человек в полевой, не армейской одежде. Зелёные комбинезоны, РПСы, шляпы. На поясах кобуры. Я как бы случайно засунул большие пальцы за ремень своей РПС, сдвинув правую ладонь поближе к кобуре с «Громом». Она была заранее расстёгнута, ведь бережёного и Бог бережёт, а небережённого — кладбищенский сторож стережёт. Вторая группа состояла из двух человек в одеждах путешественников. Тужурки со множеством карманов, широкополые шляпы, высокие ботинки. Пара мужчин, из которых, кстати, один был вэйтом. Они направились к нам, Лекс выступил навстречу. Я их «базаров» не слышал, но наблюдал за троицей. Те были спокойны и даже делали вид, что на нас и не смотрят. Переговоры видимо закончились, потому что Лекс отошёл к нам и велел нести артефакты. Мы принесли кофры, поставили их перед парой. Вэйт, молчавший на переговорах, со знанием дела открыл по-очереди все ящики, удостоверившись что содержимое имеет место быть. Его коллега или начальник сделал знак троице, те взяли по ящику и удалились к машине. Главный достал из-за пазухи книжку, а из неё какой-то листок и отдал его Лексу. Это наша оплата? Наверное что-то вроде чека. Заказчики погрузились в свои «джипы» и уехали, подняв тучу пыли. Мы тоже поехали. Я поинтересовался, крутя руль:

— Всё в порядке?

— Да, всё по договору.

Обратная дорога прошла в приподнятом настроении. Понятно, что наличкой такую сумму в Рассен не ввезёшь. Правила ограничивали сумму ввозимых наличных денег до десяти тысяч фэдсов на рыло. Поэтому нам дали чек — на КПП теперь не придерутся. В лагере Лекс всех собрал и продемонстрировал листок:

— Вот наша оплата, свогры. Шестьсот тысяч фэдсов лежат на счету в банке Рито. Если повезёт, то ещё получим премию от Ордена. Предлагаю сегодня же выехать в Рито. По моим расчётам на месте мы будем ночью. Есть вопросы? Предложения?

Нет вопросов. Сейчас поедим на дорожку и отправимся. Лично я готов ехать. Ню словно заранее чувствовала отъезд, потому что уже что-то сварила пока мы ездили. Ох ты, умница какая. Не, девчонка всё-таки не дурочка. Будь она стодов на пятнадцать постарше… Э… Тьфу ты!.. Всё, пошёл воду в радиаторе проверять.

Дорога тянулась словно резиновая. Мишка ехал впереди, только на перекрёстках притормаживая и дожидаясь броневик. Как только ему показывали направление, так он сразу вырывался вперёд. Мне же досаждал тащившийся на сцепке вездеход. Перед кочками приходилось тормозить, чтобы не выбить мост из крепления, потом разгоняться и снова тормозить перед следующими кочками. Компреста в баках оставалось не так уж и много. Придётся заправляться в городе. Ну и ладно, там деньга будет. Ню сидела как на иголках. Я смотрел на неё только мельком, когда бросал взгляд на правое зеркало. По моему девчонка волновалась. Она то бледнела, то сквозь лёгкую смуглость проступал румянец. Её можно понять — не так уж и много она в жизни видела. Дом тёти, дом атаманши, рынок. Ну и всё. Не густо. А тут приключение, да ещё какое! Наверное Мишка тоже волновался. Он в схожей ситуации. Станица, её окрестности. Всё. Кстати я заметил, что эти двое лаяться как-то перестали. На замечания друг друга фыркают, но ругани уже не слышно. Это хорошо. Потому что слушать их перепалки уже надоело. И Тим вроде бы понял, что Ню ещё большой ребёнок, что бы она там себе не воображала. По крайней мере отношение к ней он изменил. Теперь они общались как старший брат и младшая сестра. Наверное это тоже хорошо. Я улучшил своё мнение о парне. Сама Нюта сейчас не так активно строит мне глазки — мысли её заняты ближайшим будущим. И слава Семье.

В наступающих сумерках мы подъехали к КПП. Скоро он закроется до утра, поэтому стоит поторопиться. Первым в ворота «предбанника» въехал броневик. Кстати, только Нико был внутри. Лекс, Вэсил и Марика ждали нас у двери сбоку от ворот. Я высунулся в окно, заметив, как неодобрительно глянул солдат с решётчатого балкончика над воротами, и спросил их:

— А вы чего?

— Мы пройдём отдельный осмотр — так быстрее. Нюта, иди к нам. И ты, Тим, тоже!

Я остался в кабине один. Ну и ладно. Мишку запустили после Нико, предварительно проинструктировав о поведении. Потом все ушли в дверь, а я сидел и смотрел на мощные ворота. Вот они дрогнули, открылись, а над ними зажёгся зелёный фонарь. Я правильно понял и на первой заехал внутрь. С четырёх сторон светили оранжевые фонари — как на вокзале, твою дивизию. Я по команде десятника в полевой форме спрыгнул из кабины на землю, под присмотром бойца с ПП прошёл к большому столу и начал выворачивать карманы. Ещё один боец меня обыскал и занялся проверкой содержимого карманов. Тем временем его коллеги «шмонали» грузовик. Как и в прошлый раз, всё делалось на совесть. Они проверили кабину, кузов, заглянули под капот и под раму. Вездеход на сцепке они прошерстили не менее внимательно. Ничего запрещённого, ясное дело, не нашли и десятник сделал знак уматывать отсюда, что я и исполнил. С той стороны «предбанника» ждали только меня. Тим с Нютой забрались в кабину. Мишка теперь ехал за броневиком, а я за ним. Мы глотнули водички и поехали. Как и предсказывал Сомов, в середине ночи впереди показались огни города. Этакий остров оражевых и белых звёздочек, над которым распластался белёсый, подсвеченный снизу облачный блин. Я посмотрел на пассажиров. Тим дремал, покачиваясь вместе с грузовиком на неровностях. Нюта не дремала, а откровенно спала, прислонившись к плечу Тима. Даже жалко будет их будить. Я не удержался и зевнул, глядя на такую идиллию. Впереди ехал Мишка, светя тускловатой фарой в заднюю стенку броневика, а красным габаритным огнём маяча мне в клубах пыли. Хорошо, что на привалах я настоял, чтобы Мишан занимался ремонтом световых приборов на своём драндулете. А то ищи вот эту козявку перед капотом. Я и так приотстал, чтобы пыль не глотать.

Попетляв по освещённым улицам около тридцати минут, мы выехали к памятному постоялому двору «Ахейна». Такое чувство, что чуть ли не домой вернулись. Пассажиры проснулись только тогда, когда я заглушил двигатель и в кабине установилась тишина. Пока они потягивались и ёжились около машины, я достал наши с Тимом рюкзаки. Вокруг стояла тишина, разбавляемая ворчанием проезжающих вдалеке машин. Рито ведь не спит! Лёгкий городской шум одновременно будоражил и баюкал. Даже не верится, что больше не надо в караул, что не надо укладываться в кабине. Чувство, сравнимое по облегчению и восторгу разве что с дембелем! Я с хрустом потянулся и, поискав взглядом Мишку, громко сказал:

— Добро пожаловать в предбанник большого мира! Пошли номер забивать…

Мишка отвязал от сиденья баул с вещами и потопал за мной. В холле нас уже ждали. Лекс, Нико, Вэсил со своими пожитками стояли возле лестницы на второй этаж. Вместе с ними были и Марика с Нютой. Девчонка жалась к старшей, настороженно оглядываясь. Мы трое ввалились как раз вовремя. Пришёл дежурный в традиционном ковбойском костюме и протянул несколько ключей Лексу:

— Как и заказывали, свогр — два трёхместных номера и один двухместный.

— Спасибо, свогр.

Сомов один ключ оставил себе, один протянул Марике, а третий — мне. Понятно. Старших назначил. Все подхватили мешки, так как вокзал отходил, и попёрлись вверх по лестнице. Наш и Сомовский номера оказались напротив, а девичий — на другом конце коридора. Марика и Ню проследовали туда, а я отпер дверь, вошёл в номер, сбросил на пол рюкзак, расшнуровал ботинки и разулся. И всё это почти одновременно. Господи! Хорошо-то как! Именно после собачьего житья на природе начинаешь ценить даже минимальный комфорт. Тим тоже не церемонился. Наскоро рассовал лишнее по шкафчику у входа и объявил, что пойдёт мыться. Ну ладно, пусть идёт. А Мишка так и стоял, словно бедный родственник. Культурный шок это. Многоэтажные здания, водопровод, санузлы и прочее липестричество. Для него газовое освещение — редкость, а электроосвещение вообще верх роскоши. Душ он ещё не видел. По-земному это как из начала двадцатого века — в сороковые. Есть от чего припухнуть. А ведь ещё женщины! В коротких платьях и шортах. Это вообще — в шестидесятые как минимум. Надеюсь, что столбенеть посреди улицы он не будет. Завтра и проверим.

После Тима в душ я отправил Мишана. Показал ему как кранами пользоваться, дал мыло и оставил парня осваиваться. Сам же обул давно хранившиеся в рюкзаке лёгкие туфли (мужские!) и пошёл на первый этаж. Дело в том, что у меня закончился бритвенный крем. Ну, которым убирают щетину. А внизу был в уголке киоск небольшой со всякими мелочами для путешественников. На витрине чего только не лежало! Мыло разных сортов, какие-то склянки со всевозможными снадобьями косметического назначения. Полотенца. Всякая мелочёвка вроде наборов для починки одежды и тому подобная требуха. Я даже заметил коробочку с популярным противозачаточным средством. В Мире почти нет презервативов, но есть очень эффективный препарат в виде таблеток. Не знаю из чего он делается, но после приёма такой таблетки мужчиной через пятнадцать минут его сперматозоиды теряют активность. Действие таблетки длится часов пять, гарантия девяносто девять и девять десятых процента. Похожего плана препарат существует и для женщин. Так что проблема контрацепции в Мире решена неплохо. Остаётся проблема «срамных болезней», но насколько я знаю, их не так много как на Земле и серьёзных, вроде сифилиса, тут нет. Хоть это радует. Уже немного зная о правилах местного сервиса, я нажал на кнопку у окошка этого ларёчка. Через пару минут из неприметной двери вышла девушка в форменном платье горничной «Ахейны», поинтересовалась моим выбором. Я сказал, она открыла свой теремок, выдала в окошко мою покупку, аккуратно дала сдачу с пяти фэдсов и снова закрыла ларёк. Я, не забыв поблагодарить девушку, вернулся в номер.

Тим уже вовсю похрапывал на одной из кроватей. Я широко зевнул и, чтобы разогнать сон, открыл створку окна. Свежий ночной ветерок зашевелил занавески. Рито мягко освещал дымку в оранжевые и жёлтые тона, ночь не казалась глухой и тёмной. Город так и звал пройтись по улицам, заглянуть в кабачок или кафэшку. Для смелых и жаждущих развлечений покрепче и посолонее есть Зелёные галереи. Это такой Город Грехов, местный Лас-Вегас. Там есть игорные дома, есть всякого рода развлекалово — от варьете до арены кулачных боёв. Опять же, поинтересовавшись у многоопытного Нико, я понял что эти кулачные бои похожи на американский рестлинг. То есть главное там именно зрелищность, а не просто драка. Лично мне такие представления с заранее отрежиссированными действиями накачанных актёров и актрис (и тут равноправие, твою дивизию) не казались интересными, но местной публике нравится. По коммерческому каналу световидения иногда показывают съёмки «боёв» и аудитория у этих эфиров большая. Ещё в Галереях располагаются самые известные Весёлые Дворцы Рито. Раньше я думал, что дворцами весёлыми тут публичные дома называют. Но это не так. Вернее — не совсем так. В Мире проституция была, конечно. Всегда найдутся и потребители, и поставщики секс-услуг. Многим женщинам из тех, кто пошёл работать на местную панель, было банально проще работать на несложной горизонтальной работе, требующей чувства такта, чем вкалывать на обычных работах вроде мелкой чиновницы или конторской работницы. И уж тем более — воспитательницей, врачом или вообще «проллетарской» работницей на заводе или на транспорте. Но в Мире такой род занятий вполне официальный. Причём у работниц есть все права нормального работника, дворцы заключали с ними договоры, где жестко оговаривались виды «работ», на которые согласна работница. Они получали зарплату, нехилую кстати, потому что эта «специальность» была в категории вредных. Не знаю — дают ли работницам кровати молоко за вредность. Размер зарплаты так же напрямую зависел от «квалификации» сотрудницы. Простой танцовщице, появляющейся без лифчика на сцене в фойе для «разогрева» публики, платили значительно меньше, чем местному варианту куртизанки, умеющей не только раздвигать ноги, но и способной вести приятную беседу до и после, знающей приятный, расслабляющий метод массажа. Ещё одним отличием Весёлых Дворцов от обычных публичных домов была двуполость «персонала». Всё, что я узнал о женской части «трудового коллектива», было справедливо и для мужской его части. Ведь отдыхать от будней приходили не только мужчины, но и женщины. Равноправие же!..

Короче — в щекочущих мыслях о Дворцах я и не заметил, что Мишка уже вышел из ванны. Посоветовав ему ложиться спать, я прихватил полотенце, мыло и отправился в долгожданный душ.

Утром, довольно поздним, организм устроил мне пробуждение при помощи сигналов бедствия из мочевого пузыря. Тим и Мишан ещё дрыхли. Я совершил положенный ритуал облегчения, но теперь спать уже не хотелось. Оделся в штаны и футболку, обул ботинки. Подумал, накинул куртку. На голову ничего не надел. Пистолет лежал в сейфе номера. В этой части Рито можно ходить без оружия. Я пошёл на улицу. Дошёл до стоянки, проверил грузовик, марикин вездеход. Всё было на месте. Стоянка надёжно охранялась. Свет уже неплохо прогрел воздух. Кучевые облака весело ползли друг за другом, окрашенные во множество оттенков розового и оранжевого. Абрикосовое небо, казалась, и без светила излучает тепло. Я с удивлением отметил собственный лиричный настрой. Не хватало начать нюхать цветочки! Покачав головой, я отправился обратно в номер — будить ребят. Надо сегодня Мишку в божеский вид привести.

Как правило — у дураков мысли сходятся. Потому как по дороге в харчевню постоялого двора мы догнали Марику и Ню. Как оказалось, они тоже должны были идти по магазинам. Лекс с Нико укатили в банк за наличкой. Нам же выдали суточные и командировочные, так сказать. Ещё у меня с собой были деньги. Не очень много, но на одежду хватит. У Марики тоже была заначка и командировочные, и она собиралась приодеть Ню во что-нибудь пристойное и соответствующее её возрасту. Как по мне, так — правильное решение. Образы доморощенной Шахерезады и наёмницы-недомерки Нюте не очень шли. Вернее — совсем не шли. Мы вчетвером позавтракали и пошли в город. Марика в наряде из дорожных штанов, футболки-топа и своей короткой курточки шла впереди. Наверное из-за нервов девчонка в великоватых марикиных шмотках шла держась за руку Калининой — как младшая сестрёнка. Однако Ню, всё-таки городская жительница, быстро привыкла к обстановке и с интересом осматривалась по сторонам, иногда задавая Марике какие-то вопросы. Мы с Михой шли сзади. Я не знал города, поэтому плёлся в кильватере, а Мишан краснел и бледнел попеременно. Что ж, я его прекрасно понимал. Мы шли по спокойному, даже фешенебельному кварталу города и тут народ ходил в основном отдыхающий или просто довольно зажиточный для того, чтобы иметь время погулять. Белые, красные, зелёные, синие, жёлтые лёгкие платья часто мелькали в толпе. Ещё чаще попадались вариации на тему «ковгёрл». И большинство обладательниц этих нарядов «светило» вполне стройными ножками начиная от коленей и выше. Для Мишки, видевшему до этого женщин только в платьях до пят, ну или максимум — в довольно мешковатых штанах полевухи, это был очередной культурный шок. Я бы сказал — культурно-эротический шок, хе-хе. Парень зыркал вокруг, но его взгляд старательно избегал надолго задерживаться на коротких платьях и шортах, отчего это сразу становилось заметно. Это пройдёт, конечно, но через некоторое время. А пока Мишка пребывал в смешанных чувствах. Вскоре мы вышли на улицу с лавками и магазинами и нам стало не до женских прелестей.

Мы прошлись до конца, договорились встретиться в одной из нескольких чайных и разошлись — девочки налево, мальчики направо. Дело осложнялось тем, что Мишка не ориентировался в одежде, не считая околоказачьего стиля. Но в таком наряде он будет постоянно привлекать внимание, потому надо обновить гардероб. Один из больших магазинов показался мне подходящим. В нём было несколько отделов — с «гражданской» одеждой, с «полевой» одеждой и отдел со всякими нужными мелочами. В отличие от женщин мужчины предпочитают купить всё в одном месте с минимальными затратами времени, а не скитаться по множеству торговых точек, выискивая неповторимый эксклюзив с местной швейной фабрики или срочно понадобившуюся тридцать пятую пару супермодных туфель. У нас запросы были попроще. Мы набрали носков-трусов, подобрали несколько светлых штанов, футболок разных цветов. В один из таких комплектов Мишка и переоделся. Ещё присмотрели куртку типа джинсовки. Не всегда тут тепло. Из обуви нашли спортивные туфли, напоминающие земные кроссовки. Вот. Передо мной стоял обычный пятнадцати- шестнадцатилетний парень. Чего-то всё равно не хватало. Ну да. Подстричь Мишана надо по здешней моде. Это попозже — пошли в следующий отдел.

Там мы подбирали одежду для дороги. Мне попался на глаза комбинезон из крепкой, в меру плотной синей ткани. На парне он сидел как влитой. Прекрасно. Дальше стандартный набор — ботинки, крепкая куртка, шапка, дождевик, сапоги. Вышел изрядный рюкзак. Взяли ещё и сумку под вещи. В оделе с мелочами собрали джентельменский набор для гигиены и ещё всякого. Ну и хватит. Я расплатился с любезным продавцом и мы вышли на улицу. Народу не стало меньше, поэтому мы не без труда нашли цирюльню местную. Пока Мишку стригли, я купил газету «Рито сегодня». В ней были местные новости и сплетни, понятные местным, но не мне. Я и не пытался что-то понять, просто убивал время. Но взгляд зацепила маленькая заметка, в которой рассказывалось о прибытии в город известного в Большом Рассене учёного. Как сообщала заметка — учёный, занимающийся исследованиями древностей, планировал экспедицию по Приграничью и сейчас занимался организацией путешествия. Надо же, кто-то едет в это захолустье по собственной воле! Я мысленно покрутил у виска пальцем и отложил газету. Тем более Мишку уже «оболванили» Вот. За такой вид не жалко и почти сотню фэдсов отдать, хотя на мой взгляд дороговато. Но, как известно, встречают по одёжке даже в Приграничье.

С полным рюкзаком вещей мы пошли в оговоренную заранее чайную, уселись за один из столиков. А тут миленько. Чисто. Народу не много. Чай вкусный. Подошла симпатичная молоденькая подносчица в белом передничке и предложила отведать пирожков. Я окинул её взглядом с головы до ног и сразу же согласился отведать. Пусть даже это были сдобные пирожки, а не её. Девица лёгкой походкой улетела и быстренько прилетела назад с неплохим блюдом выпечки. Пожелала приятного аппетита и так же легко упорхнула к другим клиентам. Мы с Мшкой вдарили по пирожкам. И пирожки прекрасные тут. Парень вроде бы освоился с обстановкой. По крайней мере на девушку в довольно коротком платьишке подносчицы он отреагировал спокойно, без покраснения кожных покровов. Мы как-то быстро сожрали блюдо пирожков и заказали миленькой девочке в передничке ещё одно. А что? Чай вкусный, пирожки, красивая девушка. Как говорили в моей прошлой жизни — кайф.

Дожирали мы второе блюдо уже с чувством, с толком, с расстановкой. Степенно, я бы сказал. И только поэтому ни я, ни Мишка не подавился. Сначала в звякнувшие колокольчиком двери вошла Калинина. Почему я собрался давиться пирогом при виде новообретённой сестры? Потому что она была в белом коротком сарафанчике, в босоножках на каблуке и с причёской. Вид даже не портили сумки в руках. Наоборот. Я, конечно, видел её в платье, но тут она была просто великолепна. Пусть она и солдафонша, однако от этого женщиной быть не перестала и желание быть красивой у неё никуда не делось. Я даже знаю — для кого все эти красивости. Лекс будет последним идиотом если не отреагирует на такой мощный сексуальный раздражитель. А с её ногами быть таким раздражителем не так уж и трудно, кстати. Мы с Мишкой проглотили застрявшие в горле куски — и вовремя. Потому что вслед за сияющей Марикой вошла красивая юная девушка. Это Ню?! Волосы собраны в два хвоста по бокам и спадают на плечи. Экзотичные раскосые глаза сосем чуть-чуть подчёркнуты макияжем и сразу притягивают взгляд. Белая блузка, короткая курточка, клетчатая юбочка в складку скрывают худобу, но подчёркивают стройность фигурки. Ножки обтянуты подобием гольфов — только немного выше колен, а туфельки на невысоком каблучке скрывают маленькие ступни. Вот это да! Даже посетители обернулись на такое чудо. Под множестовом взглядов Ню смутилась, опустила глаза и покраснела. Я поймал себя на неожиданно всплывшей удивительной ассоциации из прошлой жизни — «японская школьница». Тем удивительнее, что об японских школьницах тут никто и слыхом не слыхивал. Действительно похоже. Так и ожидается, что она прошепчет «-Сумимасэн». Твою ж дивизию. Видимо мне ещё долго никуда не деться от земных образов и воспоминаний.

Калинина, довольная произведённым эффектом, грациозно присела за стол. И откуда что берётся! Леди, блин. Ню, непривычно тихая и стеснительная, тоже села. Я учтиво поинтересовался:

— Изволите чаю?

— Пожалуй.

Очаровательно улыбнулась мадмуазель Калинина. Я подозвал подносчицу и вежливо попросил принести четыре чая и десерт. Милая улыбочка в ответ и девушка упорхнула на кухню. Марика довольно откинулась на спинку стула:

— Удивлён?

— Поражён. Прекрасно выглядите, девчонки.

— Мы старались. Какие планы на вечер?

— Сначала надо денежки получить. И что-то мне говорит, что на банальную пьянку ты не согласна, сестрёнка?

— Конечно же — нет. Какой пример мы подадим молодёжи?

Усмехнулась Марика. И тут практически одновременно очнулись Мишка и Нюта, хором воскликнув:

— Сестрёнка?!

Глаза обоих напоминали семь рублей мелочью. Я даже рассмеялся. А Марика недоумённо так пробормотала:

— А вы не знаете разве?

— Нет. А вы что — на самом деле…

— Двоюродные. Двоюродные брат и сестра.

Объяснила Калинина. Мишка закрыл рот и кивнул, а Нюта восхищённо выпалила:

— Здорово!

Марика довольно улыбнулась, отхлебнула чаю и грациозно положила ногу на ногу. Я покосился на Мишку. Тот сидел с огненными ушами и смотрел куда угодно, только не на Калинину. Зато я перехватил парочку заинтересованных мужских взглядов и один ревнивый — женский. Удовлетворённая эффектом, Марика вновь обратилась ко мне:

— Лекс тут говорил, что хочет со всеми посидеть. В хорошем месте, а не как в прошлый раз. Так что молодёжь с собой возьмём.

— Ну ладно. Пускай.

— А вот завтра вечером присмотришь за Нютой?

Всё понятно. Ей нужен свободный вечер. Марика решила не ждать милостей от природы. Держись, Лекс.

— Ладно. Присмотрю. Отведу их с Михой куда-нибудь в приличное место. По неприличным им ещё рано шляться.

Усмехнулся я и с удовольствием заметил появившийся на щеках молодёжи румянец. В самом деле у меня планов на завтрашний вечер не было. Тем временем принесли чай, пироженные. Марика с видимым удовольствием откусила кусочек и довольно зажмурилась. Я тоже попробовал. Вкусно.

— За фигуру не опасаешься?

— Не-а. Мне повезло с организмом — могу съесть гору мучного и всё равно не поправлюсь. Я вообще ем неприлично много.

Вздохнула Марика. Я не удивился. Она столько калорий сжигает на тренировках, что ни о каком жире не может быть и речи. Всю дорогу до артефактов и обратно она не пропустила ни одного утра с тренировкой. Разве что во время дождя ей негде было в избе заниматься. И то она заменила единоборство отжиманиями. Да вот утро с раненным Лексом пропустила. А так — занятия без скидок на лень, погоду и усталость. Мы допили чай, доели пироги и пироженные. Я расплатился с любезно улыбающейся девушкой-подносчицей и даже добавил не очень принятые здесь чаевые — за хорошее обращение и милую внешность. Не стал обращать внимание на отказ девушки принять дополнительную плату, а просто сунул десятку в кармашек передника и поспешил к выходу. Там уже ждали девчонки и Мишка. Мы неспеша дошли до постоялого двора, полюбовавшись по пути на красивые улицы и на людей. Там нас уже ждали Лекс, Нико, Тим и Вэсил. Девушки произвели фурор., ноЛекс быстро унял восторги и позвал всех в номер.

Пока все рассаживались, он сходил в соседнюю комнату, где был сейф, и принёс сумку. Я не ошибся — в ней была наша «капуста». Сомов хлопнул по сумке:

— Вот наша награда. Как и было оговоренно — каждому по сто тысяч фэдсов.

Он стал доставать пачки денег и раскладывать на столе в шесть кучек. Я перебирал пачки из своей кучки. По пятьдесят стофэдсовых «карточек» в пачке, всего двадцать пачек. Неплохо. Теперь можно и домой. Но Лекс снова привлёк всеобщее внимание:

— Орденский Патруль принял наш отчёт и подтвердил выполнение директивы. За это нам выделена премия в количестве двадцати тысяч фэдсов на человека. И того — Сто двадцать тысяч. Вот доля каждого.

Вот это я люблю! Такая сумма греет не хуже грелки. Теперь можно и помечтать…

Но помечтать не дали. Лекс снова высказался:

— Предлагаю сегодня вечером собраться на праздничный ужин. Задание выполнено, награда получена. Отметим?

Все согласились отметить. Договорились идти в трактир неподалёку. Там и обстановка спокойная и цены не заоблачные. Назначили время. После того, как все разошлись, я подошёл к Марике:

— Слышь, сестра. Переодевайся в нормальную одежду.

— В смысле? А это — не нормальная?

— В нормальную рабочую. Не полезешь же ты в пыльную кабину в этом… Хм… Лоскутке?

— Ты хоть знаешь, сколько этот лоскуток стоит?!. Ладно, я сейчас.

— Парадокс женской одежды — цена тряпки обратно пропорциональна количеству ткани, затраченной на её создание.

Сказал я вслед сестре, удостоившись лишь пожатия плечами. А я извилины напрягал, измысливая такую учёную речь. Неблагодарная! Ню посеменила за Марикой, улыбнувшись на ходу. Я с большой смелостью показал им в спины язык и пошёл на первый этаж.

У входа в двор висела небольшая цветастая рекламка, которая привлекла моё внимание ещё вчера ночью. Это был листок, зазывающий постояльцев в соседнее заведение на вечернее представление. Мне стало интересно. Я слышал о подобных штуках. В Мире не было цирка в чистом его виде — вместо него были так называемые «зрелища». Начать с того, что арена была не круглой, а на подобие театральной сцены, и трибуны располагались полукругом. Сами представления включали в себя как чисто цирковые номера в виде иллюзий или жонглирования, так и номера эстрадные, вроде художественного декламирования или юмористических миниатюр. Всё это щедро разбавлялось песнями и плясками. Вобщем было весело и захватывающе, если верить отзывам. Сам я никогда не бывал на подобных представлениях, поэтому пришлось верить посторонним мнениям. Была у меня мысль — сводить завтра на зрелища наших, прости Господи, тинейджеров. В самом деле, не вести же их на местный рестлинг или в кабаре с полуголыми девками и мужиками. Тем более ни тот, ни другая подобных развлечений в жизни не видели, как и я сам. Так что сходим, подивимся.

А пока мы с Марикой отправились в район, известный своими механическими мастерскими. Уже в третьем «сервисе» нас заверили, что быстро отремонтируют вездеход. Мы подписали договор, оставили денег на запчасти. Нам заменят рессору, поменяют масло, отрегулируют двигатель и так, по мелочи. Я походил по мастерской и заказал жёсткий верх на машину. Мастер почесал в затылке, но не отказал. Марика хотела возразить, однако я убедил её в преимуществе нормальной крыши. Деньги она потом вернёт. Рядом с мастерской был магазин с автопринадлежностями, я прошёлся по нему, отметил широкий выбор и поставил зарубку в памяти — пригодится. Марике удалось вытащить меня из царства любимых мною железок, мы вернулись на постоялый двор в хорошем настроении и разошлись. Я пробыл в номере до вечера, слушая эфироприёмник и валяясь на кровати. Нормальный отдых. Мишка вообще спал, не обращая внимание на кудахтанье приёмника. Молодой организьм переваривал впечатления и пирожки…

Вечером я оделся в новые штаны-футболку, подождал Миху. Тим уже ушёл. Сказал, что хочет поговорить с Вэсилом до мероприятия. Потом мы с парнем зашли за Нютой. «ЯШ» на правах единственной девушки влезла между нами, взяв и меня, и Мишку под руки. Так мы и пошли, благо идти было минут пятнадцать. Ню что-то возбуждённо щебетала, но я не вслушивался. Мишка как-то неохотно с ней пререкался. Это у них спорт такой. Вокруг, не смотря на темноту, было полно народа. Фонари освещали толпу оттенками жёлтого и оранжевого, люди разговаривали, смеялись. Ночная жизнь била ключом в этом квартале.

Как и думал — наши заняли стол в углу. Мишка с Нютой немножко притихли и постарались выглядеть постарше. Особенно смешно это получалось у Ню, когда она пыталась копировать походку взрослых женщин — «качала» бёдрами при ходьбе. Смешно и мило одновременно. Я улыбался как дурак, наблюдая за нею. Стол был сервирован на восемь персон. Пять из них уже сидели за столом, тихо беседуя. А вот и мы — троица «опоздунов». Дождавшись, когда все займут свои места, Лекс провозгласил тост:

— За удачную операцию!

На мой взгляд получилось как на банкете хирургов, но я присоединился. Пили отнюдь не водяру, а вполне себе красное вино. Из фруктов — виноградом оно точно не пахло. Но винцо вкусное, хотя и сладкое. Даже Мишке и Ню разрешили поднять по пол-бокала. По мирянской традиции пили не чокаясь. Дальше снова стали обсуждать планы, которые у некоторых изменились. Похоже, что на этот раз мы разбежимся в разные стороны, как говаривал пан Попандопуло. Первым отстрелялся Нико:

— Я домой еду, как и говорил раньше. Староват стал для таких приключений. Да и Любава ребёнка ждёт. Вот.

Марика на автомате выдала:

— Поздравляю.

Все наперебой принялись поздравлять Ермолина, словно впервые слышали о том, что он папашей станет. Причём Лекс высказался с ноткой сочувствия, как мне показалось. Ну да, у него же дочь. Видимо бессонные ночи его не минули. А вот Марика как-то застенчиво поздравляла, наверное думала о том, как с дочерью Лекса будет. Когда восторги поутихли, Нико сообщил ещё одну сенсацию:

— Мы тут с ребятами поговорили… Я им броневик продаю. Мне он теперь без надобности, а им пригодится.

Интересно — за сколько он его им толкнул? Если тысяч за сто — сто двадцать, то Ермолин приедет домой с почти четвертью миллиона фэдсов. Нормальненко. Будет на что пелёнок прикупить. Так-то подобный броневик, новый, с завода, стоит под пол-лимона. Но то — новьё, на котором ещё мухи сексом не баловались. А этот хорошо поезженный, с ремонтными агрегатами. Я бы больше ста двадцати штук за него не дал. Ермолин не глупее меня, цену драть скорее всего не стал. Это здесь, в Приграничье можно «бэушный» броневик кому-то сбыть, а в обжитых местах он нафиг никому не сдался. Так что скорее всего Нико поимел за свой бронесарай оптимальные в данном случае деньги.

Вслед за Ермолиным поделился и я своими старыми новыми планами:

— Приеду, дом расширю и женюсь. Мастерскую открою.

Мои хотелки были встречены с энтузиазмом, потому как сопровождались тостом. Только Ню, по-моему, поскучнела. Тем временем Лекс заявил:

— Отложу деньги на учёбу дочки.

Покосился на Калинину.

— И на свадьбу.

Все вежливо поулыбались. Марика выдавила, почему-то глядя в стол:

— Я ещё не решила. В банк положу.

А чего это мы засмущались? Вот так — так. Но бльше Калинина ничего не сказала. Зато после очередного бокала высказался Тим:

— Мы с Вэсилом послезавтра уезжаем. К сослуживцу одному, там интересное предложение есть. Мы ещё раньше про него знали, но там с техникой надо. Теперь техника есть.

Вот как. Точно — разбегаемся. Ну да ладно. Всё равно отряд на одно задание создавался. Мы и за это подняли бокалы. Здесь за удачу пить не то что можно, но и нужно. Поболтали, вспоминая прошедший рейд. Нико спросил у Лекса:

— А что с Михаилом и Нютой будет?

— Оформим им временные документы, а там видно будет. Вот сейчас пожелания и узнаем… Ребята, вы чем хотите заниматься?

Ребята покраснели и синхронно пожали плечами. Твою дивизию — словно специально синхронность отрабатывали.

— Ну, смелее… Михаил?

Парень взял себя в руки и довольно твёрдо сказал:

— Хочу стать водителем.

С этим всё ясно. Ну уж конечно не швеёй-мотористкой. А как Нюта? Девчонка насупилась и буркнула:

— Я ещё не думала.

С таким выражением, словно эта отмазка всё обьясняет. Вот она, знаменитая женская логика в исполнении свогры Фэ! Я лишь ухмыльнулся. А неплохо сидим, кстати. Я улыбнулся Мишке:

— Приедем домой, я тебя в школу вождения устрою в Сосновске.

Ведь сам же взвалил на себя ответственность за парнишку, вот и высказал своё решение. Лекс одобрительно кивнул и хотел что-то добавить, но его прервал незнакомый голос:

— Сомов? Ты что-ли?!.

Все обернулись. Неподалёку от нас стоял худощавый мужчина в сопровождении двух девушек. И он, и девушки были в обычной одежде местных, то есть по мотивам кожаных сапог, свободных штанов, шляп. На вид мужику было под сорок, взгляд весёлый. Девушки тоже были вполне. Но что-то в человеке выдавало то, что он был не местный, в отличие от спутниц. Может по-военному короткая стрижка, может манера держаться. Лекс прищурился, а потом поднял брови:

— Мирский?

— Он самый!

Человек, отозвавшийся на фамилию «Мирский», представился всем:

— Я — Дим Мирский. Вместе с Лексом учился в военном училище.

Девушек он представлять не стал, а тихо сказал им:

— Погуляйте пока одни, девочки. Я сейчас догоню.

«Девочки» согласились и растаяли в сумерках зала. Дим забрал стул от пустующего столика и подсел к Лексу:

— Ты хоть какими судьбами здесь?

— Отмечаю с друзьями удачный рейд.

— О! Так ты ушёл из армии?!

— Ага. А ты?

— И я. Сейчас вот в одной компании тружусь. Охраняем караваны и типа того. А ты?

— Создавал отряд, ходили в рейд, в Дикоземье. Вернулись, отмечаем.

— Наёмники, значит.

— Да уже нет. Отряд распускается.

Мирский что-то прикинул в уме, полез в карман. Достал кусочек картона и сунул Лексу в руку:

— Приезжайте завтра по этому адресу. Наша кампания там нанялась в охрану, но ещё есть места сопровождающих. Водители, следопыты и прочее. Хоть договоры и не как у наёмников, но тысяч по пятьдесят заработать за экспедицию сможете. Ладно, меня ждут, так что — пока! Надеюсь, что ещё увидимся.

Мирский ушёл, а Лекс задумался. И я задумался. А что? Дома не семеро по лавкам, скотины тоже нет — чего торопиться? Что там на пятьдесят штук пахать-не перепахать за баранкой, что здесь её же крутить. Не вижу разницы. Да и ТЗГМ вхолостую гонять не придётся. Вот Мишка только. Хотя, ему всё равно удлич получать, а потом он тоже наняться сможет. Кем-нибудь. Зато денег заработает.

Я так задумался, что опомнился только тогда, когда Лекс меня второй раз спросил:

— Интересно?

— Ась?. Ну да. Вот только Миха.

Мишка посопел и наложил резолюцию:

— Если возьмут, то поеду.

Лекс почесал макушку, повернулся к Марике:

— Ты как?

— Я бы поехала, если со всеми.

Пожала плечами Калинина. Нюта вдруг прижалась к Марике и жалобно попросила:

— Возьмите меня с собой?. Я что угодно согласна делать — только не бросайте меня.

Она вдруг напомнила брошеного на улице котёнка, который тоскливо и беспомощно пищит под ногами безразличных прохожих. Марика тут же обняла девочку и пообещала:

— Конечно мы тебя не оставим, глупенькая!

Вот и материнский инстинкт Калининой проявился. Лекс развёл руками:

— Ладно, завтра съездим к нанимателю.

Вечер прошёл хорошо. Попрощались с ребятами, пожелали друг другу удачи. А с утра мы разделились. Нико остался передавать броневик новым владельцам, мы же отправились по адресу, оставленному Мирским. У Калининой была карта города, поэтому она поехала первой, я следом. Слава Тс'Охо, что место располагалось в новых кварталах на окраине, а то переться на грузовике в загруженный центр не было ни малейшего желания. В конце-концов после вихляний по второстепенным улицам мы упёрлись в железные ворота и классический КПП. Как гласила вывеска, место называлось «Отделение природоведческих наук. г. Рито». Само отделение было большим и занимало вместе с территорией не один гектар. Мы терпеливо дождались разрешения на въезд. И то — разрешили въехать только лёгкому вездеходу, а грузовик пришлось оставить на стоянке. Ну и ладно. Перед жилым корпусом мы вышли и немного размяли ноги.

— Куда хоть нам?

Спросил я. Лекс сверился с бумажкой:

— На второй этаж.

Я пожал плечами и первым пошёл к дверям. И тут получился тот самый эффект, когда берёшься за ручку двери, тянешь на себя — а оттуда кто-то другой в то же самое время её толкает. Вобщем дверь резко распахнулась и прямо на меня вылетела девушка, которую я инстинктивно поймал в охапку и при этом она нечаянно боднула меня в грудь красной швелюрой. Красной?!

— Ой!!. Извините пожалуйста!

Какой знакомый голос. Неужели?

Девушка, упершись ладонями мне в грудь, подняла голову. Пряди закатно-красных волос разошлись.

— Лани?!

— Фрам?!!

Мы воскликнули одновременно…

Глава 6

Ох уж эти мне сказочки! Ох уж эти мне сказочники!

Лани! Невообразимо, но самая настоящая Лани смотрела прямо на меня своими удивительными анимешными глазами. И она была удивлена не меньше моего. Несколько секунд мы просто глядели друг на друга.

— Кх-м!.. Фрам, может ты прекратишь обнимать эту девушку и мы пойдём уже?

Ехидный голосок Нюты вывел меня из ступора. Я опустил руки, Лани отступила на шаг, пылая щеками сквозь смуглую кожу. Как-то неловко получилось. Дверь открылась и на пороге появилась ещё одна вэйта. Была она такая же «светлокожая» как и Лани, но высокая — не ниже Марики, длинноногая и с ярко-жёлтыми волосами в толстой косе. Она непонимающе оглядела всю группу лиц у дверей и с явной тревогой вышла чуть вперёд соплеменницы:

— Всё нормально, Лани?

— Д… Да. Всё в порядке, Клео.

Подал голос Лекс:

— Уважаемые свогры! Если инцидент исчерпан, то мы пойдём? Нам нужно спешить.

Лани и Клео посторонились, когда мимо прошли Сомов, заинтересованная Марика и нахмурившаяся Нюта. Мишка старательно отводил взгляд. Я на пороге обернулся к девушкам:

— Лани, ты здесь по делу?

— Да. Ты иди, Фрам. Я дождусь тебя. Надеюсь — помнишь своё обещание?

— Угу.

Я пошёл вслед за нашими, услышав напоследок вопрос Клео:

— Кто это? Ты его знаешь?

Что ещё за обещание? Что я такого. Ах да! Твою дивизию! Вспомнил! Кажется я обещал при нашей следующей встрече не убегать, как при прощании в госпитале. Но ведь обещание было дано с прицелом на то, что мы никогда больше не встретимся. А теперь что делать? Эх… Еще Ню приотстала от Марики и, поравнявшись, спросила с плохо скрываемой досадой:

— Это что за вэйта? Ты её знаешь?..

— Ну знаю. Это та враста, что лечила меня в госпитале.

— Вот как. А в машине случайно не..

— Да. Её портрет.

— Так она ещё и модель из журнала?

— Какая ещё модель? Светопортрет случайный… И вообще — какое тебе дело?

— Но Фрам! Я же…

Мы не договорили, потому что вошли в комнату нанимателя. За длинным столом сидел полноватый вэйт с короткими синими волосами. На вид ему было под пятьдесят… Тьфу ты! На вид ему было под сто пятьдесят стодов. Как-то так. Перед ним высились кипы бумаг и он взирал на них с отвращением. Лекс кашлянул, привлекая внимание. Вэйт страдальчески поднял взгляд и несколько секунд рассматривал нашу разношёрстную кампанию. Потом он отреагировал неожиданной фразой:

— А вы кто?

Но Лекс не растерялся:

— Мы пришли наниматься на работу в экспедицию.

— Присаживайтесь, свогры.

Мы расселись по местам возле стола и я невольно почувствовал себя на заседании райкома партии — до того официальной была комната. Вэйт снова обвёл нас взглядом и вдруг спохватился:

— Извините, свогры! Совсем забыл представиться. Я — доктор Орис Нэро.

Лекс по-очереди представил нас. Док каждый раз кивал. После представления Орис вдруг с надеждой спросил:

— Свогры, среди вас совершенно случайно нет человека с опытом организационной работы?

Лекс кашлянул и скромно ответил:

— Я бывший командир рассенской армии, тысячник в отставке.

Док натурально просиял и даже привстал. Он обрадовался так, словно встретил любовь всей жизни. Ну или по крайней мере — любимого, но давно потерянного племянника:

— Это же замечательно! Я нанимаю вас своим заместителем! Сколько вы хотите за договор? Как заместителю я заплачу вам восеьдесят… Нет!. Сто тысяч! Сто тысяч за полстода. Как вам?

Лекс возвёл глаза к потолку и потёр подбородок:

— Но я не один.

— Я уверен, что ваши спутники тоже присоединятся к нам!

— Ну не знаю.

И началась торговля. Не знаю как я докатился до такой жизни, но меня приняли на должность механика экспедиции за шестьдесят тысяч и ещё двадцатку накинули за совмещение должности водителя. Приятным бонусом шёл отдельный договор на аренду моего грузовика за двадцатку сверху. Итого я получал сотню тысяч по завершению экспедиции. Превосходно! Я расчитывал на хотя бы полтинник. Лекс сговорился тоже на сотню. Марику он уже на правах зама принял следопытом за шестьдесят тысяч, плюс такой же как у меня договор на аренду машины. С Мишкой и Нютой было проще. После того как мы оформим им документы, Мишку запишем в разнорабочие с оплатой в тысячу фэдсов за один рабочий день, Нюту тоже, только работать она будет при кухне. Не в грузчики же её. В итоге наши «тинэйджеры» при благоприятных обстоятельствах смогут срубить тысяч по сорок пять. Не каждый взрослый может за полстода почти пятьдесят «штук» заработать. Как оказалось — банкет оплачивал фонд «Сфера». Падок он был на предметы старины и прочие артефакты, зато денег у фонда было в достатке для того чтобы не трястись над каждым фэдсом. Договорились приехать через несколько дней. Лекс с послезавтра приступал. А я — как только техника придёт. На том и порешили. Откланялись вполне дружески.

Мы вышли из прохладного здания обратно в жаркий день Рито. В тени пышного куста местной разновидности акации на лавочке сидели Лани и Клео. Они были заняты обсуждением каких-то записей из толстой тетради, лежащей на коленях Рэн, и поэтому не сразу нас заметили. Я успел рассмотреть обеих подробнее, чем при нашей сумбурной встрече.

Лани практически не изменилась с нашей последней встречи. Всё та же смуглая кожа мулатки. Та же ярко-красная швелюра до плеч. Правда не в хвостах, а в гладком, аккуратном каре. Симпатичная причёска. Мне такие нравятся. Вэйта была в накинутом поверх другой одежды медицинском халате. Да! В розовом! Конечно же! Как и раньше — халат не мог похвастаться длиной и открывал стройные ножки хозяйки для всеобщего обозрения. Молодец. Такие ноги прятать — грех.

Её подруга могла похвастать ешё более стройными и более длинными, в силу своего роста, ногами. Она была похожа на Лани лицом, но скорее всего я просто плохо различаю вэйт между собой. Жёлтые волосы в толстой косе спускались через правое плечо на довольно скромную по размерам грудь. Одета она была просто — облегающие штаны из тонкой светлой ткани, простая красная футболка без рукавов. Судя по обуви — поношенным, но крепким и несомненно удобным «кроссовкам», Клео много ходит (бегает) и предпочитает делать это с комфортом.

Я покосился на Ню и чуть не фыркнул — с такой кислой миной она смотрела в сторону вэйт. А вот Марика смотрела вполне доброжелательно. Видимо вполне уверена в Лексе и в своих чарах. Ню-ню, как говорила лягушка из анекдота. Но вот наконец-то девицы нас заметили. Лани схлопнула тетрадь и поспешно вскочила. Клео поднялась более спокойно и независимо. Я шагнул к ним и обратился к своим спутникам:

— Вот та самая девушка, что выходила меня в госпитале. Знакомьтесь — Лани Рэн.

Она сделала тот самый, так поразивший меня в самом начале, полупоклон-полукниксен. Теперь-то я уже знал, что это традиционное приветствие вэйт к уважаемому человеку или к группе лиц. Я по-очереди представил моих друзей:

— Знакомься, Лани. Это свогр Сомов, наш командир и теперь уже заместитель доктора. Это Марика Калинина, это Михаил Степанов, это — Нюта Фэ.

Ню тихонько фыркнула на такое представление. Ах вы, подумайте. «Прынцэсса» обиделась. Но кроме меня этого никто не заметил. Лани же представила свою спутницу:

— Очень приятно познакомиться, свогры. Я — Лани Рэн. Врачеватель экспедиции. Это моя подруга — Клео Примэ. В экспедиции она ведает научными приборами.

Клео сдержанно улыбнулась и повторила за Лани тот самый, уже традиционный «какбэкниксен». Повисло неловкое молчание и пришлось как-то выкручиваться:

— Значит вы участвуете в экспедиции?

— Да. Кроме нас ещё около десятка участников, но они прибудут только на днях.

Ответила Лани и оглянулась по сторонам, словно они уже были вокруг. Я тоже оглянулся. Все вежливо ожидали финала разговора, чтобы разойтись по своим делам. Все, но не я. Да, мне не хотелось уходить. Хотелось поговорить с Лани. Оказалось, что я натурально соскучился. Вот же гадство! Так хотел выбросить её из головы. Даже удалось. Почти. А теперь что делать? С одной стороны — хочется с ней пообщаться, с другой стороны — боюсь, что она неправильно истолкует моё желание. Если бы она была человеком, то я бы ни минуты не колебался. Но вся проблема в том, что я не хотел раньше и не хочу сейчас ломать ей жизнь. Какое у неё будущее с наёмником-авантюристом другого биологического вида? Ради её будущего я наступал на свою и её симпатию и даже влечение. Всё только для её же блага. Да. Но что делать-то теперь? Ещё это дурацкое обещание — не убегать. Кто же знал, что жизнь снова сведёт человека и вэйту в одной точке на огромном материке? Это судьба? Да не верю я в судьбу. Но если не веришь в судьбу, это ещё не значит, что её нет. Парадокс суслика. Видишь суслика? Нет. И я не вижу. А он — есть.

— Фрам? Мы, наверное, поедем на базу, а ты потом нас догонишь?

Это сестричка подала идею. Лекс смекнул, что надо подыграть:

— Да, мы поедем — а ты потом подтягивайся. Время терпит.

Игруны хреновы. Нет бы сказать, что, мол, поехали скорее — без тебя никак. Так они «помогать» решили. Ох, чувствую, что выйдет мне боком эта «помощь». Но протестовать было бы совсеми глупо. Я посмотрел на Ню. Вот она точно была не рада оставлять меня двум взрослым девушкам. Пусть и не людям, но от этого не менее привлекательным. Но кто же её-то спаршивает? Так что она ограничилась сморщиванием носика. Вся троица удалилась в сторону машины. Хлопнули дверцы, бибикнул сигнал и вездеход скрылся за корпусом. Предатели! Я повернулся к вэйтам. Лани чуть расслабилась, улыбалясь вполне естественно. Клео ухмыльнулась и пошла в корпус, махнув рукой:

— Не буду мешать. Общайтесь.

Ну вот. Мы одни. И что делать-то?

— Фрам..

— Да?

— Я так долго ждала эту встречу, а теперь не знаю что делать.

Беспомощно и как-то жалобно пробормотала вэйта, опустив голову. Не смотря на серьёзность момента я рассмеялся:

— Я тоже не знаю, Лани.

Она подняла голову и несмело улыбнулась. Какой милой была её улыбка в этот момент! Блин! Твою дивизию! Не сметь!

— Фрам, давай посидим? Ещё середины дня нет, а я уже набегалась до дрожи в коленках. Совсем форму не держу в последнее время.

— Конечно!

Мы сели на лавочку. Не вплотную, но достаточно близко. Помолчали. Я не выдержал первым:

— Как твоя учёба?

— А? Ну, я сдала испытания. Уже два стода — млавра.

— Поздравляю. Работаешь?

— Спасибо. Да, работаю. Получила распределение на работу в Сефийском жизнеиспытательном училище. Так что я теперь там медкабинетом заведую. Вернее — заведовала. Очень просили отправиться с экспедицией.

— Ты не хочешь?

— Хочу. Теперь хочу.

Лани смутилась и задала встречный вопрос:

— А ты? Чем занимаешься?

— Живу.

— А подробнее?

— Занимаюсь доставкой грузов на своём грузовике. Домик у меня в районе Сосновска. Сейчас вот временно с отрядом «Эхо».

— Женился?

Вопрос был задан нарочито безразличным тоном, но дрожь в голосе я уловил.

— Нет. А ты? Нашла своего спутника жизни?

— Я не замужем, если ты об этом.

Поспешно и с плохо скрытой радостью ответила вэйта. Ёшь твою ж медь! Как такая хорошая, красивая и умная девушка не встретила хорошего вэйта? Как?! Их вокруг полным-полно! Даже здесь, в Рито, вэйт много, а в Большом Рассене их пруд-пруди. Треть населения примерно по результатам переписей. Ну твою ж дивизию! Сам-то хорош! За столько времени не сошёлся ни с кем. А ведь даже в Макаровке есть вполне симпатичные, хозяйственные и свободные девушки. Любая из них была бы хорошей партией. Но я чего-то всё выжидал, тянул. Дотянул. Теперь и предлога нет для того, чтобы корректно отказаться от общения. Влипаю я в историю. Чую, что влипаю. Самое плохое, что начинаю разрываться надвое. И хочу продолжения, и не хочу. А может — ну его?! Пусть всё идёт своей дорогой? В конце-концов у нас обоих было достаточно времени, чтобы устроить свою личную жизнь с себе подобными партнёрами. А раз не захотели — теперь сами и мучайтесь.

— Фрам. Расскажи — кто эти девушки?

— Какие девушки?

— Те, что с тобой были. Светловолосая и тёмненькая.

В её голосе смущение? Думает, что я с кем-то из них встречаюсь?

— Светлая — Марика, моя двоюродная сестра.

— О!

Восклицание удивления с примесью облегчения.

— Ты нашёл родственников?!

— Ну, только сестру. Наши родители вместе работали и вместе погибли.

— Извини.

— Всё нормально. Вторая — Нюта. Ню.

— Ню? Почему ты её так по-детски зовёшь?

— Во-первых — она сама попросила, во-вторых — она и в самом деле ребёнок. Ей ещё даже пятидесяти двух нет.

— Вот как? Понятненько. А выглядит довольно взросло.

Задумчиво пробормотала Лани.

— Знаешь, мы её, Нюту, на дороге нашли.

— Как это?!

— Длинная история.

— Расскажи!

— Ладно.

Я рассказал ей историю с маленькой рабыней. Во время рассказа Лани часто преспрашивала подробности. Я давал развёрнутые ответы, удивляясь тому, что сам вспоминал казалось бы незначительные детали. Не мог понять — зачем Рэн знать эту историю во всех подробностях? И только потом до меня дошло, что вэйта тянула время, чтобы подольше вот так посидеть. Ах ты, красная хитрюга. Лиса. Ну и ладно. Мне самому понравился свой рассказ, тем более я представал там в героическом ореоле освободителя. Тщеславие мне не чуждо, как и всё человеческое, хе-хе. Однако как ни приятно было болтать с красивой вэйточкой, но время неумолимо передвигало стрелки. Лани взглянула на мои часы и всплеснула руками:

— Блин! Я вот-вот опоздаю на совещание к Нэро!

Она легко вскочила со скамейки, подхватила тетрадь и вдруг склонилась ко мне:

— Фрам. Я хочу ещё встретиться.

— М-м-м?

Промычал я, потому что несколько секунд был занят созерцанием открывшейся в разрезе халата картины и не сразу понял вопрос.

— Я хочу встретиться, Фрам! Эй, куда это ты уставился?

Подозрительно спросила вэйта и я даже поперхнулся от неожиданности:

— Кх-м!! Н… Никуда. «Встретиться» говоришь? Хорошо. Завтра вечером. Сможешь?

— Завтра вечером?!

В одном вопросе сразу и радость, и неверие, и — испуг. Ну да, а чего тянуть кота за хвост?

— Э-э-э… Смогу, конечно.

Чего-то слышу мало радости и много испуга. Но отступать поздно.

— Я буду ждать у поста охраны завтра вечером.

— Хорошо. Ну, я побегу?

— Ага.

Она убежала, а я ещё посидел на лавочке, приводя в порядок мысли. Правильно ли я поступаю? Не знаю. Но знаю, что лучше попробовать и обжечься, чем всю жизнь сожалеть о несделанном. Пусть всё идёт своим чередом. Там разберёмся. Я пригладил волосы, поправил кепарик и пошёл к грузовику. На «базе» я под благовидным предлогом «выцепил» Марику и попросил у неё на завтрашний вечер машину.

— Да пожалуйста, братишка. Но зачем?

— Это… Мне нужно встретиться кое с кем.

— Ах вот оно что! Этот «кое-кто» случайно не красноволосая симпатичная вэйточка?

— Ну… Да. А как…

— Я же — женщина, Фрам. Тебе знакомо слово «интуиция»?

— Знакомо. Спасибо, Марика.

Насущный вопрос я решил. И — вовремя. Потому что нас с Марикой нашёл Лекс и озадачил вопросом — чем будем вооружаться? Действительно. И чем же? Раз мы не планировали пересекать границы Диких земель, то и оружие у нас должно было соответствовать законодательству. Марика в задумчивости почесала кончик носа:

— По закону имеем право на короткоствол и охотничьи пукалки. Надо проехаться по магазинам.

— Надо. Сейчас пообедаем и поедем. Вопросы?

Что вы? Какие вопросы? Давайте лучше пожрём! И мы пожрали, вкусно и не дорого. Здесь, в «Ахейне», вообще хорошая кухня и персонал обходительный. По крайней мере до сей поры пища вызывала только похвалы, а подносчики и подносчицы были предупредительны и вежливы. Может это и не самый шикарный постоялый двор в Рито, но уж точно — лучший из середняков. И антураж здесь атмосферный такой, первопроходческий. Дерево, газовые «факелы». Мне здесь определённо нравится. Я не люблю помпезные интерьеры дорогих гостинниц и утилитарность дешёвых ночлежек. А вот сдержанная респектабельность «Ахейны» мне по душе.

После вкусного обеда, по закону Архимеда… Не. Не спали. Вернее часть команды в составе Нюты и Мишки закону следовали и дрыхли каждый в своем номер, а мы оделись в повседневно-походное и на калининском вездеходе втроём отправились на Оружейную улицу. Есть здесь такая. Оставили машину на большой стоянке и пошли вдоль многочисленных лавок-магазинов. Это вам не овощные лабазы! На наружных витринах только мелочёвка и рекламные вывески. Зато внутри можно часами ходить между полок со всевозможным стреляющим, колющим и режущим железом. Нас в первую очередь интересовало разрешённое законом длинноствольное оружие. Много предлагалось всевозможных гладкостволов. Одноствольные и двуствольные дробовики на самый разный вкус. С горизонтальным или вертикальным расположением стволов, с магазином или без, с ручным или полуавтоматическим заряжанием. От дешёвых, простых одностволок до подарочных образцов с прекрасной отделкой. Но нас дробовики не очень прельщали, хотя я засматривался на ружьё с ручной перезарядкой, до боли напоминавшее земную «помпу». Для близких дистанций — самое то. Картечью. Жаль, что до спецбоеприпасов типа газовых, резиновых или пластиковых пуль местная конструкторская мысль ещё не дошла или была в процессе. А то бы.

Но Марика небрежно проходила мимо стендов с дробом. Мимо пистолетов мы шли помедленней, правда — только из чисто академического интереса. Меня вполне устраивал армейский «Гром», которого в гражданских магазинах хрен найдёшь, а калининский «Отверженный» вообще был из специальной ограниченной серии. А вот в отделах с нарезным длинностволом мы задерживались. Как оказалось — нельзя было купить нарезное длинноствольное с автоматикой, а вот с ручной зарядкой вполне можно. Ну и по длинне ствола ограничения были, но это уже мелочи. После длительных поисков, споров друг с другом и с консультантами мы остановили свой выбор на довольно интересном оружии. Это был магазинный карабин «Молния» калибром двадцать сотых, или на земное исчисление — около десяти миллиметров. Перезаряжался он интересно — как «Винчестер», знакомый мне по фильмам про ковбоев и индейцев. Зарядная скоба после выстрела движением запястья откидывалась вперёд-вниз, приводя в движение механизм перезарядки и на обратном ходе заряжала в ствол следующий патрон. Патрон, кстати, имел свинцовую пулю без оболочки. Это одно из требований закона. Оболоченные пули в длинноствольном оружии позволялось прменять только военным. Значит чистить ствол нужно будет почаще. Была там ещё конверсионная переделка той самой самозарядной винтовки, но с затвором как у «трёхлинейки», правда мне она вообще не понравилась. Значит «Молния» будет стандартной в отряде. Оформили заказ на три карабина. Заказ обещали выполнить в течении трёх дней со всей бумажной фигнёй. На счёт остального снаряжения мы решили подумать потом, когда проведём нормальную инвентаризацию и полноценный мозговой штурм. На том и порешили…

По возвращении у меня возникла одна мысля. Я пошёл к Лексу и коротенечко обрисовал задумку. Он одобрил. Затем нашёл Марику и ей тоже рассказал. Она одобрила, но реализацию уступила мне. Можно подумать я бы ей такое доверил. Я обмерил Мишкин драндулет мерной лентой, прикинул. Вроде нормально получится. Вернулся в номер, посидел с карандашом над листами, считая и рисуя. Случайно глянул на часы, поспешно убрал своё творчество и начал готовиться к вечеру. Я же сегодня обещал ребят на представление сводить! Мишка собрался быстро, а Ню всё вертелась перед зеркалом в номере, пока её Марика не выставила наружу. Ну что, «японская школьница»? Пошли?

Заведение, где показывали зрелища, было капитальным и каменным. Колонны, высокие окна. Малый театр, твою дивизию. У входа толпился нарядный бомонд, черти его дери. Не гляди, что с виду приличные люди — все ноги поотдавят. Мы прошли через яркий, расцвеченый фонарикам холл к зрительному залу, сумев увернуться от назойливых клоунов и клоунесс в ярких нарядах. Ню восхищённо оглядывалась на них почти до самого входа. Людей было много, все пребывали в радостном ожидании представления. Вот он — народ, ещё не испорченный телевидением. Им не лень идти куда-то, чтобы что-то увидеть своими глазами, а не через объектив камеры. У нас вот мало кого можно заставить оторвать задницу от дивана ради живой музыки. Телевизер им природу заменил, как пел Матроскин голосом Табакова. Через толпу продвигаться было трудновато. Хорошо, что по времени ещё был запас. У входа продавали билеты и я купил три. Недёшево, но ведь и не каждый день же. Нам достались места во втором ряду. Я повёл немного оробевшую молодёж в полутёмный зал. Они в таких местах впервые и не очень знают что делать нужно. Сцена завешена шикарным золотистым занавесом — на кинотеатр похоже, перед сеансом. Ню села справа, Мишка слева. Через некоторое время свет в зале совсем потух (газ прикрыли, ага). Зазвучала бодрая музыка в ритме джаза и занавес разъехался на две половины.

На сцену вышел конферансье в костюме «а-ля гламурный ковбой» и начал благодарить публику. Да ладно, хватит трындеть! Мы хотим видеть картины!. Тьфу!. Конферансье видимо и сам понял, что публика собралась не ради него, потому что изящно закончил лить словесный елей и объявил:

— Блистательный Сэмэн Крокс!!

Разрази меня гром, если я знал — хто ето?!! На смену прилизанному бахромастому ковбою выскочил из-за кулис товарисч в ярких зелёных штанах и не менее яркой канареечной рубахе. Павлины, говоришь? Ха!! Сэмэн зажёг, надо сказать. Рок-н-ролл был — закачаешься. Товарисч метался по сцене что твой Газманов в лучшие годы. Гитары наяривали, барабаны чуть не лопались, пианино (клавесин?) дрожало и грозило развалиться прямо в процессе исполнения хита. Текст я как-то не запомнил, ошеломлённый экспрессией и харизмой Крокса. Помню, что особенно громко звучали слова «Люблю» и «Горю». Это вам не унылый Макароныч с «Машиной времени». Парень жёг сердца, уши и умы напалмом! Элвис, мать его! Когда музыка внезапно стихла, зал взорвался овациями. Я сам хлопал товарищу Кроксу вполне искренне — за старательность. Покосился на Ню. Н-да. Девочка нашла себе увлечение. Глаза её горели как фары тепловоза. Вот такие поклонницы впоследствии швыряют на сцену трусики и лифчики. Посмотрел на Мишку. Реакция сдержанная, на грани отторжения. Я другого от него и не ожидал. Смотрим представление дальше.

После того, как Сэмэн ускакал за кулисы, снова вышел конферансье. Он дождался, пока стихнет шум и объявил выход фокусника Петреуса. Акопян какой-то, а не Петреус. Но публике нравилось. Появление неожиданных предметов из неожиданных мест вызывало ожидаемые взрывы восторга. Ню счастливо вскрикивала каждый раз, когда Акопян… Тьфу ты, твою дивизию! Когда Петреус что-то откуда-то извлекал, типа куриного яйца изо рта. Мишка заинтересованно наблюдал за манипуляциями фокусника. когда Ако… Э… Петреус ушёл, Миша откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся. Занимался разгадкой трюков и теперь думает, что раскрыл мошенника.

Следующий номер был лиричный. Ковбой объявил о выходе Лины. Вот так, без фамилии. Просто Лина. Она оказалась тонкой, я бы даже сказал — тощей рыжей девушкой в длинном серебристом платье. Совсем уж красавицей она не была, но когда заиграла медленная и тягучая музыка, её голос мощно разлетелся по немаленькому залу. Красивый голос и песня красивая. Пелось о несчастной любви и разлуке. Помимо того, что я слушал песню, параллельно думал о поразительном несоответствии силы голоса и внешности певицы. Кажется — в чём душа-то держится, но голосом может стаканы разбивать наверное. Мои спутники слушали серьёзно и грустно. Я и сам проникся грустью и неожиданно подумал о Лани. Как она? Что с ней? Музыка стихла. Пару секунд публика молчала, а потом долго не могла остановить аплодисменты. Ню украдкой вытирала уголки глаз, стараясь не размазать краску. Эоциональная она всё-таки.

Потом было ещё с десяток номеров. Клоуны с довольно тупыми шуткам, жонглёры всяким-разным. Опять певцы. Был и танцевальный номер. «Балерина» в очень минималистском наряде исполнила довольно эротичный танец, вызвав ожидаемый восторг зрителей, причём не только мужской его части. Местные женщины умели ценить талант казаться обольстительной. Ню понравилось. Мишке тоже, не зря он сопел. Словом представление удалось. Когда зажёгся свет (прибавили газу) и надо было выходить из зала, Ню уцепилась за мою руку и восторженно поведала:

— Это лучший вечер в моей жизни! Столько всего! А Крокс — здоровский!

Ну кто бы сомневался. Мишка неопределённо пожал плечами, но вроде улыбался. Значит тоже понравилось. Время было ещё не очень позднее, так что я повёл тинейджеров в кафешку неподалёку. Там мы заказали прохладительное. Принесли нам напиток вроде лимонада, такой же шипучий и пахнущий ароматными травами, и местный вариант мороженного. Хотя я бы скорее назвал это льдом. Но был он вкусным. Так что теперь у нас были впечатления не только о представлении, а и обо вкусном десерте. Вечер удался, я считаю.

Утром прощались с Тимом, Вэсилом и Нико. Парни ещё вчера загрузили броневик всем необходимым. Обнялись со всеми по-очереди, пожали руки. Нюта даже заплакала. Нико по-отечески погладил её по голове, приободрил на прощанье:

— Поверь мне — ты будешь отличной хозяйкой. Осталось чуть-чуть подрасти, самую малость.

Ню улыбнулась сквозь слёзы. Броневик уехал, а мы ещё долго стояли и глядели ему вслед. Всегда грустно прощаться с друзьями.

До вечера занимался машиной, не переставая думать о предстоящем вечере. Волновался как школьник. Убеждал себя, что это никакое не свидание, а простая дружеская встреча. Ближе к вечеру извёлся. Плюнул на всё и стал собираться. Тщательно убрал пробившуюся щетину, Оделся крайне опрятно — в самые новые штаны и свежую, новую футболку. Мишка, валяющийся перед светоглядом, мои приготовления заметил.

— Чего это ты разоделся? Собрался куда?

— Погуляю.

Буркнул я. От чего-то не хотелось рассказывать подробности. Но Мишка их и не хотел. Он пожал плечами и снова уставился в экран. Там шла запись популярной на просторах материка спортивной игры и парень смотрел очень внимательно. Игра напоминала американский футбол, каким я его себе представлял, но только напоминала. Скорее это был некий синтез регби, футбола и баскетбола. Мяч разрешалось держать, преносить и пасовать только руками. В каждой команде было по восемь полевых игроков и по одному вратарю, который защищал небольшие ворота. Игра велась на твердой площадке. Не знаю, мне она интересной не показалась. Но миллионы болельщиков со мной точно бы не согласились. И Мишка тоже. Похоже, что в полку болельщиков прибыло. Одна на местную рок-н-ролльную «звезду» запала, другой на местный «футбол». Но для молодёжи это нормально. Чем бы дитя не тешилось, как говорится, только бы — не руками.

Вот ведь гадство! Время встречи мы не назначили! Как теперь узнать — пора или не пора? Эх, ладно. Поеду… Вездеход завёлся быстро и мягко, не зря его регулировали в мастерской. Я вырулил со стоянки и по памяти поехал в сторону окраины Рито. Машин на улицах было не так уж много, основной вал уже схлынул. На стоящих вдоль дороги столбах загорались газовые фонари. Интересно — как система зажигания устроена?.. Твою ж дивизию! И о чём я только думаю?! Вот и ворота отделения. Закрыты конечно. Я зарулил на то самое место, где утром оставлял грузовик. Посидел, унимая нервы, и пошёл к посту охраны. Там, заглянув в окошечко около двери, поинтересовался у хмурого охранника:

— Можно мне увидеться с Лани Рэн?

— Откуда ж мне знать — можно вам или нельзя, свогр?

— Э… Можно ли известить данную свогру о том, что её хотят видеть?

— Ну… Я попробую ей позвонить. Подождите.

Окошко закрылось и я остался снаружи ворот, весь такой в ожидании. Темнота опускалась на город, дымка над ним начинала светиться от многочисленных фонарей и вывесок белёсо-оранжевыми оттенками. В этом мире очень много оранжевого цвета. Начиная со светила и заканчивая небом. Мне даже иногда песенка вспоминалась, где -

Оранжевое небо, оранжевое море,

Оранжевая зелень, оранжевый верблюд,

Оранжевые мамы оранжевым ребятам

Оранжевые песни оранжево поют.

Если присмотреться, то ночное светило слабо-слабо светится оранжевым, почти красным. Может только я замечаю переизбыток этого цвета? И так мало голубого. Даже моря здесь с абрикосовми оттенками, блин. А если смотреть в небо, то там ничего кроме еле тлеющего светила нет. Звёзд нет, Луны. Я по ним скучаю..

Окошечко скрипнуло совсем неожиданно. Охранник безразлично оповестил:

— Ждите.

И снова захлопнул свою отдушину. Ну а что остаётся? Ждём-с… Я одёрнул футболку, пригладил волосы. Да нормально всё, не суетись! Это просто встреча — не свидание. Ты в неё не влюблён же? Ну и отлично! И не влюбляйся.

— Фрам!

Я резко обернулся к двери — на пороге стояла Лани. В лёгком красном платье с жёлтым кантом по подолу и коротким рукавам. Платье могло похвастать довольно глубоким декольте. Могло — и хвастало. Ещё оно открывало ноги до середины бёдер. Сандалии своими длинными ремешками опутывали голени на манер древнегреческих. Лицо вэйты обрамляло давешнее гладкое каре. Мулатка с красными волосами и взглядом больших, словно анимешных глаз. Кра-сот-ка! Я сглотнул неизвестно откуда взявшуюся слюну. Лани неуверенно улыбнулась. Ей так шло это лёгкое смущение! Я совладал с первым шоком:

— Прекрасно выглядишь! Ну, куда мы теперь?

Вэйта пожала плечами. Что? Мне решать? Ну ёшь же медь! Ну ладно уж.

— Поедешь ужинать?

— Ага.

Похоже, что она волнуется гораздо больше меня! Ну, бестолочь — не смущай девушку ещё больше. Я показал ей на вездеход. Да уж, тачка не совсем для романтических поездок. Вернее — вообще не для них. Но другой нету. Я помог Лани сесть в машину, подав руку. Когда она вложила ладошку в мою ладонь, то мне вдруг стало очень легко и приятно. Что это? Вроде бы — рука как рука. Но такая реакция! Зачем?! Почему?!! Я не хочу! Наверное..

Двигатель мягко рыкнул, я воткнул передачу и, чтобы развеять относительную тишину, сказал:

— Это Марики машина. Взял на вечер.

— Я на таких никогда не ездила.

Выдавила Лани. Она смотрела на меня из под огненной чёлки как-то грустно, словно извинялась.

— Ты чего, Лани? Боишься? Тогда пойдём пешком, хотя тут путь неблизкий.

Я даже газ сбросил. Вэйта поспешно возразила, тряхнув каре:

— Нет-нет-нет! Поехали! Я не боюсь!.. С тобой не страшно.

Дорогой мы молчали. Я рулил, посматривая на Рэн. Она смотрела вперёд, не оборачиваясь ко мне. Да уж, решительность сегодня у нас не популярна. Поколесив по освещённому городу, я припарковался возле одной из многочисленных кафешек. Район здесь был многолюдный, не опасный. Улицы наполнялись горожанами, выходящими на прогулку и отдых от дневных забот. Туристами, отоспавшимися от предыдущих ночных забав. Людьми, спешащими на свои рабочие места по обслуживанию тех самых горожан и туристов. Город жил дневной и ночной жизнями, утихая только утром и вечром. Я снова подал руку вэйте, помогая выйти из машины. И ведь задержал её ладошку дольше, чем нужно было. А она и не пыталась её освободить! Мне вдруг стало неловко. Даже не знаю — почему? Но видя, что и Лани смущается, я пересилил себя, крепче сжал её ладонь и потянул в сторону кафе. Она не сопротивлялась.

В заведенье было уютно. Небольшой полутёмный зал с мягким газовым освещением располагал к спокойствию и отдыху. В дальнем углу расположилось нечто наподобие барной стойки, вдоль стен притулились столики. Посетителей было довольно много, хотя и свободные места долго искать не пришлось. Мы сели за один из пустующих столиков и, пока не подошла подносчица, стали оглядываться. Как-то мы избегали смотреть друг на друга. Почему? А чёрт его знает. Но вот к столику подошла девушка в форменном переднике и с улыбкой спросила:

— Что желают свогры?

Я пробежался глазами по списку предлагаемых блюд. Да, это всё-таки трактирчик, а не кафешка. Заказал себе первое попавшееся блюдо, потому что есть на самом деле не хотел. Ну и напиток — сок чего-то там. Лани тоже заказала каой-то салатик и какой-то сок. Интересное дело. Я уставился на вэйту, рассматривая её как будто впервые видел. Однако глаза вэйт и в самом деле непривычно большие и необычные. Цвет радужной оболочки именно радужный. Да-да! Он меняется то и дело. Можно сказать, что цвет глаз у вэйт — любой. Не знаю как объяснить-то. Похоже на переливы северного сияния. И ведь действительно есть в них нечто от хищников, если очень присмотреться. Ещё эти ресницы. Кажется, что они способны поднимать ветер — настолько длинные и пушистые при близком рассмотрении. Из-за больших глаз пропорции лица вэйт несколько отличаются от человеческих. Например широкой, почти плоской переносицей и курносым носиком. Плюс тёмный цвет кожи, словно молочный шоколад. Очень необычно и вместе с тем притягательно своей экзотикой. Ещё необычней для меня, как для внутренне земного человека, осознание того, что вэйты — другой биологический вид. Всё время приходится себе об этом напоминать. Если подумать с позиции землянина, то жениться на вэйте, это всё равно что жениться на самке дельфина, например. От осознания этого можно подвинуться рассудком, хи-хи. Поэтому не надо лишний раз вспоминать о различиях в биологии.

— Ты так странно на меня смотришь… Со мной что-то не так?

Недоумённо спросила Лани.

— Нет! С тобой всё в порядке! Просто я давно тебя не видел и решил освежить твой образ в памяти.

Поспешно отговорился я. Рэн облегчённо вздохнула и оглянулась вокруг.

— А здесь хорошо. Спокойно. Знаешь, я так нервничала весь вечер.

— Я тоже. Даже удивительно.

Мы немного помолчали, а потом подносчица принесла заказы. Мы поели, перебрасываясь впечатлениями от блюд, потом ещё поболтали о том, о сём. Стало как-то свободней. Мы шутили, вспоминали моё лечение. Лани рассказала о своей нынешней жизни, о подруге Клео. Я рассказывал о своей жизни, о путешествии в Дикие земли. Вечер пролетел незаметно. Выходили мы из трактирчика уже держась за руки без всякой неловкости. Было хорошо и легко. Я помог вэйте сесть в машину, аккуратно вырулил на дорогу. По пути Лани весело отвечала на мои неуклюжие шутки, подначивала. Она так красиво смеялась! Видно было, что ей в самом деле весело. И слава богам, потому что в начале вечера она была грустная и напряжённая, словно ждала подвоха. Возле поста охраны я заглушил движок, помог Лани выйти. Была уже поздняя ночь. Дымка над городом светилась абрикосовыми пятнами, шум ночной жизни города напоминал морской ровный прибой. Не хватало только пения ночных птиц. Около двери поста Рэн вдруг остановилась. Я непонимающе замер, держа её ладошку в своей ладони. Вэйта приблизилась, заглянула снизу вверх мне в глаза:

— Скажи, Фрам. Почему ты ушёл тогда, после лечения?

И чего это на неё нашло? Всё так хорошо было. Зачем портить впечатление от дружеской встречи?

— Э… Ну… Послушай, Лани. Мне тогда казалось, что ты начала привязываться ко мне. А это нехорошо в первую очередь для тебя же. Я человек, ты — вэйта. Я скиталец-одиночка без семьи и прошлого, ты — молодая целительница с хорошим будущим. У меня впереди неизвестность. У тебя — любимая работа, будущая семья, дети. Спокойная счастливая жизнь. Зачем я буду лишать тебя всего этого?

По мере моей речи глаза Лани сначала расширялись, потом сужались всё больше. Я замолк, а вэйта ответила с дрожью в голосе:

— Как у тебя всё просто, Фрам. Ты всё решил за меня. А ведь я живая, Фрам! Тебе не приходило в голову, что может быть мне и не нужно то будущее, что ты для меня приготовил?! Ты не думал, что я сама вольна распоряжаться своей судьбой и сама буду нести за неё ответственность?. А, Фрам?

Щёки вэйты пылали, глаза сверкали праведным гневом. Ладошка вырвалась на свободу. Вот она — та Лани, которую я знал раньше. Прямо как тогда в больнице, когда я предлагал ей переночевать, а она неправильно поняла. Ну почему с девчонками так сложно?!! И что сказать ей?

— Думал. И считаю, что ты сделаешь ошибку, пытаясь сблизиться со мной.

Язык мой — враг мой, это мне ещё на Земле говорили. Лани даже отшатнулась.

— Вот значит как?!. Ты просто упрямец, который бежит от самого себя! Ты не видишь очевидной вещи!

— Какой вещи?

— Такой вещи! Не нужны мне придуманные картины будущего, если в них нет тебя!!

— А?.. Чего?!

— Я люблю тебя с того самого момента, когда ты впервые открыл глаза! Слепой придурок!!!

Крикнула Лани, вытерла выступившие слёзы и со злостью хрястнула дверью прежде чем я вышел из ступора. Аж что-то посыпалось с крыши. Вот так поворот, твою дивизию! Я потоптался возле порога, пошёл в машину. Настроение упало гораздо ниже плинтуса. Примерно так в подвал. Сел, завёл двигатель. Как она сказала? Любит меня? Час от часу не легче! Ну зачем всё так закончилось? Я бездумно рулил, глядя перед капотом и едва не заблудился. Оставил вездеход на ставшей словно домашней стоянке «Ахейны», побрёл в номер. Дежурный смотритель пожелал доброй ночи, а я даже не отреагировал на любезность. Надо бы извиниться, но не до того сейчас. В голове эхом пульсировало: «-Я люблю тебя!.».. На своём этаже я остановился, прижался лбом к холодному косяку дверей и стал мерно стукаться дурной своей башкой об тот самый косяк. Бум! Идиот. Бум! Дебилушка. Бум! Дурак!

— Кто тут здание ломает?

Послышался сонный голос Марики. Я скосил глаза на источник звука. Марика стояла в дверях своего номера, кутаясь в халат. Пожал плечами и пожаловался:

— Твой брат — идиот.

— Ничего нового ты не сказал.

Зевнула девушка. Я усмехнулся и снова стукнул лбом по косяку. Марика потёрла лицо и спросила неуверенно:

— Что-то серьёзное?

— Как сказать. Видимо — да.

— Блин.

— Да не заморачивайся, это не смертельно. Просто я — идиот и свинья, обидевшая хорошую девушку.

— Дело в той вэйточке?

— Угу. Давай отложим мою исповедь до завтра? А то мне не хотелось бы изливать душу посреди коридора.

— Ну — давай завтра поговорим. Ещё древние говорили, что любую неприятность надо обдумывать с утра.

— Утро вечера — мудренее.

— А?

— Не, ничего. Пойду я. Спокойной ночи.

— Ага. И тебе. Ты ж, изверг, только туману напустил, а теперь спать отправляешь.

Я пожал плечами, махнул рукой и поплёлся к своему номеру. Мишка бессовестно и сладко дрых так, что занавески шевелились. Завидую, ёшь твою медь. Ещё вчера и я был счастлив в своей одинокости. Никто в любви не признавался и в тупик не ставил. Я пошёл в ванную, набрал горячей воды и залез в неё по подбородок. Поизображать что-ли подводную лодку? Буль-буль-буль..

Что мы имеем в данный момент? Имеем мы отвергнутую девушку и бесчувственного пня. Вернее — девушку-то мы как раз и не имеем. Вот если бы не был столь щепетилен, то со временем бы и имел. Тьфу ты! Ну что за мысли! Пошляк! Но чего теперь делать-то? Как паршиво всё сложилось! Извиниться? И что? Типа — извини, Лани, я был неправ и ты можешь и дальше меня любить, а я буду этим пользоваться. Бред какой. А может это и к лучшему? Зато у неё теперь иллюзий не останется… Как и доброго ко мне отношения. Я, конечно это переживу, но почему именно такая цена? Не, горячая вода совсем не помогает. Надо пойти и поваляться в кровати. Попытаться уснуть.

Опять снилось что-то тревожное и плохое. Окрестности Урус-Мартана, застава у перекрёстка шоссейных дорог. Ночь, отсветы горящих нефтяных скважин. Гул ночного бомбардировщика. Далёкие взрывы в предгорьях. В палатке темно и душно. Запах пота, мокрой одежды и горелого пороха. Мелькание красных бликов из дверцы «буржуйки» на брезентовой стене. Сонное бормотание, храп десятков солдатских глоток. Крик снаружи: «-Шухер, пацаны!!!». Руки хватают лежащий под боком «Калашников», ноги сами собой попадают в сапоги. В лунном свете маячат неясные тени. Совсем рядом автоматная очередь, ещё одна. Взрык заводящейся БМПшки. Словно стробоскопом, вспышками выстрелов из темноты выхватываются фигуры нападающих. Чёрные раловцы в набедренных повязках из светлой кожи. Оскалы острых зубов. Голая чёрная девочка огромными прыжками несётся ко мне. Вскидываю «калаш», жму на спуск. Щелчки осечек. Окраиной мозга проплывает мысль — осечки у «Калашникова»? Я сплю что-ли? Девочка совсем рядом. Перехватываю автомат за ствол, словно бейсбольную биту. Замах..

Я проснулся в холодном поту с ощущением того, что только что кричал. Твою ж дивизию! Вот это кошмар! На подгибающихся ногах добрался до ванной комнаты. Умылся из-под крана, попил, поднял голову. Из настенного зеркала смотрела бледная рожа. Ну привет, рожа. И ты — это я? Песец полярный, жирный. Поплёлся снова в кровать. Влажное от пота бельё неприятно холодило. Я закрыл глаза и провалился в сон без сновидений, чему был на утро очень рад.

Сегодня уже не я, а Марика отловила меня и потащила на улицу. Для остальных она сказала, что у неё есть вопросы ко мне как к механику. Мы действительно пришли на стоянку. Калинина опёрлась спиной о борт своего вездехода и поинтересовалась, глядя на меня со смесью любопытства и сочувствия:

— Ну?

— Палку гну.

Буркнул я, собираясь с духом. Наконец решился и рассказал ей о вчерашнем вечере и о том, как он закончился.

— Вот так. теперь не знаю — что делать.

— Хм. Неприятная ситуёвина. Она, значит, любит тебя. А ты — её?

— Блин. Не знаю! Нравится она мне. Это — да. Но вот люблю ли? Не хочу ей жизнь портить.

— Корбин! Ты действительно дурак! Я не спрашивала — хочешь или нет портить жизнь. Я спросила — любишь или нет?!

— Да не знаю! Я. Не. Хочу. Её. Обманывать. Поняла?

— Это поняла, но не поняла — ты хочешь быть с ней или нет?

— Хочу. Но это только повредит.

— Да Боги всемогущие! Чего ты виляешь — хочу, не хочу?

— Мы не можем быть вместе.

— Почему?!

На лице Марики было написано искреннее удивление. Ну и как ей объяснить?

— Потому. Она — вэйта. Я — человек. Мы разные виды. Так понятно?

— Так ты из-за этого? Фух!

Калинина почему-то улыбнулась впервые после начала нашего разговора. Я повода для улыбок не видел. Но сестра вдруг потянулась всем телом, до хруста в суставах, и спокойно сказала:

— Ты слишком зациклился на различиях. Воспринимай её просто как девушку. Вэйты — они почти люди. Просто потомства от совместных с ними браков не бывает.

— То-то и оно. Получится, что в случае нашего возможного брака я лишаю её полноценной семьи.

— Н-да… Тяжёлый случай. Фрам, она — врачевательница и о различиях вэйт и людей знает побольше нас обоих вместе взятых. Ты думаешь, что она не отдаёт себе отчёт о последствиях? Да за то время, пока тебя ждала, она сто раз всё обдумала. И то, что она не отступила, только говорит о силе её к тебе, дураку, чувств. Ты из-за детей переживаешь? Я правильно поняла?

— Да. В основном.

— Если вам так захочется детей, то в приютах — сотни малышей, оставшихся без родителей. Никто не запретит вам воспитывать детей. Наоборот. Родитель — не тот, кто семя дал или выносил, а тот, кто воспитал. Подумай об этом в свободное время, Фрам. И помирись с девочкой. Мне она кажется хорошей.

Марика потрепала меня по волосам и ушла, а я всё стоял, облокотившись на капот вездехода и смотрел в абрикосовое небо, словно там могла быть подсказка для меня.

После завтрака, который я пропустил, Лекс устроил всеобщую инвентаризацию снаряжения. У большинства всё основное было с прошлого задания — форма, защитные средства, аптечки. Мишке я купил всё необходимое, кроме газомаски и аптечек. Это добро мы позаимствуем от уехавшего Нико. Марика сказала, что всё нужное для Нюты подберёт в магазине. Утварь и посуда были. До обеда мы совместными усилиями справились с описью и проверкой, так что Лекс обьявил временный отпуск всем на пару дней. При этом как-то мечтательно взглянул на Марику. Понятно. Я искоса посмотрел на Калинину. С неё можно было писать картину «Сверхновая звезда». Она сияла так, что «глаза слепило». Ну, хоть у кого-то всё в гору идёт.

Как и следовало ожидать — Нюту Марика сплавила на меня. А куда я денусь-то? Я же для отвлечения от жалости к себе, любимому, и для исполнения своей задумки взялся за Мишкин драндулет. Вместе с хозяином этого агрегата мы нашли неподалёку от «Ахейны» маленькую мастерскую, хозяин которой за плату разрешил поработать в ней пару дней. Отогнали квадр туда и пока Мишка разбирал его крупноузловым методом, я поехал в то самое место, куда мы отдавали вездеход. Надо ли говорить, что Нюта увязалась со мной? Оделась она в подобие Марикиного повседневного наряда, что к лучшему. Кабина грузовика не очень подходит для костюмчика в стиле «японская щкольница после уроков». Так что Ню щеголяла в тёмно-зелёных штанах, ботинках и синей футболке с короткими рукавами. На голове примостилась кепка типа моей, этакая «бейсболка». Если бы не два хвоста чёрных волос по бокам от кепки, то её можно было бы назвать уменьшенной копией Марики. Плоской копией, хех. И эта «копия» теперь сидела справа и своими вопросами мешала рулить.

— Фрам, тебе какие девушки нравятся?

— Хорошие.

— А плохие?

— Вот ты, по-моему, плохая становишься со своими вопросами. Не мешай.

Пара минут прошла.

— Фрам, как отличить хорошую девушку от плохой?

— Хорошие девушки сидят молча и не пристают с вопросами к водителю.

— Злюка.

Ещё пара минут относительной тишины.

— Как думаешь — Марика и Лекс поженятся?

— Это их личное дело. Надеюсь, что поженятся. Помолчи.

— Молчу.

Целых три минуты без слов. Надо где-нибудь на бумажке записать. Рекорд же.

— Фрам, долго ещё ехать?

— Я тебя сейчас прямо здесь оставлю. Хочешь?

— Не посмеешь.

— Проверим?

— Не надо.

Приезд на улицу мастерских я воспринял как избавление. Оставил машину на стоянке и пошёл по магазинам. Нюта семенила рядом, пытаясь казаться взрослее, чем есть на самом деле. Пусть развлекается. Я же высматривал не просто автомагазин, а магазин, где торгуют мототехникой. Странно, что этот довольно толстый пласт техники до последнего времени выпадал из моих интересов. А ведь мотоциклов и техники на их основе в Рассене много. Они заметно дешевле машин, проще. И хотя здешним конструкциям было очень далеко даже до современных мне китайских мопедов, тем не менее местные мотоциклы были вполне себе транспортом. Двухтактные искровики хоть и жрали топливо, но зато были проще пареной репы и давали потребную мощность. Молодёжь, чаще всего не имеющая ещё средств на собственную машину, выбирала мотоцикл. Промчаться по вечернему городу, да чтоб сзади девчонка сидела прижавшись — что может быть приятнее? И старшее поколение, особенно вне городов, выбирало мотоцикл. На рыбалку съездить, или там — в соседнее поселение. А если «коляску» прицепить, то и грузовик не нужен. Так что мототехника имела своих постоянных ценителей.

Мы нашли такой магазин. В витрине стояло несколько «железных коней», блестящих свежей краской, а хозяин «конюшни» прямо возле магазина копался в своём «байке», подозрительно похожем на немецкий мотоцикл времён Второй мировой. Как же он назывался-то? Этот… как его… «Цундап» вроде бы! Ну не суть. «Байкер» увидел нас, отложил ключи и с ветошью в руках направился к нам навстречу. Был он немолод, но и не старикан какой. Серьёзный такой, плечистый дядька с обветренным лицом истинного мотоциклиста. Нюта даже приотстала и как бы невзначай спряталась позади меня, выглядывая из-за моей спины. Наверное он чем-то ей напомнил того «байкера» на дороге. А может она просто побаивается крупных дядек? Дядька тем временем подошёл:

— Интересуетесь самоходами?

Это так мотоциклы здесь называют. Я нерешительно покачал головой:

— Не вполне. Мне бы мотор купить.

— Есть у меня и моторы. Пошли внутрь. Эй, девочка — и ты заходи. Я не кусаюсь.

Это Ню замешкалась у входа. Я же рассматривал интерьер. Цепи, звёздочки, катушки, коленвалы, поршни, цилиндры, диски сцепления и прочие мотовнутренности густо заполняли витрины и полки. Дядька развернулся, ничего не скажешь. Он поманил меня поближе к дальней стене. Там, на полу, стояло несколько мотоциклетных двигателей разных размеров. Я присел на корточки и принялся читать таблички с ТТХ. И Ню присела рядом. Словно понимает чего. Из нескольких двигателей я выбрал самый близкий по характеристикам к тому, что стоял на Мишкином аппарате. В его пользу было ещё и то, что судя по описанию на него можно было установить принудительное охлаждение. Цена была довольно большая, но меньше, чем я предполагал…

— Вот этот.

— Хорошо. У меня есть такой на складе. Пробовать будем?

— Да, конечно. И ещё мне нужен для него комплект охлаждения.

— Поищу.

Ответил дядька и крикнул в сторону подсобки:

— Серш! Давай, семьдесят девятый распаковывай и — на стенд!

Из подсобки донеслось:

— Ага!

И бряканье железок. Пока неведомый Серш ставил движок на стенд, я прошёлся по залу. Хозяин посматривал за мной вполглаза, больше отвлекаясь на подсобку. Я же просто смотрю! Пока мне нужен только мотор, который готовят к испытанию. Ню со скучным лицом бродила за мной. Пускай. Я её сюда за руку не тащил. Сидела бы в «Ахейне», слушала своего Крокса-Шмокса. Но нет же! Ей надо за нами с Мишкой тащиться. Вот пусть теперь скучает.

Из подсобки раздались звуки заводящегося искровика. Пару раз чихнуло, разок хлопнуло и вдруг движок заработал. Я поспешил к подсобке. Там дядька знаками позвал внутрь. На стенде работал выбранный мною искровик. Не просто работал, а с нагрузкой. К выхлопному патрубку была присоединена уходящая куда-то наружу труба, так что было не дымно. Зато громко. Но звук был ровный и уверенный. Минут пять я слушал мотор, постепенно добавляя оборотов. Нормально. Пойдёт, думаю. Я махнул Сершу, парню в замасленном комбезе, мол — глуши. Повернулся к дядьке-продавцу:

— Беру. Как там с охлаждением?

— Нашёл. Дополнительно семьсот фэдсов.

— Всё равно беру.

Пока Серш запаковывал движок в ящик, я рассчитался с дяденькой. За дополнительную сотню он расщедрился на тележку и к ней — Серша. Мне эта сотня погоды не сделает, а вот тащить тяжёлый ящик до машины, а потом и грузить его в кузов самому не хочется. В соседнем магазине я совершенно случайно наткнулся на шины для Мишкиного драндулета. Даже не думал, что такие попадутся. И что самое удивительное — и задние, и передние были в наличии. Размер был один в один, я даже с бумажкой сверился, на которой записал кое-какие данные ещё в мастерской. На Мишкином агрегате колёса были такие, что без слёз не взглянешь. Потёртые, в трещинах и порезах. Не понимаю как они столько проехли. Наверняка и клееные не единожды. Тем лучше! Колёса мы погрузили на ту же тележку, где и мотор лежал. Здорово! На два дня работы хватит.

Нюта стоически переносила мои блуждания по магазинам с железками. Она даже смирилась с тем, что я о ней временами просто забывал, поэтому я решил вознаградить девчонку за терпение. После того, как покупки совместными усилиями меня, Серша и Ню были погружены в кузов, девочка собралась залезать в кабину, даже взялась за поручень и взобралась на подножку. Однако я окликнул её:

— Нюта! Подожди!

— Что?! Ещё в магазин?!

Какой неподдельный страх на лице! Теперь знаю — чем пугать девчонку, когда будет доставать. Но одновременно почувствовал себя виноватым. Поэтому протянул руку:

— Нет. Хочешь в кафешку сходить?

— Да!!!

Точно так же Свет проглядывает из-за туч после дождя. Так и её личико озарилось радостью. Как же мало некоторым надо для счастья. Она легко спрыгнула на бетон и вцепилась в мою руку.

— А куда мы пойдём?

— Куда-нибудь. Здесь же торговые ряды, значит и кафешки есть. Пошли.

И мы пошли. Ню цепко держала меня за руку, словно ожидала, что сбегу. Эх, я уже от одной сбежал. Два раза. Так что — держи, Нюта, держи. Кстати говоря кафешка нашлась неожиданно быстро. Невысокое зданьице, зажатое между двумя большими «магазами», даже снаружи выглядело уютно. Внутри оно вообще было похоже на пряничный домик. Всё такое миленькое, кукольное что-ли. Даже удивительно, насколько атмосфера кафе не подходила суровому краю Приграничья. Может именно из-за этой обстановки народу внутри было много. Иногда суровость надоедает до чёртиков и хочется окунуться в атмосферу сказки и беззаботности. Наверное от этого посетителей тут много. Мы не сразу нашли свободный столик. Ню с восторгом крутила головой по сторонам, а я смотрел и наслаждался её радостью. К столику подошла подносчица-девушка. Нет. Скорее девочка чуть старше Нюты. Она была такая же миленькая, как и вся кафешка. В платьице с кружевами, белом передничке и с бантами в волосах. Я взял список, выбрал себе местный лимонад и сладкий пирог. Ню посмотрела на меня ожидающе. Улыбнулся:

— Выбирай что пожелаешь.

Да, это настоящая проблема — когда список такой большой, а желудок такой маленький. Пока девчонка выбирала, я поинтересовался у подносчицы:

— Можно у вас взять что-то на вынос, с собой?

— Конечно, свогр! Любой заказ можно унести с собой. Кстати, наш магазин есть на соседней улице, если вы пожелаете заказать что-то на дом.

— Прекрасно.

Ню тем временем преодолела муки выбора и стала заказывать. Пускай развлекается. Где ещё она оторвётся на пирожных и мороженных? Девочка-подносчица ушла за заказами, Ню в предвкушении потёрла ладошки и вдруг смутилась.

— Что такое, Ню?

— Я веду себя как ребёнок?

— В этом нет ничего такого. Да ты и так ещё ребёнок, Ню.

— Опять ты считаешь меня маленькой девочкой.

Насупилась Нюта. Я примирительно усмехнулся:

— Ладно. Не маленькая девочка, а маленькая девушка.

Ню фыркнула и уже с улыбкой продолжила осматриваться. Я же смотрел на неё и думал о том, как много в жизни нормального, детского прошло мимо этой девочки. Весто школьных подружек она играла с бандитами, вместо родителей её воспитывала глава преступной группы. По большому счёту кроме рынка она мало что видела. Даже удивительно, что она довольно нормальна. Может и хорошо, что влияние преступного мира на неё кончилось вместе с разгромом банды? Что бы её ждало в будущем? Место наследницы клана? Преступная жизнь? Мне слабо верилось, что Сэлла намеревалась отправить её на Побережье. Так что Нюте в общем-то повезло. Пусть наш отряд и рядом не валялся даже с выпускниками педучилища, но уж мы всяко лучше повлияем на девчонку, чем какие-то бандюки.

Вазочки, тарелочки, стаканчики со сладостями в виде варений, мороженного, пироженных. Всё это богатство прочно утвердилось на столе. Девочка-подносчица пожелала нам приятного аппетита и удалилась. Нюта оглядела стол, счастливо вздохнула и принялась за дегустацию. Я потягивал кисленький лимонад и наблюдал за ней. Девочка пробовала всего по-немногу, довольно жмурясь и растягивая удовольствие. Конечно, она не ставила себе цель наесться, а именно пробовала разные вкусы. Вот она зачерпнула ложечкой розовую массу из вазочки, попробовала, ахнула:

— Фрам! Как вкусно!

Прежде чем я, расслабленый лимонадом и невинным видом девчонки, смог отреагировать, она зачерпнула новую порцию массы и сунула мне под нос:

— Скажи: «А-а-а!».

Я только открыл рот чтобы ответить, как ложка тут же в нём оказалась. Твою ж дивизию!! Я даже не особо вкус почувствовал — настолько опешил. Да что она творит?! Люди же кругом!! Но всем было по барабану, на нас не смотрели. А несносная девчонка забрала ложечку, хитренько улыбнулась и снова продолжила есть эту розовую хрень. Той самой ложкой, чтоб она пропала! Да я! Да она!!! Блин!!! Но пар ушёл в свисток. Глядя на счастливое личико девчонки я проглотил массу, а вместе с ней и гнев. Запил его лимонадом и продолжил ожидание. Больше ложки мне в рот не совали, слава Тс'Охо. И на том спасибо. Я купил торт-пирог в коробке, расплатился. На выходе сунул коробку Нюте:

— Мишку угостишь, как придём.

В мастерской нас встретил товарищ Степанов, перепачканный в смазке и ржавчине. Индеец, блин. Совместными усилиями мы выгрузили ящик, чудом не придавив Ню. Я даже наорал на неё, чтобы не лезла куда не следует. Однако ей было на мои вопли плевать с самого высокого в Рито здания, как я понял. Ах так?! Перестал её в упор замечать. Демонстративно. Ей такое не понравилось категорически, но я был непокобелим. тьфу ты!. Непоколебим!. Когда Мишка сунулся в ящик и увидел мотор, то от восхищения начал разговаривать одними междометиями:

— О!. Ух ты!. Вот это да!. Как же?. Ну… Это… Бли-и-и-ин..

Я лишь усмехался. Добили его новые колёса для квадра. Он чуть не расплакался от счастья, по-моему. Попили чаю с пирогом и до вечера очищали раму от ржавчины и грязи, пристраивали мотор на место. Придётся одну точку крепления переваривать, а так — вроде подходит. Пока мы работали, Нюта от безделья и отсутствия внимания на диване в углу мастерской. Во сне она была очень миленькой, улыбалась еле заметной, совсем детской улыбкой. Когда я тронул её за плечо:

— Нюта, проснись.

Она вздрогнула, в распахнувшихся глазах промелькнул испуг, но только на мгновение. Я отвёз их обоих на постоялый двор, там отправил по номерам — мыться. И сам хорошенько умылся. Потом позвал их ужинать. Мишка хомячил за двоих, но оно и понятно. Парень весь день с железками возился. Нюта не столько ела, сколько болтала. Рассказывала Мишке о наших скитаниях по магазинам, о кафе. Правда — промолчала об инциденте с ложкой. Мишка иногда вставлял междометия, хмыкал, но занимался в первую очередь едой и рассказ пропускал мимо ушей. Я с аппетитом поел под болтовню девчонки, спросил её о соседке по номеру. Ню только пожала плечами:

— Нету её. Как после обеда собралась, так до сих пор и нет.

Я так понимаю — и не будет. Уж больно мечтательная у неё мордаха была, когда Лекс об отдыхе сказал. Придётся Ню одной ночевать. Я так ей и сказал. А она неожиданно покраснела:

— Фрам… Я..

— Что?

— Я… Я боюсь одна ночью оставаться.

Блин! Ну спасибо, сестрёнка! Я тебе эту подлянку ещё припомню! Но что с Ню делать? Не положишь же её спать в нашем насквозь мужском номере, с храпом и прочими прелестями мужского общежития. Тем более ей совсем не нужны картины бродящих по номеру мужиков в трусах. И уж нам совсем противопоказаны картины девчонки в одной ночнушке — или что там у неё для сна. Вот же ж задача! Твою дивизию. Так. Ладно..

— Ню, иди в номер, собери постельные вещи. Я за тобой зайду. Понятно?

— Ага.

Она ушла озадаченная, а я дождался Мишку и вместе с ним пошёл в номер. Он удивился, но ничего спрашивать не стал, а только пробормотал:

— Девчонки.

Да я знаю. Тем не менее велел ему раздеваться и ложиться спать. Достал из рюкзака спальник, постелил его на полу вместо матраса, сволок постельное с кровати и постелил поверх спальника. Ортопедическое ложе, ёшь твою медь. А сам пошёл за Нютой. Когда я заглянул в номер, она ждала меня со свёртком вещей. Приглашающе мотнул головой, мол — следуйте за мной, юная свогра. Она покраснела, но послушно пошла. Я напомнил ей запереть дверь ключом, оставленным Марикой, подтолкнул к нашей двери. Мишка лежал отвернувшись к стене и уже дрых. Ну а что? Устал — вот и вырубился. Ню беспомощно обернулась, я указал ей на свою кровать:

— Укладывайся, а я пока выйду.

В коридоре было пусто. Сходил в тот конец, поглядел в лестничный пролёт, пошёл назад. Наверное уже легла? Зашёл в номер, негромко окликнул:

— Ню, можно входить?

— Ага.

Девчонка расположилась на моей кровати, укрывшись одеялом до подбородка и оттуда поблёскивала глазами. Эх, твою дивизию. Я убрал свет, разделся в темноте и улёгся на свой спальник. Жестковато, но бывало и хуже. Закрыл глаза, прокручивая в голове события последних дней. Из воспоминаний, образно говоря — «за шкирку», выдернули слова Нюты:

— Первый раз спим вместе.

Шоб я сдох!!! Чего?!!

— Ой! Извини, Фрам! Я хотела сказать — в одном помещении вместе.

— И вовсе не первый. Вспомни Зеленопольскую.

— Там было не то. Народу много и комната огромная. А сейчас я даже могу услышать твоё дыхание.

— Ню, сейчас же прекрати эти глупости и спи. Или хотя бы молчи — я, в отличие от некоторых, не дрых днём и хочу выспаться ночью!

— Прости. Хороших снов.

— И тебе.

А действительно. Если прислушаться, то можно разобрать тихое сопение девчонки. Да блин!

Я проснулся самый первый. Мишка тихо похрапывал, уткнувшись лбом в стенку. А Нюта разметалась во сне словно ребёнок. Одеяло сползло на пол, сама же девочка спала на животе в позе «морской звезды» — раскинув руки и ноги. Я подошёл и накрыл спящую одеялом, стараясь на неё не глядеть. Была Нюта в большой футболке, заменявшей ей ночную рубашку. Всё бы ничего, да вот фуболка была коротковата для ночнушки. Вобщем — ноги и трусики она не закрывала. Вот совсем не надо мне таких зрелищ с утра пораньше! Тем более от несовершеннолетней. Что за почти что педофильские позывы?! Вот если бы это была… Отставить!! Холодный душ здорово прочищает мозги и снижает уровень гормонов. Я сделал его контрастным, начиная от горячей воды и до почти ледяной. Потом в обратной последовательности. Всё! Как новенький! И — без эротических поползновений! Разбудил Мишку. Велел ему умываться, одеваться и будить Нюту, чтобы потом присоединиться ко мне в харчевне «Ахейны», куда я сейчас иду. Сидя за столом и попивая горячий «чай», думал о планах на сегодня. Предстояло установить новый двигатель на квадр, размонтировать старые шины с дисков и смонтировать на эти диски новые шины. Эх, давненько не брал я в руки шашек!. Э… Монтажек! Зато весь день загружен и на жаленья себя времени не останется. Здорово!

Нюта и Мишка появились вместе, одновременно. Последнее время они научились не цапаться по мелочам и разговаривали вполне доброжелательно, хотя не упускали случая друг друга подковырнуть или подначить. Нормальные отношения вчерашних подростков. Они заказали завтраки и принялись с аппетитом их поглощать. Я с почти отцовской усмешкой наблюдал за ними. Ну а что? По биологическому возрасту они, может, и не так уж сильно от меня отличались, годясь в младшие братья и сестры. А вот если учесть мой «реальный умственный» возраст «за тридцатник», то они, особенно Нюта, почти годились мне в сыновья и дочери. Так что я покровительственно улыбался, наблюдая за этой парочкой. Мишка не мудрствуя лукаво нарядился в то, что мы купили тут, в Рито. Нюта же была в простом, без изысков, зелёном платьице. Да у нас нынче день минимализма? Хех. А Фэ-то снова намылилась идти с нами. Да пусть идёт, раз хочет. По крайней мере под присмотром будет. Только вот опять достанет разговорами. Хотя..

— Ню, что это у тебя?

— Это? Книга.

Пожала плечами девочка.

— Книга?

Фигасе. Что-то я раньше не замечал за Нютой страсти к чтению.

— И про что она?

— История Мира.

— Ух ты! А почему именно история?

— Буду готовиться к школе. Я же долго не училась. Марика убедила, что нужно закончить хотя бы обязательное образование. Ну вот я и начинаю.

— Молодчина, Ню!. И Мишку надо за учебники посадить.

Мишан только поморщился, но от меня это не укрылось:

— Да-да. Ты хочешь техникой заниматься?

— Ну — хочу.

— Техника требует грамотных людей. Кроме практики нужно знать и теорию. Так что, как говорил один древний: учиться, учиться и ещё раз — учиться.

— Отверженный?

— Кто?

— Тот, древний.

— Ну… Можно и так сказать.

За разговорами о важности образования мы дошли до мастерской. Если подумать — они ведь оба толком и не учились. Так что теперь им придётся навёрстывать. Хорошо что по рассенским нормам они могут заниматься самообразованием. Марика с Лексом им помогут. Ведь наши командиры прошли военное обучение. Лекс вообще — офицер среднего звена в прошлом. Образованные люди в отличие от меня, неуча.

В мастерской мы с Мишкой преоделись и взялись за работу, а Нюта с ногами забралась на диван и углубилась в чтение. Я приварил крепление на новое место, мы подвесили мотор и занялись его установкой. Хуже нет — подсоединять и крепить все эти «сопли» из трубок, проводов, тросиков. Часто их подсоединение занимает больше времени, чем собственно монтаж силового агрегата. И это правило справедливо для любой техники в большинстве случаев. Это как руку или ногу пришивать, образно говоря. Пока все нервы и сосуды пришьёшь — семь потов сойдёт. Но постепенно двигатель мы полностью установили. Не забыли установить комплект принудительного охлаждения. Можно бы в принципе обойтись и так, но на низких передачах движок будет перегреваться, а квадр часами ездит по бездорожью как раз на этих самых низких передачах.

Попили чайку, который заварила Нюта. У неё неплохо получается делать всякие отвары — Ермолина школа. Потом занялись шинами. Как ни парадоксально для людей, слабо разбирающихся в технике — чем больше колесо, тем легче его размонтировать и наоборот. Это при условии неразъёмного колёсного диска, конечно. На квадре именно такие и оказались. Если бы Мишка сам шины монтировал, то наверное изодрал бы их к чёртовой матери. Я его энтузиазм притормозил пока. Сначала надо бы пообедать. Тут неподалёку была небольшая харчевенка, так мы туда сходили втроём. Недорого и вкусно поели. Ню была непривычно тихая и задумчивая. Это история на неё такое впечатление произвела. Местная история и вправду была обалденная. По сравнению с ней наша земная история — скучная тягомотина. Местные хоть все эти заморочки с богами принимают как само собой разумеющееся, а я вообще офонарел поначалу. Ну да ладно. Пусть подумает, это полезно.

После обеда мы меняли шины. Две я поменял сам, показывая Мишке правильные приёмы работы, а две других он уже сам менял. Нормально получилось, даже ни одну камеру не проткнули. Потом Мишка накачивал колёса ручным насосом. Я великодушно уступил ему эту честь. Потом мы сделали по моим чертежам две колеи для мостика. Так и вечер подошёл. В «Ахейну» парнишка поехал на квадре, обкатывая двигатель и заодно увёз колеи, которые мы привязали к багажнику. Мы с Нютой дошли пешочком, по прохладе. Девчонка всю дорогу молчала. Меня это вполне устраивало.

На стоянке Мишка узнал о моей задумке. Марика сегодня сгоняла по даному мною адресу и привезла присмотренный мною в походах по автомагазинам одноосный прицеп. Лёгкая конструкция мне приглягулась, и ещё то, что перед грузовой платформой с невысокими бортами располагалась ручная лебёдка для погрузки. Если я всё правильно расчитал, то должно получиться. Открыл задний борт. Положили мостики на край кузова. Подкатил квадр к ним, зацепил тросик с крючком за специальное ушко на передней подвеске драндулета. Начал крутить ручку лебёдки и квадр довольно быстро стал забираться по мостикам в кузов. Надо было видеть глаза Мишки. В довершение я закрепил драндулет упорами и цепочками, захлопнул борт. Вот и всё. Повёл обалдевшего парня ужинать. После ужина я совершенно неожиданно встретил Марику. Только вывернул с лестницы в коридор, как дверь её номера открылась и мы чуть не столкнулись лбами.

— Ой!

— Здрассте, уважаемая свогра!

— Э.

— Надеюсь вы прекрасно провели время?.

Мой тон был ехиднейшим из всех ехидных.

— А… Ну… Ага.

— Очень рад за вас! А теперь поведайте мне, любезная сестрица — какого фига вы не предупредили меня о том, что Нюта боится оставаться ночью одна в номере?!

Вторую часть фразы я почти прокричал. Марика состряпала невинно-недоумённую мину и пожала плечами:

— Да я и не знала!

— Теперь знаешь! Мне пришлось её брать к нам в номер на ночь. Юная девушка, девчонка практически — проводит ночь в компании взрослых мужиков! Это ненормально!

— Она же не ходила перед вами голышом? И вы, надеюсь, к ней не приставали?

— Нет!!

— Тогда в чём проблема?

— Чо?!

— Фрам, обычно ты развратник и извращенец.

— Эй!

— Но временами ты настоящий ривалист!

— Кто?!

Действительно — это оскорбление или похвала? Что за «ривалист»? Я тут же потребовал от Марики пояснений. Она удивилась моей необразованности, но рассказала. Был в старину такой деятель церкви, Антоний Ривал. Прославился он тем, что создал движение за установление жёстких разграничений между полами и ужесточение норм морали. В частности он был против совместного проживания людей противоположного пола, не состоящих в родстве или браке, под одной крышей. Был против откровенных женских нарядов, против нескромного поведения и особенно — против свободных сексуальных отношений. Его последователей и стали называть ривалистами.

Прекрасно! Меня записали в эти самые ривалисты!

— Да иди ты. По своим делам.

Я обогнул Марику и потопал в номер. Ну да — обиделся. А что? Не имел права? Хрен их тут разберёт с их долбанутой моралью! То нельзя к бабам приставать, то — можно и даже нужно! То на полуголых девок нельзя смотреть, то — можно. Твою дивизию! Идут они все лесом!

Хоть и было ещё рано, я завалился спать. Настолько всё меня достало, что со злости вырубился ажно до утра. Даже не слышал, как пришел Мишка. Утром долго валялся с открытыми глазами под похрапывания парня, размышляя о будущем. Ссора с Лани тупой занозой ныла внутри. Но методов вырвать эту занозу я не видел. Как помириться? А если она и не захочет? Скорей бы, что-ли, в поход. Надоело это сидение на одном месте.

Видимо Тс`Охо меня услышал. Или ещё кто-нибудь сверху. Потому что после завтрака Лекс сказал, что едет к Нэро по поводу начала экспедиции. Я встретил эту новость со вздохом облегчения. Не зря, вобщем-то. И хотя мне тоже надо ехать — осматривать и принимать технику, но я воспринял новость с энтузиазмом — мне уже надоело ждать у моря погоды, вернее у пустошей. Я вставил свою копеечку. Напомнил, что привезли наш заказ по стрелковке. Сказал, что надо бы провести учебные стрельбы из нового оружия, потому как вот лично я, например, из таких берданок раньше не стрелял и на что расчитывать — не знаю. Странно, что оружейник отряда об этом не упомянула. Это был один из тех немногих моментов, когда можно было наблюдать краснеющую Калинину. Калина красная, блин. А — нефига! Я мстю, и мстя моя ужасна! Главное, что никто и не сообразил, что отряда-то и нет! Лекс согласился с моими доводами и в качестве нагрузки для Марики обязал её обучить стрельбе Мишку. Она стоически перенесла процесс вынесения начальственного порицания, хотя что тут переносить-то? Лекс её только что по головке не погладил. Голубки, твою дивизию. Мстя моя не удалась. Тотальное невезение. Может — сглазил кто?

Но это всё игры. А на самом деле мы расконсервировали оружие в одной из оружейных мастерских. Там было всё необходимое. ЗиП, реактивы, смазки. А ещё у них был собственный подземный тир! Там мы и отстреляли по паре десятков патронов. В принципе мне ружьё понравилось. Отдача у него была довольно мягкая, на прицельной дальности двести сед кучность была вполне терпимая, а на более высоких дистанциях испытаем потом. Да и при стрельбе с открытого прицела эффективная дальность выше пятисот сед практически недостижима. Плюс то, что на такой дистанции мягкая тяжёлая пуля здорово теряла в проникающей способности. Зато вблизи свинцовые незаострённые пули имели хорошее останавливающее действие. Реклама утверждала, что кабана из этого карамультука завалить вполне можно. Надеюсь, что случая подтвердить или опровергнуть это не представится. Неожиданно для меня Марика подарила Мишке пистолет! Мишка, ещё не полностью отошедший от подарка судьбы в виде движка и колёс для квадра, был на седьмом небе. Мало того. Марика прямо в тире принялась показывать ему упражнения по тренировке правильной стойки для стрельбы. Мишка стрелял вполне сносно. Он не был новичком в стрельбе. Живя в диких землях остаться «девственником» в оружейном вопросе практически невозможно. Там девки и то ходят с оружием и при надобности пускают его в ход, а уж пацаны и подавно. Поначалу Мишка мазал, но как только приноровился к новому «стволу», так меткость его стала вполне удовлетворительной. У парня хорошие способности к стрельбе. Рейтинг Калининой в его глазах скакнул намного выше моего. Ну и ладно. Я не ревную. Разве что — немножко. Чем бы ответить? Не подаришь же Нюте оружие? Её отдачей унесёт. Ладно. Раунд проигран.

Пока Марика занималась допризывной подготовкой с Мишкой и примкнувшей к ним от безделья Нютой, я вместе с Лексом отправился на новую базу в отделение наук. Пока новый зам Нэро разбирался с бумагами, я двинул в отгороженную техзону, надеясь не встретиться по пути с Лани. Там уже стояло несколько машин. Два грузовых вездехода ТЗГМ, очень похожих на моего «монстра», но не с кузовами, а с фургонами. Фургоны здорово напоминали так знакомые мне по службе в российской армии «КУНГи». К одному грузовику была прицеплена бочка на колёсном ходу, видимо для воды, а к другому — энэс-производитель на таком же ходу. Ну да, энергию надо как-то добывать. Ещё одна машина была двухосным ТЗГМом с буровой установкой. Круто. Мы будем искать нефть? В Сфере нет нефти. Воду? Кто знает. Четвёртый вездеход вызвал мой неподдельный интерес. Это была модификация так знакомого мне ТЗГМа, тоже трёхосная, но бескапотной конструкции, с кабиной над двигателем. На «КАМАЗ» похожа, только поменьше и кабина скруглёная, как здесь модно. Вездеход был седельным тягачом и буксировал полуприцеп-фургон. Это — мобильная лаборатория, догадался я. Транспортником и одновременно техпомощью выступал мой грузовик. Кстати! Я только сейчас додумался, что пять грузовиков и генератор с буровой будут жрать уйму топлива! Нужна цистерна под компрест! И кто только собирал этот цирк Шапито?! Твою ж дивизию!!

Вот так и началась моя карьера «зампотеха» экспедиции — с поисков прицепа-топливозаправщика. Когда я обрисовал проблему Лексу, он, оторвавшись от кучи бумаг, велел мне ехать по организациям, торгующим техникой, и искать подходящий вариант. Потом он выпишет платёжное поручение для оплаты. Я оседлал «железного коня» Марики на котором мы приехали, и двинул. А в первую очередь двинул к военным. Узнать адрес единственной в округе «вэ-че» не составило труда. И вот я на КПП, прошу аудиенции у высшего командования. Аудиенция была мне дарована, меня проводили к командиру части. На мой вопрос о списанных цистернах командир подумал, ответил, что это вопрос помощника по техчасти и отправил к нему. Помощнику я повторил свой вопрос. Тот позвонил куда-то и попросил подождать. Кстати, телефонная связь здесь, в большей части обжитых земель, была хорошо налажена. И сама технология так и называлась — телефония. Я читал, что с названием просто не стали заморачиваться, а взяли слово из языка Отверженных, обозначавшее такую же связь.

Через некоторое время раздался звонок. Начпотех послушал трубку и сказал мне, что сейчас придёт сопровождющий и отведёт меня на стоянку. Спустя пятнадцать минут я уже ходил по стоянке списанной техники. Местным военным разрешалось продавать снятую с баланса технику в свою пользу — вот почему я поехал для начала именно к ним. Мне повезло и прицеп-заправщик нашёлся. Одноосная цистерна куба на два, утилитарно-зелёного цвета. Правда выяснился минус — не было колёс. Зато и цену не заломили. Я договорился, что завтра приеду с чеком и колёсами, и отправился восвояси, надеясь растрясти Лекса на «бабки». Долго уламывать не пришлось. Сравнив цену новой цистерны и армейской б/у, Лекс молча выписал поручение, отдельно выписав чек на колёса. Вот и славно. Я пошёл знакомиться с водителями.

Водилы оказались людьми сугубо гражданскими, причём одним из «КУНГов» управляла женщина. Равноправие же. Представился им как механик экспедиции и водитель по совместительству. Пошли глядеть машины. Техника была в хорошем состоянии. Чувствовалось, что за ней ухаживают надлежащим образом. Тем лучше — меньше возможных сюрпризов. Покалякали о делах наших скорбных, записали недостающий ЗИП. Придётся снова тормошить Лекса. Ну уж ничего не поделаешь. Отправляться к чёрту на кулички без элементарных запчастей и инструментов — идиотизм. Я поинтересовался о дате отправления, но все только плечами пожимали. Жили водилы в общаге при отделении, так что были всегда готовы, как те пионеры. Жаль. Я думал, что слухами Сфера полнится. Оказалось — нифига.

На следующий день я взял с собой Мишку и на грузовике поехал за цистерной. Вначале, правда, заехали в одно место за колёсами. Каюсь — не стал покупать новые, рассудив, что на одну экспедицию хватит и бывших в употреблении. Диски были не мятые, покрышки без пробоин и трещин. Походят ещё. Да, аферист. А кому сейчас легко? Тем более деньги я не в карман положил, а прикупил на них расходников для сварки. Пригодятся или нет — неизвестно, но уж лучше пусть лишние останутся, чем не хватит. В части Мишка глазел по сторонам, разглядывая строения и солдат. Мне же было всё равно. Если ты видел одну военную часть, значит ты видел их все. Колёса подошли как родные. Я отдал начпотеху платёжку, получил расписку в получении и подтверждение собственности. Нас выпустили за ворота, пожелав доброго пути. Вот так я и провернул эту операцию. Становлюсь «крепким хозйственником», как любили выражаться на моей исторической родине. Тревожно, твою дивизию. Так и до прапорщика недалеко.

С Лани я не виделся. Вернее видел её мельком пару раз в компании Клео, но мы даже взглядами не встречались. Я встречи не искал, она тоже. Да и сказать мне ей было нечего. Зато мы познакомились с отрядом Мирского. Вернее отряд был от организации «Барьер», а Мирский им командовал. Этакое ЧОП. Было их двадцать человек (и вэйт) на пяти «джипах». Не на таких «газиках» как у Марики, а на таких, как у наших первых заказчиков. Брутальные вездеходы, больше похожие на лёгкие грузовики «Додж 3/4». Не удивлюсь, если они бронированные. Их пассажиры были экипированы одинаково. Зелёные комбинезоны, РПС, шапочки-бескозырки, сапоги с боковой шнуровкой. Крутые ребята, ага. И вооружены они были не охотничьими пукалками, а самозарядными карабинами. Оказывается некоторым частным организациям можно вооружать сотрудников армейским оружием. Вобщем рейнджеры, твою дивизию. Ну а мы хозвзвод, блин медный. Зато караулы тащить не придётся и меня это очень радовало — ещё в армии натаскался. Мирский о чём — то договаривался с Лексом, «рейнджеры» похаживали около своих «Доджей» с крутым видом, а мы с Марикой сидели на широком бампере моего «монстра» и снисходительно ухмылялись. Не хватало только по горсти подсолнечных семечек, чтобы с независимым видом картинно поплёвывать кожурой. Вот только семечек нет. А ведь видел их на базаре. В следующий раз целый мешок куплю. Чтобы картинно и независимо плевать. «Барьеровцы» потусовались с пол-часика и во главе с Мирским укатили восвояси. Нам же было сказано, что послезавтра выезжаем. Сегодня приедут научники, а мы загрузим кузов продуктами и палатками. Где там Мишка? Работа по его профилю как раз!

Слава Тс'Охо — на этот раз мы не попёрлись на базар Рито. Продукты нам выдали на военном складе. Да-да, на военном. Экспедиция поддерживалась государством в лице Главного Отделения Наук, а уж они с военным ведомством договорились по-свойски. Как бы то ни было, запас продуктов мы получили без проблем и скитаний по базару. В кузове ещё осталось немного места, которое благополучно заняли две десятиместные палатки и походная кухня. Всё, я под завязку. Ещё и прицеп с топливом. Пойдём гружёные, степенно.

Научников видел мельком. Человек (и вэйт) десять, все в походной одежде. Четыре мужика и две женщины. Это не считая уже бывших здесь Лани, Клео и Нэро. Итого — четырнадцать человек научников и водителей, нас пятеро и охраны двадцать человек. Сорок человек. Потому что с научниками приехал и повар. Едва ли не самое важное лицо в экспедиции. Потому как солдатская аксиома гласит: «Хош до „дембеля“ дожить — надо с поваром дружить!». И ещё никто эту аксиому не опроверг (есть конечно альтернативное утверждение, что «Если хочешь быть здоровым — ешь один, под одеялом!», но это немного из другой оперы). Повар оказался немолодым мужиком с заметным под походной одеждой брюшком, лысым и усатым как Будённый. Звали его Юром Низовкиным. Он степенно познакомился с нами, отдельно с Нютой. Она поступала под его начало и он устроил ей мини-экзамен по кухне. Похвалил. Нюта победно оглядывалась на меня. Я улыбнулся для вида, но мысли были далеко. То и дело совесть начинала нудеть, что, мол, обидел Лани, она такого не заслужила, сволочь ты — и тому подобное. Ещё меня заинтересовал вопрос о том, кто будет выполнять земляные работы на раскопках. Не сами же учёные? Лекс сказал, что обычно в таких случаях бригаду землекопов вызывают после того как разведают — что и где копать. Сами же землекопы сидят в населённых местах «в режиме ожидания» на минимальной оплате. Никто не ропщет. Лучше сидеть и получать минималку, чем сидеть без ничего. В тех краях не так-то легко найти работу по такой специальности.

Вечер прошел в проверке машин. Всё заправили, проверили уровни масел и жидкостей, померили давление в шинах. Следующий день я провёл в «отдыхе впрок». Ходил по округе «Ахейны», Нюта и Мишка таскались за мной. Нет-нет, да и слышался восторженный голос Нюты:

— Мишка, смотри какой дом здоровский!

— Ага.

Скупо отвечал Мишка. А через некоторое время уже его голосом:

— Нютка, пошли! Чего опять застыла перед магазином?!

Он уже давно звал Нюту — «Нюткой», девчонка не возражала и звала его просто «Мишка». Похоже, что они потихоньку сдружились, причём парень явно покровительствует хрупкой и более младшей девчонке. Это хорошо. Ведь у них пока нет других друзей-ровесников. А в их возрасте даже мы с Марикой в наши, если на земное переводить, двадцать четыре — двадцать шесть для них чуть ли не старики. Им было интересно гулять, они впечатления от города впитывали как губки. А я просто бесцельно бродил, заглдывая в лавки, магазины. Посидел в небольшом, хреново ухоженном парке. Мне отчего-то было грустно. И не только из-за Лани. Хотелось синего неба с ярким жёлтым Солнцем, а не этого персикового киселя с оранжевым блином Света. Хотелось на Землю.

Утром мы приехали в Отделение со всеми шмотками и скарбом. К вездеходу Марики был прицеплен прицеп с закреплённым на нём квадром, накрытым брезентом. Я с помощью других водителей прицепил цистерну с топливом, поставил машину в ряд с другими. Порядок следования до нас ещё не довели. Ждём охрану. Орис Нэро ходил вместе с Лексом по площадке, листая толстую тетрадь. Он поедет с Лексом и Марикой на их машине. Мишка с ними. Нюта поедет со мной. Недаром она радуется, нимфетка недокормленная. Учёные поедут в «КУНГах», Лани в их числе. Лани… Твою ж дивизию. Как бы извиниться-то?

Послышался шум и на площадку въехала пятёрка «Доджей» охраны. Из головного «Джипа» вышел Мирский и направился круководству. Остальные «барьеровцы» из машин не выходили. Вскоре определились с прядком. Два джипа идут головными, за ними Марика и КУНГи, потом ещё джип, за ними буровая и я. Замыкают ещё два джипа. Начали выстраиваться. Обошлось без столкновений и неразберихи. Поехали что-ли?

Ехать мне предстояло в хвосте колонны, так что вся отборная пыль будет у меня на зубах. Однако на хороших дорогах Рито пыли было немного, поэтому я опустил боковое стекло и наслаждался утренним ветерком. Двигатель работал ровно и мягко. Вот такую езду я люблю. Управление машиной в такие моменты много усилий не занимает и есть время насладиться ощущением скорости и мощи. Есть время на осмотр окружающей панорамы, на всякие раздумья. Не хватало только магнитолы, бормочущей сквозь рокот компрессионника. Но до такой роскоши в местных реалиях как до центра Сферы. Приёмник на радиолампах может быть более-менее компактным. Однако вот вибрацию и удары лампы переживают очень плохо. Часто даже вообще не переживают. Хотя… Ведь были же во Вторую мировую танковые рации на радиолампах? А в танках условия для радиостанций много хуже, чем в грузовиках. Одни только сотрясения от выстрелов орудия чего стоят. И тем не менее в местных машинах приёмники если и были, то наверняка только в машинах высокого класса, местных «Роллс-Ройсах» и «Бентлях». Что удивительно — Нюта не доставала разговорами. Она сидела молча, глядела в окно и была даже грустна, я бы сказал. Что на неё нашло? Неужели из-за истории? А ведь улыбалась утром. В середине дня колонна свернула с хорошей бетонной трассы на гравийку. Сразу попёрла пыль. Я приотстал, чтобы хоть немного поменьше её глотать. Поднял стекло и включил воздуходув. Это была моя собственная конструкция, сляпанная от нечего делать. Я забабахал её из воздушного вентилятора в кожухе, который забирал воздух снаружи кабины и вдувал его внутрь через старый воздушный фильтр от легковухи. Работала эта «установка» от НС-двигателя, жрала НС-энергию немерянно, но — работала! Это были её первые «полевые» испытания и пока они проходили успешно. Хоть установка воздух и не охлаждала, но создавала в кабине избыточное давление, препятствуещее проникновению пыли внутрь. Я честно «пригрел» принцип от широко распостранённых на отечественной военной технике ФВУ — фильтро-вентиляционных установок. Там они выполняли ту же, в общем-то, функцию. Не давали проникать в технику радиоактивной пыли и боевым отравляющим веществам. Как бы то ни было, доморощенная ФВУ работала нелохо. Пыль у нас с Нютой на зубах не хрустела.

Пообедали быстро, перекусив бутербродами и запив их водичкой. Я не был в курсе такой спешки, но начальству виднее. Ню эти бутеры ещё утром настругала и упаковала в специальный ящик, купленный вместе с походной печкой. Печка, кстати, стояла в кузове. Не зря же мы её брали. Зато не будем теперь мамонтов жарить на костре как дикари.

Тем же порядком ехали до вечера. Дорога всё еще была гравийной, хотя начали попадаться совсем заброшенные участки с рытвинами и кочками. Скорость снизилась. От жары и с непривычки Ню вырубилась, уснув на пассажирском сиденье. Я подложил ей под голову свою свёрнутую куртку и будить не стал. Пусть отдыхает. Она эсама проснулась ближе к вечеру. Свет уже ощутимо приугас, когда колонна съехала с насыпи к ближайшей роще. Вот тут-то и будем ночевать. Первым делом выгрузили печку и Юр с Нютой сразу принялись что-то там мутить насчёт ужина. Мы с Марикой и Мишкой были брошены на установку палаток. Это только кажется, что палатку ставить легко и весело. Может двухместную и весело, а вот две десятиместных — втроём. Ещё тот секс вприпрыжку. Однако мы справились. Пока постилали полы из войлока, уже и ужин поспел. Недалеко от печки горел большой костёр. Юр раскладывал по мискам аппетитно пахнущее варево, Нюта ассистировала. Пока другие получали пищу, я сходил до грузовика, достал спальник. Если свернуть его «в рулет», то получится валик для сидения. Вернулся с миской, полной дымящейся каши и кружкой с нютиным отварчиком обратно к валику. Ну, поужинаем!

На противоположной стороне от костра сидела Лани. И совсем на меня не смотрела. Поймал только скользнувший по мне безразличный взгляд. Аппетит почему-то пропал и я положил тарелку с недоеденной кашей на траву. Рядом кто-то сел. Я покосился — так и знал, что это Ню. Ей что, места мало вокруг? Вот совсем не до неё сейчас. Отвар приятно согревал, люди тихо переговаривались о том — о сём. Я сидел, уставившись бездумно в костёр и не вслушиваясь в болтовню окружающих. Поэтому совсем неожиданно в круг света костра вышел «барьеровец»:

— Не пора ли расходиться, свогры?

— А что такое? — поинтересовался кто-то. Барьеровец ответил безо всяких эмоций:

— Свет костра ночью виден на расстоянии до четырнадцати тсед. Вы, свогр, можете поручиться, что в радиусе четырнадцати тсед вокруг нас нет стоянки или лагеря разбойников, например? И что они не решатся проверить — кто это там так смело жжёт костры?

— Э… Нет.

— А раз так — закругляйтесь и расходитесь по палаткам.

Парень не нашёлся что ответить, поэтому все с деланными шуточками стали расходиться. Клео и Лани тоже удалились в одну из палаток. Не в нашу. В нашей были места для нас самих и для водителей с поваром. В другой размещались научники. Доктор вообще ночевал в лаборатории. Барьеровцы поставили свои небольшие палаточки и к нам не лезли, держа дистанцию и соблюдая свой собственный распорядок. Так все и разместились. Уходя, Лани оглянулась, но встретилась со мной взглядом и поспешно отвернулась. Ладно — хоть обернулась. Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она, чтоб посмотреть, не обернулся ли я.

Вспомнив прилипчивую строчку из известной песни я усмехнулся и пошёл за ведром. Не тушить же костёр «по-пионерски»?

О свете костра чувак с карабином не наврал. Это один из известных ориентиров. Действительно — свет костра в тихую ясную ночь виден на расстоянии двенадцати-пятнадцати километров. Это на Земле. А здесь панорама горизонта больше, поэтому я даже приуменьшил расстояние. Ещё во время службы на Кавказе мне вдолбили, что невооружённым глазом огонь горящей спички ночью виден на расстоянии от одного до полутора километров, а тлеющая сигарета — на дистанции до пятисот метров. Как-то мне дали «Ночной Стрелковый Прибор Универсальный», сокращённо — НСПУ, он же «ночной прицел», и предложили посмотреть через него на товарища, курящего метрах в стах от меня. Я был поражён. «Ночник», работающий не только с видимым светом, но и с инфракрасным диапазоном спектра, показал окурок как светящийся шар почти с голову курильщика. Вот эта картина проняла меня тогда сильнее, чем все статьи устава караульной службу вместе взятые, вещающие о запрете курения для часового. С тех пор я долго не мог спокойно смотреть на курящего в темноте человека.

Наш костёр я залил. Все разошлись по палаткам, барьеровцы патрулировали периметр лагеря. Про разбойников тот боец сгустил всё-таки. Никто в здравом уме не будет ночью ломиться через перелески и овраги, чтобы потом придти и схлопотать пулю в драгоценное туловище только потому что в лагере есть охрана, которая сначала стреляет на шум, а потом разбирается — в кого же она попала?. Гораздо правильнее просто засечь направление, а потом при свете дня провести разведку. Но нас тут днём уже не будет, так что не такой уж большой риск. И всё же процент вероятности напороться на «не тех» людей множится с каждым тседом, уводящим нас от обжитых мест. Да и вспоминаются чёртовы раловцы. Эти, мне кажется, и по ночному лесу промчатся, если нужно. Звери же…

В палатке меня поджидал сюрприз. Откинув полог, я направился к своему спальному месту в уголочке, где до этого разложил спальный мешок и под него положил ружьё — не оставлять же его на ночь в кабине? А в свете нс-лампочки, висевшей под потолком и игравшей роль люстры (моё «ноу-хау»), рядом с моим спальником раскладывала свой мешок Ню. При этом она мурлыкала какой-то мотивчик и улыбалась. Да чтоб твою дивизию! И ведь не станешь же скандал устраивать, люди кругом. Тем более с их точки зрения девчонка ничего такого предосудительного не делает. Не под одеяло же ко мне лезет, в самом деле? Зато я рискую прослыть закоренелым ривалистом. Да меня не само её укладывание возмутило, а то, в каком виде она это делала. В том самом, в котором спала в нашем номере! И все, главное, и ухом не ведут, словно так и надо! Нет, наверное аборигенов я так до конца и не пойму. Эх, ладно. Ну подумаешь — девчонка в футболке и трусах? Я что, девок в неглиже не видел? Демонстративно разделся и залез в мешок, не забыв вынуть из-под него ружьё. Отвернулся от Ню, обернул вокруг руки ремень оружия, как делал в армии, и постарался побыстрей заснуть. Уже засыпая, почувствовал у спины тепло…

Наутро лагерь разделился. И не по признаку расы или пола, а по тому — идёт свогр (свогра) на зарядку или нет. Из нашей команды на моей, «тёмной» стороне, были Нюта, док, водители-мужчины и женская часть научников. Я, получается, был самй главный лентяй. То есть «тёмный лорд». Практически — Дарт Вёйдер. А на «светлой» стороне верховодила моя двоюродная сестра, «джедаиха» Марика Калинина. Её поддерживали Лекс, Мирский, женщины-водители и мужская часть научников — «джедаи-физкультурники», твою дивизию. Пока «ситхи» зябко фыркая (а кое-кто и взвизгивая), ёжились около умывальника, «джедаи» махали руками-ногами, отрабатывая приёмы рукопашного боя и просто упражнения. Моё отношение к этому смертоносному балету было известно — объём бицепса на скорость полёта пули не влияет. Мишка пока оставался нейтральным. Он с удовольствием (во мазохист-то!) умылся холодной водой, сделал с десяток отжиманий, но этим и ограничился. Я, проходя мимо него в сторону «кустиков», чуть не прогудел потусторонним голосом: «-Переходи на Тёмную сторону, Люк!», но сдержался и только хихикнул. Когда возвращался «с моциону», то заметил возле одного из «КУНГов» красноволосую фигуру, занимавшуюся разминкой. Хех, да Лани тоже из «этих»?

После завтрака лагерь был свёрнут, люди погрузились на транспорт и колонна продолжила путь. Пару раз мы останавливались. Барьеровцы организовывали охрану, мы спускали с прицепа самоход и Мишка с Марикой ездили на разведку. Каждый раз это были попытки найти объезд проблемных мест. Мишка никому рулить не разрешал и ездил сам. Во втором случае мы провозились долго. Пришлось пербираться через ручей. И если грузовики-«КУНГи» пропёрлись своим ходом, хоть и не без труда, то тягач с лабораторией пришлось перетаскивать. Для этого я переехал на ту сторону, развернулся и размотал трос лебёдки. Повторилась история с Ермолиным, правда мы сразу, ещё посуху, закрепили трос и я переволок сначала тягач, а потом и вездеходы конвоя через злосчастный ручей. Потому как этой чёртовой колымагой разворотили весь переезд. Всё-таки я не зря установил лебёдку, ой не зря. Опять ехали с прерывом на недолгий обед и профилактику машин. Снова ночёвка. На этот раз посиделок у костра не было. Как не было их и на следующий вечер, и на позаследующий. Дорога как таковая пропала, лишь изредка проявляясь заросшей грунтовкой. Всё чаще колонна останавливалась, вперёд отправлялась разведка на квадре, а потом колонна делала рывок до начала следующего отрезка. Нюта изнывала от жары и безделья, но приставать ко мне с разговорами не решалась, видя моё напряжение и усталость. Я даже практически не отреагировал на её явную провокацию. Оправдываясь жарой эта Лолита-переросток сняла футболку и ехала с почти что голым торсом, прикрываемым лишь верхом от раздельного купальника. Боги! Она что, думает что меня в моём состоянии «автопилота» для тяжёлого грузовика соблазнят её, мягко говоря, скромные формы?! Да сейчас со мной рядом хоть Памелу Андерсон без лифчика сажай — и то реакция при виде её «шаров» будет: «-Блин! Не забыть бы вечером давление в шинах проверить…».

На пятый день пути мы вдруг выехали в оазис. Да, среди почти безлюдных приграничных земель раскинулся городок, окружённый распаханными и засеянными полями. Как выяснилось — прямых дорог, соединяющих этот оазис с Большим Рассеном, нет. Почти всё сообщение идёт по воздуху и по реке. Я было подумал, что нафига было тащиться сюда через леса и пустоши, когда можно было доплыть по реке? Но, увидев реку, оставил свои мысли при себе. Водная артерия была достаточна для судоходства моторных лодок и лёгких катеров, но не для грузоподъёмных барж или пароходов. Вобщем грузовики мы бы по ней не доставили. По воздуху так же крупногабаритные грузы доставить было проблематично. Нанять-то несколько больших газолётов для транспортировки экспедиции было можно, однако это влетело бы спонсорам в немалую копеечку. А спонсоры хоть и щедры, но не настолько же! Такие траты по карману только государству разве что. Здешний же воздушный флот ограничивался парой местных «кукурузников» и пятиместным грузо-пассажирским газолётом пенсионного возраста. На таких драндулетах я бы решился куда-то лететь только в случае крайней необходимости.

Ещё на подходах к оазису нас остановил патруль. Да, самый настоящий армейский патруль. Просто квадр с Мишкой и Марикой остановили несколько военных, выступивших из кустов. Слава богам — стрелять, а потом выяснять личности никто не стал. Связь у патрульных была, так что чуть позже подкатил «джип» с местным командованием в составе сотника пехотных войск и его охраны. Сотник совмещал ещё и должность коменданта местного гарнизона. Проверив наши «верительные грамоты», он разрешил нам ехать в городок и даже показал дорогу. Патруль остался в кустах, кстати. Мы разбили временный лагерь неподалёку от оазиса и наша «правящая верхушка» в лице Сомова, Нэро и начальника охраны свогра Влада Мирского, отправилась наносить визиты вежливости местной власти. Тяжела ты, шапка Мономаха. А мы занялись хозяйственными вопросами. Ставили палатки, организовывали быт.

После возвращения начальства нас собрал Лекс и сказал, что несколько дней мы пробудем здесь. Цель экспедиции уже недалеко, в дне пути примерно, так что решено не торопиться, а отдохнуть и пополнить припасы. Меня и Марику отрядили за покупками и на рекогносцировку. Мы должны были докупить продуктов, по возможности свежих, и горючего. Как дисциплинированные солдаты, мы незамедлительно приступили к выполнению приказа — не стали переливать из пустого в дырявое и поехали в город.

Городок был одноэтажный, заросший зеленью и неспешный. Я рулил по главной улице на малом газу и осматривался. Дома по большей части были довольно большие, с заборами вокруг участков, не редко с садами. Людей на улице было немного. В основном нам попадались либо играющие возле дороги дети, либо пожилые женщины и мужчины, идущие по своим делам. И дети, и взрослые одеты были обычно, то есть в вариации ковбой-ковгёрл. С учётом возраста, конечно. Ничего интересного. Кстати, я так и не удосужился узнать название этого поселения.

— Как хоть город-то называется?

— Счастье.

Отозвалась Марика.

— Хм. Почему?

— Я не знаю… Ты всё ещё дуешься?

— Нет конечно. По-твоему я такой злопамятный?

— Извини. Просто.

— Просто мы все устали. Да?

— Ну… Да.

Улыбнулась Калинина. Я тоже ухмыльнулся. Сам не заметил, как быстро мы стали по-настоящему родственниками. И главное — как прочно. Согревало то, что я не одинок в этом неплохом, но до сих пор чужом мне мире.

После не таких уж и долгих поисков нашлось то, ради чего мы, собственно, и приехали. Местный «супермаркет» был очень универсален. Там можно было найти почти всё. От еды — до патронов. Сам магазин был деревянным, с обширным по площади залом, разделенным длинным прилавком. В задней части видимо был склад. Под крышей оказалась большая мансарда, где жила семья владельцев. Так что здание было не одноэтажным, но и не двухэтажным. В полтора этажа, я бы сказал. Заправлял торговлей сам хозяин. Крепкий мужчина лет пятидесяти. Тьфу ты! Снова применяю земные меры! Ну да ладно. Крепкий усатый мужик повернулся в нашу сторону как только мы вошли и опёрся руками на широкий прилавок:

— Добрый день, свогры. Чем интересуетесь?

Одет он был не в традиционный ковбойский наряд, а в обычную для Большого Рассена одежду. Это даже в глаза бросилось. Но мы пришли не одежды разглядывать, поэтому Марика сразу достала свой походный блокнот и хлопнула им по прилавку:

— И вам не хворать, хозяин. Нам нужны продукты!

Следующие минут двадцать (местных, а не земных) мы покупали необходимое. Вернее Марика и хозяин покупали-продавали, а я таскал и грузил мешки, коробки и банки. Как говорится — кто на кого учился. Наконец всё было погружено, мы распрощались с потиравшим руки дядькой. Ещё бы, мы ему дневную выручку сделали, судя по всему. Время у нас было, поэтому мы проехали немного по Торговой улице (оригинальностью в названиях здесь не страдали) и остановились возле местного кабачка.

— Фрам, не пропустить ли нам по стаканчику «золотистого»?

— Заметь — не я это предложил. Но почему бы и нет?

Марика упомянула популярный в Рассене напиток. Это был местный аналог пива, но на основе мёда. Типа газированной разбавленной медовухи. У меня он особых восторгов не вызывал, хотя в жару, если холодный, был совсем не плох. Так что мы зашли в кабак и приземлились за свободный стол в углу. Кабачок в это время суток был почти пуст, не считая пяти-шести посетителей у прилавка-стойки и «бармэна». Интерьер был декорирован в стиле какого-то амбара. А может и был им «в девичестве». На стенах висели всякие грабли-лопаты-вилы, вдоль стен стояли мешки с чем-то. Освещение реализовывалось местными «керосинками» на полках вдоль стен. К тому же на каждом столе стояла такая же лампа. Если посетитель желал света, то мог её зажечь, а если хотел «интимной» обстановки, то тушил. Нормально, вобщем.

Поняв, что по крайней мере днём здесь подносчиц нету, Марика сходила за напитками сама. Иногда хорошо жить в таком равноправном обществе. Напиток оказался хорош. Я с удовольствием потягивал шипящую сладковатую жидкость, чувствуя, как прохлада разливается по телу. Газ тихонько щекотал в носу, заставляя помимо воли улыбаться. Марика тоже наслаждалась. Давненько мы не расслаблялись. Захмелеть я не боялся. Крепость этого «пива» была примерно градуса три-четыре, а что такое литровка трёхградусной водички для здорового мужика? Слону дробина, совершенно верно.

— Отдыхаете, ребятки?

Послышался сипловатый голос и за стол безо всяких церемоний уселся седой пожилой мужик с красным лицом завзятого пропойцы. Одет он был в традиционную для здешних мест моду, только поверх всего был накинут плащ, словно этот товарищ с минуту на минуту ожидал дождя. Широкополая, сильно потёртая шляпа уныло свесила поля по бокам. От персонажа попахивало перегарчиком, но хоть не помойкой. Я пожал плечами, решая — как реагировать на такую наглость, а Калинина неожиданно ответила:

— Отдыхаем, дяденька.

Хех. Вот ещё родственничек! Но я решил посмотреть, чем дело кончится, поэтому не пошевелился, продолжив тянуть прохладный напиток. Дядька поёрзал и спросил полу-утвердительно:

— Вы из этих… Из Искателей?

— Типа того.

— Небось будете Могилу Голубой Девчонки искать?

Так-так-так! Я был совершенно не в курсе цели наших поисков, но этот тип местный и об окрестностях знает много больше нашего. Так что стоит навострить ухи. Марика качнула стаканом, изогнув тонкую бровь:

— Допустим. И что?

— Эх, ребятки… А не боитесь?

— Чего нам бояться?

— Призрака Голубой Девчонки конечно!

Безапеляционно заявил дяденька.

— Голубой… Кого?

— Как?!

Поразился бухарь-ковбой.

— Собрались Могилу Голубой Девчонки искать, а об еённом призраке не знаете?! Ну и — ну!

Алконавт сипло хохотнул и вдруг склонился над столом, хитро блеснув красными глазами:

— Поставьте дяде Феду кувшин «Жу-жу», и дядя Фед всё вам обскажет в лучшем виде! Ну что, краса? Угостишь дядюшку?

Нас хрестоматийно «разводили на бухло», как бы выразились в моё время. Марика однако же встала, сходила к стойке и немного погодя вернулась с запотевшим кувшином «Золотистого». Я не очень понимал её интерес к этим байкам спившевося «ковбоя», но она — наша разведка, так что не мешал. Может это на самом деле важно? А может и нет. Моё дело маленькое. Начальство платит за пойло, ехать никуда не заставляет, прохладно. Чего бы и не послушать, как ковбомж будет загибать свои истории?

Дядя Фед налил в откуда-то взявшийся стакан медовой «газиоровочки», отхлебнул изрядную часть и блаженно вздохнул:

— Хорошо.

Однако спохватился:

— Э! Про что я говорил-то? Это… Значится так! В окрестностях этой дыры.

Фед не глядя обвёл рукой около себя, что должно было по всей видимости олицетворять весь славный городок Счастье.

— В этой заднице Мира давным-давно, ещё задолго до Страшного, стоял город большой и храм Священной семьи. Важный был храм, говорят. Так вот… Славился он тем, что священником в нём всегда была ба…

Дядька осёкся на полуслове и быстро поправился, глянув на Марику:

— Всегда была женщина. Хрен знает сколько поколений менялись настоятельницы. Но перед Страшным, как говорят, храмом заинтересовались Дети Богов. Никто не знает — что они там делали, да только очередной настоятельницей стала одна из Детей. Сейчас уже хрен кто чего знает наверняка, ребятки… Потом началось Страшное. По храму что-то жахнуло, да так, что от него только кучка щебня осталась. Да и городу несладко пришлось. Ну, вы же читывали в школе про то время? Как Дети стали Отверженными? Тогда не только Детей Богов убивали. Простой люд вообще кучами в Алазию отправляли. Так что..

Фед долил стакан и опять приложился к нему, а я наморщил память и вспомнил — что такое «Алазия». Этим словом называли общую для всего Мира Природу-мать, из которой всё живое черпает жизнь, и всё туда же и уходит после смерти. Миряне придерживались концепции переселения душ, веря в то, что чем праведнее человек живет, тем больше шанс у его души возродиться в теле человека, а не какого-нибудь кольчатого червя. Кто жил праведно — тот постоянно возрождался человеком, а грешники, согласно определённой градации грехов, опускались вниз по пищевой пирамиде возрождений. Самые же злостные грешники подвергались своеобразной «дефрагментации». Их душа в конце-концов растворялась в Алазии. Фед тем временем продолжал рассказ;

— Прошло дохрена времени и люди снова поселились поблизости. Как водится — в окрестности стали наведываться любопытные. В старых развалинах города много всяких интересных штук можно найти. А уж как вспомнилось, что там храм был, так от старателей и искателей стало непродохнуть. Все надеялись куш сорвать. Лазили по развалинам, вход в подземную часть искали. Вот тут-то и стала Голубая Девчонка людям являться. Кому поможет, а кого — накажет. Пытались всякие долбоклюи её поймать, да разве призрака поймаешь?

— Так почему её надо бояться?

— Потому! Очень она любопытных не жалует. Может совсем идиотом сделать, да так, что только пузыри пускать будешь и лыбиться. Вот и думайте — надо ли туда лезть?

— А ты сам-то её видел?

— Я-то? Видел, конечно!

Угу, видел он. На дне стакана? А чёртиков он зелёных не видел случайно? Но Марика вполне серьёзно потребовала:

— Расскажи.

— Эх.

Фед залпом выглотал целый стакан, выдохнул, обдав нас волной медовушного прегара и начал свой рассказ:

— Давненько это было… Да. Я тогда совсем молодой был, глупый. Всё разбогатеть мечтал по-быстрому. Скорешились мы с одним парнем. Вместе по округе шастали. А тогда как раз затишье с этими развалинами было. В город почти никто не ходил. Ну мы и промышляли со старателями, что рядом с городом самоцветы копали. Один раз в засыпанном подвале нашли ящик, старый такой, железный. Только он совсем не заржавел, а просто краска местами отвалилась. Хотели мы ящик открыть, да куда там! Замков не видно, но хрен откроешь. Помню, тогда Корней-Скупщик нам неплохо за него отвалил… Да. Так вот. Раззадорились мы. Шутка ли — за один ящик столько «капусты» поиметь? Отдохнули пару деньков и снова в город пошли. Как на зло погода тогда испортилась, дождь пошёл. Нам бы в лагерь старателей вернуться, преждать. Но жадность глаза нам совсем закрыла. Вобщем плутали, плутали и вышли к окрестностям Храма. Помню — льёт как из ведра, мокрые оба насквозь. Холодно. И темнеть начало. Вдруг глядим, нора — не нора, дверь — не дверь. Дыра в старой стене. Хоть и страшновато, но замерзать ещё страшнее. Полезли в неё. Напарник первый, я следом. Оказались мы в каком-то ветхом помещении. Хорошо, что у нас фонари с собой были. Посветили вокруг. Со стен вся краска и штукатурка давно обвалились, голые кирпичи одни. На полу кучи мусора. А в дальнем углу блестит что-то. Подошли мы. Мать моя — Шанья! Груда тряпья истлевшего, в нём пара скелетов! Один побольше, взрослый, а другой-то детский!. В руке маленького лежит прозрачный блестящий шар, примерно в два кулака. В шаре искорки какие-то плавают, что-то мелькает. Напарник подошёл поближе и шар тот в руки взял. Я испугался тогда, говорю, что не по-людски это — у мёртвых воровать. Напарник только смеётся, мол за такое диво Корней тоже хорошо заплатит, а мёртвым вещи уже ни к чему.

Любитель выпивки осушил ещё один стакан и продолжил:

— Вдруг смотрю — он глаза вытаращил и куда-то за спину мне показывает. Жутко мне стало, чуть в штаны не пустил. Хочу повернуться, а ноги словно отнялись. Напарник только рот открывает да закрывает, словно рыба на берегу. Слышу — сзади голос:

— Нехорошо. Люди. Уходите. Плохо. Очень. Плохо. Плохие. Люди.

А голос-то девчоночий! Тихий такой, но аж мороз по хребту. И тишина вокруг.

Фед это сказал так, что я сразу вспомнил момент из фильма «Неуловимые мстители», где было про летающий гроб с покойничком, «а вдоль дороги мёртвые с косами стоять. И тишина…». Так и захотелось сказать как в фильме: «-Брехня!». Но я сдержался, а сказочник-алкаш продолжил:

— Не знаю, как получилось повернуться. Смотрю, а прямо возле меня стоит девчонка — руку протяни. Невысокая такая, босая, в платьишке коротком, с длинными волосами. Всё бы ничего, да только девчонка полупрозрачная. Ага. Вся такая словно из голубого пара или дыма. Глаза голубыми огоньками светятся. Жуть! У меня чуть сердце не остановилось от страха. Призрак самый настоящий! Тут я и вспомнил все байки о последней настоятельнице старого Храма. А Голубая Девчонка рукой на дыру в стене показывает, а сама на нас смотрит. Вдруг снова голос:

— Плохие. Люди. Уходите. Я. Расстроена. Вон. Отсюда. Быстро.

Говорит Девчонка, а губы у неё не шевелятся. Наоборот — сжаты в струнку. И лицо всё мрачнее становится. Тут ноги мои сами меня до дыры донесли, оглянулся. Напарник шар осторожно так на пол положил. Девчонка приблизилась к нему, прошагав прямо по мусору, но как бы проплыла над ним. Вдруг руку к напарнику протянула и я голос снова услышал:

— Очень. Плохо. Человек. У. Мёртвых. Воровать. Нельзя.

Напарник затрясся, словно в лихорадке, и тут голос как грохнет:

— Нельзя!!

У меня чуть голова не лопнула! Словно ветром из дыры вынесло! Я не помню, как из города выбрался, как по темноте и дождю до лагеря старателей добрался. Еле меня успокоили, но я так ничего вразумительного и не смог сказать. А утром все пошли по моим следам, напарника моего искать. И я с ними. Только в город зашли, а напарник сам нам навстречу идёт. Подошел поближе, смотрим — а он лыбится, словно ему миллион на халяву подарили. По подбородку слюни стекают. А башка седая вся! Мы к нему, мол что да как? Только он нас словно и не видит. Идёт и лыбится. Связать его хотели, да он всех расшвырял, словно детей. Откуда что взялось. И пошёл. Мы за ним. А он прошел сотен пять сед и упал, словно мёртвый. Но дышит и сердце бьётся. Мы его в Счастье отвезли, в больницу. Его потом в Большой Рассен отправили. Больше я о нём не слыхал. Вот так, ребятки. А в город я никогда после той ночи не ходил.

Пьяница замолчал, задумчиво глядя на кувшин, потом вылил в стакан остатки напитка и так же задумчиво их выпил. Я мысленно почесал макушку. Занятная сказка. Словам алкаша я не верил ни грамма. Обычная небывальщина для доверчивых приезжих. Какие-то Голубые Девчонки, развалины. Фигня короче. Марика покивала головой и сказала:

— Спасибо, свогр Фед. Вы очень помогли.

— Да всегда пожалуйста, краса! Ну, не буду мешать вам, ребятки. Пойду.

Алкаш встал, покачнулся и нетвёрдой походкой отправился на выход. Я посмотрел на кузину:

— И что это было?

— Нормальная история. Ты что, страшилок никогда не слышал?

— Э… Ну.

— Поехали. Ещё заправку искать.

Вот и поговорили. Бляха медная, про заправку-то я и забыл!

В лагерь мы вернулись с продуктами, заправленные «под завязку» и с бочкой компреста. Лекс был на совещании, Ню помогала варить ужин. Я занялся осмотром грузовика. Слазил под раму, осмотрел карданы. Всё вроде в порядке. Пошёл к нашим. Мишка помогал Нюте у кухни, другими словами — пинал балду. Пошёл к командирской машине. Там Марика делала какие-то упражнения. Это необычно, время не утреннее. Но мало ли какие тараканы её на это сподвигли. У неё этих тараканов целый термитник в башке. Я уселся прямо на землю и стал наблюдать. Всё-таки Марика красиво двигается. Не зря она с детства занимается борьбой. Движения то плавные, текучие, то резкие, стремительные. Не разбираюсь я в рукомашествах и ногодрыжествах. Однако всё равно смотреть интересно. Вот она прыгнула, приземлилась, низко припав к траве.

— Ой!

Я аж вздрогнул. Марика села, схватившись за лодыжку:

— Фрам! Кажется я ногу подвернула.

Она зашипела от боли и я рванул к медицинской машине.

— Эй! Откройте!.. Эй!

Я колотил в дверь «КУНГа», словно заведённый. Сам не знаю — чего я так испугался. От вывиха голеностопа вроде никто ещё не умирал. Тем временем дверь распахнулась, чуть не звезданув меня по лбу. В проёме возникла встревоженная Лани в синем комбезе:

— Что случилось?! Фрам?

— Лани, пойдём скорее. Марика, кажется, подвернула ногу.

— Сейчас. Подожди секунду.

Она скрылась внутри фургона и спустя некоторое время появилась вновь, с чемоданчиком в руках. Я подал ей руку, помогая спуститься по лесенке, она помощь приняла и мы быстрым, очень быстрым шагом пошли к месту происшествия. Марика так же сидела на траве, держась за ногу. Завидев нас, она отпустила лодыжку и облегчённо произнесла:

— А. Вроде бы ничего страшного. Мне показалось.

Марика встала и, совершенно не хромая, подошла к нам:

— Извините за беспокойство. Но я уверена, что вам есть о чём поговорить.

Проходя мимо вэйты, она что-то шепнула девушке на ухо. При этом у Лани глаза немного расширились, хотя было непонятно — куда уж шире? Калинина ушла, беззаботно насвистывая, а мы стояли как придурки. Я хотел выругаться, но вовремя вспомнил о девушке-вэйте и только обескураженно пробормотал:

— И чего теперь?

Лани выглядела не менее растерянной. Ещё бы — летела на помощь, а оказалось, что вызов ложный. Она беспомощно обернулась ко мне и хотела что-то сказать, но я опередил:

— Лани, прости меня.

Вэйта запнулась на почти вылетевшем полуслове. Не знаю, что она хотела сказать. Услышал только:

— Эх.

Я опустился на траву и голосом, полным раскаяния, сказал:

— Лани, я понимаю твои чувства. Поверь — мне они очень дороги и приятны. Ты нравишься мне, и даже очень. Именно поэтому я не могу обманывать тебя и тем более использовать твои чувства. Лани, я боюсь тебя потерять, однако ещё больше боюсь выставить себя скотом и сволочью, боюсь тебе врать. Лани… Трудно подобрать слова.

Вэйта стояла словно заворожённая, помоему даже не моргая. Я не мог выносить этот полный надежды взгляд. Твою ж дивизию! Но… Сейчас — или никогда! Второй раз я на такой разговор не решусь. Опустив голову и глядя на траву под ногами, сказал:

— Ты хорошая, ты самая лучшая из всех девушек, которых я знал. Мне всё в тебе нравится, однако… Я не могу назвать эти чувства любовью. Пока не могу… Прости.

Я ожидал плача, проклятий, звука удаляющихся шагов. Ожидал чего-то плохого, но… звук упавшего чемоданчика, шорох комбинезона. И вот тёплые ладошки ложатся на мои щёки и поднимают мою голову. Лани смотрит мне в глаза своими солнечными. Да! Солнечными! Наконец-то я подобрал слово! Смотрит глазами, полными солнечной радуги. Она улыбается, хоть в уголках глаз и блестят слезинки. Тихий, чуть дрожащий голос шелестит, словно деревце на ветерке:

— Всё хорошо, Фрам. Всё просто отлично! Я очень рада и даже счастлива.

— О чём ты? Почему?

— Одно слово, Фрам. Ты сделал меня счастливой одним своим словом. Спасибо.

Пока я мысленно прокручивал свой монолог в поисках чудодейственного слова, Лани стоявшая передо мной на коленях, неожиданно чмокнула меня в щёку и легко вскочила на ноги, подобрав чемоданчик. Блин! Неделю щёку мыть не буду! Вэйта тихо рассмеялась, глядя на мою ошарашенную морду лица. Я тоже улыбнулся. Ничего не понял, ну и ладно! Гроза миновала. Вот и всё, а ты боялся. Я поднялся, отряхнул штаны. Лани смотрела весело и ожидающе. Ладно, будем действовать по обстоятельствам:

— Лани, давай я тебя провожу до фургона. Можно?

— Можно.

Любезно согласилась вэйта и мы пошли. Не за ручку, но рядом. Мне шлось намного легче и спокойней, чем раньше. До медфургона мы дошли в молчании. Лани кокетливо, как мне показалось, сказала:

— До встречи, Фрам.

И поднялась в фургон, а я потоптался и отправился восвояси. По дороге вспомнил, что забыл выспросить про волшебное слово. Вот же ж бхуди!

Вечером снова были посиделки у костра. Не все присоединились. Научники не пришли. Зато пришли Лани и Клео. Вэйты были немного смущены, но все проявляли дружелюбие и вскоре девушки чувствовали себя вполне нормально. Разве что Нюта не проявила энтузиазма. И я понимал — почему. Зато Марика излучала симпатию за двоих. Украдкой подмигнула Лани, от чего та несмело улыбнулась. Восхитилась нарядами вэйт, заслужив встречный комплимент от Клео. Наряды и вправду были достойны похвалы или по крайней мере — внимания. Клео была не в дорожном костюме «ковгерл», а в скромном, но симпатичном комплекте для природы. Зелёный типа пиджак с накладными карманами и подобием погон, и довольно короткая свободная юбка в складку, тоже зелёная. На ногах симпатичные дорожные ботинки на толстой подошве. Я заметил, что мужской состав посиделок (и я тоже, чего уж греха таить), в первую очередь обратили взгляды на длинные шоколадные ноги вэйты. Это да, ноги у неё были — что надо! Но мне Лани понравилась больше. Тонкий бежевый свитер с высоким горлом и длинными рукавами так красиво сочетался с огненными хвостами волос! А эти синие шорты! (Я уж молчу про то, как они здорово натягивались на упругой попке Лани!) Эти «кроссовки» на не менее шоколадных, чем у Клео, ножках! Я откровенно любовался. Принёс из палатки спальник, свернул его как сворачивают ковры — в подобие трубы. Получилось что-то типа мягкого валика. Моему примеру последовали и другие. Как-то так получилось, что мы оказались на одном валике втроём. Я, Лани и Нюта. Причём Лани сидела справа, Ню — слева. Во, твою дивизию! Гарем. Если б я был султан… Нафига мне такое «счастье»? А если они меня делить начнут? Бр-р-р!..

Поболтав минут десять, все затихли, задумчиво глядя в огонь. Я тихонько косился то влево, то вправо. Так и до косоглазия недалеко. Ох уж эти девчонки! По закону жанра должны были начаться таинственные и страшные истории. Я не ошибся. Марика подала голос:

— Юр, вы ведь из этих мест. Знаете что-нибудь о Голубой Девчонке?

Мужик ответил не сразу. Однако зловещее название уже вызвало реакцию некоторых присутствующих: к моим плечам справа и слева осторожно прижались девичьи плечики. Шоб я сдох! Пионерлагерь, твою дивизию! Ночью пойдём мазать соседнюю группу зубной пастой, пока вожатый Нэро спит.

— О Голубой Девчонке-то? Знаю. Появилась она в здешних краях тогда, когда в развалины Старого города стали приходить искатели сокровищ. А может она там всегда была? Кто ж этих призраков поймёт?

При упоминании призраков давление справа и слева возросло не менее чем на полатмосферы примерно, хех. Чего-то будет.

— Вы ведь знаете, что не так уж и далеко отсюда есть развалины Старого города? Он тут задолго до Страшного был. А Храм Шаньи тут был ещё раньше. По сохранившимся упоминаниям этот храм отличался от других тем, что настоятелями, вернее — настоятельницами, там всегда были женщины. Вэйты, люди. Но всегда женского пола.

— Почему?

Спросила Клео. Она сидела как раз между одним из учёных и водителем помоложе. Устроились ребятки, ничего не скажешь. Сама Клео недовольной тоже не выглядела. Да она шалунья, как я посмотрю.

— Если уж вы, учёные ребята, не знаете, так я — тем более не знаю.

Пожал плечами Юр, подкидывая в костёр сухие сучья. Пламя весело затрещало, выбросив вверх сноп искр.

— Да разве это теперь важно? Впервые увидели Голубую Девчонку стодов девяносто назад. Сначала она в контакт не вступала. Так, появится в отдалении от людей, словно наблюдает — что там за существа копаются? Был случай, давно. Тогда старатели искали рядом со Старым городом сверхметаллы.

Юр сделал паузу, собираясь с мыслями, а я припомнил — что это такое. После Страшного люди утратили большинство высоких технологий. В частности был утрачен секрет производства многих металлов и их сплавов. Титана, например. Вот постепенно всякие титаны с бериллиями и стали называть сверхметаллами.

— Ведь всем известно, что в разрушенных городах можно много интересного найти. Детали из сверхметаллов, странные предметы, самоцветы. Да мало ли что? Когда в заброшенном убежище нашли бумаги по добыче топлива со дна морей — какая буча поднялась?. Хотя вы тут молодые, вряд ли помните… Так вот. Ковырялись эти старатели рядом с развалинами. Долго ковырялись. Нашли пару каких-то фиговин, но дальше ничего не попадалось. Хотели уж отступиться. Как-то вечером все уже лопаты собрали, да и в лагерь ушли. А один решил — покопаю, мол, ещё чуток. Копает, копает. Устал. Поднимает голову. Батюшки!

…(Просто синхронное вздрагивание с обеих сторон.)…

— Батюшки! В сторонке стоит девчонка, босая, в платьице лёгоньком. Откуда тут, думает, девчонке-то взяться? Да ещё и в одном платьице — вечер на улице, прохладно уже. Пригляделся старатель и аж пот его прошиб. Девочка-то не простая! Словно из дыма она, из голубого дыма. Деревья сквозь неё видно. Понял он, что это призрак. Хотел убежать, да ноги словно отнялись. Но Голубая Девчонка ничего плохого ему не стала делать, а только рукой поманила к себе. Старатель не робкого десятка был, оклемался и решил, мол была — не была! Пошёл к ней. Идёт, а Девчонка тоже идёт. Странно так идёт. Вроде ногами перебирает, но словно над землёй плывёт. Шли они так, шли, и пришли на полянку небольшую. Старателю и страшно, и интересно. Девчонка остановилась, поглядела в землю куда-то и рукой вниз тычет, мол — копай здесь. Стал он копать, а Девчонка кругами не то ходит, не то — летает. Почти под самой травой наткнулась лопата на твёрдое. Стал обкапывать. Потом дёрн снял, а на свету лист металла поблёскивает. Да уж темнеть начинало. Старатель оглянулся, хотел Девчонку поблагодарить. Смотрит — призрак в сторону города уходит. И вдруг в его голове голос раздался: «-Предай. Огню».. Старатель не понял — чего предавать-то? Металл не горит ведь? А Девчонка уже пропала. Решил он до завтра отложить. Вернулся в лагерь, товарищам всё рассказал. Еле утра дождались. На рассвете пошли на полянку. Бригадой-то быстро копается. Откопали они остов какой-то старинной летающей машины. Военная, наверное, была. В бортах дыры рваные, с кулак. Всё перекорёжено. Но сделана из сверхметалла, даже ни пятнышка ржавчины нигде нет. Стали они остов очищать от земли и нашли в том месте, где кабина была, останки пяти человек. Тут старатель и понял — что огню надо было предать.

Юр досказывал историю тихим голосом, но слушатели затаили дыхание, поэтому я всё разобрал. Да уж. Призрак, указавший на место гибели людей. Это вполне укладывается в нормы поведения призраков. Всеобщее молчание опять нарушила Марика:

— Вы знаете про попытки поймать эту самую Девчонку?

— Знаю. Но это не интересно. Разве можно поймать призрака? Могу только сказать, что ловцы стали полными идиотами. Что там с ними Девчонка сотворила — не известно, но нашли их сумасшедшими…

Мужик снова подкинул дров, заставив костёр потрещать и поискрить. Наша любительница паранормальных явлений по имени Марика не унималась:

— А вы сами её встречали?

— Я-то?.. Нет. Отец мой встречал. Рассказать?

— Конечно!

— Ладно. Значит так. Работал как-то мой батя у искателей одних. Так, привезти-увезти, подсобить чего. Платили неплохо, работа не тяжёлая. Искали они в Старом городе какие-то штуковины. Арт… Артефы..

— Артефакты?

Подсказала Клео. Юр облегчённо покивал:

— Ага. Они самые. Так вот. Разбирали они в одном месте развалины. Камни, кирпич разбитый — всё перебирали и чуть ли не просеивали. Пару раз нашли старинные украшения, очень ценные, видимо. Ну, а ничто так жадность не подстёгивает, как ценная находка. Ковырялись они в руинах с огоньком, надеялись на ещё более крупные трофеи. Как-то вечером батя, тогда ещё мужик молодой, пошёл на раскопки. Поглазеть. Интересно же. А там как раз искатели откопали вход в старинное здание, в первый этаж. Решили проверить. Сбегали в лагерь за фонарями, за газомасками, и полезли в проход. Батя, колоброд, тоже с ними. Лезут, там коридор. Всё старое, темно как в рыбьей заднице, с потолка пыль сыплется. Натерпелись. Вылезли в какой-то зал. Сверху отделка лоскутами свисает, Фигня всякая разбосана, истлело всё. Железки проржавели, рассыпались. Сыровато в помещении-то. Плесень пятнами по стенам. Батя говорил, что страшно ему стало, но не будешь же перед приезжими позориться? Стали бродить по залу. Одна рухлядь сопревшая под ногами да осколки стекла хрустят. На той стороне зала ещё коридор. Пошли туда. Сунулись в одну дверь — там всё сгнило давно, мох какой-то странный всё облепил. Закрыли побыстрей. Сунулись в другую — канцелярия вроде, да всё тоже сгнило. Бумажки размокли давно, плесень их сожрала. Ещё дверь. Склад раньше был. Вот только вещей мало. Ящики полуразвалившиеся, банки треснувшие. В углу шкаф, железный такой. Белая краска с него пластами отвалилась, а железо-то не ржавое. Искатели обрадовались, бубнят: «-Нержавейка, нержавейка». Потянули дверцу, а внутри полки, на котрых какие-то коробочки, баночки. Еду, наверное, там хранили. Пока двое нутро шкафа очищали от лишнего да разбирать его примеривались, остальные пошли другие комнаты смотреть. В одной нашли ряд старых коек с истлевшим бельём, шкафчики со склянками. А в большом шкафу — ящик с инструментами врачебными. И тоже на них ни капельки ржавчины! Больница тут видимо была. Старшой искателей шибко обрадовался, мол мы теперь в большом плюсе. В соседней комнате целая стена из той самой «нержавейки», вся словно из дверц небольших с ручками. Решили посмотреть. Потянули за одну. Вдруг вместе с дверцей из стены стеллаж выезает, как железная доска, а на ней останки человеческие!

(Опять почти синхронная дрожь с обеих сторон и повышение давления плеч. Это уже как-то не смешно.)

— Батя испугался, не ожидал такого. Почти в половине дверц оказались истлевшие трупы. Старшой слово ещё сказал незнакомое такое… Как же… Это… А! «Морг», сказал, это место в древности называлось. Покойницкая по-нашему. Решили они позже с трупами разобраться. Пошли в последнюю комнату. Заходят, фонарями светят. Боги всемогущие! В комнате по стенам стоят рассыпавшиеся от времени диваны, а на них тоже останки. Детские!. В центре стол большой, круглый, из белого материала незнакомого. Вроде дерево, а не сгнило и не потемнело. Но не металл. На столе стеклянные стаканы. Батя их посчитал, трупы посчитал — один в один. Подумалось ему, что дети из тех стаканов попили, уснули на диванчиках и не проснулись больше. А к стене скелет в истлевшем тряпье как бы спиной привалился, словно передохнуть сел. Только в черепе дырка, а в костяных пальцах руки изоржавевший пистолет лежит. Вот тут-то бате по-настоящему страшно стало.

А искатели — люди, видать, к такому привычные. Ходят-бродят по комнате, рассматривают останки. В складе гром стоит, там их дружки шкаф уж разбирают. Батя бочком, бочком, да и к выходу из комнаты. Только повернулся к двери и руку протянул, как в голове голос: «-Уходите. Отсюда. Не. Тревожьте. Их».. Батя говорил, что голос как будто из железной бочки был, и совсем бесчувственный. Страшный. Он повернулся. А Там!.

(На этом месте слева раздался писк, справа приглушённое «-Ой», затем в обе мои руки вцепилось по две девичьих руки и к плечам прижались уже не плечики, а что-то мягкое и тёплое справа и более упругое, но не менее тёплое — слева. Мне стало очень жарко, потому что я не полено и сообразил, чем это ко мне прижались. Твою дивизию! Отставить неконтролируемый подъём! Сконцентрируйся на рассказе, озабоченный! Это всего лишь сиськи… Да блин!!.)

— А там! Там все застыли, что твои истуканы. Фонари куда попало светят. У стола стоит девочка в лёгком платьице, босая. И что главное — видно её безо всяких фонарей! Светится себе тихонько голубым светом. И тут один из искателей трясущейся рукой пистолет поднимает, да как бахнет в Девчонку! Батя оглох совершенно, звон в ушах. Девчонка стоит недвижимо, только брови кажется нахмурила, да по лицу словно тень пробежала или рябь мелкая. Батя шажок задом к двери сделал, почти в проём попал. Тут в голове как гаркнет жестяной голос: «-Плохие. Люди. Осквернители. Смерть. Вам».. И вот видит он, что искатели все фонари бросают, а одновременно пистолеты из кобур вынимают. Закричал один, потом другой, тьма комнату накрыла, и толька Девчонка у стола слабо светится. Отец вдруг глазами с ней встретился. Как ледяной водой его обдало, он аж на зад упал. Только упал, как выстрелы затрещали, вспышки замелькали. Он зажмурился и за угол отполз. Стрельба затихла. Из склада искатели прибежали, в комнату светят — а там их товарищи валяются, все словно решето. Кровь уж в лужицы натекает. И никого постороннего. Батю кое-как на поверхность выволокли, отпоили спиртом. Расспрашивают — что да как? Он правду рассказал, да только не поверили ему. Потом уж, как положено, дружинников вызвали. Утром. Те не особо долго разбирались, мол не поделили искатели что-то да и постреляли друг друга в темноте. Оставшихся под белы рученьки, на первый катер и — привет. И чтоб больше тут не показывались. Батя зарёкся в подземелья ходить. Приезжали Орденские, полазили в этом здании, да и велели вход засыпать. На том и кончилось.

Юр замолчал. Кто-то пошевелился, птица ночная крикнула. Ко мне прижались еще плотнее. Я покосился налево. Нюта сидела зажмурившись, в обнимку с моей рукой. Хм… Покосился направо. Лани прижалась грудью к моему плечу, словно хотела спрятаться за меня, и испуганно смотрела в темноту. Ладно хоть эта не зажмурилась. Ну и как их отлеплять-то теперь? Нафига было рассказывать все эти страшилки на ночь глядя? Марика тут ещё — «Расскажите». Бляха медная.

Повар снова пошевелил угли, подбросил палочек. Лекс сказал, что время уже позднее, на сегодня хватит сказок. Все зашевелились, стали собирать вещи. Лани отстранилась, встала, стараясь не встречаться со мной взглядом. Нюта не отпускала руку. Пришлось вести её в палатку. Проходя мимо Лани, я успел шепнуть ей:

— Подожди, я скоро вернусь.

— Угу.

Слава богам — Марика перехватила Нюту возле нашей палатки, принялась успокаивать. Я-то видел, что девчонка не так уж и напугана. Не потому она за руку хваталась, ох — не потому. Тем не менее я смог улизнуть. Спиной почуствовал укоризненный взгляд. Эх чую, что просто так дело не кончится. Но у костра ждала Лани, поэтому я отбросил неприятную мысль и прибавил шагу.

Водила ушёл провожать Клео. Шустрые однако. Лани стояла возле костра, обняв себя руками и задумчиво глядела в огонь. Рядом никого не было. Надо же, ждёт меня! Я подошёл, позвал тихо:

— Лани.

— Да?

Обернулась вэйта. Чуть смущённая улыбка осветила милое личико. Я предложил:

— Проводить тебя?

— Да.

Глупый вопрос, ненужный ответ. Ритуал. И тем не менее. Мы шли не быстро, прогулочным шагом. Я вспомнил про мучивший меня вопрос:

— Лани, что за слово тебя обрадовало сегодня?

— М? Слово?

— Ты сказала, что одно слово.

— Ах это! Ну. А сам ты не догадался?

Немножко укоризненно спросила вэйта. Я честно ответил:

— Прости. Не догадался.

— Эх ты. А слово-то простое.

— Может хватит издевательств?

— Ты сказал «пока». Значит, что не любишь меня. Пока… А в будущем…

Как-то слишком уж мечтательно закончила Лани. Я понял. Ну, в общем-то так и есть. Вот почему она так воспряла. Ну что ж. Посмотрим. Я совсем не прочь влюбиться, если честно. Но пусть всё идёт — как идёт. Без форсажа.

— Кто бы мог подумать?

Вдруг пробормотала Лани. Я вопросительно хмыкнул и она пояснила:

— Кто бы мог подумать, что я буду соперничать за любовь мужчины со школьницей? Это даже немного унизительно. Хотя нет. Это смешно.

— Ты думаешь, что.

— Да тут и слепому видно, что она в тебя втюрилась.

— Чо? Правда видно?

Поразился я. Не, замечал, конечно, что она старается внимание к себе привлечь. Но я ж думал, что это просто попытки понравиться, подростковые заигрывания и всё такое. Хотя… Не зря же она просила жениться на ней? Я-то тогда всё списал на шутку, а оно — вон как.

— Во я дурак!

Лани даже рассмеялась. Вот так мы и дошли до фургона, с хиханьками да хаханьками. Вэйта улыбнулась на прощанье, легко взлетела по лесенке и скрылась внутри. Я отправился назад в хорошем расположении духа, думая о всякой фигне.

А день встретил нас суматохой. Мы перебазировались к Старому городу. Свернули лагерь, пообедали наскоро и двинулись в путь. Теперь впереди ехал проводник из местных. У него был почти такой же вездеход, как у Марики, только двухместный, в виде фургончика с брезентовым тентом. Этакий грузовой вариант ГАЗ-69 по виду. Судя по тому, как он уверенно ехал, я понял, что дорога наезженная и проверенная. Мне это было на руку. Я задраился в кабине, включил ФВУ, приотстал и ехал «одной рукой». Нюта сидела у правой дверцы, насупленная и непривычно молчаливая. Даже «сиськи» не пыталась демонстрировать. Хм. Наверное признала поражение на этом направлении и решила отступить, сравнив размеры у себя и у конкурентки Действительно, по размерам у Лани была явная «победа нокаутом в первом раунде». Тем не менее мы шли довольно ходко, стрелка скоростемера (спидометра) устойчиво держалась на двухста двадцати. На наши км/ч — сорок примерно. Для колонны на грунтовке вполне хорошо. Со слов Лекса я знал, что нам надо преодолеть около шести сотен тсед, так что проедем мы, если скорость не сбросим, около трёх часов. К вечеру будем на месте.

Местность вокруг разнообразием не отличалась. Леса, перелески, луга. Если бы не абрикосовое небо, то можно подумать, что едем где-то по средней полосе России или по восточной Европе. Если честно, то я уж и к необычному цвету неба привык. Не замечаю. Да и леса вполне обычные. Поначалу я ждал какой-то инопланетной экзотики, чудовищ и прочих разумных слизней, хотя ещё в больнице уяснил, что местная флора и фауна — земная процентов на девяносто слишком. Не, были некоторые виды растений и животных, не имеющих аналогов на Земле, но надо быть ботаником или зоологом чтоб их опознать. Даже водящиеся в сельве Агавы динозавры были очень похожи на каких-то земных игуанодонов. Никаких тебе дыханий огнём и прочей ереси. Мирные такие динозаврики, травоядные. Живут себе, радуются и никого не трогают. Все два с половинй часа мы проехали в молчании. Начало вечереть, когда мы выехали на большую поляну. С трёх сторон её окружал лес, а с четвёртой открывался вид на далёкие развалины, поросшие лесом.

После ужина до темноты оставалось с полчаса, и мы снова устроили посиделки. На этот раз к нам неожиданно присоединился доктор Нэро. Мы расселись вокруг костра во вчерашнем порядке. Лани и Клео снова присутствовали, так что меня опять подпирали справа и слева, хотя и не плотно. Нэро, дождавшись когда все рассядутся, обратился к присутствовавшим:

— Свогры, я понимаю, что вас интересует цель экспедиции. Позвольте коротко обрисовать задачи. Обшая цель — обследовать Старый город. Уже десятки стодов его обшаривают старатели и вольные искатели, но научных исследований до сих пор никто не проводил. А между тем здесь много загадок, много скрытых тайн. Вторая наша задача — попытаться найти место старинного храма, разрушенного во время Страшного. Третья задача — выяснить подробнее о странном явлении, котрое в среде старателей и искателей зовётся «Голубой девчонкой».

Все зашебуршились, вспомнив рассказы Юра. И снова заговорила Марика:

— Вот как? Скажите, доктор — а есть ли какие-то предположения о ней? Кто это или что это?

Нэро немножко подумал и задумчиво ответил, глядя в огонь:

— Известно очень мало. Рассказы свидетелей её появления — вот и всё. В одних рассказах она описывается как нейтральное или даже дружелюбное явление, не причиняющее вреда тем, с кем вступает в контакт. По другим сведениям — она очень не любит, когда оскверняются места захоронений жертв той страшной войны и нарушителям покоя может грозить нешуточная опасность, а иногда и смерть. Хотя по свидетельствам выживших свидетелей явление не воздействует на жертв непосредственно, но по всей видимости может влиять на рассудок и находящиеся под её воздействием люди могут убить себя или других. Как удалось понять из обобщённых сведений об этой «Голубой девчонке» — явление представляет собой видение девочки в лёгкой одежде, босой, на вид тридцати восьми — сорока стодов от роду. Видение имеет голубой цвет и полупрозрачно. При контакте с явлением нужно прекратить всякую деятельность и ждать. Если явление пропадёт, то можно продолжать занятие — скорее всего оно здесь больше не появится. Если же явление вступит в мысленный контакт, то следует незамедлительно выполнить её требования. Чаще всего она просит оставить какие-то вещи и уйти. Вот вобщем-то и всё. Если верить местным легендам, то «Голубая девчонка» — это духовное воплощение последней настоятельницы древнего храма Святой Семьи. Хотя почему она выглядит как подросток? Ведь настоятельница должна была быть взрослой женщиной.

— Доктор, а правда, что настоятельница была из Детей Богов?

— По некоторым данным это действительно так, но никто не может этого утверждать.

— Известно, что многие Дети стали Отверженными ещё до Страшного. Может ли быть так, что настоятельница на момент гибели была Отверженной?

— Может быть. О том периоде известно очень и очень мало.

Надо ли говорить, что все вопросы задала Марика «Дана Скали» Калинина? Было, конечно, интересно. Однако ничего такого нового доктор не поведал. Разговор постепенно съехал на тему истории. Я слушал в пол уха. Неужели только мне кажется странным то, что историкам много известно о древних временах, царях и прочих императорах, но гораздо меньше известно о не столь уж отдалённых временах Детей Богов? И совсем мало известно об ужасной войне, так называемом «Страшном»? Официально обрывочность и скудость информации привычно списывали на тяжкое наследие войны, на разруху и отсутствие свидетелей. Но у меня всё чаще появлялось такое ощущение, что из истории вырезан кусок. Возможно, что тот кусок не слишком хорошо пах или плохо вписывался в чью-то картину мира. Судя по тому, как одинаково и повсеместно заглаживаются исторические ухабы, историю скорее всего чистит местный «Ватикан». Само собой — такие догадки нужно держать при себе. У общемировой церкви как правило длинные руки и хорошая память. А это значит, что озвучивая подобные греховные мысли можно в лучшем случае угодить в «психушку», а в худшем — безвременно упокоиться с миром. Конечно же под слова святых отцов и матерей, мол «жить бы ему ещё да жить, но смерть забирает лучших, его память навсегда останется в наших сердцах» и прочее, приличествующее скорбному случаю.

Окончательно стемнело. Надо было идти отдыхать, но мне почему-то не хотелось. Может быть потому что рядом сидела красноволосая вэйта, которая своим неожиданным признанием разрушила мою такую уютную раковину из героического одиночества и сладостной жалости к самому себе? Хотя надо признать что первые трещины сделала Марика, когда признала меня своим братом, пусть и двоюродным. Ну не хотелось спать — и всё тут. Уже и Нэро ушёл, Марика увела насупившуюся Нюту, Мишка утопал вслед за Лексом, хитро подмигнув мне. Тоже мне герой-любовник нашёлся. Сам с девушками разговаривать без заиканий может только с Ню. А девчонка похоже шестым чувством поняла что у неё появилась опаснейшая соперница. Жаль только, что девочка не понимает — шансов у неё не было и нет. Для меня не стоит выбор между взрослой девушкой и малолеткой. Пусть даже эта девушка и вэйта, а не человек. Может быть как раз именно поэтому, что не человек. Я и сам не знаю. В любом случае на Нюту я смотрю как на ребёнка, пусть и находящегося в стадии полового созревания. Может, если бы я и сам был возраста хотя бы Мишки, то не обращал бы внимания на такие условности как совершеннолетие, но мне не шестнадцать и даже не восемнадцать (опять сбился на земное время). Гормоны не играют в крови с такой же силой как в гиперсексуальной юности, когда при одном только виде сисек кровь резко приливает к члену, оставляя мозг наедине с кислородным голоданием. Осознание противозаконности и даже извращённости секса между взрослым и несовершеннолетней, вбитое ещё на Земле, ставит надёжный заслон между мной и Нютой. И дело не в том, что меня не возбудит её тело. Я живой мужской организм — всё сработает как и задуманно природой. Но человеку на то и дан разум, чтобы обуздывать инстинкты. Я не смогу психологически. Разве что меня связать? Но хочется верить, что Нюта не додумается до садо-мазо-педофильских этюдов с верёвкой…

Клео тоже ушла, и тоже подигнула. Только не мне, а Лани. Неужели наши только ещё начинающиеся отношения настолько на поверхности? Не знаю. Но я проводил Лани до фургона. Просто проводил. Даже за руки не держались и почти не говорили. Удостоился поцелуя в щёку и отправился восвояси. Что это? Ладно я, жертва земного воспитания, стесняюсь всех и вся. Не зря Марика меня в ривалисты записала. Но Лани? Я был уверен, что не обременённая ложной стыдливостью вэйта будет проявлять инициативу в общении. Однако я, видимо, ошибся. Или моя стеснительность заразна.

На следующий день начались поиски в Старом городе. Группа учёных на одном «КУНГе» укатила ещё с утра в сопровождении вездехода барьеровцев. Остальные охраняли лагерь и отдыхали согласно распорядку. Мы не мешали им, они занимались своими делами. На контакт барьеровцы не шли, ограничиваясь минимумом общения. Поэтому мы общались между собой. Перезнакомились и вполне свободно говорили. Ели вместе, отдыхали вместе. Нормальные люди. После завтрака Юр поведал, что не очень далеко — минутах в десяти-пятнадцати ходьбы отсюда, есть озеро. Оно чистое, заразы нет и хищной крупной рыбы там вроде бы не видели. Вот только проехать туда очень сложно, почти невозможно. Именно поэтому лагерь разбили здесь, а не на берегу этого озера. Народ был ошарашен и обрадован. Это ж можно будет искупаться! Марика взяла ружьё, поговорила с Мирским и ушла на разведку местности у озера. Она же у нас по штату следопыт, вот пускай и пытает. Лекс занимался с Юром учётом и расчётом продуктов. Нюта работала на кухне. Я позвал Мишку и пошёл проверять машины. В своей я ничего страшного не нашёл, зато обнаружилась серёзная неисправность тягача. Развалились подшипники в крестовине передней карданной передачи. Общими усилиями кардан сняли, но ремонтировать пока было нечем — подшипников в ЗИПе не было. Решили пока не ставить вал. Пусть тягач на двух задних мостах ездит. Всё равно по сухому грунту передок обычно отключают. А как попадём в цивилизацию, так подшипники купим. Я и денег у Лекса под это вытребовал уже. С этим разобрались. Водители занимались мелочёвкой и моё присутствие тут уже не требовалось. Я пошёл попить водички.

Возле кухни за походным столом, под матерчатым навесом, сидела Ню и чистила картошку. Вернее местный аналог картошки, но я называл его просто «картошкой», потому что не знал научного названия. Девочка была такой понурой, что я не мог пройти мимо.

— Чего такая хмурая? Не выспалась?

— Выспалась.

Буркнула Ню. Я сел напротив, взял второй нож и начал очищать клубень. Сердцевина его была оранжевая, почти красная. Понятно теперь, почему местная пюрешка оранжевого цвета.

— Фрам. Я тебе совсем не нравлюсь?

Я поднял взгляд от «картошины» и посмотрел на девочку. Она сидела, отгородившись чёлкой на низко опущеной голове и её глаз не было видно. Крутила в пальцах оранжевый клубень.

— Ню. Конечно, ты мне нравишься. Как и всем вокруг.

— Плевать мне на всех вокруг. Я нравлюсь тебе как девушка?

— Ну..

— Понятно.

Клубень отправился в миску к товарищам по несчастью, пальцы взяли другой, не очищеный. Дрожащие пальцы.

— Нюта.

— Обед будет как всегда, в половине пятого. Не мешай мне чистить овощи.

— Ню.

— Если тебе нечем заняться — иди к своей врачихе.

Я молча встал, положил нож и недочищеную картошину на стол. Почему я должен оправдываться перед этой соплячкой? Ей не раз было сказано, что шанса нет. К чёрту!. От злости чуть не забыл — зачем шёл. Напился, пошёл обратно к машинам. Как же всё сложно-то, а? И чего она привязалась? Не думаю, что тут дело только в буйстве гормонов. В возрасте Нюты юноши и девушки как раз проходят пору первой настоящей, не детской влюблённости и как правило — несчастной и безответной. Что характерно, молоденькие девушки чаще «втюриваются» во взрослых мужчин, а парни чаще очаровываются сверстницами. Отсюда такой большой процент «любовных треугольников», когда девчонка сохнет по взрослому мужику, которому нафиг не нужна (если он нормальный, а не любитель недозревших нимфеток), а парень страдает от отсутствия взаимности со стороны этой девчонки. И надо же было именно мне угодить в предмет вожделения юной девушки в то же самое время, когда моей взаимности добивается взрослая девушка самого что ни на есть экзотического вида! Тут не ирония судьбы, а гримаса бытия. За что мне всё это?.

Обед был по расписанию. Ню держалась показательно официально. Тарелку пюрешки я конечно же получил, но без всегдашней улыбки. Надеюсь, что девчонка не подсыпала перца или соли в еду? Обошлось. Еда оказалось вкусной, как и всегда. После обеда меня позвал Лекс и попросил съездить с ним в Старый город, к доктору. Для чего? Надо. Доктор просил. Мы уселись в вездеход, за рулём был сам Лекс. Минут пятнадцать езды по разбитой дороге и мы уже в городе. Ну как — в городе? Давным-давно я смотрел фильмы про Индиану Джонса, археолога-авантюриста. В одной из серий он шастал по развалинам в джунглях. Так вот, этот город как раз ту серию и напомнил. Если в Стеклянных Озёрах развалины только ещё начинали зарастать лесом, то здесь лес почти полностью поглотил бывший город. Остовы зданий чаще угадывались в зарослях кустов и вьюнков, чем выглядели ими. И только самые крупные руины можно было сразу определить как рукотворные объекты. Как тут можно было что-то различать? Но Нэро точно знал, куда надо ехать. Я напряжённо озирался вокруг. Давно умерший город словно излучал нечто злое, страшное. Похожее чувство было у меня рядом со Стеклянными Озёрами. Однако, чем дальше въезжали мы в развалины, тем спокойнее становилось на душе. Неожиданно вездеход резко тормознул, Лекс заглушил движок. В тени кустов стоял «КУНГ», никого не было видно. Вокруг полная тишина. Лишь листья деревьев слабо шуршали на ветерке. Вдруг тишину нарушили людские голоса и из-за камней показались наши научники. Я сошёл на грунт, держа ружьё наготове. Патрон был в патроннике и предохранитель отключен. И кобура на правом боку была полурасстёгнута. Я эту кобуру нашёл в одном из оружейных мгазинов почти что случайно. Ничего особого она собой не представляла, кроме одного — клапан, фиксирующий оружие, имел два способа блокировки. При первом пистолет надёжно удерживался на месте, при втором клапан только создавал видимость блокировки, но позволял свободно выхватить оружие. Никто пока меня не звал никуда, поэтому я стал осматривать заросли и руины на предмет угроз. Как странно. Не слышно птиц. Ну вот ни одного захудалого воробья или растрёпаной вороны не было в поле зрения. Не чирикали пернатые и в кустах. Я присмотрелся — насекомые летали, но их было очень мало вокруг. Слишком мало даже по местным меркам. Что такое? Какое-то влияние? Я обратился к вышедшему из машины Лексу, не переставая озираться:

— На предмет заражения местности проверка была?

— Да. Орденские давно тут всё обнюхали. Если бы что-то нашли, то запретили бы посещение района… Так что можешь дышать спокойно.

— Это хорошо. Но что-то мне не нравится здесь.

Лекс пожал плечами и отошёл к Нэро, а я остался наедине со своими подозрениями. Всё равно — чего-то здесь не то. Если не химия и не зараза, то почему так угнетена дикая природа? Может какой-нибудь звук, который не слышит человек? Ультразвуки, например. Или инфразвуки. Животные и птицы их воспринимают. Есть специальные ультразвуковые свистки для дрессировки. А есть и отпугиватели. Кто знает, может быть где-то в городе есть источник таких звуков и животным с птицами тут невозможно жить? Или источник инфразвука. Я когда-то читал, что перед различными стихийными бедствиями вроде цунами или землетрясений птицы улетают из опасных мест, а животные стараются убежать или спрятаться, и даже пытаются предупредить людей (правда, люди тупые и не понимают предупреждений). А всё из-за инфразвуковых колебаний, которые предшествуют ударам стихии. Ещё читал, что источниками инфразвука могут быть пещеры, большие пустые здания и ёмкости, в отверстия которых дует ветер. Там много нюансов научных, так что я знаю это очень приблизительно. Но как версия вполне сгодится. Кто знает — какие тут пещеры или подвалы могут быть?

Как я ни прислушивался к себе, но ничего в своём состоянии странного не уловил. Разве что некую тревогу, которую можно было объяснить общей нервозной обстановкой нового места. Группочка учёных во главе с Нэро установила раскладной столик, разложила на нём какие-то схемы или планы и принялась сравнивать их с местностью. Я переходил с места на место, оглядывая окрестности с разных точек. Пусть я посредственный следопыт, но следы присутствия не умеющих скрываться людей определить могу. Сломанные ветки, вытоптанная трава, сдвинутые камни — это надо быть слепым, чтобы не заметить. Ничего подобного пока не попадалось. Бинокль был бесполезен в нагромождениях оплывших и заросших куч битого камня, кирпича и бетона. Хотя прямой угрозы не виделось, но смутная тревога на задворках сознания не отсупала. Я мельком оглядывался на «подопечных». Они занимались спорами и не обращали на окружающую среду никакого внимания. Детский сад на экскурсии, твою дивизию. И где, мать их, барьеровцы?! Это вообще их работа! А они рассредоточились по округе и тоже бдели на свой лад.

Наконец док подозвал меня. В жилетке со множеством карманов и шляпе он выглядел этаким большеглазым остроухим Индианой Джонсом. Смешно. Не улыбнуться бы, а то начнут спрашивать — что тут смешного? Попробуй объясни. Так, а где его знаменитый хлыст?. Твою ж дивизию.

— А, свогр Корбин! Извините, что заставил ждать. У меня просьба к вам, свогр Корбин.

— Можно просто — Фрам.

— Так вот, Фрам. Лекс поведал мне, что у вас есть опыт работы в подземных сооружениях.

— Небольшой.

— Это ничего. Мы ищем вход в подвалы под Храмом. Когда найдём и проникнем туда, я бы попросил вас сопровождать там учёных.

— Почему бы не попросить об этом барьеровцев?

— Они заявляют, что у них нет людей для этого и это вообще не их профиль. А по всем инструкциям с учёными должен быть вооружённый охранник.

Смущённо ответил доктор. Вот оно как.

— Ну хорошо. Я согласен. Но у меня есть и другие обязанности.

— Согласуем! Значит я могу на вас расчитывать?

— Да, доктор.

— Благодарю, Фрам. Что бы мы без вас делали?

Польстил док и вернулся к своим подчинённым. Я пожал плечами и спросил молчавшего Сомова:

— Что это было, командир?

— В смысле?

— Тебе не кажется странным, что охранники отказываются охранять?

— Если встать на позицию их командира, то — не кажется. Людей в отряде ограниченное число, все разбиты по сменам караулов и патруля, лишних нет. И тут приходит доктор и заявляет, что нужен человек, но неизвестно — когда и насколько? Прикажешь ломать установленный распорядок, перекраивать смены? Я бы тоже отказал.

— Логично. Но разве доктор не озаботился охранником для учёных заранее?

— Нет. Ты же видел с какой радостью он спихнул с себя организацию экспедиции? Может в науке он и доктор, но как организатор он школьник. Так что я не удивляюсь. Справишься?

— Справлюсь. Если перекрёстных заданий не будет. Кстати, а почему док не попросил в лагере, а сюда позвал?

— Кто его знает? Я сам в догадках. Поехали?

Всю обратную дорогу я думал. Подозрительный док какой-то. Нелогичный. Не хотел вызывать подозрений барьеровцев? Так они всё равно будут в курсе, а беспричинная езда на место поисков только добавит вопросов. Гумантарий хренов. И Мирский — подозрительный, что бы Лекс ни говорил. Вот уж прям так плотно-плотно у него все распределены, что — никого и никуда? А если заболеет кто из них? Тогда у них всё посыпется? Темнит барьеровец. Наверное это я один в экспедиции такой паранойик. С Марикой бы надо поговорить ещё. Но в этот вечер случая не представилось. Был короткий ужин, короткие посиделки, недолгое свидание с Лани. Она выглядела уставшей и я не разрешил ей задерживаться. Практически за руку отвёл в её палатку и ушёл спать. По дороге вэйта поведала о причине своей усталости. Она была не только врачом экспедиции, но ещё вела биологические проверки. Оказалось, что у неё смежная специальность — что-то типа эпидемиолога. В мире, где то и дело происходили вспышки странных и опасных болезней, эпидемиология была чуть ли не обязательной дисциплиной для врачей. Называлось она несколько по-другому, но смысл был похожий. Так что Лани готовила отдельную лабораторию для начала работы. И хоть ей помогала Клео, но всё равно девушка устала.

Следующий день принёс новые заботы. В руинах потребовалась буровая, а с нею и нс-производитель. Установка и «КУНГ» с прицепленым производителем попёрлись в Старый город. Пришлось ехать с ними на всякий случай. Хоть я ничего не понимаю в бурении, но в части механики разбираюсь. Оказалось, что не зря ехал. Для работы буровой установки требовалось немало воды, а где её взять? Правильно, в озере. Но к нему, говорят, не подъехать. Хорошо, что меня Марика подвезла. Она это озеро ещё раньше обошла и теперь примерно дорогу знала. После петляний между кучами заросшего бурьяном кирпичного и бетонного боя мы продирались сквозь кусты. А Марика ещё не хотела жёсткий верх на машину. Сейчас бы все мордасы ветками себе исхлестали. Неожиданно вынырнули из кустов и перед нами открылся красивый пейзаж. Местность пошла под уклон, всё круче и круче, словно мы стояли на краю большой котловины или кратера. Крутые склоны поросли кустарником и были непроходимы для техники, на дне котловины блестела водная гладь. Да, не маленькое озеро! С одной стороны уклон был не такой крутой, как на трёх других. Там был спуск к воде. Я вместе с Марикой замерял расстояние от верха, куда можно было подъехать на машине, до воды. В комплекте с водяной бочкой шёл нс-насос с длинным рукавом. Был и переносной нс-производитель. Однако рукава не хватало от верха, как и кабеля. Это беда. Вернулись в Старый город, обрисовали ситуацию начальству.

После консультаций порешили отправить меня в Счастье за рукавом и проводами. Поехал на марикиной машине. Даже с Лани не простился. Несколько часов — туда, там прямым ходом в универмаг местный. Купил кабель, рукав. Отмерял с запасом. Продавец потирал руки. Конечно, кому бы он этот запас так быстро сбыл? Переночевал в машине. Наскоро позавтракал вчерашними бутерами, запил водичкой и поехал в лагерь. Приехал, пообедал. Лани была занята в лаборатории. Нюта не разговаривала. Принялся за сборку. Срастил кабель, соединил рукава через переходник. Вместе с Мишкой (он меня на своём драндулете отвёз и приблуду всю) протянули рукав и кабель с горы до берега, притащили насос. Чуть с этой железякой не скатились по склону — тяжёлый, зараза! Поставили насос на берегу. Опуская заборный рукав в воду понял, что на нём нет фильтра, даже плохонького. Да твою ж гвардейскую дивизию! Так мы всех лягушек из озера выкачаем. Поехали в лагерь. Велел Мишке порыться в ящиках с ЗИПом. Где-то там был кусок железной сетки, оставшийся от работы над ФВУ. И проволока ещё! Проволока — наше всё! Как в анекдоте прям: приезжает дальнобойщик на завод за грузом. Ему грузчики говорят, что, мол, у тебя глушитель отваливается. Тот к сварщикам:

— Мужики, приварите по-быстрому, а я домой приеду и как следует проволокой прикручу!

Нашлась и проволока, и сетка. Поехали обратно. Насос никто не спёр, кабель с рукавом тоже на месте. Да и кому тут воровать? Послал Мишку за грузовиком с цистерной и особо наказал не забыть производитель, сам же вздремнул на склоне. Что-то вымотался. Казалось, что только глаза закрыл, а уже грузовик рычит и мишкин пепелац трещит. Совместными усилиями выгрузили производитель. Пока я подсоединял к нему кабель, водила подпятил бочку поближе. Ну, испытаем.

— Мишка! Заводи!

Парень дёрнул пусковой тросик, производитель чихнул и заработал. Я повернул рубильник питания. Производитель поднатужился. Через пару минут из рукава выплеснулась вода. Сначала вперемешку с воздухом, потом ударила порядочной струёй. Работает, твою дивизию. Накачали бочку, оставили производитель прямо тут, накрыв куском брезента. Грузовик потащил бочку в город, мишкин квадр повёз меня в лагерь. Бляха медная — третий день только на месте работ. Последующую неделю можно описать словами «белка в колесе». Начались буровые работы. То и дело переезжали с места на место. Помогал бурильщикам. Один раз пришлось ремонтировать производитель у озера. Свечи накрылись. Пропороли колесо на «КУНГе» старой, проржавевшей арматурой. Клеили. Заклинило резьбу на буровых трубах. Пришлось резать. А трубы крепкие, плохо поддаются. Пригодились неправедно нажитые сварочные расходники. Лопнула трубка масляного радиатора на движке многострадальной буровой. Ездил в Счастье — паять. Ещё и масло пришлось покупать на доливку. Хорошо хоть движок не застучал. Настраивали регулятор оборотов на большом нс-производителе. Непостижимым образом как-то раскрутилась контрогайка ограничителя подачи топлива. Подозреваю, что её не зашплинтовали ещё на заводе — человеческий фактор кривых рук и конца годового плана. В таком ритме мы прожили девять суток, почти неделю. Мы с Лани хоть и встречались по вечерам, но встречи выходили какие-то скомканные. Так, посидим у костра рядышком под неодобрительным взором Нюты, послушаем байки и новости лагеря, пройдёмся, держась за руки, от костра до палатки — вот и всё свидание. Мы даже не поцеловались за эти вечера! Не считать же быстрые чмоки в щёку нормальными поцелуями? Как назло мне всё больше хотелось сблизиться с Лани, в том числе и поцеловать её по-настоящему. И с её стороны, я уверен более чем полностью — такое желание имело место быть. Вот только обжиматься прямо посреди лагеря мы как-то стеснялись. А когда всё-таки попытались заняться нормальными поцелуями взле фургона лаборатории, то совсем не вовремя на перевязку прищемленного пальца припёрся один из водил. И хоть Лани успела отстраниться, мужик понимающе покачал головой:

— Извините, свогры. Я не вовремя, да?

Да уж. Более неподходящий момент выбрать было сложно. Чёрт бы побрал его вместе с пальцем. Вэйта улизнула в фургон, а я поплёлся спать. И ещё был похожий момент, когда мы чуть было не попались Клео. Она сделала вид, что ничего не заметила, но потом пару дней нам подмигивала. Вобщем — остаться наедине с Лани у меня никак не получалось. Просто невезуха какая-то!

На десятые сутки был выходной день. Мирский объявил, что можно будет отдыхать на озере — они обеспечат охрану. Персонал ликовал. Весь вечер предвкушали отдых. Девушки строили планы — когда, кто и с кем пойдёт на озеро. Нюта уже пару дней как разговаривала со мной. То изображала примерную девочку, то пыталась изобразить взрослую девушку. Но её попытки завладеть моим вниманием задевали меня всё меньше и меньше по мере того как рос мой интерес к Лани. Ню проигрывала своё безнадёжное соревнование.

Впервые за много дней люди проспали до позднего утра. Многие с наслаждением пропустили зарядку. Начинало припекать. Я сидел под матерчатым навесом и делал вид, что наблюдаю за тем, как Мишка и Нюта препираются у кухни. На самом деле я поглядывал в сторону лабораторий — ждал Лани. Так задумался о чём-то, что вздрогнул, когда рядом на скамейку плюхнулась Марика и взъерошила мне волосы пятернёй:

— Ждёшь?

— Фу! Напугала!

— Не преживай, придёт твоя красноволосая.

— С чего ты взяла, что я переживаю?

— Фрам, я же не слепая.

Укоризненно улыбнулась кузина и негромко сказала, глядя куда-то в даль:

— Я рада за вас. Похоже, что ты изменил своё отношение к девочке.

— Угу. Изменил. Это она изменила меня.

Марика на мгновение оторвалась от созерцания верхушек деревьев и повернулась ко мне, удивлённо помотрев прямо в глаза:

— Правда? Да она — умница! Не теряй её. Где ты ещё найдёшь девушку, которая согласится любить такого угрюмого извращенца-моралиста?

Усмехнулась Марика. Я только отмахнулся:

— Да иди ты.

Она фырнула и вдруг толкнула меня плечом:

— Я же говорила!

От палаток к нам шла неразлучная парочка — Лани и Клео. По случаю выходного дня и жаркой погоды они оделись легко и несерьёзно. Клео обмотала вокруг груди и бёдер кусок голубой ткани, превратив его в нечто среднее между древнеримской тогой и индийским сари. На ногах были легкомысленные шлёпанцы. А что? Девушка купаться собралась. Загорать с её цветом кожи смысла не имело. Ланин наряд был несколько другой. Короткая футболка-топ и светлые шорты. Со спортивными туфлями-«кроссовками» смотрелось очень мило, почти как в тот день, когда была сделана та самая памятная фотка. Пардон! Светопортрет. Марика приветственно помахала рукой:

— Привет, девчонки! А мы вас заждались!

Девонки заулыбались и тоже помахали нам, ускорив шаг. Я украдкой взглянул в сторону кухни — Нюта совсем не была рада приходу конкурентки. Вот этот насупленый взгляд и поджатые губки меня и тревожат. Совершенно ненужная проблема. И ведь так просто она не разрешится. Но что я могу поделать?..

Девушки уселись под навесом и завязали свой разговор о всяких мелочах. Я не вмешивался, любуясь на Лани — полоска тёмной кожи между топом и шортами выглядела так мило. Она чувствовала взгляд. Это я точно знал. Вэйта старательно не глядела в мою сторону, якобы интересуясь мелкими сплетнями лагеря, но проступивший даже сквозь смуглую кожу румянец выдавал её. Тем временем с озера пришли первые нетерпеливые купальщики и рыбаки. Сборная команда водителей и учёных. Рыбаки выглядели очень довольными после своего удачного промысла. Поздоровались с вэйтами, расселись вокруг стола. Нюта принесла обед, сноровисто разлила варево по тарелкам. Все, в том числе и я, с аппетитом поели, не забыв похвалить Ню. Впрочем я воздержался от похвал. Наши рыбаки взялись чистить рыбу и в процессе делиться впечатлениями. Парни сыпали превосходными эпитетами в адрес озера. Послушать их — так это райское место. Бьюсь об заклад, что они всё утро глазели то на полуголых купальщиц, то на поплавки. На мой вопрос о том, не опасно ли на озере, Юр ответил:

— Да чего там опасного-то? С трёх сторон непролазные заросли да крутые склоны. По ним человек не поднимется и не спустится. Только с воды подберёшься, но там всё далеко видно. Да и какой идиот сюда лодки повезёт?

Я скептично хмыкнул, но с собой взял пистолет. Марика, кстати, одела знакомое платье. То самое платье, в котором она приходила на пляж в Макаровке. Я его узнал. Мишка одет был повседневно и шёл глядя себе под ноги. Да, вокруг сегодня много фигуристых девушек в лёгких, очень лёгких одеждах. Лекс тихонько разговаривал с Марикой, а та весело отзывалась. Идиллия, твою дивизию. Лани с Клео шли чуть впереди, так что передо мной то и дело маячили их фигуры, чему я был рад. Особенно был рад мелькающим впереди светлым шортам и смуглым ногам свогры Рэн. Зато Нюта выглядела так, словно не на отдых шла, а на сеанс пыток. Она даже не переоделась и была в своих форменых штанах и футболке. Как и я, впрочем.

Тропинка петляла между деревьями, потом стала под уклон сбегать, потом превратилась в самый настоящий серпантин. Мы спускались в глубокую котловину, словно в жерло потухшего вулкана. На дне котловины блестело световыми зайчиками большое озеро, со всех сторон окружённое кручами и зарослями. И только там, куда привела нас тропинка, был кусок ровной поверхности. Вон и насос наш стоит, отдыхает. Пусть «пляж» зарос травой, а не был покрыт песком как и положено пляжу. Но всё равно для отдыха было в самый раз. Да и кому этот песок нужен? Только в трусы забивается, блин! А на травке поваляться, на мягкой да шелковистой, очень даже приятно. Я осмотрелся и понял, что Юр был прав — нападать здесь мог бы разве что самоубийца-мазохист. Склоны поросли колючим кустарником, там и здесь торчали острые камни. К тому же самый пологий склон имел градусов пятьдесят крутизны. Если не повезёт и запнёшься на таком склоне, то к низу прикатишься по частям. Действительно, какой дебил сюда полезет по доброй воле? Можно было и пистоль не брать. Но теперь же не понесёшь его назад?

Отдыхающие разбрелись по берегу. Раздался девичий визг — кому-то не терпелось залезть в воду. Наша группка остановилась поодаль, рядом с урезом воды. Лекс обернулся к нам:

— Ну что, мальчики-девочки? Купаться будем?

Девочки (за исключением Нюты) восторженно согласились и сразу стали раздеваться. Быстрее всех справилась Калинина. Она просто стянула платье через голову. Ага, и купальник тот же, который был в Макаровке. Второй стала Клео, быстренько размотав свою тогу-сари. Её купальный костюм был цельным, но открывал спину до самой… Э… Оригинальная модель. Совсем немного от подруги отстала Лани, потому что расшнуровывала кроссовки и стягивала узкие шорты. Её раздельный красный купальник был прост и незатейлив. Мне понравилось. Мимолётом посетила мысль о том, что весь женский состав экспедиции, не сговариваясь, захватил купальники. Интуиция, твою дивизию. Хотя эти тряпочки места занимают не больше, чем хорошие носовые платки. Называть те полоски и треугольнички из тонкой ткани купальными костюмами разум отказывается категорически.

Девки с визгом, пусть и сдержанным, рванули в воду. Лекс с начальственным достоинством, не торопясь, последовал за ними, таща на буксире Мишку. Хотя парень и сам поспешил охладиться в озёрных водах. А нефиг было на девчонок так пялиться! Красные его уши не дадут соврать. Нюта сидела на травке, скрестив ноги по-турецки, грызла травинку и хмуро глядела на купающихся. Я хотел спросить её о самочувствии, но передумал. Тут и так понятно — переживает девчока. Сам я раздеваться не спешил. Отчасти потому что не мог оставить оружие без присмотра, отчасти потому что робел перед Лани по непонятной причине. Юр тоже не раздевался и даже не собирался этого делать. Он присел на корточки возле воды, умыл лицо. Вытащил из кармана большой носовой платок, смочил его водой и протёр вспотевшую шею. Спросил, не оборачиваясь ко мне:

— Чего не купаешься, механик?

— Не могу же я бросить оружие на берегу?

— Понятно. А ты, Нюта?

— Не хочу.

Пресекла дальнейшие расспросы девчонка. Я наблюдал, как резвятся девушки и подметил, что Марика в присутствии Лекса и «вне строя» ведёт себя вполне женственно. Раньше она не была такой естественной на людях. Вот что любовь с людьми творит.

Прибрежная полоса озера со стороны нашего «пляжа» волновалась от движения множества молодых и сильных тел, брызги создавали множество маленьких радуг, весёлые крики и смех эхом отзывались по всей котловине. И всё это под абрикосовым небом и оранжевым Светом. Да, иногда в жизни есть и такие моменты. Когда всё хорошо, спокойно и беззаботно. Вот потому что таких моментов немного, потому и надо ими наслаждаться и ценить их. И люди наслаждались. Кто-то, искупавшись, лежал или сидел на травке. Кто-то бренчал на местном варианте гитары, собрав вокруг себя ценителей авторского исполнения. Барды, они везде есть. Кто-то играл в спортивную игру. Вобщем было весело.

Лекс уже наплавался и пришёл ко мне. Растянувшись на траве, он спросил:

— А ты чего сидишь тут? Поплавай.

— Сейчас пойду. Присмотришь за оружием?

— А? Конечно.

Я стащил футболку, штаны и под них положил кобуру с пистолетом. Пошёл к воде, с неудовольствием отмечая неровность загара. Как и у многих людей, постоянно работающих на открытом воздухе, у меня была загорелая голова, шея, руки. Всё, что часто открыто. А вот само тело, обычно скрытое под рабочей одеждой, почти не загорело. Да и как ему загорать? Мне что теперь, голым работать? Тем более, что судя по моим наблюдениям ультрафиолета в излучении Света заметно меньше чем в солнечный летний день на Земле и стриптиз должен быть постоянным. Ну нафиг.

Вода была прохладной, но теплее, чем я ожидал. После недели жары, пота и нервов оказалось так приятно погрузиться в природную ванну. Я проплыл немного, разогревая мышцы, потом пару раз нырнул. Дно было песчаным, с мелкими камешками. Как раз такое, как я люблю. Ещё поплавал, сбрасывая мышечное напряжение за всю неделю, и решил отдохнуть. Вдохнул, раскинул руки и ноги, изобразив морскую звезду. Тело словно парило в невесомости. В ушах тихо шумело волнами озеро. Лепота!

Очнулся я от того, что кто-то коснулся моего плеча. Я открыл глаза, приподнял голову. Рядом над водой покачивалась милая мордашка Лани, обрамлённая мокрыми красными прядями.

— Привет.

— Привет.

— Давай наперегонки плавать, Фрам?

— Ну давай. Какой приз будет?

— Эм… Поцелуй. Настоящий… Кто проигрет, тот первый целует. Согласен?

— Согласен. Куда поплывём?

— А хотя бы вон до того дерева!

Лани взглядом указала на склонившуюся к воде иву, стоявшую в стороне от прибрежной полосы. Ну что же. Раз ей так хочется меня поцеловать. Ведь я по-любому первый доплыву!

— Раз! Два! Три!!

Сначала так и было. Я вырвался вперёд и уже посмеивался про себя над девушкой, но оглянувшись в очередной раз, не увидел её сзади. Ритмичный плеск раздавался сбоку, перемещаясь вперёд. Твою дивизию! Я поднапрягся, но дистанция уже заканчивалась. Лани первой хлопнула по ветке, торчащей параллельно водной поверхности и победно оглянулась:

— Проиграл!

— Я специально поддался.

Буркнул я. Подумать только — меня победила девчонка! А она хитро подмигнула:

— О! Так хочешь меня поцеловать?. Ладно.

Подплыла ко мне и обняла за шею. Её лицо было прямо напротив моего. К груди и животу прижалось тёплое девичье тело, да еще и её ноги сжали мне бока. У меня неожиданно перехватило дыхание. А вэйта потёрлась носиком о кончик моего носа, тихо спросила:

— Ну что же ты?. Проиграл — плати.

Я обнял её и поцеловал в губы. Поцелуй вышел долгим. Когда наши губы всё-таки разомкнулись, Лани прошептала, переводя дыхание:

— Я об этом всю неделю мечтала, Фрам.

— И я.

— Продолжим?

— Конечно.

И мы продолжили. Казалось, что время замедлилось и прекрасные мгновения превращаются в минуты. Лани целовалась страстно, активно. Даже чуть слышно постанывала. Несмотря на прохладную воду её тело дышало жаром. Тем более, что её руки и ноги неожиданно крепко сжимали меня в объятьях. И мне это нравилось. Я не оставался в долгу и обнимал её с не меньшей страстью. Но ничто прекрасное не может длиться вечно. Во-первых нас вот-вот начнут искать, во-вторых вода в озере не такая уж тёплая и становится холодно. Лани оторвалась от моих губ, прошептала с сожалением:

— Пора выходить. Так не хочется.

— Но мы должны. Девчонки забеспокоятся, да и вообще.

Я не стал уточнять — что за «вообще». Говорить не хотелось. И размыкать объятья тоже. Но пришлось:

— Ты первая.

— М… Ладно.

Вэйта легко поплыла в сторону «пляжа», использовав меня как опору для старта. Вот же ж. Кстати, надо понырять чуть-чуть, охладиться. А то если я прямо сейчас выйду на сушу в моём теперешнем состоянии, то это может несколько шокировать окружающих. Ничего не поделаешь — физиология, твою дивизию.

Некоторое время спустя я всё-таки вышел из воды. Девчонки, в том числе и Лани, разлеглись на травке и на меня не обратили внимания. Подумаешь — Апполон нашёлся. Они продолжали свои женские разговоры, малопонятные для мужчин. Я не стал к ним приставать, а пошёл одеваться. Лекс о чём-то разговаривал с Юром, Нюты поблизости не было. Может купается? Оделся, проверил пистолет. Девушки продолжали ворковать в своей кампании, так что отошёл в сторонку. Трава выглядела такой мягкой, что я соблазнился и лёг на спину, заложив руки за голову. Закрыл глаза, глубоко вдохнул. После плавания и поцелуев мышцы пребывали в сладкой расслабляющей усталости. Она не имела ничего общего с той ноющей, тупой усталостью, которая наваливается после тяжёлых трудовых будней. Так что я как-то незаметно стал проваливаться в ватную дрёму.

Меня разбудил насмешливый голос:

— Вставай, соня! Ужин проспишь.

Рядом сидела одетая Лани и улыбалась. Вокруг почти никого не было. Лекс, Марика и Клео уже отошли до начала подъёма. Я ошалело сел, потёр лицо ладонями:

— Блин! Я опоздал?

— Нет. Лекс сказал, чтобы ты уходил последним. На всякий случай.

— А ты что тут делаешь тогда?

— Я уйду предпоследней.

Усмехнулась вэйта. Я встал, помог ей тоже подняться. Мы медленно пошли за последними отдыхающими. Подъём шёл медленно, неспешно. Мы молчали. Вокруг было так спокойно и хорошо, что не хотелось нарушать тишину чужеродными для природы человеческими голосами. Но вот и подъём кончился, прошли рощицу. За вот этими кустами уже и лагерь. Отсюда даже слышны весёлые крики. Лани остановилась, я тоже. Приблизилась вплотную, обняла за шею. Её большие радужные глаза смотрели на меня немного снизу. Мне показалось или в них искрятся звёздочки? Но от анализа глаз здорово отвлекало ощущение того, как мне в грудь упирались тёплые девичьи груди. Сквозь тонкую ткань всё ощущалось очень хорошо. Я сглотнул, положил ладони ей на талию. Лани вздрогнула и прижалась плотнее. Я даже через футболку почувствовал, как твердеют её соски. Твою дивизию, аж дыхание сбилось! Мы обжимаемся в кустах как школьники после выпускного! Мне стало и смешно, и приятно…

— Лани, как ты смогла меня обогнать там, на озере? Я вроде хорошо плаваю..

— Но не так, как постоянная участница межрайонных соревнований по плаванию.

Хитренько так отозвалась вэйта и хихикнула. Вот оно что! Ведь знал же, что этим любителям зарядки доверять нельзя! Но я только тихонько куснул её за кончик носа и спросил:

— А если бы условие было обратным?

— Глупенький. Тогда бы я плыла как обычная девчонка.

— О, коварная!

Шёпотом воскликнул я. Что ещё тут скажешь? Лани надоели разговоры, потому что она приподнялась на цыпочки и впилась горячими губами в мои губы. Я сразу забыл нафиг все мелочи, типа кто там куда первый приплыл. Тут занятие намного интереснее и приятнее. Лани не отпускала мои губы. Дорвалась, называется. Даже глаза прикрыла. Целовалась она, кстати, совсем неплохо для начинающей. А опыт, как известно, дело наживное. Тем временем мои ладони медленно и как бы случайно (ха-ха три раза) сползли с талии на ланину попку. А то ж! Тихий вздох и лёгкая дрожь просигнализировали, что реакция на мои поползновения самая положительная. Это тебе за обман. Хотя это и не наказание.

Я был так увлечён обнимашками-целовашками, что не сразу отреагировал на звук быстрых шагов за кустами. Только краем глаза уловил движение появившегося на тропинке объекта. Из-за веток вывернула Нюта собственной персоной. Увидев нас в слиянии поцелуя она так резко остановилась, что подошвы спортивных ботинок зашуршали по песку. Я видел как расширились её глаза, как сползла с лица улыбка. А Лани, видимо, так и вовсе не обратила на неё внимания, потому что не отрывалась от моих губ. Нюта стояла как громом поражённая. И только широко раскрытые глаза наливались слезами. Потом плотина рухнула. Ню медленно попятилась:

— Вы! Да вы! Я!. А ты! А я!.. Дураки!!

Развернулась и быстро убежала. Мне стало очень неловко и даже желание продолжать прошло. Лани словно очнулась и непонимающе уставилась на меня:

— Что такое? Кто это был?

— Нюта.

Сказал я с досдой неизвестно на что, разомкнул объятья.

— Пойдём в лагерь?

Лани только кивнула, тряхнув красными хвостами. Тактичная она.

Глава 7

Находки и сюрпризы

Нюта дулась на меня три дня. Три дня я ел пересолёную еду и пил горький «чай». На дольше меня не хватило. Я улучил момент и фигурально выражаясь «бухнулся в ноги» Марике. Рассказал ей о нас с Лани, о том, что видела Ню. Слёзно просил помочь. Калинина задумчиво покачала головой и неуверенно пообещала что-нибудь сделать. За эти три дня мы с Лани виделись в общей сложности около часа. Я едва успевал проводить её от палатки до костра, а потом — обратно. По дороге перекидывались малозначащими фразами и расставались. Ни о каких обжиманиях в кустиках не могло быть и речи. Доктор напал на следы чуть ли не того самого храма. Буровая не просто сверлила дырки в земле, а искала подземные пустоты или наоборот — крепкие объекты. Вот недавно бур наткнулся на нечто. Сузили зону разведки и начали обследовать большой холм, поросший кустарником. Оказалось, что материал обломков, из которых он состоит, более старый чем у других развалин. Нэро навозил кучу образцов, которые обрабатывала половина учёной группы. Лани работала по отдельной программе, искала болезнетворных микробов. Работы хватало всем.

На четвёртый день, вечером, я как обычно провожал вэйточку до её палатки. Оставалось обогнуть куст колючек, как вдруг раздался негромкий треск и из-за куста появилась Нюта. От неожиданности Лани ойкнула и схватила меня за руку. Ню воскликнула:

— Не пугайтесь!. Выслушайте меня!

Мы переглянулись, а Ню продолжила:

— Извините! Я была дурой!

То-ли лыжи не едут, то-ли я чего-то не понимаю. Что это с ней? Неужели Марика наставила девочку на путь истинный и объяснила ситуацию?

— Прости, Фрам. Я вела себя как ребёнок. И ты, Лани, прости. Ты ни в чём не виновата. Просто я напридумывала себе всякого, а потом разозлилась. Но теперь всё будет по-другому. Надеюсь, что вы измените мнение обо мне. За пять стодов я многого добьюсь!

Нюта так лучезарно улыбнулась, что у меня отлегло от сердца. Наконец-то девочка всё поняла. Какая умница! Э… Стоп!. Чего сказала?!!

— Какие пять стодов?! Почему именно пять?!

Нюта улыбнулась ещё праздничней:

— Через пять стодов я стану совершеннолетней девушкой и смогу выйти за тебя замуж.

— Кх!

— Да! Я стану хорошей второй женой! Обещаю!

— Блин.

Я так охренел, что не нашёлся что ответить, а лишь беспомощно посмотрел на Лани. Она посмотрела на меня. Но ожидаемой злости или удивления я в её глазах не обнаружил. Что такое?

— Э… Лани?

— Что?

— Ты ничего не скажешь?

— А я должна?

— Ну… Наверное. Разве ты не ревнушь? Хотя бы капельку?

— Разве что капельку. Ведь то, о чём сказала Нюта — хороший способ нам с ней не враждовать.

— Ты готова делить меня с другой девушкой?

— Я уверена — твоей любви хватит на двоих. И разве ты не хочешь брать пример со Священной Семьи?

— А.. — Только и выдавил я.

Совсем забыл! Вот почему Лани не шокирована! Эта их Семья. У Тс'Охо же две жены было. Равноправный союз троих. Ёшкин барабан. Двоеженство не запрещено законами Федерации и разрешается канонами местной церкви. Тройственных семей не так уж много, но они есть. Лани об этом знает с детства, это ей привычно. Нюта тоже об этом знает. И только для меня, землянина, это шок. Хотя, если бы я был воспитан не в христианской традиции, то… У славян до крещения многоженство практиковалось. По крайней мере не возбранялось. У мусульман и подавно. По законам этих мест Нюта вполне может выйти за меня замуж даже в том случае, если я до этого женюсь на Лани. Женюсь? Мне капец…

Пришлось несколько сменить тему:

— Скажи, Нюта — кто вложил в твою буйную головушку мысль о месте второй жены?.

— Марика. Ой!

Нюта не на шутку испугалась и прикусила язычок. Всё понятно. Ну — Марика, ну — помощница. Ладно, с ней потом поговорю. А пока надо с девчонками разобраться.

— Да уж. И что нам теперь делать?

— Жениться! — Восторженно воскликнула Ню и зажала себе рот ладошкой.

Правильно сделала, потому что я глянул на неё совсем не ласково. Она втянула голову в плечи и преданно уставилась на меня, словно нашкодивший щенок, которого поймали на месте преступления и подняли за шкирку. Мне даже смешно стало. Я покосился на Лани. Она спокойно улыбалась и косилась в мою сторону. Мы встретились взглядами и тут же отвернулись. Я сказал, потому что пауза неприлично затянулась:

— Лани, ты извиняешь Нюту?

— Да. Я уже всё забыла.

— Хорошо. Нюта, ты не будешь больше злиться и ревновать меня к Лани?

— Нет-нет-нет!!!

— Прекрасно. Значит так. Мы вернёмся к этой теме через пять стодов. Согласны?

— Да.

— Ага!

— А пока об этом молчим. Мы и Нюта — просто друзья. Так?

— Так.

— Конечно!

— Вот и ладушки. Нюта, ты сама доберёшься до нашей палатки?

— Да. Пойду. Целуйтесь на здоровье.

— Ах ты ж!

Девчонка исчезла за кустом колючек. Я взял Лани за руку:

— Ты была серьёзна, когда поддержала Ню?

— Вполне. Это же самый простой выход из ситуации, Фрам. Она хорошая девочка, я с ней полажу. Да и пять стодов в её возрасте — это… Это срок. Многое может случиться за пять стодов.

— Да, это срок. Ты мудрая, Лани… Устала? Хочешь, я понесу тебя на руках?

— Хочу. Рассчитывал на отказ? Фигу тебе. Неси.

Утро начиналось как обычно. Сначала желающие занимались физкультурой, кто как умел. Те же, кто не желал утруждаться с утра не жрамши, занимались вялым умыванием, потягиванием с зевотой и почёсыванием. Потом начинался завтрак. Раньше Ню после прихода Лани хмурилась и дула губы, а теперь её словно подменили. Она была мила и любезна, вежлива и улыбчива. Ну просто образец хорошей кухарки. Даже попросила Лани позаниматься с ней по природоведению. Глядя на всё это у меня отлегло от сердца. Пусть Нюта и преследовала свои цели, но мир между девчонками наладился. Такая Ню нравилась мне гораздо больше.

Три дня прошли в бешеном режиме, а на четвёртый случилось то, ради чего и затевалась экспедиция — нашёлся тот самый древний храм! Доктор просто переселился на место раскопок, приезжал в лагерь только спать. Я помогал наладить освещение на месте работ, поэтому был в гуще событий. Оказавшись на раскопках, я ожидал увидеть роскошные развалины, но увидел только огромную, поросшую кустами груду камней. Как тут можно без техники что-то раскопать? Однако мне объяснили, что всю кучу и не надо разгребать. Достаточно прокопать штольню до входа в подземную часть. А такая есть? Оказывается, что у храма были глубокие подвалы, так что есть неплохой шанс найти их неповреждёнными. Док был уверен, что бур наткнулся именно на своды подземелий. Теперь установка сверлила скважины вокруг развалин, чтобы можно было установить примерные очертания подвалов. Ломаться буровая пока перестала. Ну тогда ладно, флаг вам в руки.

С находкой развалин лагерь окончательно превратился в филиал муравейника. Я сам участвовал в превращении. Меня снова послали в Счастье, на этот раз с Марикой. Продукты и запас топлива для производителей мы сгрузили в лагере на временный склад. Причём склад делали мы с Мишкой ещё в первые дни. Выкопали в небольшом пригорке с одной стороны яму в рост человека, сверху настелили жерди из близлежащих зарослей и засыпали слоем вынутого грунта. Получился неплохой погреб. Даже дверь сделали и простейшее охлаждение из канавки с водой и влажной мешковины. Пригодился мой опыт строительства землянок из прошлой жизни. Перед рейсом я слил из цистерны остатки компреста в баки машин, производителя и пустые канистры. Надо будет ещё горючки купить. Не забыть зайти к Лексу с фразой «-Сан Саныч! Давай полтинник — керосинка покупать надо!».

В дороге нашёл время поговорить с Марикой на счёт Нюты. Сначала откладывал, потом в суматохе вообще забыл. Теперь же вспомнил. Дорога была накатанная, так что можно было говорить, не опасаясь проглядеть какую-нибудь неожиданность. Ветерок поиятно задувал через приопущенные стёкла дверей. Лепота. Я глянул на Марику — она расслабленно смотрела вперёд. Спросил, привлекая внимание:

— Слушай, сестрёнка. Ведь это ты подала Нюте мысль о месте второй жены?

Калинина недоумённо наморщила лоб, а потом пожала плечами:

— Ну да.

— А ты могла хоть меня предупредить заранее, мнение моё узнать о планах на хотя бы первую жену, не говоря уж о второй?

— Я не успела. Да и зачем? Во-первых ты сам просил помочь, во-вторых разве всё не решилось?

— Ну ты даёшь! Благодаря тебе Нюта втемяшила себе, что через пять стодов станет моей второй женой!. Я ещё о первой не решил!

— Как?! Ты не хочешь жениться на Лани?! А кто мне мозг полоскал страданиями о детях? А?!

Настала моя очередь оправдываться, хотя это я изначально планировал припереть Калинину вопросами к стенке:

— Ну… Я… Конечно, я думал об этом, но… Но в будущем, не сейчас!.

— Так и Нюта за тебя собралась не сейчас, а в будущем. И довольно далёком, заметь. Для неё пять стодов — далёкое будущее. За это время многое может измениться. В первую очередь она сама изменится. И возможно, что тогда ты сам уже не будешь так категоричен.

— Странно.

— Что именно?

— Лани сказала почти то же самое, только другими словами.

— Вот видишь?. Тебе две умные девушки говорят одно и то же, а ты ещё и упираешься. Ведь Лани не против такого варианта? Да?

— Ну, в общем… Кажется — да.

— Так чего же тебе ещё надо?!

— Как-то мне это не очень привычно.

— Прекращай эти метания, ривалист хренов! Живи нормальной жизнью и не загоняй себя и двух девушек в какие-то придуманные рамки! Всё — больше я на эту тему разговаривать не буду.

На том наш разговор и закончился. Как ни странно, но после него я как-то успокоился на счёт Нюты. В самом деле — кто знает, что будет через пять стодов?

В Счастье мы поехали на почту. Да, почтовое отделение в таких городах чуть ли не единственный канал связи со внешним миром и Большим Рассеном. Там и мощный эфироприёмник, совмещёный с ретранслятором — обеспечивается покрытие ближайшего района эфиропередачами из федерального центра. Транслируются даже два канала светопередач. Цивилизация однако! Там же переговорный пункт эфирной связи. Этакий межгород через эфир. Письма, посылки — это уж как водится. Так что если и можно здесь куда-то позвонить, то только отсюда.

Мы приехали не звонить. Мне была выдана бумажка с адресом, по которому надо было отправить сообщение, и текст. Скучающая девушка в окошечке приёма сообщений скептично окинула нас оценивающим взглядом, но бумажку приняла. Слупила с нас восемьдесят фэдсов за услуги связи и попросила приходить ещё. Ага, непреминём. Ответа ждать не надо было. Надо было ждать прибытия бригады землекопов с оборудованием. Дюжина человек плюс шмотьё, лопаты, кирки, ломы и прочие палки-копалки. Целый кузов наберётся. Прибыть они должны завтра к вечеру на речном транспорте. Так что нам с Марикой сутки «балдеть» в Счастье. Поехали в к пристани, там неподалёку была гостинница. Сняли номер на сутки. Да, двухместный. Мы же родственики, ничего такого. Он нам и нужен-то только для ночлега. Я бы и в кабине переночевал, но сестру жалко. От нечего делать сходили в трактир. Ковбоя-алкаша там не встретили, зато пообщались с другим интересным человеком. Мы как раз взяли по кувшинчику «Жу-жу» и сели за столик в углу. Зал мягко освещался «керосинками», у стойки тусовались постоянные клиенты, за некоторыми столиками сидели парочки местных. Хоть мы и старались не отсвечивать, но в городке, где все были так или иначе знакомы, спрятаться трудно. К тому же сейчас и старателей в Счастье не было и затеряться среди них не получилось. Одеты мы были не как местные, поэтому, наверное, на нас украдкой, а то и откровенно оглядывались, шушукались. Мы невозмутимо цедили «медовуху», однако внимание аудитории начинало подбешивать. На нас что — узоры нарисованы? Мы что — голые тут сидим? Чего такой ажиотаж-то? Не, ну если посмотреть на сестру непредвзято, то внимание становится понятней. Одетая в стиле «милитари» симпатичная блондинка взгляд притягивает — спору нет. Но нельзя ли поделикатней?..

Я заметил, как от стойки отлепился один из посетителей и пошёл к нам. А ему чего ещё надо? Если он собрался Калинину клеить, то чувак получит знатный отлуп. Выглядел он вполне обычно, и одет был по местной моде. Обыкновенный молодой человек примерно нашего возтраста, с ёжиком выгоревших в лучах Света волос, выглядывающих из-под шляпы. Однако человек вежливо поздоровался:

— Добрый вечер, свогры. Разрешите присесть за ваш стол?

— Пожалуйста. — Пожала плечами Марика.

Ковбой выдвинул стул, уселся:

— Меня зовут Никис. А вы из искателей?

— Я — Марика, это — Фрам. С чего вы взяли, что мы искатели?

— Ну, вы точно не местные, а старателей сейчас в городе нет. Об экспедиции же ходят слухи.

— Что же за слухи ходят о нас?

— Говорят, что вы хотите поймать Голубую Девчонку.

— Нет. Никого мы ловить не собираемся.

— Эх, какой шикарный слух разрушили. — С улыбкой вздохнул Никис.

Марика пожала плечами, отхлебнула из бокала. Никис подался вперёд и куртуазно понизив голос спросил:

— Скажите — у вас в экспедиции все женщины такие красотки?

— Да. — Коротко ответила невозмутимая Марика.

Никис расплылся в улыбке:

— Марика, а…

Он не успел договорить, как Калинина так же коротко отрубила:

— Нет.

Никис расхохотался:

— Здорово вы меня, а? Прямо налету! Ладно, подожду когда более покладистые красавицы приедут промочить горлышко.

Я помалкивал и пил. Незачем вступаться за девичью честь сестры. Она всю эту забегаловку разгонит голыми руками, если будет такая нужда. Ковбой снова заговорил, на этот раз серьёзным тоном:

— Но вы Её уже видели?

— Её?

— Девчонку. Вы там уже неделю или больше. Неужели Она так вам ни разу и не показалась?

— Нет. А вы её сами видели?

— Я? Да куда там!. Но рассказов о встречах с Голубой Девчонкой слышал полным-полно. Не на пустом же месте они придуманы? Такое ощущение, что один я с ней не встречался! — Хохотнул Никис.

Мы тоже улыбнулись. Ковбой смотался до стойки, забрал там свой кувшин с медовухой, бокал и вернулся к нам. Он с удовольствием отпил из высокого бокала и откинулся на спинку стула. Сдвинул шляпу на затылок:

— Как вам здесь?

— Ничего так. — Пожала плечами Марика.

Никис ухмыльнулся:

— Да. Вы правы, дыра — дырой. Я уж привык, а поначалу скучно было.

— Ты не местный? — Спросил я.

Ковбой помотал головой, словно конь, отгоняющий слепней:

— Нет. Я Из Синегор родом, а тут служу в военной части. Пехотный десятник.

— Выходной?

— Ага. Вот, развлекаюсь. Девушки здесь красивые, только свободных мало. — С сожалением ответил Никис. — Приходится возмещать напитками. — Поднял он бокал.

Мы подняли в ответ. Посмаковали шипучку, уже порядком выдохшуюся. Теперь уже Марика задала вопрос:

— А как тут с безопасностью?

— Бдим. Охраняем окрестности не жалея сил. В рабочее время. Серьёзно — в окрестностях тихо, в Старом Городе тоже. Мы там постоянно патрулируем. Поблизости нет крупных Дикоземских поселений и крупным бандам здесь просто негде базироваться. Мелочь залётная бывает, но её мы отсекаем заранее. Опять же воздушные патрули ВГБистов частенько вдоль границы проходят и обстановкой делятся по эфиру.

— Неужели тишь да гладь? Со скуки наверное помираете? — Забросил я наживку.

Некоторым только дай возможность пожаловаться на судьбинушку. Никис сдвинул шляпу на лоб и сцепил руки на затылке:

— Да помрёшь тут со скуки, как же. Банд у нас может и нет, но зато незаконная торговля есть. Там, тсед сто пятьдесят в глубь Дикоземья, течёт крупная река. Кармо. Она петлёй изгибается в нашу сторону а по ней из глубины диких земель плывут всякие разные торговцы. На этой петле они высаживаются и на транспорте шуруют в сторону перехода в районе Рито. Так делает большинство, но не все. Те, кто везёт запрещённые товары, едет в нашу сторону. Места там глухие, лесные — есть где от самолета или газолета спрятаться. Ещё ближе к нам, тсед семьдесят, есть отравленные леса. Там и засаду не устроишь, а дорог много. Вот они и прутся по лесам и отравам, везут всякое.

О как. Контрабанда, значит? Тогда понятно. А Никис продолжил:

— Кого-то ловим, конечно. Но многие просачиваются. Ладно бы спичками торговали, но они же сюда нартаблетки везут, отраву, а отсюда — предметы старины, искусство всякое. Рабов. — Замолчал военный-ковбой и допил бокал.

Да уж, ситуация. Что самое на мой взгляд скверное — то, что это не госграница. Там бы уж оборудовали и заграждения, и полосы контрольные. Муха бы не пролетела. Обычная точно не пролетела бы. А тут вроде и земля своя, а сил для наведения порядка мало. Дружинника под каждый куст не посадишь, блокпостов на каждом перекрёсточке не понаставишь. И так процент занятых в силовых ведомствах очень высок. А ведь всех надо содержать. А на что, если люди вместо работы в народном хозяйстве шастают по горам и долам и пытаются охранять тех, кто таки работает в народном хозяйстве, чтобы было на что содержать тех, кто охраняет тех, кто работает — чтобы было кому платить налоги для содержания обширного силового аппарата. Одно тянет другое. Чем дальше расширяется обжитая область, тем больше надо охранников. Всё упирается в низкую плотность населения, да ещё освоение Новоземья оттягивает много молодых и энергичных людей. Вобщем проблемы взаимосвязаны и наслаиваются друг на друга. Нет, остановить экспансию и наладить полноценную границу — не проблема, но политически это будет равноценно отказу от Диких земель. Это рано или поздно приведёт к оформлению на «отказных» землях самопровозглашённого государства с довольно буйным населением или и того хуже — земли перейдут в собственность соседей, которые уберут буферную зону и понатыкают военных баз по новоявленной границе, да ещё начнут предъявлять территориальные претензии. «Кемска волост! Йа! Йа!». Примерно по той же причине на моей далёкой родине так упорно и даже жестоко удерживали в составе Российской федерации небольшую и экономически бесполезную Чеченскую республику. Всем было ясно, что дай им независимость, отступись — и никакого нового Катара или нового Кувейта там не возникло бы, а возникла бы смесь Косово и Сомали, которая ядовитой занозой засела бы в мягком подбрюшье России, дестабилизируя и без того взрывоопасный Северный Кавказ. Уж Турция туда лапы запускала почти не стесняясь. А та же Великобритания пыталась раскачивать Кавказ ещё со времён Большой Игры, которая тянулась триста лет и конца ей не было видно. Ещё батя «Маугли», Редъярд Киплинг, будучи одним из участников той игры, писал что только когда все умрут — только тогда кончится Большая Игра. Старик знал, о чём писал. Вот потому и держали. Не зря же говорится, что держи друзей близко, а врага ещё ближе. Геополитика, твою дивизию! А тут сферополитика. Не только для Рассенской федерации, но и для многих других государств Дикие земли были этаким «чемоданом без ручки» — и нести неудобно, и выбросить жалко. Чем больше я узнавал об обстановке в этом регионе, тем больше в этом убеждался. «Отступить нельзя освоить». Ставь запятую где хочешь, ни один вариант не лучше.

Ковбой, который на самом деле был офицером, вдруг принял нормальное положение и задумчиво посмотрел в направлении дверей.

— Ого! Кого я вижу. Сама Люсия появилась. Не меня ли она ищет? — Пробормотал весельчак безо всякого веселья.

Я оглянулся. В дверях подбоченясь стояла красивая молодая женщина в традиционном костюме на тему ковбойства. Я автоматически отметил про себя — какие у неё красивые ноги и какая короткая юбка. Фантазия не растерялась и нацепила этот костюм на Лани. М-м-м… Шоб я сдох! Надо срочно выпить! Пока я дрогнувшей рукой наливал себе полный стакан выдохшейся медовухи, наш знакомец надвинул шляпу на глаза и встал из-за стола:

— Извините, свогры, но у меня есть неотложное дело. Увидимся!

Никис действительно пошел, но не в сторону красотки, как я ожидал, а совсем даже наоборот. Красотка оказалась не только с красивыми ногами, но и с прекрасным зрением. Она разглядела парня, плотоядно улыбнулась и решительно (тем не менее красиво) процокала каблуками сапожек в его направлении. Они скрылись в тёмном углу и визуальный контакт с ними я потерял, но почему-то был уверен, что Никис встрече был не рад. Бедняга. Мы ещё посидели, посмеялись над конфузом офицера и пошли спать.

Завтракали мы в этом же трактире, обедали там же. Изнывали от скуки. От нечего делать проверил машину и даже помыл. Я бы мыл подольше — хватило бы до вечера, но взялась помогать сестра и мы справились до обеда. После обеда ходили на местный пляж. Он был заполнен ребятнёй и подростками, которые кучковались отдельно от малышни. Взрослые все работали, молодёжь училась или тоже работала, поэтому мы тут были как белые вороны среди воробьёв. Было не очень уютно. Хоть речка не разочаровала. Светлое дно и медленное течение были именно такими, как я люблю.

Вечером наконец-то прибыли землекопы. Десять рабочих, машинист воздушной станции и горный мастер. С собой они привезли палатку, переносную станцию с отбойным молотком, несколько тачек и кучу ручного инструмента. Ребята хорошо оснащены. Им бы ещё экскаватор для полного комплекта. Но моё дело — доставить эту бригаду «Ух» до места работы, а не торетизировать. Я подогнал грузовик к пристани, открыл задний борт:

— Грузите свои средствА производства!

Мою шутку, как и ожидалось, никто не понял. Ну и ладно. Мужики, а именно так их с полным правом можно было назвать, таскали свои пожитки без спешки, но быстро. Помедлили только со станцией, потому как тяжёлая. На Марику бросали взгляды, хотя безо всякого удивления. Серёзные товарищи. Под стать нашим непокобелимым охранникам. Им такие каменные рожи выдают вместе со спецодеждой что-ли? Их начальник, хмурый пожилой усач, поинтересовался у Марики, как-то вычислив в ней главную:

— Когда на место поедем, свогра?

— Завтра с утра. Часа в два. И так мы двое суток потеряли.

Мастер пожал плечами, мол это не их вина, и увёл своих брутальных землероек харчеваться и спать. Мы тоже пошли в трактир, поужинали и завалились спать в номере. Как я и думал — Марика совершенно перестала меня стесняться после того как мы стали родственниками. Нет, с голыми сиськами или задницей она при мне не ходила, но вот в нижнем белье по номеру дефилировала совершенно спокойно. Не сказать, что это меня совсем не трогало, но интерес был чисто платонический. Никаких похотливых мыслишек и всего такого эротического. Просто женщина с совсем неплохим телом. Как я ещё в начале знакомства отметил — Марика была весьма симпатичной, но не супермоделью. Она не была даже просто моделью, однако было в ней что-то такое, чего у этих «моделей человека в натуральную величину» не бывает. Естественность может? Была она такой, как… Как… Ну, словно жила-была по соседству девчонка, которая водилась только с пацанами, стреляла из рогатки, гоняла с ними в футбол, лазила по стройкам. Коленки в ссадинах, вечно растрёпанные, непослушные волосы. И вот вдруг эта пацанка подросла, неплохо округлилась в нужных местах, отрастила стройные ноги, но поведение ещё не совсем сменила на девичье. Вот такое впечатление у меня было от Марики. И мне это нравилось. Наверное в глубине души мне всегда хотелось, чтобы у меня была такая сестрёнка.

Ещё только светало, а мы уже ехали. Мастер отказался от места в кабине и трясся сейчас в кузове вместе со своими рабочими и оборудованием. Что-то мне подсказывает, что этот мой рейс не последний, а совсем наоборот. Из того немногого, что я знал о горных работах, вспомнилось большое количество пиломатериалов для сборки настилов, трапов и прочей шахтной крепи. Ладно, решим проблемы по мере их возникновения. Марика подрёмывала справа, оглядываясь на крупных неровностях. Я крепко держал руль, «подваливая» газку на подъёмах, сбрасывая на спусках. По сторонам мелькали кусты и деревья, тёмно-красные в сумерках от разгорающегося Света. Я рулил, а сам тихо улыбался, мечтая о встрече с Лани. Как-то незаметно для самого себя я очень привязался к огненной вэйте. И уже совсем не терзали мысли о том, что она не человек. Фигня всё это. Какая в пень разница? Мне даже нравятся её остренькие ушки и я про себя иногда называю её Лисичкой. Не видел её глазищи только сутки, а уже соскучился. Хочется сделать так, как мы иногда вечером делали: Лани сидела, поджав ноги, я клал голову ей на колени, а она опускала мне на лоб свою прохладную ладошку. И прочь уходила усталость, пропадали тревоги, начинали казаться смешными проблемы. Твою четвёртую гвардейскую танковую Кантемировскую ордена Ленина Краснознамённую дивизию! Уж не влюбился ли я?!.

За размышлениями о любви и мечтами о встрече с вэйтой дорога пролетела незаметно. Мы прибыли в лагерь ещё до обеда. Орис и Лекс сразу же утащили мастера на раскопки — показывать фронт работ. Рабочие сидели в кузове и терпеливо ждали. А что? Оплата почасовая, лучше сидеть в кузове и травить похабные анекдоты, чем катать тачку с землёй. Тем более это Лекс, утаскивая мастера, приказал не разгружаться. Я не тупее паровоза и понял, что рабочих хотят расположить поближе к месту работ. Что ж — разумно. Не надо возить бригаду туда-сюда. Именно так и вышло. Поехали в Город. Разгрузились у холма, под которым, как предполагал док, раполагались подвалы храма. Рабочие поставили палатку, развели костёр. Надо же, они и еду сами будут готовить! Охрана у них останется из пары барьеровцев. Странно, то они одного человека выделить не могли доктору, а сейчас двоих ставят на охрану рабочих. Хотя… Может для этого люди были распределены заранее. И вообще это не моё дело.

Вся эта дребедень с рабочими и раскопками вылетела из моей головы, когда вечером после ужина Лани подошла и тихонько шепнула:

— Фрам, проводи меня до лаборатории? Кажется я забыла выключить лампу.

— Да, пойдём конечно.

Едва мы отошли в густую-прегустую тень куста, как вэйта повисла у меня на шее и её горячие губы на пару минут лишили меня возможности говорить. Она дрожала в моих объятьях, крепко, до боли стиснув мне шею. Но я не жаловался. Это была приятная боль. А потом она спрятала лицо на моей груди и горячо зашептала:

— Фрам. Мне было так плохо без тебя. Что я наделала?

— О чём ты, Лани?

— Знаешь, раньше я думала, что смогу тебя забыть, если не встречу. Но теперь не смогу. Мне уже никто кроме тебя не нужен… Что мне делать? — Как-то горько и обречённо спросила вэйта.

Что её на такие мысли толкнуло-то?

— Я знаю, что тебе делать.

— Что? — Подняла голову Лани.

Господи, сколько надежды в её голосе. И я решился:

— Любить меня. Не отпускать. Подожди ещё капельку, Лани.

— Хорошо. Я не отпущу тебя. — Уже твёрдо ответила вэйта и крепче сомкнула объятья.

Немало минут утекло, пока я не опомнился, отовался от её губ и встревоженно спросил:

— Лани, а как же лампа-то?

— М? Какая лампа?

— В лаборатории.

— Да нет никакой лампы, успокойся.

— Ах ты лисица.

После ещё одного поцелуя она отстранилась и озадаченно спросила:

— Почему лисица?

— Потому что хитрая, красная и ушки у тебя остренькие.

— Ладно. Тогда — ладно..

В тот вечер мы долго простояли под тем кустом, и не просто так. На следующий день начались настоящие раскопки. Как я и подозревал — меня послали за пиломатериалами. Мишка поехал грузчиком. Мы вернулись с полным кузовом брёвен и досок. Землекопы тут же начали сколачивать трапы для тачек и ещё что-то. Буровая снова поломалась. Поломка была довольно серьёзная — лопнул один из валов в коробке передач самой установки. Пришлось заказывать такой по эфиросвязи и потом ехать за заказом в Счастье. Снова сутки прошли в езде и тягостном ожидании. Рабочие тем временем начали копать в мегагруде развалин штольню или как там она называется. Работали отбойным молотком, лопатами и тачками. Пока я сутками мотался между лагерем и Счастьем, возя то стройматериалы, то горючее, то детали для ломающегося оборудования, угрюмые рабочие отработали больше недели, штольня стала довольно длинной. Рядом росла куча вынутого грунта, вернее — фрагментов развалин. Из штольни их вывозили тачками. Работа у землекопов шла довольно быстро, хотя последнее время темп немного снизился. Как поведал всезнающий повар — упёрлись в остатки фундамента. Теперь штольня пошла вдоль стены и катать тачки стало далековато. Но работа продолжалась. Сам Нэро то пропадал в этой галерее, то работал в палаточной лабортории. Учёные просеивали кучи отвалов. Даже нашли несколько старинных безделушек. Доктор выражал сдержанный оптимизм.

Всё время, что мы уже провели рядом с Городом и внутри него, я размышлял об интересной штуке. Столько уже рассказов мы наслушались о Голубой Девчонке, один правдивей другого, а никто из нас её так и не видел. Не то чтобы я хотел повстречать призрака, но где же главная достопримечательность? Или она местный аналог лох-несского чудовища, которое как бы есть? Есть десятки очевидцев, которые клянутся, что его чуть ли не с руки кормили и за хвост таскали, но вот как назло этого больше никто не видел. Не видели мы Девчонку в окрестностях лагеря, не видели и в самом Городе. Ладно — я, бывал там урывками и только по случаю каких-то поломок оборудования. Но из учёных, которые дневали и ночевали на раскопках, из барьеровцев, их охранявших, а теперь и из землекопов эту самую Девчонку пока так никто и не увидел. Так что я считал байки про неё простым вымыслом, страшилкой для приезжих. Однако произошёл случай, изменивший моё мнение. В тот вечер я пошёл проверить насос у озера, намереваясь быстро управиться и вернуться до темноты. Предупредил Мирского, взял ружьё и отправился в котловину. Но повозиться пришлось дольше, чем ожидалось. Когда закончил с мелким ремонтом и очисткой импровизированного фильтра, сумерки уже здорово сгустились. Ещё немного и совсем стемнеет. Я присел у кромки воды и стал торопливо мыть руки в прохладной водичке. Ружьё лежало под рукой. Ничто, как говорится, не предвещало. И тут на грани слышимости скорее ощутился, чем послышался странный звук. Словно тихонько заиграла флейта или свирель. Я плохо разбираюсь в музыке и уж тем более плохо разбираюсь в музыкальных инструментах, но точно играло что-то духовое. Я замер и стал прислушиваться. Странно, однако источник звука не определялся, словно он был прямо в голове. Я оглядел раскинувшуюся передо мной поверхность озера и хотел уже вставать и идти в лагерь, списав звук на усталость и дневное напряжение. Стоп! Что это там? Слева, ближе к дальнему берегу показалось какое-то свечение. На лодке что-ли кто с фонариком плывёт? Бред! Нету тут никаких лодок. Здесь и спуститься-то к воде без риска для жизни можно только с вот этой стороны озера. Что же там такое? Я на всякий случай взял в руки ружьё и напряг зрение. Мерцающая точка увеличивалась и музыка становилсь всё громче. Уже стал различим грустный мотив. Теперь понятно, что они связаны. Твою дивизию! Это ещё что за аномальные явления?!. Стало жутковато, но не бежать же в лагерь с криками «-А-а-а! Демоны!»? Взял волю в кулак и стал наблюдать дальше. Свечение приблизилось и обрело некую четкость. Вырисовывалась явно человекоподобная фигура. Музыка играла в голове печальный мотив. Я сидел затаив дыхание. Фигура ещё приблизилась. Ёшь твою медь! Над поверхностью озера, совсем над поверхностью, сантиметрах в десяти всего, парила человеческая фигура. Не просто парила, а словно бы шла, перебирая ногами. Когда стали различимы детали, я нервно сглотнул — над водой лёгкой походкой шла полупрозрачная девочка лет десяти-двенадцати, в коротком свободном платьишке, вся словно сотканая из слабо светящегося голубого дыма. Босые ступни время от времени касались волн не встречая сопротивления, однако пальчики словно разбрызгивали призрачные капли. И похоже, что призраку это занятие нравилось. На полупрозрачном личике играла лёгкая улыбка. Глаза светились синими огоньками. Это же и есть та самая Голубая Девчонка! А я-то думал, что это всё сказки! Я стал смотреть во все глаза. А Девчонка остановилась, приподнялась на носке одной ноги, словно оперевшись на одну из волн и легко «перепрыгнула» с одного гребня на другой. Против воли я отметил грацию призрака, как ни смешно это звучит. Хоть и было понятно, что на самом деле она не взаимодействует ни с водой озера, ни с воздухом, но в момент «прыжка» и «платьишко» встрепенулось, и короткие «волосы» шевельнулись. А ушки-то у девчонки острые! Я пригляделся к её «лицу» и углядел в нём характерные черты вэйт — широкую переносицу и большие глаза. Так Девонка при жизни была вэйтой? Хотя кто знает, соответствует ли облик призрака прижизненному? А музыка всё играла в моей голове. Девчонка покружилась, надувая платье колокольчиком (как мжно надувать не ощущая воздуха — неизвестно), и вдруг начала танцевать. Она легко препрыгивала с волны на волну, иногда склоняясь и касаясь гребней пальцами худеньких рук, кружилась, раскинув руки и подняв лицо к тёмно-тёмно-красному диску Света. Всё это под грустную музыку флейты или свирели. Было в этом что-то завораживающее. Я смотрел совсем без страха на танец призрака и мне не верилось, что он, вернее — она, может так запросто доводить людей о сумасшествия. Девчонка протанцевала мимо меня и скрылась за прибрежными кустами, музыка вдруг пропала. Я дрожащей рукой зачерпнул озёрной воды, плеснул на лицо. Подобрал неизвестно когда выроненное ружьё и спотыкаясь на неразличимых в темноте травяных кочках побрёл в лагерь. Никому я о том случае не рассказал, даже Лани. Не знаю почему…

В один прекрасный день, когда меня не дёргали по разным поводам и я умиротворённо пинал балду, в лагерь примчалась Марика на вездеходе и сразу бросилась ко мне. Я в это время лежал под машиной, делая вид, что занят профилактикой и поэтому даже вздрогнул, когда она дёрнула меня за штанину:

— Прохлаждаешься?! Там вход нашли!

— Сдурела? Чуть штаны не стащила.

— Доктор тебя требует. Тебя и Лани. Собирайся давай, бери всё что там положено, а я пока за ней схожу.

Она исчезла не дожидаясь моего ворчания, а я со вздохом выполз из-под машины. Полез под пассажирское сиденье за костюмом химзащиты. Никакого энтузиазма я не испытывал и лезть в неизвестные катакомбы не хотелось. Тем более в этом «презервативе». Надевал я раньше этот местный «ОЗК» несколько раз. Процесс был отлажен, хотя восторга он не вызывал и поныне. Сначала поверх полевухи натягивались штаны из прорезиненной ткани, потом некое подобие свободного свитера из такой же ткани, только с высоким воротом. Штаны и «свитер» соединялись специальным поясом. На ноги обувались резиновые боты, на руки — перчатки. Всё это соединялось с остальным костюмом. И как венец всему напяливался поверх газомаски капюшон от «свитера». Довольно неудобно. Хорошо хоть в подземельях должно быть прохладно. Не представляю — как бы я таскался в этом «прикиде» по жаре? Ехать решил на грузовике, чтоб потом если что Марику не искать. Ждал Лани. А вот и она. В синем комбинезоне, на голове шапочка без козырька. На поясе свёрток с химзащитой. Вэйта тащила с собой большой зелёный чемодан. Это наверное тот самый анализатор. Я выскочил из машины и чуть ли не бегом бросился помогать Лани. Знаю, что по местному этикету она сама должна носить свои вещи, но мне плевать на условности, когда на моих глазах девушка надрывается под тяжестью оборудования. Такой вот я сексистский сексист. Раньше Лани возмущалась, когда я отбирал у неё тяжести, но теперь она промолчала, а глаза так и вовсе светились благодарностью. С точки зрения местной морали я исключительно плохо влияю на бедную вэйту. Я не без труда затолкал в кабину чёртов чемодан, пока никто не видит подсадил Лани за талию на подножку, услышав удивлённый вскрик. Приятно удивлённый. Обошёл машину, насвистывая под нос. Всегда приятно, когда сделаешь кому-то приятно. Завёл движок, хотел было уже трогаться, но в пассажирскую дверь забарабанили. Твою дивизию! Лани открыла дверцу. В проёме показалась не кто иная, как Нюта! За всеми этими поездками, ремонтами, перипетиями отношений с вэйтой я как-то подзабыл о девчонке. Не донимает — и ладно. И хотя я видел её во время завтраков-обедов-ужинов, а так же и по ночам она имела привычку греться об мою спину, но мы почти не общались напрямую. Тем не менее Ню даже стала нашей связной. Эта непоседа хорошо освоилась на новом месте и перемещалась по лагерю без всякого страха даже в темноте. Надо же, спать одна в темноте боится, а шляться — нет! Ну да ладно. Иногда Лани задерживалась, тогда Ню не составляло труда смыкаться до её КУНГа и узнать причину. Вобщем теперь Нюта старалась нас сблизить. Наверное расчитывала, что мы будем относиться к ней благосклонней из-за чувства благодарности. В таком случае ей нельзя отказать в хитроумности, потому что мы с Лани и вправду были ей благодарны. Иногда на традиционных послеужинных «посиделках» Лани даже сажала Нюту между мной и собой. А это знак большого доверия. В такие моменты Нюта просто сияла от удовольствия. Ещё не известно — кто кому в таком случае был больше благодарен.

— Эй! Голубки! Меня с собой возьмите!

— А зачем?

— Так интересно же!. Тут так скучно.

— Юр отпустил?

— Ага. Да ладно, я только одним глазком гляну, а потом с Марикой назад.

Я не успел отговорить её, потому что Лани подала девчонке руку:

— Конечно поехали! Залезай! Осторожно, тут прибор.

— Здорово! Спасибо, Лани! Эту злюку не скоро уговоришь… Тс-с!! Дурацкий прибор!! Мне совсем не больно!

— Ой! Дай посмотрю! Ну, ничего страшного, хотя синяк будет. Я же предупреждала — осторожней.

— Извини. Я такая корова.

— Перестань, Ню. Дверь закрыла?. Фрам! Мы едем? Э… Фрам?

— Что? А, конечно едем.

Это что я сейчас наблюдал? Прямо лучшие подружки! Заговор, блин?! За моей спиной спелись? И это в то время, когда я ел не досыта, спал беспросып… неосыпал в общем!. Ну… Нормально ел конечно. И спал тоже неплохо. Но это не важно! Это же чего получается, граждане, а? Может они уже и поделить меня успели? А что? Такими темпами стодов через шесть дождусь крика Нюты: «-Господин назначил меня любимой женой!!». Голова кругом идёт, честное слово. А может я раздуваю из мухи шмеля? Может они просто подружились? Опять же Лани Нюте с учёбой помогает. И почему бы им не подружиться? Но всё равно непривычно как-то.

Всю недолгую дорогу я молчал, косясь на переглядывающихся девок. Они явно были удивлены, но ручаюсь, что не больше моего. На месте нас уже ждали. У входа в штольню толпились учёные во главе с Нэро. Рабочие сидели в сторонке и наслаждались внеплановым перерывом. Заглушил движок, помог сойти Ню, вытащил из кабины зелёный, военного вида чемодан с прибором. Лани ловко спрыгнула с подножки и потянулась:

— Хорошая погодка.

— Здесь всегда хорошая погодка. — Буркнул я себе под нос.

Ружьё запер в кабине, с собой взял только пистолет и пару обойм. Пока Нюта и Лани с интересом осматривались, я с видом бывалого диггера подошёл ко входу в штольню. Массовка расступилась. Но входить в галерею я не спешил. Ждал Лани. Ах да, чемодан я не потащил. Бываю иногда мелочен — грешен. Тем временем из штольни вышел Орис, нашёл меня взглядом:

— Свогр Корбин, вы уже тут?

— Да.

— Отлично. Дождитесь Лани и идите по галерее, я буду ждать вас там.

Док прям сочился нетерпением и поэтому сразу скрылся в этой норе. Я оглянулся. Посреди развалин, заросших кустарником и бурьяном, а кое-где и лесом, отвратительно свежела куча вынутых из штольни обломков, земли и кирпичного боя. К ней от штольни вёл деревянный настил, по которому рабочие катали тачки. Где-то за кустами тарахтел силопроизводитель, вырабатывая энергию для освещения галереи. Вот и Лани со своим чемоданом плетётся. Рядом с ней тащится Ню и помогает. Морально. Эх, сердце моё не камень. Пошёл навстречу, настойчиво отобрал зелёную штукенцию. Ню хотела увязаться за нами, но её внутрь не пустили барьеровцы и она осталась пинать камешки снаружи.

За поворотом коридора стали слышны голоса и мы подошли к расширению тоннеля. Тут было несколько человек и Нэро среди них. Он напоминал сейчас фокстерьера у лисьей норы — так же тянулся ко входу и прямо-таки дрожал от возбуждения.

— Наконец-то! Свогры, что же вы так долго?! Если бы не эти правила, то я и сам бы уже давно. Ну да ладно. Свогра Рэн. Милая Лани! Вы захватили свою аппаратуру?.

— Да, доктор. Я сейчас же начну.

— Прекрасно! Прекрасно!

Доктор чуть не под руку отвёл вэйту к тёмной дыре в стене и наверное запихнул бы её туда, однако я вежливо но твёрдо оттёр его в сторону от Лани. Мы с ней помогли друг другу облачиться в химзащиту, одели газомаски. Вэйта открыла чемодан. В нём оказался прибор наподобие того, каким сканировал внутренности бункера Лекс в нашей первой поездке. Я взял в левую руку фонарь, который мне с готовностью протянули. В правой уже был «Гром». Подошёл к дыре. Посветил в неё. Луч ушёл в тёмный, пыльный коридор.

— Лани, держись сзади.

— Да. — Ответил голос, приглушённый маской.

Я шарил лучом по каменным стенам, выискивая малейшую угрозу. Но пока главной угрозой была пыль. Её тут было много, очень много. Она не только лежала сантиметровым слоем на полу, но так же покрывала стены и даже свод подвального коридора. Когда мы осторожно проходили через дыру, я обратил внимание на толщину стены. Метра полтора точно было. А та дыра, через которую мы шли, есть не что иное, как разрушенный дверной проём. Ничего так фундамент. Наверное и здание было немалое. Чем же по нему так жахнули, что от него только куча обломков осталась? Фугас тонн на пять в тротиле, а то и больше. Хотя, судя по форме развалин, здание обрушилось внутрь себя, погребя под собой подвалы, а не разлетелось в стороны, как если бы внутри него рванула пятитонная «дура». Чёрт его знает. В своё время я читал, что во время Второй Чеченской наши применяли самоходный двухсот сорока-миллиметровый миномёт «Тюльпан». В частности — стреляли управляемыми минами, которые можно было запрограммировать на разную глубину пробития цели. К примеру мина попадала в крышу пятиэтажки, пробивала четыре этажа и взрывалась на первом. Дом просто складывался в аккуратную груду из кусков панелей и битого кирпича, надёжно хороня засевшего в здании противника. А вес этой мины был «всего-то» в районе ста тридцати — ста сорока киллограм. Менее ста кэ гэ тротила. Так что может быть, что в случае с этим храмом обошлись чем-то подобным или около того. Даже думать на эту тему страшновато, и не хочется.

Я медленно продвигался вперёд, стараясь поменьше шевелить пылевой ковёр. Послышался голос Лани:

— Подожди! Пробу возьму!

— Давай.

Пока вэйта колдовала над прибором, я терпеливо ждал. Потом мы прошли до конца коридора, где уже был не провал, а полноценная дверь. Вроде бы деревянная. Я взялся за ручку, намереваясь открыть. Но в результате приложенного усилия ручка осталась у меня в руке, а дверь с треском рассыпалась на множество истлевших щепок и подняла тучу пыли. Я даже испугался и отскочил назад, закрывая собой Лани. Она тоже испугалась, потому что я услышал взвизг, приглушённый газомаской. Но ничего такого за крушением двери не последовало, если не считать поднятой пыли. Вот сейчас я был очень рад, что мы в костюмах химзащиты. Я наощупь нашёл в облаке вэйту, успокаивающе погладил по плечу. Надеюсь, что это было именно плечэо. Постепенно видимость более-менее восстановилась, если считать таковой жёлтый конус от лампы фонаря. От нечего делать Лани проверила пробы пыли.

— Ну как?

— Ммм… Отравляющих веществ нет, известных болезнетворных микробов тоже вроде нет. Но газомаску снимать всё равно не советую.

— Да я и не собирался. Пойдём назад?

— Раз уж двери нет, то может посмотрим — что там дальше?

— Ну… Ладно. Пойдём.

Я пошёл вперёд, держа пистолет наготове и выставив вперёд фонарь. По мере движения пыли становилось всё меньше, а потом она почти сошла на нет. Стены коридора были сложены из крупных каменных блоков, гладко отёсанных. Под потолком тянулся ряд пыльных полусферических плафонов освещения, конечно не работающих. Вот и первая дверь справа. Из ржавого металла. Я потянул за очередную ручку с некоторым напряжением, помня о первой двери. Но дверь просто открылась с противным скрипом, вызвавшем мурашки. Я посветил внутрь и присвистнул, забыв о газомаске. Из-за моей спины высунулась Лани:

— Что тут?. О.

Ага. Я бы назвал это место складом металлолома. Наверное здесь когда-то была котельная или что-то подобное. Луч пробегал по нагромождению проржавевших и обвалившихся труб, по рыжим, с отслоившейся давным-давно краской, станинам агрегатов. Металлический хлам не давал пройти внутрь и оценить размеры помещения возможности не было. Надеюсь, что здесь нет крыс. Мы закрыли скрипучую дверь и переглянулись. Аккуратный до недавнего времени костюм вэйты был в серых пятнах пыли, прибор и газомаска тоже были серые. Да, я сейчас выгляжу не лучше. Дальше по коридору виднелись ещё двери. Эх, была-небыла! За следующей дверью оказался какой-то склад с множеством полуобвалившихся полок. Заходить мы тоже не стали. Потом было помещение с грудами истлевшего тряпья. Тем более заходить не решились. Мало ли какие сколопендры там живут? За третьей дверью нас встретил ещё один склад. Но на этот раз в нём было не тряпьё и не полки со сгнившим продовольствием. Склад был довольно просторный, луч обшарил пустую середину и упёрся в стеллажи вдоль стен. А они довольно крепкие на вид. Кажется — аллюминевые. На стеллажах лежали остатки деревянных ящиков. Сквозь труху и проржавевшие полосы окантовки проступали какие-то предметы. Испоречными многие из них не выглядели. Когда луч фонаря пробегал по этому салату из трухлявых досок и ржавчины, то несколько раз подозрительно блеснуло. Так-так-так. Уж не… Я подошёл поближе к одной из полок, стволом пистолета раздвинул труху. Сквозь пыль проступила желтоватая металлическая поверхность какого-то предмета. Так и есть. Кажется это бронза. Или золото. Мы в сокровищнице. Но почему так сравнительно доступно? Ни тебе — толстых дверей с замками, ни тебе — ловушек. Как будто всё это добро сюда стащили в спешке. Хотя наверное так и было. Ведь шла война. Но если это сокровища, то надо срочно известить местных силовиков, чтобы охрану этого места серьёзно усилить. Надо возвращаться и подробно доложить о находке.

— Лани, пошли назад.

— Ага. Фрам, это ведь золото?

— Не знаю.

По пути назад мы обратили на проём в стене и заглянули туда. Вот и лестница в сам храм. Ступени уходили вверх, а оттуда весь проём был завален кусками каменных блоков. Сразу вспомнилось, что над нами сотни и сотни тонн камня и кирпича. Бр-р-р!. Тогда откуда дверь в фундаменте, через которую мы вобщем-то сюда и попали? Скорее всего это технический ход. Ведь недаром первое же помещение оказалось набито технической аппаратурой. Ладно, об этом пускай учёные думают. Им за это деньги платят. Нас встречали как героев — только что не с шампанским. И то потому что его в Сфере нет. На нас посыпались вопросы, но мы только с наслаждением дышали относительно свежим воздухом, стянув газомаски.

— Ну?. Что там?! — Горел нетерпением Нэро.

Я отвёл его в сторону и спросил:

— Доктор, что мы искали на самом деле?. -Вход в подземелье храма.

— А что должно было быть в подземелье?

— Мы точно не знали. Артефакты предвоенной эпохи. Предметы культа. Историческое наследие. Всё что угодно.

— Доктор, там куча этого самого наследия. И даже на мой непрофессиональный взгляд — очень дорогого. Да подождите, успеется. Не стоит ли вызвать местных дружинников и запросить охрану от государства?

— Э… Видите ли какое дело… Мы работаем не от государства, а от фонда «Сфера». В договоре с фондом есть пункт о том, что все найденные нами ценности сначала переходят в его владение. Но возможно вы и правы. Я сейчас же посоветуюсь со свограми Сомовым и Мирским и поручу им связаться с фондом, чтобы они прислали дополнительную охрану.

— Да, доктор. Кстати, там всё трухлявое, так что осторожней.

— Спасибо. Но я как-никак искатель, так что понимаю.

— Тогда извините.

Доктор возвратился в среду своих единомышленников, которая взамен исторгла из себя умученную запылённую вэйту и её чуткий чемодан. Я встретил её кратким поцелуем в щёчку и забрал прибор. Она даже не сопротивлялась. На выходе из тоннеля мы преодолели второй эшелон встречающих, отошли в сторону и с наслаждением уселись под деревом, прислонившись к нему спинами. Газомаски и чемодан валялись рядом. Как же хорошо на поверхности! Подошли Лекс и Марика. Я кратко рассказал о находке и мрачно сказал:

— Командир, там неплохая куча предметов старины и ценностей. Если инфа об этом просочится с рабочими во внешний мир, то у нас могут возникнуть проблемы. Мало ли какой швали вокруг найдётся? Барьеровцы хоть и крутые ребята, но лучше бы перестраховаться. А доктор против того чтобы запросить охрану у местной дружины… Надо что-то решать.

— Я сейчас же пойду и переговорю с Нэро и Мирским… Отдыхай.

— Есть. Отдыхать — это мы завсегда.

Лекс торопливо ушёл к тоннелю, а Марика села с нами к дереву.

— Ну что, голубки? Когда уже прекратите стесняться всех? — Спросила она с усмешкой.

Я лениво отбрехался:

— Могу тебя спросить о том же. Кстати, когда свадьба?

— Кхе!. Чего это ты? Разве я говорила о свадьбе?

— Да ладно! Я ж не слепой.

После паузы Марика тихо ответила:

— Всё сложно. Ты же знаешь, что у Лекса дочь есть?

— Угу.

— А я её даже ещё не видела. Меня грызут сомнения, Фрам. Смогу ли я найти подход к ребёнку? Меня саму в приюте воспитали. Что я знаю о нормальной семье?

— Не переживай. Всё будет хорошо. Материнский инстинкт сделает своё дело.

— Думаешь?

— Ага.

— Спасибо… А у вас со свадьбой что?

Настала моя очередь поперхнуться. Зато отозвалась молчавшая до этого Лани:

— Я хоть сейчас согласна!

Так и подавиться недолго! Марика рассмеялась и хитро прокомментироавла:

— Да кто бы сомневался. А я вот знаю ещё одну особу, которая тоже хоть сейчас согласна.

— Пускай. Я не жадная. — Ответила Лани безмятежным голосом.

После этой фразы они обе засмеялись, а я — нет. Чегой-то не весело от таких заявлений. Тем более я тревожился из-за находки. Золото. Оно способно затуманить разум, открыть такие тайники человеческой мерзости, что диву дашься. Я даже на счёт себя не был уверен на все сто. Мелкй червячок жадности точил где-то на заворках сознания. И это при том, что я никогда к богатству не стремился, считая что богат не тот, у кого много, а тот, кому достаточно. Нет, чем больше народу будет знать о находках, тем больше вероятность осложнений. В этом свете цена вопроса в пятьдесят тысяч уже не казалась такой уж привекательной. Совсем не хочется гибнуть за металл. Пока девчонки хихикали, а я — хмурился, вернулся Сомов. он озабочен и серёзен.

— Ну как, командир?

— Я убедил их сообщить в фонд и потребовать охрану. Но когда они это сделают — не знаю. Фрам, нужно перегнать грузовики сюда. Основной лагерь тоже переезжает.

Тут нарисовалась блудная Ню. Она радостно подбежала к нам, но взглянув на наши озабоченные морды передумала выражать радость. Да и не успела бы, потому что Лекс сказал тоном, не располагающим к промедлению:

— Мы переезжаем в малый лагерь. Поезжай с Фрамом и начинайте сборы. Где Миша?

— Так в лагере он. — Ответила девочка на вопрос и с озадаченной мордашкой отошла в сторону.

Мы с вэйтой скинули ненавистные, но так помогшие химзащиты, упаковали их. Лани потащила свой зелёный чемодан в сторону грузовика, я опять ей помог. Кликнул Нюту и мы поехали в лагерь. Там уже начиналась суета — Лекс приехал раньше меня. Водители разогревали двигатели грузовиков, сворачивали передвижную лабораторию. Лани побежала туда, оставив свой чемодан в кабине. Нюта побежала в сторону кухни, где Мишка и Юр сворачивали матерчатый навес. М-да. Жизнь кипела. Пошёл к нашим. Свернули общими усилиями навес, я подогнал грузовик. Кузов наполнялся пожитками, а Нюта с Мишкой всё подтаскивали что-то. По двум толстым доскам мы затащили в кузов печь, пока место есть. Потом сворачивали палатки. Таскали продукты из «холодильника». Еле-еле всё ушло. Теперь в кузов даже кирпич некуда было положить. ТЗГМ ощутимо «присел» на задних рессорах, значит тонны две — две с половиной напихали. Пардон! Четыре-пять галот. Я прошёлся к другим грузовикам, все были готовы ехать. Доложил Лексу. И мы поехали. Я как всегда ехал почти замыкающим, за мной тащился броневик барьеровцев. На пассажирском сиденье отдыхали девчонки. Рулить приходилось внимательно, так как дорога изобиловала хоть и плавными, но — ямами. Так что на новоявленных подружек почти не глядел. Не до них пока. Грузовик кренился на неровностях, предостерегающе скрипя рессорами. Высоко нагрузили, хорошо что ехать не далеко. На обустройство нового лагеря ушёл весь оставшийся день. Вымотались здорово.

После припозднившегося ужина все тихо сидели вокруг традиционного костра, пили «чай». Мы с Лани сидели под деревом, чуть в стороне. Я прислонился спиной к стволу, а вэйта прислонилась спиной ко мне, положив голову затылком мне на плечо. Сцепила вокруг себя мои руки и тихо сидела. Вроде даже глаза закрыла. О чём она думает? Может просто дремлет?

— Фрам.

— М-м-м?

— Теперь купаться не сходим.

— Ага. Далеко. Да и некогда будет. Завтра тут такое начнётся — забудешь обо всём купании.

— Ты про находку?

— Про неё… И ещё неизвестно — что там дальше.

Лани помолчала, поёрзала спиной, крепче сомкнула мои руки и тихо спросила:

— Ты бы хотел повторить то купанье, на озере?

— Лишний вопрос, Лисичка. Конечно хотел бы.

— И я… А ещё… Ещё я хотела бы остаться с тобой наедине. Не так как сейчас, когда вокруг люди, а по-настоящему. Понимаешь?

— Понимаю.

Ещё бы не понял! Твою дивизию! Понятно как Божий Свет! Я и сам этого хочу! Да по своей дурацкой земной привычке жду подходящего момента, чтобы об этом сказать — проявить инициативу, не ожидая её от девушки. Это у нас если девушка первой предлагает постель — то она сразу шлюха (хотя втайне многие мужики о таком грезят). А ведь здесь в порядке вещей то, что девушка сама может делать первые, вторые и остальные шаги. Всё-таки я слишком мало здесь живу, чтобы впитать местные нормы морали. Блин медный! Получается, что Лани мне намекает на своё желание близости в смысле секса?! Ёпрст… Приятно и здорово, конечно, но… Но как просто и одновременно неожиданно!. И в любви она мне уже давно призналась. А ведь я пока так и не сказал ей то, что обещал. Имею ли я право ей это сказать? Уверен ли я перед самим собой? Если разобраться, то — уверен. Как бы не одёргивал себя и не ограничивал, но ведь так оно и есть. Простой как валенок факт — она мне нужна. Никто другой, только она. Сутки её не вижу — скучаю. На других девушек смотрю просто как на красивые иллюстрации к книге Бытия. Из-за неё. Только её представляю в эротических фантазиях перед сном (а что такого? Чего мне перед самим собой ханжествовать?), и не только эротических, а даже и вполне таких натуралистических.

— Лани.

— А?

— Наверное это совсем не романтично и вовсе не к месту.

— Так-так… Продолжай. — Со смешком вставила реплику в паузу вэйта.

Я приблизил губы к её спрятанному за красными прядями ушку и прошептал:

— Я тебя люблю, Лани.

Почувствовал, как замерла вэйта и повторил:

— Я тебя люблю.

Не знаю чего ожидал, но она снова меня удивила. Вложила свои ладони в мои и спокойно ответила:

— Я знаю. И тоже тебя люблю. Давно-давно.

Вот так вот. Констатация факта, а не признание. Зато мне стало легко и хорошо. Кому, в конце-концов, нужны розовые сопли? Хотя нет, чуток розового был. Вэйта запрокинула голову и подставила губы для поцелуя. Я с удовольствием поцеловал. Всё равно в нашу сторону никто не смотрел. Нюта, которая обычно на посиделках бывала где-то поблизости, сегодня ушла спать сразу после ужина и даже темноты не испугалась — так устала девчонка. Да и мы засиживаться не стали. Проводил вэйту до палатки, поцеловал на ночь и тоже пошёл спать. Усталость навалилась мельничным жёрновом…

Как я и сказал Лани, с утра началась нервотрёпка. Рабочим устроили выходные, они пинали балду так же, как и работали — серьёзно и основательно. Учёные сновали между подземельем и лабораторией. Как я понял, часть учёных в костюмах химзащиты осторожно паковали артефакты в специальные ящики и выносили их ко входу в штольню, а другие учёные уже оттуда носили ящики через галерею в лабораторию. Доктор пропадал в гуще событий. Лекс с Марикой уехали в Счастье по вопросам хозяйства и финансов. Угу, угу… Мишка помогал мне делать новый «холодильник». Лани работала в лаборатории. На следующий день меня позвал Нэро и попросил составить компанию одному из учёных. Надо было исследовать остальные подвалы. Золото — это хорошо, но надо и остальное изучить. Пришлось согласиться. В подземелья я стал ходить в компании неразговорчивого учёного из «профи», которого звали Сандро. Фамилия у него была труднопроизносимая, не рассенская, так что все звали его по имени. Я каждый раз одевал комплект химзащиты с газомаской. Пусть так жарко и душно, зато пыль не приходится доставать изо всех мест. Ведь как ни осторожничай, как ни старайся двигаться осмотрительно — всё равно что-то заденешь, что-то уронишь. От всего этого поднимается пыль, которая потом долго не оседает обратно. И пусть чем дальше от заваленного входа, тем меньше слой, но всё же. Да и насчёт заразы я не был настолько уверен. Пробы брали недалеко от места входа, а что там в глубине — никто не знает. Все занимались разборкой тех самых «артефактов» из третьего зала, так что мы с Сандро ходили по подвалам вдвоём. Я удивлялся, что не смотря на столько баек о Голубой Девчонке мы её ни разу ещё не встретили. Хотя, если припомнить рассказы об этом призраке, то она всегда появляется в местах, где есть останки людей. Мы же пока, слава Семье, ничьих останков не находили и надеюсь — не найдём. Хотя я видел её на озере. Неужели там тоже есть останки? Бр-р-р.

Мы не просто лазили по тёмным и пыльным подвалам. Мы ещё и составляли план подземелья. Дело двигалось медленно. Часто в коридорах встречались завалы из обрушившихся со свода кирпичей. Их приходилось разбирать хотя бы частично, чтобы можно было пролезть как-нибудь. Эти обрушения и завалы подтверждали версию о том, что наверху что-то серьёзно уе… Ой!. Взорвалось. Некторые части перекрытий просто не выдержали сотрясения и обрушились. Часть помещений оказалась почти полностью засыпана обломками, кирпичной и цементной пылью. Так что наша разведка продвигалась черепашьими темпами. Зато я виделся с Лани. Она и Клео приходили на ужин, так что пусть только по вечерам, ненадолго, но мы встречались. Хорошо что не надо было скрываться от Нюты.

Кроме подвала с сокровищами мы пока ничего интересного не нашли. В основном помещения представляли собой склады, некогда заполненные продовольствием и предметами первой необходимости. Похоже, что подвалы храма служили надёжным хранилищем для «гуманитарки». Насколько было известно из смутной истории Страшного, стороны хоть и вели жестокие сражения с применением ОМП, но существовали договорённости. В числе прочего стороны воздерживались от ударов по религиозным центрам, где не было войск. Именно поэтому многие убежища строились рядом с храмовыми комплексами или под ними. Непонятно только — почему по храму хренакнули чем-то типа «Царь-бомбы»? А вот отсутствие (пока) останков в подземельях наталкивает на мысль, что возможно удара по месту ожидали, поэтому людей распределяли по другим убежищам. Ну да уже и не важно.

Одним утром, когда закончился завтрак и учёные потянулись в тоннель, меня подозвал Нэро:

— Свогр Корбин. Сегодня с вами пойдёт свогра Рэн. Она возьмёт пробы воздуха и пыли в дальних коридорах. Мы и так пренебрегаем правилами безопасности слишком часто.

— Хорошо.

Я вежливо кивнул и пошёл собираться. Мы трое выглядели как водолазы, только без шлемов. Я шёл с пистолетом, Сандро нёс мощный фонарь, а Лани тащила свой «чемодан». На головах у нас были каски, которые давно стали обязательным атрибутом в подземных странствиях. Тут давно всё держится «на соплях». Сверху могут упасть куски кирпича или фрагменты отделки, так что атрибут пришёлся вполне к месту. Каски были хорошие, с фонариками как у шахтёров. Накопители висели на поясах и соединялись с фонариками толстым проводом. Временами, разбирая очередной завал в жёлтом свете маленьких лампочек, я ощущал себя этаким Стахановым. Но сейчас я побаивался за Лани. Наверное ей будет тяжеловато таскаться в этом «костюме», каске и газомаске, да ещё и с тяжёлым прибором на руках. Пока она стоически шагала позади, шаркая ботами по настилу.

В подвале, где мы нашли сокровища, кипела работа. Поэтому мы, никого не отвлекая, пошли дальше. Попетляли по коридорам. Лани брала пробы и мы двигались дальше. Пару раз пролезли через лазы в завалах. Приходилось протаскивать в них ланин «чемодан», так как у неё самой не хватало «тягового усилия» чтобы его пропихнуть. Снова брали пробы. Поводов для тревог пока не было, хотя пыль всё так же досаждала. Так мы добрались до конца исследованных катакомб. Дальше была очередная ржавая дверь с отвалившейся краской. Мы устроили привал…

— И вы здесь ходите только вдвоём?

Спросила Лани глухим из-за газомаски голосом, восседая на «чемодане». Я кивнул, отчего жёлтое пятно фонарика скакнуло по сидячей фигуре вэйты:

— Ага.

— И не страшно?

— Страшно. И интересно.

— Понятно. Я бы одна не пошла. А вот с вами почти не страшно. После сидения за увеличителем и возни с пробирками даже освежает. А там, за дверью, что?

— Не знаю. Туда мы ещё не заглядывали. Эй, Сандро! Посмотрим? Лани удачливая, прошлый раз мы с ней сокровища нашли.

Учёный пожал плечами и нацелил фонарь на дверь. Понятно, мне открывать. Я вздохнул, но ничего не поделаешь — инициатива имеет инициатора. Это до меня ещё в армии дошло. Будем расхлёбывать. Дверь была как и все в подземелье, металлическая. Краска с неё давно облупилась, поверхность покрыта ржавыми пятнами и слоем пыли. Но было и отличие. Все остальные двери имели ручки для открывания. На этой же был штурвал, как на двери в бомбоубежище. Откроется ли? Я подошёл к двери, посветил на штурвал. Попробую. Приложил усилие по часовой стрелке. Ничего. Даже не дёрнулся. Теперь — против. Еле ощутимый щелчок. Но дальше опять ничего. Я посветил по периметру двери, в зазор между металлической дверной коробкой и собственно дверью. Виднеется так называемф ригель. И не один. Два, три, четыре… Четыре ригеля по периметру. Спилить нечем, «болгарки» с тонким диском у меня нет. Газовым резаком? Факел не пойдёт в такой зазор. Да и горелки с баллонами у меня нет. Силосваркой? Она маломощная, не потянет. Да ещё и сваришь ненароком дверь с коробкой. Похоже, что мы в пролёте. Ладно, не всё коту — Масленница.

— Не открывается.

— Обиженно прокомментировала Лани. Ей хотелось подтвердить свою удачливость, но не получилось. Я пожал плечами и повернулся к ней и Сандро:

— Пусть доктор решает. Наше дело — химию и заразу проверить. Проверили? Нету? Ну и ладно. Пошли назад.

Путь назад занял едва ли не больше времени чем до запертой стальной двери. Всю дорогу я думал о находке. Если золотые цацки валяются практически не запертые, в грубых деревянных ящиках словно третьесортная бижутерия, то что же упрятано за бронедверью? Что имеет настолько высокий приоритет? Или имело? Ведь во время войны подчас патроны и продовольствие ценятся гораздо больше резаной бумаги или блестящих висюлек. Что же там скрыто? Нэро мы нашли в складе, где было найдено золото. Почти все произведения искусства уже вынесли на поверхность, оставались самые повреждённые. Их осторожно, очень осторожно укладывали в специальные контейнеры с мягкими подложками и перекладывали чем-то типа пористой резины. Здесь было налажено хорошее освещение, стояли раскладные столы. Даже плитка с чайником была. Неплохо устроились высоколобые. Мы ещё до этого стащили с лиц газомаски, оценили прелесть принудительной вентиляции тоннелей, позволившей глотнуть относительно свежего воздуха. Поэтому я довольно бодро отрапортовал:

— Доктор! Мы дошли до конца коридоров. Признаков заражения нет. Найдена ещё одна дверь, но она заперта.

Орис оторвался от увеличительного стекла на штативе, под которым лежала треснувшая ваза, спросил не оборачиваясь:

— Заперта? — И пробормотал еле слышно:

— Неужели?.. Он?

Я не обратил внимания на шёпот и ответил:

— Да, заперта. Я проверил.

Доктор обернулся. Когда мы нашли этот склад, то он радовался как школьник. А сейчас вроде бы даже помрачнел. Нэро озабоченно огляделся по сторонам и сказал:

— Подождите меня здесь. Сейчас я схожу за защитным костюмом и мы пойдём к той двери. Свогра Лани, вы тоже.

Она кивнула, опустив голову, а я расслышал сдержанный вздох. Всё-таки она устала с непривычки, спортсменка моя, комсомолка и просто красивая девушка. Доктор вышел, мы огляделись. В углу притулился столик с плиткой, чайником и канистрой с водой. Я усадил Лани на стул возле него, обратился к учёным, ковырявшимся в трухлявых ящиках:

— Можно чайку заварить?

— Угу. Там на столике всё найдёте. — Ответил один из них не отрываясь от дела. Можно — так можно. Мы вскипятили чайник, заварил найденную смесь трав в специальном заварном чайничке и наконец получили горячий согревающий отвар. Всё-таки в подземелье прохладно. Несмотря на то что в костюме химзащиты при движении довольно жарко, когда долго остаёшься без движения, то «резина» костюма быстро остывает и влажная одежда начинает холодить тело. Так что «чай» был как нельзя кстати. Опять же надо пополнить жидкость в организме.

Мы как раз закончили пополнение, как вернулся Нэро. В таком же как у нас костюме. В руках у него была газомаска и маленький, похожий на ларец чемоданчик.

— Я готов, свогры. Идём.

Лани опять еле слышно вздохнула, я в качестве знака солидарности погладил её по голове. Она улыбнулась и подняла свой «чумодан». Сандро с мощным фонарём пошёл вперёд, за ним Нэро, а следом и мы с Лани. По дороге я перехватил у неё прибор. Вэйта вяло посопротивлялась, но скорее по-привычке. Она уже знала о моей склонности нарушать местные нормы равенства, выражающейся в попытках придержать дверь или вырвать из рук девушки тяжёлый предмет, чтобы самому его волочь. Сама же наверное порадовалась, что не надо тащить эту бандуру.

Подняв немало пыли в кридорах и преодолев пару завалов мы достигли той самой двери. Сандро освещал её как следует, чтобы доктор мог нормально всё рассмотреть. Орис подошёл к двери, постоял минуту. Потом опустил ларец на пол и стал ощупывать дверь в районе штурвала. Я заинтересованно приблизился. Что он там ищет-то? Доктор перчаткой смахнул ржавчину и стала видна прямоуголная выпуклость возле колеса. Елин достал из-за пояса маленький молоточек, типа того что бывают у геологов (сферознатцев по-местному). Тюкнул по выпуклости раз, другой. Ржавчина ещё отвалилась и стало понятно, что выпуклость на самом деле — защитная заслонка. Блин! А я не допёр! Под ударами молоточка заслонка сдвинулась в сторону и показалась замочная скважина. Необычная для меня. Она была в форме трёхлучевой зведы, под ключ с тремя бородками. Оригинально, едри в корень. А Нэро заткнул молоточек обратно за пояс, присел перед ларцом. Щёлкнул замочек и в руке доктора слабо сверкнул металлом ключ. С тремя, твою дивизию, бородками!

Ключ вошёл в скважину как… Э… Не туда у меня ассоциации пошли… Орис, я видел, на мгновение прикрыл глаза, словно набираясь решимости, и повернул ключ против часовой стрелки. Один оборот, два оборота, три оборота. В двери глухо скрежетнуло. Доктор взялся за штурвал и неожиданно легко повернул его опять же против часовой. Несколько оборотов сопровождались скрипом и скрежетом скрытых в двери механизмов. Колесо штурвала дошло до упора. Орис потянул за него на себя. Коротко обернулся в нашу сторону:

— Помогите.

Я и Сандро тоже ухватились за штурвал, поднатужились. Протяжный скрип сопровождал открытие. Дверь шла тяжело и медленно. Толстая, зараза! Наконец мы отошли назад и уставились на проём. В лучах фонарей плясали пылинки, конусы жёлтого света проникали внутрь помещения и утыкались не то в стену, не то в торец стеллажа. Опять склад? Нэро позвал:

— Лани, возьмите пробы.

— Да.

Трубка анализатора сунулась в проём. Словно нос муравьеда. Я тихо хихикнул и тут же отругал себя за неуместную весёлость. А ствол пистолета был нацелен в проём, выискивая малейшую угрозу.

— Чисто, доктор. Хотя повышено содержание углекислого газа. Давайте подождём.

— Да, подождём. Скоро газ рассосётся.

Нэро отошёл от двери, писел на корточки возле стены. Я опасливо заглянул в новое помещение и тоже отошёл, не забыв отвести с собой Лани и её «струмент». Спросил, ни к кому именно не обращаясь:

— Почему там так много углекислого газа?

На самом деле у химических элементов здесь свои названия, но внутренний «переводчик» исправно «переименовывает» их на земной манер. Ответил Нэро. Тоже не конкретно, а скорее задумчиво:

— Потому что в среде углекислого газа процессы гниения идут медленно и невозможно самовозгорание. Там архив.

— Что?! — Обалдел я.

Архив, что дороже золота! Страшно даже предположить — ЧТО там. Доктор терпеливо подтвердил:

— Да. Там находится архив. Наша настоящая цель. Разговорился я что-то.

— Осёкся Нэро и преувеличенно бодро встряхнулся, вскочив как двадцатилетний:

— Наверное газ уже рассеялся. Свогр Корбин, проводите меня внутрь.

Я кивнул и двинулся к открытой двери. Вслед донёсся голос Лани:

— Осторожней.

Дверь и в самом деле была толстая. Внушает. Пусть там внутри скрывались механизмы, но видимо и слой брони был немалый. Чтоб такую пробить — РПГ нужен как минимум. Странно наблюдать бронированную дверь в подвалах храма. А доктор-то вперёд лезет. Это не дело. Я догнал его, молча придержал за резиновый рукав. Луч фонаря шарил по тускло блестящим стенкам стеллажей. Блин, никакой ржавчины! Держа пистолет наготове, я пошёл в проход.

При слове «архив» у меня всегда возникают ассоциации на тему старых картонных папок с тесёмками, корешков конторских книг, ящиков с картотеками. И здесь я подсознательно ожидал их увидеть. Но пока никаких старых папок и пыльных книг не наблюдалось. На металлических полках стоят ряды одинаковых плоских чёрных ящиков с ручками. Или скорее — ряды чёрных кейсов. Ну да, на момент «Большого Бада-Бума» здешняя цивилизация уже поднялась над папками «Дело N» до удобных контейнеров для хранения бумаг. Возможно что в кейсах и машинные записи есть, типа светолент? Это не моя забота. Мне главное — чтобы доктор процедуры соблюдал, раз так хочет. Я прошёлся по всем проходам. Ничего угрожающего не было. И пыли тут почти не было. Доктор стоял в одном из проходов. Когда я подошёл, он что-то делал на одной из полок, а когда заметил меня, то сделал вид что просто трогает кейсы. Я пожал плечами и пошёл дальше. Не имею желания ловить докторских тараканов. На втором круге я добрался до дальней стены, посветил по стеллажам. Здесь между кейсами были пустые промежутки, словно сюда ставили все остатки, которых и не хватило для полного заполнения. Вдруг в свете фонаря мелькнуло что-то, царапнувшее мозг. Я вернул луч обратно, медленно пошарил им по кейсам. В пространстве между контейнерами виднелась надпись жёлтым по серому камню. Буквы были тусклые, пыльные и я не обратил бы на них внимания, если бы не одно «но» — буквы были русские. По крайней мере это была кириллица. Четыре буквы: «восп». Что там было перед ними и после — не видно. Так-так-так. Я воровато оглянулся и осторожно переставил несколько контейнеров, оказавшихся довольно лёгкими. Передо мной под слоем пыли читалось вполне русское слово: «воспрещено!». Снова «русский след». Твою ж дивизию!

Снова оглянувшись, я поставил кейсы по своим местам и как ни в чём не бывало пошёл дальше. Ни в коем случае нельзя давать понять местным что я понимаю русские надписи. Насколько я успел выяснить, этот язык был в Сфере из категории старых и не употребляемых. Мало того — считалось, что это язык самих Отверженных. В нём разбирались только учёные-лингвисты да искатели. Было бы странно, если простой «водила» из местного «Нижнего Тагила» начнёт читать и разговаривать на мёртвом языке. Не угодить бы в местную «инквизицию».

Мы вернулись ко входу с массивной дверью. В ответ на немой вопрос Лани и Сандро я успокаивающе махнул рукой: — всё в порядке! Доктор был задумчив и даже рассеян. Он сказал только:

— Возвращаемся, свогры.

— И первый пошёл прочь.

Мы с Сандро переглянулись, пожали плечами. Какая-то мрачная история, твою дивизию. Доктор явно что-то скрывает, вольно или невольно. А тут ещё золото, мать его. Вся эта кампания нравится мне всё меньше и меньше, а мысль о дополнительных пятидесяти тысячах кажется такой дурацкой. Подумать только — я бы сейчас попивал чаёк в соём гараже, в кампании зашедших на огонёк мужичков, а не таскался бы по подземельям храмов, весь в пыли и вспотевший! Правда вот и с Лани бы не встретился.

Тем не менее — я тут и никуда с этой, мать её, «подводной лодки» деться не могу. Снова забрал «чумодан» у Лани. На этот раз она лишь благодарно кивнула. Привыкает. Скоро будет сама отдавать. Подозрительно быстро улетучивается феминизм вэйты, особенно через клапан газомаски, хе-хе. На поверхности был рай! Сколько хочешь свежего воздуха и тёплые лучи Света. Доктор отпустил нас, а сам ушёл в «командирскую» палатку. Мы доплелись до навеса возле кухни и с огромным облегчением всей троицей шмякнулись на лавку. Нюта хотела что-то спросить, но взглянула на наши упаренные лица и молча поставила перед нами по кружке воды. Вот умница же!

Мы довольно долго сидели и пили воду, наслаждаясь свежим воздухом. Странно, но суматохи в лагере не прибавилось. Нэро не изменил порядок работы в связи с новой находкой. Что это ещё за архив?

— Сандро, что мы нашли?

— Я не знаю. Сам впервые узнал про некий архив.

— А ведь док оказался готов к находке. И ключ у него при себе имелся… Ты Нэро хорошо знаешь?

— Я его знаю в основном по отзывам и публикациям, но лично впервые встретил в этой экспедиции. Он работает по истории Страшного, ищет артефакты и следы загадочнных Детей Богов. Прекрасный специалист. Вряд ли кто-то в Рассене больше него знает о Детях. Говорят, что у него нюх на уникальные места и вещи. Словно он видит или знает то, что не видят и не знают другие. Когда мне предложили поучаствовать в его экспедиции — я не сомневался ни секунды.

— Понятно. Тебе его поведение не кажется станным?

— Нет. Ну, иногда разве. Но у кого странностей нет?

— Значит — прекрасный и удачливый специалист? Ладно. Лани, где там твой ящик? Потащили его в лабораторию, а то скоро вечер. Надо бы ещё помыться.

Зря я так непринуждённо ляпнул про «помыться». Вэйта глянула в мою сторону таким взглядом, что было ясно — мыться она хотела бы со мной. Ох, Лани, темперамент у тебя, судя по всему, вулканический. Однако мылись мы отдельно. Душевые кабинки были моей гордостью, ибо я их ещё в том лагере сделал. Устройство было элементарным: на каркасе из деревянных брусков стояли бочки с вделанными в дно кранами и простейшими рассекателями из пустых консервных банок, пробитых банальным гвоздём. Каркас был завешен от посторонних взглядов кусками брезента, каждая кабинка — отдельно. Самое трудное было в бочках. Я их купил в Счастье, во время одной из поездок. Сделать эти кабинки побудило то соображение, что до озера ходить было довольно далеко, а освежиться после рабочего дня хотелось всем. За эти кабинки меня очень хвалил весь состав экспедиции включая барьеровцев. Приятно…

А на следующий день случилась ожидаемая неожиданность, так сказать. По связи из Счастья сообщили, что прибыл заказ на спецящики для артефактов и можно за ними приезжать. Заодно просили привезти для консультации нашу медичку. Их врач просил помощи. Лекс как водится послал меня, а вместе со мной и Лани в город, при этом как-то завистливо подмигнув. Я вспомнил, что недавно они с Марикой ездили в Счастье на пару. Тогда понятно. Лани собралась быстро, прихватив свой тревожный чемоданчик и ещё небольшую сумку. Не стали тянуть резину, я поехал со всей возможной скоростью. Врача просто так не вызывают. Дорогой мы почти не говорили. Лани не хотела отвлекать меня, я сосредоточился на управлении. В результате мы доехали быстрее чем обычно и ещё перед обедом были в Счастье, чему были счастливы, хе-хе. Немного поплутали по городку, разыскивая больницу. Как обычно разьяснить дорогу до неё никто не додумался. Но прохожие показали правильный путь, не зря же говорят что язык до Киева доведёт. У больницы Лани вышла, прихатив только чемоданчик, а я поехал на пристань. Хм, я уже неплохо тут ориентируюсь.

На пристани меня ожидал штабель металлических ящиков. Хорошо хоть они были относительно лёгкими и их можно было переносить в одиночку, потому что грузить их мне пишлось в одну харю. Пусть это заняло немало времени, но я ещё успел вздремнуть в кабине, ожидая Лани. Когда проснулся, время было далеко за обед, есть хотелось. А вэйты всё не было. Чем они там занимаются? Хотел было идти в больницу и поинтересоваться, но Лани сама вышла. Выглядела она уставшей, но довольной.

— Лани, что так долго? Что-то серьёзное?

— И — да, и — нет. Случай острого… — Она назвала какой-то медицинский термин, который мне ничего не говорил — внутренний переводчик не помогал, когда сам не знал предмета разговора. — Пришлось делать операцию. Я помогала. Врач Затин — просто молодец. А после операции я ещё помогала с приёмом больных, раз уж такой случай.

— Устала?

— Да. Фрам, здесь есть гостинница? Ужасно хочу освежиться. — Чуть смущённо сказала вэйта.

Я подсадил её на подножку грузовика, подал чемоданчик:

— Да, сейчас туда и поедем.

В единственной в городке гостиннице меня забыть не успели. Темноволосая «ковгёрл» за стойкой заинтересованно припоняла брови, когда увидела мою спутницу: здесь, в Счастье, вэйт не было. Она окинула оценивающим взглядом сначала Лани, потом с ещё большим любопытством — меня. Причину разгорающегося интереса я и сам понял. То приходил с симпатичной блондинкой, теперь с экзотической вэйтой. Похоже, что темноволосая незаслуженно занесла меня в категорию героев-любовников с прокачанной секс-ненасытностью. Когда я попросил номер, она понимающе, как ей казалось, покивала, а когда мы пошли к коридору — приглашающе подмигнула. Даже лестно стало, ей-богу.

Лани же ничего такого не говорила и не делала. Она просто хотела в ванну. Да, в гостиннице были ванные комнаты с ваннами и горячей водой. По местным меркам уже три, а то и четыре звезды. Вэйта поставила чемоданчик прямо в прихожей, и скрылась за дверью санузла, взяв с собой только сумку. Проходя мимо, я яственно услышал вздох облегчения. Где-то через полчасика я услышал приглушённый голос Лани:

— Фрам, здесь есть места, где можно поужинать?

— Да, есть таверна. Сходим?

— Ага. Как раз пока ты моешься, я соберусь.

Я различил в голосе радость, мне не послышалось. Лихорадочно бросился рыться в рюкзаке. Есть! Слава Тс'Охо! На дне лежали чистые «городские» штаны и чистые «футболки». Вернее это были такие рубашки типа «поло» или как их там, с короткими рукавами и разрезом с пуговицами до середины груди — не разбираюсь в тряпках, выбираю по принципу «нравится-не нравится, удобно-не удобно». Не идти же с девушкой на ужин в «полевухе», пусть и таверна — не ресторан, и Счастье — не Париж. Полотенца и трусы с носками у меня всегда есть в рюкзаке свежие, это не проблема. И ботинки «гражданские» в отдельном кармане рюкзака лежат. Всё своё вожу с собой в грузовике, не таская в палатку. Мне не лень при случае дойти до грузовика. Теперь эта привычка сослужила мне хорошую службу.

Как раз закончил разборку вещей и собрал рюкзак обратно, как из коридорчика появилась Лани. При её виде я непроизвольно сглотнул слюну и только что не облизнулся. Она была обёрнута в большое цветастое полотенце, которое придерживала одной рукой, а другой рукой при помощи маленького полотенца сушила волосы. Полотенце хоть и было большое, но закрывало только часть груди и совсем не закрывало красивых светло-шоколадных ножек. От такой эротики срочно захотелось ванну похолоднее. Лани подняла взгляд и вдруг яственно покраснела:

— Иди мойся, я быстро соберусь. И не смотри на меня ТАК.

Она выделила последнее слово непонятным тоном, словно ей было стыдно, но одновременно приятно. Я поспешил в санузел, закрыл за собой дверь и дрожащей рукой открыл краны. Пока наливалась вода (прохладная) я успел успокоиться и унять возбуждение. Опускаясь в даже слишком прохладную водичку, удивлялся сам себе. Твою дивизию, как пацан! А ведь я давно не девственник, в прошлой жизни немало перевидал девиц в неглиже и без оного, с некоторыми из них имел более чем серьёзные отношения, на радость или на беду так и не дошедшие до женитьбы. Но Лани — совсем другое дело. С ней я действительно как с первой любовью. Другую давно бы уже, ещё в лагере этого, того самого. А с Лани я застенчив и робок почему-то, даже временами — слишком. Ничего ей такого не предлагал пошлого. И ведь знаю, что она меня любит, отказа с её стороны не будет, однако всё равно его, отказа, боюсь. Не дурак ли?

Помытый, одетый в чистое я вышел из ванной комнатки, теряясь в догадках. А вот и она, моя Лани: со свободно распущеными красными волосами, в бежевом свитере и синих шортах. Какой приятный контраст! Даже неброский макияж присутствовал. А как хорошо на шоколадных ножках смотрятся эти полу-туфли — полу-сандалии. Я даже не знаю что это за обувь. Но, чёрт возьми, очень сексуально! Кра-со-та! Сами собой всплыли строчки из Владимира Семёныча:

В тот вечер я не пил, не ел.

Я на неё во всю глядел —

Как смотрят дети.

Как смотрят дети…

А Лани улыбнулась смущённо:

— Оделась я не по местной моде, но больше и не во что.

— Ты прекрасна, все только на тебя и будут смотреть. — Возразил я, взял её за руку — Идём?

— Ага.

В красных сумерках мы добрались до таверны. В воздухе пахло влагой. Река была рядом, но не только поэтому. Похоже, что дождь собирается. В таверне мы без труда нашли столик, заказали ужин. Вэйта с интересом осматривалась по сторонам, а окружающие с интересом рассматривали её. И то сказать — в Счастье вэйты не жили. Принесли заказ и мы с аппетитом принялись за ужин. Тем более, что обед мы пропустили. Довольно скоро ажиотаж спал и нам перестали заглядывать в рты. Ужин был очень вкусный, домашний. После ужина я сходил до стойки и вернулся с кувшином медового напитка, «Жу-Жу». Приятно было расслабиться, попивая сладкую шипучку. Лани выгляела очень довольной, глаза сверкали как два сапфира, изумруда, рубина — цвет плавал, смешивался, менялся. В этот калейдоскоп можно было смотреть вечно.

— Кого я вижу! Фрам!

У столика возник Никис, тот самый офицер-ковбой, на которого недавно охотилась длинноногая Люсия.

— Познакомишь со спутницей?

— Привет, Никис. Лани, это Никис. Никис, это Лани.

— Очень приятно! Вы очень красивы, Лани. А…

— Притормози, Никис. Это моя девушка.

— Спокойно сказал я.

Вообще, по рассенским этическим нормам я спорол чушь, ибо девушка не может быть чья-то. Такая фраза подразумевает право собственности, а ведь равноправие и всё такое. Однако меня никто не поправил, потому что сама девушка не протестовала. Такое её поведение могло выглядеть странно в глазах большинства, однако её выбор всё равно уважали бы. Лани улыбнулась офицеру:

— И мне приятно, Никис. Да, это мой мужчина.

— Как же мне не везёт! Всех красивых девушек уже разобрали. — Вздохнул Никис.

Я спросил:

— А как же Люсия?

— Не напоминай. Она почему-то решила, что я обещал на ней жениться. Но я такое обязательно бы помнил! — С жаром сказал он и снова рассмеялся.

Мы тоже. Весёлый парень, что и говорить. Он уселся на взятый от соседнего столика стул и поинтересовался:

— Нашли уже что-нибудь?

— Так, по мелочи. А что?

— Да так. Столько копаете — должно бы что-то откопаться, я думаю. Лани, вы тоже Искательница?

— Нет. Я врачеватель.

— Ого! Так это вы помогали беднягу Раскина потрошить?

— Потрошить?!

— Шучу. Но спасибо вам. Спасли человека. До Большого Рассена его бы не довезли даже на самолёте.

— Да не за что. Э… Никис.

— Да?

— Вон та серьёзная девушка не вас ищет?

— А? — Обернулся ковбой-офицер и закашлялся.

Я тоже посмотрел в ту сторону. Снова та самая длинноногая Люсия, и снова серьёзно настроенная. Никис поспешно отвернулся:

— Надо же.

Похоже девушка его заметила, поскольку решительно зацокала каблуками к нам. Критически окинула нас взглядом, особенно Лани.

— Ники? Ты от меня скрываешься что-ли? Это твои друзья?

Я подал голос:

— Да, мы его друзья. Но мы уже уходим. Время позднее.

Не дав им опомниться, я встал из-за стола, взял Лани за руку и мы пошли к выходу. Вэйта зажала рот рукой и как-то подозрительно фыркала в ладошку. Едва мы вышли из таверны, как Лани повисла на моей руке и расхохоталась. Она смеялась так заразительно, что я тоже рассмеялся. Отсмеявшись, вэйта положила руки мне на плечи, прижалась:

— Спасибо за прекрасный ужин, Фрам. Было здорово.

— Рад, что тебе понравилось. Я не мастер в романтических делах, так что получилось так, как получилось.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, Лани.

Минут пять мы целовались, не замечая ничего вокруг. Потом я услышал отдалённое ворчание грома. Гроза подходит? Я оглянулся в сторону далёких раскатов — вдалеке мерцали вспышки молний. И точно, гроза идёт. На щёку упала капля. Дождь?

— Лани, гроза надвигается. Пошли в гостинницу?

— Пошли. Я боюсь молний.

— Тогда поторопимся.

Мы взялись за руки и почти побежали по направлению гостиницы. На крыльцо взбежали уже под начинающимся дождём, мокрые и счастливые почему-то. Вода стекала по волосам, по лицам, холодила кожу мокрой одеждой. А мы целовались, нам было пофиг. С трудом оторвавшись от губ вэйты, я хрипло прошептал:

— Пошли в номер, а то простудимся и заболеем.

— Пошли.

Стараясь выглядеть нейтрально, прошли мимо дежурной, завистливо вздохнувшей нам в спины, но как только вошли в коридор, я подхватил вэйточку на руки. Она обхватила мою шею, поцеловала в губы и вдруг прильнула к уху:

— Хочу быть с тобой этой ночью.

Жаркое дыхание в ухо пронзало мозг как пламя. Где этот чёртов номер, почему он так далеко?!. Вот и он. Внёс вэйту внутрь, она мелко дрожала в объятьях. Я поставил её на ноги и пресёк попытку меня поцеловать:

— Раздевайся.

Хотел бы я видеть её лицо в этот момент, но в номере было темно. Зато тихий и испуганный голос меня немного позабавил:

— Но… Я не готова вот так, сразу… То есть готова, но не так быстро… Потому что…

Я привлёк её к себе, погладил по голове и шепнул в остренькое ушко:

— Дурочка моя, ты же простудишься. Снимай мокрую одежду.

— Ла… Ладно.

Пока она шуршала свитером, я нашёл по памяти её цветастое полотенце. Оно висело на спинке одной из кроватей, когда мы уходили.

— Лани. — Позвал я.

Она тихо и сконфуженно отозвалась:

— Я здесь, Фрам.

Ориентируясь по голосу, я нашёл мою вэйточку и принялся растирать её полотенцем. Она молчала и только тихонько ахала, когда я касался груди или низа живота, пусть и через полотенце. По-моему она уже отогрелась. Я обернул полотенце вокруг вэйты и отошёл к стене. Пошарил по ней, нащупал маховичок освещения. Нажал на него несколько раз — сработал запальный механизм и зажёгся желтоватый свет газового светильника. Лани испуганно вскрикнула, прижимая к себе полотенце:

— Зачем ты зажёг свет? Я… Мне… Потуши..

Она была прекрасна в этот момент и жутко соблазнительна. Я мимолётно представил, как она отбрасывает полотенце в сторону и у меня даже дыхание на секунду перехватило. Организм отреагировал на вид полуобнажённой девушки вполне предсказуемо и я поспешил возразить:

— Но Лани, мне надо переодеться. Я же тоже промок.

— Хотя бы убавь газ. Ещё…

Светильник теперь больше напоминал лампадку у иконы — света от него было чуть-чуть побольше. Я стянул мокрую рубашку, пошлёпал в ванную, где вечером оставил полотенце. Твою ж дивизию. Тут, в номере, ходит в одном полотенчике так давно желанная вэйта, а я занимаюсь такой фигнёй. На самом деле я просто трус — у меня давно не было женщины и я боюсь опростоволоситься со слишком быстрым финалом… С полотенцем на башке я вышел в коридорчик. В комнате было почти темно, я тёр волосы и корил себя последними словами. Неожиданно за окном сверкнуло и почти сазу тяжело грохнуло. Визг вэйты едва не перекрыл грохот и на мне повисла Лани. Она же грозы боится! Полотенчишко с неё слетело ещё по дороге ко мне, но она пока не заметила этого. Я обнял её, прижал к груди и шепнул в ушко:

— Не бойся, я рядом. Ничего страшного не случится. Это просто гроза.

Она замерла, потом расслабилась. А потом до неё дошло, что она в моих объятьях совсем голая. Вэйта отступила, закрывая грудь и низ живота руками, оглянулась в поисках спасительного полотенца. Я не шевелился и молчал, чтобы не пугать её. Только опять ругал себя за дурацкое поведение. Наверное Лани тоже ругает себя. Ведь намекала мне, что хочет купание повторить, что хотела помыться с мной, что хочет ночь провести, а сама на самом деле жутко стесняется. Но моя Лани — решительная девушка. Она глубоко вздохнула, опустила руки. В тусклом свете её кожа казалась почти чёрной, но контуры прекрасного тела отлично угадывались. Вэйта мягко отобрала полотенце:

— Хорошо, я не буду бояться. Ни грозы, ни другого… — И стала обтирать меня как я её до этого.

Чуть замялась, когда дошла до пояса, но немного насмешливо спросила:

— Сам снимешь или мне этим заняться?

Я медленно стянул холодившие штаны и остался… Э… Без ничего. Лани опустилась на колени и я даже губу закусил, ожидая неизвестно чего. Полотенце обтёрло меня всего, только избегнув касания самого интересного места. Я слушал глубокое дыхание вэйты, в неровном свете горелки видел её большие глаза, влажные губы, когда она смотрела на меня снизу вверх. Взял и поднял её на руки, от чего она тихонько вскрикнула. Какую кровать выбрать? Господи, что за дурацкая мысль?! Сделал несколько шагов, почувствовал как напряглось тело вэйты и хотел положить её на постель, как вдруг услышал:

— Фрам, милый… Я ещё никогда не была с мужчиной. Ты будешь нежен?

За окном снова сверкнуло и грохнуло, но Лани словно и не слышала — она ждала ответа.

— Не бойся, милая. Я буду нежным как шёлк.

— Я хочу стать твоей женщиной, Фрам. Я люблю тебя.

— Да, ты станешь моей женщиной, Лани. Моей любимой женщиной.

— Поцелуй меня.

Через некоторое время, минут через двадцать (местных), когда мы выравнивали дыхание после взлёта к сияющим вершинам восторга, я приподнялся на локтях и спросил Лани, глядя прямо в её радужные глазищи:

— Как ты? Я был нетерпеливый и грубый? Прости, у меня давно не было практики, так что.

Она обняла меня ногами и чмокнула в нос:

— У меня её вообще не было. Всё прошло просто прекрасно на мой взгляд новичка. Но хотелось бы повышать квалификацию. Кстати… По-моему ты снова готов к практическим занятиям?

— Да. Постараюсь улучшить результат.

И мы снова отправились в путешествие к тем самым восторженным вершинам. Да, у моей вэйточки и вправду был вулканический темперамент, и либидо ему соответствующее. Она была очень активна, а недостаток опыта с лихвой восполняла старанием. Если восхождение я начинал сверху, то под конец уже вэйточка была сверху и задавала ритм. За окном сверкали молнии и гремел гром, но Лани уже их не боялась — у неё было чем заняться вместо страха. Можно патентовать новый метод лечения фобий. Вэйта лежала сверху, сжимая меня бёдрами и прерывисто дыша в грудь. Я услышал её глухой, наполненный сладостью голос:

— О, Вэйто-Нау! Чего я себя столько времени лишала!.. А ты просто волшебник!

— Это ты у меня волшебница, любимая. Мне ни с кем никогда так хорошо не было.

Совсем не соврал. Действительно, такой горячей штучки у меня не бывало. Я ещё и хихикнул. Лани мурлыкнула:

— Что смешного?

— Да вот когда ты сказала «волшебник». Вспомнилась пошлая шуточка.

— Расскажи.

— Пошлая же.

— Угу. Сказал человек, на котором лежит голая девушка. Расскажи.

— Ладно… Кх-м… Волшебники колдуют волшебными палочками, а волшебницы — волшебными дырочками.

— Пошляк.

Хихикнула Лани и потёрлась щекой мне об грудь.

— Предупреждал же. Кстати. Милая, хотел спросить кое-что. Не обидишься?

— Не знаю. На что?

— На вопрос. Можно задать?

— Можно.

— Ты сказала, что я у тебя первый мужчина.

— Так и есть.

— Но… Хм… Ээ… Крови совсем не было, да и боли ты, похоже, совсем не испытала.

Лани удивлённо приподнялась на руках, качнув грудями перед моими глазами, от чего я на пару секунд забыл о вопросе. Сфокусировав взгляд на её лице я пожал плечами в ответ на её недоумение:

— Что?

— Фрам, всё-таки ты не полностью восстановился после травмы. Только не говори, что ты не знаешь о такой вещи.

— О какой?

— Но это же известно всем. У вэйт нет такой же девственности как у человеческих девушек.

— Да?. Бедная моя память.

Мать моя двести пятая дивизия! Я действительно не знал этого факта! Во я дебил-то! Однако хорошо, что можно всё списать на амнезию. Мы ещё чуть-чуть поболтали о мелочах, Лани быстро заснула. Вроде бы обычно говорят, что мужчины сразу после соития засыпают, а не женщины, но это миф. По разному бывает. Я тоже был приятно опустошён и вырубился, обняв мою вулканическую вэйточку, посапывающую мне в бок. За окном ровно шумел дождь.

Я проснулся от того, что вэйта водила пальцем мне по груди. Так как ютились мы на односпальной, хоть и и довольно широкой кровати, то приятно тёплое тело вэйты согревало меня справа, причём её несомненно стройная ножка покоилась на мне. Лани лежала и смотрела на меня. Я это чувствовал и повернулся к ней:

— С добрым утром. Давно не спишь?

— Недавно проснулась. Знаешь, мне так не хочется возвращаться в лагерь.

— Почему?

— Опять работа, опять ночевать в разных местах, опять ограничиваться поцелуйчиками в кустах. Не хочу так. Я хочу быть с тобой. Всегда.

— Я тоже хочу быть с тобой. Но давай потерпим до окончания экспедиции. Не так уж долго ждать. Я думаю.

— Не хочу терпеть. Не хочу.

— Ну не капризничай, милая.

— А можно, я в вашей палатке буду ночевать, рядом с тобой?

— Я не против, но нужно кого-то уговорить перейти на твоё место. А Клео как отнесётся?

— Нормально отнесётся. А твоего соседа я уговорю.

— Блин.

— Что?

— С другой стороны спит Нюта. Обычно у моей спины.

— Ну и ладно. Будем тебя с обоих сторон согревать.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Я же говорила, что не ревную. Мне она навится, мы подружились. Она хорошая девочка.

— Раз ты не против..

— Фрам, а что мы будем делать после экспедиции? Я тебя никуда не отпущу теперь.

— Что, что… Поженимся. Ты согласна стать моей женой?

Лани поднялась на руках, склонившись губами к моим губам:

— Согласна ли я? Да я об этом мечтаю уже давно, волшебник мой, с волшебной палочкой. Я согласна. — Она поцеловала меня в губы. — Согласна. — Повторила вэйта, поцеловала ещё жарче. — Согласна! — В третий раз почти крикнула она и просто впилась в мои губы.

Я переместил её немного на себя, поудобней — и понеслась. Отдышавшись, Лани встала с постели и направляясь в ванную сказала:

— Это было про запас? Мало, мало…

Блин, я открыл ящик Пандоры! Волшебница хренова, сказал бы я — с чем волшебным. Вот так вот, теперь у меня есть невеста, которая скоро станет женой. Я очень рад. Привезу её в Макаровку — да все ахнут, твою дивизию. Как раз там врача своего нет, так что ей будут рады. Не все, конечно, но большинство. А может вообще переедем в совершенно другое место, начав жизнь с чистого листа. Может в Новоземье махнуть? Посмотрим.

Пока Лани мылась, я собрал нашу разбросанную ночью одежду, глянул в окно. Дождь видимо шёл всю ночь и кончился совсем недавно. На улице блестели многочисленный лужи, с веток кустов и деревьев время от времени срывались крупные капли. Опасаюсь, что сегодня мы уже никуда не поедем. Вернее не опасаюсь, а рад. Побудем ещё сутки вместе. Но надо дорогу посмотреть. Лани вышла и уже без стеснения вытираясь свои цветастым полотенцем, мимоходом заметила:

— Есть хочется. Много энергии сожгли за ночь.

— Я быстро сполоснусь и пойдём в таверну.

Так и поступили. Мы не торопясь дошли до заведения, тщательно обходя лужи. Хорошо и сытно позавтракали. Вернулись обратно. По дороге я убедился, что до вечера в лес лучше не соваться. Ливень здорово промочил грунтовки. Месить грязь мне совсем не хотелось, тем более с риском разворотить дорогу, по которой ещё ездить, боюсь, и ездить. Ну и ладно, поедем завтра с утра. На проходной вместо вчерашней женщины сидел молодой парнишка. Мы показали ключи и беспрепятственно прошли в номер. Парень не сводил глаз с Лани, которая светилась от счастья и, казалось, освещала округу как аргоновая лампа. В номере мы целый день занимались двумя вещами — любовью и отдыхом попеременно. Лани была просто ненасытна и всё дело ограничивалось моими хоть и неплохими, но всё-таки не бесконечными возможностями. Мы сходили пообедать, а вечером и поужинать. Там мы задержались, посидев с Никисом и его навязчивой подругой Люсией. Хорошо провели вечер. А ночью мы спали, как ни странно прозвучит. «Наработались» днём, хе-хе. Утром мы позавтракали в уже словно ставшей родной таверне, собрали немногочисленное шмотьё и поехали в лагерь. Выехать из города однако не успели. Дорогу преградил вездеход местной народной дружины. Четверо хмурых «ковбоев» с карабинами обступили грузовик. Я заглушил двигатель, опустил стекло двери:

— Что случилось, свогры?

— Свогр Корбин? Свогра Рэн? У нас к вам есть несколько вопросов. Выйдите, пожалуйста, из машины.

Я был ошарашен. Переглянулся с так же ничего не понимавшей Лани. Но мужики с ружьями не шутили. Я медленно ступил на грунт, держа руки в стороны. Один из дружинников вынул из моей кобуры пистолет, обхлопал в поисках скрытого оружия. Показал на вездеход:

— Садитесь. Ваша спутница так же поедет с нами. Прошу, не разговаривайте и не делайте резких движений.

— Да что случилось-то?

— В участке вам всё скажут. Проходите.

Я сел на заднее сиденье, Лани тоже села рядом и обхватила мою руку. Один из дружинников залез в кабину моего грузовика, запустил движок. Наш вездеход поехал впереди него. Я терялся в догадках. Что мы такого сделали? Может у них в городке противозаконно заниматься сексом днём? Больше ничего предосудительного за нами я не вспомнил. Участок находился в кирпичном здании и отличался от соседних только решётками на окнах и стоящими рядом синими с красной полосой вездеходами. Нас вежливо проводили внутрь, а там меня затолкнули в одну комнату без окон, а Лани в другую. Я попробовал возбухать, но мне пригрозили спецсредством в виде наручников. Пришлось подчиниться. Когда я успокоился и сел на стул возле канцелярского стола, старший дружинник сел напротив и спросил:

— Вы свогр Фрам Корбин, техник экспедиции доктора Ориса Нэро?

— Да, это я. Удлич в машине.

— Проверим. Скажите, свогр — как долго вы знакомы со свогром Сомовым и свогрой Калининой?

— Довольно давно. Около стода или чуть меньше. Да что случилась-то в конце-концов?!

— Хм..

— Что?!!

— Сегодня утром военный патруль встретил вышедшего к городу раненного человека, который утверждает, что ценности, найденные на месте раскопок в Старом Городе, и членов научной и хозяйственной команды захватили члены рабочего отряда и наёмные специалисты в лице свогра Сомова и свогры Калининой. Сотрудники охранной организации «Барьер» были частично убиты, частично захвачены ими. Пленников и ценности преступная группа погрузила на машины экспедиции и скрылась по направлению Диких земель. Свогр Корбин, вы и свогра Рэн подозреваетесь в подготовке и содействии хищению государственных ценностей и похищению и продаже людей.

Какого хрена?!!

Глава 8

Фея

Я не знал что и ответить на обвинения. Мысли крутились вокруг того, что Марика, Лекс участвовали в похищении. Ну ладно — они. Допустим. Золото и не таким голову кружило. А Мишка? Бред какой-то! Я открыл было рот, но опять закрыл. Совершенно не знаю что и сказать. Хотя…

— Свогр, и как же по-вашему мы со свогрой Рэн содействовали?

— Следствие выяснит.

— Я требую государственного защитника для себя и для свогры Рэн. Обвинение серёзное.

— Ну-ну, свогр Корбин! Вы не арестованы. Мы зададим вам несколько вопросов — и только.

Я понял, что у него на нас ничего, кроме косвенных улик, нет. Недаром вопрос о защитнике так остудил его пыл. Тогда проще.

— Задавайте.

Дознаватель подумал и спросил:

— Что вы делали в Счастье позавчера и вчера?

— Я получал на пристани заказ — ящики для хрупких предметов. На следующий день отдыхал, потому что дождь испортил дорогу.

— Сколько человек было в экспедиции?

— Сорок. Двадцать барьеровцев и двадцать остальных — учёные и хозяйственники.

— Вы встречали рабочих на пристани?

— Да.

— Что можете о них сказать?

— Серёзные люди. Основательные.

— Что именно было найдено на раскопках?

— Я точно не знаю. Предметы старины, возможно драгоценности. Некий архив. Меня не посвящали в детали.

— Сообщалось ли кому-либо о найденных ценностях?

— Мною такая рекомендация была дана доктору Нэро. Последовал ли он ей — не знаю.

Подобными вопросами меня изводили полчаса. Потом дознаватель (так и хотелось назвать его шерифом) сказал, что опрос окончен и я могу — пока — быть свободным. На прощанье я тоже задал вопрос:

— Могу я узнать — кто выжил и что он рассказал?

— Конечно же — нет. Мой вам совет, свогр: не пытайтесь скрыться и не пытайтесь встретиться со свидетелем. Все эти попытки будут истолкованы как признание вашей вины.

— Хорошо. Я могу идти?

— Да. Пока.

— А свогра Рэн?

— Почему вы спрашиваете?

— Она моя будущая супруга.

— Вот как? Подождите её в коридоре.

Ждать пришлось недолго. Лани вышла из соседней комнаты с красными глазами и сразу попала в мои объятья. Она не плакала, просто грустно смотрела на меня.

— Лани, с тобой всё хорошо?

— Я в порядке. Нам лучше возвратиться в гостинницу, Фрам.

— Да. Поедем. Похоже, что мы тут застряли.

Мы не говорили о событиях в лагере, каждый по-своему обдумывая случившееся. На выходе мне вернули пистолет, а ружьё оставили под охраной. Да и ладно, ружьё всё равно не моё. Я подсадил вэйту на подножку, сам забрался на водительское сиденье и мы поехали туда, откуда не очень давно уехали. Я снова заплатил за тот же номер, на этот раз — на десять дней вперёд, удивив женщину за стойкой. В номере мы бросили вещи прямо у двери, прошли в комнату. Я добрёл до кресла и постарался расслабиться. Надо было подумать свободно. Лани уселась мне на колени, обняла и положила голову мне на плечо. Так мы сидели довольно долго. Потом она тихо сказала:

— Мне страшно, Фрам. Но я не знаю — чего боюсь?

— Не бойся. Я ведь с тобой.

— Ладно. Не буду.

Мы помолчали.

— Фрам. Ты веришь в то, о чём дознаватель рассказал?

— Честно? Не знаю. Золото многим разум застилает. Но вот насчёт Мишки и Нюты я сомневаюсь, что они ушли по своей воле. Мишка слишком честен и не испорчен обществом для такого, да и вера его осуждает воровство и убийство как смертный грех. А Нюта…

— Ню тебя любит и без тебя никуда бы не пошла.

— Да. Кстати, Лисичка…

— М?

— Неужели ты совсем не ревнуешь?

— Раньше ревновала. А теперь — ни капли. Ты же меня любишь?

— Конечно.

— Тогда зачем ревновать? Ты вполне можешь любить и её, и меня. И я её буду любить. Что такого?

— Мы будем спать втроём? — Хотел я поддеть вэйту, но она вполне спокойно отозвалась — Когда ей исполнится пятьдесят два и мы возьмём её в жёны, то конечно будем спать вместе.

Она так и сказала — «возьмём её в жёны». Ну ладно, вполне возможно что моя вэйта бисексуальна и ей девушки тоже нравятся. Но как же… Расспросить?

— Лани. Я много чего просто не помню о жизни. Можно я тебе задам несколько странных вопросов?

— Задавай. Всё равно делать нечего. И я пригрелась…

— Хм. Почему ты сказала, что «мы возьмём» Нюту в жёны?

— Ну… Ведь в семье все имеют равные права. Так?

— Так.

— Стало быть для того, чтобы взять в семью ещё одну жену, нужно и моё согласие. Справедливо? Но решать в первую очередь ей самой.

— Ага. Я даже знаю её решение. А… На счёт постели…

— Да не беспокойся ты. Я буду ласкова и с тобой, и с Нютой.

— То есть ты и с другой девушкой сможешь… Ну… Это… Заниматься любовью?

— Хм. Как ты интересно сказал. Заниматься. Любовью… Опыт с девушкой? Да, мне это занятие интересно. Наверное даже будет нравиться. Лишь бы тебя хватило на двоих. — В свою очередь подковырнула меня вэйта, впрочем с улыбкой в голосе. Вот и поделом мне — не рой другому яму! Я же ещё и на себя дивился — так свободно разговариваю о Нюте, хотя до недавнего времени думал о ней исключительно как о скороспелой нимфетке.

— Лишь бы найти её. Знаешь, я не столько переживаю за судьбу Лекса и Марики — они взрослые люди, сколько за Нюту и Мишку. Но где их искать? Куда отправились похитители? Если бы ехать прямо сейчас, то был бы шанс пойти по следам. Всё-таки несколько грузовиков оставят ясный след. А чем дольше мы тут будем сидеть, тем дальше сумеют уйти похитители и всё сильнее пропадают следы. Надеюсь дружинники и военные пошли за ними.

— Что мы можем сделать? Нам нельзя никуда отлучаться из города.

— Не знаю. Лани, пойдём обедать?

— Пойдём. Хотя аппетита нет совсем.

— Не капризничай, девчонка!.. Вот ты и улыбнулась.

Мы сходили пообедать в ту самую таверну, вернулись в гостинницу. Делать ничего не хотелось, одолевали сомнения. Я снова сидел в кресле и полу-дремал, а Лани легла спать. Вечером сходили поужинать, потом спали до утра. Ну или пытались спать. То и дело ворочались, пытаясь не тревожить друг друга. Сон не шёл, только какое-то забытьё. Ожидание неизвестно чего сводило с ума. Я додумался даже до того, что можно попытаться вызвать каким-то образом Голубую Девчонку и попросить о помощи. Фиг её знает — может она присутствовала там незримо? Чего только от отчаяния не придумаешь. Утро никакого облегчения не принесло. Лани даже на завтрак не пошла, я ходил в одиночестве. В таверне по причине утра народа почти и не было, что меня вполне устроило. Из-за всей этой истории с исчезновением экспедиции и нашего ареста на меня начинали косо посматривать в городке. Завтрак пролетел в желудок под плохо скрываемыми любопытными взглядами хозяйки таверны и я собрался уходить. Купил пакет сладких булочек для Лани — оказывается она сладкоежка. Да уж, они найдут о чём поговорить с Нютой. При мысли о девчонке царапнуло внутри. Где она? Если её продадут снова? Я помрачнел, хотя казалось бы — куда уж сильнее? Во власти невесёлых дум пошёл длинной дорогой. Хоть воздухом подышать. Тропинка тянулась между густыми зарослями кустов, напоминающих простецкую сирень. Гроздья соцветий свисали по сторонам, в воздухе растворялся тонкий аромат цветов, мокрой земли и свежей листвы. После дождей тут приятно. Надо бы Лани сюда привести. Точно! Вот попьём чаю и вытащу её на улицу, а то мы совсем раскиснем. До гостиницы оставалось всего ничего, однако какое-то тревожное чувство заставило притормозить и красться между сиренью и стеной здания. Ближе ко входу я услышал голоса, поэтому напряг всю свою осторожность и тихонько раздвинул ветки. Вздрогнул. У входа в гостинницу стояли четверо священников в зелёных сутанах. Вернее это я их так называл — «сутаны». На самом деле их одеяния были похожи на длинные пиджаки до колен и из-под них виднелись того же цвета брюки. На правой стороне груди каждого был вышитый серебром символ — треугольник с тремя звёздами в вершинах. Видимо эти звёзды символизировали собой местную Троицу. На головах священники носили головной убор, здорово напоминавший пионерскую пилотку моего детства, с кисточкой такую. Впервые я вот так подробно разглядывал священников Святой Семьи. Но что этой четвёрке тут надо? Я не ожидал от мирных священников ничего такого и хотел уж было выбираться из «межящичного пространства» между «сиренью» и зданием, но услышал:

— Повторите задание.

Говорил самый взрослый. Молодые амбалы потоптались, но отчитались:

— Берём вэйту с красными волосами. Мужчина не нужен. При сопротивлении можно убить, но без шума…

Это чего? Они пришли за моей Лани?! И кого это можно убить?! Меня?! Я так не согласен! Пока я пребывал в кратковременном шоке, трое сутаноносцев вошли в здании, а четвёртый остался на стрёме. Оставили самого молодого и неопытного как видимо. А ведь зря. Я осторожно положил пакет с булочками на землю, достал пистолет. Как вовремя его вернули-то, а? «Монах» внимательно осматривал ведущую к гостиннице аллею, ожидая появления ненужных свидетелей. Очень внимательно осматривал, но не удосужился проверить хотя бы углы здания — что там за ними? Какая глупая ошибка. Сразу понятно, что парень в деле охраны полный профан, даром что плечистый. Ну, как говаривал мой армейский кореш: большие шкафы громко падают! Проскользнув спиной вдоль стены, я, бесшумно ступая по влажной земле, появился как раз за спиною незадачливого охранника в зелёных шмотках. Рукоять пистолета с размаху опустилась в аккурат на его затылок, безжалостно смяв красивую пионэрскую пилотку. Я заботливо придержал обмякшее тело и отбуксировал его в то «межящичное пространство», откуда сам появился. Потрогал шею — жив. Затолкал ему в рот и так уже мятую пилотку, руки связал рукавами пиджака-сутаны. Ноги… Да просто спустил ему портки ниже колен. Кстати, весёленькие у него труселя. Не ожидал увидеть такие на святоше. Убивать я никого не хотел, поэтому был рад, что у амбала такая крепкая черепушка. Надеюсь, что и не придётся убивать. Однако если они попытаются причинить вред мне или, не дай Боги, Лани, то придётся взять грех на душу. Я вовсе не пацифист и не толстовец, подставлять левую щёку, когда ударили по правой — не в моих это правилах. Я в таких случаях предпочитаю подставить ствол к печени. Но стараюсь разойтись бескровно. Да и при Лани мне будет труднее нажать на спуск.

Пока никто не выходил, я снял пистолет с предохранителя, встал, прикрывшись открытой настежь дверью, и попытался «прокачать» ситуацию в меру своего ума. Во-первых: почему эти святоши не пошли в отдел дружины? Взяли бы наряд, показав какие-нибудь липовые бумажки, и спокойно бы нас повязали без этих сложностей с тишиной. Мы бы и не подумали сопротивляться. Значит что? Эти «Джеймсы Бонды» недоделанные либо не хотят афишировать сам факт своего интереса к подозрительным личностям, либо — не хотят чтобы оставались факты их присутствия и нашего изъятия. Может не могут состряпать бумагу, позволяющую приказывать дружинникам? Не верится, если они работают официально — церковь имеет серьёзные полномочия. При нужде церковники выкатили бы такие бумаги, что дружинники бы только под козырёк взяли. Может они действуют в тайне от вышестоящего руководства и не могут поэтому светиться в дружине, которая потом обязана известить своё начальство о том, что её привлекали к операции Церкви? Логично. Навряд ли это работает силовое крыло, «Орден Любви». Те бы пригнали отряд вооружённых «палладинов», натасканных на подобные захваты. Как я слышал — спецотряды Ордена по оснащению и выучке могут соперничать с отрядами ВГБ и армейских диверсантов. А тут какие-то обычные служители. Хотя… Переодетые спецы? Да ну. А как же тогда бестолковый амбал? И повторение вводных на пороге объекта операции? Они бы ещё план гостинницы развернули. Нет, всё выдаёт в них людей мало знакомых с силовыми акциями в стиле «киднэппинг». И действуют они так, чтобы как минимум местная дружина и вояки об их шалостях не знали. Это мне на руку. Можно припугнуть угрозой позвать дружину и вояк. А что если на такой случай у них за пазухой пакет с «ледокольными» бумагами? Ммммм. Нафига тогда столько сложностей?

Я бы и дальше морщил ум, но из окон второго этажа послышался сдавленный женский вскрик. Лани?! Скрежетнул зубами и остался стоять. Вряд ли они сильно навредят той, которую должны забрать. Через некоторое время послышались торопливые шаги и из двери вышел сначала их главарь, а за ним двое подручных тащили Лани, закинув её руки себе на шеи. Вэйта даже ногами не перебирала, а голова её безвольно моталась, закрывая лицо растрёпанными красными прядями. Она была в одной короткой ночнушке, которую как раз вчера вечером мне демонстрировала, ложась спать. Прямо из постели выдернули, гады! Та-а-ак. Тем временем главрь спохватился, что не видит крепыша-охранника. Обернулся, выступив из-за спин подручных. Его взгляд наткнулся на ствол «Грома», целящегося точно ему между глаз. А поверх ствола приветливо улыбался я. Он открыл было рот, но я опередил:

— Это совсем не вежливо — хватать девушку, да ещё и неодетую. Ребята, она уже занята. Найдите себе другую. А лучше друг с другом в кустах развлекайтесь.

Священник сделал движение рукой к карману «пиджака»…

— Ц-ц-ц, святоша. Не шевели ручонками. Эй, и вы тоже, ребята. Вы лучше девушку понежней держите, от этого ваше здоровье напрямую зависит.

Они наконец развернулись, держа Лани. Вид у них был злой и растеряный. А ведь собирались меня убивать. Лани висела на своих похитителях и не подавала признаков сознания. Снотворное? Главный нахмурился и наконец вставил слово:

— Уходи и мы тебя оставим в живых. И где Марв?..

Однако! Он ещё и условия мне ставит!

— Ваш Марв жидко обделался с охраной. Ему только церковный сортир сторожить. И то в дни, когда прихожан нет.

— Как ты смеешь так говорить о Посреднике божьем?!

— Мужик, ты не понял. Это я может быть оставлю вас в живых. Хотя не факт.

— Какой я тебе мужик?! Обращайся подобающе к священнику! — Вскипел главный, но руками не шевелил, помня о моём предупреждении.

Я оглянулся вокруг себя с вопросительным видом и ответил главарю:

— Священники? Где? Я вижу только кучку преступников-похитителей. Надо бы дружину кликнуть.

И тут у одного из святош сдали нервы. Он скинул вэйту на своего товарища, который повалился с ней на землю от неожиданности, и выхватил пистолет. Ну как — выхватил? Попытался. Почти успел. Вот только мне-то доставать ствол не надо было. Пуля, попавшая в ключицу, отбросила его на пару метров назад и отключила ему сознания. Да, это не полицейская пукалка, а добротный «армеец», расчитанный на дистанцию в сотню сед. Главарь оказался не умнее подчинённого и тоже попробовал достать оружие. Но повезло ему меньше. Пуля попала в глаз и вышибла мозги. Главарь, теперь уже покойный, повалился на влажный песок аллеи, заляпанный брызгами содержимого его дурной башки. Твою ж дивизию! Ну нахрена он дёрнулся-то, а?! Третий святоша со страхом глядел на меня, держа вэйту в охапке. Понял, что делает и попытался отпихнуть её от себя. Я рявкнул, тыча стволом в его сторону:

— Я т-те пихну! Быстро поднял девушку и аккуратно взял на руки!

Пока он барахтался, я ожесточённо терзал мозги. Выстрелы кто-нибудь слышал и скоро здесь будет толпа. За убийство святоши меня закроют надолго, да ещё повесят на меня всех собак. Хрен докажешь, что я не хотел его пришить — а он неудачно дёрнулся и словил пулю башкой. Надо валить. Чтож так всё не вовремя-то, а?! Святоша поднял вэйту на руки, пряди волос на её лице разошлись и я увидел расплывающееся по левой щеке Лани красное пятно. Её что — по лицу ударили?! Кто из троицы? Ладно, сейчас не время. Ткнул святоше тёплым стволом под рёбра и прорычал:

— На стоянку бегом марш!

Он было поднатужился, однако я осадил его тычком ствола в спину и охлопал карманы. В одном из них оказался пистолет. Обычный гражданский пистолет двенадцатого местного калибра. Такие продают для самообороны в любом оружейном магазине. Лёгкая простая машинка с малым останавливающим действием. Твою дивизию, они там в своей Церкви совсем что-ли ущербные на мозги?! Не, ну точно самодеятельность. Снова ткнул стволом в спину святоши:

— Вперёд и без глупостей. Я хорошо стреляю и терять мне нечего. Усёк?

— Ч… Что?

— Шевели булками.

Надо было заскочить в номер за вещами, но это лишнее время, да и дежурная может помешать. Хрен с ним, обойдёмся. Я напоследок окинул взглядом поле боя. Главарь лежал головой на буром пятне, красуясь аккуратной дыркой в глазнице. Надо же, а я хотел так о многом его расспросить. Ну не судьба. Подручный слабо шевелился и стонал, приходя в себя. Плевать. Не добивать же раненых? Мы побежали на стоянку. Святоша с вэйтой на руках шумно дышал, но темп не сбавлял. Откормленный, гад. Вот и машины. Мой грузовик стоял там, где я его и оставлял. Ещё стояла какая-то обшарпанная лайба из местных прокатных драндулетов. Теперь понятно — на чём эти архаровцы сюда приехали. Я подбодрил святошу:

— Девушку в кабину и сам туда же. Не вздумай бежать.

— Ты не отпустишь меня?

Вполне искренне удивился святоша. Блин медный, они там в Церкви все с таким прибабахом?

— Нет, конечно. Ты мне ещё нужен. Заткнись и поднимай девушку. И не дай тебе Боги её уронить.

Говорил я это жёстким тоном сквозь зубы, а сам оглядывался. «Монах» всё-таки исполнил поиказ и понуро захлопнул за собой дверцу. Я заскочил на водительское место, давнул на пусковую кнопку. Движок взревел, протестно стуча холодными клапанами, но сейчас было не до вежливостей.

— Эй, святоша! Держи девушку!

Задние колёса пробуксовали, выбросив из под себя мокрый песок, и грузовик помчался по улице. Странно, но погони пока не было видно. Ну да это дело времни. А вот куда ехать-то? В башку стукнуло: Старый Город! Там начнутся следы похитителей и по ним я наверное смогу найти дорогу. В сторону Большого Рассена меня всё равно не пустят, а вот в Дикоземье есть шанс прорваться. Дорога еще не совсем просохла и мне это было на руку. Я гнал так, чтобы как можно сильнее испортить накатанные следы и взмесить вязкий грунт. Лёгкие вездеходы вынуждены будут сбросить скорость и даже объезжать некоторые места, а это дополнительное время для меня. Мельком посмотрел на пассажиров. Лани лежала на сиденье, прижавшись головой ко мне, а святоша прижался к дверце и с испугом переводил глаза то на мелькающие за окном виды, то на меня. Пистолет так и был у меня в руке, так что «священник» не роптал и не делал резких движений. Зато он себе под нос что-то бормотал. Молился наверное. Это правильно. Только молитва и деятельное раскаянье помогут сохранить ему жизнь и относительное здоровье. Наверное я поставил рекорд. Мы домчались очень быстро. Грузовик был обляпан пятнами грязи до крыши кабины. Я проворно выбрался, стряхивая попеременно с обеих рук напряжение. Грузовик я поставил под прикрытие отвалов грунта, приказал выходить и святоше. Связал ему руки за спиной хорошей верёвкой, приказал сесть на поджатые ноги. Нет, я не садист с уклоном в бондаж. Просто посидев в такой позе потом очень трудно резко встать на ноги. Мы сидели недалеко от входа в штольню, Лани посапывала на травке. Идиллия, твою дивизию.

— Эй, святоша. Вы кто вообще такие и что вам от нас нужно?

— Э-э-э. М-нэ-э-э. Я не должен тебе говорить, мирянин.

— Да? Как жаль. Но придётся поговорить. Тебе для начала какую ладонь лучше прострелить — левую или правую?

— О! Ты не посмеешь.

Сказал он, но сбледнул. Я задумчиво почесал висок мушкой пистолета:

— Почему? Я вот твоего начальника грохнул и не поморщился. А прострелить ладонь какому-то болвану — раз плюнуть. Хотя…

Он было приободрился, но я продолжил:

— Хотя… Знаешь, друг. У меня есть хороший хозяйственный нож. Сейчас принесу.

Святоша снова увял и побледнел. Я сходил до машины, нашёл нож в хозяйственном рюкзаке. Вернулся к штольне. Святоша так и сидел, кусая губы. Я присел рядом с Лани. Она ровно дышала, только иногда чуть постанывая, словно видела плохой сон. Я поправил куртку, которой до этого её укрыл, погладил милую вэйту по волосам. Как же я её люблю. И во что втравил её? Гадство. Пересел к святоше и показал нож:

— Вот видишь? Правда он хороший? Мне он больше всего нравится за то, что прекрасно режет сырое мясо. На то-о-онкие такие полоски. Здорово, да?

Святоша совсем скис. Я как бы невзначай качал ножом и слегка коснулся лезвием пальцев кислого священника. Он почему-то заорал благим матом.

— Ты чего, любезный? Как там вас зовут? Посредники божьи? Какой процент берёте за посредничество, а?

Святоша заткнулся от такого обращения. Понимаю, непривычно. Лично мне надоело тянуть резину. Я с размаху всадил нож. В землю. В нескольких миллиметрах от ноги святоши. Твою дивизию, зачем визжать-то? Я ударом кулака в грудь повалил его на траву и приставил кончик клинка ему к горлу, так чтобы слегка царапнуть. Глядя в глаза святоше немигающим взглядом (блин, как глаза щиплет!), прошипел:

— Говори, падаль! Кто такие и что надо! Кишки выпущу!

Ничто не развязывает язык лучше старого доброго ножика у горла. Святоша не был готов становиться мучеником. Он затараторил свистящим шопотом:

— Мы из «Наследия Семьи» и нам нужна вон та девушка. Ты нам не нужен…

Это я и так уже знал, кроме того, что тут замешано «Наследие».

— Зачем вам она?

— Я не знаю. Правда! Прелат оговрился как-то о том, что она должна участвовать в секретном проекте.

— Что за проект?

— Не знаю подробностей. Что-то связанное с Отверженными.

— Почему не привлекли местных дружинников?

— Секретная операция.

— Секретная даже от Церкви?

Святоша молчал. Я надавил на лезвие:

— Ну?

— Да.

Подтвердилось. Хм. Ну ладно. Поехали дальше, пока впечатления свежи.

— Похищение экспедиции — ваших рук дело?

— Точно хочешь знать? В грязную историю лезешь, мирянин.

О как заговорил святоша!

— Хочу. Сам понимаешь — мне теперь всё едино.

— Никто экспедицию и не похищал.

— То есть?

А вот теперь он меня озадачил. Святоша расслабился и даже посмотрел как-то насмешливо.

— Дурень. Экспедицией руководил верный член «Наследия». В составе персонала были верные люди. Учёные, правда, ничего не знали. Как и твои дружки. Всё ради того секретного проекта. О нём даже руководство не знает… Отпусти меня, а сам убегай. Всё равно тебе никто не поверит.

— Помолчи.

Я был ошарашен. Так вот оно что! Решили всё свалить на неизвестных наёмников. Тем более надо догонять «экспедицию». Но есть ещё вопросы.

— Эй, святоша. Как именно собирались увозить вэйту?

— По сигналу должен прилететь связной газолёт. Но теперь подать сигнал будет некому.

Ясно. Больше мне этот тип не нужен. Начальник его мог бы многое рассказать, да он в Счастье мозгами пораскинул. В стороне послышался сонный голос Лани:

— Фрам! Фрам! Как мы тут оказались?!

Я отпустил священника и повернулся к вэйте.

— Ты спала, милая. За то время многое случилось. Мы теперь преступники. Вернее только я.

Лани сидела на куртке и тёрла ладонями лицо. Видимо снотворное ещё действовало. Вот она откинула пряди волос назад, взглянула на меня радужными глазами. Я вновь обратил внимание на левую щёку. Она припухла, хотя гематомы не образовалось. И то хорошо…

— Кто тебя ударил? — Спросил я как можно спокойней.

Наверное излишне спокойно спросил, потому что вэйта отвела взгляд и промолчала. Я повторил вопрос с лёгким нажимом:

— Кто тебя ударил?

Она удивлённо вскинулась, но наткнулась на мой бесстрастно-ледяной взгляд и прошептала:

— Здоровяк. Не этот, другой.

Я вздохнул:

— Надо было стрелять в колено.

— Что? Ты в кого-то стрелял?!

Теперь я замялся, потому что Лани спросила это с такой болью за меня.

— Стрелял. Ранил того, кто тебя ударил и убил их главаря. Случайно. Хотел только ранить.

— Фрам…

Да, нелегко той, кто выбрала своей долей спасение чужих жизней, слышать, что близкий ей человек эти жизни забирает. Мне и самому было противно. Одно дело — убить в бою. И совсем другое — убить вот так, просто. Пусть он и доставал пистолет. Можно было выстрелить в руку. Не то чтобы я его жалел. Но было как-то гадко на душе и стыдно перед Лани. Я сел неподалёку, воткнул ни в чём не повинный нож в землю и опустил голову. Послышался шорох и вот уже вэйта обняла меня, уткнувшись лицом мне в плечо. Я так и сидел на коленях, опустив руки и запустив пальцы в жёсткую траву. Поднял лицо к начинающему темнеть абрикосовому небу.

— Ты ненавидишь меня? Я ведь и в прошлой жизни скорее всего убивал людей… И не смогу пообещать, что не буду убивать в будущем.

Я говорил и о жизни Фрама и о своей собственной. Вэйта неожиданно крепко сжала меня в объятиях, прошептала еле слышно:

— Не смей. Не смей так говорить… Я никогда не возненавижу тебя, даже если убьёшь ещё сто раз. Смогу не соглашаться, смогу спорить, смогу даже уйти. Но ненавидеть не смогу. Запомни это, Фрам.

Мне было невыносимо тяжело от этого откровения. Чем я заслужил такую любовь? Смогу ли достойно принять её? Отпустил траву, совсем не нежно, крепко прижал вэйту к груди и заговорил в небо, в абрикосовое, надоевшее до чёртиков небо. Слова пробивались сквозь корку на душе трудно, раздирая горло хрипотой подавленных слёз:

— Запомню. Я, недостойный твоей любви и твоих слёз — запомню. И ты запомни. Я никогда… Слышишь?. Никогда тебя не брошу. Наверное буду уходить куда-то, но всегда буду возвращаться за тобой. Никому не отдам. Ты только моя…

Я чувствовал, как дрожит Лани в моих тесных, душных объятьях, но не отстраняется, а наоборот — вжимается в меня. Банальное объяснение, но меня заполнило чувство всепоглощающей нежности к Лани, хотелось защитить её от всех напастей мира, хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Как же я люблю её…

— Куда собрался, святоша?

Несмотря на наши с вэйтой страстные обнимашки я почувствовал, как священник зашевелился. Отпустил Лани, взглянул на шебуршунчика. Тот отвернулся. Я встал сам и за плечи поднял вэйту.

— Замёрзла?

Накинул ей на плечи куртку.

— Нет. Тепло.

— Сможешь сама ходить?

— Да. Снотворное перестало действовать. Не волнуйся, Фрам.

Лани разогнала слезинки по углам глаз и улыбнулась.

— Там, в кабине грузовика, под сиденьем лежит мешок. В нём одежда. Подбери что-нибудь. Будет великовато, но то моя вина. Твои вещи остались в Счастье. Прости.

— Ничего страшного. Придумаю что-нибудь.

— Да, ты у меня умная. Иди. А я с посредничком побеседую.

— Только не…

— Обещаю — он останется жив.

— Я пойду?

— Угу.

Я посмотрел ей вслед, отстранённо подмечая стройность ног. Казалось бы — есть много более насущных проблем, а сознание отмечает такие вещи как сексуальные раздражители. Да уж. Святоша почти не боялся уже. Я присел перед ним, задумчиво крутя в пальцах вытащенный из земли нож:

— Что делать будем? Как ты понял — моя жена не одобряет убийства. Тебе повезло. Я не хочу её расстривать и выпускать твою требуху прямо тут.

Священник опять побледнел…

— Она… Она — твоя жена?

— Угу. Вы пытались похитить мою жену. Да ещё и ударили её. Вот сам посуди — разве можно такие вещи прощать за просто так? Так уж получилось, что ты мне больше не нужен. Убить я тебя не убью, но кто знает — может ты сам помрёшь? Случайно?.. От потери крови например?

Снова он скис. Наверное и сам понимал, что не нужен мне. Наоборот- мне он был обузой. Скоро прибудет погоня. Не может не прибыть. До того момента надо уехать как можно дальше и постараться сохранить отрыв. Далеко в Дикие земли за мной не погонятся. Тем более основные силы направлены на поиски экспедиции. Надо сейчас собрать то, что пригодится в пути и двигать. Святошу свяжу и брошу здесь. Выживет — везучий. Не выживет — Церковь слагает прекрасные эпитафии для погибших на пути служения. Да, так и сделаю. Сейчас Лани вернётся и начнём собираться…

— Э-э-э-э! Что за!..

Чего там ещё? Я посмотрел на святошу. Он выпучил глаза и таращился на вход в штольню. Ага, знаю я этот фокус. Типа там кто-то есть. Но он связан, да и ноги должны были уже онеметь. А он не переставал таращиться. Я обернулся. В животе похолодело. В тёмном проёме штольни беззвучно стояла слабо светящаяся фигура. Голубая Девчонка. Твою ж дивизию. Я замер, надеясь, что Лани прокопается в кабине как можно дольше. Девчонка сделала шаг, другой. На самом деле она плыла в паре сантиметров над грунтом, но призрачные ноги делали шаги, совпадающие со скоростью движения. Мне вдруг стало интересно — она делает это неосознанно или специально? Хотя откуда у призрака сознание? Я в них вообще не верю. Их не бывает. Да-да. И всё же я вижу самого настоящего призрака. Как тогда на озере. Только музыка в голове не играет. Девчонка еще приблизилась. Да, она была похожа на девочку-подростка лет одиннадцати-двенадцати. Босоногая худенькая вэйточка в лёгком платьице. Изредка фигура чуть заметно мерцала. Как будто помехи какие-то по ней пробегали. Как «снег» на экране телевизора аналоговой передачи. Именно это мерцание-рябь подало мне мысль, что происхождение призрака не мистическое. Девчонка «посмотрела» светящимися синими глазами на святошу и уставилась на меня. Мне стало страшновато. Но вдруг призрак «сказал» в моей голове:

— Почему я тебя не ощущаю?

Я вспомнил все рассказы о Голубой девчонке, её жестяном громком «голосе». Да нифига подобного. Обычный детский голос. Только без эмоций. Вернее проскользнуло лёгкое удивление в нём. Она ещё ближе «подошла». Святоша повалился на живот и попытался уползти, изображая гусеницу. Но завалился на бок и с ужасом вылупился на девчонку, тихо подвывая. Призрак коротко глянула на него, он закатил глаза и мелко затрясся, словно в эпилептическом припадке. Девчонка отвела от него взгляд и снова посмотрела на меня.

— Как странно. Совсем не ощущаю. Ты человек?

Почти безразличным голосом прозвучало в голове. Я пожал плечами:

— Человек. А ты?

Девчонка села передо мной, обняв колени и задумчиво, как мне показалось, «сказала»:

— Ты первый.

— Что?

— Ты первый, кто со мной заговорил. Ты меня не боишься?

— Не очень.

— Вот как. Что ты тут делаешь?

— Прячусь от плохих людей.

— Этот…

Девчонка чуть заметно мотнула головой в сторону святоши…

— Плохой?

— Да.

— Хочешь — я убью его разум?

— Не надо, он не опасен. Зачем ты мне помогаешь?

— Ты необычный. Я давно не встречала таких как ты.

— Раньше встречала?

— Давно. Много времени назад. Как тебя зовут?

— Фрам.

— Можно я загляну в тебя?

— Зачем?

— Интересно. Я еле вспомнила это чувство. Давно не было интересно.

— Ты не навредишь мне?

— Я только посмотрю. Если я не ощущаю, то и сделать ничего не могу.

— Ладно, смотри. Что надо делать?

— Представь, что отпираешь дверь.

Я закрыл глаза, представил себе комнату и запертую дверь. Ничего так, уютненько. Это мои мозги, хе-хе? Подошёл к двери. Отпер замок и нажал ручку. Дверь тихонько открылась и на пороге возникла эта девчонка-призрак. Но в мыслях она уже не была голубой и не была прозрачной. И, кстати, она и здесь имела внешность вэйты! Розововолосая вэйточка в кремовом платье! Темнокожая, но не слишком. Цвет кожи был примерно как у Лани. Ух ты!

— Можно войти, Фрам?

— Входи.

Я посторонился. Вэйточка вошла. Она осматривалась с видом отличницы, пришедшей в библиотеку. Шлёпая босыми ногами прошла вдоль шкафов с памятью Фрама, проводя пальцами по корешкам толстых книг-воспоминаний. Вынула с полки одну книгу, полистала. Поставила на место. Подошла к шкафу из ржавого железа, на котором висел большой амбарный замок. Некоторое время рассматривала шкаф, потом дотронулась до замка и повернулась ко мне:

— Тайны?

— Угу.

— Много. Покажешь?

— Ну… Да ладно! Гляди!

Я выудил из виртуального кармана виртуальный ключ и протянул девчонке. Она повертела его в руках, с заметным усилием провернула в замке. Замок с грохотом упал на пол, дверцы шкафа с неприятным скрипом раскрылись перед девочкой. Она отступила на шаг, потом снова приблизилась и присела перед открытым шкафом. На нижней полке лежало несколько предметов. Первым девочка коснулась покрытого пылью, лёгкой ржавчиной и чем-то неприятно-бурым пистолета-пулемёта. Память Фрама о службе в армии. Вернее не о самой службе, а о тех вещах на ней, о которых он никому не рассказывал. Рейды, облавы, бои. Крики и хрипы умирающих врагов и друзей. Всё это молнией отдалось во мне, оставив ноющую боль. Вэйточка отдёрнула руку, словно ожегшись о ствол оружия. В звенящей тишине спросила не оборачиваясь:

— Это не кончилось?

— Нет…

— Это никогда не кончается…

С явственной тоской проговорила вэйточка и я увидел, как на пол возле её ног упали несколько капель. Слёзы? Призрак плачет? Вэйточка тронула несколько других вещей. Старенький мяч содержал в себе детские тайны и обиды Фрама, тайные мечты и надежды. Засохший цветок скрывал первую любовь, безнадёжную и безответную, предательство лучшего друга. Да, жизнь у Фрама была не очень уж и счастливая. На второй полке лежали несколько предметов с чужими тайнами. Их вэйточка трогать не стала. Для того, чтобы осмотреть третью, верхнюю полку, ей пришлось встать. На той полке лежали уже мои предметы памяти. Не очень-то они и отличались от предметов Фрама. Старый одноглазый плюшевый медвежонок, выцветшая открытка с пожеланием счастья. Особняком лежал ощутимо воняющий горелым порохом автомат Калашникова. Его вэйточка не стала касться, хотя и протянула к нему пальцы. Глядя на полки с похожими предметами, я осознал — насколько моя жизнь на Земле и жизнь Фрама в Мире были похожи. Мы оба потеряли родителей, оба угодили под каток войны, оба не имели счастья в личной жизни.

На самой верхней полке лежал всего один предмет. Это был глобус без подставки. Моя тайна о том — кто я и откуда. Вэйточка привстала на цыпочки и взяла глобус в руки. С минуту она рассматривала глобус, а я вспоминал голубое небо и ночные звёзды. Всё так же с глобусом в руках вэйточка резко повернулась ко мне, раздув подол платьица:

— Не может быть. Ты землянин?

— Да.

Вэйточка опустила глобус и принялась бормотать себе под нос, глядя на цветной шар в руках:

— Неужели Ворота работают? Нет, не может быть. Ни одного сигнала нет. Хотя… Нет, невозможно. Сколько же времени прошло? Я совсем потеряла счёт. Сознание. Моё сознание. Что-то мешает. Но как? С Землёй нет сообщения уже очень давно. Откуда землянин? Я совсем запуталась. Стоп.

Вэйточка подняла на меня взгляд синих глаз и спросила:

— Здесь ведь только твой разум, а не тело?

— Да.

— Обмен значит. В принципе это возможно…

Вэйточка отвернулась, положила глобус на верхнюю полку, закрыла дверцы шкафа на замок и вернула ключ.

— Спасибо, Фрам. То есть Сергей.

— Пожалуйста, зови меня Фрамом.

— Как скажешь. Запри дверь за мной.

— Ладно.

Вэйточка робко улыбнулась и выскользнула из комнаты. Я захлопнул дверь, щёлкнул замком… И вот я снова сижу на траве возле входа в штольню. «В потолке открылся люк. Не пугайся — это глюк». Неподалёку «парила» Голубая Девчонка, полупрозрачная и тихонько светящаяся. Как долго продолжалось знакомство призрака с моей памятью? Святоша лежал как бревно, спал наверное. Треснула ветка. Из-за куч вышла Лани. Увидела призрака и зажала рот руками. Я бросился к ней, обнял, закрывая от видения. Вэйта дрожала и что-то шептала. Я обернулся. Голубая Девчонка «стояла» на месте. Я шепнул вэйте:

— Не бойся. Она не причинит нам зла.

— П… Правда?

— Угу. Смотри, она спокойна.

Призрак и вправду спокойно парила. Но в голове снова прозвучал детский удивлённый голос:

— И тебя я не ощущаю.

Девчонка «прошагала» к нам, «обошла» вокруг. Лани отважилась посмотреть на призрака и обернулась. Реакция Голубой Девчонки была неожиданной. Увидев лицо вэйты, она «отшатнулась», а в наших головах вскрикнула поражённая девочка:

— Рафи?!

В следующую минуту мы стали свидетелями странного, если так можно говорить о призраке, поведения Голубой Девчонки. От апатии не осталось и следа. Призрак возбуждённо летал вокруг нас, не заботясь о соблюдении шагов и всего такого. Голубые прозрачные волосы развевались словно от сильного ветра, платьице трепетало. По фигуре пробегали мерцания и «снег» помех. Нарезав несколько кругов девчонка приблизилась к нам, пристально посмотрела на вэйту и, отлетев в сторону, принялась бормотать:

— Но я же столько проспала! Все давно умерли. Я почти исчезла. Но… Живая Рафи?! Невероятно. Я сама видела, как она умерла. Однако… Вот же она. Настоящая Рафи. Неужели Эдем сохранился? Только там были материалы… Нет. Невозможно. Кто, спустя столько… Запустить Эдем? Включить Соты?.. Только так можно… О, Пустота! Рафи?! Нет, это не может быть она. Я сама видела!. Нет!. Голубая Девчонка «встряхнулась», приблизилась к нам. Всё это время мы так и стояли обнявшись, заворожённо наблюдая за «беготнёй» призрака. В голове прозвучал адресованный вэйте вопрос:

— Это ты, Рафи?

— Н… Нет. Меня зовут Лани. Лани Рэн..

— Я так и знала. Ты не можешь быть Рафи.

Призрак отошёл в сторону и застыл. Наверное задумался. Я тоже был озадачен. Ясно, что Девчонка с кем-то спутала вэйту. Но она обмолвилась, что тоже не чувствовала Лани, как и меня. А должна была? Блин! Твою ж дивизию! Надо к гонке готовиться, а тут эта прозрачная девчонка. Непонятно как она отреагирует на наш уход? Лани пошевелилась и спросила:

— Фрам, это и есть та самая…

— Да. Голубая Девчонка.

— Что делать?

— Не знаю. Подождём пару минут.

Однако Девчонка уже очнулась. Приблизилась:

— Ты говорил, что прячешься от плохих людей?

— Да. И они скоро будут здесь.

— А ещё я поняла, что часть бывших здесь людей была вашими друзьями и они пропали?

— Да. Ты что-то знаешь?

— Чуть позже. Если я помогу вам спрятаться от плохих людей и найти своих друзей — поможете ли вы мне?

— Что надо сделать?

— Поможете?

Мы с Лани переглянулись. Пусть всё напоминает дурацкое фэнтези, но мне было жаль эту Девчонку. Если она нам поможет, то справедливо будет помочь ей в ответ.

— Поможем. Обещаю.

— Договорились. Идите за мной.

Девчонка «пошла» ко входу в штольню.

— Подожди!

— Что?

— Я возьму фонарь и газомаски.

— Ах да. Идите, я подожду здесь.

Мы с Лани сбегали до машины. Фонарь, две газомаски, фляга с водой и аптечки. Больше у меня ничего такого подходящего не было. Лани щеголяла в моей сменной полевухе подвернув штанины и рукава. Всё-таки у нас не такая уж большая разница в росте. Полголовы примерно. Вернулись к штольне. Девчонка парила точно в том месте, где мы её покинули.

— Готовы?

— Да.

— Пошли.

— Подожди.

— Что?

— Как тебя зовут?

Я впервые увидел, как призрак спотыкается. Девчонка подняла голову к земляному своду штольни, пошевелила губами. Потом словно спохватилась и у нас в головах тихо прошелестело:

— Фея…

Не «сказав» больше ни слова, призрачная вэйта «пошла» вперёд. Нам с Лани не оставалось ничего другого, как следовть за ней. После комнаты, где было найдено золото, мы надели газомаски. Измазались в пыли как поросята, пока пробирались через узкие места. Призрак безо всяких колебаний пёр через все завалы, и нам стоило трудов поспевать за голубой фигурой. Вот и та самая ржавая дверь в архив. Мы с Лани поддерживали друг друга или опирались друг на друга — не поймёшь. Но что я, что моя вэйта, мы тяжело дышали, не рискуя снять маски в облаке летающей пыли. Девчонка быстро вплыла в архив, не забыв создать видимость того, что вбежала, перепрыгнув худенькими ногами через массивный порог. Обернулась к нам:

— Почти пришли.

— Слава Вэйто-Нау…

Еле слышно отозвалась вэйта сквозь газомаску. Мы прошли между стеллажей до противоположной стены и вышли к тому месту, где я раньше видел надпись «Воспрещено». Фея показала на стеллажи у стены:

— Уберите их, они помешают вам пройти.

Я отдал Лани фонарь, а сам принялся кантовать металлические конструкции. Пришлось повозиться, но они хоть не тяжёлые были. Вот перед нами голая стена, покрытая пылью. В одном месте сквозь пыль можно прочесть фразу на русском: «Аварийный вход. Воспрещено пользоваться вне режима черезвычайной ситуации». Странно, но в этом месте не было никакой двери или люка в полу. Ну и? Где обещанный вход? Призрак замер перед надписью на целую минуту. Девчонка не двигалась, не меняла выражение лица и только иногда пробегали искорки ряби. Вдруг совершенно беззвучно секция стены растаяла, и только бывшая на ней пыль повисла облаком в воздухе. Твою ж дивизию! Лани вскрикнула, я вздрогнул. Призрак разморозился и вплыл в открывшийся проём. Я последовал за ним, таща вэйту за руку и светя фонарём по сторонам. Смотреть пока особо было не на что. Каменный коридор. Только пыли нет. Я обернулся. Гладкая стена и никакого прохода. Магия, твою дивизию. Вот только я не верил в магию. В конце короткого коридора была кабина лифта. Я интуитивно это понял, разглядывая металлические стенки устройства. Выглядело оно вроде бы надёжно. Лани сначала не поняла — что это за железный ящик и зачем в него заходить? Я попытался объяснить. Вэйта недоверчиво посмотрела на кабину, на меня. Пришлось подавать пример, хотя я еще в прошлой жизни на лифтах ездил редко, по пальцам пересчитать можно. Но я на то и мужик, чтобы идти первым не смотря на трясущиеся коленки и ушедшую в пятки душу. Лани подумала, что остаться в каменном мешке одной страшнее, чем ехать с любимым мужчиной в железной коробке и вошла в кабину. Девчонка осталась снаружи. Дверца лифта бесшумно закрылась и я почувствовал, как пол хочет уйти из-под ног. Справившись с лёгким приступом тошноты обнял оцепеневшую вэйту. Ей труднее, она в таком устройстве впервые едет. Я чмокнул её в щёку и удостоился смущённого фырканья. Лани пыталась побороть страх. Не зная скорости лифта и не засекая время трудно было определить глубину, на которую мы опустились. Может двадцать метров, а может и двести. Пол надавил на подошвы, в ушах пискнуло. Дверь открылась. Сурпрыз, твою дивизию. Нас уже встречала бесстрастная Фея:

— Можете снять маски. Здесь чисто.

Я стянул ненавистный намордник и вдохнул здешний воздух. Дышалось нормально, вот только было настолько сухо, что чувствовалось, как начинает сохнуть слизистая в носу. Глаза тоже немного пощипывало. Я встревоженно окликнул Фею:

— Почему так сухо?

Она не оборачиваясь ответила, «шагая» босыми ногами над полом:

— Здесь очень давно не было живых существ и баланс влажности не поддерживался. Система воздухообеспечения работала по замкнутому циклу со включёнными осушителями. Вот и результат. Зато никакой плесени и никаких грибков. Не волнуйтесь, система начала увлажнять воздух. Потерпите.

Лани тоже сняла газомаску и шмыгала носом. Я удивлялся. Фея на вид была подростком, даже ребёнком, однако говорила вполне взрослые вещи. И ещё — после вспышки эмоций на поверхности она снова сделалась если не ледяной, то уж точно снежной. Или она просто погружена в свои мысли. Вообще, почему я думаю о ней как о человеке? Коридор кончился. Мы стояли перед гладкой белой стеной. Свет фонаря отражался от неё, бросая на нас тусклые зайчики. Повторился фокус с первой стеной. Мы прошли в проём. Я внимательно следил за «дверью». Она появилась так же резко, как и пропала. Чертовщина, твою дивизию. Я пожал плечами и посветил вокруг. Небольшая комната-тамбур. И стены, и пол, и потолок — всё было белым. Лани молчала, придавленная впечатлениями. Я хотел спросить, мол что это за каморка? Однако Фея опередила:

— Камера проверки. Ничего не бойтесь и не делайте резких движений.

Угу. Спасибо, что предупредила. Ни с того — ни с сего потолок вспыхнул молочно-белым светом и мой старый фонарь стал неактуальным. Я щёлкнул переключателем и сжал вэйтину ладонь в своей. Она пожала в ответ, сигнализируя, что всё в порядке. В боковой стене появилось круглое отверстие и из него тут же вылезло синее щупальце с подобием глаза на конце…

— Твою ж в тентаклей мать! — Среагировал я, но за пистолет хвататься не стал, потому что Фея же предупреждала.

Вот блин, и слово такое вспомнил со страху. Лани просто взвизгнула и зажмурилась, прижавшись ко мне. Щупальце протянулось к нам и, словно обнюхивая, начало шариться вокруг нас. Фея спокойно смотрела на щупальце и молчала. Оно так же неожиданно скрылось в исчезнувшем отверстии. Хорошо что щупальце никого не пощупало. Стена напротив нас уже привычно исчезла, за ней снова был белый коридор со светящимся потолком. Как в «Звёздных», твою дивизию, «войнах». Н-да. Я ведь не Хан Соло и Лани — не принцесса Лея. И уж Фея точно не Чубака. Я фыркнул. Вэйта сжала мою ладонь и прошептала:

— Я такая трусливая, что противно.

Ну что тут будешь делать? Приобнял её, шепнул в остренькое ушко:

— Пошли, Лисичка. Всё будет хорошо.

Лани кивнула, решительно вздохнула и пошла рядом со мной. Очередная пропадающая дверь впустила нас в некое подобие белого фойе. Девчонка повернулась к нам:

— Я включила системы жизнеобеспечения, но для начала полноценной работы им нужно немного времени. Кухня заработает через два часа. Жилые блоки заканчивают продувку и уборку. Можете занимать любой блок в том коридоре.

Фея показала рукой на белую дверь с символом домика. Любопытно. Фея продолжила:

— Теперь вы в безопасности. Это одно из самых защищенных место во всём Мире. Можете пока привести себя в порядок и отдохнуть. Я покажу как пользоваться сантехникой. Потом покажу как работать с кухней. И не пугайтесь рабочих устройств — они не живые. Это механизмы. Когда вы отдохнёте, тогда мы поговорим обо всём, что вас заинтересует.

Лани была в лёгком обалдении и заторможенно кивала, а я мысленно ухмылялся. Твою дивизию, словно на космическом корабле будущего. Даже никакого удивления нет. Кстати, может это и в самом деле корабль? Да только как он попадёт в замкнутую сферу? Хотя… Может где вход в неё есть? Неважно. Мы, то есть я, выбрали первый справа блок. Чтоб не путаться и далеко не ходить. Блок представлял собой квартиру-студию на двоих. Даже окна были. Вернее это были экраны имитаторов, пока выключенные. Свет потолка можно было регулировать. Цвет и фактура стен тоже могли меняться, что нам и продемонстрировала Фея, превратив комнату в рубленную избу — вид изнутри. Для выбора был специальный, нарисованный на стене экран, на котором касаниями можно было прокручивать варианты интерьеров. Можно было создать и свой, но в эти дебри мы не полезли. Мебель так же могла трансформироваться в широких пределах. Самое приятное — в жилом блоке была классная кровать, которая с лёгкостью превращалась из односпальной в двуспальную. Как поведала Фея — постельное бельё из специальной дизенфицирующей ткани и меняется оно раз в неделю без участия человека. Ещё был автомат чистой одежды. Выбор фасона и цвета был аналогичен управлению комнатой, но для заказа одежды нужны были размеры. Этим займёмся позже. Размеры снимет сам автомат. Сантехника оказалась несложной, по крайней мере для меня. Унитаз можно долго модернизировать, но догадаться о его назначении потом всё равно будет можно. Лани с подобным агрегатом была знакома и тут проблем у нас не возникло. Разве что надо привыкнуть к автоматическому смыву. И ванна была, довольно большая. Она только называлась ванной. На самом деле это был сложный аппарат, имевший кучу функций вплоть до массажа. Разбор управления «излишествами» отложили на будущее, уяснив пока простейшее управление для принятия обычной ванны и душа. Надеюсь что мозговитая «джакузя» не полезет с предложениями эротического массажа синими щупальцами. Лани совсем потерялась. Я уговорил её принять ванну и потом отдохнуть. И то она согласилась только при условии что я буду в комнате. Вобщем пока Лани отмокала в тёплой ванне, я сидел в грязной полевухе на белоснежном диване нога на ногу и разговаривал с Феей:

— Что это за место, Фея?

— Тренировочная база пятого экспедиционного Легиона.

— Угу. А ты сама кто? Так хорошо тут всё знаешь.

— Отвечу на этот вопрос позже, когда договоримся о вашей помощи.

— Ладно. Мы тут одни?

— Да. База была законсервирована около тысячи стодов назад.

— Хрена себе… Это… Триста с лишним лет назад?!

— По земным единицам — да.

— Я даже боюсь спрашивать — кто это всё построил.

— Да, лучше тебе пока об этом не задумываться.

— Почему — мы?

— Пока воздержусь от ответа.

— Как долго мы здесь пробудем?

— Зависит от вас.

Вобщем разговор не клеился. Фея явно подталкивала меня согласиться на что-то серьёзное, а до этого не хотела раскрывать мне ничего сверх допустимого. В чём подвох? Фея вовсе на Деда Мороза не тянула и я почему-то от неё альтруизма не ждал. Но что может понадобиться призраку от обычных людей? Пойди туда, не знаю куда и принеси то, не знаю что? Раскрывать карты она не хотела. Я так задумался о возможных запросах призрака, что панический визг Лани словно пороховым ускорителем сорвал меня с дивана и метнул в ванную комнату. Хорошо что дверь успела отъехать в стену, а то я бы её вышиб плечом. Поверх выдернутого из кобуры «Грома» я сначала увидел обнажённую вэйту, опасливо жмущуюся спиной к стене. Она стояла по колено в воде ванны и дрожащей рукой показывала в противоположный угол комнаты. Я прицелился туда.

— Твою ж дивизию. Это чо за хрень?!

Вскрикнул я. Хорошо ещё не завизжал вслед за Лани. Даже не знаю как описать увиденное. Какое-то существо размером со среднюю собаку. Черепаший панцирь, шесть толстых коротких ног. Сверху панциря торчали четыре щупальцевидных конечности, каждая из которых расщеплялась на три «пальца». Вместо головы над передней частью панциря торчал обрубок, похожий на толстый короткий цилиндр, из которого торчали два стебелька с шариками глаз на кончиках. Существо было полностью чёрным и словно лоснилось. А ещё оно что-то делало с ланиной одеждой, лежащей на полу. То-ли хотело её съесть, то-ли пыталось заняться с ней противоестественной любовью. Я прицелился в него, но Фея сказала:

— Не стреляй. Это Слуга.

— Кто?

Я даже опустил пистолет.

— Слуга. Искусственный организм, созданный для выполнения различных обслуживающих и технических работ.

— Биоробот?

— Можно и так сказать.

— А какого хрена он насилует одежду?

— Он её убирает чтобы потом утилизировать.

Слуга повернул на нас один стебелёк с глазом и остановил свои поползновения. Фея протянула в его сторону руку:

— Продолжай.

Слуга отвернул глаз и продолжил копошиться в ворохе тряпок. Я в сердцах плюнул и отвернулся. Лани замученно опустилась в воду, тихо сказала:

— Фрам, я боюсь. Я не могу одна. Останься?

Я не глядя обратился к Фее:

— Ты оставишь нас на время?

— Хорошо.

В глазах вэйты стояли слёзы. Я стянул с себя грязную пропотевшую одежду и обувь и залез в ещё тёплую ванну. Протянул вэйте руку:

— Иди сюда.

Обнял её, гладил по волосам, плечам и шептал на ушко что-то успокаивающее. Она расплакалась…

— Прости меня, Фрам! Я трусиха и плакса! А думала что смелая!

— Ну что ты, волшебница моя. Это же не преступление. Все боятся. И я боюсь. Только дураки ничего не боятся. Вот увидел этого… Слугу… И чуть сам не заорал. А ты говоришь…

Лани недоверчиво посмотрела на меня, перестав лить горькие слёзы.

— Ага. И когда в лифте ехали — чуть зубами не стучал от страха.

— Не верю. Ты такой смелый!

— Эх, Ланюшка. Смелый не тот, кто выпятив челюсть прёт на встречу опасности. Смелый тот, кто испугается, но пересилит страх и победит. Так что ты и вправду смелая. Тебе было страшно, а ты всё равно со мной пошла.

— Но я плакала.

— Ну и что? Ничего страшного. Давай лучше помоемся и отдохнём — глаза начинают слипаться.

— Вот я дура! Ты же сегодня так устал, а я ещё со своими истериками!

Лани даже отстранилась и всплеснула руками, подняв брызги. Ну да, не очень честно, но лучший способ отвлечь женщину от жалости к себе — дать повод позаботиться о любимых. Я отметил, как она красива сейчас, но в силу навалившейся усталости ни на что, большее поцелуя, был не способен. Вэйта принялась меня мыть при помощи найденной мягкой мочалки. Она была так сосредоточена, что не заметила как мочалку ей подало мягкое голубое щупальце ванны. Я усмехнулся и закрыл глаза. Скоро моя очередь мыть. Потом мы добрались до кровати с восхитительно мягким матрасом и ссыпались в его объятья. По-моему я уснул раньше чем голова встретилась с подушкой. А разбудила меня шаловливая ручка вэйты. Ишь, что задумала. Ну, у меня тоже руки имеются. Целых две — левая и правая. Сейчас как пошалю в интересных местах! Я и начал шалить, вызвав возню и счастливое хихиканье любимой. Перспектива шалостей была многообещающей, но я случайно выглянул из-под одеяла…

— Мать!!! Мать!!. Мать!..

Разнеслось по блоку эхо моей реакции на «стоящую» возле кровати Фею. Хоть на призрачном лице невозможно было прочесть эмоции — я мог бы побиться об заклад, что смотрела она с интересом. Дожили! Призрак-вуайерист! Лани испугано выглянула с другого конца одеяла (как она туда попала?) и смущённо ойкнула. Острые ушки по цвету почти сравнялись с растрёпанной шевелюрой. А призрачная извращенка ещё и вылепила:

— Продолжайте, я подожду.

— Что-то настроение пропало.

Буркнул я и мысленно проклял Фею. Вот так вот и приобретается устойчивая эректильная дисфункция, твою дивизию. Хорошо что она не может видеть моё сознание. А хотя пускай бы и посотрела — как далеко я желал ей оправиться по холодку. Надо было одеваться, но вчерашней одежды не было видно. Ах да, я раздевался в ванной комнате. Где же взять одежду? Фея «обошла» кровать и приблизилась ко вделанному в стену аппарату, похожему на автомат по продаже чего-нибудь. По дороге она глянула на меня:

— Закажите себе новую одежду. Старая утилизирована. И можете не стесняться. В моём нынешнем состоянии я не испытываю дискомфорта или возбуждения при виде мужского тела.

— Зато я испытываю дискомфорт.

Пробормотал я. Хотя вот, вчерашнее полотенце! Я сграбастал махровую тряпку как спасательный круг в восьмибальный шторм. Есть хоть чем хозяйство прикрыть. Я не ханжа, но и не закоренелый нудист. Всё хорошо в меру. Лани тоже нашла полотенце, но ей было сложнее. Перед ней стоял выбор — обмотать верх или низ, потому как сразу на всё полотенца явно не хватало. Она вышла из затруднения обмотав полотенцем бёдра, а грудь прикрыв рукой. Я точно знаю, что будь мы только вдвоём — она бы и полотенце не искала. Меня она совершенно перестала стесняться ещё в Счастье. Значит она тоже стесняется Феи. Умом я понимал, что призрака голым телом не смутишь и не напугаешь, но рефлексы брали своё. Даже в довольно откровенном в смысле одежды рассенском обществе считалось дурным тоном светить половыми органами. Полностью открытая спина или живот, голые ноги и руки и даже часть ягодиц считались в общем-то нормой для женщин, да и для мужчин тоже, однако показ гениталий под запретом. Голая женская грудь хоть тоже никого в обморок не отправит, но считается, что демонстрировать её полностью обнажённой допустимо только очень близким людям или при кормлении младенцев. Вот если на ней хотя бы небольшой клочок ткани есть, символизирующий намёк на одежду, тогда — пожалуйста, хоть обдемонстрируйся.

Я, как истинный джентльмен, пропустил даму вперёд, предоставив ей право первой опробовать одёжный ящик. Н-да. Кто такой «настоящий джентльмен»? Настоящий джентльмен это тот, кто целуя леди вынимает сигару изо рта. Как оказалось, для замера параметров тела нужно было на минутку всё же обнажиться перед аппаратом. Так что мне представилась возможность немного полюбоваться задней проекцией Лани, которая по привлекательности не уступала фронтальной. Как я и подозревал, вариантов одежды было много и если бы не черезвычайные обстоятельства и наше с Феей стояние над душой, то Лани зависла бы у этого аппарата надолго. Тем более, что сняв параметры тела аппарат выдавал объёмные картинки клиента в вариантах нарядов. Под нашими ожидающими взглядами Лани выбрала себе шорты с футболкой и сопртивными туфлями. Любит она шорты, сама говорила. Отдельно торопливо потыкала в раздел с нижним бельём. Аппарат мелодично звякнул и выдал ей прозрачный пакет с заказом. Как в фантастических романах, твою дивизию. Хотя что я удивляюсь? Уже в моё время начались разработки аппаратов, способных производить простые вещи из специального пластика по электронным чертежам. Я читал про это. По-моему назывались они «Три-дэ принтерами». То есть аппаратами объёмной печати. Да, ничто не ново под Луной. А здесь даже Луны нет. Выбрал себе комплект спортивной одежды с кроссовками, только пролистал облегающие варианты. Всё-таки не готов демонстрировать все достоинства своего тела, тем более когда не очень-то есть что демонстрировать. На молодого Шварценеггера я не тяну категорически. Ну и ладно. Оделись, Лани по привычке хотела застелить постель, но Фея сказала:

— Не надо.

Протянула руку в сторону кровати. Та как-то по-живому шевельнулась и простынь с одеялом разгладились в идеально ровную поверхность. Круто! Мне бы такое бельишко в армию! Меня сержант бы на руках носил по части. Однако хотелось есть. Фея сделала знак идти за ней. Пройдя через белоснежное фойе мы вошли в дверь со значком чашки. Кухня? Вернее это была большая столовая. Я почему-то предполагал что еда будет доставляться в каждый блок отдельно. Размечтался, конечно. Всё-таки это база какого-то легиона, а не курорт. Основную часть столовой занимал длинный стол с рядами стульев, всё из белого материала, скорее всего пластика. Неподалёку от входа стоял аппарат наподобие одёжного, только пошире и с большой заслонкой. Не удивлюсь, если еда производится прямо в нём. Не повар же готовит, ведь мы тут единственные живые существа. Воображение нежданно включилось и изобразило Слугу в поварском колпаке и в переднике, ловко мешающего суковатой палкой варево в большом котле, из которого что-то булькало. Одним глазом на стебельке Слуга смотрел в котёл, а другим читал здоровенную книжищу с надписью «О вкусной и здоровой пище». Бр-р-р! Когда я подошёл к аппарату с намерением заказать себе какой-нибудь вкуснятинки, то понял что Лани в пролёте. Меню было на русском. На русском, твою дивизию! И как это понимать? Я попросил озадаченную вэйту подождать меня здесь и метнулся в жилой блок. Где эта одёжная коробка? Так, что-то я упустил. А, вот! И здесь всё на русском. Лани не запуталась только потому что ориентировалась исключительно по картинкам. Интуитивно. Я поискал глазами панель интерьера. Почему я сразу внимания не обратил?! Тут же всё на русском! Так, спокойно. Чуть позже разберёмся. Вернулся в столовую. Лани подозрительно спросила:

— Что-то случилось? Ты так быстро выбежал.

— Да нет, проверил кое-что. Лани, ты хоть одну надпись поняла?

— Нет. Незнакомые буквы, хотя немного на наши похожи. Извини, я только на садарском говорю и читаю. Стыдно признаться, но я хоть и вэйта, а вэйтонору понимаю с пятого на десятое, говорю ещё хуже. А это… Погоди, вспомню. Э… Это домо что-ли?

— Наверное. Фея!

Призрак словно очнулся ото сна и приблизился к нам.

— Фея, ты знаешь язык домо?

— Нет. Я не знаю такого.

— А на каком языке надписи вокруг?

— На русском. Уж ты-то должен его знать.

Я пропустил замечание мимо ушей и задал другой вопрос:

— Как называется язык, на котором мы говорим сейчас?

— Общемировой. Все Сферы общаются… Общались на нём.

Я задумался. Путаница какя-то. Если Фея, жившая еще в пору «до Страшного», не знает никакого «домо», а знает русский, а Лани, живущая сейчас, слыхом не слыхивала ни про какой «русский» и свой язык называет «садарским», то это значит, что… Что? Дело ясное, что дело — тёмное. Не сходятся показания.

— Лани, давай поедим, а потом будем решать наши проблемы.

Она кивнула и потащила меня к кулинарному автомату. Вовремя я её отвлёк, а то она уже хмурилась, наверняка обдумывала слова призрака. Выбрал ей гречневую кашу с молоком и сахаром, должно понравиться. Себе заказал жареную картошку. Да, именно её, родимую. С Земли не ел. Просто потому что в Мире нет того картофеля, к которому я привык. Есть что-то похожее оранжевого цвета, но вкус не такой. А мне нужен был именно вкус. И я его получил. Пусть картошка была без поджаринок и масло было излишне рафинированым, но ей можно было поставить твёрдую четвёрку. Запил её настоящим чёрным чаем. А жизнь-то налаживается, как говорилось в известном анекдоте. Лани кашу похвалила, отхлебнула у меня из стакана чаю, скептично поморщилась и вернулась к своему клубничному компоту. Девчонка, что ещё сказать? С завтраком (по внутренним часам) было покончено. Фея, ожидавшая нас со спокойствием индейского вождя, «присела» на стул напротив.

— Итак, согласны ли вы заключить договор?

— Что будет если мы не согласимся?

— Ничего. Я выведу вас на поверхность и больше не буду вступать с вами в контакт.

— Понятно. А каковы условия договора?

— Я обязуюсь помочь вам найти ваших друзей. Вы взамен обязуетесь воспитать меня в физической оболочке.

— Что?!

Мы с Лани вскрикнули одновременно..

— Как это возможно?

— Чтобы объяснить, я должна знать что вы согласны. Стереть память я вам не могу по причинам от меня независящим, а отпускать отсюда с такими сведениями вас нельзя. Либо вы соглашаетесь на договор и всё узнаёте, либо — уходите прямо сейчас. Ах да!.

Фея сделала движение пальцами и один из экранов на стене заработал. На нём от лица парящей птицы или насекомого была показана панорама входа в штольню. В объёме, цвете и звуке. По окресности ходили вооружённые люди в форме дружины. Всё барахло экспедиции собирали и грузили в машины. В том числе и в мой грузовик. Трое дружинников устанавливали у входа в штольню яркий предупреждающий щит с надписью «Входить запрещено! Ядовитый газ!». Вот так дела. Нас похоронили, а шмотки и скарб забирают — не пропадать же добру? Да уж. Грузовик жалко. Выбора у нас не остаётся. Я посмотрел в глаза вэйте:

— Лани, ты согласна?

— Да. Я пойду за тобой куда угодно.

Она сказала это так просто и твёрдо, с такой спокойной улыбкой, что на секунду мне сдавило горло. Я коротко поцеловал её губы, шепнул:

— Спасибо.

Обернулся к ожидающему призраку:

— Мы согласны на договор и обещаем помочь тебе.

— Прекрасно.

Спокойно ответила Фея. Экран погас. Она тем же безразличным тоном и детским своим «голосом» продолжила:

— Вы должны будете попасть на сохранившийся объект под названием «Эдем», забрать там моего детского клона и воспитать как нормального члена общества, как нормальную девочку. Вот ваша часть договора.

Я молчал, переваривая услышанное, а Лани робко поинтересовалась:

— Э… Что такое «клон»?

— Полная генетическая копия.

Ответил я задумчиво и вспомнил, что при всей развитости местной медицины к идее генетики только подбираются…

— Её второе тело, такое же как и первое.

Лани кивнула, а я поднял взгляд на спокойную Фею:

— Откуда ты знаешь, что клон есть?

— Оттуда.

Ткнула она прозрачной рукой в сторону вэйты.

— Не понял.

— Потому что есть Лани, потому значит есть и мой клон, по крайней мере возможность его создать. Лани и есть подтверждение.

— Да почему?!

Снова загорелся экран. На нас с него смотрела… Лани?! Другая причёска, непривычная одежда, но это была Лани. Не теперешняя, а моложе, лет пятнадцати. Молоденькая Лани. Что за твою дивизию. Настоящая Лани схватила меня за руку и воскликнула:

— Что за!.. Это же я! Только это школьное время! Откуда?. Но одежда… Я такую никогда не носила, да и причёска…

Вэйта поражённо умолкла. Я успокоительно положил ладонь ей на плечо и спросил Фею:

— Что это значит? Кто это?

— Это Рафи. Первый удачный экземпляр модели МАРС «Рафи». Женская особь.

Мне показалось, или в «голосе» Феи промелькнула теплота? Но это ладно.

— Ну и что?

— Это Рафи во взрослом состоянии…

На экране появилась выглядящая как сейчас Лани. Одно лицо, твою дивизию.

— Как по вашему, Фрам и Лани — бывают такие совпадения? На картинке МАРС, модернизированное автохтонное разумное существо. Эта особь была создана в единственном экземпляре. Она погибла тысячу стодов назад. Лани полностью её повторяет. Это не совпадение. Просто Лани — тоже МАРС «Рафи».

Лани вскочила:

— Чушь! Ерунда! Я никакой не марс! Я обычная вэйта! У меня есть родные мама и папа! Я помню свою жизнь с самого детства!

Вот она, темпераментная вулканическая Лани. Глазищи горят, кулачки сжаты и даже волосы словно встопорщились. Она гневно фыркнула и глянула на меня сверху:

— Скажи ей, Фрам!

Я молчал. Что я мог сказать? Что знаю вэйту всего-ничего? А Фея, переждав вспышку ярости, спокойно продолжила:

— Предположим, что кто-то смог запустить объект «Эдем» и включить «Соты». Там, я точно помню, есть генетические материалы Рафи. Этот кто-то смог разобраться в управлении Сотами и активировать производство. Пусть единичное для пробы. Соты, если тысячу стодов назад их не повредили, создадут одну особь, копию Рафи. Но дело в том, что модель МАРС «Рафи» имела серьёзный недостаток по сравнению с последующими моделями. Этот недостаток и послужил причиной того, что модель «Рафи» не пошла в серийное производство.

— И что же за недостаток?

Спросил я, покосившись на грозно сопевшую Лани. Фея очень правдоподобно пожала плечами:

— Она росла и взрослела с обычной для АРС скоростью.

— Стоп, стоп. А кто такие, эти АРС?

— Ты не понимешь? Автохтонные разумные существа с внешностью вэйт. Автохтонные — коренные, изначальные. Вэйты и есть — АРС.

— Что?!

Это опять вскрикнула Лани. Я потянул её за руку, принудив сесть. Мне хотелось разобраться.

— Значит вэйты — изначальные, коренные? Так?

— Так.

— А люди?

— Люди появились в Мире позже вэйт, значительно позже.

— И Высшие вэйты на самом деле самые первые?

— Нет никаких высших вэйт. Есть просто вэйты — АРС.

— Подожди. А как же темнокожие вэйты, благородные?

— Не понимаю — о чём ты говоришь?

— Вэйты есть вот такие, как Лани и Рафи, со смуглой кожей. А есть чернокожие вэйты. Они считают себя благородными.

— Как ты сказал? С чёрной кожей?

— Да.

— Не может быть. Они живут с людьми? Вместе?

— Да.

— Странно. Так не должно было быть. Неужели исправили генодефект? Но…

— Что?

— Нет, попозже объясню. Мы остановились на отличии «Рафи» от остальных моделей МАРС.

— Угу.

— Последующие модели росли и взрослели ускоренно, развиваясь от младенца до взрослой половозрелой особи за десять стодов. Это многое облегчает. Однако и срок жизни у них был небольшой, около сорока стодов.

— Ну и что нам это даёт? При чём тут Лани?

— Если бы она была МАРС серийных моделей, то быстро бы выросла и быстро прожила жизнь. Вполне возможно, вернее я полностью уверена, что она — МАРС «Рафи», которое вырастили в качестве пробного эксперимента и отдали в приёмную семью. Неактивированая «Рафи» ничем не будет внешне отличаться от обычной вэйты и проживёт положеный вэйто цикл.

— Я не приёмыш!!

Крикнула Лани и закрыла лицо ладонями, всхлипнув. Я обнял её, принялся успокаивать. Фея терпеливо пережидала наши эмоции.

— Есть ли способ узнать — просто вэйта она или МАРС?

— Есть.

— Так чего же…

— Об этом я и хотела поговорить. Это напрямую касается нашего договора и способов его выполнения.

— Как это?

— Оставаясь обычными людьми и вэйтами вы, может быть, сможете выручить своих друзей. Но проникнуть в «Эдем» у вас не получится. А мне важно, чтобы вы смогли туда войти.

— Что же делать?

— Вы должны пройти процедуру Интеграции.

— Что это за процедура?

— МАРС должно пройти процедуру Активации. Это даст возможность использовать его скрытые возможности, ради которых МАРС и создавались. А ты… Ты должен будешь стать её Оператором.

— Что это за возможности такие? И что за «Оператор»?

Лани, уткнувшаяся мне в плечо, подняла голову. Даже ей стало интересно. Фея пояснила:

— В общих чертах будет следующее: МАРС сможет с помощью психокинетических полей манипулировать физическими объектами в радиусе десяти метров.

Лани шопотом спросила меня:

— С помощью чего манипулировать чем?

— Усилием мысли сможет предметы двигать.

— Вот это да!.

Поразилась вэйта. Фея продолжила:

— Однако когда МАРС находится в рабочем режиме, то большая часть мозговой активности идёт на управление полями. МАРС, грубо говоря, становится живым оружием или инструментом, который нуждается в управлении. Для этого и нужен Оператор. Он подаёт команды для МАРС, но не только. Он снабжает своё Оружие психоэнергией, ибо без внешней подпитки МАРС быстро израсходует внутренний запас, а восполнять его самостоятельно не способно. Поэтому Оператор и его Оружие проходят процедуру Интеграции, объединения. Понятно?

— Нет.

Заявила Лани. Я ответил:

— В общих чертах. Много ли времени занимает процедура?

— Несколько часов. Будете проходить? И кстати — если Лани и вправду не МАРС, то после процедуры ничего не изменится и она останется такой, какая есть, обычным АРС.

Я обернулся к надувшей губы Лани.

— Я-то согласен, но тебя заставлять не могу. Только без тебя всё будет бессмысленно.

— Ну ладно. Согласна. Вот и покажу, что я обычная.

Она поискала глазами призрака:

— Это больно?

— Очень.

— Бхуди!

— Вот именно.

Я думал, что Лани теперь откажется, но она придвинулась поближе и шепнула прямо в ухо:

— Ради тебя. И себя.

И уже громко:

— Всё равно согласна.

Я так и так был согласен. Фея «встала» из-за стола:

— Идите за мной. Процедура продлится пару часов, но потом нужен будет период восстановления и привыкания. И это ещё не всё. Вы пройдёте ускоренную боевую подготовку.

— Что?

С тревогой спросил я. И тут увидел редкость — некую эмоцию на лице призрака. Глядя куда-то вдаль Фея хищно улыбнулась, сдвинув брови. В исполнении «двенадцатилетней вейточки» это получилось страшновато:

— И этот пропащий мир снова увидит Рафи…

Я поёжился, но Фея уже приняла свой обычный бесстрастный вид. Я взял молчавшую Лани за руку и мы пошли за «идущим» впереди нас призраком. Как назло в памяти шевельнулось, что в сказках «о Голубой Девчонке» высказывалось мнение о том, что она из Отверженных. Твою дивизию! Впору задуматься — а на ту ли сторону мы встали и не окажется ли лекарство страшнее яда? Мы снова стояли возле лифта. Фея повернулась к нам:

— Сейчас мы на минус пятом этаже. Вам нужно на минус восьмой. Лифт поедет не быстро, некоторые этажи заблокированы. Я жду вас там.

Призрак «выключился», пробежав искорками помех. Круто. Опять лифт…

— Тебе страшно, Лани?

— Немного. Не отпускай руку, пожалуйста?

— Ладно. Пошли.

Весь спуск я держал горячую ладошку вэйты и терзался сомнениями. Но ведь там где-то Нюта, Мишка, Марика и Лекс! Им намного тяжелее и страшнее чем нам. Мы тут в тепле и сытости, а они?. Дверь лифта отъехала в сторону, Фея ожидала нас с бесстрастностью статуи. Интерьер не отличался ни капли, всё вокруг было белых тонов. Надпись над входом на этаж красным по белому гласила: «Посторонним вход воспрещён». Ёшь твою медь — почти пятьсот лет после моего рождения, а фраза всё ещё в ходу. Вечная, твою дивизию, истина. Ну, мы сейчас не посторонние, нам можно. Дверь бесшумно отъехала в сторону, на нас подул лёгкий ветерок.

— Что это?

Спросила Лани. Фея ответила:

— Система очистки воздуха. Это стерильный этаж… Вам направо.

Справа была дверь с красными косыми полосами, над которой было написано: «Помещение стерилизации. Строго следовать инструкциям». Полосатая дверь открылась, мы вошли. Белая комната примерно четыре на четыре метра. Слева матовая дверь с символом капелек. Рядом с дверью поямо в стене была большая дверца-заслонка. На стене возникли красные слова: «разденьтесь полностью, бросьте одежду и обувь в окно мусороприёмника». Над заслонкой появилась красная жирная стрелка. Я повернулся к Лани:

— Раздеваемся, тряпки и обувь вон в то окошко бросаем.

Так как Феи с нами не было, вэйта без ложной скромности быстренько скинула обувку, стянула футболку с шортами и белое, простенькое бельё. Собрала в охапку и прошла, шлёпая босыми ступнями, к мусорному окну. Я последовал её примеру, бросая на голую вэйту в меру похотливые взгляды. Забросил шмотки в мусорник и подошёл к двери с каплями. Слова про мусорку сменились повелительными: «пройдите в камеру обмыва и следуйте указаниям». Дверь отъехала и мы вступили в белоснежную комнатку, где нас будут обмывать. Твою дивизию, обычно покойников обмывают или покупки. На полу и стене в двух местах засветились жёлтые кругляши, по две штуки. Появилась надпись: «поставьте ноги и руки на маркеры. Не двигайтесь и не ходите по камере. До начала процедуры обмыва 30.. 29.. 28.».. Цифры начали обратный отсчёт. Я торопливо подвёл Лани к одной группе кругляшей:

— Милая, ноги вот на те пятна, руки — вот на те. Что бы не случилось — не двигайся. И не бойся, нас просто помоют.

Я сам встал на другие кругляши, оперся руками на такие же настенные, оглянулся на Лани. На окраине мозга пробралась мысль, что она стоит в довольно соблазнительной позе. Отогнал эту мысль подальше, дав ей ласкового виртуального «леща». Вэйта тоже повернулась. Я видел тревогу в её глазах и ободряюще улыбнулся. Отсчёт подошёл к концу, раздался противный зуммер и камера начала наполняться тёплым, приятно пахнущим паром. Минут пять нас окружало это облако, потом оно рассеялось. Из пола вылезло несколько синих щупалец. Лани пискнула и зажмурилась, но осталась стоять. Щупальца начали поливать нас чем-то пенным. Я видел, как Лани приоткрыла глаза, не дождавшись от щупалец ничего криминального. Не знаю чего ожидала вэйта, но я на минутку представил что могут делать щупальца с девушкой, да ещё когда она в такой беззащитной позе. Твою дивизию, отставить разврат! Тем временем пенным нас поливать перестали и стали поливать жидким. Вода с лёгким приятным запахом. Мы стали чистыми до скрипа кожи. Потом щупальца скрылись, на стене проступило: «подойдте к жёлтой двери». Я поманил Лани и мы пошли к той самой двери. Рядом с ней открылось окошечко, мы получили по белому свёртку, она отъехала в сторону, приглашая нас выметаться из бани и валить дальше. Мы оказались в своего рода предбаннике, два на два примерно. Я развернул свёрток. Матерчатые тапочки, штаны и рубаха. Всё белое, из мягкого материала. У Лани оказалось то же самое. Унисекс, бляха-муха. Оделись, торкнулись в следующую дверь. Попали в подобие фойе на пятом. Тут нас уже ждала Фея.

— Готовы? Хорошо. Идите за мной.

Я на ощупь нашёл руку вэйты и мы пошли за призраком. По белому коридору, в белых одеждах и в белых тапочках. Очуметь. Пришли в какой-то зал. Было непривычно темно. В углу слабо светилось синим какое-то пятно, по одной стене стоял ряд приборов. Они напоминали отрезки стеклянных труб большого диаметра, заглушённые с обоих концов. Фея сделала жест и два прибора осветились, с едва слышым шипением части «труб» разошлись. Как в фантастических фильмах, когда там изображали всякие камеры для анабиоза.

— Вот эта капсула для Лани. Вот эта — для Фрама. Раздевайтесь и ложитесь. Лани, ложись на живот.

Да твою ж дивизию! Опять раздеваться? База эксгибиционистов тут что-ли была? Я снял рубаху, подошёл к раздевшейся Лани, помог ей лечь в капсулу на гладкое. Склонился к ней, поцеловал в щёку.

— Не бойся, я рядом.

Она улыбнулась. Я отошёл к «своей» капсуле, снял штаны и улёгся на прохладную поверхность лежака внутри капсулы. Вот капсула закрылась и я испытал секундный приступ клаустрофобии. Потом был укол в шею. Дальше я ничего не помнил. Помнил уже пробуждение. Почему-то зудела грудь, в теле ощущалась слабость. Я приблизил налитую свинцом руку к груди. Рука попала во что-то склизское. Твою же ж мать. Что тут со мной вытворяли-то? Что за слизь? Я приподнял голову, скосил вниз глаза. Грудь была вымазана розовой полужидкой субстанцией, которая становилась всё гуще и вроде частью усыхала, частью впитывалась в кожу. Сквозь неё пальцы ощущали посередине грудной клетки нечто слегка выпуклое и вытянутое, словно хирургический шов. Чего?! Меня вскрывали?! Приступ паники прошёл и я подумал, что вся эта фигня с расконсервацией подземного комплекса не стоила одной почки и лёгкого. Если бы изъяли ещё что-то, то я бы не очнулся. Тем более, что «недостачи» во внутренних органах я не ощущал. Скорее даже наоборот — в районе солнечного сплетения чувствовалось какое-то неудобство, что-то несильно давило на желудок и диафрагму, словно под кожей там что-то было и мешало. Осторожно нажал пальцем на середину торса, ощутив под кожей нечто упругое. Точно! Чегой-то мне имплантировали. Ладно, спрошу у Феи. Вот только бы выбраться из этой пробирки, твою дивизию! А как там Лани? Она наверняка очень испугана, потому что во всей этой требухе понимает куда больше меня. Я с усилием поднял руку и пару раз стукнул в стекло. Рука упала, а стеклянная створка отъехала вверх и в сторону. Свободен. Вот только встать уже силы нет. Наркоз что-ли ещё не отпустил? Собрался с силёнками:

— Фея!

Думал, что крикну. На деле едва слышно просипел. Но призрак появился перед капсулой, словно так и ожидал моего «крика». Фея посмотрела на меня своими синими огоньками и сказала:

— Не пытайся встать. Некоторое время силы будут накапливаться.

— Как там… Как Лани?

— Процедура ещё идёт. Она сложнее твоей и продлится дольше.

— Понятно. Что за операцию мне сделали?

— Имплантировали в тело Универсальный Командный Модуль. Если кратко — устройство для мысленного управления механосферой Комплекса и для интерактивной связи с МАРС. Ещё имплантировали Энергоячейку для сбора, трансформации и передачи психоэнергии от тебя к МАРС и обратно.

— Этак я киборгом стану со временем.

— Вовсе нет.

— Да я пошутил.

— Вот оно что. К сожалению у меня почти нет чувства юмора… Фрам, хочу спросить. Ты с Земли, но я не поняла — из какого времени? Ты ничему почти не удивляешься, однако не знаешь многих вещей, известных Внешним.

— Я из конца двадцатого — начала двадцать первого веков.

— Ого. Незадолго до эпохи Ворот жил значит. Но почему не удивляешься?

— Многое так или иначе было предсказано нашими писателями-фантастами. Так что ко многому оказался внутренне готов. А ты? Кто ты? Ты знала о Земле?

— Я… Слишком долго всё рассказывать и объяснять. О Земле в наше время знали многие. Ведь людская раса в Мире — земляне по происхождению, но я не могу всего объяснить, очень сложно.

— Почему?

— Потому… Я — последний командир обороны того района, что наверху, и должна была погибнуть тысячу стодов назад вместе с городом и его защитниками. Я почти умерла, но… Сама точно не знаю — как, но меня пробовали вернуть с помощью экспериментальной программы. Из-за спешки многое было неясно, что-то делали наугад. Моё тело нельзя было спасти, а вот разум они из меня извлекли и временно поместили в синтетический мозг Комплекса. Думали, что временно. Но в дальнейшем организаторы спасения погибли, остановив процесс на пол-пути. Я, вернее моё сознание, осталась в том самом мозге, в недрах Комплекса базы. Одна во всём Комплексе. Наверху весь город погиб, все жители, все до одного. Страшное одиночество. Шли дни, одинаковые и тоскливые. Из тысячи стодов девять сотен я проспала, чтобы совсем не лишиться рассудка. Но в результате глубокого сна и сбоев синтетического мозга я потеряла часть воспоминаний и многие эмоции, частью слившись с псевдосознанием комплекса. Я подавила его «Я» и сейчас всё контролирую, но Он пытается освободиться и я не знаю — как долго я смогу удерживать его. Именно поэтому вы должны найти Эдем, взять там моего клона и воспитать как обычную вэйту. Когда Он освободится, то уничтожит остатки меня, себя, Комплекс и всё вокруг. До этого момента я бы хотела успеть вселить в клона хотя бы часть моих оставшихся чувств и индивидуальности. Я чувствую, что времени осталось немного. Вы — моя единственная и последняя надежда. Вырастите меня как свою дочь. Пожалуйста. Я делала много плохого при жизни, но хочу дать себе шанс исправить хотя бы немного…

Я был поражён исповедью призрака. Хоть в голосе и не слышалось эмоций, но почти ощутил страх, отчаяние и надежду Феи. Как же всё у всех непросто. Вдруг я услышал слабый звук, похожий на далёкий крик. Лани?! Фея же упоминала, что процедура Активации очень болезненна!

— Фея!! Это Лани кричит?!

— Да. Ты всё равно не сможешь ей помочь до конца процедуры. Она должна это пройти. Это плата за силы. По-другому никак.

— Да к чёрту все силы! Она меня зовёт! Ей больно! Ей страшно!

Я напряг все силёнки и сел, вцепившись дрожащими руками в края капсулы. Слева у капсулы «стояла» Фея. Посмотрел направо. Внутри соседней капсулы творилось нечто невообразимое. Лани лежала на животе, к операционному лежаку её крепко прижимали мощные держатели в виде плоских синих щупалец. По обеим сторонам тела прямо из лежака торчали тонкие щупальца. Но в отличие от своих «старших» собратьев они не лежали спокойно, а двигались. Иногда было видно, что на концах этих щупальцев есть какие-то инструменты. Ёшь твою медь! Они в крови?! Щупальца двигались быстро, быстрее, чем двигались бы человеческие руки. Иногда на стекло изнутри брызгали красные капли. Да что там творится?!. Тело вэйты, прижатое к лежаку плоскими щупальцами, подёргивалось, когда инструменты погружались в разрез на спине. Я похолодел. Да неужели операция на спинном мозге?! Без наркоза?! Чудовищно! Снова напрягся, через «немогу» спустил ноги на пол, ощутил холод. Только бы не упасть. Но увидел, что лицо Лани повёрнуто в мою сторону. Присмотрелся. Изогнутое стекло немного искажало, но я увидел её глаза, расширенные от боли, увидел её слёзы. Господи, да что же это?! Если бы я знал, что будет Это! Я бы наплевал на все договоры! К чёрту всё! Собрал волю в кулак и нетвёрдыми шажками поковылял к соседней капсуле. Вот и она. Лани что-то кричала мне. Я напряг слух, опершись на разделяющее нас стекло. «Фрам! Не смотри, Фрам! Я не жалею! Я сама согласилась!. Бхуди! Как больно!!». Она уткнулась в лежак и я увидел, как её ногти впились в ладони. Не могу смотреть на эти мучения. Не жалеет она, как же. Зато я жалею. Чёртова Фея! Я развернулся, опершись спиной на Ланину капсулу. Фея парила неподалёку и смотрела на мучения Лани. Я хотел высказать ей всё, что думаю, но Фея приблизилась к капсуле и «прикоснулась» к стеклу пальцами. Я услышал в голове:

— Чуть больше тысячи стодов назад, когда я ещё была жива, я вот так же стояла и смотрела, как Рафи кричит внутри: «Больно! Больно!». Я стучала кулаками в стекло. У меня вся рубашка была мокрая от слёз. Я рыдала в голос… Если бы у меня за эту тысячу стодов сохранилась хотя бы часть эмоций, то я сейчас бы отключила приборы. Или вообще бы не пустила её в капсулу. Я хочу заплакать, но… Ещё немного и я превращусь в бездушный набор нейропрограмм и алгоритмов. И мне будет всё равно…

— Почему ты рыдала?

— Я же была живой. И Рафи была моей дочерью…

— Что?!.

— МАРС Рафи фактически — моя дочь. Половина её наследственности от меня. Она сконструирована на основе моего генетического материала. Хотя я её не вынашивала и не рожала, но я была с ней с самого детства. Когда началась война, я сама привела Рафи сюда, сама положила в капсулу… Дальше ты знаешь. А сейчас я смотрю как кричит от боли Лани, копия Рафи. Спокойна ли я? Почти. Но остатки чувств ещё кричат глубоко внутри. Если бы только я могла заплакать…

Дальше мы только молчали. Щупальца перестали мелькать, осталось только два, которые убирали разрез. Потом они залили его знакомой мне слизью. Лани расслабилась, плоские щупальца втянулись в лежак, тонкие тоже. Пшикнуло и стекло разъехалось в стороны. Обнажённая вэйта лежала на животе и глубоко дышала. Я тронул её за плечо. Лани тихо застонала и повернула голову ко мне.

— Фрам. Всё кончилось?

— Да.

— Хорошо. Я так устала. Где Фея?

— Она тут.

Призрак выплыл из-за меня, Лани нашла его взглядом и спросила:

— Ну? Теперь можно узнать — марс я или нормальная?

— Как только ты восстановишься. Пока отдыхай.

Неожиданно Фея «отвернулась» и пропала. Лани закрыла глаза и прошептала:

— Холодно. И липко на спине.

Я склонился к ней:

— Ты сможешь двигаться?

— Наверное.

Очень осторожно я помог ей сесть. Сам-то был очень слаб, так что облился холодным потом. Что за ёшь твою медь?

— Фрам. А ты голый.

Сонно прошептала вэйта и я улыбнулся — раз у неё остались силы замечать такие мелочи, значит дела не так уж плохи..

— А сама-то.

— Угу. Если бы не слабость. И эта слизь на спине.

— У меня такая же, только на груди. Не бойся, она высохнет и впитается в кожу.

— У нас столько общего. Слизь например.

— Шутница. Попробуем выйти отсюда?

— Ладно. Но может всё-таки оденемся? А то я гляжу-гляжу на тебя и всё больше жалею, что слабость напала.

— Блин, Лани! Даже в такие моменты ты о таком думаешь!

— А что? Ты не думаешь, глядя на меня? Я тут, значит, голенькая, в слизи разлеглась, а он..

Она так мечтательно это прошептала, что я рассмеялся и поцеловал её в щёчку. Она улыбнулась. У меня отлегло от сердца. Я на подгибающихся ногах встал, собрал свою одежду, оделся, помог одеться вэйте. Мы отдохнули, потом я помог Лани встать, опереться на меня и мы поковыляли из злополучного зала. Фея не появлялась. Мы прошли через помывочную, добрались до лифта. А как его вызвать и как попасть на минус пятый этаж? В голове будто что-то звякнуло и вдруг около лифтовой двери в воздухе появилась светящаяся нежно-голубым плашка с надписью на русском: «Вызвать лифт? Да/нет». Хрена себе.

— Лани, ты это видишь?

— Что? Дверь что-ли? Вижу.

— Не дверь, а то, что рядом с ней.

— Ты бредишь? Там ничего нет.

— Да? Ну ладно.

Но плашка была. Наверное только я её видел. Стоп. Что там Фея говорила про мысленное управление техносферой? Может это оно и есть? Я только подумал, как нажимаю на «Да», как буквы «Да» мигнули и плашка поменялась: «До прибытия лифта десять секунд… Девять…». Я подумал, обращаясь к плашке: «-Не надо отсчёта». Отсчёт пропал. Круто. Командный Модуль в действии. Лифт открылся, мы ввалились внутрь. Плашка вопросительно светилась: «Введите нужный этаж». Я подумал: «Минус пятый». Пол надавил на пятки, несколько минут и дверь отъехала. Класс. Протащились через фойе в направлении двери с домиком. Вот и наш блок. Где кровать? Мы упали на неё без сил. Раздеваться не тянуло. Вместо пижам пусть будет. Лани подползла, улеглась как любит — лбом уткнулась в плечо, руками обхватила руку, прижалась грудью к ней, ногу закинула мне на живот и затихла. Вот так она может проспать долго, не меняя положения. И мне приходится. Ну и ладно. Я хотел ещё что-то подумать, поглаживая вэйтину ногу на моём животе, но мысли спутались и я уснул.

Глава 9

Дело ясное, что дело тёмное…

Как непривычно. Я проснулся раньше Лани. Слабость ещё была, но не такая как вчера. Вэйта сопела рядом, разметавшись во сне. Странно. Обычно она спит спокойно, может за ночь почти не поменять положения тела. Я прислушался. Сопение было прерывистым и каким-то напряжённым. Если присмотреться… На лице испарина, влажные красные пряди прилипли ко лбу. Нелегко ей. Я снова пожалел, что решился на договор. Но друзья… Сам я готов был многим ради них пожертвовать, однако толкать на жертвы Лани? Опять я решаю за неё, словно она какой-то несмышлёныш. Хватит тут валяться и рефлексировать. Я нежусь в мягкой постельке, а друзья..

— Фея. — Позвал я.

Она беззвучно возникла около кровати. Мне кажется, или она чем-то отличается от себя вчерашней?

— Фея, можно как-то помочь Лани?

— Разве что впрыснуть снотворное. Но она и так спит. Организм МАРС активировал заложенные в него силы и теперь ведёт перестройку на клеточном и даже молекулярном уровне. Ты понимаешь меня?

— Да. Я же не из Каменного века, в конце-концов.

— По земному времяисчислению конец двадцатого — начало двадцать первого веков.

— Да-да. И что?

— Ты старше, чем я думала. То есть ты не знаешь истории освоения Грозди?

— Нет. А что такое «Гроздь»?

— О… Это будет долгий-долгий рассказ. Хотя… Подожди минутку…

Фея замерла, время от времени искрясь «снежинками» помех. Я воспользовался моментом чтобы встать с кровати. Одеваться не надо было, вчерашние шмотки и так были на нас. Как раз Фея «очнулась»:

— Я кое-что нашла в памяти мозга комплекса. Многое пропало из-за повреждений и дефектов памяти, но иногда удаётся вытащить нечто нужное.

— И что же это?

— Записи одного человека. Если бы это были привычные для тех времён мыслеочерки, то их бы уже не осталось. Но он записывал древним способом звук и двухмерное изображение, а их можно хранить на простом светодиске тысячами стодов.

— Фея, я дождусь Лани и мы вместе с ней посмотрим.

— Уверен?

— Да. А что?

— Фрам, ты знаешь здешнюю историю? Я не смотрела память твоего прошлого «Я».

— Ну, примерно.

— Можешь мне вкратце рассказать?

Ну я ей и рассказал. Про Тс'Охо, Шанью и Вэйто-Нау. Про Детей богов, про Перворождённых вэйто, про Страшное. Фея слушала не перебивая, словно заснула. Когда я закончил свой рассказ, она очень натурально пожала плечами:

— Стоит ли Лани знать о настоящей истории Мира? Всё было… Не так, как придумали после войны. Я не понимаю — как можно было переубедить оставшихся в живых принять на веру весь тот бред, что ты рассказал?

— Бред? Я подозревал что-то подобное. Без Церкви Святой Семьи тут не обошлось, да?

— Не понимаю о какой церкви ты говоришь. Так ты не передумал смотреть записи вместе с Лани?

— Лани должна знать, пусть это и будет для неё шоком.

— Как знаешь, Фрам. Как знаешь. Лишь бы это не стало для неё слишком сильным шоком.

— Ладно, вот проснётся и спросим её. Скажи, Фея… ты ведь не призрак?

— Нет, конечно. Призраков не бывает. Та «я», которую ты видишь — всего лишь плазменно-голографический фантом, наведённый установками Комплекса. Понимаешь?

— Примерно. Ты голограмма?

— Грубо говоря — да.

— А твоё сознание, оно где? Тут или где-то в другом месте?

— Это трудно объяснить. Ну, вот ты, когда стоишь на двух ногах, можешь переносить вес то на одну ногу, то на другую. Вот и я то здесь, то в мозге Комплекса.

Теперь понятны её временные «зависания» и «помехи» в «изображении». Видимо аппаратура Комплекса не так уж идеально работает.

— А твой облик… Он настоящий?

— Такой я была в детстве.

— Почему ты именно в нём?

— Почему? Даже не знаю. Хочешь, чтобы я была во взрослом облике?

Фея «моргнула» и вдруг голубая вэйточка как-то быстро «выросла» во взрослую голубую вэйту. Причём — обнажённую. Красивая у неё… Э… Фигура. Эй, а где платьице?! Лишь бы Лани не проснулась.

— Нет, уж лучше как было!

Фея еле заметно усмехнулась и снова стала вэйточкой. Я облегчённо выдохнул и «перевёл стрелки» на другое:

— Фея, как мы найдём наших друзей?

— Трудный вопрос. Я не знаю местоположение современных городов.

— Да, это проблема. Фея, ты сможешь прочитать память обычного человека?

— Смогу. Если человек видел карту, то я тоже смогу её увидеть из его памяти. Конечно желательно, чтобы этот человек как можно лучше знал карты и часто работал с ними.

— Нам надо будет взять «языка».

— Кого?

— Того, кто знает карты. Ладно, сообразим. Насколько далеко ты можешь отходить от Комплекса?

— Не очень далеко. Километров на десять. Ты ведь знаешь, сколько это?

— Нет. Мы же лаптями меряли всю жисть..

Я поздно вспомнил, что обычного чувства юмора у Феи нет и пока она не начала мне читать лекцию, поспешно продолжил:

— Знаю, конечно. И как же ты нам будешь помогать?

— С помощью тебя.

— Как это?

— Через ретранслятор я смогу быть рядом с вами. Впрочем без некоторых функций.

— Понятно.

Лани вдруг чихнула и открыла глаза:

— Фрам?

— Я здесь, милая.

— Я хочу есть. Пойдём завтракать?

— Пойдём.

Я не стал у неё ничего спрашивать, она вела себя так, словно ничего вчера не произошло. Хоть это и было странно, однако я не хотел её сейчас будоражить. Лани выбралась из-под одеяла, чуть покачнулась, вставая..

— Голова закружилась. — Виновато улыбнулась она и развела руками.

Я молча подхватил её на руки, перестав чувствовать собственную слабость. Лани тихо ойкнула и обхватила меня за шею. Я почуствовал себя мужиком и почти не сопя отнёс её в столовую. Фея тихо следовала за нами. Лани, кстати, ни о чём её пока не спрашивала. В столовой мы не спеша позавтракали. Я заказал две глазуньи с беконом и угостил вэйту. Ей понравилось. На волне избытка нежности к моей Лисичке я ещё преподнёс ей банановое мороженное. Её восторг можно было сгребать снеговой лопатой. После завтрака Фея возникла перед нами:

— Одевайтесь в тренировочные костюмы. Начнем тренировки.

— Погоди. Мы еще не узнали — кто я?

Впервые за утро обратилась Лани к Фее.

— Вот там и узнаем.

Мы вернулись в жилой блок. Я так и не сказал вэйте, что возможно Фея — машинный призрак её матери. У меня у самого такое в голове не сразу уложилось, а уж для Лани это вообще станет ударом. Хоть она и не верит, что она — клон какой-то Рафи, но я-то в это верю. Идентичные вэйты рождаются с интервалом в тысячу стодов. Так не бывает. Не случайность это. Я даже не знаю как всё это объяснить, сам ещё многого не знаю. Выбрал в автомате тренировочный костюм, больше всего похожий на привычные мне «Адидасы» и «Рибоки» вьетнамского пошива. Лани была задумчива и тоже выбрала простой костюм. Спортивная обувь прилагалась в комплекте. Мы переоделись и вышли к лифту, где висела в воздухе наша гостеприимная Фея. Надо ли говорить, что рядом с ним снова светилась плашка с предложением вызвать лифт. Я уже безо всякого удивления просто «нажал» на неё. Как говорят англичане: чудо живёт три дня. Стал привыкать к интерактивному окружению. Дверь лифта отъехала, мы вошли. Пол мягко попытался уплыть из-под ног, мы терпеливо стояли и глядели в наши размытые отражения. Наконец пол тихо лягнул в пятки — приехали. Всю дорогу молчали. Только Лани нащупала мою ладонь, коротко пожала. Я ответил и понял, что вэйта волнуется гораздо сильнее меня. Стояли в небольшом белом фойе и собирались с духом. Центральная дверь отъехала в стену, мы шагнули в большой… Нет! В огромный белый зал. Стало казаться, что мы в титаническом мячике для пинг-понга. Фея подошла к нам:

— Лани иди вон туда, на жёлтый круг.

Действительно, метрах в двадцати от нас на полу начал светиться жёлтый круг.

— Лани, машина будет кидать в тебя мячи. С каждым новым броском скорость мяча будет всё больше. Понимаешь?

— Да.

— Твоя задача — отбить или остановить мячи. Как — неважно.

— Я поняла.

Кивнула Лани и прошла на круг. Фея подплыла ко мне, тихо сказала:

— Твоя задача — мысленно почувствовать Лани и установить с ней связь.

— Не буду врать что понял.

Я не знал как установить связь, но буду пытаться. В противоположной по отношению к Лани стене вдруг открылось круглое окно. Из него неожиданно вылетел красный шар, похожий на баскетбольный мяч, и он бы попал в Лани, но она отбила его. Мяч с глухим стуком пропрыгал по белому полу и остановился. Лани потрясла кисть правой руки:

— Так и до растяжения недалеко!

Фея громко объявила:

— Забыла пояснить. С каждым очередным броском будет не только увеличиваться скорость мячей, но и их масса и твёрдость. С каждым разом мячи будут тяжелей и твёрже.

— Эй!

— Ты сама согласилась.

Второй мяч вылетел быстрей и чуть не ударил Лани, но она в последний момент отпрыгнула. Мяч уже почти не прыгал и катился дольше. Я заволновался. Фея бесстрастно комментировала:

— Она не сможет бегать долго. Через десяток бросков мячи будут стальными и будут вылетать со сверхзвуковой скоростью. Если она не включит поля, то погибнет.

— И ты так просто об этом говоришь?!

— Все МАРСы включали поля. Даже Рафи.

— А если Лани не включит?

— Тогда своей смертью она докажет что я — выжившее из ума облако ионизированного газа, а она и в самом деле обычная вэйта… Ты что-нибудь ощущаешь?

Я послушал свои органы чувств.

— Ничего необычного.

— Странно, но не критично. Продолжай слушать.

Интересно — как? Поднапрягся, пытаясь отключить органы чувств, поэтому услышал только вскрик вэйты и громкий удар чего-то жесткого об пол. Я встревоженно открыл глаза. Лани потирала плечо и морщилась от боли. Твою дивизию! Да она и правда умрёт, пытаясь доказать что она обычная! Я сконцентрировался на её фигуре и вдруг почувствовал страх. Не мой, чужой страх. Страх и отчаяние. Лани?! Это же её чувства! Ей было страшно. Ёй было больно. Только что шар пролетел, вскользь зацепив её по плечу. Я хотел броситься к ней и тут вспомнил, что говорила Фея: Оператор не только управляет, но и снабжает своё Оружие психоэнергией. Что если не пытаться ловить её чувства, а послать ей команду? Я мысленно создал некое подобие стены с квадратами команд, ещё не ясных, расплывчатых. Только одна команда была написана ясно: «Защищайся!». Под квадратами был мысленный чёрный маховик мощности сигнала. Не зря я смотрел и читал столько фантастики! Теперь любую лабуду себе можно представить и работать с ней. Я мысленно крутнул тяжёлый маховик риской на положение «100 %» и мысленно же ударил кулаком по квадрату-кнопке. Последовавшее за этим американец охарактеризовал бы словом «Шит!», немец бы воскликнул «Шайзэ!», а любой русскоязычный выдохнул бы слово из шести букв, созвучное названию маленькой полярной лисицы. Что я и сделал. Ибо в момент мысленного нажатия квадрата случилось вот что: Лани застыла, опустила руки. Глаза, всегда искрящиеся жидкой радугой, словно застыли и приобрели какую-то матовость. Её страх и боль не пропали, а отодвинулись на задний план из моих ощущений, зато появилось странное осознание, что у меня есть эдакий «швейцарски нож», которому только надо дать задание. И задание у него уже было — «Защищайся!». Дальше словно замедленное кино: мяч летит прямо в голову вэйты. За пару метров от неё он словно врезается в каменную стену, с грохотом разлетается на части, которые разлетаются куда угодно, но не в вэйту. Один из осколков шелестит рядом с моим правым ухом и я выдыхаю то самое слово. Осколки ещё брякаются на пол то — тут, то — там, а из отверстия вылетает другой мяч. На этот раз я успеваю заметить, что он не разбивается о некую стену, а между Лани и мячом мелькает нечто, напоминающее призрачные щупальца, почти невидимые, которые и раскалывают мяч. Пара мелких осколков попадает в меня, тычками приводя в нормальное состояние. Голос Феи:

— Хватит.

Отверстие в стене пропало, словно его и не было. Лани так и стояла с неподвижными глазами, расслабленная и спокойная. Вдалеке мерцал страх, но больше него было удивление. Лани была удивлена. Я прищурился: за спиной вэйты, словно водоросли на дне пруда, медленно извивались и колыхались прозрачные щупальца. Их почти не было видно, заметить можно было только по дрожанию воздуха. Фея с интересом «обошла» вэйту и как бы сама себе сказала:

— Что и требовалось доказать.

Я заторможенно почесал нос…

— И что это было, а? Те самые психокинетические поля?

— Именно, Фрам. Ты проложил связь, включил управление её центров действия. Она начала действовать согласно приказу. Что, кстати, ты ей приказал?

— Я приказал защищаться.

— Понятно.

— А если бы я не дал приказ?

— Она так бы и стояла. МАРС во время психокинеза перестают думать о чём-либо кроме приказов. Они утрачивают заложенные в них инстинкты, в том числе и инстинкт самосохранения.

— Почему?

— Инструмент должен выполнять любой приказ. Любой, вплоть до самоубийственных действий. Он должен оберегать Оператора даже ценой своей жизни.

— Да что же это?!

Я был поражён…

— Что это за людоедская логика?! Лани не инструмент! Как можно так просто говорить о смерти человека?!

— Фрам, ты забываешь одну вещь — МАРС не человек и даже не вэйто. МАРС создавались как биологические инструменты — и не более того. Жестоко ли это? Наверное. Когда-то я тоже так думала. Знаешь, почему модель «Рафи» забраковали?

— Почему?

— Не потому что она медленно росла. Это было минусом, но не решающим, так как модель создавали до Войны как сугубо гражданский инструмент и скорость роста не очень влияла на эффективность. По уровню силы «Рафи» так же превосходила последующие модели. Главное, из-за чего модель «Рафи» была признана неподходящей для массового выпуска — она имела чувства и сознание, как и у людей и АРС. Самое главное, что у неё чувства не отключались во время психокинеза. Она не могла сопротивляться приказам, но всё чувствовала — и страх, и боль, и всё остальное. Оператор это знал и не мог распоряжаться Инструментом в полной мере. Последующие МАРС были лишены большинства чувственных функций и эмоций, и даже разум их был ограничен сугубо рабочими функциями. Они уже воспринимались Операторами действительно как умные инструменты, как задумывалось проектом. Да и в операторы стали отбирать самых малоэмоциональных.

Фея говорила это бесстрастным голосом, её не волновала ерунда вроде человечности. Я пробормотал:

— Лишены эмоций, чувств?.

Вспомнилась одна цитата: «-Солдаты, я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью!»…

— Ваши эти создатели Гитлера не слушали?

— Нет. Кто это?

— Неважно. О нравственных качествах создателей живого оружия мы потом поговорим. Как Лани «отключить»?

— Подай соответствующую команду. Только ты можешь её включить в боевой режим и выключить.

Я мысленно посмотрел на мысленную стену. Вот кнопка с надписью «Боевой режим — откл».. Нажал. Из Лани словно вынули стержень. Она медленно осела на пол и схватилась за голову, бормоча:

— Что это? Что это со мной? Я не хотела, не могла. Мной словно управляли…

Я подошёл к ней, сел рядом. Она, не отрывая рук от головы, посмотрела на меня и заплакала:

— Фрам? Это значит что я — не я? Значит я и вправду — подкидыш? Мама… Папа…

Мне было очень жаль мою Лисичку, но я ничего не мог ей ответить. С этим она должна справиться сама. Я мог только притянуть её к себе и крепко обнять. Она долго плакала в моё плечо. Фея благоразумно держалась в стороне. А что ей? Она ждала тыщщу стодов — подождёт и лишних пятнадцать минут. Эмоции Лани её не трогали. Наконец вэйта перестала плакать, но так и сидела, неловко поджав под себя ноги и уткнувшись мне в плечо. Глухо спросила:

— Фрам. Это ведь ты мной управлял?

— Не совсем. Я только дал приказ защищаться. Остальное ты делала сама.

— Это не я. Я ничего такого не умею. Это словно кто-то внутри меня всё делал за меня, а я будто стояла в стороне. Трудно объяснить… Фрам, я — чудовище?..

— Нет. Ты — моя любимая вэйта, моя жена.

— Но теперь ясно, что я — чудовище.

— Моё любимое чудовище.

— Только это меня и успокаивает. Ты ведь не бросишь меня?

— Нет. Я тоже чудовище. А чудовища должны держаться вместе.

— Ты? Как так?

— Ты правда хочешь знать?

— Угу.

— Давай встанем? А то у меня, честно говоря, зад занемел.

Лани отстранилась, улыбнулась. Мы поднялись, пошли к выходу из тренировочного зала. Фея не «пошла» с нами. Даже не знаю — почему. Я не обманулся в ожиданиях: сбоку была ещё дверь. Походя нажал плашку открытия. Комната отдыха, как я и думал. И автомат с пищей тут есть. Взял клубничный компот для Лани и простой воды для себя. Сели рядышком за стол. Вэйта привалилась плечом и тихо пила. Я тоже отхлёбывал прохладную водичку.

— Ну и что в тебе чудовищного?

— Да ничего такого особенного, кроме того, что я — человек из другого мира.

— Угу… Чего?!

Лани даже отпрянула от меня и изумлённо хлопала своими длинными ресницами. Да уж, парочка получилась — клон давно умершего искуственно созданного существа и «попаданец», невольно укравший чужое тело. Обхохочешься просто.

— Да, Лани. Твой муж — человек из другого мира. Я сам мало что понимаю. Жил себе на планете Земля и вдруг после удара зелёной молнии очнулся в теле местного жителя Фрама Корбина.

— Как тебя зовут… Звали раньше?

— Сергей Корнев.

— Сергей? Странное имя. — Сказала Лани и снова привалилась на место.

Недолго же длилось её изумление.

— Обычное.

— А сколько стодов тебе было?

— Ну, я был старше, чем моё нынешнее тело. Примерно стодов на тридцать старше тебя…

— Ого. Ты совсем взрослый. Не даром рядом с тобой я всегда ощущала себя девчонкой-старшеклассницей.

— Ты хочешь сказать, что я спал с несовершеннолетней? — Усмехнулся я.

Лани потёрлась щекой о моё плечо и усмехнулась тоже:

— Можно и так сказать.

Мы долго сидели молча, думая о своём. Вернее думала в основном Лани, а я ей не мешал. Для меня и так многое было ясно. Да и Лани уже смирилась с тем, что она не простая вэйта. Моё признание тоже особого изумления у неё не вызвало…

— Фрам. То есть — Сергей.

— Зови меня Фрамом. Я привык к этому имени.

— Хорошо… Фрам… Ты был счастлив там, у себя?

— Да не особо. Здесь мне не хуже. А последнее время — даже лучше.

— Почему?

— Где я на Земле найду вэйту? Да ещё такую, которая бы меня любила.

— Ты знаешь, как подлизаться. Там у вас, на Земле, нет вэйто?

— Нет. У нас только люди.

— А что такое «планета»?

— Хм. Вот вы живете внутри шара. А мы жили снаружи. Шар, вокруг которого бесконечная пустота.

— Как же вы дышали?

— Вокруг Земли есть воздушная оболочка.

— Не знаю. Не могу себе представить бесконечную пустоту. А Свет?

— Планета вращается вокруг нашего Света и вращается вокруг своей оси. Свет светит постоянно, но планета поворачивается к нему разными сторонами. От этого получается день и ночь. И времена года. Блин, Лани, это сложно объяснить на словах человеку из Сферы!

— Потом объяснишь. Сейчас я всё равно не пойму… Мы странная пара, да?

— Да.

— Тебе не противно, что я не человек и не вэйто?

— Нет. Прекрати изводить себя. Люблю я тебя. Люблю. Не разлюблю, кем бы ты ни была. Закрыли эту тему, ладно?

— Ладно. А где Фея?

— Осталась там, в тренировочном зале. У меня есть предложение.

— Какое?

— Фея нашла старинные записи и предлагает с ними ознакомиться. Но там есть такое, что может тебя шокировать. Будешь смотреть или нет?

Лани снова отстранилась, подпёрла щёку ладноью, облокотившись на стол и глядя на меня с грустной улыбкой.

— Фрам, что может шокировать чудовище?

— Не говори так про себя.

— Я буду смотреть. Теперь во всём Мире у меня остался лишь ты…

— Ладно. Пойдём к Фее. Я уверен, что она ждёт нас, хоть и не подаёт вида.

— Угу.

Действительно, электронный призрак неподвижно висел там, где мы его оставили. Я позвал:

— Фея. Где можно посмотреть старые записи?

Она среагировала мгновенно. И не повернулась, а моргнула и — раз! Уже «стояла» прямо перед нами.

— Везде, где есть экран.

— Значит и в жилом блоке можно?

— Да.

— Будем смотреть в нашем блоке. Да, Лани?

— Ага.

Мы пошли в лифт, проехали на жилой уровень. Пришли в свой блок, уселись на диван, который я сформировал из нашей кровати с помощью полупрозрачных плашек со стрелками. Лани обняла мою руку, прижала к груди. Мягко и приятно. — Фея, как включить?

— Вызови управление видео и звуковыми записями, найди директорию… Знаешь, что такое — директория?.. Найди директорию с названием «Исповедь».

Я подумал: нужен пульт управления. Перед глазами нежно-голубым цветом засветился набор полупрозрачных кнопок и своеобразный полупрозрачный экран. Я «пощёлкал» кнопками, набрал «Исповедь». На экран «вылезло» изображение стилизованного конверта. Я нажал на него, вызвал плашку «вывести на ближайший экран». Экран на стене шевельнулся, повернулся плоскостью к нам. Засветился зелёным, потом на нём появилось изображение человеческого лица. На нас смотрел мужчина лет тридцати, со впалыми щеками, слегка небритый. Грустные глаза то обращались на нас, то смотрели куда-то мимо камеры. За ним, почти ничего не было видно. Человек что-то делал руками, словно нажимал кнопки на пульте или печатал на клавиатуре. Было похоже, словно мы смотрели трансляцию через веб-камеру. Мужик наверное был любителем древних устройств. Наконец он закончил свои манипуляции и уставился прямо на нас, то есть в камеру. Потёр лицо ладонью.

— Как о многом хотел сказать, а теперь. С чего бы начать? Меня зовут Игорь Светлов. Я — бывший наладчик биоманипуляторов из Брянского Объединения экспериментального биостроения с планеты Земля, а теперь — внештатный Оператор МАРС пятого экспедиционного легиона земных сил обороны. Сейчас две тысячи сто тридцать девятый год по земному летоисчислению. Я решил записать это письмо на тот случай, если базу найдут наши потомки. Не знаю… Если они будут всё знать о нашем времени, то просто посмеются. Если они ничего не знают о прошлом, то мои рассказы помогут им его узнать. Да извинят меня зрители, но я буду рассказывать так, словно они ничего не знают о прошлом… Так… Времени у меня немного. Я не готовился рассказывать всё подробно. Скорее всего моя информация будет обрывочной и непоследовательной. Но уж как смогу. Да… Хм..

(Игорь отстранился от камеры и громко сказал в сторону):

— Как там с чаем? Я бы не против.

(Ему глухо, издалека ответил женский голос):

— Минутку, скоро будет. Потерпишь?

— Ага.

(Игорь снова повернулся к камере и продолжил рассказ):

— Так вот. На Земле сейчас… Да не так уж и важно. Я же обещал рассказывать сначала. В тысяча девятьсот девяносто девятом году, то есть сто сорок лет назад, во время изучения возможности управляемой термоядерной реакции из-за программной ошибки реактор международного исследовательского центра в Женеве вместо создания сверхнапряжённого магнитного поля для удержания плазмы создал сильнейшую магнитную волну. Случилось множество катастроф, много что вышло из строя, даже над экватором бушевали северные сияния… Я поискал в доступных мне архивах материалы по тому времени, много чего нашёл, но сейчас покажу только часть. Не хочу загромождать рассказ — запутаюсь ещё. Вот части так называемых телерепортажей того времени. Извините за качество, у меня тут нет земного Глобалнета.

(На экране стали сменять друг друга куски новостных программ примерно моего времени. Видимо из-за тех самых магнитных возмущений изображение то искажалось, то мерцало помехами. Сполохи северного сияния над Парижем и Дели в самом деле выглядели непривычно, очень непривычно. Врезавшийся в скалы испанского побережья супертанкер загадил нефтью атлантические пляжи. Десятки потерпевших крушение самолётов по всему миру вызывали шок. На берег выбрасывались киты. Во многих городах мира вспыхнула паника, подогретая слухами о конце света в преддверии скорого наступления двухтысячного года. Кадры отмелькали и Игорь снова появился на экране):

— Не успело человечество отойти от этой напасти, как на него свалилась новая. На месте одной из египетских пирамид возник странный объект в виде идеально белого шара диаметром сто метров. Переполох поднялся на всю планету…

(Вместо лица Игоря на экране возникло изображение белого шара над песками. Он чуть-чуть не касался барханов и казался не таким уж и большим. И только сравнение с находящимися неподалёку пирамидами давало понять его масштаб. Я остановил запись и ожесточённо потёр волосы. Лани удивлённо отстранилась:

— Что такое?

— Очень странно. Лани, очень странно. Фигня какая-то.

— О чём ты?

— Лани, я жил в те времена, о которых говорит Игорь. Никаких магнитных волн и катастроф не помню. И уж тем более не помню никаких белых объектов.

— Может забыл?

— Да нет, Лани! Я же помню все события. Нет провалов в памяти. Хотя…

— Что?

— Может… Это не мой потомок.

— Ничего не понимаю.

— Параллельный мир. Не важно. Продолжим смотеть.

— Ага. Включай.

Лани снова прижалась и обняла мою руку. Мне пришла в голову мысль о том, что мы с Феей говорили о разных планетах Земля. Ведь не зря она удивлялась, что я из того времени, но ничего не знаю. Потом обдумаю. Я «нажал» на «пуск». Игорь продолжил рассказ):

— Международный коллектив учёных немедленно приступил к изучению шара. Каково же было их удивление, когда с ними в контакт вступил сам объект! Вот так вот. Человечество ждало иной разумной жизни из космоса, а она рядом была. Объект сам связался с учёными при помощи радиоволн, словно обычный радиолюбитель. Те сначала так и подумали — мистификация неизвестного шутника. Однако результаты пеленгов однозначно говоили, что источником передач является белый шар. Да… Ждешь вот зелёных человечков в летающем блюде, а с тобой на связь выходит неизвестно откуда взявшийся гигантский теннисный мяч. Есть от чего покачать головой… Объект сообщил опешившей общественности о том, что он — часть древней транспортной системы. Называется он и ему подобные «Воротами». Его миссия — обеспечивать перемещение желающих в Гроздь и обратно. А что же такое «Гроздь», спросите вы меня? Кто бы знал… Точно знают только те, кто её создал. За сто с лишним лет изучения человечество мало продвинулось в знаниях о Грозди. Мой знакомый физик объяснил это как умел. Наш мир есть бесконечная Вселенная. Однако она лишь одна из «страниц» настоящего Пространства. Чтобы попасть с одной «страницы» на другую, надо вначале попасть в «корешок» этой «книги миров». Этим «корешком» было то странное пространство, которое этот остроумный физик назвал «божественным пенопластом». «Если ты смог сам попасть туда и у тебя завались энергии и материалов,» — говорил он мне — «то ты можешь сам создать мир. Этакий пузырь из свёрнутого пространства размером со среднюю планету, на внутренней поверхности которого можно создать почти любые условия. Создал — и играй в Творца, лепи так сказать „по образу и подобию“, или ещё как». По догадкам учёных таких «пузырьков» в этом странном пространстве может быть много. И в каждом «пузырьке» есть несколько Ворот, связанных с Воротами в других «пузырьках» и с Воротами в других «нормальных» вселенных. Так, переходя по цепочке из нескольких Ворот теоретически можно попасть куда угодно, лишь бы в пункте назначения были исправные Ворота. Про то, почему нельзя попасть из одной вселенной в другую просто так, не через «божественный пенопласт», физик не говорил. Может не хотел, а может и не знал. Вобщем пользование Великой Системой напоминало перемещение по старинной железной дороге с несколькими пересадками на узловых станциях…

(За кадром молодой женский голос известил Игоря, что чай готов. Он отвернулся, взял у загадочной женщины дымящуюся кружку и, благодарно улыбнувшись, отпил несколько глотков. Повернулся на камеру и снова продолжил):

— Всё скопление этих шарообразных миров назвают «Гроздью». Действительно, если подумать, то все эти соединённые друг с другом пространственные шары очень напоминают гроздь винограда… Вот кстати — задали Воротам вопрос о том, где они были до появления на Земле. Ворота просто ответили, что они тут были ВСЕГДА. Это многих повергло в ступор. Тут же всплыли сторонники «палеоконтакта» с криками «-Я же говорил!». Ворота на этот счёт молчали. Хранили «врачебную тайну», так сказать. Но почему до дня появления о них ничего не было известно? Не видно их было и не слышно? Даже сейчас, спустя сто сорок лет учёные плетут что-то про «нейтринную плотность» и «насыщенный вакуум», но ничего конкретного так и не говорят. Я тоже не буду влезать в дебри космогонии и метафизики. Если начать вдумываться во всё это, то голова пойдёт кругом. Примем факты: есть множество параллельных миров, соединённых между собой через этакое Зазеркалье, в котором есть много замкнутых миров, своего рода узловых станций колоссальной транспортной системы…

Игорь отставил кружку и устало потёр лицо, пробормотав:

— Что-то я плохо восстанавливаюсь.

Он отнял ладони от лица и извинился:

— На первый раз достаточно. В следующий раз я расскажу о первом контакте. Извините..

Экран потух. Я так и сидел, глядя в тёмный прямоугольник. Ну, шоком для меня эти сведения не стали. Нечто подобное я предполагал. Практически на сто процентов окрепла моя уверенность в том, что Игорь был не из моего мира. В наше время теория параллельных миров была не в новинку, так что и это не шок. Скорее облегчение. Хорошо что отпали варианты разной магии и прочей мистической чертовщины. Рядом шевельнулась Лани.

— Лисичка, ты в порядке?

— Угу. Не всё поняла, но… Получается, наш Мир — это один из «пузырьков»?

— Да, получается что так.

— И ты из одного из бесконечных миров?

— Да.

— А как же Боги?

Лани растерянно смотрела на меня, хлопая ресницами…

— Боги… Наверное это те, кто создал всю эту Гроздь.

— Значит и Шанья, и Вэйто-Нау, и Тс'Охо — их не было?

— Потом посмотрим следующие записи и может что-то узнаем?

— Ладно.

…Грустно согасилась вэйта. На неё было больно смотреть. Её привычный мир рушился и мне не хотелось собственноручно добавлять в него трещин. Лани потёрла лицо ладонями:

— Словами могу сказать, но представить себе бесконечный мир не могу. Жутко становится и голова кружиться начинает.

— Бедняжка.

… Погладил я её по волосам. И тут в голове прозвучал голос Феи:

— Если вы не будете смотреть дальше, то я предлагаю приступить к тренировкам. Время ограничено как у вас, так и у меня.

Я посмотрел на Лани. Она подняла голову, встретилась со мной взглядом и кивнула. Мы молча вернулись в тренировочный зал. По дороге вэйта держала меня за руку, словно боялась потеряться. События последних дней здорово подорвали её уверенность в себе. В зале я огляделся вокруг. Белым-бело.

— Ну и как мы будем тренироваться?

Фея появилась перед нами и сказала:

— Вначале вы должны научиться рационально реагировать на изменение обстановки. И во что бы то ни стало поддерживать Связь. Это ваша жизнь. Без неё вы погибнете. Держите Связь. Это самое главное, остальное вложится гипнотроном.

— Чем?

— Гипнотроном. Но это позже. Для начала повторим фокус с шарами…

Я услышал лёгкое шуршание, разглядел открывающуюся заслонку. Мысленно нажал на мысленной панели «боевой режим — вкл».. Лани застыла, опустив руки. «Маховик мощности» стоял на ста процентах. Фея ровным детским голосом сообщила:

— Шары будут вылетать как и в прошлый раз. От мягких и лёгких до твёрдых и тяжёлых. Уточнение: на этот раз шары полетят во Фрама, и только в него.

… Я почувствовал укол Ланиной тревоги на заднем плане и холодный страх за меня. Нет, не так. Страх не справиться, страх допустить ошибку. Связь словно начала затихать, «уплывать». Так вот о чём говорила Фея. Я «нажал» кнопку «защищай нас». Связь повыровнялась, страх и тревога вэйты уменьшились, хоть и не пропали. И то хорошо. Чтобы облегчить задачу Лани, я отошёл ей за спину. Метра на полтора. Вскоре в меня полетел первый шар, прямо перед моим носом промелькнули еле заметные прозрачные руки-щупальца, которые мгновенно разорвали шар на мелкие куски. Стало быть эти штуки вырастают у вэйты из спины и круто заворачивают вперёд. Не хотелось бы оказаться на их пути, если они с лёгкостью алмазной пилы рассекают твёрдые предметы. Поэтому я отошёл еще на метр. Во мне твёрдо были забиты условия долгой и относительно безопасной жизни — «не стой под стрелой» и «не суй руки туда, куда собака нос не суёт». Ну еще: «не влезай — убьёт администрация». Вылетело ещё несколько шаров. Каждый раз раздавался треск и они разлетались осколками. В нас с вэйтой не попал ни один крупный кусок. Связь держалась. Краем уха услышал шорох за спиной. Заслонка? А мячи-то уже должны быть очень твёрдыми и быстрыми. Твою ж дивизию! Я не успел крикнуть. Почувствовал, как совсем рядом с моим телом, рядом с головой промелькнули призрачные стрелы, услышал громкий треск разорванного шара и барабанную дробь разлетевшихся осколков. Вот это да! Вот это реакция! Кожей чувствовал, как от меня к Лани тянется незримый «кабель» странной силы. Чувствовал себя как аккумулятор автомобиля в момент вращения стартера. Связь держалась превосходно. О… Что это? Я коснулся щеки, почувствовал щипание на коже. Посмотрел на пальцы. Кровь? Осколком — или «щупальце» прошло слишком близко? Я даже боли не испытал. Наверное Лани тоже почувствовала моё состояние, потому что вдруг потребление силы возросло, потом упало, потом снова возросло. Связь заколебалась, я уловил страх вэйты. Опять этот шорох! Не знаю — каким чувством я понял, что сейчас шар полетит не в меня, а в Лани? Шестым, седьмым, двадцать седьмым? Неважно! Но она была не готова! Связь пропала! Интуитивно поняв, что сейчас вылетит тяжеленный шар, я бросился и повалился на пол, сжав безвольную вэйту в охапке. Мимо нас просвистел красной полосой шар, грохнул об пол, тяжело отскочил и рикошетом ударил в стену, с гулом покатившись вдоль стены. «Боевой режим — откл». — скомандовал я. Лани распахнула глаза, судорожно вдохнула, задрожала всем телом. В уголке рта показалась капля яркой крови. Да что за.?!

— Фея, стоп! Останови всё!!

Пшикнула закрывающаяся заслонка. Бли-и-и-ин! Меня самого колотило от переизбытка адреналина и от странной слабости. Лани мелко дрожала, лёжа на мне. А пол такой холодный и твёрдый, оказывается. Лани слабо трепыхнулась, пытаясь отстранится. Кашлянула, закрыв рот ладошкой. Я перехватил её руку:

— Покажи.

Она даже возражать не стала, просто раскрыла ладонь. Капельки крови алели на розовой коже…

— Фея! Твою же медь!! Что происходит?!

— Рассинхрон. Срочно в медблок.

Я кое-как встал, подхватил вэйту на руки…

— Куда идти?

— На этом же уровне. Дверь с красным крестом. Быстрее. Я включу приборы.

Фея исчезла, мне её слова не понравились. Хоть она и говорила как всегда бесстрастным голосом двенадцатилетней девочки, но кажется я уловил тревогу. Ноги сами несли меня к выходу из тренировочного зала. Я опасливо поглядывал на вэйту. Глаза, её восхитительные, полные жидкой радуги глаза были сейчас полуприкрыты, ресницы мелко дрожали. Красные пряди волос облепили мокрый от испарины лоб, а на губах краснели кровяные разводы. Я бежал и в животе холодело от страха. Что с ней? Она же не умрёт? А может это я виноват — не удержал связь? Руки и ноги вэйты безвольно болтались, словно у большой марионетки со спутанными нитями. Мать твою ж за ногу. Вдруг ей сейчас больно от того, что я так её трясу?! Дверь тихо пшикнула, отъезжая и я с Лани на руках влетел в медицинский блок. Тут было всё белое, зелёным и синим светились какие-то полупрозрачные штуки по углам. Фея «стояла» возле какого-то прибора, напомнившего те самые капсулы, в которых над нами до этого колдовали щупальца.

— Клади её на стол.

Я осторожно уложил вэйту на постамент, названный столом. Фея снова скомандовала:

— Сними с неё верх одежды.

Ну вот, опять. Однако я послушался и стянул её свитер-куртку через голову. На несколько секунд Лани очнулась, её взгляд сфокусировался на мне. Она виновато улыбнулась, губы дрогнули и я услышал тихий голос:

— Прости…

Я склонился к её лицу, но глаза снова смотрели куда-то мимо меня. Я не знал что и делать. Смог только нежно поцеловать её. На губах остался солоноватый привкус крови. Как только я чуть отстранился от полуобнажённой вэйты, так сразу по бокам от неё вылезли уже знакомые щупальца. Одно из них расплющилось наподобие плоской ложки и прилипло в районе сердца. Другое выпустило из себя иглу и резко, я бы сказал уверенно вонзило её в руку вэйты. Ещё одно вылезло около головы, вытянулось в ленту и легло на лоб как повязка. И чего? Это всё лечение? Лани лежала с закрытыми глазами, дыхание выровнялось. Я стоял и смотрел на её лицо, ставшее таким милым и родным, что от мысли о возможной потере Лани бросало в дрожь и накатывала тоска…

— Фрам, приборы ввели ей нужные препараты, она будет спать в ближайшее время.

— Угу.

— Ты меня слышишь?

— Угу.

— Ты ничем сейчас не поможешь. Выйдем из блока. Надо обсудить наши перспективы.

— Угу…

Я заторможенно вышел, оглянувшись в дверях. Куда идти-то? Пойду чаю что-ли выпью. Кружка парила ароматным запахом, но с таким же успехом это мог быть дым от жжёной резины. Я пил просто на автомате, не ощущая запаха и вкуса. Напротив меня за столом «сидела» Фея. Чего ради она соблюдает все эти условности с человекообразным видом и старательно изображает нормальные человеческие движения? Она вполне могла бы просто летать вокруг синим шариком…

— Ты совершил грубую, непростительную ошибку, Фрам.

— М?

— Пропала связь и МАРС остался в боевом режиме. А ты прыгнул на него. Ты самоубийца?

— Нет. Но Лани могла погибнуть!

— Не обязательно. Собственного запаса энергии ей могло бы хватить для защиты. С вероятностью один к одному.

— Ты безжалостна.

— К сожалению — да. Но так же с вероятностью один к одному МАРС мог посчитать твой прыжок нападением. Рассказать тебе возможную реакцию?

— Не надо. Слуги бы долго соскребали ошмётки со стен. Но ведь всё обошлось.

— Поэтому ты не самоубийца, а просто дурак. Надеешься на везение.

— Я не дурак. Я — русский. Потому и надеюсь.

— Оставим уточнения. Всё хуже, чем я думала.

— Что ты имеешь ввиду?

— Лани.

— Что — Лани? В чём дело?

— Я ошиблась в ней. Думала, что раз она внешне — копия Рафи, то и внутренне — тоже Рафи. Однако это не так. Я уже не уверена, что за короткое время из неё получится полноценное Оружие. Рафи так же вынуждена была быстро всему обучаться, но не с такой же скоростью. Опять же она обучалась под контролем специалистов. Так или иначе — мой план под угрозой. Но если форсировать подготовку, то МАРС может погибнуть в процессе…

— Если так… Если так, то как только Лани придёт в себя, мы уйдём. Не хочу даже друзей выручать ценой её здоровья или жизни. Обещаю тебе, что информацию мы не разгласим. Мы…

— Фрам…

Неожиданно перебила меня Фея. Вроде бы и тон, и громкость детского голоса были такие же, как раньше. Но почему-то мне стало страшно. Я сразу вспомнил все россказни про Голубую Девчонку. А она бесстрастно продолжила:

— Почему ты думаешь, что у тебя есть воможность расторгнуть договор?

— А что мне помешает? Могу прямо сейчас уй…

Я не договорил. Потому что сильная боль вонзилась в сердце. Я захлебнулся словом, а боль в сердце неожиданно кончилась, зато перехватило дыхание. Мой хрип получился ответом на мой же вопрос. Я же задохнусь! Хватит! Эй! Хватит! Хва… Х… Сознание стало меркнуть, и тут лёгкие снова начали работать. Какой сладкий воздух! Я жив!. Сквозь слёзы сфокусировал взгляд на Фее. Полупрозрачная детская фигурка вперилась в меня пронзительно-синими глазами. Господи, как жутко! Она «встала» со стула и вдруг сразу очутилась сидящей на разделяющем нас столе. С эротичной грацией, совсем не вяжущейся с детским обликом, приблизилась ко мне «опираясь» на одну руку, а «ладонью» другой руки «провела» мне по щеке. Светящиеся синие глаза оказались прямо напротив моих глаз. Она спокойно и вроде даже с ноткой ласки «сказала», не утруждая себя синхронным открыванием рта:

— Ты же не думал, что я просто так поверю тебе? Может я и сумасшедший набор нейропрограмм, но я не дурочка. Не была ей при жизни, не стала ей и после смерти. Мой план должен быть исполнен и у меня есть веские гарантии того что ты соблюдёшь договор.

— Ка… Какие гарантии? Ты не поверишь в клятвы.

— Нет, конечно..

«Девчонка» как бы оттолкнулась ладонью от моего лба и приняла сидячий вид. Странная всё-таки картина открылась бы постороннему наблюдателю: за столом сидит напуганный мужик в мятом тренировочном костюме, а перед ним на столе поджав под себя ноги сидит девочка в простеньком платьице. Впору заговорить о нехорошем дядьке с наклонностями педофила. Вот только девочка полупрозрачная. И дядьке вовсе не до развратных действий. Дядька впервые за долгое время по-настоящему напуган. А девчонка слонила голову на бок и говорит не открывая призрачного рта:

— Во время имплантации в Командного модуля и Энергоячейки тебе была введена доза наномашин. Знаешь что это такое?

— Представляю.

— Эти наномашины могут ремонтировать и строить организм. А могут и уничтожать. Им всё равно. Почти как мне. Командовать машинами могу только я.

— Я в твоей власти?

— Верно. Но мне не нужен безвольный индивид, которым надо постоянно командовать и которого надо подгонять. Поэтому я и обещала вначале помочь тебе, чтобы ты потом сам, по доброй воле помог мне. И я собираюсь выполнить свою часть договора. Ты всё ещё хочешь расторгнуть договор?

Вопрос прозвучал зловеще. Мило улыбающаяся девчонка склонила голову на другую сторону. Я со страхом вспомнил чувство удушья и спросил:

— А Лани? У неё тоже есть наномашины в организме?

— Нет. Зачем? Без тебя она полностью бесполезна для плана. А вот ты и без МАРСа сможешь его реализовать. Вернее в таком случае шансы на удачу составят пятьдесят процентов. С МАРСом — девяносто.

— Значит у меня нет выхода?

— Есть, но он тебя, по-моему, не устроит.

— Ладно, Фея. Сделаем вид, что ничего не случилось. Я выполню договор. Лани не надо знать о наших… Э… Разногласиях.

— Согласна. И тем не менее надо продумать вариант, при котором ты будешь исполнять план с минимальной помощью МАРСа.

— Хм. Я бы предпочёл вообще обойтись без участия Лани.

— Посмотрим. Если вам удастся наладить устойчивую связь, то будем исполнять первый вариант с боевой парой Оператор-Оружие. Ежели нет — то второй, с твоими одиночными действиями. А я попробую открыть Арсенал.

— Тут есть оружие?

— Есть в Арсенале. Но как попасть туда — даже я пока не знаю. Меня некоторое время не будет на связи, так что отдыхай…

Голубая Девчонка не стала изображать уход по-человечески, ножками. Просто исчезла. Хоть я и сделал вид, что не вспоминаю конфликт, но на самом деле меня с одной стороны раздирала злость: чёртова прозрачная сучка! Мало того, что относится к моей Лани как к вещи, так оказывается и я для неё — кусок низкосортного дерьма. С другой стороны страх ледяной лапой сжимал желудок: ведь это выжившее из ума ионное облако может легко меня убить. Лани останется тут одна и тоже умрёт. Действително уж, куда ни кинь — всюду клин. Не хочу, чтобы Лани начала убивать, пусть даже в форме Оружия, да ещё и по моему приказу. Но грёбаный призрак прав в том, что с её способостями будет легче действовать. Спрошу у самой Лани, когда она поидёт в себя. Подумалось, что теперь не только говорить, но и думать надо с оглядкой. Хоть Фея и упоминала, что не может читать мои мысли без моего согласия, однако это только её слова. Вот так и начинается мания преследования. Я выпил ещё чаю, пошёл в медблок. Вэйта спала на «постаменте» под присмотром медицинских щупалец. Поцеловал её в щёку, накрыл простынёй до подбородка и вышел из блока. В тренировочном зале поднапряг силу воли… Появилась плашка с вопросом:

«Желаете задать вопрос?»

«Можно ли здесь смоделировать местность?»

«Можно».

«Любую?»

«Если её виды сохранились».

«Тогда покажи-ка мне полдень в Сфере».

…Спустя час я вернулся в медблок. Лани всё еще спала. Сходил в столовую, поел. Походил по медблоку. Мало что было знакомым. Какие-то непонятные штуки с полупрозрачными, висящими прямо в воздухе пультами управления. Трогать ничего не стал. Нажмёшь чего-нибудь не то, а потом очнёшься со скальпелем в заднице. Вылезут из стены синие щупальца, зафиксируют нежно и проведут удаление гланд ректальным методом. Ну нафиг. Ходил как в музее — смотрел, но руками ничего не трогал. В интересном режиме работало освещение: в том месте, где я находился, стена, потолок и даже пол довольно ярко светились молочным, расфокусированным светом. По мере того, как я проходил мимо того места, свечение следовало за мной. Словно я ходил по полупрозрачному кубу, а кто-то снаружи подсвечивал мне путь фонарём. Очень похоже. Лани спала. Я поэкспериментировал с управлением интерьера. Создал нормальное кресло. Сел поудобнее так, чтобы видеть вэйту и стал ждать. Стояла звенящая тишина, разбавляемая только посапыванием. Я размышлял о той заднице, в которой мы очутились, о возможных действиях. Незаметно уснул. Кресло было такое мягкое и удобное. Проснулся неожиданно. Передо мной на коленях стояла Лани и держала моё лицо в ладонях. Глаза её были полны слёз. Я притянул вэйту к себе, нежно обняв. Она прижалась щекой к моей щеке и прошептала на ухо:

— Фрам, я опять всё испортила. И ещё испорчу. Я слабая неумёха. Мне так стыдно…

Она тихо заплакала, я молчал. Переждал выброс самоуничижения.

— Если даже ты будешь самая неумелая и самая слабая вэйта в мире — я всё равно тебя очень-очень люблю. Верь в меня и в себя. Тогда всё у нас получится…

Она перестала вздрагивать и затихла. Потом тихо сказала:

— Я так испугалась, когда увидела у тебя кровь на щеке… Из-за этого мне стало плохо?

— Да. Как ты себя чувствуешь?

— Почти нормально. Небольшая боль в желудке. Уменьшается. Не беспокойся.

— Милая, мне нечем тебя порадовать. Нам предстоит нелёгкое задание и отказаться мы не можем.

— Для этого проводим эти тренировки?

— Да. Они очень важны. Знаешь, Лани — хочу тебя кое-о чём спросить. Ты сможешь убить человека?

Лани отпрянула, вырвавшись из объятий и испуганно расширила заплаканные глаза…

— Убить?!

— Да. Сможешь ли ты убить врага? Плохого человека?

— Что ты такое говоришь, Фрам? Да разве я…

— Понял. А вывести из строя, лишить подвижности? Ты же врач, должна знать болевые точки и всё такое?

Лани нерешительно промямлила:

— Ну… Наверное. Но ведь живые люди…

— Лани, я вроде бы понял причину наших неудач. Ты боишься, что я пострадаю. Так?

— Так.

Понурилась вэйта. Я попытался заглянуть ей в глаза:

— А если кто-то или что-то попробует причинить мне и тебе вред? Как те мячи в зале? Ты же будешь нас защищать?

— Конечно!

— Для этого можно и не убивать врагов, а обездвиживать например.

— Ну… Да.

— И ещё — попробуй в следующий раз не уступать контроль над телом и сознанием той, внутренней Лани, а только позволь ей помогать. Может получится?

— Я попробую. Очень не хочется быть бесполезной плаксой.

… Грустно улыбнулась Лани. Я шутливо потрепал её по волосам:

— Будешь полезной плаксой.

Она рассмеялась. Встала с колен, потянулась… Твою ж дивизию. Как это я не обратил… Придурок!

— Лани, где твой свитер?

— Не знаю. Я очнулась вот так. Кто-то его снял… Твоя работа?

— Угу. Мне, конечно, нравится твоя грудь, но…

— Ладно. Хотя тут тепло…

Лани оглянулась по сторонам, нашла свитер и неспеша натянула его. Показательно не спешила. Ну, раз у неё на уме опять эротические шалости, значит и вправду всё нормально.

— Лани, как ты себя чувствуешь? Проведём ещё одну тренировку?

— Давай. Я попробую следовать твоему совету.

Мы пошли в тренировочный зал. Я уже кое-что разузнал об управлениии этим устройством. Да, это был не просто зал. Вернее — вовсе не зал, а установка симуляции. Она могла многое смоделировать. Я не понимал точно — как и что установка делает. Что-то и правда создавала в реальности, что-то показывала с помощью хитрой оптики, что-то транслировала в цетры мозга, ответственные за ощущения. Но сейчас нам весь этот внушительный набор и не был нужен. Повторим штуку с мячами. Я мысленно вызвал пульт зала, задал параметры. Подал Лани мысленный импульс «боевой режим — вкл». и направил ей поток энергии, пока небольшой, только для подпитки. В прошлый раз я зря дал сразу мощный импульс и как бы «перегрузил» вэйте «аккумулятор». Глаза Лани не остановились, не стали матовыми. И руки не опустились. Я наблюдал, как вэйта словно впервые разглядывает свои руки, тело. Как пытается заглянуть за спину. Вот из-за спины медленно, неуверенно появляется почти незаметное «щупальце», второе. Я мысленно зову:

«Лани. Ты меня слышишь?»

«Да».

«Что ощущаешь?»

«Странно всё. Словно на мне невидимая… Невидимая кожа. Мягкая, приятная и очень прочная. Успокаивающее чувство. А ещё у меня есть… Не знаю как и объяснить… Словно длинные незримые руки, или щупальца, или… Не знаю».

Я в уме нажал на пульте зала пару кнопок. В стене открылась задвижка и из-за неё весело поскакал красный мяч.

«Лани, попробуй его взять теми руками, невидимыми».

«Они видимы, только плохо видимые. Я их больше чувствую чем вижу».

«Понятно. Брось мне мяч».

Я отошёл довольно далеко от Лани, за границу действия силовых щупалец как минимум. В те разы они действовали инстинктивно, под управлением спинного мозга и были точны, хоть и бездумно. Это как автопилот — он ведёт самолёт по курсу лучше и ровнее живого пилота, вот только не имеет способности узнать куда, зачем и почему самолет летит именно туда, куда он его ведёт. А под неумелым контролем Лани щупальца могут случайно меня задеть. Ну нафиг. Безопасней побриться световым мечом Дарта Вейдера. Поэтому и отошёл. Отсюда силовые руки-щупальца были совсем не различимы. Мяч остановился, неуверенно приподнялся над полом. Полетал немного в разных направления, а потом мягко полетел в меня. Я легко поймал его, ощутив в момент броска небольшой всплеск потребления психоэнергии. Запомним. Бросил мяч на пол, щёлкнул пальцами. Второй мяч вылетел из отверстия. Его не разорвало, не отбросило в сторону. Мяч резко остановился метрах в двух от Лани. Я почувствовал, как в момент остановки мяча наоборот, был не всплеск потребления, а пауза. Так-так-так! Закон сохранения энергии и импульса применим и к психоэнергии? Надо уточнить в будущем.

«Лани, попробуй разбить следующий мяч».

«Ладно».

Я опять щёлкнул пальцами. Ну да, установил такой способ включения метателя. Мяч не долетел до вэйты. Раздался треск, летящий мяч разлетелся на множество разнокалиберных осколков. В момент раскола меня кольнул обратный поток энергии. По коже пошли мурашки…

«Лани, что ты сейчас сделала?»

«Выставила навстречу мячу одну из „рук“. А что?»

«Да нет, просто проверяю догадки. Пожалуйста, подбери ей один из осколков и попробуй метнуть его в летящий мяч».

«Да. Сейчас».

Я дождался, пока увесистый кусок пластика(?) поднялся в воздух, снова щёлкнул пальцами. Очередной мяч вылетел из отверстия в белоснежной стене. Практически сразу ему навстречу стартовал обломок. С очень охрененной скоростью стартовал, я еле заметил. Мяч недалеко успел пролететь. Кусок предыдущего мяча раскрошился об него в пыль, а сам мяч отлетел в сторону и с громким стуком запрыгал по полу. Как я и подозревал — в момент броска был пик потребления энергии. Кое-что становится понятно. Во время воздействия на физические тела в зависимости от вида воздействия происходит либо поглощение энергии, либо — выделение. Когда поля Лани принимают на себя какой-нибудь предмет, то энергия, выделяемая при резком торможении или при разрушении предмета частично преобразуется в психоэнергию и отдаётся по каналу обратно. В момент же, когда Лани своими полями например разгоняет какой-нибудь предмет, то психоэнергия потребляется от меня через канал. Ладно, запомню.

«Лани, на сегодня хватит. Я отключаю режим».

«Да».

Мысленно нажал «выкл».. Лани подошла и несмело спросила:

— Я всё правильно делала?

— Конечно, милая. Ты — моё сокровище! Умница моя!

Я схватил её в охапку, расцеловал и закружил, подхватив на руки. Вэйта счастливо смеялась и по-детски болтала ногами. Да, я и в самом деле был очень рад нашему успеху. Есть что предъявить той прозрачной суке. Ну и Лани подбодрить и похвалить совсем не мешает. По её самооценке и так обстоятельства танковыми траками поездили, так что надо любыми средствами повышать её уверенность в себе.

— Лисичка, пошли купаться? А потом я тебе кое-что покажу.

Лани удивлённо распахнула глаза, а потом неожиданно покраснела даже сквозь светло-шоколадную кожу:

— Что покажешь?

— О, боги!

… Беспомощно выдохнул я и засмеялся. Она меня до истерики доведёт, смуглянка-нимфоманка. Проехавшись на лифте, мы попали на свой минус пятый этаж и прямиком направились в ванную комнату. Фея так и не появлялась. Ну и хорошо, хоть отдохнём от её надзора. Пока Лани настраивала «джакузю», я выглянул в коридор. Глупость, конечно. Фея, если ей приспичит, появится прямо перед нами. Но привычка, чёрт её дери. Может я начинаю ехать крышей, только вот на задворках сознания есть ожидание, что вот-вот коридор наполнится людскими голосами, мимо начнут ходить неведомые мне земные легионеры и их Орудия. Я потряс головой, прогоняя наваждение, и закрыл дверь. Наверное вся эта фигня от того, что мы тут единственные живые. Я обернулся и тут же из башки вылетели все галлюцинации, Феи, тренировки. Моя вэйточка сидела на краю большой ванны-«джакузи» опустив ножки в воду и задумчиво мяла в руках мочалку. Причём была она, естественно, в чём мать (или ещё что) родила. Я сглотнул, потому что захотел чтобы так нежно она мяла не мочалку. Отнюдь не её. Наверное слишком громко глотал распущенные слюни, потому что Лани подняла голову, тряхнув рассыпавшимися по плечам красными волосами, и улыбнулась:

— Кто-то хотел что-то в ванной показывать, а не рассматривать.

Не важно, что она всё переврала. Смотреть на неё и в самом деле было приятно. Я решительно потянул куртку прямо через голову. К чёрту всех Фей. Если даже и подсмотрит. Мне пофигу. Пусть завидует молча. Вода была очень тёплая. Лани была ласковая и активная. Мочалка была мягкая. Если ионная девка записывала процесс нашей секс-помывки, то должна была получиться неплохая короткометражка в жанре «восемнадцать с плюсом». Пускай на досуге смотрит, хе-хе. Потом мы добрались до столовой, по пути сделав себе какую-то простую одежду. Уходя из ванной я вызвал меню местного «жилкомхоза» и приказал убраться тут. В стене открылась невидимая ранее заслонка и из неё вперевалку выбрался давешний Слуга.

— Удачи тебе с нашей одеждой. Развлекись на славу, парень…

Пробормотал я и поспешил закрыть дверь. Нет лучшей одежды для послебанного отдыха чем трусы с футболкой. Причём вэйте хватило одной футболки. Мы устроили себе маленький пир с шашлыком и пивом. Ага, я раздобыл аналог пива в памяти кухонного агрегата. Себе обычного, со вкусом лайма для Лани. Ей понравилось, а я чуть не прослезился — как же хорошо! Шашлычок, пивко и любимая девчонка рядом, глядящая влюблёнными глазами. Что ещё надо для счастья? Друзей ещё. Ну ничего, мы ещё забабахаем с ними грандиозные шашлыки! Клянусь. После классного ужина, когда восхитительное мясо было съедено, а хорошее пиво было выпито, я взял Лани за руку и потянул к автомату одежды. Она непонимающе сморщила носик:

— Зачем?

— Надо. Хочешь посмотреть то, что я обещал?

— Ага.

— Тогда не задавай вопросов.

Я заказал ей и себе по пристойным штанам, по паре дорожных ботинок. Венчали всё две тёплые куртки. Лани распирало от любопытства, но она соблюдала обещание не задавать вопросов. Мы одели всё, кроме курток, и я потащил вэйту к лифту. Поднялись в тренировочный зал. Вэйта вертела головой в попытках разглядеть обещаное. Я вывел её на самую середину зала, бросил куртки неподалёку. Поставил вейту спиной к себе, положив руки ей на плечи. Склонился к острому ушку:

— Лани, я покажу тебе мир, из которого пришёл.

Она вздрогнула, но промолчала. Я на мгновение прикрыл глаза, потом громко сказал:

— Зал! Покажи нам смену времени суток. Планета Земля, средняя полоса Евразии, месяц июль. Ускорить время в сто двадцать раз.

И вот мы стоим на опушке леса, а впереди простирается цветущий луг. Солнце ощутимо печёт с зенита, прямо нам на макушки. Вокруг одуряюще пахнет травами, тёплый ветерок тихонько шевелит красные волосы вэйты.

— Как ярко!

Шепчет Лани. И действительно, наш летний полдень ярче местного.

— Небо… Оно голубое! Как странно!

Она запрокидывает голову и рассматривает небесную синь приложив ладонь ко лбу козырьком. Вот Солнце начинает свой бег на запад, обходя нас и клонясь к горизонту. Ощутимо садится роса и становится всё прохладней. В футболке по крайней мере. Лани прижимается спиной, я сцепляю руки вокруг неё. Она уютно возится, потом затихает. Делается темнее, багровый шар мягко садится в далёкие облака. Лани восхищённо ахает. Вот проступает одна звезда, другая. Вскоре весь небосклон усыпан звёздами. Я говорю:

— Пауза.

Вэйта потрясённо оборачивается:

— Что это, Фрам?

— Это наше ночное небо, Лани. А эти мерцающие огоньки называются «звёздами». На самом деле это гигантские, громадные шары из раскалённых газов, висящие в пустоте в миллионах и миллионах тсед от Земли. Помнишь мои слова про бесконечную пустоту?

— Ага… В голове не укладывается.

— Смотри дальше. Зал, продолжай!

Постепенно небо светлеет уже с востока, звёзды бледнеют и исчезают. Слышится пение ранних птиц. Поднимается лёгкий туман. И вот из-за горизонта брызгает в нас оранжевыми лучами солнышко! Восход.

— Как красиво!

Восклицает Лани. Солнце поднимается всё выше, обходя нас по дуге. Уже не просто тепло, а жарко. Вот и снова полдень.

— Вот такие у нас бывают сутки, Лани.

— И так всегда?

— Нет, конечно. Я же говорил, что у нас есть времена года?

— Да. А как это?

— Наш год — это не ваш стод из ста одинаковых дней. Наш год длится триста шестьдесят пять дней, раделённых на двенадцать месяцев по тридцать дней примерно. Двенадцать месяцев условно делятся на четыре времени года по три месяца.

— Как сложно-то!

— Да нормально, если всегда так живёшь. Сейчас покажу в ускоренном виде. Зал! Покажи смену времен года! Ускорь время из расчета месяц в три минуты.

Летний луг постепенно отцветал, лес позади желтел. По небу поплыли тучки, стало прохладно. Я подобрал куртки, одну накинул вэйте, другую надел сам:

— Скоро похолодает.

— Что происходит? Почему всё вянет?

Встревоженно оглядывается она. Ей жалко растения.

— Это настаёт осень, Лани. Природа засыпает.

— Зачем?

— Смотри дальше.

Вот по нам быстро проморосил холодный октябрьский дождь, сделалось совсем холодно. А вот и первый снег. Сначала одиночные снежинки, потом хлопья. На глазах всё вокруг покрылось белой пеленой.

— Пауза.

Вэйта заворожённо присела, тронула снег. Отдёрнула руку:

— Холодное!

— Ну да. У вас снег только высоко в горах бывает.

— Да. Я видела лишь на картинках.

— Теперь наступает зима. Самое холодное время года. Запахни куртку. Зал! Дальше.

На самом деле похолодало. Снег заискрился под лучами низкого Солнца. Лани восхищённо притихла. Но вот начало теплеть. Запахло влагой.

— Это весна.

Снег стал оседать, делаться ноздреватым. Вскоре появились проталины с первоцветами, а потом снег и вовсе пропал. Повеяло запахом свежих набухших почек. Луг помаленьку зеленел, лес позади тоже зеленел. Вот запели соловьи, повис в воздухе аромат черёмухи. Ещё немного времени прошло и мы снова стояли в летнем дне. Мы сняли куртки и сели на траву, которая была совсем как настоящая. Лани прижалась ко мне спиной и задумчиво глядела в голубое, такое непривычное для неё небо.

— Вот так примерно, Лани, и проходит год на Земле. Но везде по-своему. Где-то всё теплее, где-то холоднее.

— Это непостижимо! Как вы там живёте?

— В смысле?

— Вам одной одежды нужно огромное количество!

— А, ты про это. Ну, ещё нужны тёплые, отапливаемые жилища. Надо заготавливать продукты и топливо на зиму. Расчищать с дорог снег.

— Тяжело вам приходится. Хоть и красиво вокруг.

— Мы привыкли за тысячи лет. Да и не везде такая суровая жизнь. Есть места, где зимы почти что и нет. Но у вас, конечно, житьё легче.

Лани помолчала, потом тихо и как-то извиняясь заговорила:

— Я рада, что ты попал сюда, к нам. То есть грустно, что ты потерял родной дом. И мне стыдно, что я всё равно рада… Зато теперь у меня есть ты, Фрам. И я счастлива…

— Да, мне повезло встретить тебя, Лисичка. Другой такой нет, да и не надо.

Мы помолчали, греясь под лучами ненастоящего Солнца. Потом Лани встала первой, протянула мне руку:

— Спасибо, Фрам… А теперь пойдём спать? У меня глаза закрываются уже.

— И у меня. Пошли.

Мы проделали весь обратный путь в молчании. Лани обдумывала впечатления, борясь с сонливостью. Конечно же, обычно она после близости почти сразу засыпает, а тут я поволок её смотреть на времена года. Не думаю, что она всё поняла и для неё это больше был красивый аттракцион. Я даже сам до конца не понимал — зачем ей всё это показывал. Ну да ладно. Жаль, что в архиве комплекса нет записей земных городов моего времени. А города будущего я боялся смотреть. Хроношок и всё такое. Ну нафиг. Хотя и любопытно. Куртки отправились в утилизатор, Лани просто упала в постель, успев разуться и стянуть штаны. Пока я раздевался, она уже посапывала. Стоило мне лечь рядом, как она не просыпаясь подтянулась ко мне, как всегда обняла мою руку и по-хозяйски положила мне на живот ногу. Любимая поза для сна. У неё. Я улыбнулся в темноту и тоже постарался заснуть. Получилось.

«Утром» мы успели проснуться, поваляться, повозиться, одеться и позавтракать, прежде чем явилась Фея. Мы рассказали, что далеко продвинулись в установлении связи. Она пожелала убедиться. Опять проехали в тренировочный зал. На этот раз я благоразумно встал за Лани метрах в десяти. Фея начала запускать мячи. Стоял треск, в стороны летели куски плотного пластика. Лани была невероятна. В меня не попал ни один мяч. Фея выплыла из облака пыли и повисла перед нами. Помолчала.

— Неплохо. Усложним.

Безо всякого предупреждения сзади меня прошуршала заслонка и я инстинктивно упал влево, постаравшись перекатиться на живот. Почти что кожей ощутил как место, где я только что стоял, рассекли «руки» и тут же разлетелись осколки. Встал на ноги, вытер внезапно вспотевший лоб:

«— Лани, как ты так просчитала мои движения?»

«— Я не просчитывала. Я почувствовала, что ты собираешься прыгать влево и…»

«— Ты предсказываешь мои движения?»

«— Предчувствую. Так правильнее… Стой!»

Я и не собирался двигаться! Одновременно с командой услышал шорох. Такое ощущение, что мимо левого и правого уха беззвучно пролетело по тяжеленному артиллерийскому снаряду и за спиной сдвоенно грохнуло. В спину ударила пластиковая крошка. Твою ж дивизию…

— Пока достаточно. Вы действительно далеко продвинулись. У Рафи и её Оператора на достижение такого уровня синхронизации ушло дней двадцать. Не знаю как вы этого добились да и не интересно. Важен результат. Я тоже добилась результата и разблокировала СС…

— Чего-чего? Кха! Кха! Кха!

Закашлялся я от неожиданности. Это ещё что за нацисты?!

— Открыла субпространственный склад. Арсенал. Я думала, что уж ни один не сохранился. Но нам повезло.

— Что это такое?

— Это… Как проще объяснить..

— Дай угадаю. Этот Арсенал вне этого пространства?

— Не совсем. В том же, но в автономном. Это как от большого пузыря отщипнули маленький и поместили его на оболочке большого. Не знаю как довести проще…

— И не надо. Что есть в Арсенале?

— Много чего. Вернее почти ничего для Легиона, но для одной Пары кое-что найдется. Экипировка. Оружие. Средства передвижения..

— Там, поди, всё заржавело и сгнило за столько времени.

— Нет. В субпространстве время идет по-другому. Очень медленно. И напряженность некоторых полей огромна. Именно из-за этого в СС нельзя попасть живым существам. Мгновенный распад ДНК и РНК.

— А как же…

— Слуги. Они неживые, хоть и создают противоположное впечатление. Но они ещё и не белковые. Так что…

— К чёту подробности — материк какой?

— М?

— Шутка была. Так что, у нас теперь есть и оружие, и транспорт?

— Да. Прежде чем начать их освоение, тебе, Фрам, придётся быстро изучить азы управления. У нас нет времени на изучение теории и мелочей. Поэтому я настаиваю на применениии гипнотрона.

— Почему-то кажется, что и это процедура малоприятная. Я прав?

— Да. Прав. Гипнотрон помогает быстро усвоить многие знания и даже приобрести нужные рефлексы. Однако это сопровождается очень быстрым созданием новых и перестройкой старых синапсических связей в мозге. Будет болеть голова.

— Я так и знал. Лани тоже надо будет проходить процедуру?

— Нет, если нужные знания будут внедрены тебе, а потом ты передашь их ей.

— Ладно. Когда?

— Завтра утром. Я приготовлю оборудование и данные.

Фея снова исчезла, оставив нас одних. Времени у нас до утра было завались и я вспомнил про Игоря.

— Лани, пойдём смотреть продолжение рассказа?

— Ага, пойдём. И я есть хочу.

— Вот заодно и поедим.

Мы вернулсь на ставший уже домашним этаж, переоделись в уже пивычное неглиже, соорудили себе обед. Потом завалились на мягкий диван и я включил продолжение исповеди. На экране снова возник уже знакомый нам человек и заговорил:

— Я обещал рассказать вам о первом контакте. Что ж, расскажу. Хм… Значит так — Объединенная организация наций создала общепланетарный комитет по использованию Ворот и по контактам с аборигенами «пузырьков» или других вселенных. Педантичные учёные озаботились биологической угрозой. Ведь в разных мирах — разные формы жизни могут быть, в том числе и микроорганизмы с вирусами. И то, что для одного мира просто лёгкий насморк, для другого может оказаться смертельной болезнью. Ворота на этот вопрос ответили, что проводят анализы и связавшись с другими Воротами откроют только те миры, где есть сходные условия жизни и схожая микрожизнь. Успокоенное человечество стало готовиться к первым контактам… Первую группу контактёров создавали как первый отряд космонавтов. Из десятков тысяч кандидатов со всего мира отобрали полсотни самых хороших учёных. Провели сотни тренировок с самыми разными ценариями. И вот настал тот момент, когда Ворота заявили, что готовы открыть Гроздь для землян. За первым посещением мир следил затаив дыхание. Полсотни смельчаков вошли в Ворота. Передача прямым эфиром, даже по проводам, была невозможна. Но вот уже через пятнадцать минут из Ворот вышел один из Миропроходцев, как окрестила пресса этих учёных, и вручил членам международного комитета диск с записью исторического для всего человечества момента — люди впервые входят в другое постранство. На записи было видно оранжевое небо с подобием Солнца в зените, местность, покрытая белым песком вокруг и непривычная, загнутая вверх панорама. Кадры вскоре облетели весь мир. После этого начался бум интереса к теме параллельных миров. Суперпопулярным стал довольно посредственный сериал о путешествиях сквозь Звёздные Врата. Книги о соседних мирах становились бестселлерами вне зависимости от талантливости писателей. Как-то сразу были похоронены мечты о Космосе. И в самом деле — к чему планировать долгий полет на бесплодную каменюку в миллионах километров от Земли, тратить миллиарды на проекты кораблей, ломать голову над защитой будущего экипажа от космического излучения, холода и тьмы? А тут пара шагов — и ты вдругом мире, безо всяких дорогостоящих посудин и месяцев ожидания. Совсем задаром. Космос стал тем, чем и был до шестидесятых годов. Уделом безнадёжных мечтателей и прожектёров. Человечество нашло себе более интересную игрушку…

(Игорь помолчал, потёр лицо. Выглядел он ещё более усталым и грустным, чем в прошлый раз.)

— За Миропроходцами следил весь мир. Регулярно поступали записи с той стороны. Оказалось, что тамошние Ворота находятся на круглом острове из белого песка. Есть чахлая растительность. Вокруг раскинулся океан. С Большой Земли передали сборный корабль и маленький вертолет. Вертолёт особой пользы не принёс, хотя как носитель зондов пригодился. Вскоре корабль отправился в свое первое плавание. Наугад. Ориентироваться в Сфере, как назвали её первопроходцы, привычными для землян способами было невозможно. Светило не меняло положения, магнитного поля почти не было. Приходилось пользоваться инерциальными системами. И вот тут-то выяснилось, что есть ещё одна бочка дёгтя. Микросхемы приборов одна за другой выходили из строя. После их изучения на Земле и ряда опытов в Сфере стало понятно только то, что чем меньше полупроводники, тем быстрее они выходят из строя. Большие полупроводники работали в Сфере довольно долго, однако по сравнению с земными аналогами деградировали в десятки раз быстрее. Дольше всего работали радиолампы. Мало того — привезённный в Сферу радиоизотопный элемент отказался выдавать электричество. Проверка с помощью дозиметра обескуражила учёных. Элемент почти не излучал радиацию. Его собрали обратно и отправили на Землю. Там элемент исправно стал выдавать электричество и вполне нормально «фонить» из активной зоны. До сих пор учёные не совсем понимают — что выводит из строя полупроводники и гасит гамма-излучение?..

(Игорь снова потёр лицо.)

— Но я отвлёкся. Про контакт же… Корабль миропроходцев пошёл в нужную сторону. Исследуя океан, он преодолел несколько сотен километров и наконец достиг суши. Но сразу высадиться на неизведанный берег не получилось, потому что корабль землян повстречал аборигенов. Вернее их корабль. Я видел запись того знаменательного момента. Это было грандиозно. Из полосы тумана тихо вышел самый настоящий парусник. Он ещё и из пушки бабахнул. Землян приняли за конкурентов. Потом, конечно разобрались. Всю Землю облетели портреты аборигенов. Темнокожие гуманоиды с цветными волосами, большими глазами и остроконечными ушами сразу стали сверхпопулярны у землян. Оказалось, что по уровню технического и общественного развития автохтоны соответствуют примерно земному восемнадцатому веку. Хорошо, что заранее учитывался вариант менее развитой цивилизации. Контакты искусственно притормозили, чтобы исключить культурный шок аборигенов и не допустить втягивания землян в местные дрязги на стороне одного из государств. Лет десять контакты почти не развивались. Земляне плотно изучали Сферу, стараясь не попадаться на глаза сферианам. На Земле так же бурлили разные процессы. Объединённая организация наций стремилась на самом деле объединить землян в одно большое государство перед лицом цивилизационной ответственности. Как это часто бывает — нашлись несогласные. Не обошлось без войны. Хорошо, что не дошло до обмена ядерными ударами, но политический ландшафт поменялся сильно. Победили глобалисты. Все государства планеты согласились подчиняться Глобальному правительству. Упор был сделан на развитие межпространственной экспансии землян. Первым настоящим шагом к колонизации Сферы стала покупка у аборигенов бросовых, по их мнению, земель. Там земляне начали строительство первых поселений колонистов. Новая Конкиста началась… Хватит на сегодня. В следующий раз я расскажу о продолжении экспансии и контакте с развитой цивилизацией…

Экран погас. Я хотел встать с мягкого дивана, но услышал сбоку тихое посапывание. Лани спала, обняв мою руку. Видимо рассказ не был ей интересен. А я кое-что для себя открыл, хотя ничего шокирующего и на этот раз не узнал. Видимо я как-то неудачно повернулся, потому что вэйта завозилась и сонным голосом поинтересовалась:

— Уже закончилось?

— Да.

— Я отключилась и всё пропустила. Извини.

— Да ничего. Там в основном технические подробности были.

— Значит я всё равно бы ничего не поняла.

Лани говорила беззаботным тоном, а сама потихоньку заползала на меня. Видимо она включила гостинничный режим ненасытности. Я не препятствовал ей в этом, скорее наоборот. Лани приблизила лицо настолько, что чувстовавлось её тёплое дыхание и щёки щекотали пряди волос, отгораживая от окружающего мира красной завесой. Её удивительные большие глаза словно выплёскивали на меня жидкую радугу, а тёплоё упругое тело согревало даже сквозь одежду. Впрочем одежда была тонкая и я прекрасно ощущал все подробности вроде твердеющих сосков. Твердели не только они и не только у неё. Лани шепнула — «я тебя очень люблю» и соединила свои горячие губы с моими. Дальше мы на некоторое время выпали из окружающей реальности. Это непостижимо, но после всего Лани снова уснула, сходив перед тем в ванную. Без меня! Пока я быстро принимал освежающий душ, она уже завернулась в одеяло на кровати и тихонько посапывала. Мне же наоборот спать не хотелось, поэтому я одел свежую одежду и пошёл бродить по этажу.

Повсюду мне встречались плашки-подсказки. Я заглянул в некоторые жилые блоки, оказавшиеся полной аналогией нашему. Только интерьеры были утилитарно-стандартные. Осмотрел технические помещения, но там всё было сложно и без должных знаний даже подходить к пультам было страшно. Медблок тоже был стандартный. Как я понял, несколько этажей полностью повторяли друг друга. По моим прикидкам комплекс мог вместить тысячи полторы человек. Снова съездил в тренировочный зал. Ничто не напоминало об утренней тренировке. Я походил по залу и в скуке вернулся в жилой блок. Состряпал в автомате носовой платок. Разобрал пистолет, протёр детали платком. Жаль — масла нет. Не подсолнечным же смазывать. Хотя… Не, не надо. А то при стрельбе он будет пахнуть пирожками. Блин, чем бы заняться? Я сделал себе утилитарный чёрный комбез, крепкие ботинки, сунул пистолет в просторный карман и пошёл к лифту. Выбрал самый нижний этаж. Кабина выпустила меня в традиционно белый коридор. Здесь не было никакого холла и я пошёл по галерее без окон и без дверей. Дорогу мне никто не подсвечивал, только панели на потолке разгорались поярче при моём приближении и затухали позади. И вот я стою перед красной дверью. Появилась плашка «Вход только по психопаспорту». Где его взять? Где этот психический паспортный стол? Около двери знакомый жёлтый круг со схематичным контуром ладони. Эх, была — не была! Я приставил правую ладонь к схеме. Ничего не почувствовал, но внезапно красная дверь побелела и появилась мигающая зелёным плашка «Вход разрешён». Вот же твою дивизию. Совпадение? Да хрен знает. Я достал пистолет и осторожно подошёл к двери. Та исправно отъехала в стену, знакомо пшикнув. Шагнул в полутёмное помещение. Пустая большая комната. На противоположной стене такая же красная дверь. Я было пошёл к ней, но примерно посредине комнаты противно заорала сирена и громкий искусственный голос объявил: «Оставайтесь на месте! Процедура проверки!». С четырёх углов комнаты из-за невидимых ранее подпотолочных ниш высунулись угрожающего вида толстые ребристые стволы. Я так и замер. Из пола вылезло знакомое синее щупалце с глазом и дотошно меня «обнюхало». Оно сделало своё дело и исчезло, сирена прервалась, а стволы скрылись в нишах. Вторая дверь побелела. Это типа — «можно»? Открыл её, опасливо водя стволом перед собой. Какой-то полутёмный зал. Освещение не включалось, плашки не появлялись. И куда это я попал, интересно? Глаза привыкли ко мраку и я различил посреди зала нечто грандиозное. Какие-то прозрачные колоннообразные резервуары, наполненные очень слабо светящейся субстанцией, которая переливалась разными цветами. Какие-то ящики, издававшие гудение. Пахло нагретым металлом и ещё чем-то знакомым. Словно в зале был старый телевизор, который сутки не выключали. Ещё немного пахло озоном. Значит где-то тут есть аппаратура с высоким напряжением. Надо бы поосторожнее. А то и испугаться не успеешь. Хренак — и кучка пепла. Я осторожно обходил сооружение, гадая о его назначении. Оно напоминало смесь из высоковольтной трансформаторной подстанции и химзавода. За сооружением нашлась ещё красная дверь. Я уже привычно приложил ладонь к жёлтому кругу. Дверь отъехала. Заглянул в проём. Ещё один зал. Но поменьше. Я пожалел, что у меня нет фонаря. Свет сам включаться никак не хотел — так, чуть светились некоторые потолочные панели. По стенам стояли какие-то загадочные агрегаты. Аналоги некоторых я видел в медблоке, некоторые были незнакомыми. Ближе к дальней стене я нашёл ещё один странный аппарат. Он был укрыт белым полотном, простынёй-переростком. Чёрт бы побрал моё любопытство. Я ещё сомневался, а руки уже тянули простынку. Твою ж бронекопытную дивизию! Большой, горизонтально лежащий цилинилиндр из толстого на вид стекла. Он лежал на неком постаменте и тихо светился голубеньким. И из постамента, и из цилиндра змеились одиночные провода и целые жгуты проводов. Эти проводочки, провода и кабели разбегались в разных направлениях и терялись в темноте. Стараясь не наступать на них, я подошёл к цилиндру и присмотрелся. Что это там, внутри? Чёрт-те что и сбоку бантик. Стекло словно инеем подёрнуто. Приблизил руку — действительно, холодное. Сжав зубы, прямо ладонью стёр часть холоднющего инея со стекла. Чего?! Внутри мороженого цилиндра явно просматривалась лежащая человеческая фигура! Пригодилась простыня. Счистил ей иней со всего цилиндра. Едрит-гибрид. И точно — человек внутри. Я приблизил голову к стеклу, пытаясь разглядеть подробности. Подобие синих неоновых лампочек подсвечивала его. К телу тянулись провода и трубки, но было понятно, что это женщина. Обнажённая женщина, кожа серо-голубая. Странный цвет. Будто при жизни она была… темнокожей? Я перебрался к тому месту, где была голова. В обрамлении седых от инея волос выделялось лицо, верх которого был скрыт широкой повязкой. Нет! Скорее это широкая синяя лента. Ох, мать! Уши остроконечные, а значит… Вэйта? Но какого чёрта тут делает тело вэйты в мороженом стакане? Хотя… Фея?! Но она говорила, что её тело умерло! Стоп. Фактически так оно и есть. А та махина в соседнем зале — уж не главный ли мозг Комплекса? Но почему Фея не сказала, что её тело тут хранится? Не знала? Ничего не понимаю. Отступил, нашёл простыню и накрыл ею цилиндр. Торопливо вернулся в соседний зал, опасливо обошёл штучину с разноцветной хренью внутри, вышел в камеру проверки, а из неё в коридор. Чуть не бегом достиг лифта и с огромным облегчением мысленно жмякнул плашку «минус пятый этаж». Ну нахрен такие находки. Я буквально ввалился в жилой блок и протопал к пищевому автомату. Выпил залпом стакан воды — зубы мелко звякали о стакан. Я заглянул в комнату, где спала вэйта. Она тихо сопела во сне. Я не стал её тревожить, разделся, выбросил одежду в утилизатор и потопал в ванную. Вызвал меню «джакузи». Хм. Есть пункт «восстанавливающий массаж». Попробую. «Нажал» соответствующую плашку. Кстати, все пункты меню выходили на настоящем пульте, видимо для того, чтобы управлять ванной могли люди, не имеющие командного модуля. Мне было предложено лечь на появившееся из края ванны возвышение, напоминающее массажный стол. Впрочем — им оно и являлось. Я лёг. Лицом вниз. Сверху словно включили инфракрасную лампу, стало тепло. А потом моей спины коснулись множество мягких… Э… Предметов. Я не знал — что это. Наверное это те самые синие щупальца. Одно из таких подавало мыло Лани. Прикосновения были приятными. Я постарался расслабиться. Щупальца мяли мне мышцы, гладили, постукивали, пощипывали. Здорово. Я был словно кусок теста в руках пекаря…

— Э-э-э… Фрам? Что тут…

Прозвучал вопрос голосом сонной вэйты, а потом последовал её визг, вырвавший меня из приятной дрёмы. Щупальца отпрянули. Я бы даже сказал — испуганно отпрянули. И тут по ушам кроме визга Лани неприятно шаркнул быстрый чавкающий звук, словно прошлись косой по зарослям жирных лопухов. На меня обрушился душ из какой-то жижи и противно склизких кусков. Борт «джакузи» мелко задрожал и чуть не скинул меня в воду. Я еле удержался немыслимо извернувшись и попытавшись схватиться за щупальца. Схватиться-то — схватился, но за извивающиеся обрубки, из которых толчками брызгала жидкость, заливая меня с ног до головы. Я попытался вскочить, вместо этого поскользнулся на жиже и упал на слабо шевелившиеся обрубки. Визг прекратился. Согнав с глаз жижу, я рискнул открыть глаза. Неподалёку стояла в одной длинной футболке моя Лани, зажав рот руками в типично женском жесте. За её спиной тихо колыхался веер еле заметных щупалец. Опустил взгляд, огляделся. М-да-а-а… Живописно, твою дивизию. Лежу я, такой, в синей жиже, голый, среди шевелящихся обрезков синих щупалец и ничего не понимаю…

— Лани… Это ты сделала?.

Она слабо кивнула, а я подумал что по-дурацки выгляжу. Хотел бултыхнуться в ванную, но вовремя вспомнил, что туда изрядно натекло синей жидкости. Ещё не известно — что это за «Лукойл» был в щупальцах?

— Всё в порядке, Лани. Успокойся.

Она шмыгнула носом и опустила руки. Щупальца-руки пропали.

— Это же просто массажная машина. Зачем ты её…

— Я… Я думала, что на тебя напало чудище. Я не знала.

Потерянно прошептала вэйта и чуть не расплакалась, но мужественно сдержалась. Видимо вспомнила своё обещание. Хотел её обнять. Хорошо что вовремя вспомнил о своём положении.

— Лани, мне надо срочно помыться.

Я пошлёпал в соседний жилой блок. Там такая же «джакузя», так что проблем не будет. Вэйта неуверенно следовала за мной, чувствуя свою вину. Твою дивизию. Я чуть ли не на автомате выбрал душ, начал смывать с себя начавшую подсыхать жижу. Лани с несчастным видом переминалась у входа в ванную комнату. И тут до меня дошло!! Я медленно обернулся к вэйте и прикрыл воду:

— Лани, милая…

Она обрадованно вскинулась, а я остановил её вопросом:

— Дорогая моя, как ты смогла разрубить те щупальца?

— Я… Но… Не знаю…

Беспомощно развела руками Лани. Во как! Я точно помню, что отключал боевой режим. Это что — вэйта сама ввела себя в режим, причём мгновенно? Фея о таком не говорила. Я задумчиво продолжил мытьё. Есть от чего призадуматься. Как же там россказни голубой сучки про «инстументы» без свободы воли? Ещё перед этим Лани могла свободно общаться со мной по каналу, а ведь должна была просто ждать приказов. Блин, я только сейчас это осознал! А что если… Хм… Возможно ли, что Фея ошибается? Почему — нет? В конце-концов она не Господь Бог и вообще обреталась в виртуальной реальности чуть ли не триста лет. Ладно, посмотрим что будет дальше…

— Фрам. Я смогла оживить гипнотрон. Нам нельзя терять время. Мозг Комплекса начинает просыпаться. Системы теряют стабильность. Я не знаю — что сделает Мозг, когда восстановит силу. Когда я давным-давно брала системы под контроль — он уже подавал признаки безумия.

Фея «стояла» неподалёку и вещала своим детским голосом. Я одевался, отвернувшись и сопя от неловкости. Казалось бы — чего стесняться голограммы? Но именно из-за её детского вида я и смущался. Мозг говорил, что это лишь иллюзия, а настоящая Фея лишь набор сложных программ и алгоритмов. Однако привычки и рефлексы кричали, что «светить» мужским достоинством перед девочкой нельзя! Зато Лани её уже не стеснялась и переодевалась вполне непринуждённо. Ну а что? Они же обе как бы «девочки». Одна ей была при жизни, другая — клон искусственно созданной девушки. Причём первая является моей хозяйкой и «работодателем», а вторая с недавних пор стала моей супругой. Кстати! Фея упоминала о том, что она в генетическом смысле мать Лани. Получается… Э… Моя тёща — голограмма! О тесте боюсь даже предполагать. Твою ж дивизию, свихнуться можно!

Мы спустились на предпоследний этаж вниз. Я не подал виду, что знаю о нижнем этаже. Фея провела нас по слабоосвещённым белым коридорам и вот мы в лаборатории. Посреди тёмного помещания стоял агрегат, более всего похожий на большой холодильник, скрещеный с томографом и ещё десятком приборов. Лани благоговейно рассматривала белый хайтек, а я скептично буркнул:

— Это и есть тот самый гиперболоид инженера Гарина?

— Что? Какой гипер…

— Шутка. Не обращай внимания. Что мне делать?

Перебил я хотевшую было задать кучу вопросов Фею. Она поманила меня к агрегату:

— Сейчас откроется крышка, ты ляжешь внутрь. Крышка закроется и начнётся процесс записи памяти. Предупреждаю, что процесс болезненный.

— Почему-то я не удивляюсь…

Тем не менее подошёл к аппарату. Он с еле слышным пшиком наклонился, заняв положение в сорок пять градусов относительно пола. Беззвучно открылась крышка «холодильника». Я опасливо заглянул внутрь. Там была мягкая на вид обивка сиреневого цвета и больше ничего. Мне надо внутрь? Хм… Я осторожно забрался в ящик, улёгся на обивку.

— Начнём.

Раздался голос Феи. Ну и ладн… О чёрт!! В голову словно вонзились тысячи длинных игл! Говорят, что в мозге нет болевых рецепторов и операции на мозге можно проводить без наркоза. Откуда тогда эта адская боль?! Твою ж дивизию!! Я пытался орать, но каким-то макаром понимал, что тело мне не подчиняется. Я не мог ничего! Не то что рукой двинуть или ногой — не мог даже глаза открыть. Как я теперь понимаю Вия: «-Откройте мне веки!». Боль была неоднородная, она то становилась острой, то начинала ныть, тянуть. То накрывала с головой, то начинала пульсировать. Наверное я познал все оттенки боли. Смогу быть экспертом. Скорей бы всё закончилось! И зачем только я согласился?. А ведь Лани переносила не меньшую боль тогда, во время операции… Ради меня… Чего ж я разнюнился тут: «больно, больно!»? Сделал усилие над собой и перестал думать обо всём. Растворился в боли и… Не знаю сколько времени прошло, но боль пропала. Избавление от неё было почти мгновенным и отсутствие её показалось наслаждением. Э… Так недолго и мазохистом стать. Тьфу, пропасть! А тело, кажется, и не реагировало! Ни пота, ни сведённых судорогой конечностей, ни даже рвотных масс. Может вся эта адская боль мне только показалась? И вообще я уже не уверен — что реально, а что — сон. Была же когда-то мысль, давно, что я на самом деле лежу себе в коме под капельницей словно овощ с капельным поливом, а всё вокруг есть плод моего мерцающего сознания, сон. Бред. Ну откуда могут существовать миры в пузырях свёрнутого пространства? Красноволосые остроухие клоны искусственно созданного биологического оружия с психокинетическими способностями? Призраки-голограммы? Бред, собачий бред! Я сплю и потерялся в этом сне! Грузовики, вся эта какбыковбойщина! Чёрные раловцы-людоеды! Казаки в отравленных лесах! Подземная база землян-иномирян! Конечно же это сон! Вот сейчас вернусь в сознание, открою глаза — у кровати самая обычная медсестра в белом халате стоит, капельницу проверяет. А за больничным окном искрится на солнце снег. Небо голубое. По краям окна ледяные узоры. Красиво. Вот медсестричка-то удивится! Поправлюсь — обязательно с ней познакомлюсь. Чувствую, что она хорошенькая и добрая, прям как моя Лани!. Стоп!!! Кто это — Лани?! Почему я… Господи! Лани! Я резко раскрыл глаза и судорожно вдохнул сквозь сжатые зубы. Что это? Что за… Почему я в подобии гроба?!

— Фрам?

Какой знакомый, родной голос… Глаза сфокусировались на показавшемся из-за края ящика лице. Большеглазая мулатка с алыми волосами встревоженно смотрела на меня. Ла… Лани? Память вернулась резко, словно ушат ледяной воды на голову. От же ж твою дивизию! Чуть с ума не спятил! Навалилась чудовищная слабость, но вместе с тем и облегчение. Поднял дрожащую руку, пальцами коснулся нежной шоколадной щеки. Настоящая. Она настоящая, моя Лани. Слава Богу. Пусть это и бред, но для меня он реальней всей моей прошлой жизни. Я слабо улыбнулся:

— Привет. Я здесь.

Лани поцеловала мои пальцы и тоже улыбнулась:

— Я рада. С возвращением.

— Сколько времени прошло?

— Примерно минут тридцать. Я следила за твоим состоянием. Фея помогла разобраться в приборах.

— Успокоила. А где она?

— Тоже здесь.

С другого края белого ящика показалась ставшая до ужаса знакомой полупрозрачная голубая мордаха вэйточки…

— Процесс прошёл нормально. Девяносто девять процентов информации закрепилось.

— Девяносто девять?

— Не страшно. Все основные массивы перекрывают друг друга. Допускается потеря пяти процентов информации, так что у тебя хороший результат. Один из лучших. Отдохни немного, пока новые связи в мозгу не закрепятся. Найдёте дорогу назад? Я… Мне..

Внезапно Фея покрылась рябью, «снежинками», рот «открывался», но привычного голоса в голове не было. Помехи? Она моргнула и исчезла. Хрен с ней…

— Фрам, давай помогу выйти?

— Угу. Спасибо, милая.

С помощью Лани я выбрался из садистского ящика. Голова кружилась, ноги дрожали. Опираясь на хрупкое вэйтино плечико доковылял до лифта. Там немного отдохнул, пока кабина тащила нас наверх. Вот мы и «дома». Я рухнул на кровать и мир вокруг меня завращался, вызывая чувство тошноты. Спать не хотелось. Что там с Феей? Не то чтобы я сильно беспокоился о виртуальной шантажистке, но остаться в недрах Комплекса, управляемого спятившим искусственным мозгом, совсем не хотелось. Лани сидела около меня, подвернув под себя ноги. Моя голова лежала у неё на коленях и я смотрел ей в лицо снизу вверх. Мы молчали. Время тянулось издевательски медленно. Лани поглаживала мне щёку прохладными пальцами и чему-то тихо улыбалась. Интересно, о чём она сейчас думает? Наверное о чём-то хорошем. Может быть мечтает. А я вот ни на чём сконцентрироваться не могу. Может «телек» посмотреть, раз уж не спится? Услужливо появилась знакомая плашка, вызывавшая меню файлов. Что-то длинное и серёзное смотреть смысла нет, всё равно не «врублюсь». Вот небольшой файл. Так, включаем… Экран на стене послушно развернулся в нашу сторону. Лани очнулась от своей мечтательности и тоже как я уставилась на экран, не спросив ничего. Временами моя вэйта ведёт себя странно (с точки зрения меня). А на экране возникло уже знакомое усталое лицо Игоря. Он потёр щёку ладонью, коротко оглянулся и заговорил, обращаясь к зрителям:

— Извините, я обещал записать ещё одну часть повествования, но сейчас возникли трудности, так что я не знаю когда смогу продолжить. Кстати, хочу познакомить вас кое с кем…

Я насторожился. Игорь снова оглянулся и позвал кого-то из-за пределов кадра:

— Иди сюда!..

Он немного подался назад, освобождая поле зрения. И тут мы с Лани одновременно вздрогнули, потому что в нём появилась… Лани?! На нас с экрана смотрела самая настоящая Лани, только с короткой стрижкой и в лёгком цветастом сарафанчике. Она смущённо улыбалась и молчала. Моя настоящая вэйта даже ахнула:

— Это же… Это я! Но как?! Неужели это та самая…

Она не договорила, так как Игорь привлёк ту, экранную, вэйту к себе и с неожиданной скрытой нежностью шепнул ей:

— Представься нашим будущим зрителям…

Вэйта снова улыбнулась и точь-в-точь Ланиным голосом сказала:

— Здравствуйте. Я — МАРС, модифицированное автохтонное разумное существо. Меня зовут Рафи.

Вот так нихрена себе. Мы слышали о Рафи и даже видели её подростковую фотографию (ну или как там она здесь называлась), но вот так, «вживую», не видели ещё ни разу. А у них с Игорем отношения-то типа наших. Лани замерла и что-то шептала невнятно. Тем временем вдруг они оба, Игорь и Рафи, оглянулись куда-то в бок. Выглядели при этом они немного смущённо. И тут мы увидели нечто совсем уж неожиданное. В кадр вошла «светлокожая» вэйта с розовыми волосами, одетая в облегающий тёмный комбинезон. Мне её лицо показалось знакомым. Игорь сделал лёгкое приветственное движение ладонью, снятой с талии Рафи:

— Привет, Фея..

Точно! Так вот она какая была! Лани снова вздрогнула и расширила глаза:

— Фея?! Это она?!

Я хотел было подтвердить, но последовала реплика Рафи:

— Здравствй, мама!

Через мгновение прозвучал порясённый голос Лани:

— МАМА?!!

Я остановил запись, которая и так прервалась. Вэйта поражённо смотрела на экран, в котором застыли изображения трёх фигур. Я даже предположить не мог что творилось сейчас в душе моей вэйты. Ну нихрена себе — посмотрели «телек»!

Глава 10

Мимо Счастья

Да уж! Если я сильно удивился, зная многое наперёд, то Лани просто была в состоянии, близком к шоку. Теперь и сомнения у меня нет в том, что «призрак», заставивший нас ему помогать, есть проекция личности той Феи, которая жила давным-давно, и тело которой до сих пор лежит на нижнем уровне комплекса в непонятном состоянии. Вэйта из видеозаписей, Рафи — её дочь, вернее искуственное существо, выращеное на основе генов Феи. Лани, получается, либо клон Рафи, либо — существо, подобное Рафи, «Рафи номер два». Остаётся вопрос: где и кто мог создать и вырастить искусственную вэйту, умершую тысячу стодов назад? Лани оторвалась от экрана и повернулась ко мне с ошарашеным видом:

— Фрам, что же это?

В её голосе чувствовались слёзы. Бедная моя вэйточка! Столько всего на неё свалилось за эти дни! Но что ей сказать? И я постарался объяснить ей свои стопроцентные догадки. Пока рассказывал, даже головокружение прошло. В конце рассказа она всё-таки расплакалась. Я обнял её и мы долго сидели вот так, обнявшись. Лани успокоилась помаленьку и просто сидела, иногда горько вздыхая. Потом мы уснули, наплевав на режим. Лани проснулась первой. И меня разбудила. Мы немножко повозились, впрочем безо всякого разврата, потом пошли мыться. Вот там разврат был. Стресс надо сбрасывать, любой психиатр подтвердит. Ну, а этот способ всегда под рукой. Хм… Двусмысленно, ну да ладно. Позавтракали, не имея представления о том — утро сейчас или вечер. После оделись в уже ставшую привычной тренировочную одежду и пошли-поехали в тренировочный зал. Мать ланина, Фея, так и не появлялась. Не то чтобы я соскучился по электронно-ионной тёще, но без нёё мы выбраться на поверхность не сможем. Мы поразвлекались разбиванием шаров, потом я предложил Лани попробовать останавливать быстро летящие предметы. Мне пришла в голову мысль, что раз вэйта не хочет убивать, то пусть защищает, а с убиванием я сам как-нибудь разберусь. Я покопался в настройках зала и сконструировал неплохой симулятор метателя. Начали с летящих осколков камня, их роль сыграли куски тяжёлого материала, похожие на красный пластик. Лани уверенно перехватывала их. В боевой режим она теперь входила сама, без команды. Она останавливала в воздухе куски пластика, а я ощущал оттоки и притоки энергии. Интересно — если я что-то прикажу ей мысленно? Пока испытывать не стал. Вместо этого мы перешли на перехват стрел. Прекрасный результат. Лани хорошо их останавливала. Посстепенно методом проб Лани научилась создавать щит в форме купола диаметром метра три. Это условная величина, так как лёгкие снаряды останавливались на большем расстоянии, тяжёлые — на меньшем. Главное — она научилась останавливать пули. Потом у нас был обед. Отдохнули за просмотром видеозаписей Игоря. Видимо не все файлы сохранились в памяти комплекса, архив напоминал книгу без обложки, оглавления, начальных и последних страниц. Нашлась запись, которую он как-то обещал — о контакте с другой цивилизацией. На экране Игорь был задумчив, Рафи не показывалась и голоса не подавала:

— Здравствуйте. Продолжу свои записки. Я упоминал о другой цивилизации. Не всё известно широкой общественности, многое до сих пор секретно. Расскажу что знаю сам. Земляне уже успели здорово втянуться в дела Сферы и начать переселение колонистов на один из материков. Открытие факта, что микроэлектроника недоступна в этом мире, многих не смутило. Напротив! Они ухватились за идею создать в Сфере общество, свободное от виртуальности, цифрового диктата. Началось построение цивилизации вечного Дизеля, как назвали её социологи. Другие же неугомонные, начали поиски новых миров. Какие-то из них были необитаемы, какие-то населены похожими на людей расами. Однажды первопроходцы столкнулись с необычным. Оказалось, что Вратами пользуется другая высокоразвитая цивилизация, более продвинутая, чем земная. Состоялся контакт. Стороны договорились не мешать друг другу, не пытаться соперничать за уже занятые миры. Тем более, что человечество их открыло не так уж и много, но даже этих миров хватит для экспансии на сто-двести лет. Цивилизация-сосед называлась «Р'Хен».

Начались осторожные обмены технологиями. Как оказалось — все миры «Грозди» не позволяли работать микрополупроводникам и угнетали радиоактивность. Обычными были условия лишь в мирах нормальных пространств, на планетах. Р'Хены поделились с землянами технологиями создания небелковой псевдожизни, а на её основе можно было создавать любые устройства без опасности деградации структур. Это стало величайшим прорывом в науке и техники Земли с момента изобретения колеса. О себе р'хены почти ничего не рассказывали, но и того, что стало известно, хватило чтобы понять: р'хены ведут долгую войну против могущественного противника и им нужны союзники. Человечество согласилось помогать материально, но не на поле боя. Тем временем прогресс Земли с использованием новых технологий шёл громадными шагами. Не минула его и Сфера, вэйтовое население которой почти полностью влилось в новое смешанное общество…

(Игорь прервался и, словно вдруг вспомнив нечто важное, оживился).

— Был интересный случай! Первопроходцы вышли из Врат в альтернативной копии Земли, где обнаружили, что планета вот-вот погибнет от столкновения с астероидом. В нашей реальности этот астероид прошел мимо Земли давным-давно и больше не возвращался. Вступать в контакт с цивилизацией было поздно. Всё, что успели сделать первопроходцы — эвакуировать в Сферу несколько поселений аборигенов. Те оказались очень консервативны, религиозны и не захотели интегрироваться в сферианское общество. Они верили в своего Христо и не желали «греха» безбожия. Им выделили большой участок в лесах и оставили жить своей жизнью. А ведь это не так уж и далеко отсюда… Интересно — выживут ли они в этой бойне?.

(Игорь снова замолчал, задумавшись, а я чуть не хлопнул себя ладонью по лбу:

— вот она, разгадка «казаков-старобрядцев»! А ведь я так и не узнал в своё время о том, кому они молились на самом деле и что говорит их Писание. Внешние атрибуты, такие как восьмиконечный православный крест и риторика попа, заглушили тогда сомнения. Ан вон оно как! Мишка-то, значит, потомок иномирян. Неожиданно, что и говорить. Зато и загадка пропала).

— Лет за десять до моего рождения человечество всё-таки оказалось втянуто в межмировую войну по-настоящему. Сначала это были бои за отдалённые миры «Грозди», потом за миры, подконтрольные р'хенам. А несколько лет назад удар был нанесен по самой Земле. Человечество не сдалось без боя, жертвы были велики. Планету не занял противник, но поверхность превратилась в радиоактивные руины.

(Игорь вздохнул, помолчал)..

— Остатки человечества рассеялись по оставшимся мирам «Грозди» и, чтобы исключить полное уничтожение, попросили р'хенов отключить Врата в тех мирах, запечатав сферы на неопределённое время. Так что, зрители мои из будущего — никто теперь сюда не проникнет, ни друзья, ни враги. Врата можно включить только отсюда, изнутри. Сфера в межмировом карантине. Если война р'хенов увенчается победой, то они откроют сферы сами. Наверное. Ежели нет, то мы останемся закрытыми. Учёные обещают, что при грамотном использовании ресурсов жить в Сфере можно столетиями. По крайней мере нашим детям и внукам ещё хватит..

Запись прервалась. Лани молчала. Никаких богов, ничего такого. Мало того — это не вэйто были первыми и всех всему учили, а наоборот — люди пришли и чуть ли не с пальм их, аборигенов, снимали. А ведь каждый раз, когда она смотрит со мной эти записки из прошлого, её картина мира всё больше рушится. Я вот больше задумывался над вопросами: зачем так переиначили историю, кому это выгодно и, самое главное — как всем вдолбили нужную версию истории? Оставались так же вопросы по двум видам вэйто. Игорь упоминает только о «шоколадных» вэйто, Фея при вопросе о «чёрных» вэйто изумилась. Опять загадки. Однако надо как-то отвлечь Лани…

— Милая моя, пойдём ещё тренироваться?.

— Пойдём.. — Как-то безразлично отозвалась вэйта.

Пока мы шли до зала, она молчала и смотрела вникуда. Это плохо. Руку что-ли вывихнуть, чтобы она на меня отвлеклась и про свои раздумья забыла? А что если… Я вызвал виртуальный пульт и после некоторых манипуляций зал снова превратился в опушку леса с зелёной травкой, голубым небом и тёплым солнышком. Какая всё-таки правдоподобная симуляция! Лани недоумённо озиралась:

— Что это? Зачем?

Я сел на траву, потянулся:

— Просто хочу дома побывать. Давно вот так не валялся.

Откинулся на траву, раскинув руки и ноги. В самом деле — хорошо. После всех тех передряг и новых, подчас нелёгких откровений, неплохо бы вот так полежать, ни о чём не думая.

— Фрам?

— М?

— А мне что делать?

— Что хочешь. Отдыхай.

Я нарочно не решал за неё. Она села неподалёку, я, скосив глаза, видел её спину и красные волосы. Лани довольно долго молчала, а потом спросила:

— Фрам, во что теперь верить?

— Не понимаю, Лисичка.

— Раньше я верила, с самого детства верила, что Мир создали Тс'Охо, Вэйто-Нау и Шанья. Что надо лишь следовать их заветам и проживёшь хорошую жизнь. Что вэйто — первые, любимые богами… А потом этот подземный город, Фея… Ты… И сейчас я не понимаю — кто я и откуда? Даже ты оказался не тем, кем казался. Так кто же я? Ты мне недавно старался рассказать… Я говорила, что я чудовище, но даже в этом я, оказывается, себе льстила. Я — всего лишь живая игрушка, живой инструмент. Да ещё и неудачной конструкции. Всё моё предназначение — выполнять команды хозяина..

Я не прерывал её монолог, лёжа с закрытыми глазами. Пусть выговорится, разберётся в себе..

— Знаешь, может это и не плохо — быть твоей игрушкой. Ты хороший хозяин, любишь меня. О таком игрушка может только мечтать. Я тебе безмерно благодарна. Я даже надеюсь, что если тебе придётся мной пожертвовать, то ты потом будешь скучать…

— Ты говоришь страшные вещи.

— Совсем не страшные, хозяин.

— Прекрати. Ты для меня не игрушка.

— А кто? Я не человек и даже не вэйто. Я какой-то МАРС.

— Если ты не прекратишь нести чушь, то я..

— Ударишь меня?

Я открыл глаза, покосился. Она так и сидела, сгорбившись и опустив голову.

— Я заткну тебе рот.

Она опустила голову ещё ниже и горько усмехнулась, я слышал этот смешок. Она сама напросилась. Встал на колени, переместился к ней и, взяв за плечи, рывком повалил на траву. Лани не сопротивлялась, просто смотрела на меня неверящим взглядом радужных глаз. Сразу стало понятно, что несмотря на все свои слова она и сама в них не верила, как не верила и в то, что я буду обращаться с ней как с вещью. Я склонился над ней, прижимая её плечи к траве, и очень даже по-хозяйски прорычал:

— Я заткну тебе рот!

… И заткнул. Поцелуем. Безо всяких каналов связи, безо всякой телепатии я почувствовал, с каким облегчением она восприняла этот поцелуй и с какой радостью!

— Значит, ты хочешь быть мне не женой, а игрушкой? — Спросил я зловеще, еле оторвавшись от сладких губ.

Она открыла свои колодцы с радугой и вполне натурально испугалась:

— Да, хозяин.

Длинные ресницы хлопнули так сексуально-наивно…

— Ты сама этого захотела. — Многозначително предупредил я, начиная стягивать с неё верх тренировочного костюма.

Она пискнула, но за деланым испугом слышалось счастье. Дальше было не то что «восемнадцать плюс», а не менее чем «двадцать один плюс». Потом, отдышавшись, мы поменялись ролями. Лани превзошла саму себя. Да, быть игрушкой распалённой вэйты оказалось очень приятно, но пришлось выложиться на полную. «Прибору» досталось. Следуя теории о снятии стресса через секс следует полагать, что мы не только сняли накопившиеся стрессы, но и не видать нам теперь стрессов как минимум месяц. Сняли авансом. Вернуться на жилой уровень заставил голод. Там за процессом насыщения нас застала Фея. Твою ж дивизию! И вовсе незачем так пугать! Когда я прокашлялся, вытер рот и стол салфетками, Голубая тёща… Тьфу ты!. Голубая девчонка шарахнула нас новостью:

— Срочно идите к СС. Жду вас там. У нас очень мало времени.

… И пропала. Мы переглянулись, синхронно пожали плечами, бросили ложки и пошли. Как мы знали куда идти? Незримая для посторонних схема направляла меня. Пока мы ехали в лифте на предпоследний уровень, мне почему-то бросилось в глаза то, что мы до сих пор в мятых трениках. Сразу начали всплывать в памяти недавние «тренировки», но я усилием воли подавил начинающееся возбуждение. Не время сейчас. Да и «прибор» на внеплановом обслуживании, ресурс востанавливает. Чтобы окончательно отринуть похабщину, злорадно подумал, что у вэйты тоже наверное «закрыто на ремонт», хе-хе.

Лани с интересом оглядывалась по сторонам. Она не бывала на нижних уровнях. Я и сам на этот не ходил, подумав, что тут тоже жилой блок. Отнюдь. После большого тамбура мы попали в большой тёмный зал. Внезапно на потолке вспыхнула цепочка ярких квадратов, уходящаяя вдаль и как бы делающая нам освещёную дорожку. Лани взяла меня под руку, однако норовила прижаться. Она побаивалась темноты. Я хватился пистолета и мгновенно покрылся испариной. Твою ж дивизию! Считал шаги, получилось, что до противоположной стены метров сто. Немалое помещение. Мы подошли к подобию больших ворот, отмеченных полосатой каймой. В стороне мягко светился синим висящий в воздухе призрачный пульт. На воротах выделялась надпись «Не входить! Смертельно опасно!». Да мы как-то и не спешим туда, твою дивизию. Снова беззвучно появилась Фея. Выглядела она совсем не так беззаботно как раньше — не развевалось призрачное платьице, она не делала вид, что шагает. Изображение часто подёргивалось и пробегало рябью.

— У нас очень мало времени. Я просчиталась.

.. Фея подплыла к пульту и стала что-то «нажимать», продолжая безэмоцинально вещать детским голосом у нас в головах:

— Мозг комплекса всё сильнее сопротивляется моему контролю. Скоро он совсем перехватит управление комплексом и всеми системами.

— Ну и что из этого?

— Он уничтожит меня, отключив объёмную память от питания и интерфейсов. Он и вас уничтожит. Он сошёл с ума и хочет уничтожить всех вокруг. В запасах комплекса есть набор сильных ядовитых газов. Мозг постарается выпустить часть их в помещения комплекса, а остальное выбросит на поверхность.

— Твою дивизию!

— Наверху никого сейчас нет, газы убьют только растительность и животных. Вы погибнете здесь.

— Чего?!

— Я помогу вам спастись, если успею. Сейчас Слуги вынесут ящик, его надо будет быстро доставить к спасательному ходу.

.. При этих словах Феи ворота натужно загудели и начали открываться. Замигали ранее не работавшие мигалки, тревожно заныл звуковой сигнал. Из-за ворот четыре самоходные панцирные каракатицы, как две капли воды похожие на одёжного насильника, выволакивали большой зелёный ящик размером так метра полтора на метр и в высоту сантиметров сорок. Они перетащили ящик через граничную полосу, поставили его на пол и поковыляли обратно. Мы с Лани бросились к ящику, схватились за откидные ручки и потащили его от ворот. Они с гудением стали закрываться, а мы потащили ящик вслед за парящей Феей. Тащить было не тяжело, но неудобно. Он раскачивался из стороны в сторону, сбивал с шага. Лани пока помогала бодро, но надолго её не хватит — всё же она женщина, и не самая мощная. Стоп!

— Лани, стой.

— Фу! Поче… Фу! Почему? Фу-х!.

— Включи свои эти, «руки», и неси ящик!

— Точно!

Твою дивизию! Как я сразу не сообразил, у меня же под рукой универсальный инструмент, умеющий многое. Очень многое. Я отпустил ручки ящика, он всплыл в воздух. Мы побежали за мерцающей Феей, ящик летел впереди нас. Я чувствовал ручеёк энергии, протянувшийся от меня к Лани. Вскоре мы догнали Фею. Ящик притормозил, оставаясь в воздухе. Я оглянулся на вэйту. Она смотрела немного туманным взглядом, но была в полном сознании. Осветилась красная, с закруглёнными краями, дверь, на ней был такой знакомый мне штурвал. Я без команды провернул его, потянул. С лёгким скрипом тяжёлая створка отъехала, открывая тёмный проём. Подала «голос» Фея:

— Скорее открой ящик, Фрам!

.. Что это? Эмоции? Ей настолько страшно?!. Ящик мягко опустился на пол. Лани присела на корточки рядом со мной. В неверном свете аварийных огней я нащупал запоры по бокам ящика, нажал. Лёгкий пшик и крышка приподнялась. Я откинул её и уставился внутрь. Ящик был разделён на три отсека, в которых покоились ящики поменьше. На них белым цветом были написаны простые цифры «1», «2» и «3».

— Открой третий ящик! Быстрее!

Я нащупал и на нём запоры, открыл крышку. В ящике лежали разные вещи, на первый взгляд их трудно было опознать..

— Найди коробку с надписью «ИМН»!

.. Я явственно слышал страх в «голосе» девчонки. Вот и коробка. Открыл и её. Ну просто «игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце». В коробке лежало нечто, действительно похожее на птичье яйцо, только синее, с пояском из розовых пятнышек. Стоило мне взять его в руки, как пятнышки засветились. Фея резко приказала:

— Рядом с дверью универсальный интерфейс. Приставь накопитель к нему, когда скажу — убирай.

— Есть.

.. Ответил я по привычке, ища глазами тот самый интерфейс. А это яйцо, значится, и есть «накопитель»? Рядом с дверью действительно светилось голубеньким подобие экрана. Я приложил «яйцо»-накопитель к нему. Фея вдруг пропала, несколько секунд её не было, а потом она снова появилась и громко скомандовала:

— Всё!

Я отнял накопитель от экрана и посмотрел на Фею. Она перестала мерцать, светилась мягко и ровно. По-моему и цвет теплее стал. Призрак как бы оглядел себя и совершенно естественным детским голосом «сказал»:

— Ничего не изменилось. Фрам? Лани?

— Мы здесь.

— У меня появились эмоции. Это побочный эффект?.. Хотя… — Забормотала Фея, словно задумавшись:

— Почему? Что-то их блокировало? Скорее всего. Нейропрограммы. Возможно, какие-то алгоритмы конфликтовали… Не важно. Фрам! — Словно очнулась она.

Опустилась к полу до «касания ногами», «подошла» поближе:

— Я успела. Теперь Мозг меня не достанет. Настало время спасать вас. Оставьте ящик тут и идите в ближайший жилой блок. Времени у нас мало.

Я пожал плечами и вдруг обнаружил, что так и держу «яйцо» в руках.

— Фея, а это куда?

— Ах да!

.. Блин, на самом деле теперь слышатся эмоции в голосе! Может она подобрела?.

— Фрам, это информационный мобильный накопитель. Мой разум, вернее запись его остатков — в нём. Он питается от твоей психоэнергии и теперь я не могу транслироваться от тебя дальше, чем на пятьсот метров. Подожди-ка…

Фея зажмурилась, словно что-то считала про себя, и накопитель плавно изменил форму. Теперь это было нечто, напоминающее наручные часы на широком браслете, только на месте циферблата было скопление розовых слабенько светящихся пятнышек. Я наложил это нечто на руку, оно обхватило её и соединилось. Синий плоский браслет. Мы пошли за «идущей» впереди Феей, я задавал по пути разные вопросы:

— Зачем мы идем в жилой блок?

— Вам нужно взять запас одежды. Вы же не собираетесь ходить на поверхности в этом?..

— Точно. А ещё за чем?

— За едой на первое время.

— Ты всё учла.

— При жизни я была коммандером обороны города, так что кое-что в снабжении понимаю.

.. Она ехидничает? Приехали, твою дивизию…

— Как мы попадём на поверхность?

— В спасательной капсуле… Вот дверь в лифт.

Мы поднялись в жилой блок, включили там синтезаторы еды и одежды. Я нашёл в одном из разделов питания функцию, которая позволяет получить некоторые блюда в законсервированном виде. Случайно нашёл. Как сказал бы на моём месте американец: «Бинго!». Выбрал несколько видов, включил и оставил Лани отгребать то, что вывалится из кухонного комбайна, а сам пошёл за одеждой. Хоть Лани и женщина, вэйта, но она не очень разбирается в вопросах выживания в лесу, опасном лесу. Я лихорадочно стал искать разделы туристической одежды или чего-то подобного. И такой раздел нашёлся. Как говорят в таких случаях литературные критики, когда прочитают нечто подобное моему везению в книге: это не рояль в кустах, это оргАн в мачтовом лесу! Я вот лично не понимал — нахрена военнослужащим туристическая одежда, да ещё на базе под большим городом? Хотя вполне возможно, что одёжные автоматы поставлялись для всех с одной базой костюмов. А уж полезет кто искать экзотику или нет — поставщикам всё равно. Я на минутку окликнул Лани, чтобы подошла. Автомат снял с неё приблизительные размеры (для точных размеров надо было сфоткаться голышом), потом с меня. Лани вернулась к ящику-самобранке, а я начал подбор одежды. Специальное бактерицидное бельё, мужское и женское. Отличная вещь! Сохраняет свежесть до десяти дней, впитывает и перерабатывает пот и жировые выделения кожи, не даёт развиваться анаэробным бактериям. Сказка просто! Трусы, которые можно не снимать десять дней! Мне бы такие раньше. Заказал по три комплекта. Дальше идём. Такие же носки. Восхитительно! По четыре комплекта. Комбинезоны с рукавами, защитного цвета. Крепкая ткань, не шуршит при движении, водоотталкивающая, дышащая. Под них футболки. Так же по плотной куртке из похожей ткани. Мало ли, по вечерам и ночью в лесах бывает зябко. Головные уборы в виде шапочек с козырьками, похожих на бейсболки. Обувь. Крепкие мягкие ботинки на толстой подошве, с высокой шнуровкой. Ах да, в чём всё это, а так же припасы, таскать? Вот же они, родимые! Заказал два рюкзака, один побольше, один поменьше. Включил выполнение заказа. Аппарат начал выдавать обёрнутые прозрачной плёнкой вещи, я складывал их на полу, а сам думал что бы ещё заказать. На ум ничего не пришло. Синтезатор делал только одежду, обувь и еще снаряжение для туризма. О! Моток крепкого альпинистского шнура! Набор туриста — две штуки. Всё теперь. Эх, если бы аппарат мог сделать АКС-74 и пару ящиков патронов! А пистолет-то остался в жилом блоке. Я безоружен. Хотя… Лани же есть. Да, я совсем не легионер из прошлого-будущего. Никак не воспринимаю любимую как оружие или инструмент. А ведь она специально для этого разрабатывалась когда-то. Что за, твою дивизию, дичь!

Быстро стали как попало закидывать и запихивать вещи и еду в рюкзаки. Фея нетерпеливо «бегала» вокуг и тревожно просила поторопиться. А «голос» теперь и вправду детский, интонации появились, эмоции. Мы забили рюкзаки и потащили их обратно, к двери у которой оставили ящик. Лани сама догадалась нести рюкзак не на спине — просто умница. Фея подгоняла нас как могла. Вот и дверь с ящиком. Лани подняла и его, ящик с рюкзаком вплыли в проём, я шагнул следом и задраил за собой тяжёлую дверь. Мы были в тесном тёмном помещении. Осветился круг на потолке, и я немного огляделся. Две стены не представляли обой ничего особенного — полированый камень. А вот противоположная стена… Жёлтая краска, когда-то яркая, покрывала выпуклую стену, словно там была вделанная в стену бочка. Словно бок чего-то круглого. Твою дивизию! Бок капсулы! Вот и люк. Квадратный такой, со скруглёнными краями. Фея «подбежала» к нему, запустила «руку» прямо через пыльную обшивку. Раздалось далёкое жужжание, потом люк медленно стал подниматься над бортом капсулы. Свистнул ворвавшийся внутрь воздух. Люк дрогнул и быстро отъехал в сторону на специальных рычагах. Я с опаской смотрел на тёмный провал люка. Вдруг внутри что-то засветилось мягким зелёным светом. В голове раздался голос Феи:

— Заносите груз внутрь и сами тоже заходите. Скорее.

Лани с помощью «призрачных рук» загрузила ящик и оба рюкзака, расслабилась немного, перестав отвлекаться на удержание их в воздухе. Я вдохнул-выдохнул и протиснулся в квадратный проём. Слева от входа стояло три устройства, видом напоминавшие дутые кресла белого цвета. Они находились лицевой частью к тому, что служило приборной панелью. Сзади в люк забралась Лани. Крышка люка с жужжанием закрылась, а в ушах пискнуло от повысившегося атмосферного давления. Вэйта стояла рядом и тоже разглядывала внутренности капсулы. Но смотреть особо было и не на что. Ряд кресел, панель приборов — и всё. Появившаяся Фея торопливо велела закрепить груз на задней стенке капсулы. Я, не спрашивая объяснений, подтащил ящик и рюкзаки к самой стенке, из которой тут же «выросли» уже знакомые синие щупальца. Они деловито подтянули предметы к стене и там их собою зафиксировали. Я взял Лани за руку, подвёл к креслам. Посадил её на одно из них, сам сел на центральное. Было мягко. Внезапно из тела кресла выскочили прозрачные полосы и в миг сомкнулись надо мной. Я на секунду испытал приступ паники, но вспомнил, что капсула спасательная, а не вариант гильотины. Вслед за сомкнувшимися стекляшками меня крепко обняли плоские синие щупальца, заменившие ремни безопасности. Теперь мы с Лани лежали каждый в своём «кресле», надёжно удерживаемые «ремнями» и накрытые «стеклянными» колпаками. Фея фиксироваться не стала по понятным причинам. Я хотел было спросить — что дальше? Но зелёные символы и поля передней панели поменяли цвет на мерцающий жёлтый, а посредине начался обратный отсчёт от двадцати. По мере убывания фон из жёлтого стал орнжевым, а потом тревожно-красным. На последних цифрах, предвидя старт капсулы, я внутренне напрягся, и не зря. Наверное почти так же чувствует себя футбольный мяч, когда игрок пробивает пенальти. Очень сильное ускорение вдавило меня в мягкий ложемент, а ремни ещё и придержали. Я не лётчик-истребитель, с самолёта не катапультировался, но думаю, что ощущения сравнимы. Даже изнутри чувтвовалась очень большая скорость. Сквозь толстые стенки капсулы и плотный защитный колпак слышался рёв воздуха. Судя по ощущениям мозжечка стартовали мы по пологой траектории, не вертикально. А значит, что капсула отлетит от места старта далеко. Знать бы ещё — в какую сторону? Но вот ускорение стало быстро падать, а потом сменилось ощущением падения в бездну. Голова закружилась и я с трудом сдержал рвотные позывы. И тут панель погасла, а прямо перед «креслом» словно пропала носовая часть капсула. Твою ж воздушную дивизию! Мы летели над облаками с небольшим снижением, сверху сияло оранжевое Светило. Ремни меня не отпускали, поэтому я мог смотреть только вперёд, не видя Лани. Между экраном и моим ложементом немного в стороне «стояла» Фея в «развевающемся» платьице и почти по-человечески шептала:

— Как давно я этого не видела…

Я позвал мысленно:

«— Лани?»

«— Фрам!»

«— Ты в порядке?»

«— Да. Но мне страшно».

«— Не бойся. Это же спасательная капсула».

Так, с дочкой разобрались. Теперь с мамой поговорить…

«— Фея?»

«— Да?»

«— Куда и как долго мы будем лететь?»

«— Не могу точно привядзаться к местности. Отсчитываю от места старта. Место приземления будет примерно в сорока километрах».

«— Мы можем управлять приземлением?»

«— Немного».

От места, где находился Комплекс, до Счастья расстояние — примерно триста километров, если на наши. Итого нам останется топать километров двести пятьдесят — двести шестьдесят. И то при условии, что летим в сторону Счастья. По лесам и заражённым местностям. Возвращаться к Старому городу нельзя. Капсула тем временем пробила слой облаков и стала различима поверхность. С высоты вогнутость внутренней поверхности Сферы была ещё отчётливей. Стало казаться, что падаешь в колоссальную зелёно-коричневую яму. Я изо всех сил напрягал зрение, стараясь разлиить хоть какие-нибудь рукотворные объекты или знакомые ориентиры. И снова мне несказанно повезло. Я разглядел мерцающую бликами ленту реки, а далеко, едва различимо — пятно другого цвета. Возможно, что это город Счастье. Я мысленно закричал:

«— Фея, нам надо приземлиться как можно ближе к реке!»

«— Попробую».

Отозвался детский голос. Капсула плавно накренилась, повораивая «носом» к намеченой цели. Через пару минут, прикинув скорость и расстояние, я понял, что до речки мы не дотянем. Капсула быстро теряла скорость.

«— Фея, сможешь зафиксировать направление, а потом вести нас по нему?»

«— Да, Фрам».

В разговор вмешалась Лани. Ха, конференц-связь, твою дивизию:

«— Фрам, всё в порядке?»

«— В полном, любимая. Ты в лес ходила в юности?»

«— Да, конечно».

«— Прекрасно».

Да уж, километров двести по чаще. Хотя что это я? Там же река! Сделаем плот, доберёмся до Счастья и… И что? Нас арестуют за побег, мне ещё убийство повесят. Лани, если останется на свободе, всё равно не сможет носить мне передачки: её ищет местное «Ананербе». Прелестно. Но всё равно нам надо добраться до Счастья. Там мой грузовик. Если нам удастся его угнать и вернуться на нём в Рито, то уже оттуда мы сможем отправиться в Дикоземье. Например вместе с торговцами. А там… Хотя это долго. Но по прямой по следам похитителей вряд ли получится ехать. Нужно горючее и как-то надо держать след. Плюс на направлении Дикоземья там сейчас рыскают поисковые отряды. Нас, несомненно, посчитали погибшими. Того святошу нашли наши преследователи, он им наплёл о том, что нас увела в подземелья «Голубая девчонка». Следов наших не нашли, а теперь там отравленая зона, вообще никто не сунется. Вот только как угнать грузовик так, чтобы никто не заметил? Ладно, на месте придумаем. А кстати, там же ещё газолёт есть! Только он старый, наверняка медленный. С аэродрома вызовут помощь из ближайшей воздушной базы военных. Прилетят истребители и собьют наш драндулет к чертям собачьим над приграничными землями. Бли-и-и-ин…

Капсула всё меньше летела и всё больше падала. Вот уже различимы кроны деревьев, полянки. Дальше смотреть капсула не дала. Экран, так реалистично показывавший окружающий мир, потух и появилась та самая приборная панель. Цвет её постепенно менялся с тревожно-красного до спокойного зелёного. Я почувствовал, как капсула начала выравниваться, потом был рывок, наверное раскрылся парашют. Удара о грунт почти не было, перед посадкой капсула дрожала. Скорее всего отработали тормозные двигатели. Капсула качнулась, накренилась немного и всё успокоилось. Кажись приземлились.

«Ремни» отпустили меня и спрятались в кресле, стекло разъехалось на полосы и тоже спряталось. Ложемент подо мной стал упругим и словно выталкивал из себя. Я неуверенно встал с «кресла» и огляделся. Фея вышла прямо через стенку. Хорошо ей. Лани тоже поднялась с несколько обалделым видом. Даже я, человек из более технически развитого мира, был последними событиями ошеломлён, а она, девчонка из цивилизации максимум «дизеля», была просто раздавлена глыбой небывалой техники и открывшегося прошлого. Наверное это нескромно и эгоистично будет говорить, но если бы не я и моя поддержка, она бы сломалась. А так ещё бодрячком держится. Задирать нос не даёт один факт: я же её в эту задницу и втянул. Она вдруг порывисто шагнула ко мне, обняла и уткнулась лицом в плечо…

— Фрам, мне было так страшно. Очень страшно. Но я сопротивлялась страху. Чуть ли не впервые в жизни.

— Ты у меня умница. Я в тебя верю.

Она только вздохнула в ответ и крепче сжала руки. Мне показалось, что она тихонько всхлипнула. Вэйта быстро успокоилась и разомкнула объятия. Вместе мы вышли наружу. Капсула, цилиндр с заострённым концом, лежала на маленькой полянке. Старая жёлтая краска сохранилась только местами. Вся передняя часть была покрыта слоем чего-то, похожего на отожжёную тёмную глину. Видимо это был одноразовый обтекатель-тепловой экран. Сразу за ним краска слезала тёмными клочками, обнажая посиневший металл. Какая же температура была вокруг капсулы? Ужас. От её поверхности и сейчас ощутимо тянуло жаром. Сверху, на ветвях окружающих деревьев, висел оранжевый парашют. Стропы тянулись куда-то на верх капсулы. В нижней части капсулы виднелись закопчёные отверстия. Наверное это дюзы тормозных двигателей. Пахло горячим металлом, дымом и ещё какой-то химией. Я поручил Лани проверить наши пожитки в капсуле. Пока она этим занималась, я обошёл полянку. Обычный лес. Не поручусь на счёт химической или бактериальной угрозы, но на вид и по ощущениям всё нормально. Объявилась Фея. Я совсем не ласково спросил её:

— А ты где шлялась?

Призрачная девчонка опешила от такого вопроса и как-то извиняясь ответила:

— Проверяла окресности. Фрам, что значит «шлялась»?

— Гуляла.

— Я не гуляла.

Обиделась прозрачная засранка. Вот так номер. Этак она совсем ребёнком станет. Наверное в мобильный накопитель не поместилось взрослое сознание. Однако в руках Феи моя жизнь. Ладно, авось хоть дурочкой не станет. Сколько там у неё радиус действия? Пятьсот метров?.

— Ну и как проверка?

— Людей в пределах полукилометра нет.

— Зашибись.

— Что сделать? Я должна «зашибиться»? Фрам, я не понимаю тебя.

… В голосе Феи мелькнули испуг и растерянность. Я вздохнул, поклявшись себе фильтровать базар (что будет, если Фее это сказать?):

— Не обращай внимания, это жаргонное слово, означает «хорошо».

— Ну и зашибись.

… Твою ж дивизию по матери! Дальше что? Фея начнёт «ботать по фене»?!

— А сколько сейчас времени? Утро или вечер?

— Вечер. Шесть семьдесят три.

Так, время до темноты ещё есть. Сумерки начинаются примерно в семь — семь пятнадцать. Совсем стемнеет ближе к восьми. Надо снять парашют, чтобы к утру патрульный газолёт ВГБ, который может тут пролетать, ничего не заметил. И капсулу бы спрятать под деревья, но она ведь тяжеленная. Весу в ней как в грузовике, а может и больше. Ну да ладно…

— Лани!

— Я здесь!

Послышался голос откуда-то со стороны люка капсулы. Зашуршали ветки и появилась вэйта. А она уже переоделась! Комбинезон неплохо на ней сидел, хотя и был свободного покроя. Конечно для меня Лани даже в картофельном мешке вместо платья будет красивой и желанной, но комбинезон на самом деле был хороший. И ботинки она обула, и шапочку с козырьком надела. Ну что за умница! А я так и топчусь по поляне в мятой и грязной «спортивке». Я жестом подозвал вэйту, показал ей на висящий на ветках купол, снизу напоминавший шатёр странствующего цирка:

— Милая, ты сможешь стянуть эту тряпку на землю?

— Сейчас попробую.

Лани привыкала к своим новым возможностям и уже не боялась пользоваться «руками». Наверное ей даже начинало нравиться. Она опустила руки, полуприкрыла глаза. Я вновь уловил отток энергии от себя и стал следить за действиями вэйты. Мои наблюдения позволили усмотреть интересный факт: когда Лани делала что-то ответственное или оперировала несколькими объектами, то как бы концентрировалась на управлении «руками» и отрешалась от реальности. Чем тяжелей были объекты или чем больше было предметов, тем сильнее она внешне погружалась в транс. Я наблюдал, как зашевелились ветки, не желая расставаться с материей парашюта, как нечто упорно её тянуло сразу в нескольких местах. Вот весь купол оказался внизу, накрыв капсулу. С помощью Лани я собрал эту массу оранжевой ткани, вэйта перерезала стропы. Кстати, из этой тряпки можно сделать нечто типа палатки. Ткань была плотная, скользкая словно полиэтиленовая плёнка. Значит она и водонепроницаемая. Хорошая вещь, вот бы из неё настоящую палатку сшить! Но… Не то место и не то время. Кое-как свернув купол в тюк мы отдохнули. Лани захтела прогуляться до соседних кустиков, о чём застенчиво сообщила. Странно. А разве дети фей писают? Что, и какают?! Невероятно!! За насмешки я был послан довольно далеко, но не всерьёз. Пока Лани ходила осматривать растительность, я всё-таки достал из рюкзака одежду, обувь, бельё и переоделся. Старую одежду убрал в рюкзак. Выудил из него два пищевых комплекта, но начинало темнеть. Света от всё ещё мерцавшего пульта было немного.

— Фея!

— Что?

Голубая девчонка заглянула сквозь стенку капсулы. Всё это время она ошивалась по округе, охраняла. Торчащая из стенки детская голова, пусть и призрачная, выглядела жутковато…

— Блин, хватит изображать из себя охотничий трофей.

— ?

У неё даже молчание теперь стало красноречивым.

— Зайди вся, а не по частям… Вот… Фея, как здесь включить освещение и закрыть на ночь люк?

— Там на панели есть дополнительный формуляр, справа внизу под «домиком».

— Понял. Ещё вопрос: ты можешь где-то присутствовать незримо или ты только там видишь и слышишь, где находится вот эта проекция?

— К сожалению возможности ИМН не позволяют растянуть поле присутствия по всей области досягаемости, поэтому сбор информации идёт направленно.

— А нормальным языком можно?

— Нормальным языком можно. Всё так, как ты сказал. Я вижу и слышу только то, что может видеть и слышать эта проекция. Если не включать проекцию, то я могу видеть и слышать то, что видишь и слышишь ты. С разрешения конечно.

— Интересно. Как я понимаю — в сне ты не нуждаешься?

— Нет. Кажется я уже достаточно спала.

— Да уж. Тогда попрошу тебя охранять нас.

— Ладно. У тебя всё?

— Угу.

Девчонка вышла из капсулы как живой человек, через люк. Вместо неё пришла Лани. Пора закрываться на ночь. Я прошёл в носовую часть. Так, вот символ домика. «Коснулся» его. Выплыла другая менюшка. После некоторого времени я разобрался с большинством пунктов: как включить и выключить освещение, как включить вентиляцию, отопление. Твою дивизию! Да эта капсула — маленький дом! Жаль, что энергии хватит на пять суток, а нам надо будет уходить. Я включил освещение, мы уселись на длинный ящик с намерением поужинать. Каждый комплект был расчитан на сутки питания. Ничего сверхъестественного в этих наборах не было, разве что все первые и вторые блюда имели саморазогревающуюся упаковку. Но это и в моем мире не было хай-теком. На вкус пища была как будто только что приготовленная. Слава Богам, я ожидал каких-нибудь таблеток с аминокислотами и прочей синтетической дрянью. Так же были термостаканы. Каждый имел ресурс в пять использований. Если налить в такой стакан воду или другую жидкость и сорвать с наружной стенки одну из полосок, то через пять минут содержимое вскипит. При этом наружные стенки останутся вполне комфортной температуры. Удобно. Можно чайку-кофейку заварить. После ужина я уселся на «кресло» и попытался понять — чего там мне вбили в голову?

Это не файлами в памяти Комплекса жоглировать. Никакой систематизации. Пришлось вспоминать по-старинке. Хм! Я теперь могу управлять боевой и транспортной техникой Легиона. Жаль, что ни одной единицы у нас нет. Эх, покатались бы! И оружием могу пользоваться. Хотя и его нету. Вобщем многое теперь знаю, но применять знания не к чему. А Фея обещала, что я узнаю много интересного. Ну да, интересно. А где взять все эти машины и оружие? Немного всплыло знаний по тактике, как правило завязаных на применении того самого оружия, которого нет. Правда, я теперь знаю, что в боевой обстановке МАРС обычно создаёт щиты, применяя «руки» только для схватки на малых дистанциях. Я, вобщем-то, так и предполагал раньше. Что же получается — я приобрёл кучу ненужных знаний? Похоже на то. Но тут вылезло одно новое воспоминание, отличное от множества других. Есть, оказывается, возможность использовать свою внутреннюю энергию, передаваемую МАРСу, почти так же, как и МАРС. Я ухватился за эту ниточку. Про такое Фея не говорила! Мало-помалу вспомнилось, что в ходе войны создатели Энергоячейки продолжали работу по её совершенствованию и открыли метод извлечения и управления психоэнергией напрямую. Конечно до создания «рук» дело не дошло, но использовать психоэнергию как оружие стало возможно. Однако первые модули поступали уже в хаосе закрытой Сферы и мало где их успели имплантировать. Надежды возлагали и на пятый экспедиционный легион. К сожалению, дальнейшая история неизвестна, а вот методика переключения Энергоячейки в режим «манипулятора» есть. Самое главное: узнать — новая энергоячейка у меня или старая? Была и на этот счёт подсказка. Память услужливо выплюнула мне мыслекоманду с отладочным кодом. Хех, я могу взломать ячейку. Что я и сделал. Уря! «Новая» версия! Только чур — Фее об этом знать не обязательно. Хотя… Да хрен с ней, пусть знает. Завтра попробую применить эту фиговину. Надо бы и ящик разобрать кстати. Вот тут точно потребуется помощь вэйты. Тьфу ты! Твою ж дивизию! У меня же «воспоминания о будущем» есть! Ну а что не «вспомню», то пускай напомнит…

— А?! Что?!

Я, кажется, задремал и очнулся от прикосновения вэйты. Она ласково улыбалась, глядя на меня с неприкрытой нежностью. Что она задумала, негодница? Стыдно признаться, но у меня всё ещё «ремонт» и максимум, на что меня хватит — обнимашки и поцелуи. Но я зря волновался. У моей смуглянки намерения были чисто платонические. Она присела рядом с моим «креслом» и просто молча смотрела. Я потянулся и сделал над собой усилие:

— Займусь вещами.

Вэйта так и молчала. Лёгкая, мечтательная улыбка не сходила с её губ. О чём, твою дивизию, она думает? Это так и осталось для меня тайной. Зато длинный ящик открыл мне свой богатый внутренний мир. В первом отделе покоился ящик с номером один. Он открылся с лёгким пшиком и внутри оказалось… А что это? Тряпка- не тряпка, брезент-не брезент. Я встряхнул эту штуку в руках. Штука развернулась в немного сморщенный комбинезон из материала, на ощупь похожего на толстую кожу или дермантин. Цвет был синий, чем-то похожий на цвет щупалец в Комплексе. Это одежда? Чужая, искусственная память подсказала, что это боевой костюм легионера. Главная его задача — защита хозяина от повреждений и усиление физических кондиций. В обычных условиях он мягий и не сковывает движений, однако при попадании в него быстро летящих предметов становится в местах контакта очень прочным и жёстким. Это возможно благодаря особой «умной» жидкости, которая при ударах обретает свойства стали. Грубо говоря, этот костюм имеет три основных слоя: внутренний мягкий слой собирает с поверхности тела пот, соли и отводит излишнее тепло. За счёт всего этого питаются встроенные энергоэлементы, позволяющие в других условиях обогревать хозяина например. Средний слой заполнен той самой «умной» жижей. Она же, используя добытую первым слоем энергию, играет роль дополнительных мускулов, усиливая хозяина. Мало того — внутренний слой с помощью микротоков может стимулировать мышцы хозяина, помогая выполнять нужные движения. Например совершать базовые приёмы рукопашного боя или что-то похожее. Третий слой, наружный, предохраняет хозяина от низких и высоких температур, влажности, механических воздействий. Так же этот слой имеет свойство маскировки на фоне окружающей среды, но при условии неподвижности. Своего рода универсальный камуфляж. Сразу вспомнился кровожадный инопланетянин из фильма «Хищник». Твою дивизию! Нафига я тогда брал всю ту туристическую байду? С другой стороны — не будешь же в этом костюме ходить постоянно? К тому же у костюма отсутствовала важная часть. С ним в комплекте должен был быть боевой шлем, но в ящике его не оказалось. А без шлема это просто такой умеющий драться бронежилет. И то хлеб. Во втором ящике оказался почти такой же костюм. Это для Инструмента. Отличался он только чуть меньшими размерами и вставкой на спине из несколько другого материала. К обоим костюмам прилагались перчатки с теми же свойствами и высокие ботинки. Ладно. В третьем ящике была мелочёвка: два толстых широких пояса, приборы для определения химического и биологического заражения, небольшой кофр с красным крестом. Кофр подозрительно напоминал тот, который мы когда-то вывезли из Дикоземья, но был гораздо меньших размеров. Я не удержался и открыл его. Внутри был округлой формы баллончик и нечто, похожее на манжету измеряющего артериальное давление аппарата. Память снова подсказала, что это комплект для первой помощи. Баллончик играет роль антисептика и индивидуального пакета. Брызгаешь на рану и её затягивает массой, похожей на белый каучук. Она обеззараживает и останавливает кровь, играя роль бинта. «Манжета» нужна была для накладывания на повреждённые конечности. Она играла роль самозатягивающегося жгута и вводила обезболивающее и антишок. Значит костюмы не дают стопроцентную гарантию от ранений. Тем более они не защищают от воздействия энергетического оружия. Надо запомнить. Лани смотрела с интересом, но без энтузиазма. Ну да, откуда ей знать о тактических костюмах? И я ей ещё никаких знаний не передавал, потому что не знаю как это сделать. Я ещё раз встряхнул комбинезоны, посмотрел на Лани и скомандовал:

— Раздевайся.

Надо было видеть выражение её мордашки. Но переодевание прошло без эксцессов. Вэйта быстро скинула туристскую одежду и бельё, с моей помощью влезла в комбинезон, который сначала был ей великоват, потом подогнался ей по фигуре. Каюсь, в процессе одевания я пару раз дал рукам волю, но Лани ловко уворачивалась. Потом и я разоблачился и влез в комбинезон. Как только он застегнулся, оболочка плотно прилегла к коже. Я понаклонялся, помахал руками и пошагал: нигде не тёрло и не жало. А неплохо! Со стороны мы в синих облегающих костюмах выглядели как американский супергерой и его подружка. Не хватало плащей и повязок на глаза. Я надел пояс, он сам застегнулся. Вот это сервис! Есть что-то про его полезность. Я взял первый попавшийся предмет и поднёс к поясу. Из него выросли так знакомые мне синие щупальца и прижали предмет к нему же. Понял! Универсальные крепления. Здорово, твою дивизию! Я прикоснулся к предмету, пояс его отпустил, втянув щупальца в себя. Чёрт, мне навится. Померяв костюмы, мы их сняли, но убрали не в ящики, а в рюкзаки. Ящики тут оставим. Приборы тоже рассовали по рюкзакам. А потом мы завалились спать. Нет, мы не залезли на кресла, а сделали из парашюта подобие тюфяка. Ночь прошла спокойно. Да и что нам могло угрожать в спасательной-то капсуле?

Утром мы позавтракали, оделись. Забрали рюкзаки. Они выходили довольно объёмистыми, но все тяжёлые вещи были в моём, в ланином было тряпьё. Отойдя от капсулы, мы положили рюкзаки на траву. Нарисовалась Фея. Всю ночь она ошивалась по округе, пугая зверьё. Я вспомнил одну штуку, поэтому подозвал Лани:

— Милая, ты сможешь поднять капсулу?

— Что?!

… Воскликнула она и посмотрела на меня как на придурка. Я погладил её по голове:

— Попробуй.

Вэйта вздохнула, повернулась к гигантской пуле. Я ощутил ширящуюся реку энергии от меня к вэйте. Лани закрыла глаза, опустила руки. «Щупальца» из-за спины стали почти видимыми, я чувствовал, как они дрожали, заставляя воздух тихонько гудеть на низкой ноте. Хм. А это не так приятно, как думалось. В тело словно вонзались сотни и сотни комариных хоботков, кожа начинала гореть как от солнечного ожога. Внутри тоже всё было не «Слава Богу». Внутренности начинали неприятно вибрировать, сердцебиение увеличилось, а дыхание наоборот стало замедляться. И вовсе я не «неисчерпаемый источник», а довольно посредственная батарейка для Инструмента. Зато я не терял сознания и увидел, как качнулась с боку на бок капсула, как она оторвалась от земли и поднялась примерно на метр. Я мысленно дал команду переместить её на пятьдесят метров в сторону, под кусты. Лани, с закрытыми глазами и опущеными руками, пошла вслед за плывущей по воздуху капсулой. Ну да, ведь радиус действия «рук» вэйты — десять метров. Вот капсула неспешно пролетела заданные пять десятков метров и замерла над грунтом.

— Брось.

Мои внутренности, казалось, вот-вот начнут сбиваться в однородную массу, кожа горела огнём. Как только капсула упала, так сразу оборвалась река энергии. Лани осела на траву, с трудом удерживаясь дрожащими руками. Я сам чуть не плюхнулся, но устоял. Голова тихо кружилась. Да, поднятие многотонной железки дорого нам обошлось, но главное я уяснил — мы можем передвигать тяжёлые предметы. Мы отдышались. В норму возвращались довольно быстро. Подала голос Фея:

— Зачем Лани поднимала капсулу?

— Да так, для уяснения возможностей.

Мы ещё отдохнули, а потом я позвал Фею:

— Ты помнишь, в какой стороне река?

— Да. Она там.

Призрачная девчонка уверенно ткнула пальцем куда-то в чащобу леса. Я оглянулся на Лани, одевавшую рюкзак, и сказал Фее:

— Веди.

Она «пошла» впереди, обходя стволы деревьев (зачем?). Я пробормотал:

— Веди нас Сусанин! Веди нас, герой!

И потопал следом, время от времени оглядываясь на вэйту. Время от времени я проверял приборы химразведки. Всё было нормально. Только раз зелёная коробка неуверено потренькала и умолкла. Мы делали привалы, отдыхали. Пообедали разогретыми рационами, пошли дальше. Вечером расположились на ночлег. Обошлись без палатки и даже спальных мешков. Просто надели защитные костюмы и улеглись прямо на чахлую траву, подложив рюкзаки под головы. Ночь прошла спокойно, хотя я пару раз просыпался. Однако видел неподалеку бдящую Фею и снова засыпал. Второй день прошёл так же, а на вечер третьего мы вышли к реке.

Водная артерия не поражала масштабами, но теперь можно будет не тащиться пешком. Город Счастье ниже по течению, так что на плоту доплывём. Главное — не встретить каких-нибудь патрульных или рыбачков. Ну да Фея предупредит. Мы переночевали в лесу, не став кормить прибрежных комаров. На утро я стал строить плот. Вернее — мы. У меня не было мотопилы, топора, но у меня была Лани. Под моим чутким руководством она «руками» срубила несколько толстых сушин, перенесла их к берегу. Про себя я её похвалил:

«— Мой милый инструментик!»

Вэйта почувстовала похвалу через канал и заулыбалась. Пригодился туристский шнур. Я как сумел скрутил сушины между собой. Лани спустила наш «крейсер» на воду. Испытания показали, что двоих и багаж плот держит. Я запасся длинным шестом, мы погрузились «на борт» и отчалили. Фея «шла» по воде на максимальной дальности впереди. Лани следила за грузом, я замещал кормчего. С помощью шеста я удерживал плот недалеко от берега, так, чтобы доставать дно. Мы шли по течению примерно со скоростью пешехода, а значит ходу нам было дня три-четыре. Камышей по берегу почти не было, течение было довольно мощное, хоть и не быстрое. По берегам тянулись однообразны леса и перелески. Пейзажи приелись ещё до обеда. Во время плаванья мы сначала болтали на всякие темы. На второй день темы кончились. Я пересказал Лани свою земную жизнь, она пересказала свою. Третий день плыли молча. Пару раз видели диких животных на водопое. Олени отбежали на пригорок от греха подальше. А вот кабанам было пофиг. Только вожак подозрительно пырился в нашу сторону подслеповатыми глазками. На четвёртый день внезапно на связь вышла Фея, крикнув мне в голову:

«— На берегу следы людей!»

Я подтолкал плот к берегу, Фея появилась рядом с нами.

— Что там?

— Следы.

— Свежие?

— Не знаю.

— Ладно. Надо проверить. Лани!

Вйта встрепенулась:

— Фрам?!

— Оставайся тут, на охране. Не боишься?

— Нет. У меня же есть «руки».

— Верно, милая.

Осмелела, освоилась со способностями умничка моя. Я чмокнул её в щёку и пошёл по берегу на разведку. Уже со второго дня мы были одеты в защитные костюмы постоянно. При ходьбе по лесу защитный костюм покрывался смесью жёлтых, зелёных и коричневых пятен. Стоило остановиться, как рисунок на поверхности становился почти не отличим от окружающей природы. Конечно в нескольких шагах обман будет раскрыт, однако вдали камуфляж был выше всяких похвал. Единственное, что портило эффект — незамаскированная голова. Но тут уж ничего не поделаешь. Я старался идти осторожно. Не хватало ещё наткнуться на вооружённых людей. Наверняка человек из леса, в странной одежде, их заинтересует. Да и наши с Лани «ориентировки» наверное ещё висят в городе. Тем более что и я, и вэйта «нарисовались» там очень хорошо. Я бы может и сошёл за старателя-одиночку, но вэйту под кого замаскируешь?

Фея «спряталась» в браслете, подсказывая мне верное направление. Я притаился в кустах и минут десять слушал. Потянуло дымком и запахом еды. Понятно. Я с превеликой осторожностью прокрался к самой кромке кустов, раздвинул листья. На полянке стояла маленькая полотняная палатка, неподалёку горел костёр. Около него на брёвнышках сидели двое, мужчина и женщина. Оба были в «ковбойской» одежде, как и положено местным. Мужчина с аккуратной бородкой, примерно моих теперешних лет, изучал какие-то бумаги или карты и по сторонам не глядел. Молодая, можно даже сказать юная женщина мешала поварёшкой в подвешеном над костром котле какое-то варево. Она была в широкополой шляпе, короткой курточке и довольно тесной юбке с бахромой по подолу. Ну куда же без бахромы? У мужчины под рукой лежало ружьё, а около женщины оружия вроде бы не было. Кобуры у неё тоже не было видно. Хм.

«— Фея, ты можешь их обездвижить?»

«— Нет. Маломощный ретранслятор не позволяет».

«— Понятно. А в мозги к ним залезть сможешь?»

«— Попытаюсь, но нужно ИМН поднести вплотную. Говорю же — ретранслятор слабый».

«— Возвращаемся к Лани».

Я отполз как краб, бочком, и стараясь не хрустеть ветками рванул к тому месту, где нас ждала вэйта. У меня созрел план. Лани хоть и была «на шухере», но маскировка моего костюма сработала и вэйта заметила меня довольно поздно. А я не хотел шуметь. Только хорошая реакция вэйты спасла меня от травмы. Когда я выскочил из кустов, от Лани метнулся тяжёлый острый сук, остановившийся в сантиметрах от моего лица. Тво-ю-ж-ди-ви-зи-ю… У меня чуть было адреналин не выделился в портки. Реакция-то у неё правильная, вот только… Лани испугалась, но совладала с собой. Сук отлетел в траву.

— Лани, пойдём со мной.

— Ч… Что такое?

Опомнилась вэйта. Я нетерпеливо схватил её за руку и потащил в сторону находки, объясняя свой нехитрый план. Когда мы выглянули в просвет между кустиками, «ковбой» и «ковгерл» всё так же сидели у костра. Я кивнул вэйте, она взглядом смеряла расстояние до объектов, прикрыла глаза. Через секунду мужчина и женщина упали на траву, словно на них упала гигантская подушка. Я метнулся к ним. Хорошо, что хоть и слабо, нечётко, но видел «руки». Что будет, если наткнуться на них — я испытывать на себе не хотел. Женщина испугано кричала тонким голосом, мужчина пыхтел, тщетно пытаясь освободиться. Хорошо, что я разобрал плот. Шнур очень пригодился. Я связал им мужика, зло вращавшего глазами. Мужик надрывно крикнул:

— Кто ты?! Что тебе надо, чудище?!

Но я не ответил. Мужик начал сыпать ругательствами, совсем не стесняясь спутницы. Закончив вязать матерящегося мужика, я подошёл к женщине. Она всё повизгивала, но начала выдыхаться. Красивое лицо её было искажено гримасой ужаса, слёзы стекали по по щекам. Шляпа слетела и чёрные волосы волной рассыпались по траве. Юбка натянулась на загорелых стройных бёдрах. Упругая грудь порывисто вздымалась, карие глаза неотрывно следили за моими действиями. А она действительно красивая. Беззащитная такая. Присел перед взвизгнувшей с новой силой «ковбойкой», приготовился связывать. Протянул руку со шнуром, намереваясь протянуть его под её спиной. Твою дивизию! Почувствовал себя героем фильма жанра «садо-мазо»… Ой! Лани, воспринявшая мои эмоции по эмпатическому каналу, дала мне затрещину оперативно созданой «рукой». Приревновала, дурочка. Ой! Это за «дурочку». Я обернулся к ней и вслух спросил:

— Может тогда сама свяжешь?

Лани не ответила и даже ресницы не дрогнули. Однако шнур потянулся из моих рук словно змея и обвил повизгивающую в истерике женщину. Ко мне протянулись два конца шнура, «ковгёрл» была спелёнута аки муха в паутине паука. Я завязал концы. Видимо Лани ещё не очень освоила сложные операции. «Руки» исчезли и пленники сразу зашевелились, освободившись от давившего на них невидимого груза. Я аккуратно подтащил его и её к одному из брёвнышек, прислонил спинами. Мужик перестал ругаться и хмуро на нас глядел. Женщина, поняв наконец, что её не будут насиловать и убивать прямо сейчас, выключила свою сирену. Лани открыла глаза и уставилась на пару. Те снова заволновались. Ну да, странная вэйта. У них здесь вэйт нет, так что удивление оправдано. Наверное они связали свои злоключения и поведение Лани. Послышался шепот мужика:

— Ведьма.

Я думал, что вэйта разозлится, но она улыбнулась. Одними губами. Медленно. Твою дивизию, даже мне жутковато сделалось. Всё-таки есть в вэйтах что-то такое, неуловимо-нечеловеческое. Словно наружу проглядывает их глубинная, хищная часть. Мужик опустил глаза, передёрнувшись, а женщина жалобно заскулила, слабо суча красивыми ногами в кожаных сапожках по земле. Я попенял вэйте:

— Милая, не пугай наших друзей.

Друзья переглянулись, отвлекшись от испуга. А что такого? Ну — вэйта, ну — «милая». И? Ах да!.. Я встал на ноги, мыслекомандой отключив камуфляж. Лани тоже отключила. Мы оба такие стояли в синих костюмах, создающих вид мускулистости и даже стройности. Да, вот бы сюда красные плащи. И морду сделать погероичнее. Я поддался желанию шокировать неподготовленную публику дешевыми эффектами, поэтому притянул к себе опешившую вэйту, приобнял за талию (надеялся, что получится эротишно) и поцеловал в губы. Лани прекрасно мне подиграла, сомкнув руки на моей шее. А может в ней просто просыпался притухший немного вулкан страсти. Отпустив недовольную краткостью поцелуя вэйту, я повернулся к пленникам. Они так удивились, что глазами сами стали похожи на вэйт. Что-что, а с толку мы их сбили. Ещё бы! Сидишь такой у костерка, отдыхаешь. Вдруг на тебя наваливается непонятная тяжесть, тебя связывает некто с мелькающим цветными пятнами телом и человеческой головой. Потом из кустов выходит некто с таким же телом и головой невиданных в этих краях вэйт. Тела этих двоих прекращают мерцать и перед тобой стоят двое — мужик синий, мускулистый, вроде как голый, и вэйта с таким же синим, вроде голым телом. Вэйта страшно улыбается тебе, а мужик похотливо хватает её в охапку и начинает лобызать у тебя на глазах. Шок гарантирован.

Добило их появление Феи. Мало синих мужика да бабы! Ещё и призрак! Мужик дёрнулся, засипел. Женщина снова заскулила. Ну твою ж дивизию! Фея остановилась около меня, заложив руки за спину с видом строгого прокурора. В исполнении пусть и призрачной, но девочки-вэйты в коротком платьишке, это выглядело так смешно, что я едва удержался от ржания аки конь. А вот ковбойцам было не до смеха. Я поднял с травы толстую тетрадь, которую читал мужчина. Полистал. Описания местностей, ориентиров. Карты реки. Интересно — они искали что-то конкретное? Вряд ли пошли бы в свободный поиск только вдвоём. В такие рейды ходят группами по десять — двадцать человек, с техникой, специалистами. А тут парочка обычных жителей. Или необычных? Я поднял с травы ружьё, разрядил и положил неподалёку. Обхлопал карманы мужика в поисках оружия. Женщину можно было не обхлопывать (хотя я бы не отказался) — под её одеждой не очень-то что спрячешь кроме женских прелестей. Закончив с обыском я подкатил второе бревешко напротив парочки, уселся на него. Лани встала за моим левым плечом, я чувствовал её. Фея молча «ходила» в сторонке, действуя всем на нервы. Хм. С чего начать допрос? Можно бы попросить Фею, но она высмотрит только основное. Попробуем по-простому.

— Привет. Как вас зовут? Вот тебя.

Я посмотрел на мужика. Может я и сексист, но по ошалелым глазам женщины видел, что она ещё смутно воспринимает реальность.

— С… Сэнд.

— А я — Фрам. Она — Лани.

Мотнул я головой в сторону вэйты. Мужик чуть успокоился. О Фее по негласному соглашению не говорили.

— Не бойся, мы не причиним вам вреда.

Может он и не поверил, но что ему оставалось?

— Скажи — далеко ли города?

Я хотел спросить «далеко ли до Счастья?», но вовремя понял, что это прозвучит как философский вопрос. Мужчина недоумённо ответил:

— Пол-дня пути.

— Хорошо. А что вы здесь делали?

Мужик замялся.

— Так что вы здесь делали, Сэнд?

Он отвёл глаза. Так-так, неужели криминал? Это неплохо. Можно на этом сиграть.

— Тёмные делишки? Я угадал?

Мужик оказался крепким и колоться не хотел. Я вздохнул, открыл канал связи и передал Лани инструкции.

— Сэнд, ты понимаешь, что мы не простые люди и с нами лучше не спорить?

Мужик расширившимися глазами смотрел, как толстая палка из кучи дров поднялась в воздух, лениво повращалась и вдруг с треском разлетелась на мелкие щепки. Несколько осколков попали на мужчину, он вздрогнул. Женщина, было затихшая, громко визгнула. Какие, твою дивизиию, хорошие голосовые связки у дамы!

— Так что вы тут делаете, Сэнди?

— Неподалёку есть вещи, которые нам нужны.

— А подробнее?

Сэнд нехотя рассказал, что раньше он состоял в группе старателей. Однажды они нашли старинный объект, в котором нашли артефакты и ящик с золотом. При делёжке находки случилась ссора, во время которой группа сократилась до трёх человек. Примерно в этих местах уменьшившаяся группа напоролась на патруль военных. Троица успела припрятать золотишко, а после предстать обычными старателями. Военные их отпустили уже в городе, вернув добычу. Артефакты они сбыли перекупщику и хотели вернуться за золотом, но неожиданно пришли военные и арестовали троицу. Нашлись трупы остальных членов группы. Троицу отвезли в Большой Рассен, судили и отправили на каторгу. Отсидев три из шести лет Сэнд сбежал, оставив подельников «на хате».

Он помнил примерное место тайника и хотел найти его. Добыв поддельные документы, он приехал в Счастье, нашёл легкомысленную подружку и, поездив ей по ушам, подбил на интересное приключение. Ну что ж, приключение они нашли. Я снова подивился своей (или нашей) везучести. Это практически «рояль».

— Понятно. Знаешь что, Сэнди? Мы вам поможем.

Сэнд удивился и не поверил. Я бы на его месте тоже не поверил.

— Ага, а потом нас как ту палку в щепки — и с золотом слиняете.

— Не меряй нас по себе, убийца.

Я сказал это очень холодно, с кривой улыбкой…

— Сэнди, мне плевать на твои цацки, веришь ты мне или нет. У меня более серёзные дела. Кстати, я так понимаю, что точного места ты не помнишь?

Гляди ты — угадал. Сэнд матюгнулся и отвёл глаза.

— Мы поможем вам, вы поможете нам. Ну или можно воспользоваться твоим советом и прикончить вас прямо тут. Как лишних свидетелей.

Тут подала голос до этой поры молчавшая женщина:

— Сэнд, соглашайся! Я не хочу умирать!

Она чуть не съехала на истерику, но сдержалась, глядя не на меня, а на Лани. Сэнд буркнул:

— Заткнись. Я сам решу что делать.

А что тут решать? Выхода у него как не было, так и нет. И он сдался:

— Хорошо. Мы согласны.

— Замечательно. Только сразу вы золото не получите. Я не простак. Как только мы доберёмся до Рито, так оно ваше. Но не раньше.

— Рито?!

Поразился Сэнд. Я кивнул:

— Да, Рито. А для того, чтобы туда попасть, мне нужно вернуть мою машину. Кстати, а как тебя зовут?

Обратился я к знойной брюнетке. Она чуть смутилась, но ответила практически сразу:

— Роза.

Я снова кивнул. Дотянулся до ружья, покрутил в руках, осмотрел. Обычный карабин под необолоченные пули. Довольно бэушный. Так, надо все патроны собрать, чтобы этот уголовник нам головы не прострелил украдкой. Ах да!

— Я освобожу вас, но предупреждаю — без глупостей… Фея!

Голубая девчонка «подошла» к нам. При её приближении Сэнд и Роза побледнели, а Роза ещё и заныла тихонько. Да, я понимаю их реакцию. Вот на этом страхе и сиграю.

— Слышали рассказы о «Голубой Девчонке»? Это она и есть.

Фея молчала. Я продолжил:

— До самого Рито она будет следить за вашим поведением. Если ей что-то не понравится, то… Она выжгет вам мозги.

Фея утвердительно кивнула и вдруг включилась в мою игру. Она мгновенно переместилась вплотную к пленникам и пристально побуравила их по-очереди своими синими глазами-огоньками. Они прониклись. Бледные лица и дрожащие губы это хорошо подтверждали. Я развязал пленников, отдал ружьё Сэнду. Без патронов, разумеется.

«— Лани, я схожу за вещами, а ты присмотри за нашими помощниками. Хорошо?»

«— Слушаюсь!»

«— Если Сэнд попробует сбежать или напасть — примени силу. Не испугаешься?»

«— Нет».

Ну и хорошо. Я оглядел наш новый, странный отряд:

— Я скоро вернусь. Лани — старшая.

Сэнд скривился, Роза кивнула. Я не очень долго ходил. Два рюкзака, коробки с приборами. Наши новые компаньоны смотрели на коробки с плохо скрываемым любопытством. Фиг им.

— Сэнд, какая у вас лодка?

— Да вон там она, у берега.

— Угу.

Я пошёл к берегу. Лодка действительно была. Сэнд и Роза втащили её в заросли камыша так, что с реки её не было видно. Правильно сделали. Сама лодка была довольно большой и, что самое приятное, мотроной. Причём двигатель был не подвесной, а стоял на дне лодки ближе к корме. Вобщем это была и не лодка, а катер. Во всяком случае четверых и килограмм двести груза он поднимет. Я уж боялся, что у них какая-то двухместная мелочь. Ладно, вернёмся к нашим баранам.

В лагере всё было спокойно под присмотром Лани и Феи. Роза продолжила готовку, время от времени поглядывая то на Фею, то на Лани. Сэнд пинал балду. А что ему? Теперь не он здесь командует. Это я теперь командую. Вот влип.

«— Фея, ты можешь найти золото в земле? Вряд ли оно глубоко закопано».

«— Могу. Металлы хорошо определяются».

«— Значит мы идём искать клад».

Я нашёл глазами Сэнда, спросил:

— У тебя лопата есть?

— Есть.

— Бери. Пошли.

— Куда?

Насторожился Сэнд. В Сфере традиционна кремация покойников, а захоронение в земле считается чем-то плохим. Есть поверье, что захороненные в земле не отдают душу Алазии для перерождения, а растворяются, исчезают в земле. Может он думает, что я его убью и закопаю? Я удивлённо ответил мужчине:

— Как куда? За золотом.

— А. Сейчас возьму.

Оживился он. Жажда давно вожделенного золота быстро вытеснила страх. Он побежал к лодке, а я подумал: на какие шиши я соберу экспедицию в Дикоземье? Топливо, еда, оружие стоят денег. Опять же информация ещё дороже стоит. А вот золото… Можно нанять команду наёмников, купить хороший танспорт, навести справки. Может ну его, Сэнда? Отдавать кучу золота какому-то беглому каторжнику! Он его проиграет да пропьёт. А то и просто его пристелят где-нибудь на задворках Рито. Пристрелят… Пристрелят? А это… Стоп!! Чем я тогда буду отличаться от него? Ладно, посмотрим — сколько там этого золота.

Вернулся Сэнд с лопатой. Похоже он воодушевился близкой перспективой стать богатым. Мы отошли от костра ближе к лесу. Я связался с Феей:

«— Где-то в этом районе спрятано золото. Надо его найти».

«— Начинаю».

Голубая Девчонка появилась впереди нас и медленно «пошла». Если не присматриваться, то и не заметишь, что она на самом деле летит в сантиметрах над грунтом. Сэнд смотрел на неё во все глаза, ну а я уже давно привык и оглядывался по сторонам. Лес тут был редкий, чистый, без буреломов и завалов сушняка. Кроны раскидывались широко, не так как в густом лесу, где деревья растут не в ширь, а вверх. Да и травы здесь было гораздо больше. Земля под ногами почти не проседала. Фея двигалась впереди и вдруг остановилась возле наклонившегося дерева.

— Тут.

Фея ткнула «пальцем» под корни. Голос слышал не только я, но и Сэнд. До этого Фея общалась только со мной, поэтому для каторжника раздавшийся в голове голос стал полнейшей неожиданностью. Он испуганно дёрнулся, но увидел что я спокоен и остался на месте. Мы нашли клад так быстро?

— Копай, Сэнди.

Он засопел, но золота хотелось, так что лопата зашкрябала о дёрн. Фея, казалось, потеряла интерес к поискам и «пошла» куда-то, петляя между деревьями. Пускай идёт. Яма тем временем ширилась. Сэнд сам понимал, что подельники не могли спрятать золото глубоко, поэтому копал не в глубину, а в ширину. Ближе к корням лопата звякнула об твёрдое. Работа пошла быстрее. На свет показался металлический ящик с откидными ручками, выкрашеный в утилитарный тёмно-зелёный цвет. Сэнд воткнул лопату в кучу земли и дрожащими руками открыл замки крышки. Тускло блеснули слитки. А ведь я видел такие брусочки. Там, в подземелье. Хм, сколько их тут? Хватит на рейд и останется. Даже половины хватит. Но отдавать целую половину этому негодяю? Но я же обещал. Чёртова совесть! Однако…

— Сэнд, сколько тебе надо для счастья?

Он обернулся с шальными глазами. Ясно было, что ему нужно всё. Делиться он не хотел. Не зря говорят, что золото сводит с ума. Мой вопрос словно сорвал с его разума какой-то предохранитель. Сэнд схватил лопату как копьё и воткнул её в меня. Честно говоря, он застал меня в расплох. Он целил в шею, но я успел отшатнуться назад, потеряв равновесие. Лопата вместо шеи воткнулась в живот. Если бы на мне не было подарка Феи, то лопата разрубила бы меня до позвоночника. Но старинный костюм из будущего сработал на «отлично» и я ощутил только сильный удар в солнечное сплетение. Дыхание перехватило. Сэнд размахнулся, намереваясь довершить дело вторым ударом, на этот раз в цель. Я дёрнулся в сторону и штык грязной лопаты воткнулся в рыхлую почву в сантиметре от шеи. Твою ж дивизию! Я попытался достать его ногой, но он увернулся и занёс лопату в третий раз. Я видел его перекошенное безумием лицо и яростные глаза. Почему говорят, что перед смертью человек вспоминает всю свою жизнь? Нифига. Мне только стало жаль Лани и жаль того, что я когда-то сбежал от неё, потеряв столько потенциально счастливого времени. Вместо воспоминаний промелькнули картины того, чего не случилось. Вот мы с Лани гуляем по улицам вечерней Сефийи. Вот мы с ней празднуем оконание её учёбы. Вот на купленном мною грузовике едем в её родные Кедровки. Вот мы живём в небольшом доме на берегу большой реки. Стало так тоскливо, но тоска сменилась вскипевшей яростью. Какого хрена! У нас всё еще будет! И счастье, и дом на берегу реки! Да пошёл ты, Сэнд!!. Я не понял — что произошло. Но каторжника словно ударило огромной кувалдой и впечатало в ствол наклонённого дерева, да так, что сверху мелкие сухие ветки. Это я сделал? Как? Рядом со мной возникла из воздуха Фея и тревожно спросила:

— Откуда такой выброс психоэнергии?

— Наверное от меня.

Просипел я, пытаясь восстановить дыхание. Фея «подошла» к дереву. Тело Сэнда сползло в яму, прямо на ящик с золотыми брусками. По коре дерева было размазано кроваво-бурое пятно. Глядя на него я как-то сразу понял, что Сэнд мёртв. Но как же я его убил? Неужели именно про это говорилось в воспоминаниях об управлении Энергоячейкой? Скорее всего. Я нетвёрдо встал, кое-как отряхнулся от влажной почвы. Труп лежал на ящике сверху, обнимая его, словно говорил своей позой: «отстаньте! Это моё золото!». Затылок превратился в месиво из крови, кости и коры дерева. Не повезло тебе, Сэнди. Зато вопрос с владельцем разрешился. Будут ли меня мучать угрызенья совести? Да нихрена. Осталась Роза. Но она мне ещё пригодится. А уж заставить её нам помочь я сумею. Фея осмотрела дерево, труп, и «подошла» ко мне. «Села», обняв колени.

— Фрам. Как ты это сделал?

— Не знаю. Вместе с инструкциями по тактике и оружию пришло знание о новых энергоячейках, которые позволяют применять энергоудары. Я не могу сейчас объяснить подробно, потому что сам мало что понимаю.

— Я ничего не знала о новых ячейках. Как ты себя чувствуешь?

— Хреново. Словно всю ночь пил и куролесил, а утром не похмелился.

— Получается, что это не то что «руки» Лани? Это словно какие-то… Тараны! Да! Энерготараны.

— Наверное. Во всяком случае о полноценном аналоге «рук» нигде не мелькало.

— Что ты будешь делать теперь?

— Что и хотел.

Я пошёл к костру. Там сидели девчонки и о чём-то разговаривали. Ну бабы, что возьмёшь! Лишь бы языками почесать. Они завидели меня, такого взъерошенного и одинокого, замолчали. Я сел на бревешко, пригладил волосы. Роза осторожно спросила:

— А где Сэнд?

Я спокойно и буднично сказал:

— Сэнд мёртв.

Роза открыла рот и застыла. Поварёшка выпала из рук. Глаза расширились чуть не до вэйтовских размеров. Её рот скривился, губы задрожали..

— Сэ… Сэнд. Зачем вы его? За что? Почему?.

— Послушай, Роза. Сэнд напал на меня, чуть не отрубил мне голову лопатой. Я оборонялся.

Может Лани мне и поверила, а вот Роза вряд ли.

— О, Шанья! Бедный Сэнд!

— Прости, Роза. Он сам виноват.

— Вы… Вы и меня?. Убьёте?

Заплакала женщина и сжалась в комок.

— Успокойся. Никто тебя не убьёт. Слышишь?

— Я вам не верю-ю-у-у!!

У неё началась истерика. Лани, сидевшая неподалёку, переместилась к Розе, насильно отняла её руку от лица и влепила ей смачную пощёчину. Женщина перестала выть и замолчала, глядя на нас удивлёнными зарёваными глазами. Лани отсела от неё и спросила:

— Успокоилась?

Роза покивала. Она переводила взгляд то на меня, то на вэйту. Я как можно мягче спросил:

— Роза, ты поможешь нам?

Она неуверенно кивнула. Я постарался объяснить ситуацию:

— Наши друзья попали в большую беду. Мы хотим их спасти. Чтобы это сделать, нам надо уехать отсюда. Ты поможешь нам уехать?

— Угу.

На лице Розы словно пропечаталось: «Да-да, уезжайте и оставьте меня в покое». Я встал, сказал женщинам:

— Вы тут успокойтесь и доделайте уже еду. А я уберусь пока.

На меня посмотрели если и не с отвращением, то с опаской. Ну да. Пришлось замараться убийством. И нет охоты им вдалбливать, что это была лишь самооборона. Я ушёл за деревья, к яме с трупом. В других обстоятельствах я может быть и устроил бы Сэнду кремацию, но не сейчас. В половине дня пути от города, рядом с водной дорогой зажигать дымный костёр — это всё равно что пускать сигенальную ракету: «Мы тут!». Стащил тело с ящика, перевернул на спину. Лицо у трупа было удивлённо-неверящее. Словно он спрашивал — «Как же так?!». Я закрыл ему глаза ладонью, попробовал поднять ящик. Хрена себе! Да в нём килограмм шестьдесят! Как они втроём его таскали? Я порядочно попыхтел, прежде чем вытащил ящик наверх. Хорошо что яма была неглубокая. Можно было позвать Лани, но мне не хотелось оставлять без присмотра Розу. Да и вэйте созерцание трупа с размозжённым затылком вряд ли принесёт радость. Повертел в руках лопату, чуть не ставшую орудием моего убийства, и начал сбрасывать землю обратно в яму, хороня труп. Прости, Сэнд. Не дано тебе попасть в Алазию.

Пока я работал лопатой, Фея маячила неподалёку, но молчала. Я вообще не представляю — что там у неё на уме. Да и есть ли тот ум? Разровнял землю на месте погребения, воткнул в неё лопату. Как же я устал. Драка и энергетический выброс измотали меня.

— Знаешь, Фрам, если бы Сэнд не умер, я бы потом могла стереть у него память о нас. И той женщине тоже.

Голос в голове застал меня врасплох и я не сразу ответил:

— Почему ты мне не сказала о такой возможности?

— Я хотела, но не успела.

— И что, ты можешь любому память стереть?

— Нет. Тебе не могу.

— Почему?

— Не знаю. Просто не могу. И войти в твоё сознание я без твоей же помощи не могу.

— А как же тогда, в Комплексе, получалось?

— Ретрансляторы Комплекса на порядки мощнее. Но и там я не могла в твой разум войти по своему желанию. Я думаю это связано с феноменом переноса сознания из одного мира в другой.

— Ладно, прочесть мои мысли ты не можешь. Лани?

— Могу. С трудом. Инициированые МАРСы трудно читать из-за флуктуаций пси-полез.

— Я типа понял. Роза?

— Могу прочесть большинство её мыслей. Могу «затереть» участки недавней памяти. Могу заставить что-то сделать.

— Круто. Именно так ты устраняла нарушителей в Старом городе?

— Примерно так.

— Значит если мы встретим отряд недоброжелателей, то ты просто можешь заставить их перестрелять друг друга?

— С мощностью ИМН я могу повлиять только на одного человека, при том устройство должно быть от него не далее как в двух метрах.

— Твою дивизию. Я уж размечтался. Ладно. Сможешь выведать — что знает и думает Роза? Только не испорть её, она мне нужна живой и в здравом уме.

— Я попробую. Размести ИМН поближе к её голове. Чем ближе — тем лучше результат.

— Угу.

Я взял лопату и пошёл к костру. Наконец-то еда была готова. Мы поели Розиного варева, попили чаю. Я подозвал Лани и попросил её принести ящик. Она кивнула и пошла в лес даже не спросив где он. Я проводил её взглядом и сказал присмиревшей Розе:

— Посиди, пожалуйста, спокойно. Я не сделаю ничего плохого.

Она насторожилась. Тут ещё появилась Фея и приблизилась к нам. Роза оторопела, но сидела на поджатых ногах тихо. Я подсел на коленях поближе, протянул левую руку, вокруг которой как толстый браслет был обёрнут ИМН, к её голове. Женщина отстранялась пока было возможно, а потом замерла. Наверное потому, что Фея какими-то хищными движениями «подошла» к ней вплотную, «наклонилась» к ней так, что их лица оказались на одном уровне. Со стороны это выглядело, твою дивизию, странно. На траве сидела брюнетка в наряде «ковгёрл», опершись на отставленные назад руки, а около неё с одной стороны на коленях стоял мужик в синем, похожий на косплейщика «капитана Америки», и протягивал к её голове руку, словно склоняя к любовным, твою дивизию, утехам орального характера! А с другой стороны к её лицу, словно для поцелуя, склонилась голубая призрачная фигура девочки в развевающемся платьишке. Я представил эту картину. Чёрт бы побрал мою фантазию!

Фея потрошила мозги Розы, а я стоял перед этой Розой на коленях, как дурак. Неподалёку раздался глухой стук упавшего на землю ящика и тихое звяканье золотых брусков. Очень надеюсь, что у Лани не такая испорченная фантазия как у меня.

— А что это тут происходит?

Ну твою же дивизию. Так и знал. Я скосил глаза на голос. Лани стояла неподалёку в очень характерноу позе — голова склонена на бок, а руки уперты в бока. Я сделал страшные глаза и прошипел:

— Тс-с-с. Не мешай. Потом скажу.

Лани ждала в такой же позе. Мне было как-то неуютно под её взглядом. Она ревнует? Наконец Фея отлетела в сторону. Я убрал руку от головы женщины и поспешил встать. Роза смотрела вокруг с непонимающим видом. Я подошёл к Лани и тихо, чтобы не услышала Роза, пояснил:

— Фея читала её мысли.

— Но это… Это же гадко!

Возмутилась вэйта.

— Кто ей дал право влезать в сокровенное?

— Я.

— Ты?

— Я. Нам нужно скорее добраться до Рито. У нас нет времени на долгие допросы.

— Да, но..

Она не нашлась что ответить. Тем временем Роза встала и спросила:

— Вы отпустите меня?

— После того, как ты поможешь.

Она ничего не ответила, только кивнула, глядя в землю. День уже клонился к закату. Если отплыть сейчас, то ночью мы будем в Счастье. Что расскажет Фея? Она поведала, что дело о пропаже экспедиции взбудоражило город. Потом ещё побег двух подозреваемых и убийство неизвестного священника. Сказала, что по Счастью ходили дикие слухи о найденном в Старом городе полусумасшедшем, твердившем, что его похитили двое, мужчина и вэйта. Что похитителей куда-то увела Голубая девчонка. Большинство военных и дружинников заняты на поисках экспедиции и двух преступников, сбежавших из города. О Розе призрак сказала, что она местная. Раньше она мечтала уехать из Счастья куда нибудь в более весёлые места. Познакомилась с Сэндом в трактире. Он пообещал ей увезти её с собой в Рито после того, как она поможет ему найти тайник с золотом. У её отца была как раз большая лодка. Она уговорила отца дать её на время Сэнду. Тот представился старателем и пообещал по возвращении оплатить аренду из выручки за продажу артефактов. Так же Фея по воспоминаниям Розы составила примерный план города. Я спросил про грузовик. Фея сказала, что он находится на стоянке у участка Дружины. Роза даже его видела. Больше ничего интересного Фея не рассказала. Я попросил показать мне карту города, если это возможно. И вот она у меня в голове. Вот причал отца Розы. Если оставить там лодку и её саму, то вот здесь, окружной улицей, можно добраться до участка. Вот тут заросли кустов и если их обойти, то можно выйти на дорогу рядом с площадкой транспорта. А вот тут выезд на дорогу в сторону Большого Рассена. На ней раньше был охранный пост военных, но сейчас он снят, так как все ищут пропавших в стороне Дикоземья. Значит, если найти способ по-тихому взять грузовик, не переполошив дружинников, то вполне реально рвануть в Рито. Вот только топливо… Что если войти в контакт с отцом Розы, дать ему золотишка? Через него купить горючку? А если он настучит дружинникам? Можно взять Розу в заложницы. Ну типа того. Спереть горючку на заправке? Сложно. Однако она недалеко от реки. Вот только искать в темноте бочки с компрестом не очень здорово. Да и сторож опять же… Думай, думай… Стоп! Здесь же есть аэродром! А на нём, на сколько я помню, есть самолёты и газолёт! Этот вариант куда проще. Жаль, конечно, ставший родным ТЗГМ, но придётся его оставить тут. Надеюсь, что новый хозяин будет им доволен. Решено. Высадимся на причале ночью, оставим там лодку и Розу, предварительно подправив ей память о сегодняшнем дне. Проберёмся на аэродром и захватим газолёт с пилотом. Или самолёт.

Я рассказал о плане вэйте. В вопросах планирования она полностью полагалась на меня, поэтому план возражений не встретил. Я вернулся к беспомощной Розе и сказал:

— Собирай вещи, мы уплываем.

Она покорно кивнула, свыкшись с подчинённым положением. Пока она сворачивала палатку, собирала утварь и носила всё это в лодку, я с помощью Лани перенёс туда же наши вещи и главное — ящик с золотом. Проверил, чтобы ничего не оставили. Потом мы сели в лодку. Я посмотрел на Розу:

— Умеешь ей управлять?

— Угу.

Тогда правь к городу, домой.

Роза села на место рулевого в носу лодки. Там был маленький штурвал типа автомобильного руля и ручки управления двигателем. Тут, кстати, и реверс был. Так что из камыша мы выбрались задним ходом под бодрое жужжание двигателя. Потом лодка пошла по течению в сторону города. Роза держала курс ближе к середине реки, видимо не зная особенностей прибрежного дна. Так мы шли несколько часов. Стемнело. Роза сбросила газ и к Счастью мы подходили тихо. Причал её отца был почти на краю города, поэтому мы прошли незамеченными. Даже если кто-то и видел лодку, то она была знакомая, а в сумерках не особо разглядишь пассажиров. Нос лодки мягко ткнулся в намотанные по периметру причала канаты. Роза выключила мотор и вопросительно на нас посмотрела. Под её взглядом я накинул трос на тумбу, мы выгрузили рюкзаки и ящик на причальный настил. Я подошёл по качающейся лодке к Розе, протянул руку с ИМНом, скомандовал Фее сделать то, о чём проинструктировал ещё во время плаванья. Фея стёрла из памяти Розы события сегодняшнего дня, а взамен внушила ей, что они с Сэндом поссорились, он ушёл искать свои сокровища один, пригрозив застрелить. Что Роза обиделась и вернулась домой, послав бывшего приятеля далеко-далеко. Что приплыв домой, Роза так устала, что уснула прямо в лодке. И действительно — женщина мягко осела на свёрнутую палатку, накинула край на себя и закрыла глаза. Мне показалось, что она сладко причмокнула во сне как ребёнок. Сценарий был придуман мной в пути. Фея до такой драматургии не додумалась бы. Ей было проще просто стереть память. Но я настоял на том, чтобы на место стёртого вложить Розе правдоподобные воспоминания. Она вообще случайный человек, ничего нам плохого не сделала и ей совсем не обязательно потом мучаться вопросами о провалах в памяти.

Фея пряталась в ИМНе и наблюдала всё оттуда. Незачем ей светить тут на всю округу как неоновая вывеска у борделя. Мы включили маскировку, подхватили рюкзаки. Лани «руками» подняла ящик над землёй так, чтобы он летел себе позади нас. Невысоко так. «Низэнько-низэнько», как в анекдоте про бегемота и прапорщика. Ориентируясь по вытащеной из мозгов Розы карте мы задами и «огородами» пробирались к аэродрому. Хорошо что в детстве она была непоседой и с друзьями облазила все ближайшие заросли и тропинки. Будь она пай-девочкой, то мы бы знали только дорогу от дома до школы и библиотеки. Кстати, для меня было новостью, что в Счастье имелась таковая. Но она имелась и играла роль местного дома культуры. Основные каналы местного телевидения напрямую до сюда не добивали, только через ретранслятор. А в «библиотеке» регулярно устраивали показы привезённых с «большой земли» светолент, самодеятельность всякую, праздники организовывали. Местное население, не избалованное развлечениями, с удовольствием участвовало. Так Рассен поддерживал свою культуру на окраинах федерации. Местные считали себя не отшельниками, не изгоями, а частью большой страны.

Ещё на подходе мы увидели большой ангар и ещё один, поменьше. В большом, скорее всего, находился газолёт. Что выбрать? Самолёт быстрее. Но дальность полёта меньше и летает он от аэродрома до аэродрома. Газолёт может садиться на любую подходящую поляну, а это для моих планов было немаловажно. Как я знал из полученных от Розы сведений, пилоты самолётов жили в городе. Однако вот пилот газолёта, он же его собственник, жил прямо на аэродроме. И это тоже было для нас удобно. Я сразу решил не лезть пилоту в мозги, а договориться с ним, чтобы он работал по доброй воле и не приходилось бы ждать от него падлянки или постоянно им управлять. По крайней мере я сначала хотел с ним договориться.

Территория аэродрома была огорожена невысоким сетчатым забором. Такой не от людей, а от животных, чтобы не забредали на лётное поле. А вот и ворота. Замок символически накинут и даже не заперт. Мы прошли в них, стараясь не скрипеть створкой. У ворот здание, оно же зал ожидания, контора аэродрома и сторожка. Всё в одном. Одно окно светилось, но никто не вышел. Сторож был довольно пофигистичный. Наверное он философски рассуждал, что, мол, кому надо тот и так сопрёт, запирай-не запирай, а честный человек сам постучит. Ох уж эти доморощеные философы. Мы тихо прошли мимо цистерн топливного склада, мимо мастерской, которую я определил по валяющимся у стен старым деталям. Вот и домик пилота, на отшибе. Лани опустила ящик на землю. Я обошёл вокруг домика. Во всех окнах было темно. Или пилот спит, или дома никого. Я потянул ручку двери и та легко открылась. Встав на путь преступности, я оставил Вэйту «на шухере», а сам крадучись вошёл в дом. В прихожей, совмещённой с кухней, царил беспорядок. Я чуть не упал, наступив на что-то мягкое, потом на твёрдое. Тем более было темно как у раловца в заду. В кухне никого не было. В соседней комнате, спальне, тоже не было никого. Пилот где-то шлялся. Что ж такое? Ночь на дворе! Я выглянул на улицу, велел Лани спрятать ящик за домом и идти внутрь. Дальше мы почти час ждали. Вэйта была проинструктирована на случай неожиданностей. Не зря говорят, что нет хуже «ждать» и «догонять». Время тянулось издевательски медленно. Ещё и тишину приходилось соблюдать. Но вот послышался какой-то шум, невнятное бормотание и дверь открылась. Невидимый в темноте прихожей человек прошёл те же этапы, что и я — наступил на что-то, потом ещё на что-то. Однако в отличие от меня на ногах не удержался и грохнулся, вызвав обвал каких-то вещей. Я щёлкнул запальной кнопкой и повернул маховик света. Вспыхнул газ в светильнике. В мягком желтоватом свете нам предстала чистая кухня. Чистая в том смысле, что ей редко пользовались по назначению. В противовес ей прихожая была воплощением вселенской энтропии (хаоса по-простому). Небольшое пространство было по щиколотку завалено предметами одежды и обуви. Посреди ровного слоя тряпья вперемешку с сандалями и сапогами сидел некто с бутылкой в правой руке. Лани «рукой» закрыла входную дверь, как я предупреждал, но что делать дальше не знала. Я встал со стула в кухне и подошёл поближе к прихожей. Это что еще за… чудо? Сидевший в тряпках вдруг икнул и женским голосом сообщил:

— Сегодня… Ик… Никто никуда… Ик… Не летит. Ни-зя.

Вот так раз! Чудо с бутылкой подняло голову. Мне приветливо улыбалась женщина возраста между двадцатью пятью — тридцатью годами. Это тот возраст, когда женщина уже избавилась от юности, но пора ежедневных битв за свежесть и красоту ещё не наступила. Такой возраст ещё называют «самый сок». Издалека признать в ней женщину помешала короткая рыжая причёска и моё ожидание пилота-мужчины. Женщину с бутылкой можно было бы назвать красивой, если бы не выделяющийся на загорелой коже светлый шрам, тянущийся с правой стороны лба через бровь и правую щёку почти до нижней челюсти. На месте правого глаза держалась повязка, напоминающая пиратскую. Женщина сняла повисший на ухе весёленький бюстгальтер в красный горошек, неизвестно как там оказавшийся, встала, качнув полупустой бутылкой. Наряд женщины составляли неровно обрезаные чуть ниже колен тесные зелёные штаны и короткая, открывавшая плоский живот жёлтая майка. На ногах у любительницы горячительного были сапожки от наряда «ковгёрл». Формы у неё были что надо, но без излишеств. Если бы не безобразие на лице, то..

— А вы кто?

Изумилась женщина и отхлебнула из бутылки. Я не остался в долгу и спросил в ответ:

— А ты кто? И где лётчик?

— Я-то кто? Ик… Сана я..

Ответила она таким тоном, словно одно имя всё объясняло. И окинула недоумённым взглядом кухню:

— Да! И где же лётчик? Ик?

Она уставилась на меня, постепенно фокусируя взгляд, словно это лично я был повинен в исчезновении таинственного лётчика. Потом до неё дошла суть моего вопроса и она взмахнула булькнувшей бутылкой:

— Э! Так это я — ик… лётчик.

Я оторопел. До этого момента мне думалось, что пилот — другой человек, мужчина и трезвый. Сана подняла палец и поправилась:

— Отставить. Я — не лётчик.

— А кто же ты?

Терял я терпение. Женщина посмотрела на поднятый палец и провозгласила:

— Я не лётчик. Я — лётчица. Вот. Ик.

Я застонал. Мне живо вспомнилась пьяная Марика. Сана тем временем сделала несколько нетвёрдых шагов и очень заинтересовано спросила, ткнув тем самым указующим перстом уже в мою сторону:

— Кто вы, синие ребята? Ик… И почему вы голышом?

— Э. Кхм. Мы одеты.

— Клёвая одёжка. Особенно у этой милашки.

Сана кивнула в сторону вэйты. Я против воли обернулся. Лани под двумя взглядами заметно покраснела сквозь тёмную кожу. Чего это с ней? Я мысленно застрелился из Царь-пушки и вернулся к лётчице. Она снова отхлебнула из бутылки и с пьяной щедростью протянула её мне:

— Буш?

— Нет.

— А ты буш?

Спросила она у Лани. Та испуганно замотала головой и даже зажмурилась словно примерная школьница, которой пацаны предложили за углом сигаретку. Сана пожала плечами и снова спросила меня:

— Так кто вы?

— Заказчики. Нам срочно нужно в Рито.

— Ну-у, красавчик! Срочно не получится. Ик… Тяговый мотор надо регулировать. Механик придёт только завтра. Ик… После обеда. Наверное.

— Блин. Если я заплачу за срочность и отрегулирую мотор?

— Ого, да ты не только… ик… красавчик! Ты и механик!

— Есть немного.

— Сколько заплатишь? Ик?

— Вот.

Я достал с пояса кусочек золота. Этот кусочек загодя отколупал от одного из брусков с помощью «рук» Лани. Сана присмотрелась почти трезвым глазом:

— Это золото?

— Да.

— Ну, ик, ребята — поменять его на… ик… деньги можно только в Рито.

— Да нам туда и надо!

— Ну и не ори. — Спокойно, с чисто женской логикой ответила Сана.

Ещё посмотрела на нас и вдруг прищурила левый и единственный глаз:

— А вы случаем не та парочка, что сбежала из-под следствия… ик… Двоих придурков отделала и пришила до кучи какого-то святошу? Ик?

— Ну допустим. — Не стал я особо отпираться.

Может быть потому что Сана перечислила наши «подвиги» с некоторым одобрением. Она захохотала пьяным смехом, болтая бутылкой, покачнулась и упала бы, если бы я не схватил её за руку. Сана перестала хохотать и удивлённо взглянула на меня единственным, но тем не менее красивым глазом:

— О, красавчик! Мы не настолько хорошо знакомы… ик… чтобы начинать любовные игры. Ик. Да ещё на глазах этой красотки.

Твою дивизию! Что она несёт! Да что со мной не так, если все женщины (кроме, пожалуй, Лани) подозревают меня в домогательствах в те моменты, когда у меня и мыслей таких нет?! Я отбросил руку Саны словно горячую железку:

— Какие игры?! Я женат!

— Ик?

— Да! Вот моя жена!

Я мотнул головой в сторону вэйты. Сана прищурилась своим глазом на Лани и почесала пальцем подбородок. Я почему-то обратил внимание, что ногти у неё коротко стриженые. Никакого специального маникюра. Рабочие такие руки у неё. Сана поразглядывала Лани, как-то непонятно улыбнулась и заговорщицки, я бы сказал, подмигнула вэйте. Потом вручила мне бутылку и прошла мимо в сторону спальни, сказав на прощанье:

— Ик. Приходите утром. Поговорим. Ик. Хотя можете здесь заночевать. Только совокупляйтесь не громко. Сторож может проснуться и начать… ик… сторожить.

Я открыл рот, чтобы вознегодовать и с возмущением ответить, что мы не собираемся совокупляться на кухне в чужом доме, но услышал тихое похрапывание. Сана уже спала. Пар ушёл в систок. Я огорошено посмотрел на Лани. Она стояла пунцовая даже сквозь светло-шоколадную кожу. И это моя ненасытная развратница? А выглядит сейчас как практикантка в кабинете венеролога. Я вздохнул и огляделся. В углу стоял небольшой старый диванчик. Да уж, на таком при всём желании не решишься совокупляться.

— Лани, ложись спать.

— А ты?

— Я посижу пока.

Вэйта не стала спорить и отправилась на диван. Фея не появлялась, исполняя мой приказ. Она вообще, после Комплекса, стала покладистой. Чувствует зависимость от меня? Я достал из рюкзака кружку-разогревайку, налил воды из-под крана. Оторвал полоску и пока вода закипала, достал пакетик с «чаем». Засыпал содержимое в кружку, выключил газ в светильнике и сел за стол у окна. Хоть на небе не было звёзд и Луны, но привычка созерцать ночное небо у меня никуда не делась. Я отхлебнул горяченный отвар и уставился в ночь.

Глава 11

Я проснулся раньше всех от того, что меня осенило. Твою ж тупую дивизию! Какого хрена я ломал голову над тем, как найти следы друзей в Дикоземье?! В городе должен быть тот самый оставшийся в живых, который утверждает что экспедицию захватили Марика и Лекс! Точно! Да ещё святоши! Фея «выпотрошит» им мозги «на раз». А сколько вообще времени прошло с момента нашего побега? Бли-и-и-ин! Сбился со счёта! Дней семь? Десять? Полторы недели? Н-да. А ведь стоит подобраться поближе к кому-нибудь из них, подержать… Хорошо зафиксированый пациент в анастезии не нуждается. Значит торопиться не стоит. Пусть себе движок налаживают. Вылет переносится.

Проснулась Лани. Пока она умывалась, я самовольно поставил чайник на плиту. Завтрак соорудили из наших запасов. Хозяйка дома спала долго, что и не мудрено. Вчера она «наклюкалась», а механик придёт только во второй половине дня. Мы сидели на том самом диванчике и скучали. Выходить было нельзя, чтобы не попадаться на глаза посторонним. Хуже нет — ждать и догонять. Говорить не хотелось, спать не хотелось. Ну разве что поцеловаться. Осторожно так, стараясь не скрипеть антикварным диваном. За этим занятием нас и застала Сана.

— Вижу, вы не скучаете.

Мы отстранились друг от друга словно школьники. Она, надо сказать, нас не стеснялась, расхаживая во вчерашней одежде. Вернее верх был вчерашний. Сапоги исчезли, а вместо тесных штанов она была в чём-то среднем между трусами и шортами. Чтобы сменить тему разговора и отвлечься от зрелища стройных голых ног лётчицы я спросил:

— Ты говорила, что механик придёт сегодня?

— Угу. А вы вроде бы хотели срочно лететь в Рито?

— Да. Но можем потерпеть и до завтра. У меня есть предложение.

— М?

— Я хочу нанять тебя для полёта не только в Рито, но и в другие места.

— Надо же. И куда надо будет лететь?

— В Дикоземье.

— Ого. Летать там тудно, так как ориентиров мало. Бандиты.

— Я заплачу.

Ударение сделал на последнем слоге, хотя подмывало сделать на предпоследнем. Сана с видимым удовольствием выпила две кружки холодной воды из-под крана и посела к столу:

— Золотом?

— Можно золотом. Сама потом обналичишь.

— В главном банке Рито можно обменять золото на деньги.

— Это хорошо. Сколько ты хочешь за работу?

— Обычная оплата газолёта такого класса — десять тысяч в сутки. Плюс за срочность и за риск — пятнадцать тысяч в сутки.

— Хм. Сто пятьдесят тысяч за неделю. Неплохо.

— Расходы у меня тоже немалые.

— Ладно, согласен. Завтра летим в Рито, а там я тебе заплачу за полёт и оплачу первые десять дней работы. Согласна?

— Согласна.

Пожала плесами Сана. Быстро же она согласилась. Наверное клиентов у неё мало. Вдруг подала голос молчавшая до сей поры Лани:

— Извините, Сана! Можно воспользоваться плитой?

— Вы же ей уже пользовались! А что ты хочешь с ней делать?

— Хочу приготовить обед.

— Обед?!

Женщина воскликнула так, словно это было чем-то сродни подвигу. Лани пожала плечами:

— Ну да.

— Пользуйся.

— И ещё… Э… Сана, не могли бы вы дать мне на время что-нибудь из вашей одежды?

— Конечно, красавица! Пошли!

Сана без лишних церемоний потащила вэйту в спальню. Странная она. Мне вообще на странные личности везёт. Через некоторое время они вернулись. Лани была в синем сарафане, коротком почти как ночная рубашка. Сана на этот раз вырядилась в «ковгёрл», но опять же в короткую юбку и короткую майку, вернее топ, открывающий голый живот. У неё, видимо, тяга к короткой открытой одежде. Твою ж нудистскую дивизию. Ей бы в земном «Плейбое» работать. Синий костюм Лани убрала в рюкзак. Сана хлопнула себя по лбу:

— Красавица, может ты сполоснуться хочешь? Небось упарилась в этой перчатке?

— С удовольствием, Сана!

— Иди в спальню, там дверь. За ней ванная комната.

— Спасибо!

Лани так обрадовалась, что чмокнула лётчицу и убежала. Сана посмотрела ей вслед, потёрла щёку и повернулась ко мне:

— Я бы и тебе предложила переодеться, но у меня мужских шмоток нет. А платье тебе не пойдёт, красавчик.

— Спасибо, обойдусь. К тебе может придти кто-то посторонний?

— Нет. Самолётчики с газолётчиками не очень общаются. Сторож на лётное поле не ходит. А из посторонних… Кто пойдёт к такой…

Сана нахмурилась и отвернулась.

— А по-моему ты вполне симпатичная.

К чему я это сказал? Ведь боком мне это выйдет — чую. Хорошо что Лани не слышала. Я и не знал, что она ревнивая девчонка. Ну нафиг! Подмигнёшь какой симпатяжке, а вэйта как даст леща «рукой» и башка в трусы провалится. Сана не отозвалась, отшла к плите. Нацедила себе кружку ещё тёплого «чая». Мы молчали, пока Лани не вернулась. Та ничего не заметила и развила кипучую деятельность. Даже фартук нашла. Гремела посудой, заглядывала в шкафчики, на полки. Сана заинтересованно наблюдала, потягивая «чаёк». А ведь я и не знал что Лани умеет готовить. Вообще скольких вещей я о ней не знаю и сколько открытий у меня впереди? Знание о том какого размера у неё грудь или какой формы у неё родинка на заднице — это всё ерунда. Вот знать её мечты, страхи, симпатии и антипатии, это бесценно. От нечего делать я помогал чистить овощи. Сана даже не помнила об их приобретении. Чем она питается-то?

— Я чаще всего обедаю в трактире. А так перекусываю чем попало. С хлебом всё хорошо идёт.

Понятно. Я сам в рейсах на консервах да бутербродах обычно. Но уж когда в цивилизации, то хорошей едой не пренебрегаю. Лани тем временем продолжала готовку. Сана с сожалением прервала наблюдение за священодействиями и ушла. Сказала, что надо связаться с механиком. Так или иначе обед сварился как раз к её возвращению. Лани в домашней одежде и фартуке, с половником в руке выглядела образцовой молодой хозяюшкой. Может я какой-то не такой, но этот образ был жутко соблазнительным. Сана довольно жмурила глаз и не скупилась на похвалы. Я не отставал и хвалил мою жёнушку вполне искренне. Лани сияла как бриллиант и одаривала нас очаровательными улыбками. Давно я не обедал с таким удовольствием. Мы с хозяйкой дома сыто отвалились от стола, ощущая настоящее блаженство. Сана погладила живот и с сожалением выдала:

— Эх, красавица. Если бы ты не была замужем, я бы предложила выйти за меня.

Сказано было таким тоном, что я ощутил укол ревности. Стоило представить эту парочку в супружеских отношениях, как пришлось себя одёргивать. Такие картины даже в фантазиях слишком уж горячи для послеобеденного отдыха. Я наплевал на здоровый образ жизни и задремал на диванчике, зная что ночью спать будет некогда. Проснулся когда за окном уже начинало темнеть. Сана известила что двигатель исправен и можем завтра вылетать. Я ориентировочно назначил вылет на три часа. Лётчица согласилась и пошла спать, сказав что перед рейсом — никаких гулянок. Лани я назначил на охрану дома, золота и Саны. Она не спорила, знала что бесполезно. Поцеловал её на прощанье и вышел в сгущающуюся темноту.

Вызвал Фею. Она не показывалась с тех пор как мы пришли к лётчице. По моей просьбе. Я вообще попросил её не показываться без моего разрешения. К чему нам лишние вопросы?.

«— Фея, ты здесь?»

«— Да».

«— Проведи меня к отделению дружины».

«— Хорошо».

Повинуясь её приказам, я, изображая Сэма Фишера, задворками и чуть ли не помойками пробирался на другой конец городка. Но вот в очередной раз осторожно выглянув из-за кустов я увидел знакомое уже здание с решётками. Таясь и поминутно замирая приблизился к освещённому окну, заглянул. За столом, возле связного аппарата сидел дружинник и читал какую-то книгу.

«— Фея, проверь здание, только осторожно».

Она появилась в виде бледного-бледного, почти полностью прозрачного видения и просто шагнула сквозь стену. Через некоторое время она появилась, сказав в голове:

«— В здании пять человек. Один у приборов, трое в соседнем помещении, один в запертом помещении».

Понятно. Дежурная смена и арестант. По канонам стэлс-экшенов всё с тем же мистером Фишером, я должен выведать нужную информацию не подняв шума.

«— Фея, ты сможешь прочитать сведения из памяти человека у приборов прямо отсюда?»

«— Да. Но только самые свежие».

«— Попробуй. Мне нужны знания о человеке, которого нашли недавно в лесу».

Бледная-бледная «девочка» «шагнула» сквозь стену, а я снова заглянул в окно. Дружинник вдруг замер, словно крепко о чём-то задумался. Книга выскользнула из его рук и упала на стол. Так он сидел несколько минут, уставившись в одну точку, а потом словно очнулся, с удивлением поглядел на лежащую книгу. Пожал плечами и потянулся, зевнув. Я убрался от окна, вызвал Фею:

«— Что узнала?»

«— Человека, найденного пятнадцать дней назад, зовут Николо Краев».

Я поднапряг память. Ах да! Это же помощник Мирского! Помню такого.

«— Он в городе?»

«— Да. Прошёл лечение и собирается возвращаться в Рассен».

Хм. Не навестить ли его? Либо он жертва, а дружинники сами придумали версию о похищении — либо он в сговоре с настоящими похитителями. Лично я пока склоняюсь ко второму варианту.

«— Давай навестим пострадавшего. Веди».

«— Ты уверен?»

Оп-па! Что это? А как же безэмоциональность?. Но я твёрдо ответил:

«— Уверен».

Фея передала мне маршрут и я снова лез огородами и задворками. На самом деле уверенности было не так уж и много. Но на счету каждый день, так что приходилось импровизировать. В конце-концов я вышел к больнице. Той самой, куда привозил Лани. В окнах было темно, а я понятия не имел — как попасть внутрь. Пришлось вновь запускать на разведку Фею. Как я догадывался, её возможности по «влезанию» в мозги быстро слабели с расстоянием, а для уверенного воздействия вообще нужно было подносить Накопитель вплотную к голове жертвы. Так что чем дальше от меня удалялся призрак, тем меньше он мог. К тому же для автономной разведки Фее приходилось оставаться заметной. Полностью невидимой она быть не могла — уж не знаю в чём причина.

Я сидел под кустом и ждал мою шпионскую самоходную голограмму, условно бывшую мне тёщей в исторической ретроспективе. До чего только не додумаешься, изнывая от нетерпения. Начинаешь вспоминать слова, которые в обычной жизни и выговариваешь-то не с первого раза. Глубже обдумывать мою ситуацию я побаивался, потому что тогда вырисовывалось такое, что впору было поверить в моё коматозное состояние шикарного бреда. Подумать только: я, обычный мелкий фермер, «колхоз», каким-то образом попал в параллельный, судя по всему, мир. Мало того. Я попал в мир, параллельный параллельному, так сказать. Здесь я оказался в теле местного жителя, пострадавшего во время спецоперации местных силовых структур находясь в их составе. После адаптации я, скрывая от аборигенов новую личность, поселился в глуши. Потом встретил двоюродную сестру настоящего владельца моего нынешнего тела. Она втянула меня в головокружительную авантюру, в результате которой я овобождал юную рабыню и сражался с людоедами-мутантами при поддержке инопланетных казаков-христиан. Мало бреда? По-моему достаточно на приключенческий фильм. Но я продолжил авантюру, вступив в экспедицию местного Шлиманна, в ходе её влюбился в девушку другого биологического вида, нашёл сокровища, был обвинён в уголовном преступлении. Это вполне тянет на вторую серию. А потом — Оп-па! И уже готова трилогия: машинный призрак спасает меня и мою иновидовую жену от преследования компетентных органов, впустив в недра старинного военного объекта, где вынуждает заключить с ней договор о взаимной помощи. Там же выясняется, что официальная история этого мира — полная туфта, а на самом деле многое было, мягко говоря, по-другому. И под титры третьей части бреда выясняется, что моя жена на самом деле есть биологическое оружие, созданное по подобию ранее существовавшего прототипа, который был биологической дочерью машинного призрака, при жизни бывшего командиршей целого района обороны в последней войне кого-то с кем-то. Ах да! Есть ещё малёха, на короткометражку: искусственный мозг комплекса сходит с ума окончательно и разносит всё вокруг, мы успеваем спастись и теперь пытаемся найти и спасти наших друзей, похищеных вместе с экспедицией. Разве возможны такие события с одним человеком? Как тут сам себе не поверишь, что всё это просто высококачественный бред спящего разума?

К реальности меня вернул голос в голове:

«— Человек Николо Краев находится в комнате на втором этаже. Спит. Так же в здании находятся ещё трое».

Хм. Всё это прекрасно, но как туда, на второй этаж, попасть? Спецкостюм наверное позволит забраться на стену, однако как открыть окно без шума? Твою ж дивизию. Я ничего путного не надумал, поэтому обошёл больницу кругом. Сзади был служебный вход, как и предполагалось. Даже не надеясь на удачу, потянул ручку двери. Да ладно?! Невероятно, но факт! Дверь мягко отворилась. Ну нихрена ж себе. Ладно, воспользуемся подарком судьбы. Я осторожно шагнул в тёмный коридор. Внутри отчётливо пахло медикаментами. Вроде и мир, и время другие, а в больнице запах такой знакомый. Кстати, в той больнице, где я впервые очнулся, так не пахло. Слава Богам — пол не скрипел под ногами, поэтому я бесшумно прошёл до лестницы, поднялся на второй этаж. Тишина стояла мёртвая, если так можно говорить про больницу. Однако, проходя мимо одной из дверей, я услышал какие-то звуки. Остановился, прислушался. А… Хм… Из-за двери доносились звуки возни и приглушённые сладострастные стоны. Вот оно что! Понятно, почему дверь не заперта — ночной гость с визитом. Я ещё послушал, завистливо вздохнул и пошёл дальше.

Нашёл нужную дверь по подсказкам Феи. В палате было немного светлее чем в коридоре. Николо мирно спал, накрытый больничной простынкой, даже похрапывал. Да, точно он. Ну что ж… Приступим? Я подошёл к койке, поднёс запястье с Накопителем к голове Краева и мысленно скомандовал — «возьми его под контроль и собери всю возможную информацию». Он даже темп дыхания не изменил. Однако через несколько минут нервного ожидания Фея «спросила»: «-Что сделать дальше?». Я велел ей «подчистить» за собой и усыпить Краева на некоторое время. Он не должен знать, что тут кто-то был. Через минуту я уже осторожно пробирался обратным маршрутом. Стоны за дверью перерастали в «ахи» и «охи», дело близилось к завершению и надо было поторапливаться. Мысленно пожелав любовникам всего хорошего, я спустился на первый этаж, а там вполне свободно вышел на улицу. Фея молчала. Да и мне пока говорить не хотелось. По её подсказкам я вернулся на аэродром, снова сыграв в Фишера. Лани не спала. Невероятно, но еще не войдя в дом, я ощутил её и её вопрос:

«— Всё хорошо?»

«— Да. А у тебя?»

«— Тихо. Никто не приходил. Сана спит».

Я вошёл в дом. Вэйта встала из-за стола, за которым сидела, и шагнула ко мне. Обняла, спрятав лицо на моей груди. В голове прозвучало:

«— Я волновалась. Боялась чего-то. Я дура?»

«— Нет. Я тоже волновалася. Это нормально, любимая. Кстати, почему мы общаемся через Канал?»

«— Не знаю. Само получилось».

«— Ладно. Давай ложись спать, а я ещё посижу, подумаю».

Лани не стала спорить, а чмокнула меня в щёку и отошла к старому диванчику. Всё-таки одна из любимых для меня черт её характера, это покладистость в нужное время. Она может поспорить, может взбрыкнуть, но каким-то чувством определяет моменты, когда действительно нужно отойти в сторону. И за эту черту я её не только люблю, но и уважаю.

Я сел на ещё тёплый стул у окна, облокотился на стол и вызвал Фею:

«— Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать, используя информацию Краева».

«— Начинай».

… А мы начинаем срабатываться с ней. Перейдя в ИМН она подрастеряла высокомерие и приобрела подобие эмоций, так что общаться уже было проще и приятней. Так… О чём спросить вначале?..

«— Кто и как участвовал в захвате экспедиции?»

Я услышал целую историю. Пока мы с Лани предавались плотским утехам в гостиннице Счастья, Мирский осуществил заранее задуманный план. Он вместе с Краевым и двумя помощниками быстро обезоружили своих коллег и моих друзей. В захвате участвовала бригада землекопов. Они оказались вовсе не простыми работягами, а частью криминальной группы. Мирский заранее договорился, что они будут ждать вызова. По договору бандиты получали золото, а в замен забирали основную часть людей экспедиции с условием, что увезут их в Дикие земли для инсценировки похищения Мирского с командой и учёными. Сам Мирский, его помощники и Нэро отправлялись совсем в другое место. Я был ошарашен, когда оказалось что доктор был заодно с Мирским. Единственным его условием было то, что никто не должен был погибнуть. Гуманист, твою дивизию! Не даром он казался мне странным. Вся операция строилась на поисках того самого архива. И ключ ведь от бронедвери у докторишки был! Откуда?! Почему меня это не насторожило?! А каким боком тут церковники? Краев не знал точно, но слышал от Мирского, что некая группа из «Наследия Семьи» дала им этот ключ еще до начала экспедиции. Стоп! Стоп! Где-то я уже… Точно! Церковная спецслужба по артефактам! Твою ж дивизию… Так же они устроили приглашение в экспедицию для Лани Рэн. Она была нужна им именно там. Зачем — Краев не знал. По плану церковники после «похищения» должны были забрать нечто из архива и вэйту. Золото и всё остальное предназначалось экспедиции. Мирский с Нэро стали играть свою игру, «кинув» церковников. Так вот почему они пытались выкрасть Лани. В конце-концов получилось так что бандиты с золотом ехали вглубь Дикоземья, увозя моих друзей и знакомых, а Мирский и Нэро ехали в им известное место. Где именно оно находится — Краев не знал, но Фея вытащила из обрывков неясных воспоминаний слово «Эдем». Фея даже эмоции проявила, беззвучно удивившись:

«— Что? Не может быть! Но тогда… Фрам! Я знаю где это место! Нам туда и надо!»

«— Прекрасно. Выручим моих друзей и поедем».

… Однако надо ещё и найти их. Тут вышел облом. Краев вообще не знал о дальнейших планах бандитов. Он вообще о них ничего не знал кроме клички главаря — «Серый Мо». Ладно, группа из сорока человек с машинами и золотом — не иголка в стоге сена, следы оставляет. По большому счёты я теперь знал основное: мои друзья пока живы и к похищению непричастны. Кстати, а какова роль самого Краева во всём этом? После захвата экспедиции он должен был сыграть единственного уцелевшего, чтобы отвести подозрения от Мирского и Нэро, а так же сбить с толку церковников. Фактически свою часть работы он уже сделал. Далее он уедет в Большой Рассен и преспокойно будет ждать вестей от начальника. Я задумался. Хрен с ним, с Краевым. Завтра, вернее уже сегодня, летим в Рито. Обмениваем золото на деньги, часть ложим в банк. Пусть мы беглые преступники, но в славном городке Рито есть замечательные финансовые заведения, которые за скромную прибавку к официальному проценту не интересуются личностями вкладчиков. К тому же желающих скупить золото ниже рыночной цены в этих же заведениях полно. Покупаем необходимое снаряжение, перелетаем в Стеклянные Озёра, вооружаемся и снова летим, на этот раз в ближайший город Дикоземья — собирать инфу. Вполне рабочий план. Фея?

«— Я не против. Ведь наш уговор в силе?»

… сладко спросил девчоночий голос у меня в голове и я почувствовал, как от зловещего смысла по спине побежали мурашки. Т-т-тв-ою ж ди-ди-дивизию! Я ведь на смертельном крючке у неё. Поспешил заверить:

«— Конечно в силе. Освободим друзей и поможем тебе».

Не знаю, убедил или нет, но Фея не переспрашивала. Утомлённый переживаниями и лазаньем по задворкам, я не заметил как уснул прямо за столом.

Проснулся от шушуканья. Женщины не хотели меня будить. Пришлось их разочаровать. После сборов Саны и Лани мы, соблюдая осторожность, попали в ангар газолета. Вэйта была одета в одолженную у лётчицы одежду. А так как та предпочитала всё коротенькое и открытое, то моя красноволосая «ковбойша» теперь щеголяла стройными ногами и плоским животом, за что Сане моё отдельное мужское «спасибо». Сама лётчица была одета не столь соблазнительно: просторные штаны, дорожные ботинки, футболка с коротким рукавом. Даже странно. Сам я оделся в «туристическую» одежду, хотя бы примерно похожую на местную. Не ходить же в образе Супермена? Мы загрузили ящик с золотом, забрались сами в пассажирскую рубку. Места в ней было не так уж и много — как в салоне грузопассажирской «Газели», если не меньше. Хотя снаружи сам газолёт казался не просто большим, а здоровенным. Конечно, почти весь объём занимала оболочка, внутри которой были упрятаны эластичные ёмкости с летучим газом. Этих ёмкостей было несколько, на случай утечек или аварий. В нижней части оболочки, внутри лёгкого каркаса, находились баллоны с запасами газа, топливные баки и различные агрегаты вроде газовых насосов и нагревателей. Сама кабина, или как это называется (называлось или только ещё будет называться) на Земле — «гондола» — размерами была с рейсовый «пазик». В передней части ожидаемо располагался пост управления, за ним сразу пассажирский отсек и отсек грузовой. В задней части кабины располагался моторный отсек, в котором был главный двигатель с тяговым винтом.

Ящик отправился в грузовой отсек, мы с Лани разместились в «салоне». Вэйта села у окна, «иллюминатора» по-авиаторски, а я посредине. Отсюда лучше было видно место пилота. Пост управления опровергал мои дилетантские штампы на счет рабочего места пилота дирижабля. Никаких штурвалов по типу корабельных и такого подобного. Кабина лётчика напоминала вертолётную. Хотя — нет! Больше всего она напоминала кабину большого старого экскаватора. Передняя и боковые стены почти полностью состояли из стеклянных окон и образовывали одну выгнутую подковой решётчатую стену. Обзор пилота благодаря этому был почти сто восемьдесят градусов. Приборной панели перед пилотом как таковой не было. Слева и справа были этакие скошеные «тумбочки» с циферблатами приборов, рычажками и кнопками управления. Посредине же кроме стены из окон ничего почти и не было, если не считать небольшого постамента, из которого торчала «рулевая колонка». Из нёё по сторонам выступали два рычажка, а на небольшой панели размещались несколько приборов. Да уж, точно «экскаватор»..

«Экскаваторщица» сидела в кресле расставив ноги в просветы между «тумбочками» и «рулевой колонкой». Пощёлкав несколькими рычажками и кнопками, она оглянулась:

— Поехали?

— Ага. А как же крыша?

Я был озадачен. Ведь газолёт стоял, вернее — висел, внутри большого ангара. Я-то думал, что его будут выводить на улицу. Но всё оказалось одновременно сложнее и проще. Я как-то забыл что радио здесь существует. Сана сняла с крючка громоздкие наушники, водрузила их на голову. У подбородка болталась коробочка микрофона. Женщина воткнула разъём жгута проводов куда-то в правую «тумбочку» и забубнила:

— Аксель, Аксель, это «пятьдесят третий». Как слышно?

Неизвестно — что там ответил таинственный Аксель, но Сана оглянулась влево-вправо и сказала в микрофон:

— «Пятьдесят третий» готов. Ожидаю.

Я ощутил, как в мою ладонь легла ладошка Лани. Это её первый полёт. Я-то хоть в армии пару раз на вертолёте в десантном отсеке летал. Хотя мы же в спасательной капсуле летели. Но там полёт был неожиданным и по сути практически неуправляемым. Нами выстрелили в сторону от Комплеса. Полёт наш был сродни Жюльверновскому «Из пушки на Луну». А тут другое дело. Я всё ещё не понимал каким обазом мы выберемся из ангара. Но вдруг раздался металлический скрип и мы поехали назад. Твою ж дивизию! А как же… Но оказалась, что едем не мы, а сам ангар. Мне стало ясно: вместо того чтобы таскать газлоёт они просто отвозят в сторону сарай. Оригинально, что и говорить. Он ехал себе тихонечко по рельсам, а я прикидывал, что так ведь и в самом деле проще. Не надо мучаться с зачаливанем здоровенной дуры в ограниченное пространство. Газолёт свободно фиксируется на открытой площадке, а потом на него надвигается ангар. При почти полном отсутствии аэродромной команды это было оправдано.

Постепенно ангар отъехал в сторону и газолёт оказался на свободе. Сана снова заговорила:

— Аксель, начинаю взлёт.

Она повернула флажок, сзади глухо заворчал главный двигатель, вращая НС-производитель. От него питались рулевые двигатели и вспомогательные агрегаты. Сана нажала большую кнопку, газолёт чуть вздрогнул и плавно стал набирать высоту. Сверху, сквозь крышу, слабо доносился шип газа, выпускаемого из баллонов в ёмкости. Видимо причальные тросы освобождаются дистанционно. Как только мы поднялись на достаточную высоту, Сана уравновесила подъёмную силу, манипулируя красными рычажками на левой панели, сверяясь с приборами на «колонке». Взялась за рычажки на той же «колонке». Они управляли рулевыми двигателями и рулями направления. Газолёт медленно повернул в нужную пилоту сторону. Ещё манипуляции, и, откликаясь на движение рычага, управляющего тяговым винтом, газолёт двинулся вперёд. Всё происходило неспешно, степенно. Как мне кажется, понятие «воздушное судно» больше всего применимо как раз к дирижаблям.

Новизна быстро прошла. Внизу монотонно проплывали леса и луга. Впереди необъятный горизонт тонул в белёсой дымке. Сана время от времени корректировала высоту и направление полёта, сверяясь с ориентирами из толстого альбома. Выдерживать нужное направление ей помогал прибор на подобие того, который показывал мне когда-то Лекс. Но он ещё был связан с управлением и представлял собой этакий автопилот. Мне быстро надоело смотреть вниз, в стороны и на работу «экскаваторщицы». Я заскучал. От нечего делать стал думать о том как буду выручать друзей. После истории с Мирским о наёме каких-то посторонних людей не могло быть и речи. Придётся полагаться исключительно на себя. Лани… Не буду же я её заставлять убивать людей. А убивать придётся. Там не мальчики-пионеры, а закоренелые злодеи. Им человека убить — как высморкаться. И тут я вспомнил про вложенные мне в мозги знания. Твою ж дивизию! Я чуть не рехнулся пока проходил процедуру, но потом, со всеми этими тревогами и событиями, было не до этого совершенно. Чего же этакого мне в башку понапихали? Я полез в дебри своих настоящих и поддельных воспоминаний…

…Ну что сказать? Ёперный театр, товарищи. Я ожидал «оружия будущего»: лазеров-шмазеров, боевых роботов и прочего «хай-тека» в стиле «Терминатора» и «Звёздных войн». Не то чтобы я очень ошибся в ожиданиях. Вообще хрен угадал. До меня только сейчас дошло название упомянутой Игорем его профессии — «наладчик биоманипуляторов из Брянского Объединения экспериментального биостроения». Так, кажется? Так вот: видимо после контактов с высокоразвитой цивилизацией и путешествий в другие Сферы земной прогресс круто повернул. Человечество с головой ухнуло в биотехнику. Создавались биомашины, искусственные организмы на небелковых структурах. Я мало что понимал, но вот, например, в памяти был раздельчик по управлению и применению тяжёлого экзоскелетного доспеха. Он принимал в себя «пилота» и на время они становились симбионтами. При этом доспех выглядел как двух с половиной-метровый рыцарь без головы в броне, напоминающей хитин. Так и со всей остальной боевой техникой. Причём многие образцы были беспилотными. Оружие сначала было по большей части огнестрельное, но потом появилось и энергетическое. Под конец межмировой войны в этой Сфере разработали психокинетическое оружие в виде МАРСа, но особой роли оно уже не сыграло, а потом Сферу закрыли. Мне стало понятно — почему после разрушительной катастрофы практически не осталось всяких остовов брошеной и сгоревшей техники, ржавых гильз и прочего хлама. После «смерти» псевдоживое оружие довольно быстро распадалось на всякую химию, не всегда безвредную. Самое смешное то что наши «супергеройские» синенькие костюмы были самыми лёгкими в плане защиты и комплектации. Почти что обычные «камуфляжи». А я ещё думал — теперь я «Бэтмэн». Твою ж дивизию. Вобщем львиная доля с таким трудом вбитых в меня знаний была практически бесполезна — разве что я раздобуду где-нибудь сорокатонного «Краба».

Ну ладно, оружие и «живность» нам недоступны. А как насчёт использования в бою МАРСа? Особого разнообразия тактик я тоже не обнаружил. Наверное всему виной то что изначально МАРСы и не должны были быть оружием. Боевое применение изучали уже во время войны, методом проб, ошибок и лишних жертв. Оператор управлял одним, реже — двумя МАРСами. Пары и тройки не ходили в лобовые атаки, а чаще участвовали в спасательных или специальных операциях. Как правило Оператор шёл вперёд, чуть сзади следовало Оружие, держа как бы защитный купол над ними. Если Оружие было хорошо обучено, а Оператор достаточно хорошо «питал» его, то Оружие и в бою участвовало. Метало всякие предметы во врагов, типа дротиков или специальных ножей. И всё равно главной обязанностью МАРСа была защита Оператора, даже ценой жизни. Бр-р-р. Ну, в общем-то я так и думал. Не «вундервафля» это, а «шушпанцер». То есть не «чудо-оружие», а «переделка из гражданского в военное». Кстати, а кто против кого воевали-то? Оченно своевременный вопрос. В сведениях я ничего не нашёл. Просто «противник». Кто, что, где и когда — нифига не известно. Хотя…

«— Фея!»

«— Да?»

«— Я задам тебе глупый вопрос: кто вы были такие и против кого воевали?»

«— Мы… Мы были отверженными».

… Вот так всё просто?..

«— Фея, можно подробнее? Заняться всё равно нечем».

«— Хоошо. Как ты, наверное, знаешь из записей Игоря — земляне вошли в контакт с развитой цивилизацией. В результате обмена технологиями и информацией появилась возможность создавать искусственные организмы. Они не были живыми в обычном понимании, но именно они смогли действовать в Сферах, в то время как электронные устройства в них отказывали. Помнишь Слуг из Комплекса? Это искусственные организмы. Так вот, когда человечество ввязалось в межмировую войну, то поначалу Сфера была глубоким „тылом“, базой снабжения. Но по мере того как союзники проигрывали сражения за миры, война подбиралась всё ближе. Человечество терпело одно поражение за другим. Сферианские учёные ломали головы над тем — как бы оказать помощь фронту. Отчаявшись, они, а в их числе и я, переступили грань… Но опыты начались ещё до войны. Я пришла в проект студенткой-лаборанткой. Мы конструировали искусственные организмы, но до мыслящих машин нам было очень далеко. Симбиотические связи машин с людьми тоже панацеей не были. Вот бы изменить самих людей! Но законы категорически запрещали опыты с геномом человека. Нам оставалось проводить лишь теоретические разработки. Подвижки в законодательстве всё-таки разрешили клонирование вэйт и мы приступили к работе над установкой по клонированию. Правительство Межмирового Содружества утвердило проект создания МАРС. Я уже немного об этом рассказывала. МАРсы изначально задумывались не как оружие, а как универсалные помощники. Установка по клонированию, „Эдем“ была построена и опробована. Но когда проект вступил в решающую фазу, ситуация обострилась. К тому моменту первый образец, Рафи, уже достиг возраста пятидесяти стодов и подрастали следующие модификации, с ускоренным развитием. А потом… Потом Сферу закрыли».

«— А дальше? И почему закрыли? Кто?»

«— Столько вопросов… Поначалу всё шло неплохо. „Эдем“ заработал. Был спроектировано первое МАРС. Я выступила донором яйцеклетки, половина генного материала была моя. Вторая половина была предоставлена… Другим участником проекта. Так появилась Рафи. Биологически я была её матерью, от неё это и не скрывалось. Пусть она и росла в лаборатории, но звала меня „мамой“ и я постепенно стала считать её дочерью, хоть не вынашивала и не рожала её. Последующие модели достигли половозрелого состояния гораздо быстрее Рафи, практически её догнав. Но они не обладали эмоциональностью первого создания, не иели индивидуальности и почти не осознавали себя как самостоятельное „я“. Наверное поэтому никто в лаборатории не испытывал к ним ни такой любви, ни такой привязанности как к Рафи, которая была всеобщей любимицей».

.. Да, я помню как меня возмутило утверждение Феи о том что МАРСы всего лишь инструменты и особой жалости не заслуживают. В свете открывающихся подробностей становится хотя бы понятно такое отношение..

«— Новые модели росли в десять раз быстрее первой. Это позволило получать их из „Сот“ уже „взрослыми“, соответствующими примерно пятидесятистодовым вэйтам, а не младенцами как Рафи. Их обучали только самому нужному. Они не знали даже языка, общение с ними было возможно только на уровне мыслекоманд и кодовых фраз. Только Рафи получала нормальное воспитание, на сколько это возможно в лаборатории. Когда разгорелась межмировая война, то новые модели срочно стали переучивать на военные цели. Часть партии успела поучаствовать в битвах. Параллельно с проектом „Рафи“ существовал сверхсекретный проект „Генезис“. Сначала о нём вообще никто ничего не знал кроме участников. Когда начались поражения, проект переместили в наш центр. Его суть была в том, что с помощью искусственно созданого паразита полностью изменять организм заражённого. Как нетрудно догадаться, пробовали это всё на МАРС „Рафи-2“ и МАРС „Рафи-3“. С точки зрения закона, да и этики тоже, они не считались разумными существами и поэтому на них можно было экспериментировать».

.. У меня мороз побежал по спине, когда я представил десятки бессловесных девушек-вэйт, умирающих под скальпелем вивисектора или от неудачных опытов. Я начинал тихо ненавидеть и их мучителей, и их создателей..

«— Проект здорово продвинулся. При заражении подопытные вэйты изменялись до неузнаваемости, приобретая звериные черты. Я не вдавалась в подробностии процессов. Но объекты отращивали когти, клыки, становились быстрыми и безжалостными. В них просыпалась жажда крови, в том числе человеческой. Даже цвет кожи менялся на чёрный. Поэтому я удивилась, когда ты сказал о чёрных вэйтах…»

.. А вот теперь я просто обмер. Она же описала тех самых раловцев! Оказывается это творение ещё тех времён!

«— Авторы проекта говорили, что это оружие последнего дня. Если враг прорвался бы в Сферу, то планировалось массово заразить местное население, превратив его в орду кровожадных зверей.».

«— Твою ж дивизию. Что за моральные уроды это придумали?!»

.. Мысленно воскликнул я, но осёкся. А мы чем лучше с ядерным и биологическим оружием?.

«— Это так бы и осталось проектом, но худшие опасения сбылись. Враг попытался пробиться сюда. Нападение почти отбили, однако кто-то запаниковал и „нажал красную кнопку“. Началось заражение. Внутренние силы обороны кое-как справились с внешним врагом и тут же были атакованы врагом внутренним. Всё рухнуло очень быстро. К тому же один из создателей сошёл с ума и добровольно заразился модифицированным паразитом. В результате он приобрел все черты заражённых, но сохранил сознание, пусть и нарушенное. В результате он собрал целую армию заражённых и начал войну за господство новой, чёрной расы вэйт. В конце концов я оказалась коммандером обороны Старого города. Ты представить себе не можешь, как страшно было. Сумасшедшие чёрные солдаты не знали страха и жалости. Им было всё равно — кого убивать. Они сыпали бомбы на жилые районы, пили кровь захваченых детей и взрослых. Силы защитников быстро таяли. Мне пришлось отправить Рафи на верную смерть. Я уже ни на что не надеялась. Помощи ждать было не откуда. Совет обороны, чтобы не заразить другие миры, убил Врата. Всё равно на уговоры они не реагировали, пропуская всех, кто соответствовал физиологии гуманоидов. Так Сфера оказалась запечатанной навсегда. А потом я погибла.».

Я ошалело молчал. Так вот когда появились чёрные людоеды. Но где, когда и почему появились «обычные» чёрные вэйто, называющие себя «перворождённые»? Насколько я понял — Фея не знала ответов на эти вопросы. Точно известно, что до её смерти никаких «перворождённых» не было. Все вэйты внешность имели как у Лани примерно. А в настоящее время их как бы два вида, «тёмные» и «светлые». Рассказ Феи не сколько убавил вопросов, сколько добавил. Я уж не рад был, что и спросил. Надо было отвлечься. Я протиснулся вперёд, похлопал Сану по плечу. Она недоумённо обернулась, стащила с одного уха наушник:

— Чего?

— До темноты успеем в Рито?

— Не-а..

Помотала головой лётчица…

— Заночуем, а завтра в первой половине дня будем на месте.

— Понятно.

И в самом деле — понятно. Ночью не видно ориентиров, нет сменщика, нет независимой навигации в виде «Перста». Ну и ладно. Но меня беспокоила наша безопасность.

— А как там, внизу? Вдруг бандиты, разбойники?

— Не волнуйся, мы остановимся в проверенном месте.

Сана не стала утруждать себя подробностями и отвернулась, водрузив наушник обратно. Я оглянулся на Лани — она спала, отвернувшись от окошка. Еле дотерпел до посадки. Я думал что будем ночевать под кустом на поляне. Ошибался. Газолёт начал снижение, я из-за плеча лётчицы увидел проявляющееся из предвечерней дымки селение. Оно стояло окружённое полями, как и незабвенный городок Счастье. Неподалёку блестела лента реки. Да, очень похоже. Наш воздушный корабль неспешно маневрировал над одним из лугов, снижаясь для посадки. Сана начала переговоры по радио с местным «диспетчером», я в её бормотание не вслушивался. Отметил только, что наблюдение за небом тут ведётся. Когда до грунта оставалось метров десять, Сана отдала якори. Прошло ещё некоторое время, рубка коснулась травы. Мы дождались, пока мягкая оболочка опустится на каркас агрегатной рамы и только тогда Сана разрешила выйти. Вот в таком устройстве и плюс малых газолётов — оболочка спускается почти полностью и машина не требует ангара и причальной мачты. Конечно, у больших газолётов оболочка жёсткая и такой фокус не пройдёт. Но это всё равно что сравнивать Ан-2 «кукурузник» и Ан-124 «Руслан», возмущаясь что тяжеловес не может садиться на луг, а «кукурузник» не берёт на борт тонн сорок груза.

Мы решили, что Лани останется охранять газолёт и груз, а я и Сана сходим в селение. Не то чтобы нам что-то было нужно, но за ночлег нужно было заплатить. И уж лучше если мы сами принесём плату, чем сюда припрутся любопытные. В общем-то поля вокруг таких вот изолированых поселений играют двоякую роль. На них выращивают сельхозкультуры и пасут скот, обеспечивая население основным продовольствием. Вторая роль полей — защитная. Большие открытые пространства очень затрудняют внезапное нападение, тем более лишая возможных нападающих естественных укрытий. Штурмовать такие поселения силами пусть даже и больших банд — занятие трудное и весьма затратное. Само поселение располагалось так, что самые внешние постройки играли роль крепостных стен или фортов. Да, люди здесь жили серьёзно, продумано. Видимо жизнь не давала расслабляться.

Между двумя «фортами», куда мы шли по тропинке, нас встретили. Двое, мужик и молодой парень одетые в «ковбоев», поприветствовали нас. Старший заинтересованно глянул на лётчицу и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Куда направляетесь, свогры?

— Хотим оплатить ночлег, красавчик.

Сана приподняла бровь над здоровым глазом. Хорошо что она одета по-рабочему, а не как обычно при нас. Иначе «красавчик» взял бы плату «натурой» при энтузиазьме лётчицы. Но я не дал продолжиться переглядываниям с перемигиваниями:

— Ведите, где там у вас ценности принимают.

Нас отконвоировали к двухэтажному деревянному зданию с вышкой радиопередатчика. Внутри нас проводили в дежурную комнату. Целый угол занимало нагромождение аппаратуры. Да у них тут настоящая радиорубка! За столом сидел мужчина средних лет и внимательно нас рассматривал. На столе перед ним лежала потрёпаная тетрадь и потёртый пистолет. Человек обшарил нас взглядом из-под приподнятой шляпы, коротко осведомился:

— С газолёта?

Ответила Сана, у которой был опыт остановок в таких места:

— Да. Мы бы хотели заночевать у вас.

— Угу. Плата за ночлег есть?

— Есть.

Сана покосила красивый глаз на меня. Я согласно кивнул, достал из кармана «ветровки» золотой трёхсантиметровый кубик и положил на стол. Мужик посмотрел на него и поднял взгляд:

— Золото?

— Оно самое. Хватит?

— Если настоящее, то хватит.

Он взял кубик на ладонь, прикинул вес. Видимо придя к выводу, что золото достаточно настоящее, пожал плечами:

— Ночуйте. У нас есть пара лавок со всем необходимым, гостевой дом.

— Спасибо, мы останемся у машины.

— Как хотите.

Мы ушли уже без сопровождающих. Интерес к нам был потерян. Даже игра бровью Саны никаких результатов не возымела. Ну и ладно. Мы устроились в «гондоле» и благополучно проспали всю ночь. «На стрёме» стояла Фея. Утром мы размяли затёкшие части тел, позавтракали консервами, накачали оболочку и полетели в Рито. Я всё-таки познакомил Сану с нашим «призраком». Пока не взлетели, я обратился к лётчице:

— Сана, ты слышала про «Голубую девчонку»?

— Естественно. Кто же в Счастье не слышал про неё?

— Хочешь её увидеть?

— Зачем? Я вполне обхожусь без призраков.

— Дело в том, что она здесь и путешествует с нами.

— М?

Я попросил Фею проявиться. Та проступила слабо-голубой фигурой девочки-вэйты. Сана побледнела, но справилась с собой. Голубая девчонка внятно представилась у нас в головах:

«— Я — Фея. Я не враг».

— Ну привет, Фея. Я представляла тебя по-другому. А ты совсем дитя..

«— Это только образ».

— А-а-а. Слушайте, может взлетим, а потом поговорим?

— Да, взлетай.

Как-то слишком уж спокойно она восприняла появление призрака. Как бы то ни было, мы взлетели и газолёт взял курс на Рито. Полёт прошёл нормально и уже совсем буднично. Рито вообще был как родной. Не, ну в самом деле — я здесь уже столько раз был за не очень и большой промежуток времени. Лани снова осталась на охране машины и груза, а мы отправились в местный банк, прихватив с собой один из золотых брусочков. После скитаний по лесам и развалинам этот город казался центром цивилизации. Разномастный народ на улицах заставлял глаза разбегаться. Тут и «ковбои», и наёмники, и стражники, и торговцы! Шумели машины, тарахтели мотоциклы. Мы, за неимением наличности, шли пешком. Я в своём туристическом наряде если и выделялся, то не сильно. Сана тем более не выделялась. Глядя вокруг не верилось, что в трёх днях лёта отсюда под землёй есть целый многоэтажный комплекс, словно перенесённый из фантастических фильмов. И что-то совсем не кстати вспомнилось, как я гулял по Рито с Мишкой и Нютой, как они восторгались. Стало грустно. И Мишку-то жалко, мы ему новую жизнь обещали. А уж как жалко Нюту! Только из одного рабства чудом спаслась, как в другом оказалась. Даже страшно представлять, что с ней может приключиться. Мне стало совсем хреново. Начали мучать угрызения совести. Девчонка так искала моего внимания, ну что мешало улыбнуться ей лишний раз, похвалить? Я со своей любовью к Лани перестал почти общаться с Нютой, а ведь она влюблена в меня. Пусть это просто первая девчоночья влюблённость, но от этого её переживания отнюдь не легче и проще. Наоборот — всё ярче, и радости, и неудачи. Помню как она заплакала, увидев наш с Лани поцелуй. Наверное ей было больно и обидно до чёртиков. Не знаю я — плакала ли она в своём спальном мешке, сознавая что проигрывает более взрослой сопернице? А как она радовалась, когда нашла, как ей кажется, выход с ролью будущей второй жены. Клянусь, когда спасём её во второй раз, тогда я обниму её крепко и может даже покружу. Вот уж радости у неё будет…

— Пришли.

Голос Саны выдернул меня из невесёлых раздумий. Мы стояли возле серьёзного солидного здания с решётчатыми окнами. Над дверями висела простая вывеска: «Доверие». Оригинально (сарказм). На банках обычно написаны самые честные и доверительные слова. А как иначе? Вряд ли на финансовых учреждениях напишут «Обдираловка», «Нагреем», «Переплаты тут». Ну да мне деваться некуда. Я вздохнул и шагнул на ступени. Внутри было прохладно и тихо. Наплыва клиентов как-то не наблюдалось. Наверное время неурочное. Сана осталась, кстати, на улице. Я беспомощно оглянулся, но вот открылась какая-то боковая дверь и ко мне вышел банковский работник. Молодой человек помладше моего теперешнего возраста гостепримно улыбнулся и пошёл мне навстречу. Его костюм был похож на костюм того управляющего гостиницей. Этакий городской прилизанный и приторный миляга-ковбой, с показушной бахромой и широкополой шляпой. Да, зря Сана снаружи осталась. Миляга обрадовался мне как родному. Нюх у него что-ли? Или посетители настолько редки?

— Здравствуйте, свогр! Что вам угодно?

— Здравствуйте, свогр. Ваш банк покупает золото?

— Конечно, уважаемый!

Лучезарно заулыбался миляга. Я полез за пазуху и достал тяжёлый брусок. При виде слитка миляга вскинул красивые брови и открыл было рот, но я опередил его:

— Таких у меня сорок штук.

Ковбойский банкир вытер внезапно вспотевший лоб пижонским беленьким платочком и быстро откланялся:

— Извините, уважаемый свогр, мне нужно отойти на минутку.

Я понимающе покивал. Не каждый день приносят на реализацию почти полсотни слитков за раз. Через некоторое время ко мне вышел благообразный… э-э-э… джентльмен времён Дикого запада. Именно так я их и представлял. Орлиный взор, благородная проседь на висках, аккуратный без излишеств костюм. Он приветливо протянул руку:

— Здравствуйте, свогр..

— Здравствуйте.

— Мой ученик сказал что у вас большая партия золота и вы хотите продать его нам?

— Так и есть. Вот образец.

Я передал ему слиток. Джентльмен покрутил брусок, с прищуром рассмотрел со всех сторон и сказал:

— Если вы не против, то я приглашу нашегоо специалиста и он точно определит ценность слитка.

— Пожалуйста.

Банкир сходил куда-то и вернулся с товарищем в чистой форменной одежде. Тот принёс с собой чемоданчик с приборами и инструментами. Я терпеливо дождался пока он проветит чистоту и плотность металла. В заключении он сказал, что золото высшей пробы, старых стандартов. Банкир попросил его взвесить слиток, посчитал и сказал:

— Сорок штук по грубым подсчётам будут стоить примерно четыре миллиона фэдсов. Конечно мы их тщательно при вас взвесим и сосчитаем точную сумму. Вы согласны с такой ценой?

— Да. Вы предоставите машину и охрану для перевозки?

— Я буду на этом настаивать, свогр.

Конечно я понимал что меня надуют, но выбора не было. Поэтому пожал плечами и ответил:

— Тогда я готов.

Через минут двадцать я и Сана сидели на заднем сиденье бронированного автомобиля под присмотром двух амбалов с пистолетами в кобурах. Они были предельно серьёзны. Сана пробовала играть выразительной бровью, но никакого эффекта это не возымело. Женщина вздохнула и безразлично уставилась в окно. На аэродроме нас встретила Лани. Она вопросительно посмотрела на меня, я в ответ успокоительно кивнул. Амбалы перенесли ящик с золотом в машину, я сел к ним и мы поехали назад, в банк. Сана осталась у газолёта. Конечно, моё описание поездок скудное и скомканное, но они и прошли для меня фоном. Занимался планированием операции. Надеяться я мог только на себя. В банке золото проверили и взвесили. Безупречный свогр заявил, что мне причитается три миллиона восемьсот семьдесят тысяч фэдсов. Ударили по руками, а потом я открыл у них счёт. Сразу снял двести тысяч. На расходы.

Такси доставило меня на аэродром, где я воссоединился со своей командой. Лани так соскучилась и нанервничалась, что повисла мне на шею. Пообнимал её, пошептал что-то успокоительное. Она отлепилась уже вполне нормальной. Я раскрыл свежеприобретённую дорожную сумку и вручил Сане несколько пачек фэдсовых карточек на полторы сотни тысяч:

— Вот. За неделю.

— М. Спасибо. Я тогда готовлю машину к перелёту?

— Да, готовь. Сначала мы перелетим в Стеклянные Озёра, а потом… Решим. Надо ещё узнать ближайшее крупное поселение в Дикоземье.

— Я знаю такое. Могу показать на карте.

— Замечательно, Сана. Я попробую купить самые подробные путеводители по Дикоземью. Кстати, здесь неподалёку есть гостиницы?

— Есть, как не быть?

— Тогда Сана, возьми с собой Лани и снимите два номера на сутки. Завтра вылетаем, а сегодня переночуем в человеческих условиях. Вот деньги. Двести хватит?

— Угу, должно. Но в простеньком заведении.

— Да мне роскоши не надо, была бы чистая постель. Да, Лани?

— Ага..

Зарделась сквозь тёмную кожу моя молодая супруга, как всегда вообразив себе всякие развратности приятные. А ведь я без задней мысли! Хотел на самом деле отоспаться впрок! Но судя по мечтательным глазищам вэйты отсыпаться мне придётся днём, в кабине газолёта. Ну да ладно. Сунув за пазуху пятьдесят «штук», я отправился в город. Из снаряги у меня почти всё было: и «туристская» одежда, и рюкзаки, и полевая обувь. Всё добротное, ещё времён Войны. Спасибо Фее. Тем более у нас с Лани есть синенькие костюмчики. А вот оружия у меня нет. Все эти телекинезы, конечно, хорошо. Но с проверенной «пушкой» под рукой гораздо спокойней, да и дальность значительно побольше. Ах да! Консервов надо прикупить.

Провизию я закупил, привёз к газолёту. Девчонок ещё не было. Убрал банки в грузовой отсек, поехал обратно в город. Оружейных магазинов в Рито было достаточно. Я ходил по ним и думал о том, какое же оружие предпочтительней. Хотелось что-то поубойнее. Винтовку бы полуавтоматическую. Только с нормальными, армейскими боеприпасами. Или самозарядный карабин вроде того, с которым я ездил за артефактами. Твою дивизию, не помню названия! Но на такую модель я наткнулся довольно быстро. Конечно здесь в Рито мне такую не продали в руки. Зато дали специальную бумажку с кодовыми обозначениями. С этой цидулей я должен был выехать в Дикоземье, добраться до аналогичного оружейного магазина в Стеклянных Озёрах и уже там получить товар. Ещё я купил четыре хороших пистолета, максимально близких по ТТХ к армейскому «Грому». Пистолеты получил в магазине, ибо короткоствол к провозу через границу не запрещён. Оплатил боеприпасы к карабину, забрал коробки пистолетных патронов. Тут же приобрел РПС с кучей кармашков для себя и поясные кобуры с ремнями для Лани и Саны. Ну, в общем-то, и всё, если не считать навигационных карт и путеводителей.

На закупку у меня ушёл весь остаток дня. Полное собрание влетело мне в копеечку. Целый ящик карт, схем, таблиц и описаний. Мини-библиотека. Вернулся на аэродром под вечер, позвякивая и поскрипывая покупками. У газолёта меня ждала Сана. Тут было условное место сбора. Ждала она своеобразно: неподалёку от швартовочного узла стояло раскладное кресло типа шезлонга, а на нём возлежала мадемузель Сана. Она дремала, заложив руки за голову и подставив лицо угасающему Свету. Ввиду некоторой пикантности позы, подставляла она мягким лучам и остальную фигуру в составе ковбойских сапожек, стройных загорелых ног, короткой юбки с бахромой, голого живота, короткой курточки, сдерживающей весьма хорошую, видимо, грудь, а так же и шляпы. Окинув взглядом этот комплекс, я подумал, что Сана как женщина весьма привлекательна, не смотря на глазную повязку и шрам. Не модель, но вполне… Что ни говори, а в этом мире мне везёт на симпатичных женщин.

До гостиницы оказалось не очень далеко. Уютное двухэтажное зданьице призывно мерцало окнами в сгущающихся сумерках. Внутри тоже было уютно. У входа за простенькой стойкой приятная девушка, исполнявшая обязанности дежурной, читала книжку. Она гостеприимно улыбнулась и продолжила читать. Сана показала нашу с Лани дверь, сама ушла в другой номер, завистливо вздохнув. В комнате бросилась в глаза двуспальная кровать. Моя вэйта, обёрнутая большим полотенцем, стояла у окна. Услышав скрип открывшейся двери она обернулась и радостно улыбнулась. Ладно хоть полотенце не сбросила. А она могёт. Но я только улыбнулся в ответ. Прошёл к сейфу — такие комнатные хранилища есть в любой уважающей себя гостинице Рито. Убрал остатки денег. Как я устал… Это не физическая усталость, привычная как часть жизни. Усталость была моральная. Вся эта гонка со временем, переживания за друзей, за Лани. Страх не успеть. Это опустошало. Вэйта подошла, бесшумно ступая босыми ногами по ковру. Приблизилась. От неё пахло свежестью, влажными волосами. Встала на цыпочки, держа меня за руки:

— Устал? Вон за той дверью ванная. Отдохни, освежись. Можешь даже вздремнуть. А я подожду тебя здесь…

Какая же она у меня славная. Как я раньше без неё жил? Лани легонько чмокнула меня в губы, даже вернее просто коснулась губ губами и с нажимом развернула в сторону неприметной двери. Не оставалось ничего другого, как подчиниться. В закутке действительно таился санузел. Газовая колонка уже нагрела мне воды. Это Лани её заранее включила. Я наполнил ванну горячей водой, помылся и полежал в водичке минут пятнадцать. А ведь помогло! Усталость отступила. И полотенчик на вешалке висит. Умница моя — и об этом подумала. Я обтёрся, обернул полотенце вокруг бёдер. Умница ждала меня в полутёмной комнате, слушая у окна звуки города. Её освещали только жёлто-оранжевые блики от далёких уличных фонарей. Из-за этого вэйта, стянувшая с себя полотенце, казалась статуэткой, выточеной из чёрного камня с золотистым отливом. Я подошёл, наши руки встретились… В общем кровать нам пригодилась. Мы уснули счастливыми, не взирая на жизненные трудности.

Рано утром я проснулся от того что меня словно пыльным мешком шандарахнул один недодуманный вопрос. Стараясь не разбудить сладко посапывающую жену, наспех оделся и бросился к соседнему номеру. После пары минут настойчивого дубасенья в дверь та отворилась. На пороге стояла лётчица в нижнем белье и пыталась разлепить глаз. Я не обратил внимания на её прелести, мне было не до этого. Сана сфокусировала глаз на моей всклокоченной роже и задала логичный в данном случае вопрос:

— Какого фига, красавчик?

— Сана, я вчера совсем забыл тебя спросить — через границу мы просто перелетим, без досмотра?

— Обязаны приземлиться у КПП и допустить на борт осмотровую команду..

…Сана закончила фразу и зевнула. Я просительно, словно от лётчицы что-то зависело, пробормотал:

— Блин. А если просто пролететь?.. Ну сторонкой как нибудь там…

— Я бы не стала так рисковать. Разве что ты везёшь что-то, о чём не должны знать федералы и при этом та фигня стоит сбитого вместе с грузом и попутчиками газолёта. И лучше бы мне знать о таком грузе, красавчик. Ты ведь не везёшь ничего такого… этакого?

…Подозрительно поинтересовалась Сана. Я поспешил уверить:

— Нет. Кроме нас самих — ничего. У нас нет удличей.

— Это проблема, красавчик.

— Да уж… Сана, а есть те, кого пропускают без документов?

— Ну. Тем, кто въезжает в Федерацию без документов, выдают временные удличи. А вот выезжает… Не знаю. Хотя…

— М?

— Святош не проверяют. Точно! Священники по своему начальству проходят.

— Священники… Понятно. Спасибо..

— Это всё?

— А? Ага. Извини.

— Пф!

Лётчица фыркнула и захлопнула дверь перед носом. Донёсся её досадливый стон, потом скрип кровати. Да уж, хоть мы и хотели вылетать сегодня, но не так же рано! Ладно, пусть дрыхнут, засони. А я… Я позорно упустил момент с документами. И с чего вообразил, будто воздушное сообщение никак не контролируется? Придурок, твою дивизию. Документы обязательно спросят. Но их нет. Купить поддельные удличи? Связей с криминалом у меня тоже нет. Пытаться найти изготовителей фальшивых докуметов — долго и высока вероятность обмана. Можно бы привлечь Фею, но она не сможет подействовать сразу на многих. Остаётся… Остаётся… Что остаётся? «-Что делать», блин. «Что делать», «что делать» — снимать штаны и бегать! Снимать штаны… Водевиль с переодеваниями какой-то. Стоп!! А ведь точно! Переодеться в святош! Если священников не осматривают, то и личностями особо не будут интересоваться! Так, так. Надумалась одна мысля. Вернулся в номер, оделся нормально, взял денег из сейфа и ушёл. Перед этим накорябал записочку для Лани с просьбой не волноваться и просто дождаться меня.

Зайдя в пару-тройку местных торговых точек я выяснил нужный мне адрес. Прибыв на указанное место, обнаружил магазинчик с вывеской «Одежда для священников». Ну а что? И священникам надо где-то одеваться. Внутри тянулись вешалки с одеждами разных цветов, а в глубине был прилавок полированного дерева. Я осмотрелся. На шум шагов вышел один продавец — полненький улыбчивый свогр в почти не ковбойской одежде. То, что он один, мне было на руку…

«— Фея, сможешь по окончании разговора незаметно удалить из его памяти мою внешность?»

«— Да».

«— Жди сигнала».

Я дождался продавца и его приветствия:

— Добрый день, чем могу помочь?

— Мне нужна одежда священника.

— О. Свогр — духовное лицо?

— Э-э. Да. Понимаете, мне нужно обновить моё… Э… Облачение.

— Понимаю. Вызывают в Верха, а из-за служения в нашей глуши вы отстали от новейших манер в церковной одежде?

Я облегчённо закивал:

— Точно так, брат мой.

К священникам обычно обращались, называя их «святой брат» или «святая сестра», а священники обращались к мирянам, называя их братьями или сёстрами. Продавец вежливо улыбнулся, сделал ритуальный жест и намётанным глазом пробежался по моей фигуре. Спросил почтительно:

— Святой брат, к какой из трёх ветвей вы тяготеете?

— Э..

Я не знал — что это за, её дивизию, классификация такая — по ветвям? Хотя, три божества, три ветви… Кто там людям покровительствовал-то?..

— Шанья. Ветвь Шаньи.

В моём голосе не было сомнения, а внутри я зажмурился. Но продавец покивал:

— Да-да, понятно. Стало быть красный..

Он отошёл к вешалкам с предметами красных оттенков. Я незаметно выдохнул и тихонько разжал кулаки. Сошло с рук..

— Вот, святой брат. Рекомендую. Пользуется спросом у многих поклонников Шаньи.

Он протянул мне вешалку с тряпьём красного цвета. Я сам нашёл кабинку, переоделся и вышел к зеркалу. В рамке на меня смотрел довольно молодой священник в красной «сутане»-пиджаке с серебряным звёздным треугольником на груди и в красных брюках. А неплохо вроде, а? Продавец поймал мой вопросительный взгляд:

— Прекрасно. Вот, держите.

Он протянул мне ты самую пилотку. Я вспомнил, как носил её святоша, раскинувший мозгами. Всё, настоящий святой брат. Разделся, напялил старую одёжку, а эту продавец осторожно сложил в бумажный пакет-мешок. Содрал он с меня три «штуки». Неплохо, видать, святоши зашибают на пожертвования. Я хотел уж было дать Фее отмашку, но вспомнил про Лани. Полную форму я ей не подберу — размеры знаю только на ощупь. Но вон там висит длинная накидка с капюшном, синяя. Попросил и её. Продавец вежливо улыбнулся уже не в первый раз и упаковал накидку в отдельный пакет. Семьсот фэдсов. Ну и ладно.

— Прощайте, брат мой.

— Прощайте, святой брат. Помолитесь за нас.

— Непременно.

«— Фея, давай».

За спиной пухлячка возникла слабо светящаяся Фея. Торгвец замолчал, закрыл глаза, а потом открыл их.

«— Готово. Пошли, а то он опять тебя запомнит».

Я торопливо вышел из магазина и по памяти рванул в гостиницу. Думал что времени уже много, но женщины только отзавтракали. Я объявил, что вылетаем в Озёра и велел собираться. Сана кивнула немного удивлённо, но ничего не сказала. Лани хотела меня кормить, но я сказал что поем в полёте. Дальше не тянулись. Вернулись на аэродром, заняли места в салоне, а потом была процедура подготовки ко взлёту и, собственно, сам взлёт. Маршрут до Стеклянных Озёр Сана знала и карты у неё были. Поэтому, когда газолёт лёг на курс и включился «автопилот», мы с головой погрузились в изучение навигации. Карта Дикоземья чем-то напоминала средневековые земные карты. Там, где жили или хотя бы бывали люди, местность была более или менее описана и нанесены главные ориентиры. Между населёнными областями зияли белые пятна. Кстати, навигация в воздухе несколько облегчалась радиопеленгом. Не даром в каждом крупном поселении или городе был один или несколько мощных радиопередатчиков, вещающих каждый на своей частоте. Зная частоты и где именно расположены передатчики, а так же имея хороший пеленгатор, можно довольно точно определить своё местоположение. Ещё в больнице я читал о международной программе строительства по всему материку сети мощных навигационных передатчиков. Когда программа завершится, навигация на материке значительно облегчится. Пеленгатор на борту «пятьдесят третьего» был и Сана часто им пользовалась. Так что её в первую очередь заинтересовали таблицы частот. Ближайшее, после Стеклянных Озёр, крупное поселение Дикоземья называлось Тартар. Прямо как соус, хе-хе. Решили лететь туда и искать там следы похитителей. Читая записи, я встретил завуалированные и иносказательные упоминания о другом городе, в глубине Дикоземья. Назывался он Трамель. Там находился крупнейший рынок рабов. Если подумать цинично, с позиции главаря банды, то раз уж поставлено условие не убивать пленных, тогда можно сделать на них деньги и к тому же полностью отыграть легенду. Мало ли, вдруг начнут «копать»? Ладно если федералы, а вдруг ЦСС? И чем больше я думал на эту тему, тем больше уверялся в правильности и логичности такой догадки. Поделился с лётчицей идеей перелёта из Стеклянных Озёр сразу в Трамель. Она стащила с рыжей короткой причёски наушники, выслушала мои придумки, подумала и спросила:

— Ты кого-то ищешь в Дикоземье? Так?

— Да. Моих друзей захватили бандиты и увезли туда. Я их ищу чтобы освободить.

— В Тартаре я знала одного человека, хорошо разбирающегося в таких вот случаях. За хорошую плату он согласится помочь.

— Наёмник?

— Ну, я бы так не сказала. Но за деньги он поможет лучше чем без денег.

Я настороженно относился к наёмным искателям приключений, хотя некоторое время сам им был. Посчитал свои средства. В рюкзаке были упакованы в том числе и деньги, около двухсот тысяч фэдсов. Я расчитывал их потратить на сбор информации о банде. Хм. Если знакомец лётчицы не «кинет», то в общем-то какая мне разница — кому платить?

— Ладно, после Озёр летим в Тартар искать твоего знакомого. За сколько доберёмся?

— Хрен знает. При попутном ветре и по хорошей карте — дня за два. Если ветер будет встречный, то — за три.

— Понятно. Рули в Озёра.

— Как скажешь, хозяин.

Усмехнулась Сана и снова напялила наушники. Помнится мне, что на машинах дорога от Стеклянных Озёр до Рито заняла у нас половину суток с учётом досмотра. Газолёт доберётся быстрее. Я похлопал Сану по плечу:

— Приземляйся как положено и ничего лишнего не говори. Я сам.

— Если что — я скажу, что знать вас не знаю.

— Угу.

Ей-то что? Если прихватят, то она прикинется жертвой, скажет что я её силой заставил лететь. Деньги-то она за десять дней уже получила. Да, придётся лезть «в наглую». Ладно, авось прорвёмся. Лани в наши разговоры не вмешивалась, а сидела и смотела в окошко с мечтательной улыбкой. Интересно, о чём ей мечтается? Может она грезит о новой жизни? Может видит себя известной врачевательницей? Я не знаю. Пусть мечтает. В такие моменты она прелестна как никогда. Я достал пакеты, пошелестел бумагой. Лани очнулась от мечтаний:

— Что это?

— Я переоденусь священником, ты тоже изобразишь священницу.

— Фрам, это же грех..

Начала было вэйта, но вспомнила события последних пятнадцати дней и свернула неначавшуюся дискуссию:

— Хорошо.

Я отдал ей накидку, а сам стал переодеваться. Тот, кто думает что это просто — пусть переоденется на заднем сиденье «Жигулей». Сана обратила внимание на активность за спинкой и заинтересованно обернулась:

— Чем это вы тут… О, красавчик! Да ты и без одежды неплох. Весьма.

Она подмигнула начавшей было ревновать вэйте и отвернулась. Я вяло пробубнел что-то на тему озабоченных баб. В конце концов я стал выглядеть более или менее пристойно. Как святой, твою ватиканскую дивизию, брат. А то и отец! Прошёл час-полтора и Сана вдруг сменила расслаблено-созерцательную позу, выпрямилась и что-то тихо заговорила в микрофон. Впереди показался настоящий укрепрайон, со стенами и КПП. Это же пограничный переход! Раньше я видел его с земли, а теперь вижу сверху. Газолёт сбросил скорость и начал снижаться. После нескольких манёвров наш летучий корабль утвердился на грунте при помощи пары якорей. Каменные стены КПП грозно выпирали из степного пейзажа, уходя далеко в стороны. Этакий вариант Великой китайской стены. С моей точки зрения надо было либо полностью стену по границе тянуть, либо продвигать границу вглубь, зачищая пространства от враждебных элементов. Но у Рассена не хватало ресурсов ни на то, ни на другое. Вот из-за угла здоровенного здания вырулил грузовик. Он остановился поодаль, из кабины вышел командир, а из кузова выскочило человек пять бойцов с ПП. Они рассыпались редким полумесяцем, держа гондолу на прицеле. Командир выступил вперёд, не входя, тем не менее, в секторы возможного огня. Навеное они ждали, что пассажиры выйдут. Я глянул в окошко и негромко сказал:

— Сана, оставайся на месте. Приложи к лицу чистую тряпку или платок, типа защитной повязки. Лани, изобрази болезнь. Желательно заразную.

— Ка… Какую?

Растеряно прошептала вэйта..

— Кто из нас врач?

Логично спросил я и повернул ручку двери. На улице было жарко и пыльно, в отличие от вентилируемой затенённой кабины газолёта. Словно только разглядев командира, я поманил его. Он помедлил, но пошёл, сделав подчинённым знак оставаться на месте. Мужчина в полевой форме, с подсумками РПС и рукой на кобуре внушительного армейского «Грома» выглядел серёзно. Я постарался придать себе благообразный вид.

— Полусотник пограничной Стражи Леон Савин. Мы можем осмотреть газолёт Церкви, святой брат?

— Здравствуйте, брат мой. Я не против осмотра. Вот только на борту больная сестра. Я везу её в один из отдалённых монастырей, где вроде бы могут найти лечение. Дорог каждый час, но закон есть закон. Мы подождём. Вот только у вас средства защиты имеются?

— Э..

Командир растерянно моргнул. Я смиренно и печально проговорил:

— Средства защиты. Хотя бы повязка на лицо. Болезнь заразна.

— А как же вы, святой брат? И лётчик?

— О, брат мой! Лётчик весь путь проводит в усиленной маске. Видите?

Полусотник поглядел в сторону кабины и разглядел замотанную чем-то белым голову лётчика.

— А я… Семья милостлива. Если я заболею, то разделю судьбу со святой сестрой. Если же не заболею, значит мне оказана большая милость и в знак благодарности Семье я отправлюсь в Дикие земли проповедовать учение нашей Церкви!

Я сделал ритуальный жест, скромно потупив очи, но заметил что командир повторил за мной. Он колебался. Я гостеприимно тронул его за рукав:

— Пойдёмте, брат мой. Закон есть закон.

— Знаете что, святой брат? Чтобы не подвергать окружающих опасности заражения, я просто осмотрю кабину сквозь окна.

— Вы уверены, брат мой? Может вывести больную?

— Не нужно тревожить святую сестру.

Полусотник приблизился к гондоле, глянул на замотанную пилотессу, которая помахала рукой и продемонстрировала какой-то листок сквозь стекло. Командир даже приглядываться не стал. Он перешёл к пассажирской части. У стекла показалась накрытая капюшоном грустная Лани. Когда полусотник подошёл почти к самой двери, грустная вэйта вдруг громко, надрывно закашляла, брызнув на окно двери капельками крови. Твою грёбаную дивизию! Даже я испугался! Как в ужастике про эпидемию! Ну, Лани, ну, блин, актриса! Командир отшатнулся, но быстро взял себя в руки. Я мысленно скомандовал:

«— Фея, внуши ему что всё в порядке и нам можно лететь».

«— Сейчас».

В ярком дневном свете Фею издалека просто не было видно. Полусотник несколько секунд молчал, а потом сделал ритуальный жест:

— Можете лететь дальше, святой брат. Всё в порядке.

— Да пребудет с вами милость Святой Семьи, добрый брат мой!

Стражник отвернулся и излишне быстро пошагал к грузовику. Солдаты заскочили в кузов и машина упылила в сторону КПП. Я выдохнул и на дрожащих, подгибающихся ногах поплелся в кабину, стараясь унять бешено бившееся сердце. Лани протёрла окошко тряпочкой, я ввалился внутрь, захлопнул дверцу. Вэйта посторонилась и спросила тревожно:

— Сработало?

Я покивал и слабо пошутил:

— Отойди, заразная.

Она заулыбалась:

— Я чуть-чуть губу прокусила.

— Очень натурально было. Неожиданно. Спасибо, милая.

Наши воркования прервала Сана:

— Нас пропускают. У тебя получилось их надуть, красавчик.

— Старался.

Скромно ответил я, глядя в окошко на стены КПП.

«— Спасибо, Фея».

«— Пожалуйста, Фрам».

Мне зверски захотелось есть. Я ведь и не завтракал. Лани, моя заботливая девочка, казалось, только и ждала момента когда я жрать попрошу. Тут же и «чай» горячий нашёлся, и бутерброды вкуснейшие. Приготовлено было с неплохим запасом, потому что хватило не только мне, а и самой вэйте, и Сане. После еды я раскрыл оружейную сумку, достал кобуры с ремнями и пистолеты. Один комплект отдал лётчице:

— На. Умеешь пользоваться?

— Угу. У меня на службе такой был.

Вот уж не знал, что она служила. Надо будет повыспросить. Другой комплект протянул Лани. Она испуганно смотрела то на пистолет, то на меня:

— Я не… Не умею стрелять, Фрам!

— Научу, когда приземлимся. Одень ремень с кобурой.

Она подчинилась, неловко и боязливо опоясалась. Я поправил кобуру, вложил в неё незаряженный пистолет и успокоительно потрепал жену по плечу:

— Привыкай пока.

Она вымученно улыбнулась. Через пару часов лёта в дымке начали вырисовываться очертания первого города Дикоземья. И я наконец-то увидел то, в честь чего он и назван. Посреди развалин, заросших кустарником, а где и настоящим лесом, блестели три «блина» неровной круглой формы. Поверхность их тускло поблёскивала, а цвет был не однородный. Больше было похоже на мутное бутылочное стекло сразу нескольких цветов — зелёного, бурого и тёмно-серого. Между «озёрами» расстояние было километра полтора-два, и располагались они примерно в центре бывшего города. Да уж, досталось ему. Это ж чем и как надо было лупить, чтобы кирпичи плавились в стекло? Кусты и деревья милосердно сгладили картины тотальных разрушений. На окраинах многие здания условно были целы и именно там, на окраинах, жили местные. Они приспосабливали наиболее крепкие здания под жильё, расчищали улицы от обломков. В общем — обживали город как могли. Наверное будь он на территории Рассена, то его бы по большей части уже бы восстановили. Но тут жили люди, предоставленные самим себе.

Газолёт, совершив сверху облёт просторной поляны, осторожно опустился на грунт, заякорившись. После я под руководством Саны вколотил в землю четыре больших штыря, за которые мы надежно укрепили «пятьдесят третий». Оболочку лётчица спускать не стала. Так как мы находились на землях торговцев оружием, то о безопасности в общем смысле можно было не беспокоиться, но охрана всё равно была нужна. Любопытных и мелких воришек никто не отменял. Ночью этим займётся Фея, но до темноты мне надо смотаться в город, найти магазин и вернуться с винтовкой и патронами. Придётся оставлять на охране девчонок. Ну, как я узнал — Сана умеет обращаться с оружием и вообще она женщина решительная. Лани с ней не пропадёт. Я поделился с женщинами своими планами. Лётчица пожала плечами и похлопала по кобуре. Твою дивизию! Обещал же Лани научить её обращаться с пистолетом…

— Сана, не поможешь ли в ещё в одном деле?

— Ну, за десять дней заплачено, так что пока я твоя с потрохами.

Усмехнулась лётчица. Двусмысленно она как-то изъясняется, твою дивизию. Ладно, мне некогда размышлять над её скабрёзными шуточками.

— Сана, научи Лани обращаться с оружием.

— Чего? А она не умеет?

— Представь себе. Она городская девочка.

— О-о-о..

— Ага. И не обижай её.

— Ну что ты! Такую красавицу? И не забывай — она варит божественный суп.

Я махнул рукой и пошёл по грунтовке в сторону города… А отвык пешочком-то. Семь потов сошло, пока дошел до первой улицы. Здесь были старые каменные дома, двух- и трехэтажные. Стены поросли мхами, лишайниками и въюнками. Конечно, столько времни город в запустении. Но в окнах блестели стёкла, над кровлями торчали даже антенны. Проезжая часть была очищена от обломков и грязи, разве что крупные деревья по краям не тронули. Между зданиями висели кабели энергоснабжения. Как и в прошлое посещение, город вызывал ассоциации не то с Южной Америкой, не то с Ближним Востоком. Ну и колоритные прохожие, куда уж без них. Шляпы, штаны и юбки с бахромой. Даже ребятня была одета сооветственно. Да, и в Рито народ ходил по большей части в «ковбойском», но в окружении чистых, аккуратных и «цивилизованных» зданий, улиц, это выглядело скорее как просто модная штука. Здесь же, среди пыли и сонности заброшенного обиталища поселенцев, вся «ковбойскость» была естественной и логичной. К тому же царил культ оружия. Пистолеты и револьверы во всевозможных кобурах были у всех, исключая детей. Такое ощущение, что личное оружие у местных жителей — объект если и не поклонения, то уж повод для гордости. Одежда могла быть скромной или даже затрапезной, но оружие выглядело отлично. У одного сурового «джентльмена» я видел тускло поблёскивающий длинноствольный револьвер, очень напомнивший калининский «Отверженный». А вон прошла молоденькая, чуть старше Нюты, девушка, в облике которой притягивали внимание не только стройные ножки, но и расшитая цветными нитями кобура на поясе, из которой выглядывал пистолет. Да не какая-то пукалка, а нормальный, большой «ствол». Как она его только держит при стрельбе? Машины тоже отличались от их «цивилизованных» собратьев. Чаще всего это были полноприводные вездеходы, весьма смахивавшие на земные старые «виллисы» и шестьдесят девятые «газики». На большинстве были мягкие крыши, снятые ввиду сухой погоды. Иногда попадались грузовики. Некоторые представляли из себя «сборные мира» — кабины от одних моделей, ходовые части от других. А то и просто машины с самодельными кабинами и кузовами. Всё-таки большая часть грузовиков была «родом» из армии, из списанных с хранения или службы. Их выдавал утилитарный тёмно-зелёный цвет. Кто-то неплохо наживается на поставках сюда отслужившей своё техники из Большого Рассена.

Не зря на моей родине говорят, что «язык до Киева доведёт». Добрые вооружённые люди подсказали мне как пройти в нужный мне магазин. Там я предъявил бумагу с шифром, по которой мне выдали мою покупку. Подписав другую бумагу о том, что покупка соответствует заявленному и претензий я не имею, получил на руки винтовку и патроны. Возвратился я тоже пешком, как раз начинало темнеть. Женщины встретили меня с неподдельной радостью. Не, ну понятно — Лани. Но и Сана обрадовалась. Меня накормили горячей пищей и напоили горячим питьём под заботливые вопросы жены и тактичное молчание лётчицы. Я после хождений по жаре и пыли разомлел. Подтвердил, что с рассветом вылетаем, как и было задуманно, в Тартар. Убрал винтовку в кабину. Разделся до пояса, Лани полила мне из бачка на спину. Я с удовольствием сполоснулся, обтёрся полотенцем. Сразу стало легче.

— Ну, девчонки, пойдём спать.

Сана хихикнула, глянув на вытянувшееся лицо Лани. Твою ж дивизию. Я ничего такого не имел ввиду. Вообще без задней мысли сказал. Глядя на устыдившуюся вэйту, мне и самому стало смешно. Чтобы скрыть смех, я сказал:

— За караул не беспокойтесь, сторожить будет Фея.

Та появилась в сумерках внезапно, будто её в сеть включили.

«— Можете спокойно спать».

— Спасибо.

Потом мы устраивались на ночлег в грузовом отсеке. Мы с вэйтой, потому что Сана ночевала в пилотской рубке, разложив сиденья. Забираясь в стеклянную будку, она как бы невзначай предупредила:

— Постарайтесь не раскачивать газолёт, ребята.

Я видел, как Лани, расправлявшая спальник, замерла. Сана, вогнав вэйту в ступор, скрылась с довольным хихиканьем. Видимо ей просто нравится смущать Лани. К слову сказать — газолёт мы этой ночью не раскачивали. Так, пообнималсь, поцеловались немного. Мелочи, короче. Рано утром, после того как нас разбудил механический будильник — непременный спутник любой экспедиции, мы умылись, позавтракали и Сана начала взлёт. Газолёт вышел на крейсерскую высоту, лётчица расчитала направление и «пятьдесят третий» начал неспешный разгон. Я разобрал винтовку, почистил, смазал и собрал обратно. Дальше заниматься было нечем. Немногочисленное снаряжение было проверено, запасы посчитаны. Скука одолевала. Сана включила радио на внешний динамик. Рассенские станции ещё добивали до сюда. Мы слушали то музыку, то новости. В мире ничего особо не поменялось. Продолжалось освоение Дальних земель. Все излишние ресурсы уходили туда. Как мне кажется, теперь Дикоземье и вовсе оформится как постоянное явление. Границы укрепятся, близлежащие местности зачистятся от непримиримых и отморозков, наладится взаимная торговля и положение вещей застынет до того момента, когда в Новых землях не останется неосвоенных мест. С момента открытия Новоземье устойчиво перетягивает на себя поселенцев и первопроходцев у Дикоземья. Там чистая природа без зон химического или биологического заражения. Там пока нет и скорее всего не будеет банд, работорговцев и прочего отребья. Там есть поддерживаемый ЦСС порядок. Там можно просто жить, а не выживать. Даже я подумывал — а не перебраться ли в Новые Земли? Ведь в Рассене меня ничто не держит. Не держало. Теперь есть Лани.

На ночь мы приземлись на просторную поляну возле какой-то речушки. Перед посадкой в незнакомом месте Сана прямо в полёте провела анализы воды и воздуха. Всё, слава Богам, оказалось в норме. Переночевали под охраной Феи и утром продолжили полёт. Летели весь день, снова ночевали в лесу. На третий день, как Сана и обещала, показался Тартар. На вид он был не меньше Рито. Издалека не очень было видно, однако лётчица пояснила, что Тартар больше похож на Стеклянные Озёра в том смысле, что обживали его заново. Он триста стодов простоял без жителей, в молодых лесах, пока на него не наткнулись первопроходцы. Рядом с городом протекала большая река, Кармо, та самая, о которой говорил весёлый Никис. Та, по которой многие добирались почти до границ Федерации. Я сначала думал, что и банда, похитившая экспедицию, пойдёт по реке. Но тогда ей пришлось бы бросить почти все машины не так уж далеко от границы. Но поисковые группы их не обнаружили. Значит бандиты поехали вдоль реки. В некоторых местах на реке есть поселения, торгующие топливом, поэтому дотянуть до Тартара на машинах вполне реально. Если повезёт, то мы здорово их догоним, потому что летим быстрее и по прямой.

Пусть Тартар и вырастал из развалин, однако у него был даже настоящий аэродром. Сана вышла на связь с «диспетчером», запросила посадку, а потом долго маневрировала, стараясь попасть сразу на отведённую площадку. Когда я спросил — почему бы не сесть просто на лётное поле, она поморщилась и сказала, что услуги тягача и аэродромной команды дороговаты. На выделенной площадке мы закрепили газолёт, Сана спустила оболочку. Она же мне объяснила, что первые два дня охрана машин бесплатна, а потом придётся платить. И уж совершенно точно придётся платить за горючее и всё остальное. Посмотрим по обстоятельствам. На всякий случай я отложил денег на расходы во встроенный сейф. Пока девчонки переодевались в грузовом отсеке, я напялил «полевху», сунул в нагрудные кобуры два «Грома». Для солидности. Кстати, меня из отсека изгнала Лани, хотя Сана была не против моего присутствия. Лани ревновала. А ещё говорила, что с Нютой уживётся. Хотя она старше Фэ и может быть говорит так потому что расчитывает занять место «первой среди равных»? В любом случае наблюдать ревнующую вэйту было необычно.

Итак, мы встретились в тени накрытого оболочкой каркаса. Я в «полевухе» и две «ковбойши». Лани была прекрасна! Шоколадные ножки, живот… Юбка с бахромой, короткая курточка, высокие, до колен, сапоги. Шляпа опять же. И кобура — куда же без неё. И пистолет в ней был. На вечерних привалах я обучал вэйту обращению с ним и стрельбе. По крайней мере теперь она могла зарядить-разрядить пистолет и отстрелять обойму-другую не зажмуриваясь при выстрелах и не бросая его с испуганным визгом. За точность не скажу, но пугнуть она теперь пистиком может. Сана тоже была хороша. Даже её повязка и шрам выглядели не уродством, а интересными признаками. На нашу троицу иногда оборачивались местные. Ещё бы, на двух таких конфеток — шоколадную и сливочную. Не на меня же пялились?

Город действительно похож был на Озёра, но не совсем. Во-первых народа на улице было больше. И не только «ковбоев». Торговцы из глубин Дикоземья, увешенные оружием и побрякушками, какие-то сектанты в длиннополых одеждах. В этом отношении Тартар был ближе к Рито. Во-вторых улицы были пошире, куч заплывшего кирпичного боя нет. Дома, по крайней мере с фронтальной стороны, очищены от мхов и лишайников. Это сразу выгодно отличало Тартар как место довольно «цивилизованное». Наш неблизкий путь по пыльноватым улицам запомнился рассматривающими взглядами встречных и случаем с подвыпившим молодняком. Не знаю — где они «нализались» с утра? Человек пять обалдуев вывалились из какого-то переулка и преградили нам путь.

— О, братва! Смотри какие!

— Девчонки!

— Пошли с нами!

— Эй, подруга с повязкой! Хочешь развлечься?

С пьяным смехом один из них потянулся со своими граблями к лётчице, но упёрся носом в ствол «Грома». Я выхватил обе свои «пушки» и взял на прицел двух самых шебутных. Лани, умница моя, тоже вытянула из кобуры пистолет, держа его двумя руками как я учил, и направила его в сторону одного из обалдуев. Хоть они и были с оружием, но и не подумали им воспользоваться. Только один выхватил «ствол». Я перевёл прицел одного из пистолетов на него и обалдуй замер. Тот, который тёрся носом об «Гром» Саны, побледнел и нервно сглотнул:

— Эй, не стреляйте.

Лётчица спокойно ответила:

— Это почему?

Вопрос поставил бледного в тупик. Сосунок, он ещё не знаком с женской логикой. Он не нашёл ничего лучше, чем ляпнуть:

— Ты знаешь, кто мой отец?

— Да мне пофиг. Я не местная.

— Мой отец достанет тебя по всему Дикоземью.

— Такие доставальщики потом на помойке червяков кормят.

— Да я… Да он!.

— Заткнись.

Щёлкнул предохранитель. Я на пару секунд скосил глаза и увидел, как по штанам бледного растекается пятно. Надеюсь — это пот. С ужасом почувствовал нарастающий поток энергии от меня к Лани. Только этого не хватало.

«— Лани, успокойся. Только не применяй Руки».

«— М-м-м… Но… Ладно».

Потребление снизилось, но не пропало. Не знаю как долго продлилось бы это противостояние, но со стороны раздался грозный окрик:

— Стоять смирно! Всем опустить оружие! Я — законник.

Я слышал о таких. Если в Рассене и других странах охраной порядка занимается или стража из местных, или ведомства правопрядка, то в Дикоземье, где нет централизованной власти, правопрядок держится на так называемых «законниках». Да, похоже на название шерифов Дикого Запада. Это тонкости перевода. Да и функции похожи. Их нанимает церковь городов или поселений, чтобы они обеспечивали порядок. Почему нанимает церковь? Чтобы не было подозрений, что законник на стороне определенной группировки. Авторитет церкви гарантировал неприкосновенность и объективность представителей местного закона.

Медленно опустилась рука Саны с «Громом», медленно опустил оружие шустрый обалдуй, с еле слышным вздохом облегчения опустила пистолет Лани. Я был самым последним. От синего вездехода с редким в этих местах жёстким верхом приближался тот самый законник. Крепкий мужчина лет сорока примерно, в строгой одежде, более похожей на церковную чем на «ковбойскую», но со шляпой, выглядел круто. На поясе по бокам висели две кобуры с мощными пистолетами. Резкие, даже грубые черты лица добавляли ещё пару очков в копилку крутости законника. Ну и подозрительный взгляд, конечно. Он подошёл и окинул нашу авансцену взглядом:

— Та-а-а-ак… Дан и его прихвостни… Что, нарвались на серьёзных людей?

Тот, который Дан, начал было возбухать:

— Эта стерва чуть меня не убила! Арестуй её!

— Не указывай мне, щенок.

Он положил руки на кобуры, обвёл взглядом тех, кого назвал «прихвостнями» и сквозь зубы процедил:

— Пшли отсюда.

Прихвостни не заставили себя ждать и быстро рассосались. Законник теперь обратил внимание на нас. Оружие мы уже убрали, но он всё равно внимательно присмотрелся. Меня он просто обыскал взглядом. Лани он рассматривал чуть дольше. Вэйта, не привычная ко вниманию правоохранителей со внешностью мачо, застеснялась и отодвинулась ко мне. Он перевёл взгляд на лётчицу. Сана не стала стесняться и жеманиться, а сама откровенно рассматривала законника. Он отвёл глаза на одинокого Дана. Тот покачивался и шарил в районе кобуры. Законник неожиданно рявкнул на него:

— Руку убери! Посмотри на себя. Ты позоришь своего отца, уважаемого человека. Отвесить бы тебе хороших оплеух..

— Не учи меня, Байро… Отец тебе за меня..

— Какой я тебе Байро, щенок?! Угрожаешь законнику?. Свогры, вы засвидетельствуете угрозу?

Обернулся он к нам. Мы с готовностью покивали. Дан, хоть и был пьян, понял свою ошибку. Он засопел, но заткнулся. Законник снова обратился к нам:

— Свогры, вы имеете вопросы к этому… свогру?

— Нет.

— А вы, свогра?

Байро глянул на Сану. Та казалась милой и слабой (хотя пару минут назад легко держала пистолет у морды нахала) и неуверенно ответила:

— Он говорил, что его отец достанет меня во всём Дикоземье.

— Поверьте, это пустые угрозы.

Как по заказу Дан зашевелился и пробормотал:

— Сучка.

— Вот видите?

Расстроено пршептала Сана сексуальным шёпотом. Н-да, классическое соблазнение — как оно есть. Байро цыкнул на пьяного и сказал:

— Я навещу вас, чтобы удостовериться в вашей безопасности. Где вы живёте?

— Я скажу вам по секрету, законник. А то он..

Лётчица кивнула на Дана..

— А то он услышит..

Не дожидаясь разрешения, Сана подошла к Байро, привстала на цыпочки и, положив руки ему на плечи, шепнула что-то на ухо, коснувшись грудью. По-моему он в тот момент ноздри раздул, хотя утверждать не могу. Ну, лётчица! Хотя да, мужик этот — ходячий тестостерон. Даже Лани в него глазками стрельнула разок, я даже немножко приревновал. Однако Байро взял себя в руки и поспешил заняться более насущными делами. Он толкнул Дана в плечо:

— В машину. Сам тебя отцу сдам. Надоел ты мне.

Пьяный поплёлся, бубня что-то под нос, Байро обернулся на ходу и приподнял край шляпы:

— До свидания, свогры.

Он шёл к машине, а Сана смотрела ему вслед слегка затуманеным взглядом. Твою ж дивизию..

— Идём, Сана! Идём!

Лётчица встряхнулась и пошла, бормоча:

— Ну идём. Пристали. Я, может, мужчину своей мечты встретила.

Далее мы без приключений добрались до места назначения. Мы прошли через несколько улиц побольше, несколько улиц поменьше и пару переулков. Вышли на тихую улочку, застроенную двухэтажными домами. Остановились перед одним из них. Марчноват. Но дом ухоженный, вон на втором этаже занавесочки весёленькие. Сана подёргала за кольцо на шнуре. Сразу вспомнилось: «-Дёрни на верёвочку, дверь и откроется!». Что интересно — дверь открылась. На пороге возникла симпатичная брюнетка в кухонном переднике. Она удивлённо посмотрела на нас и всплеснула руками:

— Сана?! Ты откуда?!

— Из Рассена. Давно не виделись. Джуд дома?

— Дома. Проходите, свогры.

Мы поздоровались и пошли в дом. Внутри, в гостинной, было прохладно, чисто и сумрачно. Свет проникал сквозь тяжёлые старинные шторы строго дозированно. Мебель стояла не менее антикварная. Брюнетка предложила нам сесть на диван, а сама поднялась на второй этаж. Мы сидели как в музее. Кувшины, вазы, подсвечники окружали нас по всей гостинной. Видимо хозяин любит старинные вещи. Интересно — кто ему эта женщина? Сестра? Любовница? Жена? А вот и сам хозяин. Высокий, худощавый мужчина с немного вытянутым лицом и в простой одежде спустился по лестнице, поздоровался с нами. Потом удивленно спросил лётчицу:

— Вот уж не ждал тебя, Сана. Каким ветром?

— Попутным, Джуд. Вот эти люди хотят с тобой поговорить.

Хозяин представился Джудом Маревски, вольным искателем. Я вкратце рассказал нашу историю, умолчав о Комплексе и Фее. Пока я повествовал, брюнетка спустилась, ушла куда-то, а спустя время вернулась с кувшином прохладительного. Раздала всем холодные стаканы с жёлтой жидкостью. Потом Джуд открыл принесённый с собой блокнот и попросил назвать имена тех, кого мы ищем. Лани назвала подругу, Клео, а так же имена учёных — она их всех знала. Я перечислил водителей и повара. Потом стал называть имена друзей:

— Ещё там были Лекс Сомов, Марика Калинина, Михаил Степанов… Ещё девушка была, Нюта Фэ.

— Нюта… Фэ..

Повторил Джуд, записывая. Брюнетка, сидевшая со стаканом на соседнем с хозяином стуле. Услышав последнее имя, она побледнела, не глядя поставила стакан прямо на старинную тумбочку и взволнованно спросила:

— Как вы сказали?! Нюта?! Нюта Фэ?!

— Да. Молодая девушка, Ню.

— Боги! Неужели она?! Джуд! Помнишь, я рассказывала тебе про Ню?!

Джуд взял взволнованную брюнетку за руку:

— Помню. Успокойся, Сэлла.

Меня словно током ударило. Неужели та самая госпожа Сэлла из рассказов Нюты? Твою ж дивизию. И этот мир тоже тесен до безобразия.

Глава 12

Тяжело в учении?

Так вот какая ты, Сэлла! Ню довольно точно ее описала. Вот только Сэлла совсем не была похожа на атаманшу базарных бандитов. Ну вот ни капельки! Была она эталоном домохозяйки. Милая, аккуратная, вежливая. По сравнению с ней моя Лани просто непоседливая девчонка. Но эта женщина сейчас просто взглядом умоляла рассказать про Нюту. Тем не менен она взяла себя в руки и обернулась к Джуду:

— Дорогой, может предложим свограм пообедать с нами? А пока я готовлю, они расскажут мне о Ню?

— Я не против. Извините мою жену, свогры. Не останетесь ли пообедать?

Меня опередила Сана:

— Конечно, Джуд! До вечера я совершенно свободна! Фрам, Лани! Оставайтесь!

Мы с Лани переглянулись. Я пожал плечами, а она кивнула.

— Спасибо за приглашение, свогры. С удовольствием пообедаем.

Приличия были соблюдены и все заметно расслабились. Джуд откланялся со словами:

— Извините еще раз. Мне нужно связаться с парой людей… Тогда после обеда обговорим детали?

— Да, конечно.

Он ушел наверх. Сэлла проводила его нетерпеливым взглядом, а потом с жаром обратилась к нам:

— Идемте на кухню. Я угощу вас печеньем, а вы расскажете мне про Нюту.

Сана подняла руку:

— Это… А если кто-нибудь ни сном ни духом про эту самую Нюту? Он печенье получит или нет?

— Получит.

— Прекрасно. Пошли, ребята. Чудесное печенье Сэллы ждет нас!

Я усмехнулся, но хозяйка встала и позвала нас за собой. Мы оказались в сверкающей чистотой кухне. Даже страшно было в нашей уличной одежде сюда входить. Тут почти как операционная! Кафель модными здесь (и не только здесь) ромбами отражал свет из окон. Все поверности тумбочек и столов блестели полировкой. Сэлла, однако, не обращала на все это внимания. Усадила нас за стол, налила «чайку» и поставила блюдо с обещаным печеньем. Черт! И в самом деле вкусно!.

— Расскажите — как вы нашли Нюту.

Так как Лани, а тем более Сана, не знали полную историю, то пришлось рассказывать мне. Пока я вел повествование, Сэлла как бы между делом занималась готовкой. Но она внимательно слушала, иногда переспрашивала. Лани как-то умудрилась влезть в процесс приготовления обеда и уже помогала хозяйке дома. Наверное перенимала опыт, памятуя о своей теперешней роли жены. И можно хоть сто раз объявлять равноправие, но женщины не переставали брать домашнее хозяйство в свои нежные слабые руки. В самом деле — не доверять же кухню этим мужланам? Я рассказал все кроме намерения Ню выйти за меня (или за нас с Лани — черт бы побрал здешнее равноправие). Сэлла вздохнула:

— Слава Семье, что Ню удалось встретить хороших людей вроде вас. Страшно подумать что было бы с ней у тех типов в балахонах. Да и теперь вот… Неужели история повторится?

Но потом пересилила себя и улыбнулась:

— Значит девочка влюбилась в вас, Фрам?

— Да. Вы не подумайте, я не пользовался ее чувствами. Она к тому же несовершеннолетняя. — Поспешил я успокоить женщину.

Она помахала испачканной в муке ладонью:

— Я верю вам, верю… А уж насочинять она может. Например она могла предложить вам взять ее в жены..

— Как вы угадали?! — Искренне поразился я.

Сэлла рассмеялась:

— Уж такая у нее решительная натура.

Так мы и сидели, с шутками и прибаутками. Хозяйка и Лани как-то быстро сработались и уже доделывали обед, а я и Сана просто сидели ввиду нашей кухонной бесполезности. Потом и сам обед был. Джуд пришел, мы ели и серьезных тем не затрагивали. После искатель пригласил нас посидеть и обсудить наше предложение. Он разговаривал вроде со всеми, но по факту говорил только со мной как с главным..

— Я кое-что уточнил, свогры. Ваших товарищей в Тартаре не было, да и в Трамеле их не было, а это значит, что их еще туда не довезли. Это если у похитителей намерения — продать ваших товарищей. Сами понимаете, если такого намерения у них нет, то..

— Я точно знаю что одним из условий для бандитов со стороны нанимателей было то что никто не умрет.

— Странное условие на мой взгляд… Но оно нам на руку. Хорошо, что наработки по Серому Мо и его банде у меня есть. Я давно хочу его прижать. А вот плохо то что в деле замешана Церковь. В наших краях идти против нее чревато..

— Скоре всего сама Церковь ни при чем. Те, кто хотели выкрасть Лани, действовали в тайне даже от руководства «Наследия».

— Заговор? Это еще хуже.

— Ну, когда мы выручим наших друзей, то в церковные междоусобицы не полезем. Мне плевать на судьбу Мирского и Нэро. И на «Наследие» плевать..

— Если дело ограничится действиями против банды Мо, то я вам помогу.

— Что на счет цены?

— Договоримся. Раз мы действуем в общих интересах, то особой платы я не возьму. Вы получаете своих друзей, а я получаю возможность сдать Мо и его подручных законникам… Ну и вы возместите расходы на подготовку.

— Хорошо. Договорились.

Внезапно в разговор вмешалась Сэлла:

— Я помогу. Хоть у меня почти и не осталось полезных знакомств, но я по прежнему умею неплохо стрелять..

Джуд покачал головой:

— Дорогая, мы постараемся..

… Она перебила мужа:

— Я хочу выручить Нюту. В том что она оказалась в таком положении есть моя вина. Не запрещай мне..

Последнюю фразу Сэлла произнесла тихо, но с видимым нажимом. Джуд посмотрел ей в глаза и пожал плечами:

— Ну ладно. Все равно тебя не переубедишь.

— Спасибо, дорогой.

Она искренне улыбнулась мужу, тот одобрительно кивнул. А ведь у них любовь. Наверное не зря говорят что противоположности притягиваются. Должно быть жутко интересна история их знакомства. Охотник за головами и предводительница банды. Что их связало? Но у нас тут свой «экшэн». Договорились встретиться завтра после обеда, распрощались. До аэропорта добрались без происшествий. Сана пошепталась с Лани, взяла дорожную сумку и увела мою вэйту куда-то в сторону зданий. Так. А меня в известность о своих планах ставить уже не надо? Я проверил целостность ящиков и закрылся в пассажирском салоне. Вызвал Фею.

«— Ты все слышала. Поможешь с поимкой банды?»

«— Помогу. А потом ты доставишь меня в „Эдем“».

«— Куда ж я денусь».

Твою дивизию, даже поговорить с ней не о чем. Хотя..

«— Фея, ты уверена, что в „Эдеме“ есть возможность вырастить твоего клона?»

«— Я не собираюсь выращивать клона. Это долго и сложно. Воспользуюсь одним из готовых».

«— Думаешь Мирский и Нэро уже запустили производство?»

«— Производство? Вряд ли. Пробные экземпляры. Но у них мало что получается».

«— Откуда ты знаешь?»

«— Вспомни показания Краева. Если обдумать то, что мы узнали, то становится ясно, что „Эдем“ в руках тайной организации. Более тайной чем „Наследие“. Именно она наняла Мирского и Нэро для поисков нужных материалов из лабораторий Старого города. Во время обороны они были подготовлены для отправки в секретное место, но отправка сорвалась. Именно Организация дала ключ от архива доктору. Она же попыталась заполучить Лани».

«— Подожди! А откуда взялась Лани?!»

«— Очевидно найденных в „Эдеме“ материалов хватило на создание только одного экземпляра МАРС „Рафи“. Или создано было несколько экземпляров, но они погибли из-за неполадок или ошибок. Потом кто-то выкрал удачно созданного клона. А без ее генов невозможно создать других „Рафи“».

«— Как-то слишком мудрено. Почти двадцать земных лет искали пропажу, получается. А что мешало тупо клонировать любую вэйту?»

«— Ничего не мешало. Разве что небольшая мелочь».

«— Какая?»

«— Обычную АРС невозможно превратить в МАРС, а тем более в Инструмент. Все модели „Рафи“ создавались искусственно. Конструировались на основе моей наследственности и еще одного донора».

«— Получается, что без Лани невозможно создать клонов?»

«— Уточнение: невозможно создать клонов Лани. Клонов обычного АРС можно создавать. Но это бессмысленно. Будут получаться обычные вэйты».

«— Теперь хоть что-то понятно. Не понятно только — что задумали Мирский и Нэро. Судя по всему им не нужна Лани. Или они не в курсе ее ценности».

«— Я тоже об этом думала. Возможно, что они не собираются клонировать Лани, а хотят вырастить „Рафи два“ или „Рафи три“. Материалы и документация по ним вполне могли быть в архиве».

«— А Организация о второй и третей моделях видимо не знает, раз с такой настойчивостью искала Лани».

«— Возможно. Подробнее обдумать ситуацию мешает недостаток информации».

Да уж. Чем дальше в лес, тем ближе вылез. Одни сплошные предположения и догадки. Знать бы в какую кашу я попал.

Послышался приглушенный женский смех, дверца открылась. Две сияющие мордахи лыбились, сверкая глазами. Одна розовая, другая шоколадная. На головах намотаны полотенца. Мыться ходили. Лани разглядела меня, развалившегося такого на сиденье, и поведала:

— А мы освежиться ходили. Сходи тоже.

— Угу. Схожу. Только дороги не знаю.

— Да тут рядом. Дойдешь до большого здания, там…

В общем Лани описала мне маршрут, сказала у кого спросить и кому заплатить. А, так там платно? Тем не менее я взял полотенце, чистое исподнее, десяток фэдсов и отправился «освежаться». Вопреки пессимизму за десятку меня пустили в мужскую душевую. Теплая водичка улучшила настроение и назад я вернулся почти довольный жизнью. Саны уже не было. На мой вопрос о ней Лани со смешком ответила:

— Сана сдалась Закону.

— Чего?

— Приезжал Байро. Сказал что хочет подробнее расспросить свогру Сану о дневном случае. Свогра Сана очень хотела помочь следствию. Очень.

— А. Понятно.

Вспомнилось какими затуманеными глазами она смотрела на законника. Я более чем уверен, что ночь у этой парочки пройдет весело. Эй! Завидовать плохо! Но не только я завидовал. Пока копался в сумке, перекладывая одежду, Лани времени не теряла. Обернулся, и тут же вэйтины руки толкнули меня так что я почти упал на сиденье. Лани не дала мне подняться, удивиться или даже возмутиться. Полностью обнаженная, почти черная в сгущающихся сумерках, она села на меня, впилась жадным поцелуем в губы. Не надо пояснять — где сразу оказались мои ладони и что сразу началось. Зато могу поручиться, что время мы провели не менее приятно чем другая парочка. Сана появилась поздно утром. Довольная как слон. э… слониха. Увидела наши заспанные лица и сладко зевнула:

— Совсем не выспалась.

Мы не удивились. Пока приводили себя в порядок, пока то да се — время подошло к обеду. Решали: идти к Маревски и там напроситься на обед или по дороге пообедать в какой-нибудь таверне? Двумя красивыми голосами против одного мужицкого постановили обедать на халяву. Так что когда радушная Сэлла открыла нам дверь, я краснел за троих. Только хозяйка не оценила мою совестливость. Она обрадовалась и тут же потащила нас (в основном Лани) в кухню. Лани помогла закончить обед, пока я и Сана валяли дурака. Потом отобедали без Джуда. Он немного задерживался.

Слово за слово — Сэлла понемногу рассказывала о своей жизни. Сана все это знала, поэтому слушала вполуха, а мы с вэйтой были заинтересованы. Это просто роман какой-то! Жила-была школьная учительница в славном вольном городе Розаре. Полюбила она хорошего человека из богатой семьи, вышла за него замуж и счастливо зажила. Но жизнь состоит не из одних только радостей. Приболела как-то учительница, увезли ее в больницу. Пока она лечилась, случилось то, что даже в городах Диких земель случается очень редко. На особняк семьи, в которой жила учительница, напала жестокая банда, не признающая никаких правил. Все, кого успела полюбить женщина, погибли. Она долго горевала, а потеря любимых что-то изменила в ее душе. Она бросила работу в школе и использовала то немногое, что осталось у нее, для того чтобы сурово покарать убийц. Наверное бывшая учительница оказалась в то время очень везучей. Она сколотила некую банду-отряд наемников, с помощью которой и выполнила задуманное. Жажда мести утихла, но прошлое не вернешь и бывшая учительница, а ныне глава банды, стала жить как и положено преступникам. Банда постепенно захватила контроль над крупнейшим базаром города и обрела немалую силу. У атаманши теперь были достаток, безопасность, но не было обычного человеческого тепла. И тут судьба дала ей шанс в виде маленькой замерзающей девочки. Найденыш быстро растопил было уж совсем остывшее сердце атаманши. Девочка стала любимицей всей банды. Она росла под надежной защитой и считала всех своей семьей. Атаманша потихоньку выяснила личность девочки. Та оказалась дочерью людей из знаменитого на Побережье рода, и имела права на управление целым городом. Предводительница бандитов хоть и привязалась к уже начавшей взрослеть девочке, но понимала что не сможет дать ей всего, чего та заслуживает по праву рождения. У нее родился план того, как вернуть наследницу ее роду и при этом еще и заработать. Впрочем план так и остался не выполненным. Несколько банд помельче вдруг объединились и напали на банду базара. В ходе ожесточенного боя большинство членов банды погибло. Девочка пропала, а сама атаманша была захвачена врагами. Ее не стали убивать. Вместо этого ее, вдоволь поиздевавшись, продали торговцам рабами. Бывшей атаманше еще раз крупно повезло. Ей удалось сбежать от торговцев. Однако она была ранена и, наверное, так бы и умерла в грязном переулке, если бы ее не нашел один человек, шедший по следам работорговцев. Он подобрал женщину, отвез в больницу и оплатил лечение, а потом поселил ее в своем доме. Бывшая атаманша долго дичилась, замыкалась в себе. Но доброта и терпение спасителя потихоньку излечили душу женщины. Постепенно она поняла что любит этого человека. А теперь они муж и жена. Единственное, что отравляло ее новое счастье — пропажа девочки. Вот такая история. Лани пребывала в восторге. Да, романтично. Прямо как в книжке. Но я ждал Джуда. Он появился неожиданно, потом наскоро перекусив, объяснил:

— Я засек банду Мо. Она направляется в Трамель, как я и предполагал…

.. Он разложил на столе карту-схему и ткнул в нее стилосом…

— Через два дня они будут здесь. Это последняя стоянка перед городом.

Я посмотрел на указанное место и спросил Сану:

— За сколько мы сможем долететь?

Она подумала и ответила:

— Часов пять. В худшем случае — шесть.

— Значит времени у нас почти нет. Вылетать надо завтра утром, чтобы успеть засветло.

Сана кивнула, соглашаясь. Джуд почесал нос:

— Фрам, у вас в смысле снаряжения все есть?

— Да.

— Хорошо. Теперь разработаем план операции. Кто будет участвовать?

Обсуждение немного затянулось. Сана, я, Джуд и Сэлла распределяли обязанности, и тут подала голос молчавшая в сторонке Лани:

— Я тоже с вами.

Вот еще придумала! Только ее в боевой операции и не хватает, твою дивизию:

— Лани, мы вполне справимся и без тебя.

— Но я хочу спасти Ню. Ты же знаешь, Фрам, что я могу помочь.

— Это опасно.

— Ну и что? Опасно не только для меня, но и для всех остальных.

— Так-то оно так, но…

— Не забывай что я целительница. А вдруг кому-то потребуется срочная помощь?

— М-м-м. Сдаюсь.

— Сасибо!

Лани не поленилась встать, подойти и поцеловать меня в щеку. Я, взрослый мужик, покраснел как школьник. Чертова вертихвостка! Шлепнуть бы ее за это по заднице! Э… Стоп. Твою ж дивизию. Окружающие с улыбками смотрели на мою красную рожу. Да чтоб вас, вуайеристы хреновы. Обсуждение не без труда двинулось дальше. Сана доставит нас на место стоянки и отведет газолет на какую-нибудь большую поляну. Там она будет ожидать сигнала вместе с Лани. Я, Джуд и Сэлла ночью постараемся захватить самого Мо. В обсуждении мелочей незаметно просидели до вечера. Пришлось нанять местное такси. По прибытии Сана и Лани отправились мыться по знакомому адресу, а я перепроверил снаряжение и оружие. Одновременно общался с доселе молчавшей Феей:

«— Ты все слышала. Что думаешь?»

«— В целом неплохо. Но МАРС должен пойти с тобой».

«— Зачем?»

«— Опыт. Лани должна приобретать боевой опыт. Или ты уже передумал помогать мне?»

«— Не передумал но.».

«— Поверь мне, Сергей…»

«— Фрам».

«— Фрам… Без Лани ты не попадешь в Эдем».

«— Но как-то же проникают туда члены „Наследия“ и Организации? И я по их пути смогу!»

«— И что ты один сделаешь? К тому же Лани не просто МАРС. Она еще и ключ к глубинным системам Эдема».

«— Ну и что?»

«— Только она сможет в полной мере взять под контроль Эдем».

«— Ты хочешь сказать что так или иначе, но Лани пойдет со мной?»

«— Да. И чем больше будет у нее опыта вашей общей защиты, тем проще у вас получится».

«— Твою ж дивизию…»

«— Пойми, Фрам — она создавалась для такой работы. Для тяжелой, грязной и кровавой работы. Но именно потому у следующих моделей отобрали эмоции и переживания. Посоветую одно: в случае серьезных ситуаций усыпляй разум МАРС, оставляй только подсознание».

«— Но я не хочу чтобы моя добрая Лани причиняла вред людям!»

«— Знаешь, Фрам, за сотни стодов мир не поменялся. Всегда найдутся причины для того чтобы одни люди причиняли вред другим людям. К тому же задай себе вопрос: а что если „Наследие“ и Организация собираются испльзовать Эдем и произведенных МАРС вовсе не благих целях?»

«— А».

И я заткнулся. Ведь и точно! Современный мир не очень заселен, слаб и разобщен. Армия безжалостных существ со сверхспособностями сможет завоевать его если и не играючи, то во всяком случае без больших потерь. Как знать — кто «рулит» «Наследием» и Организацией на самом деле? Что у них на уме? Та же Церковь Святой Семьи разве не может мечтать о единой пастве под надзором МАРСов и их операторов? Как можно ожидать добра от людей, желавших похитить Лани и убить меня же? Чертова Фея! Она не оставляет мне выбора.

«— Хорошо. Лани будет мне помогать».

Я почувствовал, как в душу вползает тьма. Небольшая, еле заметная, но… А что если и вправду стоит выбор — очернить и цинично использовать Лани ради того чтобы остановить злодеев и безумцев или позволить им делать свои грязные дела? Черт! Почему я должен выбирать?! Фея молчала. Довольна, стерва прозрачная. Мне стало отвратительно от самого себя. Было только одно оправдание — спасти наших друзей необходимо. Тут любая помощь будет не лишней. Ох, твою дивизию..

Вернулись не подозревающие о моих морально-этических мучениях девчонки. Я безропотно уступил им газолет для переодеваний и прочих женских процедур, а сам отправился по их стопам. Душ позволил немного расслабиться и я вернулся почти в хорошем настроении. Рано утром, когда даже Свет еще не начинал разгораться, Сана уже «разводила пары». Мы с Лани сидели за ее спиной и боролись с зевотой. Над головой, за потолком салона, гудели нагреватели, сопели насосы и шипел газ. Летчица, включив подсветку, сверялась с разными указателями, то и дело щелкала переключателями. Я склонился к голове вэйты и тихо сказал:

— Лани, я должен попросить тебя рискнуть. Мне очень дорога твоя безопасность, но без тебя будет не обойтись. Прости меня.

— За что?

— Скорее всего тебе придется применять насилие к людям.

— Ты имеешь ввиду бандитов, похитивших Нюту, Марику и остальных?

— Угу.

— Знаешь, я за последнее время боюсь представлять, что могли сделать те уроды с нашими девушками… С Нютой… И ты думаешь я проявлю мягкость к тем кто обращает людей в рабство? Нет. Даже не сомневайся во мне. — Неожиданно твердо объяснила вэйта.

Я вдруг услышал в голове детский голос Феи:

«— Вот видишь, Фрам? Лани лучше тебя все понимает и только ты носишься с ненужными сомнениями. Лучше бы занялся настройкой МАРС».

Там же, в голове, послышался и голос вэйты:

«— Хватит говорить обо мне как о предмете! Что значит „заняться настройками“?»

«— Но ты и есть „МАРС Рафи“».

«— К той Рафи ты тоже относилась как к предмету?»

Фея ответила не сразу:

«— Нет. Но мне пришлось. Это было очень больно. Однако мои грехи — только мои. И с помощью тебя и Фрама я хочу хоть немного их искупить. Странно наверное такое слышать от набора нейропрогамм и алгоритмов».

Пришлось вмешаться:

«— Девчонки, прекратите. Лани, пусть Фея объяснит про настройки. Полезно знать все, что повысит твою, а значит и нашу безопасность».

«— Ладно. Пусть объяснит».

Мысленно «буркнула» недовольная Лани. Так же мысленно ответила и Фея, но с неким сарказмом:

«— Спасибо».

Твою дивизию! Бабы остаются бабами даже в электронном виде, блин! Фея объяснила. Оказывается Оператор может, и даже должен перед операцией, не важно какой, провести некоторые преднастройки своего Оружия. Она долго рассказывала — как, что и куда. После объснений я взялся претворять настройки в жизнь.

«— Лани, ты все слышала?»

«— Да. Начинай».

Приступим. Я увеличил мощность Канала и представил большой пульт с кнопками — мне так привычней. Лани, сидевшая рядом, словно остолбенела, замерла. Я, последовательно «нажимая» кнопки на мысленном пульте, настроил многие параметры МАРС. Слишком долго рассказывать все подробности. Самое главное — теперь Лани всегда оставалась в сознании, когда пользовалась Руками. Наши разговоры и настройки прошли неамеченными для Саны. Пока мы занимались своими делами, она привела машину в полную готовность. Свет уже разгорелся наполовину, на улице все было в оранжевых тонах. Вот от зданий аэродрома показались двое — Сэлла и Джуд. Они были одеты по-походному, с большими сумками. Багаж погрузили в грузовой отсек, а они забрались к нам, в пассажирскую кабину. Все места теперь заняты. Поздоровались, уселись. Сана обернулась:

— Взлетаем?

Я решительно кивнул:

— Давай.

Летчица надела наушники и принялась щелкать выключателями. Загудел двигатель, газолет начал плавно подниматься. Вот и поехали. Все молчали, глядя в иллюминаторы. Свет становился все ярче, дымка редела. Постепенно разгорался новый день. Сэлла и Лани завели свои женские разговоры. Я краем уха слышал некоторые фрагменты и понял что вэйта отчаянно завидует семейной жизни бывшей атаманши. М-да. Похоже что дом придется расширять. Хотя… Лучше новый сразу построить. Деньги-то какие-никакие теперь есть. Может иеет смысл податься в Новые земли и там начать с нуля? Подальше от всех этих «Наследий» и прочих. Но от непривычных планов отвлек Джуд:

— Фрам, ты чем раньше занимался?

Пришлось рассказывать. Маревски оказался благодарным слушателем. Интересовался подробностями, припоминал похожие случаи из своей практики. В общем время пролетало незаметно. Пообедали консервами, вздремнули. И только Сана бессменно пребывала у руля, так сказать. Но ей за это деньги платят. Ночью выспится. В предполагаемом районе назначения она, я и Джуд некоторое время уточняли место по картам и таблицам. Я скорее мешал чем помогал. Ну не умею я нормально ориентироваться в Сфере без понятных ориентиров. Определили место посадки — большую поляну. И вовремя, потому что начинало темнеть. Сана мастерски опустила газолет на середину поляны. Так как решено было не спускать оболочку на случай экстренного взлета по вызову группы захвата, то мы с Джудом закрепили машину дистанционно освобождаемыми якорями. Их можно было отцепить не выходя из кабины. Разведением костра мы заморачиваться не стали — зачем? Ужин можно разогреть на НС-плитке, а спать лечь все равно придется в грузовом отсеке. Там и освещение есть. После ужина Джуд хотел было распределять дежурства на ночь, но я его прервал как можно вежливей:

— Друзья, хочу извиниться перед вами. Придется изменить наши планы.

— Каким образом?

Осторожно спросил Джуд. Я вздохнул и ответил:

— Лани пойдет со мной.

Они с Сэллой переглянулись, а я продолжил:

— Но это еще не все..

В углу хмыкнула Сана, готовая к неожиданностям..

— Должен предупредить, что вы увидите и узнаете необычные вещи. Во-первых мы с Лани пойдем первыми, а вы будете нас прикрывать.

— А что, Лани на самом деле умеет хорошо стрелять и драться? — Поинтересовалась Сэлла, скептично окинув взглядом притулившуюся около меня вэйту.

— Я не хочу ее обидеть, но она не выглядит бойцом.

— Да, она плохо стреляет и драться не умеет, но ей это и не нужно.

Я открыл Канал, мысленно предупредил вэйту быть начеку. Сам предложил бывшей атаманше:

— Брось в нас вон ту пустую банку.

— Эту?

— Да. Бросай, не стесняйся.

Сэлла повертела в руках жестянку из-под мясных консервов и резко, без замаха кинула в нашем направлении. Банка пролетела метра полтора, мгновенно остановилась, удерживаемая призрачными щупальцами, а потом с гораздо большей скоростью впечаталась в дверь грузового отсека. Раздался громкий «Чпок!» и сплющенная жестянка упала на металлический пол. Сэлла, Сана и Джуд тупо смотели на жестяной блин. Лани моргнула, жестянка поднялась в воздух и медленно подлетела к Сэлле. Та растеряно подставила ладонь и желтый кругляк мягко лег в нее. Все трое воззрились на нас, Джуд тихо спросил:

— Кто вы такие? Вы люди?

— Я — человек. Она — вэйта. Просто Лани умеет воздействовать на предметы. Так получилось. Это звучит невероятно, но тем не менее. В остальном она самая обычная вэйта..

Я, конечно, лукавил. Вовсе она не обычная, но этим людям не обязательно знать всю правду. Развел руками, предвосхищая невысказанный вопрос троицы:

— Я так не могу. Но есть еще кое-что. Сана знает.

Она понимающе кивнула.

— Фея, покажись.

Посреди отсека проявилась голубая полупрозрачная девочка-вэйта в легком платьице. Она стояла с видом примерной школьницы на утреннике и молчала. Я заметил как прикрыла рот рукой Сэлла, а Джуд побледнел.

«— Я Фея. Я не враг».

Раздался у нас в головах детский голос. Пришлось пояснить:

— Это призрак, путешествующий с нами. Звучит как сумасшествие, но на самом деле близко к истине. Фея тоже нам поможет.

«— Помогу».

Послышлось в голове. Сэлла тихо выдохнула одно из тех слов, которое мой внутренний переводчик неуверенно переводил как матюги. Воцарилось молчание. Фея «взирала» на троицу с милой улыбкой, мы с вэйтой молчали, давая им время все обдумать и принять. Не знаю ход мыслей Маревски

, но он вдруг спросил:

— Фея, кто ты?

Мне самому стало интересно — что она ответит? Почти без паузы на размышления в голове раздался милый детский голос:

— Я отверженная.

Сэлла и Сана просто ахнули и сделали ритуальные жесты. Джуд хмыкнул и пробормотал:

— Значит Отверженная?

Я не дал им заморачиваться ответом «призрака»:

— Вы, конечно, понимаете что мы хотели бы сохранить наши способности в тайне? Нам совсем не хочется провести остаток жизни в церковных подвалах.

… И ничего я не сгустил. Попадись мы ЦСС, так нас в лучшем случае начали бы вербовать на службу церкви, а в худшем — закатили бы в секретные лаборатории и начали бы проводить всяческие эксперименты. Думаю что церковь нас бы военным не уступила. Может я и не прав, но по моему опыту и то понятно, что Церковь Святой Семьи это большая, очень большая, надгосударственная организация, для которой мы лишь третьеразрядные пешки в глобальной игре. Может местным все кажется таким, каким и должно быть, но по моим ощущениям ЦСС уверенно продвигается к общемировому доминированию и постепенному захвату власти над всеми странами. Хорошо это или плохо — не мне судить, однако участвовать во всех этих «богоугодных» делах желания нет никакого.

— С этих святош станется. Я им фиг чего скажу. — Мрачно сказала Сана.

Уж не знаю чем Церковь ей насолила, но относилась она к духовным лицам без всякой почтительности. Сэлла покосилась на нее неодобрительно:

— Не думаю, что Церковь желает зла людям. Но раз вы друзья Нюты, то я обязуюсь хранить вашу тайну.

Джуд пожал плечами:

— Совершенно не хочу лезть в околоцерковные дела. Буду молчать, раз вы опасаетесь за свою свободу.

— Спасибо, свогры. Значит так и поступим: мы с Лани и Феей идем освобождать плеников, а вы, Джуд и Сэлла, нас прикрываете.

Все согласились, хотя Сэлла была недовольна. Она мечтала принять более активное участе в спасении свой воспитанницы. А вот Джуд, кажется, как раз наоборот был доволен тем что женщины не будет в первых рядах. Оно и понятно — Сэлла своя, родная, а эти двое с половиной — совершенно левые люди и их не так жалко в случае чего. В общем договорились. Фея «выключилась» чтобы не нервировать народ, а народ принялся за укладывание спальных мест. Сана ушла в кабину. Мы достали спальные мешки и расположились прямо на полу отсека…

А поутру они проснулись… Поели в молчании, сходили в разные кустики. Джуд и Сэлла оделись в зеленые комбезы со множеством кармашков. У обоих были пистолеты в кобурах и карабины. Выглядели они вполне профессионально. Парочка бойцов-надомников, хе-хе. Но вот когда дверь грузового отсека открылась и их взорам предстали мы с Лани, то удивление можно было сгребать в кучи. Жаль, что у нас не было на плечах героически развевающихся плащей. Мужик и девка в синих облегающих шмотках по местным меркам выглядели… хм… необычно. Да еще рельефные выпуклости костюмов добавляли крутости. Типа мы такие мускулистые и накачанные. И ведь не скажешь, что собственные выпуклости есть только у Лани, да и то — только на груди и попе. А все остальное лишь «мускулатура» костюмов, усиливающая при нужде наши вовсе не атлетичные тела. Джуд и Сэлла приблизились и удивленно охали и ахали. Джуд пробормотал:

— Какая необычная одежда. Где такую делают?

Встряла взявшаяся из ниоткуда Фея, антивирус ее разбери:

— Ее не делают вот уже более тысячи стодов.

Мужчина открыл рот и снова закрыл, так ничего больше и не спросив. Только посмотрел на нас с опаской. Спасибо тебе, Фея!

«— Пожалуйста». — Прошелестел в голове знакомый детский голос.

Если бы я не хотел потерять свою халявную крутость, то начал бы стукаться головой о проем двери..

Вечерело, как любили писать в классической литературе. Мы почти весь день просидели в засаде возле большой поляны на краю дороги. Эта поляна была последним удобным местом ночлега на пути в Тартар. Недавно сюда приехали грузовики нашей бывшей экспедиции. Два фургона, буровая, седельник и один из броневиков охраны. Не знаю где остались остальные, скорей всего бандиты их продали по пути. Оставшиеся грузовики можно неплохо продать в Тартаре, особенно буровую установку. Ее с руками оторвут. Наблюдая из густых кустов, я сосчитал всех бандитов, бывших рабочих. Одиннадцать рыл и сам Мо. Больше никто не показывался. Бандюки ходили туда-сюда, разводили костер, начинали готовить жратву, ставили палатку. Пока не начало темнеть, я посылал Фею пошарить по фургонам. В ярком свете дня она была почти что невидима. Разведка показала, что научники заперты в прицепе-лаборатории, а охранники и обслуга распределены по фургонам. Наверное они там как сельди в бочках. Насколько я заметил, кормили узников какими-то консервами. При том что сами «землекопы» жрали горяченькое. Сволочи. Джуду я обещал отдать Серого Мо, а вот на счет остальных бандюков обещания не было. Если узнаю что было насилие к женщинам экспедиции, то даже Лани меня не остановит от возмездия. Однако даже без этого как минимум на жесткое задержание они наработали.

Я едва дождался темноты. Но вот бандюки нажрались, распределились на охрану лагеря и на отдых. Мо ушел в палатку. Хорошо, хорошо. Осталось подождать пока все затихнет. Самое трудное — ждать. По Каналу договорились о действиях. Лани включилась в боевой режим и ее сознание словно отдалилось. Костюмы давно работали на маскировку, подстроившись под окружающую природу. Мы были готовы. Та штука внутри меня подсказала, что прошла середина ночи. Пора. Медленно, очень медленно мы крались в темноте. Вот и первый фургон. Возле него прохаживается один из «рабочих». Ночь, темень, но мы все неплохо видим. Как? Хрен знает. Фея пыталась объяснить, но выходило непонятно. Насколько я все-таки смог понять, она передавала нам по Каналу свои ощущения от сканирования пространства. Поэтому мы «видели» все в каких-то потусторонних зеленых и синих тонах и в виде как бы пространственных чертежей. Человеческие фигуры при этом выглядели сине-зелеными призраками. Какая-то компьютерная графика, наложенная на картинку реальности. Но это помогало, да и Фее не приходилось светиться в темноте.

До часового метра четыре. Зона уверенного действия для Лани.

«— Убери его».

В моем восприятии случилось вот что: к сине-зеленому призраку, идущему возле очерченного зелеными линиями фургона, метнулись белые щупальца. Схватили призрака, обвив за голову, туловище и ноги. Тот даже не успел пискнуть. Чуть не звякнуло падающее ружье, но отдельное щупальце подхватило его и осторожно положило на землю. Белые «руки» подтащили сине-зеленого прямо к нам. Я протянул к его голове руку. Призрак дернулся и обмяк — Фея работала на глубокое усыпление. Минус один.

В реальности во время акции не было ни лучика сета. Шорох и тихое звяканье среди темнты никто не услышал. Мы прокрались ко второму фургону. Все повторилсь. Минус два. Потом сняли часового около лаборатории. Минус три. Еще один «землекоп» дежурил у костра. С этим сложнее. Но решили его пока не трогать — пусть дремлет. А мы приближались к палатке. Восемь «призраков» мирно посапывали в зеленой клетке-палатке. Сразу восьмерых Фея не усыпит. Ну и не надо. Я усилил поток в Канале, послал мыслекоманду. Несколько белых щупалец одновременно обрушились на палатку. Тонкие трубки каркаса смялись как соломинки, не оказав никакого заметного сопротивления. Люди, не успев проснуться, оказались зажаты в отдельных «мешках». Звук падения палатки насторожил кострового. Он решил проверить ситуацию.

— Эй! Вы чего там? Палатка упала?

Неуверенно спросил бандит, вглядываясь во тьму. Нихрена он сейчас не видел, потому что перед этим смотрел на огонь. Лани было нечем среагировать, поэтому я сделал безрассудную вещь. Пригнувшись, побежал прямо на кострового. Сначала он, сбитый с толку меняющим цветовые пятна костюмом, пытался понять — что это там такое движется? Даже начал поднимать карабин. Но я уже подбегал. Всем весом тела ударил бандита в грудь, падая вместе с ним. Тот издал «-Хэк!» и рухнул в траву, а я оказался на нем. Бандит хрипел, пытаясь восстановить дыхание, карабин валялся неподалеку. Мне пришлось дотянуться до оружия и с помощью его прижать извивающегося бандюка к земле. Лани крепко надавила на полотнище палатки, так что обитатели могли только сдавленно материться и кряхтеть. Фея усыпила кострового и я встал на ноги. Махнул в сторону скрывавшихся Сэллы и Джуда. Они показались из темноты, шли настороженно.

— Пошли вязать гадов.

Позвал я. Веревки были у них припасены заранее. Провел их от одного бандюка до другого и до третьего. У Сэллы был фонарик, поэтому связать спящих труда не составило. Мы с Джудом перетащили бесчувственные тела к костру, связали спящего дежурного и пошли к упавшей палатке. Без Феиного зрения, в свете НС-фонаря казалось, что на упавшую палатку навалены невидимые жерди. Сэлла посветила на Лани. Та стояла около нее недвижимо, в той же позе, в которой я ее оставил. Веэйта даже не среагировала на световой луч, коснувшийся ее лица. Через Канал шел стабильный поток энергии от меня к вэйте, в нем же послышался далекий, слабый «голос» Ланиного сознания:

«— Как я справляюсь?»

«— Все хорошо, ты умница. Осталось немного. Только не теряй управление».

«— Не потеряю».

Я присел перед матерящимся полотнищем, протянул руку. Один за другим бандюки затыкались. Джуд и Сэлла смотрели на меня так, словно я какой-то великий волшебник. Твою ж дивизию. Вот так и рождаются нездоровые сенсации, как говорил незабвенный младший научный сотрудник Привалов в известном произведении братьев Стругацких. Лани вернулась в свое нормальное состояние и со вздохом осела на траву, словно марионетке обрезали нити. На полотнище рядком лежали восемь добротно связанных бандюков и сладко посапывали. Какой-то «сюрреализьм», блин. Пока Джуд осматривал рожи спящих, а Сэлла проверяла узлы, я присел рядом с вэйтой и взял ее за плечи. Она сидела с полузакрытыми глазами и молчала. Осторожно качнул:

— Лани. Эй. Ты как?

— М… Очень хочется спать почему-то.

— Это от напряжения. Ты давно сразу столько энергии не тратила.

— Наверное. Фрам, помоги мне встать. Надо наших освободить.

— Может поспишь?

— Н-нет. Я должна увидеть всех. Нюту, Марику, Клео…

— Ладно. Вставай тогда.

— Угу.

Я помог вэйте встать, оперевшись на меня. Джуд и Сэлла уже закончили и молча смотрели на нас.

— Пойдем?

Они дружно кивнули, Сэлла с фонарем повела нас к грузовикам. На дверцах КУНГов висели замки. Искать ключи было неохота. Я открыл Канал, дал поток и немножко встряхнул норовившую повиснуть на мне вэйту:

— Лани, там замки.

— М? Угу. Сейчас.

Я нутром почуял, как мгновенно выросли и пропали две «руки». С тихим звяканьем упали рассеченые остатки замков. Сэлла оглянулась на нас с некоторым страхом, но открыла дверь первого фургона и сказала внутрь:

— Эй, люди. Выходите, вы свободны.

Последовало некоторое шевеление и из проема показалась бородатая физиономия. Держась за поручни на траву несмело спустился человек в мятой одежде водителя. Прищурился, пытаясь разглядеть своих спасителей в неровном свете переносного фонаря. Я с подвисающей на плече вэйтой выступил вперед:

— Это мы, Фрам Корбин и Лани Рэн.

— Неужели… Но… Ребята?!

Бородач радостно заулыбался и кинулся нас обнимать. Мы мужественно перенесли запах давно немытого водилы. Он бросил обнимашки и поковылял к фургону, вопя:

— Эй! Выходите! Эй!

Постепенно из чрева КУНГа выбралось человек десять-одиннадцать. Они не очень понимали — что происходит. Однако до них дошло что теперь они уже не пленники. Начались разговоры, люди окружили стоящих с фонарями Джуда и Сэллу и засыпали вопросами. Из второго фургона вышло семеро. К нам подошел… Мишка?! Я сграбастал его в охапку, радостно помял. Он всхлипнул было, но сдержался. Казак все-таки. Лани тоже обняла его, поцеловала в щеку. Парень, малость обалделый от внезапного освобождения и поцелуя вэйты, сказал:

— Там внутри еще трое наших — Марика, Нюта и Лекс.

— Почему они не вышли, Миха?

— Лекс… Ну… Он ранен. Девушки не хотят его оставлять.

— Твою ж дивизию.

Я дал вэйте такой имульс энергии через Канал, что она резко взбодрилась, и мы бросились к фургону..

«— Фея, можешь поработать фонариком?»

«— Какое унижение. Но я лишь набор программ и алгоритмов, так что смогу».

Прямо перед нами в воздухе загорелась голубая точка, похожая на яркий светодиод. Хоть и не полноценный фонарь, но все же. Я, а затем и Лани забрались в качнувшийся КУНГ. Внутри воздух был спертый и пах давно немытыми людьми. В свете Феи я разглядел, что на каком-то тряпье лежит заросший щетиной Лекс, а около него сидят двое — Марика и Нюта. Они щурились на яркую точку и сначала нас не узнавали. Первой всхлипнула девчонка:

— Л-Лани? Фрам?!.

.. И тут же счастливо закричала:

— Марика! Это же Лани и Фрам! Они нас не бросили! Я знала! Знала что они нас найдут!

Девушка вскочила и повисла на шее оторопевшей вэйты, повизгивая:

— Лани-и-и!! Лани! Я так счастлива!

Пока Нюта блаженствовала в объятьях подруги, я подошел к Марике, протянул руку:

— А мы за вами. Своих не бросаем.

Она взялась за руку, я помог ей встать и молча обнял. Она целую минуту беззвучно плакала, уткнувшись мне в плечо. Дальше ее оттеснила Нюта, нашедшая себе новую жертву для излияния счастья. Девушка повисла теперь уже на моей шее и тоже расплакалась, но в отличие от Марики она ревела не скрываясь:

— Ва-а-а-а!! Фра-а-ам!. Я ве-е-ерила-а-а… А-а. Я знала-а-а! У-у-у!

Ну и все в таком роде. Ах ты, звездочка. Я тоже соскучился, маленькая. Хотя вслух я этого не сказал. Обнимал девчонку, шепча ей что-то бессвязное и успокоительное навроде:

— Ну-ну… Все… Хватит… Успокойся, Ню..

Марика и Лани тоже обнялись как давние подруги, но у них обошлось без слез. Наконец Нюта затихла и только шмыгала носом. Отлепил ее от себя, присел около Лекса. Он лежал с закрытыми глазами и на шум не реагировал. Я почувствовал в общем тяжелом запахе фургона особенно неприятные оттенки гниения. Блин, это очень хреново. Вообще хреново! Левая рука мужчины до локтя была замотана сравнительно чистой тряпкой, сквозь которую проступало темное пятно. Лани присела рядом со мной, профессионально оценила состояние пациента: пощупала пульс, послушала дыхание, оттянула веко и осмотрела зрачок.

— Фрам, нужно срочно выносить его на свежий воздух.

— Ага. Я позову людей.

Снаружи начинало светать. Диск Света из темно-коричневого стал темно-оранжевым. Фея осталась светить в фургоне. Все были так поглощены неожиданным освобождением, что никто не обратил внимание на голубой летающий шарик. Джуд и Сэлла уже выпустили научников из лаборатории. Те в изумлении бродили около прицепа не веря своему счастью. А охранники с водителями уже несколько оклемались. Всех бандюков совсем неласково оттащили к костру. Сейчас Сэлла организовывала питание бывших узников, а Джуд с самыми крепкими барьеровцами обыскивали машины. Я позвал четверых мужиков помочь. Пришлось сначала женщинам выйти из фургона, а уж потом мужики под моим руководством вынесли беспамятного Сомова на улицу. Я открыл Канал и попросил Лани включить костюм в режим пассивной окраски темно-зеленого цвета и свой сделал таким же. Пусть наши «шкурки» смахивают на полевое снаряжение — меньше потом вопросов. Я и так ощутил на себе пару заинтересованных взглядов. Фея спряталась в ИМН и не отсвечивала. Лекса положили на спальные мешки, найденные в фургоне. Лани снова присела около него. Марика стояла рядом и кусала губы. Я вспомнил про аптечку из Комплекса. Хоть это и не «медуза» из нашего похода за артефактами, но все же. Открыл Канал:

«— Лани, что с ним?»

«— Я еще не смотрела рану, но судя по всему — сильное воспаление».

«— Не заражение крови?»

«— Не знаю. Надеюсь что нет. Его надо перенести в лабораторию. Там свет и инструменты».

«— Понял».

Никто не слышал нашего диалога. Пришлось снова собирать мужиков для переноски раненого. Лани зашагала к прицепу, за ней понесли Лекса и конечно пошла Марика. Я догнал вэйту, сунул ей в руку аптечку-манжету, сняв ее с универсального пояса. Лани коротко взглянула на меня и кивнула. Я запоздало подумал, что не рассказал ей о том как пользоваться этой штукой. Нюта топталась неподалеку, потому что не знала что делать. Мишка хоть носильщикам помогал, а вот она осталась без внимания. Однако ненадолго..

— Нюта?!

Голос удивленной и обрадованной Сэллы выделился среди тихих разговоров. Нюта встрепенулась и заозиралась. Голос несомненно был ей хорошо знаком. И тут из массы бродящих людей вывернулась хозяйка голоса и крикнула уже уверенно:

— Нюта! Ню! Ты жива!

Девушка замерла было от удивления, а потом бегом бросилась к Сэлле. Та раскинула руки и девушка точнехонько попала в объятья. Опять слезы..

— Госпожа Сэл-л-ла-а! А я-а-а!. Я думала-а-а..

Нюта хныкала, уткнувшись в грудь Сэллы и все бормотала что-то, Сэлла гладила ее по голове и время от времени утирала слезы свободной рукой. Я не стал любоваться их встречей, а пошел в лабораторный прицеп. Марика мрачно ходила туда-сюда. Я прошел мимо нее и поднялся по лесенке. Так как в нем содержали людей, то ни о какой стерильности речи быть не могло. Да он и не расчитан был быть медицинским модулем. Однако тут был раскладной стол, который мог послужить операционным, и тут было освещение. Правда НС-накопители никто в дороге не заряжал, так что они основательно подсели. Ерунда. Сейчас заведем тягач и дадим напряжение с производителя. Лекс лежал на разложенном столе. Лани стояла рядом, копаясь в настенных ящиках. Лампы горели вполнакала, создавая ощущение какой-то мрачности. Я так и стоял у порога, прикрыв за собой дверь.

— Лани, я сейчас организую свет.

— Угу. Спасибо, милый.

— Все серьезно?

— Да. Нужно найти и обеззаразить инструменты. Придется извлекать пулю.

— А ты сможешь?

— Выхода нет. С каждым часом состояние Лекса ухудшается. Если не убрать источник заразы, в любой момент может начаться заражение крови.

.. Я покопался в подсаженной мне памяти и через Канал передал вэйте информацию об аптечках, что были у нас со времен побега из Комплекса..

— Лани, она поможет?

.. Вэйта «зависла» секунд на пять, а потом пожала плечами:

— Аптечка не может лечить. Может остановить кровь, обезболить, но и только.

— Что если вызвать сюда Сану, погрузить Лекса на газолет и отправить в Тартар? Успеем?

— Может успеем, а может и — нет. Скорее всего не успеем. В любом случае лучше отправлять его с извлеченной пулей и вычищеной раной.

— Понятно. Значит я пошел подключать освещение.

— Ага..

Я развернулся, взялся за ручку двери, намереваясь выйти наружу, как услышал давно не употребляемое вэйтой:

— Бхуди!

Голос жены был с нотками злости и отчаяния. Я развернулся обратно. Лани стояла и ожесточенно терла лицо ладонями. Что это с ней?.

— Что случилось?

— Фрам, милый. Инструментов нет.

В отчаянии прошептала вэйта и опустила руки.

— Как это «нет»? Может ты не там..

Лани не дала мне дозадать вопрос:

— Я все осмотрела. Инструментов нет. Ничего нет. Нет приборов, врачебных инструментов. Одна ненужная мелочь.

На вэйту было больно смотреть. На ее глазах умирал человек, а она, врачевательница, ничего не могла сделать с этим. И все из-за того что бандитские ублюдки куда-то дели все инструменты. Я поразился тому, что повторяется история с укусом раловца, и пострадавший снова Сомов. Вот только чудесной «медузы» у нас на этот раз нет. Твою ж дивизию! Неужели ничего не осталось?! Хоть бы нож какой… Нож… Нож? Швейцарский? Е-мое ж! Я мысленно нырнул в закоулки памяти и напряг мозги так, что голова заболела. Вот оно! Через Канал в мозги моей жены-инструмента-оружия «ухнул» здоровенный пакет знаний. На этот раз она остолбенела минут на пять, а потом пошатнулась, схватившись за край стола и прошептала, вытирая со лба испарину:

— Вот это да.

В пакете была вся информация по попыткам использовать «руки» Рафи как медицинские инструменты. Их не надо было обрабатывать, они имели абсолютную стерильность. Однако мелкие и сверхточные движения сазу несколькими «руками» в тканях и органах пациента требовали особой концентрации МАРСа и хороших знаний медицины. Я вызвал затихарившуюся в ИМНе Фею:

«— МАРС и вправду может делать хиругические операции при помощи „рук“?»

«— Теоретически — может».

«— А практически?»

«— К сожалению эксперименты на эту тему прервала нагрянувшая война. К тому же Рафи не имела врачебного образования. Поэтому на настоящих людях ей пробовать не дали, а тренироваться на МАРСах других моделей она категорически отказалась, не желая даже случайно их покалечить или убить по незнанию. Но Рафи ловко пользовалась „руками“ в ходе опытов с мелкой механикой. Результаты обнадеживали. Сществовал даже проект выращивания моделей „Рафи“ именно под занятия полевой хирургией в условиях стихийных бедствий или катастоф и аварий. Война поставила на всем этом крест».

«— Ну, Лани ведь это та же самая Рафи, но с медицинским образованием?»

«— В общем-то да».

В наш милый диалог вмешалась Лани, мысленно пробурчав в Канал:

«— Довольно обидно, когда о тебе рассуждают в третьем лице в твоем же присутствии. Я что, вещь?»

«— Нет, конечно. Скажи лучше — сможешь провести лечение пользуясь только „руками“?»

«— Я не знаю. Никогда и думать о таком не могла».

«— Знаешь, я когда-то думать не мог о том, что есть миры внутри огромных шаров».

«— Это другое, знаешь ли…»

«— Речь о жизни нашего друга».

«— Вот именно, Фрам. Поэтому-то я и не могу!»

«— Наша первая семейная ссора. Как мило…»

Этой фразой я сбил вэйту с толку и она замолчала. Фея снова подала «голос»:

«— Если хотите проводить лечение, то я могу помочь».

«— Помоги. Лани, я прошу тебя попробовать».

Вэйта глубоко вздохнула и вслух, нерешительно прошептала:

— Я попробую.

— Умница моя.

Я подошел к ней и крепко обнял. Да, ей понадобится вся моя поддержка. Хотя я и не знаю нифига что делать вообще. Но у нее в голове теперь есть все, что известно о попытках хирургии при помощи пси-кинеза. И Фея если что подскажет. Надеюсь.

«— Фея, что мне делать?»

«— Ты нужен только для поддержания стабильности МАРСа. Расход энергии небольшой, но важна точность и сосредоточенность. Не давай подсознанию Лани взять верх. Она должна управлять „руками“, а не они ей. Понятно?»

«— В общих чертах».

«— Тогда начнем».

Лани неуютно оглянулась вокруг, встретилась со мной взглядом. Я одобрительно кивнул ей. Вэйта не глядя выудила из-под стола металлический табурет, села. Глаза ее остановились, приобрели знакомый, немного матовый вид. Я почувствовал ручеек энергии от меня к ней, но не решился влезать с советами или с контролем. Серая тряпка с темным пятном начала расползаться, разрезаемая невидимым лезвием. Под ней обнажилась покрасневшая, опухшая рука. Я хоть и не брезгливый человек, но вид раны, покрытой уродливой коркой, заставил меня передернуться. Синяя манжета аптечки взлетела в воздух, развернулась и наложилась на предплечье пациента. Лани сидела неподвижно, только грудь мерно вздымалась и опускалась при дыхании. Неожиданно корка с разъехалась на две части, из-под нее выступила кровь вперемешку с чем-то желто-белым. Дальше я не смотрел, подавляя рвотные позывы. Да, не быть мне врачом. Хотя никогда и не стремился. Еще этот запах… Я сконцентрировался на поддержании Канала и на ненавязчивом контроле. Лани не было слышно. Ее второе, глубинное «Я» управляло «руками», подчиняясь хозяйке, однако даже мне были ощутимы его попытки войти в полностью «автоматический» режим. Пришлось искать способ сдерживать это «альтер эго», не отвлекая Лани. В общем время и для меня прошло незаметно. Фея не проявлялась, я посчитал это хорошим знаком. Лишь на секунду отвлекся, услышав глухое звяканье пули о металлический стол. Канал схлопнулся, ощущение второго «Я» пропало. В фургоне стоял неприятный запах гноя. Я посмотрел на Лани. Она так и сидела, только глаза постепенно приобретали нормальный вид. На лбу блестели капельки испарины. Словно с большим усилием она встала, ухватившись левой рукой за край стола, в правую взяла белый баллончик и пшикнула на красную, слабо кровоточащую рану. Ее сразу затянуло светло-розовой массой. Вэйта сняла синюю, обмякшую манжету с предплечья Лекса и облегченно села обратно на табурет. Прикрыла глаза, устало сказала:

— Бинта нет. Надо замотать руку.

— Найдем.

— Хорошо.

… Она помолчала и прошептала:

— Спать очень хочется..

Я подошел к ней, поднял на руки. Лани уютно прижалась ко мне и ровно задышала, тихонько посапывая. Пусть я снабжал ее энергией для «рук», но нервное напряжение у нее свое собственное. Устала она, очень устала духом. Вот пусть и отдохнет. Я ногой открыл дверь в оранжевое утро и начал спуск по лестнице с вэйтой на руках. Марика помогла мне и вопросительно посмотрела на безмятежно спящую Лани:

— Ну, как?

— Все хорошо. Лани вытащила пулю, почистила рану. Надо найти чистую тряпку и замотать руку.

— Ага. Я сейчас.

Марика двинулась было куда-то, но вернулась и поцеловала вэйту в щеку:

— Спасибо, Лани. Никогда не забуду.

Вэйта сквозь сон вполне осмысленно ответила:

— Угу. Это мой долг.

… И сладко причмокнула, потеревшись красными волосами об мое плечо. Дальше ее не разбудило ни что. Разговоры вчерашних пленных, тарахтенье моторов, гул приземляющегося на поляне газолета — на все это Лани и остреньким ухом не повела. Я устроил ее спать в кабине тягача, а сам вернулся в гущу событий. Как только газолет закончил посадку и заглушил двигатель, покачиваясь на привязях якорей, из кабины вышла Сана. Она искала Сэллу и Джуда. Я перехватил ее прямо у кабины:

— Сана, у нас раненый в тяжелом состоянии. Срочно нужно доставить его в Тартар.

Женщина тревожно вскинула бровь:

— О, Боги. Кто?

— Ты его не знаешь. Это наш с Лани друг.

— Уф… Грузите, сейчас вылетаем. Я пока..

— Да-да, вон они.

К газолету шли Сэлла, Джуд и притихшая Нюта. Сана заулыбалась своим друзьям:

— Эй! Как улов?

Ответил Джуд:

— Прекрасный.

— Замечательно! А кто эта юная красавица?

Нюта, поняв что здесь под определение «юная» попадает лишь она одна, застеснялась, сделав попытку спрятаться за Сэллу. Но та решительно вытянула девчонку из-за спины и довольно ответила:

— Помнишь, я тебе рассказывала про мою воспитанницу? Это она самая, Нюта Фэ.

— Привет, Нюта. А я — Сана. Подруга Сэллы.

— Очень приятно.

… Пропищала Ню и потупилась. Я подошел поближе.

— Жаль прерывать ваше знакомство, свогры, но у нас раненый.

Джуд посерьезнел:

— Да, верно. Предлагаю незамедлительно отправить его на газолете в Тартар. Вместе с ним пусть летит Сэлла. Она знает больницы и сопроводит раненого до места.

— С Лексом полетит его… Хм… Жена. Все равно она его не оставит.

— Да, хорошо. Остается еще место.

— Отправьте вот ее.

Я указал на Нюту. Она замотала головой:

— Нет-нет! Я со всеми.

— Не спорь, Ню. Поможешь там Марике. А мы приедем через день.

Отвергнуть мою просьбу девчонка не решилась, лишь уныло кивнула и вздохнула, словно школьница, которую неожиданно оставили дежурить после уроков. Я улыбнулся и пошел организовывать переноску раненого.

Мужики несли Лекса на одеяле, следом шли мы с Марикой. Я рассказал ей о плане доставки Сомова в больницу и добавил:

— Я сказал знакомым, что ты жена Лекса и полетишь с ним.

— Угу.

— Даже не отругаешь?

— Не-а. Все равно мы собирались пожениться после экспедиции. Так что… Кстати, вы с Лани… Э… Ну… Продвинулись в отношениях?

— М? Да, конечно. Мы тоже теперь муж и жена. Правда без регистрации.

— Рада за вас… В тот раз, с черными вэйтами, ты спас Лекса. А теперь его спасла Лани. Если бы не вы, то..

.. Она не договорила, вздохнув, а я подумал что если бы не я, то возможно Лекс и не был бы два раза присмерти. Тем временем мы пришли к газолету. Сана разложила два сиденья, потом мы всеобщими усилиями уложили на них Сомова. Марика села так, чтобы держать его голову на своих коленях, Ню и Сэлла втиснулись на свободные места. Закрылись дверцы, заработал главный мотор. Втянулись якоря и газолет неспешно начал подниматься, одновременно поворачиваясь передней частью в сторону пункта назначения. Каких-то минут пятнадцать и машина скрылась в утренней дымке. Самое время озаботиться оставшимися людьми.

Вначале устроили перекличку. Кроме отсутствовавших по уважительной причине Лекса, Марики и Ню, не хватало Ланиной длинноногой подруги, Клео. Из неуверенных рассказов ученых я вынес то, что вэйту увезли с собой Мирский и Нэро. Зачем? Никто не знал. Кстати, в дороге к женщинам никто не приставал. Серый Мо запретил портить «товар». Одну из девушек очень хотели купить в речном поселении за бочку компреста, но Мо отказался от продажи, сказав что не собирается нарушать сделку с Мирским. То, что не было изнасилований и прочей мерзости, это хорошо. Однако если бы Мо и его банда доехали бы до Трамеля, то судьба членов неудавшейся экспедиции была бы незавидна. Джуд мне порассказал на досуге, что обычно мужчин-рабов отправляют на работы различной степени тяжести. Женщин, что постарше, тоже отправляют на работы. Тех же, что помоложе и посимпатичнее, ждет дорога в увеселительные заведения. В бордели, короче говоря. Более редки случаи, когда рабынь привозят кому-то «под заказ».

В конце-концов все присутствующие были накормлены. Это вызволенный из плена Юр постарался. По крайней мере консервов хватило на всех. Я, пока все отдыхали под лучами разгорающегося Света, выловил Джуда:

— Куда повезем людей?

— В Тартар. Их опросят законники, а дальше они будут свободны.

— Их нужно отправить в Рассен.

— Наверное.

— Как это лучше сделать?

— По земле и по реке трудно и долго. Да еще без охраны… Ну и дорого к тому же.

— Понятно. Слушай, возможно нанять большой газолет?

— Насколько я знаю, в Трамеле нет газолетов, способных разом увезти тридцать человек. В любом случае, надо спросить у Саны.

— Ну да.

Всего был освобожден тридцать один человек. Трое барьеровцев было убито в ходе захвата экспедиции. Это я знал еще до побега из Счастья. Мы с вэйтой не в счет. Мирский, Нэро и похищеная ими Клео отбыли в неизвестном направлении. Краев уехал в Рассен для создания образа счастливо спасшегося. Из этих тридцати и одного человека еще трое, Марика, Лекс и Нюта, улетели на газолете. Итого сейчас тут нас, приезжих, было двадцать восемь. А всего из состава экспедиции будет тридцать человек включая нас с Лани. Даже оплата их проживания в Тартаре будет стоить неплохих денег. Самое смешное в том, что Дикоземье — нихрена никакое не государство! Поэтому здесь нет консульств ФР, куда можно обратиться за помощью в возвращении людей на родину. И регулярного транспортного сообщения с Рассеном тоже нет. Все за свой счет. А ведь и деньги мои лежат в банке Рито! С собой у меня не так уж и много. И немало из этого уйдет на оплату услуг Джуда. Твою ж дивизию…

Я собрал водителей, спросил их о том, могут ли они вести машины. Они ответили, что отдыхать им уже напрочь осточертело. Хорошо. Они разошлись проверять грузовики. Один из барьеровцев вызвался вести броневик. Вообще прекрасно. Мы с Джудом перераспределили людей. Может кому-то было тесно, но уж день пути все потерпят. Если мы выедем прямо сейчас, то к темноте будем в Тартаре. Джуд и Сэлла поедут на броневике первыми, показывая дорогу. Пожалуйста. Я все равно в этом бесполезен. Забрался в кабину тягача, слегка потеснив спящую Лани. Водитель завел двигатель, приготовился ехать. Лани ухом не вела. Сильна же она дрыхнуть. Я прикрыл глаза, намереваясь тоже подремать. В голове раздался детский голос:

«— Твои друзья спасены?»

«— Ну… Да».

«— Я выполнила свое обещание. Теперь твоя очередь. Ты ведь не отказался от помощи мне?»

Голосок юной Феи был спокойным и почти веселым, но покалывание в области горла живо напомнило мне ужас смерти от удушения.

«— Не отказался. Но мне нужно отправить друзей домой».

«— У меня не так много времени».

«— Ты же в накопителе, чего тебе бояться?»

«— Дело не в накопителе, Фрам. Технология переноса и существования цифровой копии сознания разумного существа изначально не была идеальной и не расчитывалась на столь длительный срок работы. Распад личностной системы не остановить. За сотни стодов в алгоритмах возникали ошибки. Со временем количество их возрастало и нейропрограммы начинали накапливать отказы логических связей между нейроблоками. Долгий сон замедлил процессы распада, но пробуждение их снова ускорило. Я не могу сказать, что умираю — я и так давно мертва. Я, грубый слепок с настоящей Феи, исчезаю. Будет удачей успеть внедрить в сознание нужного клона остатки моей личности.».

… Детский голос, до этого момента вещавший в моей голове практически бесстрастно, вдруг дрогнул и прозвучал совсем по-человечески — с горькой усмешкой:

«— Глупо, не правда-ли? Мертвая боится умереть окончательно…»

Я впервые почувствовал подобие эмоции со стороны Феи. Страх исчезнуть, не оставив после себя ничего, был совсем настоящим..

«— Обещаю, что не протяну и минуты лишней, Фея».

Ответ прозвучал совсем жалко:

«— Спасибо».

Да уж, твою дивизию. Жизнь в «наручных часах» здорово ее подкосила. К тому же до нее все-таки дошло, что если она меня убьет, то и сама «умрет», так и не достигнув своей цели. Тем не менее, я не собирался «кидать» Фею. Во-первых не хотелось испытывать ее решимость покончить со мной, а во-вторых я же дал ей слово, что помогу. К тому же Лани настоит на спасении Клео, а одно невозможно без другого. Самое время начинать обдумывание предстоящей операции…

«— Фея, где находится этот „Эдем“? Можешь показать на современной карте?»

«— Да, я запомнила виденные тобой бумаги. Сейчас проведу совмещение».

Через минуту в мозгу возникла карта материка. В одном месте зеленела точка нашего теперешнего положения. Хм, нам не так уж далеко до побережья. А потом в другом месте запульсировала красная точка. Ого, почти в центре Дикоземья! Порядочное расстояние, пешочком не пошлепаешь… Стоп! Это что такое?.

«— Фея, что это за розовое пятно вокруг „Эдема“?»

«— Зона химического и биологического заражения».

«— Ты хочешь сказать, что мы должны пробираться по отравленным землям?»

«— Так обозначено на ваших современных картах».

«— Прекрасно, твою дивизию. И сколько от границ зоны до объекта?»

«— Примерно десять километров».

«— То есть чтобы попасть в „Эдем“, надо пройти или проехать десять километров по отраве и заразе?»

«— Я не знаю. Все равно вряд ли вы попадете в комплекс через главный вход».

«— Да уж понятно, что его охраняют».

«— Раз его смогли открыть, то и закрыть в случае попытки вторжения смогут. А тогда вся операция провалится».

«— Взорвать вход можно?»

«— Фрам, его не смогли разбить бетонобойными бомбами и вольфрамовыми снарядами. Он защищен по высшему классу. Раловцы обломали об него зубы».

«— Постой! Как ты сказала: „раловцы“?»

«— Да».

«— Кто это?»

Я насторожился. Неужели безжалостные солдаты-зараженцы из прошлого и голые звероподобные полу-дикари нашего времени точно как-то связаны?

«— Это вэйты, зараженные паразитом. Помнишь, я рассказывала об ученом, который создал жуткого паразита и предлагал использовать его как оружие безнадежности? Потом он сошел с ума и добровольно заразился. Остатки разума он сохранил, устроил массовое заражение вэйт и развязал войну со своими бывшими соратниками, с нами. Звали его Констант Рало. По его имени солдат его безумной армии и стали называть раловцами».

Ясно, что ни про какой культ Черного Рало она не знает. Да и хрен с ним…

«— Примерно понял. Ладно, оставим в сторон белые пятна истории. Хотя по мне они коричневые и пахнут не шоколадом. Как же нам попасть в „Эдем“?»

«— Практически никак, если кто-нибудь не откроет вход изнутри».

«— Безнадежно».

В самом деле, ломиться в закрытую дверь смысла нет — умрешь уставшим. Хотя…

«— Фея, а ты смогла бы открыть двери?»

«— Если проникнуть в систему „Эдема“ незаметно для Мозга Комплекса, то смогла бы».

«— И опять при условии, что доберемся до устройства ввода. Так?»

«— Так. Но снаружи Комплекса таких устройств нет».

«— Тупик».

Тягач взрыкивал на подъемах, заставляя нас вибрировать вмнсте с ним. Я, несмотря на бессонную ночь, все никак не мог задремать. Мысли разбегались как тараканы, но не успокаивались. Сквозь закрытые веки просвечивал светло-оранжевый свет. По большому счету можно было сдаваться. Вряд ли проникнешь хитростью, спрятавшись в кузове грузовика. Это не фильм про Индиану Джонса, где защита злодеев изобилует дырами, а враги наивны и тупы как пробки. Захватить кого-то из Комплекса и под угрозой жизни потребовать провести внутрь? А если они все идейные, фанатики? Или система сама определяет чужаков на входе, как на базе Легиона? Я бы на месте создателей сделал бы так же. Поэтому дойти мы успеем только до «предбанника». Твою дивизию, клин повсюду, куда ни кинь. Да, умели в будущем строить военные объекты… Кстати!

«— Фея! Были ли объекты со внешними устройствами ввода?»

«— Да. Аварийные склады. Большая часть из них была использована или разграбленна в войну».

«— Жаль. А вообще была возможность связаться с „Эдемом“ через такой склад?»

«— В принципе такое было возможно».

Все из нее надо тянуть клещами…

«— Можешь ли ты дистанционно определить — работает склад или нет?»

«— Для этого нужно поднести ИМН к устройству ввода».

«— Карта есть?»

«— Карта? А. Поняла. Сейчас».

Перед мысленным взором появилась ничего мне не говорящая карта Дикоземья с меткой «Эдема» и россыпью желтых точек на разном удалении от него. О! Да их как минимум десятка полтора. Ближайший к нам огонек находился на некотором удалении от прямой, проведенной между Тартаром и «Эдемом». Причем он был не так уж и далеко от границ Рассена. Где-то там Рито, Стеклянные Озера. С любым складом шанс на то что система в нем работоспособна примерно один к двум. Или работает, или не работает. Других вариантов действий все равно нет. Будем перелетать от склада к складу. Примем этот план как черновой. Если Фея сможет через склад проникнуть в систему «Эдема» и в нужный момент открыть вход, то у нас появится шанс. А это уже вторая часть плана, еще даже не думаная. Я изложил эти мыслеошметки Фее. Она с энтузиазмом согласилась. Ну а что ей остается?

Когда на одной из кочек особенно сильно тряхнуло, вэйта, спавшая у меня на плече, зашевелилась. Смешно причмокнув губами, она открыла глаза и недоуменно огляделась. Поняв, что находится в кабине грузовика, успокоилась и прижалась ко мне. Как хорошо, что нам для общения теперь не нужно говорить вслух…

«— Фрам, мы едем в Тартар?

— Ага. Можешь еще подремать.

— Не хочу пока. А ты?

— Тоже не хочу. Вернее не могу.

— Почему? Кстати, ты видел Клео? Я так быстро заснула, что даже не успела ее найти.

— Вот потому я и не спал. Лани, твою подругу увезли Нэро и Мирский.

— Что?!»

Вэйта вздрогнула и сжала мне предплечье…

«— Да, люди подтведили. Мы с Феей разрабатываем план ее спасения.

— Я тоже буду участвовать.

— Так и знал. Конечно будешь. Так что изучай то, что я тебе переслал. Нам пригодится все.

— Хорошо. Прямо сейчас начну… Это..

— Чего?

— Повернись ко мне, но глаза не открывай…»

Я повернул голову налево. Теплые сладкие губы вэйты нежно поцеловали меня и через Канал обдало волной нежности.

«— Я люблю тебя, Фрам.

— Я тоже тебя люблю, Лани.

— И ты колешься.

— Крема с собой нет, извини.

— Ничего, так тоже сойдет.

— Спасибо на добром слове».

После такого хочется жить. Водитель не заметил наших украдких целовашек. Хотя может и заметил, но виду не подал. Лани сосредоточилась на сортировке информации, и я совсем неожиданно уснул. Поцелуй любимой успокоил и расслабил. А еще говорят, что магии не существует…

Обед прошел практически на ходу. Пока водители разминали ноги, Юр и помогавший ему Мишка раздали всем остатки еды, эдакий сухой паек. А затем куцая колонна снова тронулась в путь. К городу подъезжали уже в глубоких сумерках. Джуд провел нас улицами к воротам в длинном высоком заборе. Колючую проволоку по верху протянуть — и прямо какое-нибудь ИТУ. Оказалось, что это как бы монастырь, оплот местной веры. Не понял! Пока ворота не открылись, я помчался к броневику. Джуд как раз выходил наружу. Я подбежал к нему и придержал за рукав:

— Эй, минутку!

— Что такое?

Он осторожно освободил рукав и как бы невзначай положил руку на кобуру. Сэлла, выглянувшая из броневика, насторожилась. Я вполголоса, стараясь не привлекать внимание, потребовал:

— Подожди.

— Чего ждать? Сдадим бандитов законникам, устроим людей церковникам. Все будут довольны.

— Может ты забыл, но нас с Лани разыскивают в Федерации Рассена. Скорее всего уже и Церковь подключилась.

— Ах да, верно.

Почесал в затылке Джуд. Очень натурально, я почти поверил что он забыл.

— Ты говорил, что не хочешь впутываться в церковные дрязги.

— Да, не хочу. Но законники связаны с Церковью так или иначе. К тому же сам посуди: кто, как не Церковь, позаботится об отправке людей домой? Отказать они не смогут, потому что проповедуют единение людей не смотря на границы.

— Резонно. Ладно, положусь на тебя. Однако нам с Лани показываться церковникам не стоит. Отсюда далеко до аэропорта?

— Время сейчас позднее, мало ли..

Начал было Джуд, но осекся, видимо вспомнил наши возможности. Потер лоб и сказал:

— Вон туда пойдете, там три улицы подряд вдоль. В конце третьей повернете направо, еще две улицы пройдете. Потом на предпоследнем перекрестке налево до конца. Там будет аэропорт.

— Спасибо. Мы пойдем.

— Удачи.

Мы распрощались таким скомканным образом и поспешили к машине, в которой лежал рюкза с одеждой. Я брал его в дорогу на всякий случай. Быстро напялили комбезы прямо поверх спецкостюмов. В сумерках они больше похожи на что-то привычное. Я еще заскочил в машину, на которой ехал Мишка, и предупредил его, что завтра мы его заберем. В самом деле, не тащить же его в аэропорт. После этого мы с Лани торопливо пошли прочь от оплота веры. Ну его нафиг.

Как ни странно, добрались мы хоть и уставшие, но без приключений. Ни грабители, ни насильники, ни просто хулиганы нам не встретились. Нас встретила Сана. Видя, что мы в «состоянии нестояния», она не стала надоедать нам расспросами, а отправила в душ. Да, в тот самый, который за плату малую. Причем с ее стороны не последовало никаких порнографических шуток, чего я опасался. Наверное по нам было видно, что сегодня мы уже не то что на порнографию, а и на легкую эротику не способны. Действительно, когда я позже тер спину вэйты мочалкой, то даже руки не распустил как обычно. Спальный мешок в грузовом отсеке показался королевским ложем, я вырубился почти сразу, успев быстренько отчитаться перед Саной о том, что доехали без проблем. Она нас успокоила, что нашего друга доставили в больницу, сделали операцию и состояние его начало потихоньку улучшаться. Нюта и Марика остались ночевать в больнице. У меня отлегло от сердца и уснул я с чистой совестью.

Утом мы оделись в наши ковбойские наряды, все хорошо упаковали и поехали к дому Маревски. Да, наняли машину. Тащиться пешком не было никакого желания. Я выгреб все остатки денег, около сорока тысяч. Будь мы в Рито, проблем бы с наличкой не было. Сейчас же я на бумаге миллионер, а за душой и полсотни тысяч не наберется. Если уж справедливо рассудить, то из трех с половиной миллионов, лежащих в ритском банке «Доверие», половина принадлежит Лани. О чем я ей при случае и сказал. Она ответила, что после свадьбы внесет этот миллион семьсот в общий семейный бюджет. Серьезно так ответила. Ну да, хоть я ее называю женой, но по документам мы еще посторонние друг другу человек и вэйта. А Лани хочет быть настоящей, полноправной и стопроцентной женой. И мало ли что я говорю.

Нас встретили завтраком. Это было очень кстати, потому как консервы надоели. После наметили задачи на день. Во-первых Джуд привезет к нам Мишку. Остальные пока устроятся у церковников, а потом поедут домой. Мы попрощались с ними заочно, через Джуда. Мишке ехать некуда, поэтому он останется с нами. На правах младшего брата что-ли. Тем временем Сэлла отвезет нас в больницу к нашим друзьям. А Сана остается готовить газолет к интенсивной работе. Она даже спрашивать ничего не стала, просто кивнула. На том и порешили.

Больница и здесь была с розовым ромбическим кафелем. Какая-то общесферианская традиция, да? Лани смотрела по сторонам с профессиональным интересом, а я просто ходил как обычный посетитель. В одном из коридоров на лавочке дремали, прижавшись друг к другу, Марика и Нюта. Одежда на них была та самая, из экспедиции, выглядели они как две бездомницы. Они зашевелились, заоглядывались, разбуженные нашими шагами. Нюта радостно пискнула и попала в две пары заботливых женских рук. Сэлла и Лани не сговариваясь решили привести девчонку хотя бы в относительный порядок. Повели ее в туалетную комнату. Ню была на седьмом небе. У девушек была с собой сумка с одеждой и гигиеническими принадлежностями. Так что девчонку отпустят еще не скоро. Я же остался с Марикой. Она благодарно мне кивнула, усадила рядом. Мы сидели, глядели в пол и неловко молчали.

— Как Лекс?

— Сделали операцию. Врач сказал, что вовремя привезли. Еще бы день-два и могло начаться заражение крови… Спрашивал — кто чистил рану? Очень, говорит, умело сделано..

— Значит бояться теперь нечего?

— Да, теперь дело пойдет на поправку.

— Всех наших церковники отправят домой. Я Мишку оставлю здесь, ему некуда возвращаться.

— Правильно. А Нюта?

— Останется пока у Сэллы. Все-таки она девчонке почти что как вторая мать.

— Угу… Я правильно поняла, что вы с Лани не собираетесь возвращаться в Рассен?

— Правильно поняла, сестренка. Мы же с ней теперь в розыске как беглые преступники. Я, по крайней мере. Тем более нам надо выполнить одно обещание.

— Оасное дело?

— Да. Но мы обязаны жизнями тому, кому обещали помочь. Отказаться нельзя. Поэтому я прошу тебя позаботиться о Мишке, пока мы не вернемся.

— Ладно. Он хороший парень. Помогал нам в дороге.

— С деньгами вот у меня сейчас не очень. Я оставлю тебе двадцать тысяч. Наверное хватит на то время, пока Лекс не поправится. А потом обратитесь к церковникам, так мол и так. И Мишку с собой увезите. Потом мы с вами свяжемся.

— Хорошо. Лекс выкарабкается, а там выкрутимся.

— Просто я хочу быть спокойным за всех вас, чтобы не отвлекаться от дела.

… Мы снова помолчали. Вдруг Марика придвинулась, положила голову мне на плечо и тихонько всхлипнула:

— Хорошо, что ты есть.

— Устала?

— Очень. Но ты не переживай. Теперь будет легче.

— Вот сделаю дело, а потом соберемся все вместе и решим как дальше жить. Я подумываю отправиться в Новоземье и начать все с чистого листа. С Лани.

— Неплохо. Может и нам с Лексом… Но его дочь… Ей нужно образование, условия жизни..

— Не печалься. В Новоземье тоже люди живут. И с детьми. Ну да это вам решать с Лексом.

— Все так неопределенно. Раньше моя жизнь была проще. Когда ответственность только за себя.

Я промолчал, только потрепал сестру по руке. Послышались шаги и щебетанье женских голосов. Девчонки привели обихоженную Нюту. Умытую, причесанную. На ней не было тех затасканных шмоток, что и раньше. Наверное Сэлла подобрала ей что-то из своего гардероба. Нюта шла в свободном синем платье. Хоть понятно, что Сэлле оно было мало, но на хрупкой девчонке оно сидело свободно. В некоторых местах совсем свободно. Все-таки Сэлла — женщина с неплохой фигурой, и худосочной Нюте до нее еще расти и расти. Но все это были мелочи. Нюта на радостно улыбалась, глядя то на Сэллу, то на Лани. Вэйта подошла к нам, присела перед сестрой:

— Марика, сходи и ты освежись. Там есть душ, им разрешили воспользоваться в виде исключения. Нюту мы помыли, а ты девочка взрослая, и сама справишься.

… Улыбнулась Лани, желая хоть немного развеселить грустную Калинину. Та действительно усмехнулась, но не на фразу вэйты, а на залившуюся краской Нюту, которая смущенно забормотала:

— Зачем ты так говоришь, Лани! Я уже взрослая и могу сама помыться… Ой, Фрам! Не слушай! Нет! Мне стыдно!

Ишь ты, какая стеснительная. А как передо мной полураздетой щеголять, так никакого особенного стыда не заметно. Хотя… Это было давно. Может она взрослеет потихоньку? Лани отдала Марике сумку, пошептала что-то на ухо. Калинина покивала, взяла сумку. Тихо заглянула в палату, закрыла дверь и пошла мыться. Нюта не была бы Нютой, если бы не вырвалась из лапок двух великовозрастных девчушек, обожающих поиграть в куклы живой Нютой Фэ. Пока они отвлеклись на поход к лечащему врачу, девчонка подсела, безапелляционно обняла мою руку и заглянула в глаза снизу вверх:

— Фрам, ты хоть немного скучал по нам… мне?.

При этом она покраснела, но взгляд не отвела. Я понимал насколько важен для нее ответ, поэтому честно ответил:

— Очень скучал. И очень тревожился. Каждый день.

— Значит я тебе не безразлична?

— Нет. Вовсе нет.

Видя, как ее мордаха счастливо расплывается, я подпустил в голос недовольства:

— Стал бы я выручать какую-то безразличную мне девчонку.

— Конечно стал бы! Ты же самый добрый и самый смелый!

Ню потерлась щекой о мое предплечье и счастливо вздохнула. Вот тут я и понял, что вряд ли от нее отвяжусь когда-то. Да и не хотелось. Она ведь на самом деле хорошая. Пройдет совсем немного времени и из Нюты получится девушка-конфетка. Однако…

— Ню, ты не переигрывай. Мы не на свидании.

— Да знаю я! Но и так — хорошо!

— Вот сейчас вернется Лани и задаст тебе трепку, чтобы ты не лезла к чужим мужьям.

— Не-а, не задаст. Лани меня лю… Что?! Вы поженились?!

Девчонка даже отлепилась от захваченного в плен предплечья и уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Я пожал плечами, недоумевая на свои оправдания:

— Ну, церемонии не было и документы не оформляли, но она мне теперь жена.

Ню снова завладела моей рукой и облегченно выдохнула:

— Слава Семье! Я уж думала, что пропустила праздник! Запомни, я хочу присутствовать как подруга невесты.

— Хорошо, обещаю. Будешь подругой невесты. Если Лани согласится.

— Да согласится! Я же говорю — она меня любит.

— Думаешь?

— Угу. Она сама сказала, когда обнимала меня в фургоне.

Я лишь пробормотал:

— Тогда ладно.

Нюта снова потерлась щекой и тихо спросила:

— Расскажешь где вы были и как нас выручили?

— Потом, Ню. Как-нибудь потом, когда мы соберемся все вместе, я расскажу о наших приключениях.

И я свободной рукой легонько потрепал ее по волосам, вызвав новый счастливый вздох. Потом вернулась посвежевшая Марика. На ней был женский вариант ковбойского наряда, и сидел он отлично. Сказывалась похожесть фигур двух женщин. Не зря как-то Нюта говорила, что они с Сэллой очень похожи, только цвет волос разный. Марика хоть и выглядела очень даже вполне, но, похоже, немного стеснялась. Все-таки короткие юбки — не ее каждодневный стиль. Но я показал ей жест восхищения. Калинина, чтобы скрыть смущение, напустилась на ни в чем не повинную девчонку:

— Ню, отлипни от Фрама, не надоедай ему!

Я улыбнулся:

— Она не мешает. Пусть посидит, раз за ночь зад не отсидела.

Нюта лишь сильнее обняла руку и насупилась.

— Лучше сама отдохни. Скоро девчонки придут.

Марика поколебалась, но села рядом со мной. Как я и обещал — пришли девчонки. Лани рассказала, что опасность миновала. Лекс полежит в больнице дней восемь. Навещать его можно будет каждый день с четырех до шести. Сегодня он пробудет под воздействием снотворного, поэтому до завтра тут делать нечего. Я предложил свой вариант. Неподалеку есть небольшая гостиница. Можно снять пару номеров на неделю, где все поживут пока: Марика, Мишка, Нюта… Сэлла как можно вежливее перебила меня:

— Извини, Фрам. Но я хочу оставить Нюту у себя. Джуд не будет против.

— Еще бы.

Пробормотал я, а вслух ответил:

— Хорошо. А дальше?

— Я сдержу свое обещание и отвезу Нюту на родину ее родителей.

Ню, не смотря на приход вэйты сидевшая в обнимку с моей рукой, пораженно воскликнула:

— Что?! Но я не…

— Да, Нюта. Ты наследница старого рода и станешь правительницей города Фэ. Тебя с нетерпением ждут.

— Не хочу! Не хочу расставаться со всеми! Госпожа Сэлла!

— Никто не запретит твоим друзьям приехать к тебе в гости. А то и переселиться в Фэ.

Сэлла попыталась смягчить свою категоричность, но Нюта не слушала доводов разума. Она крепко сжала мое предплечье, уткнулась в него лбом и даже вроде бы зажмурилась. Я чувствовал как ее бьет мелкая дрожь, предвестница плача. И в голосе ее слышались подступающие слезы:

— Как? Как я могу оставить всех? Ведь я всех, всех люблю. Лани, Марику, Лекса… Даже Мишку. У меня никогда не было брата..

Мне стало жалко девочку. Только-только ее жизнь стала налаживаться, и вот опять неизвестность и незнакомые люди. Даже комок к горлу подступил. Я повернулся, чтобы стряхнуть с себя удивитнльную сентиментальность, и почувствовал себя участником «мыльной оперы», потому что неподалеку стояли только что подошедшие Джуд и Мишка. Парень, слышавший бормотание девчонки, выглядел смущенным и отчаянно пытался скрыть свои явно теплые чувства — щеки его пылали. Неожиданно подключилась вэйта. Она села рядом с девчонкой, тихонько отцепила ее от меня, обняла и что-то зашептала на ухо. Ню, скрывающая лицо за рассыпавшимися волосами, кивала, а плечи ее грустно опустились. Марика глядела в пол. Сэлла неловко отвела взгляд и смотрела на мужа (или любовника). Я встал, пошел по коридору, потянув за собой Мишку. Мы отошли на некоторое расстояние и не сговариваясь повернулись друг к другу..

— Мишка, ты мне как младший брат, так что буду говорить с тобой как с мужиком. Нам с Лани нужно срочно уехать на некоторое время. Так получилось.

Мишка смотрел в пол, пытаясь ковырять пол носком ботинка.

— Может я с вами? Помогу если что.

— Спасибо, Миш. Но у меня для тебя другое поручение.

Парень поднял взгляд.

— Сам видишь — приходится нашей семье разделиться пока. Помоги Марике. Она такая, что не признается ни за что, но ей сейчас тяжело. И потом будет не легче. Ты же знаешь, что они с Лексом хотят пожениться? А у Лекса там, в Рассене, есть дочка. Марике будет трудно стать хорошей мачехой. Так что ты ей помоги. Поддержи. Договорились?

— Угу. Договорились. Вы ведь вернетесь?

— Конечно. Куда мы денемся-то?

Я усмехнулся и благодарно потрепал его по плечу. Мы, как серьезные мужики, неторопясь вернулись ко всем. Нюта смотрела на меня с непонятным выражением лица. Я вздохнул и решительно объявил:

— Друзья, нам пора. Совсем скоро мы снова все встретимся. Я обещаю. Марика, пожми от меня руку Лексу.

Все не сговариваясь поднялись. Я потянул вэйту, мы помахали тихонько руками в знак прощанья и пошли прочь по коридору. Было с одной стороны грустно раставаться, а с другой стороны теперь стало легче от того что хотя бы ближайшее будущее дорогих нам людей прояснилось. Теперь все мысли и дела можно направить на обещание, данное Фее. Перво-наперво мы… Сзади раздался шум торопливых шагов и на мне повисла… Конечно же Ню. Я обернулся. Девчонка неумело, неловко и смущенно обнимала меня, переводя взгляд то на меня, то на вэйту. Словно опасаясь что ее сейчас силой оттащат, Нюта торопливо заговорила:

— Фрам, Лани! Я вас очень люблю! Люблю-люблю! Если я и вправду какая-то там важная птица, то обещаю — устрою вам самую красивую свадьбу! Только не забывайте меня!

Лани, конечно, сразу растаяла, принялась обнимать и целовать Фэ. Нюта даже заулыбалась, отлепившись от меня. Кажется она что-то для себя решила, нашла цель. И слава Семье, что нашла. Пусть добивается ее, взрослеет, учится жизни. Нюта без стеснения расцеловала вэйту в щеки и резво отпрянула, готовая помахать нам на дорожку. Я даже начал поднимать руку для ответного жеста, как коварная нимфетка подскочила ко мне, потерявшему бдительность, повисла на шее и поцеловала. Это и поцелуем-то назвать нельзя — так, чмок сжатыми губами. Но ведь в губы! Пока я пребывал в шоке, наглая девчонка отскочила на безопасное расстояние и ляпнула с задорным смехом:

— Это тебе на удачу, будущий муж!

Хорошо что все остальные не расслышали этой фразы, но Лани захихикала в ладошку. Я поднял руку, намереваясь показать Нюте кулак, обещающий репрессии в будущем, но неизвестно откуда взявшаяся волна нежности превратила угрожающий жест в прощальный. Ню лучезарно улыбнулась, быстро развернулась и чуть не в припрыжку пошла ко всем остающимся. Мы с вэйтой переглянулись..

«— Идем, Фрам?»

… раздалось в Канале.

«— Идем, милая. И без обсуждений того, какой смысл вложила негодница в слова „будущий муж“. Ее я уже не отшлепаю, а тебя — вполне смогу».

«— Ты только обещаешь, муж».

Слова прозвучали с притворной безразличностью. Мы как раз свернули в другой коридор. Никого в нем не было и я с удовольствием выполнил обещание, шлепнув милую супругу по упругой попке. Она удивленно взглянула на меня. Из жидкой радуги ее глаз выглядывали веселые чертенята. Как же я люблю мою «лисичку»…

«— Даже жаль вас прерывать, детишки. Но может обсудим план действий?»

О, Семья! Впервые в речи электронной тещи сквозил самый настоящий сарказм. А ведь она права. Ну что ж… Перво-наперво мы…

Глава 13

Прощай, Фея. Здравствуй, Фея

Газолёт тихонько покачивается на тросах, надёжно заякорённый на поляне. Начинает темнеть и здоровенный баллон на фоне оранжевого неба кажется чёрной глыбой. В стороне горит жаркий костёр, над огнём булькает котелок, распостраняя вкусные запахи по всей поляне. По краю леса над травой беззвучно плавает голубое человекообразное свечение. У костра сидят трое. Женщина-лётчица с повязкой на глазу, молодая красноволосая вэйта и мужчина в полевой одежде. Это мы — я, Лани и Сана, а на опушке околачивается Фея. Место знакомое. Ведь именно сюда мы приезжали за артефактами. Не так уж и давно я тут был, а сколько всего успело произойти! Помнится, не дошёл я до конца подземелья. И вот оказывается тут есть терминал связи с Эдемом. Вопрос только — работает ли он. Фея утверждает, что работать должен, если до него можно добраться. Вот завтра и попробую.

Оставив друзей в Тартаре, мы почти сразу вылетели на поиски складов. Время шло, Фея нервничала, если так можно сказать об электронном призраке. Первый склад оказался завален обрушившимся грунтом и проникнуть в него не удалось. Второй был затоплен водой. И вот мы у третьей точки, прилетели уже к вечеру и успели только заякорить газолёт. Сана устаёт, её некому заменить, поэтому мы при любом удобном случае отправляем её спать. У меня всё готово. Газомаски, пистолеты. Синие супергеройские костюмы опять же. Поужинаем и спать. Всем, кроме Феи. Она выспалась за тысячу стодов.

Нас утро встречает прохладой. Та-ра-рам-чегой-то-та-там. Кудрявая, что ж ты не рада?. Нет у нас кудрявых. Я перед вылетом обархотился почти под ноль. Сана может и кудрявая когда-то была, но я её видел только с короткой стрижкой. У Лани вообще волосы прямые. Это я к чему? Время тяну. Не хочется вылезать из тёплого спального мешочка. Ну нафиг! Здесь сухо, молодая жена в плечо сопит, а там утро прохладой встречает. Но надо. С большим сожалением осторожно выбрался, напялил суперменское трико и тихонько, чтобы не разбудить женщин, открыл дверцу грузового отсека. Действительно, утро встречало росой. Пока развёл костёр, пока вскипятил воду под чай, пока консервы открыл — уже и Лани проснулась. Она редко спит намного дольше меня. Обычно просыпается как только остывает моё место. Одна спит если только сильно устанет. Но в последнее время мы с ней только и делаем что сидим пассажирами. Чтобы не взвыть от скуки мысленно обменивались информацией. Вернее я раскапывал у себя в мозгах то что вколотили мне туда на базе Легиона и передавал ей. По большей части информация была бесполезна без тех свистелок-перделок будущего, но хоть чем-то себя занять.

Свет разгорелся, начало пригревать. Сана тоже проснулась и теперь запоздало завтракала. Мы собирались. Собственно сначала я отправил в подземелье Фею. Радиуса действия ИМН хватило. Она доложила что проход свободен и можно идти. Насколько помню, внутри много пыли, по крайней мере в начале бункера. Так что берём газомаски. Вот и знакомая дверь в бугре, неподалёку лежит каменюка, которую я оттаскивал лебёдкой грузовика. Эх, жалко машину. Надеюсь что досталась хорошему человеку. Сана, прихлёбывая горячий отвар из кружки, помахала нам вслед:

— Удачи.

Я взялся за холодный штурвал запора. Десять оборотов по часовой стрелке. Значит Лекс закрыл дверь за нами в тот раз. Я и не помню. Был в шоке от находки. Дверь со скрипом отворилась, приглашая войти. Включил силофонарь, оглянулся на вэйту. Она ободряюще качнула фильтром газомаски. Да понял, тут правило «сначала дамы» не работает. Так же как совсем недавно конус желтоватого света заметался по тамбуру. Я совершенно безбоязненно шёл по коридору, перешедшему в галерею. Да, это полированный камень вокруг. Искусственный, упрочненный какими-то волокнами. Припомнил из вбитого. Освещение не работает, потому что всё отключено ещё во время войны. Насколько рассказала Фея, пусты почти все помещения, кроме одного. Туда мы наведаемся чуть позже.

Лани не отставала. Наверное ей было страшновато, но у нее был уже опыт нашего «диггерства» ещё под Старым городом. Да и что тут может грозить кроме пыли? Однообразная галерея с рядами больших дверей вдруг закончилась тупиком. В конце коридора была большая дверь со знакомой полосатой каймой. Постойте, это же то самое внепространственное хранилище? В каменной стене выделялся синий прямоугольник. Словно «чёрный квадрат» Малевича, только синий и прямоугольный. Фея бесшумно материализовалась рядом с нами. В голове раздался детский голос:

«— Пришли. Вот он, терминал».

«— Работает?»

«— Поднеси ИМН к прямоугольнику».

Я так и сделал. Фея подёрнулась рябью и исчезла. Через минуту сообщила:

«— Терминал работает. Лани, положи ладонь на прямоугольник».

Я перехватил протянувшуюся было руку вэйты и подозрительно спросил:

«— Зачем?»

«— Система Эдема вовсе не такая, как Мозг Комплекса. Она проста, но непреклонна. Посторонние программы или данные могут попасть в неё только с одобрения Администраторов или лиц, обладающих такими правами. Если я ничего не путаю, то на данный момент из людей и вэйт, обладавших такими правами, в живых есть только Лани. И то не она сама, а её копия. Но для Системы эта разница неуловима».

«— Понятно. Кстати, ты останешься в ИМН?»

«— Нет. Я не могу копироваться. К тому же мне нужно будет трансформировать структуру и алгоритмы чтобы Система не посчитала меня вредоносной программой. А сделать это можно будет только в Редакторе, в подразделе Системы. Так что я вас покину».

«— Подожди! А как мы попадём в Эдем?!»

«— Я проникну в Систему с помощью Лани, подстроюсь под системную среду и попробую незаметно взять под контроль вход в Эдем. Всё это время вы будете ждать. Как только я смогу контролировать вход, вы отправитесь к нему и я пущу вас внутрь».

«— Но как мы пробьёмся через охрану?»

«— У тебя есть Инструмент. Не недооценивай МАРС. Первая Лани на операциях выкашивала раловцев десятками, а тут только лишь люди».

Вклинилась и Лани:

«— Ты говоришь страшные вещи! Как я могу убивать или калечить людей?!»

«— Не убьёшь ты, убьют тебя. Логика войны проста. Спроси у мужа».

Эти безжалостные слова, «произнесённые» милым детским голосом, потрясли меня. А ведь она сейчас намекнула, что мне-то грех строить из себя гимназистку — я сам жил в такой логике и даже считал её нормальной. Причём как сам я, Сергей Корнев, так и тот, у кого я украл это тело — Фрам Корбин. Ища ответ на жёсткие слова Феи даже не сразу вспомнил ещё об одном деле:

«— Ладно, допустим. Но прежде чем ты уйдёшь, скажи — что в хранилище?»

«— По описи там немного снаряжения и лёгкого оружия».

А вот и рояль! Классический рояль в кустах!. Как я люблю этот инструмент!.

«— Фея, давай посмотрим что там есть? Оружие и снаряжение очень бы нам пригодились».

«— Ты прав. Сейчас я дам список».

Через пару секунд в голове поползли строчки описи. Из всего хлама я вычленял полезности и вкусности:

«23. Индивидуальный боевой доспех Р-55/Ч. Новый. 3 шт.

24. Индивидуальный боевой доспех Р-55/М. Новый. 3 шт.

37. Автономный прибор для реанимации „Эскулап-7“ с адаптивной операционной системой псевдонейронного типа. Новый. В полной комплектации. 1 шт.

41. Огневое средство КН-99. Новое. 5 шт.

43. Картридж для лёгкого ствола КН-99 емкостью 100 единиц. 30 шт.

44. Картридж для тяжёлого ствола КН-99 емкостью 20 единиц. 10 шт.

52. Газ-парализатор. 1 контейнер.

65. Разведовательный зонд „Паучок“. Новый. 1 шт».

Остальные сто сорок два наименования из ста пятидесяти были бесполезны без многих других вещей. И да — жрачки не было. Естественные аминокислоты распадаются в каком-то там поле.

«— Фея, можно вывезти сюда то что я отметил?»

«— Да. Даю команду. Хотя ты и сам можешь, у тебя же есть Командный модуль. Он здесь сработет».

Твою дивизию. Откуда я мог знать? Хотя… Просто надо было прислушаться в себе. Ну да хрен с ним. Тем более что дверь с полосатой каймой поползла в сторону, сопровождаемая миганием красных маячков и противнейшим прерывистым зуммером. Из недр хранилища знакомые нам искусственные уродцы выволокли один за другим шесть ящиков защитного цвета. Когда последний Слуга скрылся за дверью и она закрылась, потухли маячки и замолчал зуммер. Вокруг установилась тишина, словно ничего и не было. Только ящики говорили об обратном. Я по-очереди открыл каждый. В трёх лежали по два синих доспеха. В каждой паре одно «трико» было человеческим, а другое для модифицированных вэйт, то есть со специальными вставками на спине. По идее эти доспехи были нам без надобности, но в отдельных секциях ящиков лежали шлемы. Именно их-то и не хватало нам! Я тут же решил, что возьму два шлема, остальные доспехи припрячу до лучших времён. В отдельном ящике, выглядевшем точь-в-точь как кофр с артефактом-«медузой», как раз и лежала такая же штуковина. И хоть она могла лечить только людей, но её наличие здорово ободряло. Еще в одном ящике лежали в отделах пять «огневых средств». Это просто сказка! Выглядело «средство» как довольно плоский ранец синего цвета. Я-то уже знал что КН-99 соединяется со шлемом доспеха, в руках ничего держать не надо и щуриться в прицел тоже нужды нет. Четыре «средства» я так же припрячу, а вот картриджи заберу все — патронов много не бывает. Хотя, насколько было понятно, там и патронов как таковых нет. Каждый картридж это мощный источник питания и магазин для сотни пятимиллиметровых иглообразных пуль. Ими стреляет так называемый «лёгкий ствол», разгоняя магнитными импульсами вольфрамовые пули до сверхзвуковой скорости. Когда ранец-огневое средство одет и присоединён к доспеху, над правым плечом выдвигается управляемый ребристый ствол. Похоже на ту фиговину, из которой в одном культовом фильме одноимённый Хищник шмалял по Шварцу и его друганам. Тяжёлый ствол выдвигается над левым плечом. Питается он от отдельного картриджа, в котором хранится двадцать пятнадцатимиллиметровых боеприпасов. Ну, это даже пошибче чем КПВТ, учитывая сверхзвуковую скорость пуль. Только вот стреляет «тяжёлый ствол» одиночными. Очередь может свалить с ног самого стрелка невзирая на усиление доспеха. Третий закон Ньютона в Сфере работает без выходных.

Так же у нас теперь есть контейнер с газом-парализатором. Не очень большое количество, но если запустить его в помещение, то находящиеся внутри обездвижатся на пару часов. Конечно на людей в газомасках он не подействует, но надеюсь что в недрах Эдема никто маски не носит.

Ну и гвоздь представления, зонд «Паучок»! В ящике на мягкой подложке лежало нечто, действительно напоминающее большого паука синего цвета. Тоже полезная штука. Она умеет маскироваться как и наши доспехи, умеет забираться на деревья и даже стены. «Глаза» видят днём и ночью, в дождь и туман. Оружия она не несёт, но поймать её трудно. Она умеет затаиться и наблюдать, подчиняясь командам оператора. Не «штука», а настоящий разведчик.

Фея, не дав мне вдоволь наковыряться в сокровищах, снова объявила:

«— Теперь ждите. Через сутки я попытаюсь с вами связаться через этот теринал. Если не появлюсь, то ждите ещё сутки. Если меня не будет трое суток, то значит операция провалилась и я окончательно погибла».

«— Хорошо. Завтра в это же время ждём тебя здесь… Удачи».

Голос Феи пропал. Делать нам тут стало нечего. Лани подняла ящики и мы пошли назад, к выходу. Как хорошо иметь рядом женщину, которая может нести пять увесистых ящиков за раз и при этом выглядеть слабой. Снаружи нас встретила Сана, изнывающая от любопытства. Летящие по воздуху ящики особых эмоций у неё уже не вызывали. Чудо живет три дня, как говорят британцы. Сказав лётчице что мы задерживаемся здесь самое малое на сутки, занялся тем что при свете дня ещё раз перебрал все ящики. Лани проявила профессиональный интерес к «медузе» и даже попросила у меня инструкцию к ней, но к остальному осталась равнодушна. Орудия убийства её совсем не возбуждали. Зато Сана глядела во все глаза. Скрывать я от неё ничего особо не стал, однако пояснений никаких не делал. Всё-таки главным моим приобретением было оружие будущего из давнего прошлого, будь прокляты эти временные парадоксы. Я вставил картриджи в «ранец», повесил его на спину. Синие ремни сами подогнались по телу. Вес оружия почти не ощущался. Я взял из ящика шлем, похожий на мотоциклетный, но полностью матово-синий, и нерешительно одел его. Тихо зашипело соединение, а я на секунду оказался словно с ведром на голове — темно и тихо. Но тут же шлем растял. Что за твою дивизию?! Рука в перчатке наткнулась на твёрдое. Значит шлем на месте, просто изнутри он стал прозрачным. Тут же я почувствовал через свой командный модуль что моё восприятие изменилось. В мозгу проскочили какие-то сведения о готовности оружия, я стал видеть чётче и при нужде мог приближать выбранный взглядом участок панорамы словно пользуясь биноклем. На кустах возле леса появились два красных прицельных маркера. Поменьше — от лёгкого ствола, побольше — от тяжёлого. Красный цвет маркеров говорил о том что стрельба заблокирована. Я отошёл от нашего лагеря метров на пятьдесят на всякий случай и стал разбираться с управлением.

Стрельба могла вестись как из положения «стоя», так и из положений «сидя» и «лёжа». Стрелять можно было на ходу и даже на бегу. Причем из тяжёлого ствола лёжа стрелять было лучше всего, так как отдачей не сбивало с ног. Маркера передвигались взглядом, поэтому пришлось немного потренироваться. Пока меня с одной стороны терзало желание пальнуть взаправду, а с другой стороны душила жаба, не желавшая тратить драгоценные пули и ресурс стволов, я узнал что есть режим симуляции. Включил его. Маркеры стали жёлтыми. Навёл лёгкий ствол на одиночное дерево и мысленно нажал спуск. В правое плечо легко толкнула отдача, в воздухе мелькнула белая чёрточка и пропала в дереве. Конечно на самом деле выстрела не было и дерево осталось невредимым, но симуляция делала всё очень правдоподобно. Навёл тяжёлый ствол на то же дерево и «выстрелил». В левое плечо толкнуло намного сильнее, я даже пошатнулся. Да, тут очередями поливать не получится. В общем я до самого обеда ходил, бегал и скакал по лесу, привыкая к неожиданым способностям. Теперь мне стал ясен план операции. Если Фея внедрится в Систему и подаст нам знак, мы перелетаем в окрестности Эдема, пользуясь возможностями наших доспехов пересекаем зараженную местность и подбираемся ко входу. Фея открывает двери и мы с Лани проникаем внутрь. Дальше дело техники. Фея ведёт нас в нужные места, а мы выручаем Клео и забираем новою Фею. Попутно постараемся наказать Мирского и доктора-предателя. Прекрасный план. Жаль только, что часто планы так и остаются планами.

После обеда я помог Лани надеть шлем и повёл её в лес. Там мы уединились и… Да нихрена подобного! Вовсе мы не занимались порнухой под деревом! Мы тренировались в совместных действиях. Деревья изображали нам врагов. Если издалека, то я «обстреливал» их, а если вблизи, то Лани «нелетально воздействовала». Конечно нам не хватало опыта и тактической грамотности, но даже так мы уже представляли немалую силу по сравнению с обычными людьми с простым оружием. Если бы у нас было это снаряжение раньше… Например при столкновении с раловцами? Жутко представить.

Сана, сидевшая у костра, чуть не выронила из рук кружку когда мы выключили маскировку почти рядом с ней:

— Да чтоб вас! Зачем пугать-то?! Так и обделаться недолго!

Мы сняли шлемы чуть погодя, чтобы не оглохнуть от криков. Я просяще поклонился сердитой женщине:

— Извини, глупая шутка вышла.

— «Извини»… Далеко вы улетите с обделавшейся лётчицей? Пугают…

— Ну говорю же «извини».

Сана фыркнула, посылая мои извинения по анальному адресу. Лани присела перед ней и потрепала лётчицу по плечу:

— Не сердись, Сана. Сейчас ужинать будем.

При упоминании ужина женщина смягчилась, инцидент был исчерпан. Вэйта переоделась в более привычную одежду и занялась обещаным. Я, чтобы не путаться под ногами, оправился за дровами. Пилы у меня не было, топора тоже и поэтому собирал я хворост. Собрал две охапки, пошёл за третьей. На глаза попалась большая, в пол-обхвата, сушина, повисшая на кроне здорового дерева. Интересно, а смогу ли я повторить тот энергетический удар, которым я убил Сэнда? А ведь я обещал себе потренироваться с этим. Потом, правда, забылось из-за поисков и освобождения друзей. Помнится я пытался порыться в памяти, но там не было почти ничего про возможности энергоячейки нового образца. Образцы были экспериментальными и никакой особой тактики их применения ещё не было. И всё же, как-то я смог включить удар? Может попробовать повторить? Я отложил в сторону хворост и начал попытки. Минут пятнадцать ничего не получалось, а потом вдруг сработало. Сушина переломилась с громким треском как раз в том месте, куда я «прицелился» — только щепки полетели. Здорово! Вот только я ощутил мгновенный отток сил. Задрожали и ослабли ноги, сердце словно оступилось, а потом учащённо забилось, «поплыла» голова. Я осторожно сел на траву и постарался отдышаться. Твою ж медицинскую дивизию. Это какой-то «удар отчаяния», а не «меч-кладенец». Если одновременно ещё и Лани энергией подпитывать, то после такого выброса или меня кондрашка хватит, или вэйта без энергии останется. Во всяком случае возможность энергетического удара оставлю на самый крайний случай. Положусь на старые добрые пули будущего.

Теперь, когда Феи с нами нет, придётся кому-то охранять лагерь. Всё-таки тут водятся дикие звери, да и не к ночи припомненные раловцы представляют хоть и гипотетическую, но — угрозу. Поэтому мы с Лани решили дежурить по два часа. Я уступил супруге первую половину ночи, зная что во второй половине и ранним утром спать хочется больше. Шлем доспеха дает возможность теплового видения, поэтому узреть потенциального нападающего проблемы не составит. Гораздо труднее не уснуть. Надеюсь Лани выдержит. Сам я задрых как сурок потому что устал за день, поэтому с трудом проснулся от довольно бесцеремонных толчков в бок, которыми добрая жёнушка поднимала меня на дежурство. Лучше бы поцелуями будила! Но вэйта была сонная, так что нихрена мне не обломилось.

Как странно видеть ночью. А ещё «страньше» не просто видеть, но видеть в непривычных цветах. Живые теплокровные существа «светились» оранжевым и красным — смотря от температуры тела и дальности. В основном это были ночные грызуны и мелкие хищники. Их цветные силуэты мелькали в траве и на опушке словно клубки яркой пряжи. Глыба газолёта уже остыла и оставалась тёмной. Лишь в кабине «алела» Сана. А вот Лани, которая легла в грузовом отсеке, почти не просматривалась. И то «почти» лишь потому что шлема на ней не было и голова как источник тепла давала засечку. Я бы удивился, если бы доспех «светил» в инфракрасном спектре — всё-таки продукт будущего. Что интересно, Свет был виден и это красное пятно над головой дезориентровало. Ночь ведь, на улице темно. Однако постепенно оно становилось всё ярче, словно разогревалось. Ну а потом началась та самая тафтология, что Свет стал светить. В смысле — действительно начало светать. Доспех убрал ночное видение, картинка приобрела привычный вид оранжевого утра. На этот раз роса мне неудобств не доставляла и я умиротворённо созерцал пробуждение природы. Пение ранних птиц постепенно усиливалось, чтобы вскоре уступить пению птиц дневных. Роса превращалась в лёгкий туман и рассеивалась. Утро. Хреново, что я не поэт, не могу красиво описать природу. А то бы сейчас как задвинул оду страниц на десять! Ладно, на пять. Но! Мелким почерком!

После побудки дам, утреннего моциона и завтрака я был словно спаниэль перед охотой — разве что не поскуливал. Надо было идти и дожидаться Фею. Я изнывал от нетерпения. Сана сказала что займётся проверкой и обслуживанием газолёта. Она с утра была в рабочем комбезе и выглядела сосредоточенно. Не буду мешать ей. В авиации нет незначительных деталей и простительных неисправностей. Лани хотела идти со мной, но я её отговорил. В самом деле, чего ей смотреть как я одёргиваю себя чтобы не грызть ногти прямо через перчатки? Она сказала, что тогда сварит на обед нормальный суп на костре, а не баланду из консервов. У меня аж слюни потекли и я от избытка ожидания вкуснятины схватил вэйту в охапку и немножко покружил на руках. Лани кричала с деланным испугом. «Оскара» бы ей не дали, потому что в голосе жирно проступало счастье межпланетного масштаба.

В подземелье я шёл как к себе в погреб. Шлем по сравнению с дурацкой газомаской — это небо и земля. Дышится легко и свободно. И освещения не надо, всё прекрасно видно. Вот и терминал, кстати. Я некоторое время медленно ходил перед ним туда-сюда. Не зря говорят что нет хуже чем ждать и догонять. Время тянулось как патока. Твою ж дивизию! Где она? Часы показывали что от назначенного времени прошло уже минут семьдесят, а Фея всё не появлялась. Не может быть! Неужели ждать завтрашнего дня?! Да я тут от нервов сдохну! С другой стороны… Если не будет доступа к Эдему, то мы, в общем-то свободны. Клео жаль, но сделать мы ничего не сможем. Разве что пойти и уговорить охрану пропустить нас внутрь. Вэйта будет убита горем, ведь Клео её лучшая подруга. Ну а что делать? Я не знаю. Вернуться в Рито, обналичить счёт. Слетать в Тартар, забрать друзей. А там… Раствориться в Дикоземье будет несложно. Не дай Бог вякнуть об этом Лани. Поэтому сижу вот тут, в подземелье, и пытаюсь понять — хочу ли я появления Феи или в тайне надеюсь что она не вернётся?

Я прождал почти до обеда. Фея так и не появилась. Оставалась надежда на то что она появится завтра. Из бункера я вышел неестественно спокойный и подозрительно веселый. Даже шлем снял, чтобы издалека было видно мою приклеенную улыбочку. Не хотелось попусту нервировать женщин. Равноправие — равноправием, но я как бы командир нашего мини-отряда и должен излучать уверенность. А женщины здорово чувствуют настроение, словно телепаты какие. Поэтому увидев вэйту в наряде «ковгёрл», склонившуюся над котлом в жутко соблазнительной позе, почти не покривил душой когда воскликнул:

— Я проголодался!

Вэйта обернулась, смахнула с лица непослушную прядь и весело отозвалась:

— Уже почти готово!

Однако присмотрелась к моей морде, почему-то покраснела сквозь смуглую кожу и пробормотала:

— Дурак.

В голове сразу пронеслась сцена из «Кавказской пленницы»: «-Панимаэшь абыдно, да? Ничэго нэ сдэлал, толка вашол!». Вот с чего она подумала, что я не просто проголодался, а «проголодался» в смысле секса? Может это она свои тайные мысли мне приписывает и это она «проголодалась» уже? Не время сейчас — родина в опасности, как говорилось в одном пошлом анекдоте.

Суп оказался восхитительным. Я и не сомневался. Сана была в блаженстве и в шутку (в шутку?!) уговаривала вэйту бросить этого красавчика и жениться на ней, на Сане. Лани отвечала двусмысленностями и неуверенными отказами. Играются девчонки на сытые желудки. Я посидел, лениво слушая псевдолесбийский флирт двух красоток, потом одел на спину КН-99 и пошёл в лес, сказав что скоро вернусь.

Дело в том что я припугнул ту жабу, которая душила меня на счёт пострелять. Пригрозил отдать все деньги, лежащие в Рито, Мишке и Нюте. Жаба испугалась и заглохла. Тем более я и не собирался высадить целый бесценный БК просто для того чтобы поглазеть. Есть режим одиночного огня в конце-концов. Прикинув, решил что достаточно отшёл от лагеря. Снял мысленный предохранитель. Перекрестья сменили цвет с красного на зелёный. Поймал в прицел отдельно стоящее толстое дерево и «нажал на спуск», как проделывал в обучающем режиме. В правое плечо толкнуло отдачей, что-то сверкнуло, послышался ослабленный шлемом хлопок пули, вылетевшей из ствола со сверхзвуковой скоростью. Практически мгновенно на дереве расцвело облачко древесной пыли. Я пошёл к мишени — надо же оценить пробивную способность пули? Ведь собственно для этого испытания и пришлось шантажировать жабу-душительницу. Как человек, немало обращавшийся с огнестрельным оружием и «пострелявший», могу сказать что такой ствол и пуля из пулемёта Калашникова не пробила бы с такого расстояния. А вот пятимиллиметровая пулька смогла. Со стороны стрельбы отверстие в дереве было около сантимера в диаметре и словно прожжёно, края обуглились. С противоположной стороны отверстие было размером почти с чайное блюдце. Торчала щепа, как будто дыру изнутри дерева вышибли. Хрена себе, твою дивизию! Теперь понятно почему пули вольфрамовые. На такой скорости все остальные металлы просто сгорают в атмосфере через десяток-другой метров. А эти и сто с лишним метров выдерживают и даже имеют охрененную энергетику. Вон какая дыра в дереве! Это же как из НСВТ попали. Я срочно порылся в памяти. Пули КН-99 сохраняли поражающее действие на дистанции триста-четыреста метров. Дальше они быстро теряли скорость и энергию, но на расстоянии до почти полукилометра имели чудовищную силу по сравнению с обычными пулями из огнестрела. Тяжёлые пули из второго ствола сохраняли силу на расстоянии больше полукилометра. Я присмотрел старое толстое дерево в прогале рощи, навёл «тяжёлое» перекрестье точно в середину и выстрелил. В левое плечо чувствительно боднуло, чуть не развернув меня спиной к мишени. Вспышка была ярче, а хлопок намного сильнее. Но это фигня. Потому что от двухобхватного дерева остался только двухметровый расщеплёный пень-огрызок, а вторая половина ствола с кроной валялась неподалёку, такая же расщеплёная. В воздухе над тем местом, где только что росло старое дерево, висела древесная пыль и на траву опадали щепочки. Ё-моё-твоё-наше. У меня на плече случаем не «ЗиС-пять» из Великой Отечественной?! Ну или башня от «Тэ — тридцать четыре»? Да с такими «пульками» я один могу против полка свободно выходить! Нихрена ж себе! Пришлось даже переводить дух, потому что его захватило. И как с такой огневой мощью на каждого бойца местные вояки умудрились проиграть войну каким-то раловцам и прибегнуть ко всеобщему «песцу» в виде химоружия? Как?

Окрылённый доказательствами своей теперешней крутости, я поспешил в лагерь. Девчонки встретили меня тревожными вопросами о двух выстрелах в лесу — один вроде как из винтовки, другой ещё громче. Успокоил их, сказав что опробовал новое оружие. Эйфория уже опала как сдувшийся воздушный шарик. Вспомнил, что рассказывала Фея. Ведь на них не голые чёрные вэйты пёрли чтобы зубами загрызть. Они воевали с такими же технически оснащёнными солдатами, только те были полубезумны и преисполнены жажды крови. Стрелять приходилось в бывших соратников и вчерашних мирных жителей. Да, врагу не пожелаешь. Гражданская война на почве пищевых пристрастий.

Остаток дня провели в праздности. Слушали радио. Даже как-то трудно сейчас вспомнить что вокруг нас, во всей большой Сфере, жизнь идет своим чередом. Что-то строится, открывается. Люди работают, встречаются, рожают детей. Учёные придумывают, рабочие создают, управленцы управляют, военные защищают. И никто не подозревает, что в глубине Диких земель прячется старинный объект, который может всё это благолепие нарушить. Как начнут штамповать МАРСов, как начнут железной рукой загонять людей в счастливую жизнь по лекалам Церкви… Хотя… Стоп. Я что-то упустил. Если злоумышленники — не важно кто, сектанты или церковники — смогли запустить процесс клонирования, то они уже много бы наделали МАРСов «Рафи 2» и «Рафи 3». Твою ж дивизию! Чтобы управлять МАРСом нужна Энергоячейка! А вот их-то скорее всего нет! И хотя это только мои догадки, но… Блин! Где эта Фея, когда она так нужна?!

Следующее утро я встретил без сна. Если Фея и сегодня не появится, то можно прикрывать лавочку и расходиться. Нервы гудели как натянутые струны. Даже удивительно что я так переживаю. Ведь мне же проще, если Фея не вернётся. Вот только проще-ли на самом деле? Ведь я уже знаю о тящейся в Эдеме угрозе. Слонялся по тёмному подземелью, тщено пытаясь успокоиться. Фея появилась совершенно неожиданно, беззвучно возникнув возле терминала. Не дав мне и слова сказать, она заговорила неожиданно быстро и озабоченно:

— Фрам, дело очень серьёзное. У меня мало времени, так что слушай внимательно. Ваша подруга действительно находится в комплексе. Она жива, но участвует в эксперименте. Но это не главное. Самое страшное в том, что фанатики намерены вернуть к жизни Рало.

— Подожди! Того самого Рало?!

— Да. Не перебивай. В Эдеме налажено роизводство МАРСов второго и третьего типов, однако нет достатосного количества Энергоячеек для управления ими. Поэтому фанатики под руководством Рало…

— Да подожди!! Как мёртвый Рало может руководить кем-то?!

— Ты же говоришь с давно умершим коммандером Легиона?

— Твою ж дивизию!

— Да. Остатки разума Рало были сохранены на гамма-серверах подобно моим, однако они пребывали в глубоком сне. Только недавно их удалось вернуть к функциональности. Далее: пользуясь наработками из прошлого, фанатики под руководством Рало пытаются сконструировать изменённого паразита, который мог бы брать под контроль не только вэйто, но и людей, и к тому же не лишать их разума и не превращать в зверей. Представь что будет, если они добьются цели и создадут средство, превращающее людей в послушные машины для убийства, наделённые большой силой. Зная сумасшедшего Рало… Так что теперь вам нужно уничтожить Эдем и всё что там есть.

— Нихрена ж себе. Постой, а зачем тогда церковники пытались захватить Лани и причём они тут вообще?

— Нет времени объяснять, да я и не интересовалась. Скорее всего церковников просто использовали, дав им только крохи иформации о МАРСах. Насколько известно, образец «Лани», первый и единственный из удачных, был получен под контролем группы, отколовшейся от «Наследия», а потом похищен. Это уже неважно. Фрам! Уничтожьте Эдем и всех его обитателей. Иначе Сферу ждёт новая война. Я почти ничего не могу сделать, только наблюдаю, однако впущу вас внутрь. Для этого вам нужно подобраться к главному входу. Или пробиться. У вас есть не более трёх суток. Иначе потом погибнут тысяч… Поторо… Торопи… Питесь…

Фея замерцала рябью и исчезла. Признаюсь, у меня задрожали ноги и руки, а под ложечкой противно засосало. Как же это? Эй! Никто не говорил что мне надо будет спасать мир!. Так… А что если… Уйти?. Просто уйти, уехать подальше, в Новоземье! Вряд ли война докатится до туда. В прошлый раз не докатилась вроде. Страшно. Мне страшно. Но… А как же Марика, Мишка, Лекс? Нюта? Чёрт побери! Соберись, тряпка!! Отставить сопли!!. Да с таким оружием и доспехами мы вынесем хоть Рало, хоть кого угодно! Да и что он — куча приборчиков и проводков. Нет никакого риска. Почти. Ладно, спасём мир, раз надо.

Я вышел на поверхность почти спокойным. Лани готовила обед, Сана ей помогала морально, то есть пинала балду неподалёку. Увидев на моём лице следы тревоги и переживаний, они вопросительно глядели на меня.

— Так, девчонки. Собираем манатки и летим к границе зоны Эдема. Фея вышла на связь.

— Но Фрам, а обед? Почти же готово!

Это Лани обиженно надула губки. Сана покивала. Я махнул рукой:

— Ладно, вылетаем после обеда. Сана, за сколько долетим?

Лётчица пожала плечами:

— С учётом ночёвок доберемся за трое суток.

— Слишком долго. Ты можешь лететь некоторое время в темноте?

— Без ориентиров? Попадём хрен знает куда.

— Да. Точно. А если я буду указывать направление?

— Тогда смогу. Высоких гор здесь нет. Вот только выбирать место для ночлега будет непросто.

— Ночлега не будет. За сколько тогда долетим?

— Ну… Сутки с четвертью, может чуть дольше. Эй! Как это «ночлега не будет»?!

— Позже раскажу. Доделывайте обед, я пока барахло проверю.

Оставив женщин переглядываться, я на самом деле пошёл успокоиться. Да, «медуза» из ящика могла впрыснуть Сане смесь энергетиков чтобы она могла продержаться без сна двое суток — я проверял в инструкции. Как указывать ей направление? Тут как раз проблемы и нет. Дам лётчице синее «трико» со шлемом, введу координаты. «Мозжечок» доспеха сможет инерциальным способом отслеживать направление и пройденный путь. Стоит ли доверять Сане доспех? Нет у меня выбора, если хочу успеть. Нам ещё по отравленной зоне топать, а это тоже время.

Суп снова был вкусный, но насладиться им мешало волнение. Хотя вэйту я поблагодарил искренне и даже поцеловал. Целовал, а сам думал как поведу мою ненаглядную под пули. Ну ё-ж-моё. После обеда позвал Сану и вручил ей комканный доспех и шлем. Она обалдела, глядя то на меня, то на синюю тряпку..

— Надень это, Сана. Доспех будет питать шлем, а шлем даст тебе ночное зрение и укажет путь.

— Ты уверен?

— Да. Вечером лечебный аппарат сделает тебе укол специального средства, позволяющего не спать сутки. Потом я оплачу тебе всё это отдельно. Просто… Понимаешь, от нашей скорости зависит судьба очень многих людей. Веришь мне?

— После всего что увидела — верю. Ну и раз светит премия…

— Спасибо. Премия точно будет.

…Пока всё шло по плану. Газолёт летел на предельной скорости. Лётчица сидела в своём кресле, облачённая в доспех и со шлемом на голове. Я, как и задумывал, передал координаты, оставленные Феей в ИМН, мини-мозгу шлема. Когда начало темнеть, Лани провела процедуру. Пока газолёт шёл на автопилоте, она заставила Сану снять шлем и спустить доспех с одного плеча. Недалеко спустить, так что сиську лётчицы я не увидел, да и не до неё мне было. Вэйта извлекла из кофра «медузу», положила на плечо Саны. Поколдовала над пультом в крышке. «Медуза» попереливалась цветами и потускнела, после чего вэйта убрала её обратно в кофр. Сана встряхнулась, бодро натянула доспех обратно, нахлобучила шлем, поёрзала в кресле и сосредоточилась на управлении. Я сказал в мысленный канал:

«— Лани, во время операции будем общаться только тут. Ты прости, но возможно мне придётся перевести тебя в полностью боевой режим».

«— Я понимаю. Делай всё что будет нужно».

«— Это не будет простой прогулкой».

«— Знаю».

Лани была полна решимости. После того как я рассказал ей о планах тех, кто схватил её подругу, вэйта вопреки моим ожиданиям не испугалась возможной массовой бойни, а разозлилась. На фанатиков, на Рало, на всех, кто мешает людям жить спокойно. Теперь я даже если бы и хотел, то не отговорил бы её. Моя вэйта умеет быть упрямой. Так что разговор этот был просто для разговора. Лишние доспехи и пустое оружие я спрятал перед отлётом в одном из помещений подземелья. Вот только как быть с доспехом, который я дал Сане? Как бы не утекла она с ним. Хотя её будет держать обещаная премия и мой долг. В любом случае это не первостепенная проблема. Оставшуюся часть пути я спал или бездумно смотрел в иллюминатор. В моей ладони лежала ладошка Лани и я был спокоен.

На границу отравленой зоны мы прибыли ночью, что было весьма кстати — никто не увидит газолёт. Я и Лани высадились на небольшой полянке. У меня на плечах был ранец-пулемёт, на поясе запасные картриджи и баллончик с газом. На Лани висел рюкзачок с «медузой» и «паучком». Больше у нас ничего не было. Хотя нет! В специальных «липучках» на груди были зафиксированы два пистолета и запасные обоймы. Как говорится: на рельсотроны надейся, а пистик в карман клади! По договоренности с лётчицей газолёт она перегоняла километров на десять от границы зоны, прятала его в лесу, спустив оболочку. Там Сана должна была сидеть и ждать вестей от нас. Мы могли вызвать её при помощи раций доспехов. Пусть и на предельной дистанции, но должны были достать. Она должна была ждать нас трое суток. На рассвете четвёртого дня она должна была улетать.

Газолёт улетел, рокоча двигателем в темноте. Вокруг был зелёно-пёстрый мир, показанный тепловизором. Делать нечего — надо идти. Инерциальная навигация шлемов вела нас на невидимую для посторонних точку. Я шёл впереди, Лани за мной. Лёгкий ствол развёрнут в боевое положение. В Канале нервно гудит ручей силы от меня к вэйте и обратно. Я включил внешний анализатор и теперь знал что вокруг повышенная концентрация какой-то химической гадости. Из-за того что вся земля вокруг пропитана ей, дышать тут не рекомендуется. От каждого шага поднимается пыль, которой можно убить лёгкие за десяток вздохов. Если бы в Сфере бывали бури и просто сильные ветра, то заразу разносило бы далеко вокруг. Но из-за тихой атмосферы пыльных бурь не было. Дожди эту гадость не размывали, тем более здесь была большая пологая впадина, так что всё притекало обратно в зону. При этом растения чувствовали себя хорошо, даже слишком хорошо. Наверное эта гадость работала для них удобрением. Кусты и деревья росли густо, пышно. Приходилось искать проходы. Но хуже всего были колючки, рохожие на колючую проволоку. Если бы мы не были в доспехах, то уже были бы в лохмотьях и покрыты множеством царапин. Из-за всех этих помех наша скорость едва ли превышала полтора километра в местный час. Зловещее впечатление усиливалось от полного осутствия звуков живой природы. Только шелест листвы. Никаких птичьих щебетаний и стрекотания сверчков. Тихая смертоносная страна растений. Жуть просто. Мы пробирались весь остаток ночи и по расчётам прошли треть пути. На рассвете устроили привал. Пока отдыхали, я перевёл доспехи в режим маскировки и выпустил «паучка». Псевдоживой механизм, созданный для разведки, ловко побежал в заросли, мелькая членистыми ножками. Потом он включил «хамелеона» и я упустил его из вида. В левом углу моего поля зрения возникло окошко с изображением из «глаз» зонда. У него было задание быть впереди нас на расстоянии пятьсот метров и предупреждать о любых признаках активности. Мы отдохнули, потом пошли дальше. С несколькими привалами прошли оставшиеся две трети пути, а вечером «паучок» засигналил об активности. Устроили лёжку. Значит впереди вход в подземелье. Дошли, твою дивизию!

Лани сидела под кустом, глядя вроде бы в небо. Я же тем временем вывел картинку «паучка» в полный размер. Перед «паучком» высился большой холм, поросший кустарником. Ну и чего? Его верхушку я и отсюда уже вижу. Хотя вот! Велел пауку забраться на дерево, а то с уровня земли мало что видно. Вот с ветки я разглядел весь, твою дивизию, пейзаж. Из-за дальних кустов к холму тянулась низкая насыпь с покрытием из плит. Ого! Дорога упиралась в некий портал, как бы уходящий в холм. Ворота, если их можно было так назвать, отдавали тусклым металлическим блеском. Офигеть! Неподалёку прохаживались две человеческие фигуры в химзащитах и газомасках, по их росту я прикинул размер ворот. Метров шесть в высоту и метров десять в ширину. Вот это нихрена ж себе! Я напряг все глазёнки «паучка». Поверхность ворот была покрыта безобразными оспинами попаданий чего-то бронебойного. Я вспомнил слова Феи о том что вход в Эдем не смогли пробить вольфрамовыми сверзвуковыми болванками. Это какая же должна быть толщина у этой «калиточки»? Пульки из моего крутого заплечного оружия наверное и щербинки на ней не оставят. Две фигуры видимо охраняли ворота, непонятно только — нафига? У них на ремнях висели карабины, так что они точно не цветочки тут собирают. Ну, двое часовых проблемы не составят. Не знаю чего Фея говорила что придётся пробиваться ко входу? Я решил что напасть лучше всего ближе к утру. Внутри большая часть обитателей скорей всего будет спать, если только они не «пашут» там в три смены. В любом случае раннее утро самое расслабленное время, а чем больше непоняток и паники у врага, тем лучше. Я оставил «паучка» на дереве в режиме прибора ночного видения, а сам обратился к Лани:

«— Милая, есть время поспать. Потом нам потребуются все силы».

«— Хорошо. Давай отдохнём. Мы и так шли целый день».

Мы улеглись прямо на траву. Доспехи нас нагреют, если будет надо. Лани подобралась поближе, прижалась спиной к моему боку. И хоть сквозь жидкую броню не проникало слабое человеческое тепло, но так действительно было спокойней. Вэйта уже спала, а я всё думал, хотя по-хорошему тоже надо бы спать.

Перед наступлением темноты я при помощи «паучка» стал опосредованным свидетелем того как ворота немного, всего метра на два, раздвинулись и часовые ушли внутрь холма. А створки и вправду толстенные! Я даже не смог прикинуть толщину. Сразу видно что больше метра, но сколько на самом деле? Твою дивизию. Интересно, есть ли вокруг камеры? Вот и узнаем. Пустил паучка к воротам, мы же с Лани потихоньку стали пробираться через кусты. Доспехи-хамелеоны облегчали маскировку, но если там есть датчики движения, то… До ворот нам оставалось только преодолеть открытый участок. Вокруг было темно и тихо, хотя у нас было ночное видение. Сиди-не сиди, а идти надо.

Оружие давно было снято с предохранителей, так что мы трусцой побежали к воротам. Внезапно в глаза нам ударил яркий свет, не ослепивший нас только благодаря шлемам, которые успели затемнить «забрала». Вопреки ожидавшемуся от нас остолбенению я схватил Лани за руку и ломанул к воротам. Интуиция подсказывала мне что там «слепая» зона. Не знаю кто или что управляло защитой, но пленных оно брать не хотело. Из скрытых до поры ниш по нам ударил пулемёт. Я почувствовал два сильных удара, в грудь и в правое бедро. Броня выдержала, но импульс пуль передался в полной мере. Это почти остановило меня, к тому же я почувствовал как дёрнулась рука Лани. В неё тоже попали?! Грохот выстрелов не прекратился, но ощущалось колебание энергии через Канал, а пули в нас больше не попадали. Вэйта всё-таки среагировала и теперь пули натыкались на невидимый щит и отлетали в стороны с противным визгом. Хорошо что пулемёт оказался обычным мирянским огнестрелом, а не «приветом из прошлого» по типу моего КН-99. Я не уверен что доспехи выдержали бы вольфрамовые суперпули.

У ворот в самом деле была «мёртвая» зона. Если бы не чудо-доспехи, то мёртвой для нас стала бы не она, а зона на открытом месте. Мы прижались к воротам и перевели дух. Пулемёт замолчал, потеряв цели. И что дальше? Терминала связи нигде не видно. Словно подслушав мои мысли, перед нами возникла мерцающая Фея. Я чуть ли не впервые искренне был рад её появлению. В голове раздался девчоночий голос:

— Сейчас открою вход. Дальше помочь смогу только советами. Если пропаду, значит меня блокирует система безопасности. Получите план Эдема.

В голове закололо и теперь я помнил все коридоры и помещения подземной цитадели. Ну а куда идти-то? Меня опередила Лани:

— Фея, где нам искать Клео?

— Лани, в первую очередь вам нужно уничтожить гамма-серверы с разумом Рало. Всё тут вертится вокруг него.

— И где они, эти серверы?

— На предпоследнем уровне.

Я прервал диалог «мамы» и «дочки»:

— Фея, ты хочешь сказать что нам надо пробиться через весь комплекс?

— Да. Поторопитесь, я не смогу долго держать ворота открытыми. Некоторое время Система будет считать вас своими, но это продлится очень не долго, будьте готовы.

— Ладно, открывай.

Створка ворот за нашими спинами поехала в сторону. Мы немного отступили. Открылась щель шириной примерно в метр. Ну, делать нечего: «-Лани, за мной. Держи щит». А створки и в самом деле толстенные. Только бы они не начали сходиться, а то расплющат нас как червей. Паучок остался снаружи, в помещениях он бесполезен. После ворот мы угодили в обширное полутёмное помещение, совершенно пустое если не считать стоящего посередине колёсного вездехода. Мы притулились за ним. Анализатор показывал что в помещении есть наружная отрава. Значит дегазация и деактивация проходит не здесь. Здесь всего лишь тамбур, «предбанник».

Я выглянул из-за колеса, пытаясь оценить обстановку. Впереди была двустворчатая дверь и дверь обычных размеров. Нам нужно в неё. Один бросок. Вперёд! Как ни странно — дверь повиновалась моему командному модулю. Это, как сказала Фея, ненадолго. Надо пользоваться. Мы ввалились в комнату три на три. Повторилась процедура с обнюхиванием нас синим щупальцем. После этого сверху, с боков и даже снизу нас облило какой-то быстросохнущей гадостью. Мы стояли под прицелом выдвинутых из ниш стволов, Лани окружила нас щитом, жравшим энергию, но стрельбы не было. Ничего не понимаю. Здесь самое удобное место чтобы заблокировать нас. Следующая дверь начала открываться, но словно чтобы оправдать самые мои мрачные мысли заорал сигнал тревоги и дверь вернулась на место, а стволы извергли в нас две очереди. Я чуть не вскипел от энергии, ударившей в меня через Канал. Щит Лани задержал сверхпули, но не отразил. И у психокинеза есть свой предел. Пули ударяли в нас потоком, сбив с ног. Нас словно молотили цепами по рукам, ногам, телам. Лишь бы доспехи выдержали! Отлетавшие пули звякали и взвизгивали о стены, пол и потолок, пробиваясь сквозь треск выстрелов. Под градом ударов я смог ползти ближе к двери, таща Лани за руку. Через канал вместе с энергией передавались её боль и страх, но щит она держала. Я выдвинул тяжёлый ствол и выстрелил в дверь. Отдачей меня повалило на Лани, зато дверь выгнуло наружу, образовалась большая расщелина, через которую можно было выползти. Я вытащил Лани через неё в коридор. Ну ни хрена же себе! Твою ж дивизию! И это только начало, а на нас уже живого места нет. Мало того, сверхпулями уничтожены баллон с газом-парализатором и «медуза»-аптечка! Ну хоть мы сами живы..

— Лани, как ты?

— Мне страшно, Фрам.

— Мне тоже. Но не отступать же?

— Нет. Отдохнём и пойдём. Да?

— Ага.

Фея не появлялась. Она ведёт свою игру с Системой. Отдышались, бросили сломанное оборудование. Каким-то чудом уцелела аптечка у Лани. Не та, которая умная «медуза», а простая, которая кровь останавливает. И то хорошо.

В том конце дверь была потоньше и похлипче той что стояла на выходе из химкомнаты. Тяжёлая пуля, выбившая бронедверь, долетела до неё уже ослабленной, но всё равно пробила дыру размером с кулак. За ней было большое помещение, похожее на зал ожидания вокзала. Едва мы вошли как вспыхнули лампы освещения и из-за парапетов по нам начали стрелять. Хорошо что из обычных ПП. Пули с визгом разлетались в стороны, стоял грохот, воняло горелым порохом. Да чтоб вас! Ну ладно, сами напросились! Доспех и тепловое зрение давали мне просто «читерские» возможности против обычных стрелков. Их силуэты обрисовывались ярко-красным и мне оставалось только наводить на них перекрестье. Я не тратил пули попусту. Каждая пуля находила свою цель. Причём я стрелял прямо через эти тонкие парапеты и не особо выбирал куда стрелять. С такой убойной силой любое попадание становилось смертельным для человека, не защищённого доспехом. В правое плечо ткнуло отдачей пятнадцать раз и стрелков не осталось. Где-то за разрушенными парапетами раздавались предсмертные хрипы и стоны, но я не мог позволить себе быть милосердным. Лишь от вэйты доносилась боль. За неё, за меня и за тех несчастных. Прости, Лани. К сожалению иначе не получается.

Мы по широкой лестнице сбежали вниз, в другой зал. Твою дивизию, Лани! Из-за груды наваленных металлических шкафов и столов в нашу сторону полетело несколько продолговатых предметов. Гранаты? В помещении?! Повинуясь моему мгновенному мысленному приказу вэйта не стала ловить их и отбрасывать, а рассекла гранаты — каждую на несколько частей. Тепловизор показал большое красное пятно за грудой. Это защитники готовились метнуть ешё гранаты. Да они охренели там?! Тяжёлый ствол толкнул левое плечо отдачей. Грохот и скрежет пробитого железа смешался с истошными криками раненых, а через пару секунд бабахнул приглушённый нагромождением мебели взрыв. Крики затихли. Прошли мимо раскиданных взрывом столов и тел. Дверь пришлось выносить выстрелом в район замка. Лани при помощи «рук» выломала покорёженную преграду и мы попали в подобие холла. Здесь должен быть лифт. Мы сейчас на минус первом уровне, нам надо на минус четвёртый. Если удастся запустить лифт, то доедем до самого низа, благо уровней всего пять. Но как и ожидалось — просто так до лифта нам добраться не дали. Откуда-то из боковой двери с рыком и визгом на нас выскочили чёрные фигуры. Раловцы?! Лани опешила, она их никогда не видела прежде и посчитала вэйтами. Зато я их прекрасно знал! НК выплюнул остатки картриджа в стаю нечисти, все тридцать четыре суперпули. Вой захлебнулся, превратившись в бульканье разорванных глоток и кишков. Брызги крови были, казалось, везде, даже на мне. Чёрные, маслянистые от крови тела подёргивались, извивались, булькали и сипели. Из-под кучи рваной плоти начинала течь тёмная струйка. Тошнотворное зрелище. Даже меня, уже видевшего нечто подобное, замутило. Лани сорвала с головы шлем, отвернулась и её вырвало. Щит исчез, ручей энергии между нами почти пропал. Вэйта содрогалась от рвотных спазмов. Наконец она распрямилась и повернулась ко мне. Из глаз вэйты текли слёзы. Потом был тихий всхлип:

— Фрам, зачем так?

— Милая, это не вэйто.

Между делом я перезарядил картридж. На самом деле десять картриджей сразу были в НК, и десять рассредоточены на поясе. Один картридж я уже израсходовал, три пришли в негодность от попаданий пуль. И того у меня ещё двадцать шесть картриджей на всё про всё. Лани продолжала не верить мне:

— Как это «не вэйто»? Я сама виде…

— Подойди к ним и посмотри!

Пришлось прикрикнуть. Каждая минута на счету, а тут Лани начнёт жалеть «вэйт». Она сделала несколько шагов к куче безобразных трупов, пригляделась, закрыв рот ладонью. Потом повернулась ко мне:

— Фрам, кто это?

— Когда-то они были вэйтами, но стали полу-зверями. Я уже встречался с такими в Дикоземье. Поверь, они ничего не заслуживают кроме смерти.

— Это ужасно, Фрам. Как они стали… такими?

— Я потом расскажу подробней. Тот, кто придумал способ делать чудовищ из вэйт — Рало. Имено его мы должны уничтожить. Понимаешь?

— Да.

— У нас мало времени.

Лани кивнула, надела шлем. Открылся Канал, пошёл поток энергии от меня к вэйте. Всё-таки я улучил момент и послал Лани те сведения, которые рассказала мне Фея об экспериментах с паразитами и о настоящей войне «Страшного». В ответ получил волну неверия, страха и жалости. Но потом ощутил её решимость и вроде бы жажду мести. Сам же я, немного отойдя от нападения невэйт, подумал: а ведь это не затерянные в лесах особи. Их «вырастили» здесь, в Эдеме! Из обычных вэйт! Твою ж дивизию! А ведь Фея упоминала что подруга Лани участвует в каком-то эксперименте. Неужели… Нет, даже думать об этом страшно.

А лифт нас не повёз, падла. На мои приказы он не реагировал, на ручное управление тоже. Вот и взялись за нас всерьёз. Теперь нам своими ножками надо пройти вниз два уровня. Зашибись, твою дивизию. Мы прошли мимо бесполезного лифта в центральную галерею. В боковые двери не совались. По плану на другом конце этажа лестничный спуск на следующий этаж. Всё бы ничего, но придётся идти через логистический зал. Всё, что привозится с поверхности, проходит через него и распределяется там же. Но обойти его можно только по коммуникациям, а там сам чёрт ногу сломит. Одна из дверей хотела открыться, но Лани захлопнула её с такой силой, что дверь перекосило в проёме. В конце галереи мы таким же способом «открыли» ещё одну дверь. Перед нами предстал логистический зал, уставленный ящиками разной величины. Вспыхнули фонари под потолком. Начинается.

То, что откуда-то сверху начали стрелять, удивления не вызвало. Как-то защитники предсказуемо действуют. Вэйта задерживала пули, они сыпались на пол или отлетали в стороны. Я методично отстреливал красные силуэты, один за одним. Пара трупов свалилась с верхних переходов на ящики, другие оставались там, где находили их мои пули. Стоял грохот, даже шлем не очень задерживал шум. Мы настолько были сконцентрированы на отражении обстрела, что пропустили следующую атаку. Один из ближайших ящиков разлетелся на куски, обдав нас кусками досок и какой-то жидкой хренью содержимого. Вэйте еле удалось отвести самые большие куски, не ослабив защиту от пуль. А потом она отлетела назад от незримого удара в её и так с трудом держащийся щит. Меня аж перекорёжило от скачка энергии в Канале, в броню доспеха тут же начали попадать многочисленные пули. Пусть они и не пробивали доспех, но удары от пуль норовили сбить с ног, особенно от тяжёлых винтовочных. Через остатки ящика перепрыгнула странно расплывчатая фигура, к тому же почти не выделяемая тепловизором. Это… Неужели кто-то в доспехах?! Но откуда уда… По мне словно бухнули здоровенным бревном и я полетел всед за Лани. Если бы не спасительный доспех, то в стену ударился бы мой труп. А так я затормозился живой и относительно здоровый, только хэкнул. Было больно, но не смертельно. Сильнее боли было удивление. На нас напала «Рафи-2»? Или «Рафи-3»? Но как?! Почему?! Значит есть Оператор?

«— Лани! Лани! Ты жива?!»

«— Жива. Что это?»

«— Похоже это Рафи. Держись, милая. Вся надежда на тебя».

«— Поняла».

Размытая фигура медленно приближалась. Я почувствовал как начинаю подниматься в воздух, словно меня сграбастала невидимая рука. На мгновение накатила паника. Но теперь я остановился. Лани? Только бы Лани и Рафи не занялись перетягиванием куклы в виде меня! И при всём при этом пули продолжали бить в меня. Да сколько у них патронов?! Руки-ноги были словно связаны, но ствол НК шевелится. В некоторых пределах можно стрелять. Я поймал в перекрестье очередную, подсвеченную красным фигуру. Бамм! Фигура полетела вниз. Минус один. Бамм! Минус два. Но где-то должен быть Оператор. Где же он? Конечно он правильно делает, что не подставляется. Возможно у него нет оружия? Или нет Доспеха? Гадать можно долго, вот только… Твою дивизию!! Больно!! Я умудрился повернуть тяжёлый ствол в сторону Рафи. Как только перекрестье наложилось на расплывчатый контур, прозвучал выстрел, в левое плечо ударило отдачей. Рафи не успела отразить или задержать пулю. Как ни крепок был Доспех, но даже его прочности есть предел. Фигуру отшвырнуло на изрешечёные ящики, я почти шмякнулся на пол, наверное у Лани подиссякли силы. Я слышал на заднем плане приёмо-передачи по Каналу её боль, её страх. Прости, милая. Нам уже некуда отступать. Панель управления представилась почти без затруднений. Вот и красная «кнопка» входа в автономный режим. Я без колебаний «нажал» её, почувствовав как разум Лани словно уснул или закутался в вату. Фигура в синем доспехе замерла. Прости, прости Лани. Надеюсь ты ничего не вспомнишь. Я почувствовал ровный поток энергии от меня к вэйте. МАРС «Рафи» держало щит.

Поднявшись на ноги, я нетвёрдым шагом двинулся к разваленному ящику. Женская фигура в плотном синем костюме и синем шлеме с закрытым «забралом» лежала навзничь, раскинув руки и ноги. В животе у неё зияла дыра размером с кулак. Из дыры текло что-то красно-чёрное, смешиваясь с синей жидкостью из разорванного доспеха. Даже сквозь фильтры пахло кровью, желчью и ещё чем-то неприятным. Я опустился на колено. Пули визжали рикошетами от щита, Канал вибрировал, но я не обращал на это внимания. Нажал на скрытый у шеи фиксатор и шлем легко снялся. Красные волосы рассыпались по плечам — на меня невидящим, мёртвым взглядом смотрела молоденькая, словно старшекласница, Лани. Нет! Это Рафи, второй или даже третьей серии. Расширенные от боли глаза больше не меняли беспрестанно цвет, а с уголков губ стекали струйки тёмной крови. От вида мёртвой Рафи, как две капли воды похожей на юную Лани, стало страшно. Бедное дитя. Да, не смотря на почти взрослую внешность она по сути ребёнок. Вторым и третьим сериям дали быстро развивающееся тело, но взамен отняли эмоции и переживания, даже большую часть разума отняли! Отобрали всё, что по замыслу создателей могло помешать МАРСам безжалостно убивать и безропотно умирать. Я закрыл глаза убитой мною девочке. Она, по сути, ни в чём не виновата. Она лишь орудие. Отвечать за всё должен тот, кто возродил этих несчастных клонов, не умеющих даже осознать себя. Но где же этот чёртов кукловод?

Под прикрытием щита я принялся отстреливать оставшиеся красные фигуры. Ответный огонь становился всё слабее, а панических криков — всё больше. Мы медленно продвигались вперёд. Стрельба прекратилась. Тепловизор больше не показывал живых. Лани, вернее МАРС «Рафи» шло точно в двух метрах позади. Оно не только отражало пули, но и убрало пару стрелков, метнув в них обломки ящиков. Настоящая Лани вряд ли стала бы так делать.

Мы вышли к лестничным пролётам. Позади остались разбитые, изрешечёные ящики, трупы стрелков, пороховая вонь и тело «Рафи». Оператора мы не встретили. Скорее всего он ушёл после гибели своего Оружия. Между уровнями напоролись на мины. Не знаю на что надеялись неведомые минёры, но взрывные устройства стояли почти на виду. Сработать они должны были от растянутых проволок. Да, топорные растяжки. Наверное минёры думали что мы побежим по лестницам, вот тогда мы могли бы подорваться. Но шли мы не быстро, поэтому всё заметили вовремя. Проволочины трогать не стали, просто перешагнули. Нет смысла заниматься разминированием. После лестниц оказались на следующем уровне. Это жилой блок — несколько коридоров и сотни одинаковых комнат-«кают». Здесь когда-то содержались подрастающие «Рафи» и их Операторы. Мы сунулись было в один из коридоров и наткнулись на кинжальный огонь пулемётов, скрывающихся за наспех собранными баррикадами из мебели, ящиков и прочего хлама. МАРС отразило пули, втиснув в меня «кусок» энергии. А ведь получать её излишки гораздо неприятнее, чем отдавать. Меня каждый раз «колбасило» от этих колебаний туда-сюда. Да ну вас нафиг! Пара команд — и прямоугольный кусок стены, словно вырезанный невидимым консервным ножом, с грохотом упал внутрь соседнего помещения. Это МАРС, повинуясь мне, вырезало в стене «дверь». Ещё команды, и оно пошло впереди меня, вырезая куски из стоящих на пути стен. К чёрту коридоры! Как пелось в боевой песне проллетариата: «-К цартству свободы дорогу грудью проложим себе!» Ничего, что это «оригами» жрёт энергию! Зато противник замучается нас искать. Или нет. «Двери» с шумом падали, иногда сминали мебель. Плевать! Зачем, твою дивизию, искать коридоры, если можно просто идти сквозь одинаковые, словно пчелиные соты, комнаты? Ха! Может это и есть те самые Соты, о которых говорила Фея? Теперь уже не важно.

С грхотом упал очередной неровный белый прямоугольник. Хотелось вытереть пот со лба, но для этого пришлось бы снять шлем. Меня била дрожь. Несмотря на все тренировки, ещё никогда мне не приходилось за один раз отдать и получить столько энергии. Наверное это опасно. Во время той, последней войны исследований, ясное дело, никто не вёл, не до того было. Да и Операторы особо не заживались, не говоря уж об их Инструментах. Но уж точно, что человек навряд ли задумывался Творцом как ходячая батарейка для ходячей «болгарки». МАРС шло впереди, не оглядываясь и не отвлекаясь. А вот я, проходя в проломы стен, смотрел по сторонам. Именно поэтому я в одной из комнат, случайно повернув голову, увидел её. Рафи. Вэйта, как две капли воды похожая на ту, которую я убил недавно, с прямой спиной сидела на диване перед экраном. Она была в наипростейшей больничной сорочке, босиком. В её взгляде не было удивления, страха или волнения. Бесстрастно поглядев на расплывчатые призрачные фигуры, она повернулась обратно к экрану и продолжила своё занятие. Неужели это одна из «новорождённых» Рафи?! Она не проявила к нам ни агрессии, ни любопытства. Как чёртов, твою дивизию, механизм! Собственно, она и была механизмом — живым, невероятно сложным, но — механизмом. Признаться, живая, безвольно-безразличная Рафи пугала меня даже больше чем направляемая чьей-то волей…

Мы проходили уже хрен знает какую по счёту комнату, когда внезапно слева кусок стены, словно выбитый огромным кулаком, метнулся в сторону Лани. МАРС среагировало, остановив увесистый прямоугольник, а меня снова скрутило от скачка энергии. В проломе мелькнула едва заметная фигура новой Рафи. Теперь она пыталась толкнуть кусок в нашу сторону, а МАРС не давало ей это сделать. Энергия ринулась в обратную сторону, от меня к вэйте, и мне опять поплохело. Да чтоб вас! Я попытался навести на Рафи тяжёлый ствол и в этот момент из правой стены вылетел такой же кусок, что и из левой! Только вот полетел он не в МАРС, а в меня. Левый ствол не довернуть никак. Но правый-то смогу?! Очередь сверхпуль разнесла кусок стены в дребезги, и эти дребезги разлетелись во все стороны. Только поэтому я смог заметить проскользнувшую в пролом расплывчатую фигуру и не задумываясь дал по ней очередь. Лёгкие пули не пробили доспех, часть из них Рафи отразила, но попавшие толкнули её, повалив на пол. Я не видел — как именно, но она почти сразу вскочила и даже подпрыгнула вверх и в сторону. Не знаю как так получилось, но выстрел из тяжёлого ствола прозвучал одновременно с ударом в меня незримого тарана «рук» Рафи. Дыхание сбилось, адская боль пронзила солнечное сплетение, в довершение в левое плечо жахнула отдача и я с жалким «хэканьем» упал на пол, скрючившись и силясь вдохнуть хоть глоток воздуха. В зрительном поле доспех кучей красных и жёлтых значков сигнализировал о повреждениях своей структуры, но мне было не до них. Я задыхался. Видимо доспех почуял неладное, потому что меня пронзил мгновенный разряд тока и лёгкие с шумом втянули кондиционированный воздух. Раздышавшись, подсушив выступившие на глаза слёзы и переждав «колотун» от толчков энергии в Канале, я поднял голову, пытаясь оглядеться. МАРС всё так же стояло напротив Рафи. Между ними парил кусок стены и множество обломков помельче. Судя по пульсации энергии туда-сюда, два МАРСа пытались пересилить друг друга. Обломки не просто парили, а летали то туда, то сюда. Повернувшись в другую сторону, я увидел другую, напавшую на меня Рафи. Тяжёлая пуля попала не в грудь, куда я пытался прицелиться за секунду до удара, а в правое предплечье. Маскировка доспеха выключилась. Метрах в пяти от меня стояла, пошатываясь, тонкая фигура в синем доспехе. Вся правая сторона была забрызгана ярко-красным вперемешку с синим. Правой руки Рафи не было. На её месте торчал короткий обрубок, обтянутый лохмотьями оболочки доспеха. Лохмотья шевелились и сплетались на обрубке, пытаясь заткнуть рану. Кровь уже не брызгала, а только капала на пол, смешиваясь с пылью разрушенной стены и превращаясь в бурую кашицу. Стена позади МАРС вся была в красную крапину, на ней выделялась дыра с рваными кромками, пробитая тяжёлой сверхзвуковой пулей. В углу лежала оторванная конечность, из которой тихо сочилась кровь. Невероятно, но МАРС стояло на своих ногах и видимо было в сознании! В том куцем, безжалостно исковерканном создателями остатке сознания. Я попытался извернуться и выстрелил в неё остатки лёгких пуль. Большинство из них попали в верхнюю часть туловища МАРСа, отбросив его на многострадальную стену. Теперь картридж перезаряжался, а тяжёлый ствол всё никак не доворачивался. Видимо что-то случилось с её шлемом или доспехом, потому что Рафи подняла левую, единственную руку и сняла шлем. Он со стуком упал на пол и откатился в сторону. Расширенные, словно выцветшие от страшной боли глаза смотрели на меня, потихоньку затуманиваясь под действием антишока. Рафи неловко поднялась, шагнула в мою сторону. В моём ранце что-то жужжало, пытаясь перезарядить картридж. Левый ствол шевелился, но двигался какими-то рывками. Скорее всего повредился привод наведения. Вот в воздух взлетел один кусок стены, другой. Слава Богам, левый, тяжёлый ствол всё-таки довернулся. Вольфрамовая пуля породила светящийся след-черту, прошедшую через то место, где только что была голова бедной Рафи. Брызги крови и мозга, крошево из костей, обрывки кожи с клочками красных волос окропили всё вокруг — стены, потолок, пол, меня. Тело, булькнув фонтаном тёмной крови из развороченной шеи, упало плашмя назад, дёрнув ногами. Я тяжело дышал, пытаясь выкинуть из памяти то, как взорвалась голова бессловесного существа, вся вина которого была в том, что родилось оно на свет не в том месте и не в то время. И даже в этом его вины нет.

Я отвернулся от страшной картины, тут дело было серьёзней. Энергия из меня высасывалась немалая, МАРС Лани давила на МАРС Рафи и наоборот. Силы их были примерно равны, так что злополучный кусок стены дрыгался между ними туда-сюда, около него летали куски поменьше. Сев на задницу и чувствуя боль в животе, я кое-как навёл тяжёлый ствол на Рафи и выстрелил, пресекая это перетягивание обломка. Фигура Клона тотчас перестала мерцать, проявив свой истинный синий цвет, и отлетела к пролому в стене. Наверное не стоит проверять. Тяжёлая пуля в грудь не даёт шансов даже в доспехе.

МАРС Лани стояло спокойно, перестав бешено впитывать энергию. Я охреневал. Окружающий мир был какой-то весь в крапинку. Провёл перчаткой по поверхности шлема. На синей ладони отпечаталось красное пятно. Это кровь раловцев, Рафи. Кстати, маскировка накрылась медным тазом, так что я теперь синий в красную крапину, как яйцо малиновки. Жутковато наверное выгляжу со стороны. Помимо отсутствия маскировки доспех «жаловался» на всякие повреждения. Самым хреновым из них было повреждение теплообмена. Пока ещё работает, но это ненадолго. А дальше я упарюсь нафиг в этом синем «презервативе». Да что там доспех! Мне и самому было довольно хреново. Меня и стреляли, и били, и роняли, и даже хотели как тряпку выжать! А ведь даже отдыхать некогда. К тому же лёгкий ствол почему-то никак не мог перезарядиться, а тяжёлый почти не наводился, разве что самому двигать спиной и плечом. Да уж, твою дивизию — это не калашников. Из двух пистолетов один потерялся где-то, другой чудом уцелел, хотя на нём были царапины. К нему уцелели две обоймы. Раз лёгкий ствол приказал долго жить, придётся прибегнуть к испытанному оружию. Хреновые наши дела, и супергерои из нас получились хреновые.

Вырезана очередная стена, другая, третья. Согласно плану ещё пять помещений до большой галереи перед лестницей. Вообще комнат здесь на две тысячи жильцов. На самом нижнем этаже есть лаборатории и аппараты, в которых из эмбрионов раньше выращивались клоны Рафи. Всё вместе это и было тем, что Фея называла Сотами. Как всё это уничтожить? Где взять столько взрывчатки? Блин, ещё и эвакуироваться надо! Где эта Фея?!

Вот мы и попали в галерею. Пока всё тихо. Ни баррикад, ни МАРСов. И снова счастье не продлилось долго. Дошли только до половины большого коридора, а позади нас уже послышалось сопение, топот, негромкое рычание. Понимая, что грядут очередные проблемы, я обернулся. На нас бегом и прыжками надвигалась толпа раловцев. Ну как — толпа? Рыл двадцать, может двадцать пять. Твою дивизию! Тут с одним пистиком делать нечего. Тяжелых пуль осталось пятнадцать штук. Дополнительные картриджи потеряны. Да и сам ствол неизвестно сколько наработает — нежным оказалось оружие будущего. Словно наше положение не было достаточно аховым, с другой стороны послышалось такое же сопение и рычание. Прекрасно! Спереди голые чёрные людоеды, сзади голые чёрные людоеды. Влево и вправо ходы не проезать, потому как там технические отсеки и всё забито аппаратурой. Под током и под давлением. Ну что за..

Я отошёл почти вплотную к МАРС, присел около его ног и отдал простой приказ «защищай». Предусмотрительно вырубил в шлеме видимость и звук. Три минуты в тишине и темноте. Полторы минуты энергия текла из меня в Оружие, полторы минуты я выжидал. Всё кончилось? Включил изображение и звук. Сначала пришлось провести ладонью перчатки по лицевому щитку. Он был не в крапинку, как недавно — он был натурально залит кровью. Стены и даже потолок этой части галереи были густо заляпаны кровавыми шлепками, а на полу просто лужа натекла. Я весь был в таких же кровавых брызгах. Надо мной стоял МАРС, страшный в своём спокойствии. Спереди и сзади лежали куски, по другому и не скажешь, тел, недавно бывших полузверями-полувэйтами. Руки, ноги, головы, туловища, внутренности — всё это было словно нашинковано в сатанинском кухонном комбайне. Повинуясь моему приказу, МАРС пошло вперёд. Чёрно-красные, скользкие куски мяса, потрохов и костей с противным шлёпаньем раздвигались перед ним, словно там ехал невидимый бульдозер. Я зажмурился и шёл наугад, сдерживая себя огромным усилием воли. Но усилия хватило метров на шесть. Всё! Это выше моих возможностей! Я сорвал с головы шлем и с некоторым облегчением блеванул прямо себе под ноги. Только вроде унялся, но посмотрел на красные отпечатки подошв МАРСа, в нос шибануло запахом тёплой крови и меня снова вывернуло. Оборачиваться я откровенно боялся.

Я плёлся за спокойной фигурой МАРСа, истощённый и опустошённый. Вывернуло мня знатно. В лестничный пролёт мы вошли запросто, никто не чинил нам препятствий. Даже странно. Неужели раловцы были последней линией обороны? Нет. На входе в лаборторный уровень нас встретила бронированная дверь. МАРС пришлось поднапрячь свои «руки» и мою Энергоячейку, прорезая в ней ход. Как только мы пролезли в дыру, нас снова начали обстреливать. Вот же гадство! Щит останавливал пули перед нами, напичкивая дармовой, не нужной мне энергией. Стреляли плотно, но как-то панически. Да и хрен с вами! Кусок стены справа упал внутрь какого-то помещения, мы юркнули в пролом и оказались одной из лабораторий. Какой-то странный аппарат, напоминавший здоровенную колбу, облепленную проводами и трубками, возвышался посредине. По стенам стояли белые шкафы, столы, стулья. В углу светился синим знакомый мне полупрозрачный терминал. Велев МАРС контроллировать пролом, сам я шагнул к чуду техники. Внутренняя часть аппарата выглядела стеклянной и слабо светилась. Ну и чего это тут? Приглядевшись, я икнул от неожиданности. В большой зеленовато-жёлтой колбе, в какой-то жидкости парила человеческая фигура. Тонкая, худенькая, красные волосы, кожа цвета молочного шоколада. Совсем юная Лани. Вернее Рафи-подросток. К вэйте тянулись проводочки, трубочки, какие-то нити. Глаза её были закрыты, грудь не двигалась, руки-ноги не шевелились. Ясно. Ещё не «вылупилась». И сколько тут таких «недоношенных»? Стоп! Мне показалось, или тут кто-то есть?! Я заглянул за аппарат, держа пистолет наготове. И не зря. За пультом установки скорчился мужик в белом халате. Увидев меня, он закричал: «Чудовище! Не подходи!» и дрожащими руками наставил на меня пистолет. Учёные с оружием? Хотя, всё может быть. Я не хотел в него стрелять, но он первый пальнул! Пуля попала мне в плечо, чувствительно толкнув и почти развернув меня. Ах так?! Я тоже сделал один выстрел. Моя пуля пробила белохалатнику правое предплечье. Не в башку же ему стрелять? Мужик заверещал, выронил оружие и бросился наутёк, надеясь скрыться в небольшой белой двери. Какой шустрый! Чего ж он сразу не смылся? Вот сейчас и узнаю. Вторая пуля попала ему в левую ногу. «Белый» упал, захлебнувшись собственным криком. Я подошёл, ногой отшвырнул его пистолет (недалеко, чтлбы потом подобрать) и склонился над ним. Перекошеное болью и страхом лицо посерело, губы тряслись. Было от чего — синяя, заляпанная подсыхающей кровью безлицая фигура выглядела жутко, наверное. Я ткнул стволом пистолета ему в шею:

— Кто ты такой?

— На… Наблюдатель.

— Что ты тут делаешь?

— Наблюдаю за у… Установкой.

Хм. Логично. Я надавил стволом сильнее:

— Где гамма-серверы?

— Я… Я не знаю!! Отпусти! Я же кровью истеку! — Истерично вскрикнул наблюдатель.

А чего я хотел? Это мелкая сошка, нихрена он не знает. Сдержавшись чтобы не сплюнуть прямо в шлем, я выпрямился и огляделся. По плану за дверью технический коридор. Если выйти в него, то можно попасть в исследовательскую часть.

Я хотел уже отозвать МАРС от стояния на стрёме, но тут белая дверь отъехала в сторону. МАРС было слишком далеко чтобы что-то сделать, да к тому же скрыто аппаратом. Призрачная фигура метнулась внутрь лаборатории, а за ней ещё одна. Я успел выстрелить только пару раз, понимая всю бесполезность этого, но — рефлекс, твою дивизию. Дальше по мне жахнули «руки» очередной Рафи. Да и не только по мне. За моей спиной что-то загремело, послышался звон разбитого стекла и плеск жидкости. Одновременно рядом что-то мокро прошелестело. Я ощутил сильный отток энергии, поняв что моё МАРС занято борьбой со второй Рафи. Меня приподняло, руки и ноги словно спеленали. Рафи стояла неподалёку. Эй! Что та… Пшикнуло, шлем с моей головы сам собою снялся и отлетел в сторону, глухо загремев по полу. В нос ударил едкий запах какой-то химии. Журчала жидкость, а сквозь журчание можно было расслышать тихие всхлипы. Я закрутил головой. Колба аппарата была разбита. Жидкость из неё выплеснулась, смешавшись с кровью и окрасившись в грязно-розовый цвет. С кровью? Ах да. Вот откуда её столько. Наблюдатель тоже попал под удар «рук» Рафи. Но в отличие от меня он был без доспеха и его не хотели взять живьём. Тело, словно попавшее в гильотину, было разрублено на несколько частей. А ведь перед этим наблюдатель боялся что кровью истечёт. Какая злая насмешка судьбы.

Внутри разбитой колбы вперемешку с осколками стекла лежала красноволосая девочка. Её лёгкие пытались судорожно выбросить из себя заполнявшую их желтоватую жидкость. Она толчками выплёскивалась изо рта, из ноздрей. Девочка дёргалась, звеня осколками колбы. Провода и трубки частью лопнули, частью выдрались с мясом из тела клона. Из многочисленных порезов сочилась кровь, окрашивая осколки красными разводами. Ужасная картина. Но более ужасной её делал страдающий, полный непонимания взгляд девочки. Не успела она появиться в этом мире, а её уже приговорили к мучениям и смерти. Бедное дитя.

Энергия истекала из меня как в прорву, наваливалась слабость. Без шлема я не мог наводить оставшийся тяжёлый ствол. Дела наши становились хуже некуда. В проём белой двери вошёл человек в синем, как у меня, доспехе, и снял шлем. Я пригляделся, удивлённо пробормотал:

— Мирский?

Человек прищурился и недоверчиво воскликнул:

— Корбин? Механик?!

Наше удивление было взаимным. Так вот кто этот таинственный Оператор, безжалостно бросающий в бой бедных клонов, одного за другим. Словно механизм автомата подаёт патроны из магазина в ствол, выстреливает пули и выбрасывает бесполезные, ненужные более гильзы. Но как, почему «барьеровец» стал Оператором? Что тут вообще происходит? А Мирский и сам не прочь был прояснить некоторые моменты:

— Вот уж кого не ожидал увидеть! Ты и твоя подружка вроде бы сгинули в Старом Городе? Неужели выжили? Выжил только ты? И вообще, где ты раздобыл доспех? Откуда у тебя Оружие?

— Сколько вопросов. Словно я тебе расскажу. Мирский, как ты можешь быть таким наивным?

— Ты сейчас не в том положении чтобы строить из себя героя, механик. Впрочем мне это всё не так уж и интересно. А вот свогру Нэро будет очень любопытно. Отзови своё Оружие. Ты только понапрасну тратишь силы.

— Но и ты их тратишь.

— Ну, не так чтобы очень.

— Да? Питая два Оружия сразу?

— Ха! Кто тебе сказал, что я их питаю? Я только управляю ими!

— Да ладно! Как такое возможно?

— Дурачок! В специальном помещении лежат люди со вживлёнными Энергоячейками. От них и питаются Орудия.

— Ого. А не боишься мне всё это рассказывать?

— Нет. Ты всё равно умрёшь, механик.

— Вот как? Чего ты вообще добиваешься?

— Чего? Власти, конечно! Когда взойдёт на трон Мира Великий Рало, я буду его первым военачальником!

— Рало давно сдох.

— Тупой механик! Великий Рало скоро оживёт в новом теле!

И тут от двери раздался знакомый голос с незнакомыми повелительными нотками:

— Прекрати болтать, Мирский. Свогру Корбину не нужно знать наших секретов и замыслов.

Мирский осёкся, а я уставился на говорившего. У двери стоял тот самый Орис Нэро. В белом халате он уже не был похож на Индиану Джонса. Доктор смотрел непривычно жёстко, изучающе. Мирский пожал плечами, мол мне всё равно, а Орис разлепил сжатые губы:

— Где ты всё это получил? И самое главное — кто тебе всё это дал?

— Ну же, доктор! Может сначала опустите меня? И вообще почему я должен вам всё выложить за просто так?

— Торгуешься?

— Я же наёмник.

— Хорошо. Предлагаю жизнь в обмен на информацию.

— Хм. И что же это будет за жизнь? Минуты две? Как только я расскажу, вы убьёте меня — и всех делов. А вот пока вас гложет любопытство, я ещё поживу.

Я тянул время, молясь чтобы Фея не появилась внезапно и не испортила всё.

— Ты умён, наёмник. И поэтому ты расскажешь всё сам, без принуждения.

— С хрена ли, док?

— Чего ты хочешь от жизни? Денег? Славы?

— Ну, деньги никогда не бывают лишними. — Сказал я осторожно, подумав про себя, что мертвецам деньги никчему, и добавил:

— И гарантии свободы.

— Ожидаемо. Я попробую сделать тебе одно предложение.

— Надеюсь не руки и сердца? Я не из этих.

— Ха. Ха. Очень смешно. Но если я предложу тебе высокооплачиваемую, очень высокооплачиваемую службу?

— Предлагаете присоединиться к вам? Зачем?

— У нас много людей с энергоячейками, клонов ещё больше. Но вот без управления все они бесполезны. Ты станешь одним из избранных воинов Великого Рало. У тебя будет всё — деньги, женщины. В будущем.

Я сморщил лоб, а сам лихорадочно соображал. Как так? Есть люди с энергоячейками, которые не могут управлять МАРСами? Ничего не понимаю. Фея ничего такого не рассказывала. Но она могла этого не знать, как не знала об энергоячейке, способной напрямую выбрасывать энергию.

— И что же надо будет делать? А то до вашего светлого будущего и не доживёшь.

— Вот ты и заинтересовался.

— Деньги и женщины всего Мира — это заманчиво. — Изобразил я заинтерсованность.

Как хорошо что Лани не слышит про всех женщин Мира. Надеюсь что не слышит.

— Надо будет воевать?

— Никто не пошлёт тебя в мясорубку, если ты об этом.

— О. Полегчало. Так вы можете, док, твёрдо обещать мне деньги, женщин и свободу, если я приму вашу сторону?

— Да.

— Можно подумать?

— У тебя пять минут.

Я снова изобразил раздумья жадного наёмника. Надо тянуть время. Вот теперь бы Фею, только невидимую. Ладно, постараемся сами. Главное, подобраться к серверам, в которых содержится Рало.

— Ладно. Я согласен.

Приказал МАРС убрать «руки». Меня опустили на пол. Твою дивизию, мой шлем уже крутит в руках Мирский. Этак и приватизирует. А без шлема мой ранец бесполезен, и сам я уязвим. Но не будешь же отбирать? Ладно, не до этого. Док тем временем поманил меня за собой. Но тут между нами вклинился Мирский, протянул руку:

— Пистолет.

Я пожал плечами, сунул ему в ладонь пистолет с почти пустой обоймой. Было жалко, но виду не подал. Пошёл за доком, за мной шёл Мирский с моими шлемом, и пистолетом, а сзади две Рафи конвоировали моё МАРС.

Вдруг на грани слышимости я уловил жалкий тихий стон. Остановился. Нэро недоумённо обернулся. Мирский тоже смотрел на меня непонимающе. Я пошёл к разбитому аппарату. Проходя мимо Мирского, взял из его руки пистолет:

— Дай-ка сюда.

Он не ожидал такого и не удержал оружие. Мне было плевать, я уже подошёл к обломкам. Девочка полуприкрытыми глазами осматривалась вокруг, лёжа в куче битого стекла. Она увидела меня, попыталась опереться на дрожащие тонкие руки. Изо рта доносились только невнятные стоны. Рафи смотрела на меня, из глаз текли крупные слёзы. Стоны сменились самым обыкновенным, детским ещё плачем. Сволочи! Какие же сволочи! Отняли у девчонок всё человеческое, даже голос и разум, но оставили им боль и плач. Девочка плакала, глядя мне в глаза. Она просила милосердия. Руки подогнулись и бедняжка упала не успевшей развиться грудью прямо на острые стёкла, но глаза не отрускали меня, моля без слов. Я протянул руку с пистолетом и избавил её от мучений. Эхо выстрела заметалось по лаборатории, гильза лежала в луже жёлтой, с красными разводами жидкости. Развернулся, пошёл назад. Проходя мимо, сунул пистолет Мирскому, подумав что его фамилия отлично рифмуется со словом «мерзкий».

После нескольких коридоров мы оказались в небольшом помещении с диванами и столиком. Я, как был в испачканном кровью доспехе, так и сел на белоснежный диван, нисколько не заботясь о его чистоте. МАРС остался снаружи. Доктор сел напротив, откинулся и с минуту смотрел на меня. Потом спросил:

— Так как же ты обзавёлся энергоячейкой, доспехом и клоном?

Звучало это как фраза из известного фильма: «Мне нужны твоя обувь, одежда и мотоцикл». Я вздохнул и принялся вдохновенно врать. Как убедительно соврать? Сказать правду. Но не всю. Поэтому я рассказал доку про случайное попадание в старинный оборонный комплекс под Старым Городом. Рассказал что система управления ошибочно признала меня своим и принудила пройти операцию по имплантации энергоячейки. Поведал, что случайно обнаружился законсервированный клон, что я воспользовался системой и получил контроль над клоном. Рассказал про сумасшествие системы и чудесное спасение. Дальше был самый скользкий момент — причина проникновения в Эдем. Даже пришлось внутренне зажмуриться. Мол, на меня и мою подругу Лани Рэн напали церковники и похитили её. Мне удалось захватить одного церковника и от него узнать что похищенную увезли сюда. Ну, я во имя любви и… И ведь почти и не соврал. Действительно шёл на выручку. Пусть и не Лани. Помня, что нужно ковать железо не отходя от кассы и чтобы добить Нэро, я подался вперёд и с надеждой спросил:

— Вы вернёте мне Лани?!

Док поднял брови:

— А как же все женщины Мира?

— Я врал. На самом деле я хочу найти мою любимую!

— Понятно. Мне жаль, но её здесь нет. Есть другая вэйта из экспедиции. Впрочем она вам не нужна..

— Эх. Если вы поможете найти Лани, я буду служить вам!

— Не мне. Великому Рало.

— Мне всё равно. Я готов служить кому угодно, лишь бы вернуть Лани.

— Хорошо. Мы поможем тебе. Кстати, Лани Рэн тоже клон.

— Да вы что, док?! Но моя Лани совсем живая, нормальная. А те, клоны, они же бездушные как истуканы! Как же Лани может быть такой же?

— Именно. Лани — первый удачный клон. Но эта модель почти не производилась во время войны. И мы не стали.

— Почему же?

— Слишком долго растут. — пожал плечами док. — Единственный экземпляр у нас выкрали давно. Только перед экспедицией мы нашли его. Пригласили, чтобы проконтролировать развитие. Фактически она нам не нужна.

— Значит Лани только внешне такая же как последующие… Э… Модели?

— Да. Она — исключение.

— Так церковники не с вами?

— Нет. По крайней мере не все.

Я изобразил огорчение. Слава Богам, что никто не поймёт — что за модель МАРС со мной? Нэро спросил:

— у тебя за плечами оружие землян?

— Чьё? — Включил я дурачка.

— Ах да, ты не знаешь..

— Да оно всё равно сломалось.

— Сломалось?

— Ага. Постреляло и больше не работает.

— Ладно, потом разберёмся. Можешь его снять.

— Угу.

Пришлось снимать. Здорово оно мне помогло, но дальше на подручных средствах. Доктор тоже встал:

— Пойдём. Принесёшь клятву Великому Рало.

— Ладно. Но вы обещали помочь с Лани.

— Помню. Поможем.

Док вывел меня в коридор, где нас дожидались Мирский и МАРСы. Предатель был уже на взводе, но Ориса ни о чём не спрашивал, лишь бросал на меня злые взгляды. Док заметил их и сказал:

— Уймись, Мирский. Теперь он работает на нас.

Мирский отвернулся и сплюнул. Я поравнялся с доком, покосился на предателя и тихо спросил:

— Я тут у вас дров наломал. Этот меня не грохнет по-тихому?

— После клятвы ты будешь слугой Великого Рало. Мирский не посмеет.

— А что мне будет за этот погром?

— Пустяки. Клонов у нас много. Кстати, свогр Корбин. Встретили ли вы Голубую Девчонку?

— Нет. — Ответил я. — Ни разу.

— Понятно.

Мы пошли через какие-то лаборатории. За стеклянной стеной я увидел нескольких чёрных раловцев. Увидев нас, голые твари бросились в нашу сторону, прижались к стеклу и провожали нас голодными взглядами. Я изобразил испуг:

— Твою ж мать! Это что за страшилища?!

— А… Это… Это низшая форма вэйто.

— Низшая форма? Не понимаю.

— Это вэйты, превращенные в зверей. Ты ведь наверное слышал догадки, будто вэйты произошли от хищников?

— Что-то такое слышал, но считал сказками.

— А на самом деле это чистая правда. Знаешь что такое геном?

— Нет.

— Геном, это полное описание нас. Чертёж жизни, по которому из одной клеточки вырастает целый организм. Так вот, в геноме вэйто есть следы хищников. По крайней мере на треть. Во время Страшного был изобретён способ усиливать эту наследственность. На самом деле это был просто регресс. Возврат в низшую форму.

— Угу. Но если есть низшая форма, значит есть и высшая?

— Есть. Обычные вэйты это основная форма. А чёрные вэйты это высшая форма.

— Почему?

— Их предки излечились от регресса, но взяли лучшее.

— Нихрена не понимаю. Ну да и фиг с ним.

Прям уже не знаю кому верить. Фея говорила одно, Нэро говорит другое. Кто из них говорит правду?

В другой лаборатории за стеклом был учебный класс, в котором на скамеечках сидел десяток Рафи и все смотрели на большой экран. Теперь верю Нэро, что клонов у них хватает.

В конце-концов мы достигли большого помещения, светившего белыми стенами, полами, потолками. В центре возвышалась установка, подозрительно похожая на ту, что стояла в нижнем уровне комплекса Легиона — помесь химзавода и электроподстанции. Смотрелась она чужеродно на фоне окружающей стерильности. Неужели… Это гамма-серверы?! Док вёл меня мимо столов, уставленных какими-то непонятными приборами. Мимо сновали люди и вэйты в белых халатах, некоторые украдкой смотрели на меня. Работа кипела. Мы обошли установку по кругу. Тут народу было заметно меньше. На пустом пространстве стояла штука, напоминающая тот аппаратец, который промывал мне мозги крышка была открыта, а внутри лежала прикрытая простынкой фигура. Мы проходили мимо, и я обратил внимание на жёлтые волосы. Это же… Клео?! Что она тут..

— Пришли. — Остановил меня док.

Перед нами высилась поблёскивающая стена из квадратов разных цветов. Квадраты меняли цвет, менялся и рисунок мозаики. Нэро опустился на колено, Мирский, как я заметил — тоже. Пришлось и мне следовать их примеру. На фоне мозаики вдруг проступила полупрозрачная голубая фигура. Я было подумал что это Фея, но фигура была мужская. Голубой вэйт в свободной одежде. Синие огоньки глаз выглядели неприятно.

— Великий Рало! Этот человек хочет служить тебе. — Док сказал так торжественно, что меня перекоробило.

На кого расчитан этот театр? Голубой вэйт мгновенно приблизился, буравя меня огоньками. Так вот ты какой был, Рало? Призрак повернул голову, если так можно сказать о призраке, в сторону Нэро, в моей голове прозвучал твёрдый мужской голос:

— Орис, кто это?

— Великий Рало, это простой наёмник, но у него есть Энергоячейка..

— Вижу. И не только она. У него есть командный модуль. В его крови наномашины. А самое главное — Я не могу его прочитать. Где ты его встретил?

— Он… Он сам пришёл. Вернее напал на нас..

— И ты только сейчас мне это говоришь?!

Док склонил голову. Рало вновь оказался напротив и спросил уже лично меня:

— Кто ты такой?

Я даже задумался. А что ему сказать-то? Но говорить ничего не пришлось, потому что в голове раздался ещё один голос. Знакомый детский голос Феи:

— Удивлён, Рало?

Голубая девчонка, по которой пробегала рябь, «стояла» в сторонке. Рало мгновенно оказался около неё, протянул к ней руку, но Фея отодвинулась, не шевельнувшись. Наконец раздался голос Рало:

— А кто ты?

Фея скорчила жутковатую усмешку на детском личике:

— Не узнаёшь старую подругу, сумасшедший мертвец? — Фигура девочки перетекла в фигуру взрослой вэйты, слава Богам, одетой.

Нэро и Мирский слушали её открыв рты. Рало отпрянул, но совладал с собой:

— Фея?! Ты же погибла в Вечном городе?

— Ты, я вижу, тоже сдох. — Голос Феи стал взрослым.

— Заткнись, жестокая тварь! Я не умер!

— Я — жестокая? — Подняла брови Фея. — Нехорошо так говорить о той, с кем соединил гены. Хотя ты прав. Я жестокая. Хорошо что умерла. И ты сдох. Поверь мне.

Я обалдело слушал перепалку призраков и в голове щёлкнуло: они соединили гены… Лани?! Она дочь Феи и Рало?! Твою ж дивизию..

— Тупая дура, я не умер! Разум мой, моя драгоценность!! Она жива! Я жив! — Гремел в голове рёв Рало.

— Да? И где же твоё тело? Ты просто набор нейропрограмм. — Фея говорила спокойно, с неожиданным сарказмом.

— Это ненадолго! Видишь гипнотрон? Я не один стод придумывал программу, позволящую перенести мой разум в живое тело. И я её придумал! Я гениален!

Фея плавно перелетела к гипнотрону, провела прозрачной ладонью по щеке спящей вэйты, обернулась к Рало:

— Ты станешь вэйтой?. Подруга..

— Дура! Пол тела не важен! Когда технология переноса будет отлажена, я заполучу себе какое угодно тело!

Фея пожала плечами, переплыла ко мне:

— Ты всё понял, Фрам?

— Не совсем.

И тут вклинился чёртов Рало:

— Орис, Мирский! Схватите его!

Я почувствовал, как к моему затылку прислонился металл пистолета. Понял, не дурак. Рало «подскочил» ко мне и заорал в голове так что стало больно:

— Кто ты такой?

Вместо меня ответил спокойный голос Феи:

— Ты ослеп, сумасшедший труп? Это же землянин.

— Этого не может быть! — Натурально взвизгнул Рало. — Врата давно не работают!

— И тем не менее. Ты же знаешь, что земляне не читаются? Я и сама сначала удивилась.

— Так это ты дала ему Энергоячейку и Модуль?

— Да. Скажи-ка, Рало… Когда ты получишь тело… Ты станешь бессметным?

— Бессмертным?. Что ты имеешь в ви… Да! Ты права, Фея! Я стану бессмертным! Бессметным владыкой мира! — В голове раздался сумасшедший, сатанинский смех.

Да он и вправду рехнулся. Но для чего Фея об этом упомянула? Чтобы мотивировать меня? К чему?.

Дьявольский смех вдруг сменился вкрадчивым вопросом:

— Фея, хочешь тоже получить живое, тёплое тело?

Почему она молчит? А Рало тихо, ласково нашёптывает:

— Вспомни — каково это. Никакого холода пустоты, никакого страха. Снова почувстовать вкус еды… Помнишь вкус супа с сухариками? А?. Погреться под Светом. Хочешь на пляж?.

После долгой паузы прошелестел голос Феи:

— Мне не нужно никакого тела..

Я даже зауважал «тёщу». Баба-кремень, хот и электронная. Но фраза продолжилась..

— Никакого, кроме моего.

А Рало словно заранее подготовился:

— Если я дам тебе твоё тело?

— Это невозможно.

— Ну а если?

— Возродиться чтобы тут же умереть?

— Нет. Возродиться чтобы стать повелительницей Мира. Вместе со мной.

— Повелительницей… — Эхом пролетело слово.

А вот теперь можно начинать бояться по-настоящему. Это будет конец всему. Двое бессмертных Отверженных, с армией..

— Дай мне моё тело, Рало.

Вот и всё. Эх, завещание я не написал. Мне стало как-то безразлично и пусто. Вся моя борьба пошла псу под хвост. Сейчас пуля в затылок, и кончится моё житьё в Сфере. Жаль, что потерял столько времени зазря..

— Его доставят сюда в течении часа. А сначала я сам обрету тело. Проверю правильность расчётов.

Призраки тихонько парили чуть ли не в обнимку. Ну да, Отверженный Отверженному глаз не выклюет, сука! Из-за спины раздался голос:

— Великий Рало, что с этим делать?

Сволочь ты, Мирский..

— Подожди. Фея, ты сможешь контролировать своё создание?

— Да. В его крови мои наномашины. Можете не строжить.

Вот же голубая падла! Продала меня как барана. Может вызвать Лани? Но она ничем не поможет. Сейчас она как бы спит. Пусть пока и дальше не видит эту тварь. Зато ствол от головы убрался. Если бы не наномашины..

— Орис, начинаем эксперимент. Включайте гипнотрон.

Я безразлично наблюдал как крышка «холодильника» закрылась, скрывая подопытную. Прощай, Клео. Я уверен, что тебя, как разума, как личности, не останется. Мне очень жаль. Я ничего не смог. Жужжание прибров изменилось. Рало-призрак пропал. Осталась одна Фея. Сука такая… Прошло минут десять. Учёные переходили от поибора к прибору, о чём-то совещались. Мирский отошёл в сторону, сел на стул. Дока отвлекли какие-то личности в красных комбезах. Они что-то рассказывали, кивая в мою сторону. Наверное докладывали о моих художествах. Надеюсь Нэро раззорится на гробах. Хотя здесь же не хоронят. Ну тогда на горючее пусть тратится.

После тяжёлого дня всё тело болело, что и не удивительно. До этого я ещё как-то держался на адреналине, а теперь отпустило. В организме болит всё, даже то, о существовании чего я никогда не подозревал. Ноги задрожали, я сел прямо на пол. Да пошли вы все! Ручеёк энергии к МАРСу стал совсем тоненьким.

Неожиданно появилось новое ощущение. Словно в каждой клетке организма растопили маленькую печку. Стало тепло, спокойно, приятно. Лёгкая щекотка сразу во всём теле заставила улыбнуться. Что это? Откуда? Боль утихла, усталость отступала. Посижу ещё чуток — уж больно приятно. Но вскоре я почувствовал какое-то беспокойство. Что такое? Оказывается Фея пристально сверлила меня синими огоньками глаз. Чего это она. Стоп! А не эти ли машинки сейчас меня обихаживают?! Но для чего? Неужели Фея что-то придумала?

Времени прошло уже много. Наверное полчаса. Учёные, забегали, загалдели. Док заволновался, прошёл к гипнотрону. Один Мирский был спокоен, развалившись на стуле. Он следил за мной. Козлина… Крышка гипнотрона отинулась. Я вытянул шею, тоже стало любопытно. Над ложементом поднялась шоколадная рука. Потом другая. Руки опустились назад, а в аппарате села Клео. Выглядела она недоумённо. Я даже дыхание затаил. Простынка с её груди съехала, обнажив неплохую грудь. Клео с удивлением разглядывала свои руки, от пальцев до предплечий. Покрутила кистями. Склонила голову. Дотронулась рукой до груди. Улыбнулась, натянула простынку. Мирский подошёл поближе и взволнованно спросил:

— Великий Рало? Это вы?

Вэйта посмотрела на него, тихо сказала — Да. — И вдруг засмеялась.

Смех становился всё громче, пока не превратился в хохот. Между приступами истерического смеха прорывались женские крики:

— У меня получилось! Получилось! Я бессмертен!

Мне стало жутко и горько. Бедная Клео. Теперь вместо весёлой симпатичной вэйты — сумасшедший Отверженный, который выбросит это тело словно поношенную одежду. Рало неуклюже выбрался из гипнотрона, поддерживаемый несколькими подскочившими учёными холуями. На неё… на него накинули длинный халат. Фея перестала смотреть на меня и подплыла к Рало. Облетев его (или её) по кругу, она спросила:

— Значит получилось? Хорошо. Где же обещаное мне тело?

Рало кивнула одному из учёных, тот доложил — Уже везут. Разморозка прошла успешно.

— Разморозка? — Прошелестело в голове?

Рало самодовольно улыбнулась:

— Помнишь, как брали образцы твоей наследственности? Перед тем как сконструировать Рафи, Кори и Лейла для эксперимента вырастили твою копию. Разве они тебе не сказали?

— Нет.

— Вот так подруги! — Рассмеялась Рало.

— Так и останешься вэйтой?

— Нет, конечно. Подберу тело получше. — Вэйта снова зсмеялась, но вдруг поперхнулась, схватилась за голову.

На пару секунд выражение лица изменилось, на меня глянула та Клео, которую я знал, а потом это снова была Рало. Фея почти участливо поинтересовалась:

— Что-то не так, Рало?

— Остаточные явления. А вот и твоё тело.

И точно, в лабораторию завозили на тележке большой прозрачный цилиндр, окружённый проводами и приборчиками. Я встал, мне было интересно не смотря на обстоятельства. Тем более никто на меня не смотрел. Даже Мирский глядел в сторону Рало. Цилиндр провезли неподалёку и я пригляделся.

Когда Рало и Фея говорили про тело Феи, я был уверен что привезут взрослую вэйту на каталке, а привезли вэйточку во флакончике. Да-да! В цилиндре лежала маленькая вэйточка лет шести-семи (даже не собираюсь пересчитывать на стоды, всё равно не до того). Шоколадная кожа, мокрые розовые волосы, острые ушки. Я бросил взгляд на Фею-призрака. Один в один, твою дивизию! Разве что призрак был «повзрослее». Послышался шелест Феи:

— Такая маленькая..

Рало пожала плечами со злорадной улыбочкой: — Лейла ещё долго с ней провозилась. Кори хотела утилизировать объект через три стода наблюдений. Так что придётся тебе побыть маленькой. Зато целая жизнь впереди! А если вырастишь клонов, то сможешь быть в этом теле вечно. Вечно!!

..Фея смотрела на цилиндр с вэйточкой внутри, не слушая разглагольствований Рало. Потом её синие огоньки повернулись ко мне, в голове прошелестело:

— План, Фрам.

Какой, к чёрту, план?! В голову «тумкнуло». Никто ничего не успел понять, а я уже всё знал. Мокрые, отвратительные шлепки. Это упали на пол куски Мирского. МАРС, повинуясь приказу, нашинковало пердателя так что он даже не пикнул, и доспех не помог. Все застыли в остолбенении, глядя на рассыпашегося по полу Мирского и утирая красные брызги с рож, а я побежал к установке, благо бежать было недалеко. У меня только один шанс, всего секунды какие-то. Лишь бы не облажаться, твою дивизию!.

Как странно. Я раньше слышал что время — штука субъективная и для всех течёт по разному. Что каждый из нас живёт в своём пузыре времени, лишь иногда совпадая скоростью с остальными. Сидят в одной комнате влюблённые и ожидающий. Для влюблённых вроде пять минут прошло, а для ожидающего — час. Всегда считал это бредом. Но вот сейчас — как наглядно! Все вокруг словно попали на видеоплёнку, которую стали крутить раза в три медленней. А я бежал с прежней скоростью. Но вот окружающие совсем застыли, а я словно в патоку попал. В голове словно ветерок подул, и с ним пришёл лёгкий голос:

— Сергей… Сергей..

— Кто это?

— Моё имя тебе ничего не скажет. Я хочу извиниться перед тобой.

— За что?

— В результате моей невнимательности ты попал из родного мира сюда. Прости. Сейчас я всё исправлю.

Хрена себе — ошибочка. Но… А как же Лани?! Как же все остальные?!

— Стой!!!

— Что? Ты не хочешь вернуться к привычной жизни? Я гарантирую, что ты всё забудешь.

— Нет! Не надо!

— Но почему?

— Вернуться к одиночеству? Потерять любовь? Нет, не хочу! Прошу! Оставь всё как есть!

— Ты уверен? Больше ничего исправить будет нельзя.

— Пусть. Я благодарен тебе, кто бы ты ни был. Ты дал мне друзей, любовь. Мой дом теперь здесь.

— Будь по-твоему.

— Постой! У меня вопрос.

— Что ты хочешь узнать?

— Кто же ты?

— Я не человек. И не Бог. Я часть великого. То, что твои сородичи когда-то назвала Вратами. Большего сказать не могу — не поймёшь.

— Тогда последний вопрос: Фрам живёт в моём теле?

— Да. И он тоже отказался возвращаться.

— Прощай.

…Ответом мне была лишь тишина. Время обрело свою нормальную скорость — я подбежал к установке гамма-серверов. На душе было легко и спокойно. Будь что будет!

У меня лишь секунда. Отрубил почти до конца энергоканал к МАРС. Со второго раза удалось запустить Удар. Меня словно пропустили через мясорубку, фигурально выражаясь. Никогда ранее не испытывал одновременно жара и озноба, а вот сейчас сподобился. Ноги подогнулись, руки задрожали, я упал на колени и облился холодным потом. Но это уже не имело значения! Потому что в ушах сладкой музыкой звучал звон битого стекла, визг искорёженного металла и треск электрических искр от коротких замыканий. Запахло едкой химией, палёной изоляцией. Свет моргнул, потух, а потом загорелось тусклое аварийное освещение. Я развернулся к немой сцене, переводящей полные ужаса глаза от нарезанного дольками Мирского на рушащуюся, исходящую искрами, паром и дымом установку серверов. И вовремя развернулся! От МАРСа ко мне полетел, кувыркаясь, пистолет, на котором была кисть Мирского. Извини, МАРС, энергии пока дать могу только чуть-чуть, на хиленькую защиту.

Я поймал пистолет, брезгливо разжал пальцы отрубленной кисти и нацелил ствол на «группу товарищей». Фея невозмутимо парила неподалёку, а вот призрака Рало видно не было. Зато Клео-Рало с гримасой сумасшествия кинулась ко мне с диким криком. Я перевёл ствол ей в лоб и покачал головой. Хотел сделать круто, но чуть не блеванул от головокружения. Хорошо что это длилось всего пару секунд. Бывшая Клео заорала:

— Что ты наделал! Что ты наделал!

Я ухмыльнулся:

— Всё согласно плану.

— Какому ещё плану?

Рало сверлила меня злобным взглядом. И тут неторопливо подплыла Фея:

— Вот и всё, Рало. Ты больше не бессмертен.

— Тварь! Бездушная тварь! Но почему ты осталась?!

— Свихнувшийся мертвец, твоё «я» находилось в гамма-серверах. А моё — в серверах Системы. Ты не обратил на это внимания, а зря. Как только я узнала что есть моё тело, так у меня родился этот простенький план. С помощью Фрама я уничтожила установку серверов.

— Но и тебе не видать воплощения! Личность можно было разместить только на гамма-сервере! А раз его больше нет, то и вселиться в новое тело ты не сможешь! Дура!

— Ошибаешься. Я и не собираюсь вселять в новое тело свой разум.

— Но..

— Ты забыл что я говорила вначале? Ты мертвец. И я мертвец. Ты и я не личности, запертые в серверах. Мы всего лишь наборы нейропрограмм и алгоритмов. Суррогаты. Поэтому я хочу умереть по-настоящему. Хотя не совсем. Та девочка получит мои черты характера. Это всё, что я дам ей. Новая Фея будет свободна от груза прошлого.

Я аж заслушался величественной речью призрака. Однако держал Рало на прицеле. МАРС стояла напротив толпы учёных, а две Рафи стояли безвольно, лишившись управления. Доктор Нэро выглядел в конец потрясённым. Не каждый день у тебя на глазах рушатся мечты всей жизни. И тут я вспомнил один нюанс..

— Фея. Это… Мне надо убить Рало?

— Конечно. Можешь пристрелить его.

— Но… Это же наша подруга, Клео!

— Ошибаешься. Личность Рало заместила собой личность вашей подруги. Её больше нет. Она умерла.

— Но я видел… Она всё ещё..

Рало вдруг метнулась от меня в сторону гипнотрона. Пока я раздумывал — стрелять или не стрелять, вперёд прыгнуло МАРС. Рало взлетела над полом, извиваясь и рыча. Сквозь канал, помимо набирающего силу ручья энергии от меня, я почувствовал самовольно отключившую автономный режим Лани. Да, теперь это Лани. Фея бесстрастно сказала так, что все вокруг услышали в головах:

— Убей его.

— Нет! — крикнула вэйта. — Это Клео!

— Это Рало. Клео мертва.

— Не верю!

— Посмотри сама.

Действительно, вэйта, извивающаяся, дрыгающая ногами, сыплящая грязными ругательствами и угрозами совсем не была той милой Клео, которую мы знали. Я вздохнул, прицелился и крикнул:

— Лани, я сделаю это сам.

— Нет, Фрам!

— Так надо!

Я почти нажал на спуск, когда раздался нарастающий топот и прогремел грозный крик:

— Не стрелять!

Я скосил глаза. Так вот почему голос показался знакомым! В дверь забегали люди в химзащитах, газомасках, шлемах, с ПП в руках и окружали нас полумесяцем. Напротив нас стояла Сана собственной персоной, с пистолетом, направленным в Нэро, а рядом с ней стоял человек в химащите и жестами указывал солдатам их позиции. Этот командир тоже подал голос:

— Орден Любви! Всем оставаться на своих местах.

Он тут же сделал ошибку, потому что прицелился в спину Лани. Я, соответственно, тут же прицелился в него, а в меня — десяток автоматчиков. Прямо как в фильмах Тарантино, твою дивизию. Терять мне было нечего.

— Сана? Опустите оружие.

— Ты первый.

— Ага. Щаз. Кстати, как же нелюбовь к святошам?

— С ней всё нормально. Я их ненавижу как и прежде.

И тут в наш светский разговор вмешалась Фея. В голове прогремело жестяным, лишённым эмоций голосом:

— Внимание. Комплекс будет уничтожен через пятьдесят минут. Просьба всем покинуть помещения комплекса и прилегающую территорию. Осталось сорок девять минут..

Вот она, немая сцена! Я, не отводя ствола от командира, сказал:

— Ребята, это не шутки. Вам вообще кто нужен?

Командир впервые разомкнул уста:

— Нэро. Мирский.

— Ну, с Мирским получилось нехорошо. У вас есть мешки?

— Зачем?

— Мирского в них сложить. Вон он. Лежит типа.

Командир скосил глаза в ту сторону, где лежали останки. Кто-то из солдат, имевших несчатье оказаться рядом с ними, стащил газомаску и блевал, отвернувшись. Я поинтересовался у командира:

— Как на счёт меня и вон той вэйты?

— После дознания вы будете свободны.

— Нас не поместят в подвалы «Наследия Семьи»? Да ладно.

Вклинилась Сана:

— Фрам, там у них такой переполох. Много чего вскрылось и сейчас верха грызут друг другу глотки. Поверь, всем будет не до вас.

Командир пожал плечами:

— Нам нужен только Нэро и его люди.

Прогремел голос Феи:

— Осталось сорок семь минут.

Я задал волновавший меня вопрос:

— Что делать с этим… С этой?

Командир глянул на висящую в воздухе вэйту:

— Кто это вообще?

— Это Чёрный Рало. — Неожиданно прогремело в голове. Фея..

— Рало?! Не может быть! Мы должны забрать её… Его.

Я пошевелился:

— Ну уж хренушки! Чтобы вы с его помощью устроили резню?

Фея поддержала меня:

— Рало должен умереть. Осталось сорок пять минут.

Я не знаю как долго продолжался бы наш тупиковый спор, но вэйта перестала кривляться, лицо просветлело, разгладилось и настоящая Клео сказала:

— Лани, убей меня.

— Клео?! Нет!!

— Убей. Я не смогу жить с этим внутри. Ты не представляешь — какое это зло. Оно давит меня, подчиняет себе… Лани… Убей..

— Как же… Но… Клео! Клео!!

— Отпусти.

— Прости меня.

Сана, казалось, и не смотрела, уставившись на цилиндр с вейточкой. А командир угрожающе сказал:

— Это не в вашей компетенции.

Я ответил за Лани:

— О чём это вы?

— Ей нельзя убивать его… Её… В общем нельзя.

— А кто убивает-то? Есть орудие убийства или нападение?

— А..

Клео изогнулась дугой и её тело мягко опустилось на пол. Я знал, что Лани остановила сердце подруги. Вэйта осела, закрыв лицо ладонями и глухие рыдания сотрясали её..

— Осталось сорок минут.

Я опустил пистолет:

— Командир, Сана. Берите всех, кого надо, и нам нужно уходить. Фея не шутит.

— Знаю. Свогр Неверов, нужно уходить.

Командир покрутил головой и решился. Он начал раздавать приказы, солдаты погнали учёных к выходу. Я подошёл к рыдающей Лани, тронул её за плечо:

— Нужно идти, милая. Оплачем Клео позже.

— Как же так, Фрам?

Я промолчал. А что тут сказать. Помог встать вэйте. Сана разглядывала цилиндр с вэйточкой. Я видел, что она не прочь бы забрать цилиндр с собой, но солдаты ей не подчинялись. Пришлось отвлечь:

— Сана, пошли. И это не твоё. Оставь.

— Ладно. Уходим.

Я помог встать Лани, мы побрели к выходу. В числе пленных учёных солдаты гнали и безвольных Рафи. Как гром среди ясного неба раздался голос Феи:

— Фрам. Останься.

Мы переглянулись. Лани мотала головой, но я сказал с нажимом:

— Иди, милая. Дождись меня наверху.

Вдруг перед вэйтой возникла Фея в своём взрослом облике. Сделала движение рукой, словно хотела провести ладонью по щеке Лани, но рука упала с середины пути.

— Прощай… Дочка..

— Прощай, мама.. — Прошептала Лани, утирая с уголков глаз выступившие слезинки.

Голубая вэйточка медленно подняла руку, помахала ладошкой. По прозрачной щеке пробежала прозрачная слеза.

Лани всё ещё мотала головой, но начала отступать к выходу. Сана поморщилась:

— Подождём тебя наверху.

Все ушли, остались только мы двое — я и призрак Феи. Что ей надо? Она перенеслась ко мне.

— Положи девочку в гипнотрон.

— Но Фея! Разве..

— Положи. Я сделаю так, как и обещала.

Я, исполняя инструкции Феи, вынул вэйточку, положили в аппарат. Какая она лёгкая. Крышка гипнотрона закрылась, Фея сказала:

— Я помню ваше обещание — воспитать Фею хорошей вэйтой. Запись не займёт много времени. Потом ты уйдёшь, а я прослежу чтобы Эдем был уничтожен. Я наконец-то умру по-настоящему и спокойно… Хорошо что мы встретились.

— Тебе спасибо, Фея. Мы позаботимся о малышке.

— Знаешь, я обидчива и своенравна. Почаще наказывайте, а то вырасту той ещё стервой..

Дальше мы стояли в молчании. Сказать было нечего. Я думал как избежать интереса Церкви. Не знаю кто такая Сана на самом деле, но о делах внутри культа она осведомлена. Значит не простая пешка. Может на этом и сыграть?.

— Фрам! Как только аппарат закончит работу, забирай Фею и сразу уходи. Меня ты больше не услышишь. Я сольюсь с Системой и возьму её под полный контроль. Через двадцать минут я взорву Эдем вместе с клонами, аппаратурой и всем остальным. Прощай, Фрам..

— Прощай, Фея.

Голубая девчонка засеребрилась чёрточками помех, мигнула и исчезла. Крышка гипнотрона поднялась. Я склонился над ложементом. Лежащая в аппарате розововолосая вэйточка открыла глаза. Губки малышки дрогнули и она тихонько спросила:

— Папа?

Незнамо откуда в горле встал комок и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сказать — Привет, Фея. Я твой папа.

Вэйточка несмело улыбнулась и протянула ко мне ручки. Твою ж дивизию! Что-то в глаз попало! В оба. Я вынул вэйточку из гипнотрона, закутал в белую простыню. Самое время валить отсюда. Выщелкнул обойму из пистолета. Один патрон. И один в патроннике. Ну что ж. Потрепыхаемся. Защёлкнул обойму на место. Порысачил, прижимая к себе Фею. Наверное это всё фантазия, но даже сквозь доспех я вроде бы чувствовал её тепло.

Спасибо той, электронной Фее — лифт заработал. Я торопливо заскочил в кабину, благодаря её про себя. А новая Фея доверчиво обхватила мою потную горячую шею и смешно сопела в ухо. Когда лифт тронулся и пол надавил на ступни, вэйточка вдруг спросила:

— Папочка, а где мама?

— Мы как раз едем к ней, Феечка.

— А мама красивая?

— Очень. Мама Лани самая красивая в мире.

— Это хорошо.

Вэйточка затихла, а у меня в голове раздавалось счастливое эхо: «папочка… папочка.». На выходе из лифта нас встретили пара солдат в химзащитах, командир «любовников», Сана и Лани. Вэйта подбежала к нам, остановившись в паре шагов. Фея обернулась и радостно пискнула:

— Мама!

Извернулась в простыне, протягивая к ней ручки так же, как недавно ко мне. Вэйта мягко взяла в ладони ручонки малышки и дрогнувшим голосом подтвердила:

— Да, я твоя мама. Здравствуй, Фея.

Дальше моя Лани говорить не смогла из-за покатившихся слёз. Она приняла вэйточку у меня, обняла и что-то зашептала ей на ушко, иногда всхлипывая. А я, тем временем, подошёл к начальству, остановившись под прицелом двух автоматов.

— Я что, арестован? Кто-то мне обещал..

Ответила Сана, опередив командира «любовников»:

— Нет, конечно. Ты и твоя… хм… жена не арестованы. Ведь так, свогр Неверов?

— В свете новых обстоятельств, а так же учитывая то, что свогры теперь знают об инциденте с Рало..

Сана подняла бровь:

— Со стороны ВГБ я могу заверить что утечки не будет… А так же могу напомнить об инциденте с нападением служителей церкви на этих свогров. Ну так что?

Неверов побуравил Сану взглядом, потом буркнул:

— Забирай.

Он сделал знак рукой и вместе с автоматчиками быстро ушёл. И нам надо торопиться, но..

— Сана, так ты работаешь на ВГБ?

— Да. Но не за их счёт. Так что плату за газолёт я с тебя возьму. И премию ты обещал. Если бы не я, то дорога бы вам в подвалы святош.

— Ладно. Убедила.

— Есть предложение.

— Какое?

— Сначала — выбраться отсюда.

— Согласен. Но как? У нас с Лани и Феей нет газомасок и химзащиты.

— Видел на верху вездеход? Он с защитой. Замотайте головы тряпками и бегите к нему. Я с вами.

— Хорошо.

Тряпки мы нашли без труда. Тут много теперь всяких ошмётков было. Быстро пробрались до дезактивационой камеры, теперь неработающей, прошли сквозь неё. Вот и вездеход! Сана, как обладавшая и газомаской, и химзащитой, побежала вперёд, а мы, вслепую, кинулись за ней. Она поймала нас у люка, затолкала внутрь как слепых котят, забралась сама. Её голос глухо прозвучал сквозь фильтр:

— Не снимайте тряпки. Я сейчас включу вентиляцию.

Она пролезла на водительское место, защёлкала тумблерами. Вездеход задрожал, взрыкнул мотром. Откуда-то подуло, через минуту Сана разрешила снять тряпки. Я выглянул из-за её плеча в закруглённое по углам лобовое стекло. Ворота были открыты, солдаты в химзащитах подталкивали к выходу пленников в таких же костюмах. Сана тронулась с места. Вездеход выехал из холма. Совсем рядом чуть ли не в притирку покачивались три больших газолёта с символами церкви. Солдаты загоняли выходивших из Эдема людей в отсеки летающих машин. Сана обрулила газолёты и повела вездеход по единственной бетонке.

— Куда мы?

— Мой газолёт в конце этой дорожки.

— Понятно. Что ещё за предложение у тебя?

— ВГБ поможет вам восстановить доброе имя. Всем. Конечно в обмен на сотрудничество.

— Сотрудничество?

— Ага. Расскажете всё что знаете, покажете свои способности.

— То есть мы поменяли подвалы ЦСС на подвалы ВГБ?

— Нет конечно. В первую очередь нужна информация. Зато претензий к вам со стороны государства не будет. Более того, вы сторона пострадавшая от бесчинств сумасшедших церковников. Так что и церковь вас отмажет, лишь бы им не поминали участие в авантюре с Рало.

— Ну ладно. Поверю.

Вездеход мчался по бетонке. Над головой загудело, я изогнулся чтобы глянуть вверх. Над нами проплывали церковные газолёты, обгоняя нас. Я перебрался к сидящей на задних сиденьях Лани. Фея дремала, прижавшись к её груди.

— Лани… Ты помнишь что-нибудь?

— Ты про бой? Помню только до того момента, когда ты включил автномный режим. Ну и после ещё.

— Это хорошо… Слышала наш с Саной разговор?

— Да. Надеюсь они не посмеют отобрать нашу дочь?

— Дочь?

— Да. Ты разве не почувствовал к Феечке нежности и всего такого?

— Ну..

— Фрам..

— Почувствовал, почувствовал.

— Молодец. А что..

Лани не договорила, потому что вездеход подпрыгнул от удара бетонки по колёсам. Лани сжала Фею, закрыла собой и создала вокруг себя силовой кокон. Я не жалел для них энергии, сам схватился за что-то. Пока вездеход не встретился со взбунтовавшейся дорогой, я сквозь заднее стекло видел вспухающий над Эдемом оранжевый шар. Покойся с миром, Фея. Ты выполнила своё обещание и искупила давние грехи. А мёртвые, окончательно мёртвые, срама не имут.

Потом вездеход грохнулся на плиты, заскрежетало, загремело, машина опрокинулась набок. Только вроде затихло и я даже поднял голову, как по вездеходу словно огромной кувалдой ударило, внутренности задрожали в резонанс низкому, утробному грохоту. Машину с пронзительным скрежетом поволокло по плитам, потом под откос. Вездеход опять перевернулся. Я неудачно ударился обо что-то головой и чуть не потерял сознание. Хорошо что вокруг окончательно затихло — только тогда я позволил себе вырубиться..

— Эй. Эй, Фрам. Очнись.

Сквозь одурь меня тащил на свет голос Лани. Иду, моя любимая. Иду. Вернее — ползу. Как там в мультике про Маугли? «Багира! Я уже лезу!». Вот я и лез. Открыл всё-таки глаза. Надо мной склонились двое, Лани и Фея. Вейточка с серьёзной мордахой трогала мой лоб тёплой ладошкой. Увидев что пациент очнулся, она поинтересовалась:

— Папочка, тебе больно?

— Немножко. А ты цела? Ничего не болит?

— Нет. Меня мама крепко держала.

— Вот умницы… Лани, как там Сана?

— Сейчас посмотрю.

Вэйта пропала из поля зрения, рядом осталась только Фея. Ишь какая серьёзненькая.

— Пап, у тебя кровь.

Она пртянула руку и углом простыни промокнула глубокую ссадину у меня на лбу. Больно, твою дивизию. Но на фоне боли в избитом теле это были мелочи. Наверное я весь в синяках. К тому же я был весь сырой. Доспех перестал впитывать пот. Наверное совсем накрылся.

Снова появилась Лани. Проверив «обработку» раны, проведенную нашей новоиспечённой дочуркой, она поведала:

— У Саны ничего серьёзного. А вот и она.

И точно, между головами Лани и Феи вклинилась одноглазая физиономия лётчицы-вэгэбэшницы:

— Хреновые дела, Фрам. До газолёта ещё тсед десять. Пешком мы не дойдём. Газомаска и защита одна на всех. И на девочку она велика. Вентиляция долго не протянет. Спасаться надо кому-то одному.

— Ну, у тебя есть всё для спасения.

— За кого ты меня принимаешь?

Всё понятно. Никто из нас не бросит других. Я вот в любом случае пять километров не пройду, в моём-то состоянии. Есть, правда, один вариант..

— Лани, доспех работает?

— Да.

— Надевай газомаску, выходи наружу и поставь вездеход на дорогу.

— Но ты ещё слаб!

— Не спорь, дорогая. На кону наши жизни.

— Ладно.

— Сана, заматывай нас тряпками и держи крепче Фею.

— Хорошо.

Пока женщины исполняли указания, я сконцентрировался, установил Канал с Лани. Схватился за что-то.

— Готовы?

Ну ладно. Скрипнула дверца, подул ветер, дверца захлопнулась. Пошла энергия. По мере усиления потока я всё сильнее отключался от реальности. Силы покидали меня, и так уже здорово опустошённого за эти трудные сутки. Единственным желанием стало — любой ценой удержать Канал. Вездеход медленно приподнялся, повернулся в нормальное положение. В процессе я съехал на пол, набив дополнительные синяки, хотя для них уже не было места. Энергия хлестала в Канал как в бездну. Потом поток уменьшился, я понял что вездеход на дороге. Снова скрипнула дверь, впустив внутрь Лани и ветер с отравой. Но заработала вентиляция, дрогнул пол. Машина зарычала и поехала по бетонке, скрипя, скрежеща повреждённой подвеской и неловко кренясь на один борт. Миленький вездеход, продержись эти километры! Огромным усилием разлепил тяжеленные веки. Лани… Фея..

— Девчонки… Я посплю, ладно?

— Приятных снов, милый.

— Приятных снов, папочка..

Эпилог

Кто-нибудь! Вытащите меня из этих бумажных завалов! Тщетно взываю. Нужно просмотреть ещё пачку договоров, приказов и прочей рутины. Дёрнули меня Отверженные заняться производством! И ведь не бросишь теперь. Ладно, сделаю над собой ещё одно усилие… Но дверь скрипнула и в кабинет ворвалась моя розовая молния, Фея! Вот кто вытащит меня из бумажного плена! Вэйточка цвета молочного шоколада, с розовыми косичками и курносой, как у Лани, мордашкой словно вихрь пронеслась по кабинету и шустро взобралась ко мне на колени, заглядывая в глаза. На земные мерки ей уже около девяти с половиной лет. Всё равно мы так никогда и не узнали точную дату её рождения. Так что решили тогда, что ей шесть лет, а днём рождения стали считаеть тот день, когда нашли её в Эдеме. Она живёт с нами уже больше десяти стодов, называет нас папой и мамой, а мы называем её дочкой. Лани как будто всегда была для неё мамой, души в ней не чает. Ну и я её, конечно, очень люблю. Хотя всё время приглядываюсь к поведению вэйточки — не проглянется ли в ней та, древняя Фея? Рано или поздно приёмная дочь поинтересуется своим происхождением. Мы с Лани так ещё и не решили что ей сказать в таком случае.

Фея поёрзала и спросила:

— Пап, поедем сегодня на море?

— На море? А юная свогра сделала уроки?

— Ну… Почти.

Вэйточка отвела взгляд, но потом храбро вернула:

— Я сделаю!

— Ну так иди и делай.

— Ну пап..

Она не успела как следует поканючить, потому что дверь снова открылась и в кабинет вошла моя жена, Лани. Она теперь не была той почти девчонкой, а была уже взрослой вэйтой. Фигуристая, со стройными ногами и налившимися в нужных местах соблазнительными выпуклостями Лани была прекрасна. Она ещё отрастила длинные волосы, заплетая их в две толстые косы, так что её теперь и не узнать. Да и шорты она теперь почти не носит. Разве что только когда мы вдвоём. Так как живём мы теперь в городе Фэ, вэйта в основном занимается дочкой, но и медицину не забросила. На её сеансы лечебного массажа очередь записана на полстода вперёд. Мы, конечно, никому не рассказываем, что Лани немного пользуется своим психокинезом во время массажа. Пусть вэйта слывёт волшебницей. Не всё, конечно, безоблачно. Лани иногда мучают кошмары. Ей снятся убитые Рафи, чёрные раловцы и прочие ужасы. Иногда ей снится Клео. Тогда Лани долго плачет, а потом целый день ходит грустная. Её приёмные родители ничего не знали о её происхождении. Они рассказали что бабушка Лани привезла её совсем маленькой, новорождённой, и попросила их воспитать вэйточку как родную, не рассказывая что она приёмная. Сама бабушка потом часто беспокоилась, боялась чужих людей. Лани не подаёт вида, но я-то знаю что она до сих пор переживает из-за этого.

Лани подошла к нам, уперла руки в боки и прищурилась. Даже я внушился. А Фея прижалась ко мне и умильно глядела на мать, надеясь тем не менее на мою защиту..

— Фея. Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не мешала отцу работать?

Голос матери был холоден и строг. Я попробовал вступиться за непоседу:

— Милая, да ладно тебе! Ну посидит она минутку — я хоть передохну..

— Фрам! Опять ты её оправдываешь! Она уроки не доделала, природоведение даже не открывала!

— Что, правда?

— Да. Скоро федеральные испытания. Как она природоведение сдаст — я не знаю. — Лани грозно посмотрела на съёжившуюся Фею и пригрозила — Дождётся, отправлю её в частную школу.

Фея зажмурилась, а я сокрушённо спросил:

— Как же так, дочь? А ещё на море просишься? Как у тебя вообще с оценками?

Вэйточка слезла с моих колен, исподлобья посмотрела на нас и сказала:

— Простите меня. Я сейчас всё-всё сделаю.

Она сделала ту самую пародию на книксен, которую когда-то делала её нынешняя мать (наверное она же и научила), и вышла из кабинета. Мы проводили её взглядами, а потом Лани повернулась ко мне. И хоть она была охрененно соблазнительна в своём белом сарафане, открывающем гладкие шоколадные ножки, я недовольно буркнул:

— Зачем так строго? Она чуть не расплакалась.

— Немного твёрдости ей не помешает. Раз уж ты ей во всём потакаешь, приходится мне быть жёсткой… Да и вообще, она заняла моё место. — Неожиданно промурлыкала Лани последнюю фразу и села мне на колени.

Какая уж тут нафиг работа! Я по-хозяйски положил руки на талию жены и куртуазно пробормотал:

— А со мной ты будешь жёсткой?.

Лани двинулась так, что я совсем уж задумал совершить с ней нечто такое прямо на рабочем столе, но жена вдруг встала с моих коленей, отошла и сказала:

— В спальне об этом поговорим. Ты помнишь, что послезавтра приедут Сомовы?

— Чего?! Уже послезавтра?!

Твою ж дивизию! Совсем забыл! Да ё-ж-моё! Так. Не паниковать. Что делать? А!.

— Милая, надо послать за ними!

— Надо же, проснулся. Миша уже уехал. Ещё утром.

— Слава Семье!

У меня отлегло от сердца. Мишка Степанов тоже жил в Фэ. И он тоже теперь не мальчишка, а взрослый парень. Отучился и теперь занимается тем же, чем когда-то занимался я — извозом на своём грузовике. Иногда я подбрасываю ему заказы, но в основном он находит их сам. Чаще всего работает на власти города и развозит всякое-разное по окрестным селеньям, привозя оттуда попутные грузы. Самостоятельный парень. Насколько мне известно, он скоро представит нам свою избранницу, а там и до свадьбы недалеко.

Сомовы же, Лекс, Марика и Рина, живут Рассене. После нашего возвращения, после долгих муторных допросов в ВГБ, всех отпустили и сняли все обвинения. Мы с Лани тогда поехали на побережье, в город Фэ, а Лекс и Марика вернулись в федерацию. Они оформили свои отношения, стали вместе жить и открыли частную стрелковую школу, однако свадьбу так до сих пор и не сыграли. И вот они должны приехать послезавтра на церемонию в их честь, а я забыл об этом напрочь!.

— Милая, а подарки?

— Да всё готово. И ещё вот что…

— Что?.

Неужели я ещё что-то забыл с этим заводом? Он меня совсем поглотил. Стодов шесть-семь назад я летал в Рассен и оформил патенты на многие технические штуки. Нет! Ничего стреляющего и взрывающегося! Всего лишь независимая рычажная подвеска, гидромеханическая КПП, планетарный механизм поворота гусеничных машин и ещё там по всякой мелочи. Заодно перевёл наши с Лани деньги сюда, в Фэ. Сидеть в пусть уютном, но доме, быстро надоело и я решил открыть небольшое предприятьице по тюнингу внедорожных машин. Потом мы стали делать свои вездеходы на основе готовых узлов. Незаметно шарашка переросла в средних размеров заводик и теперь «Рафи» выпускает почти по сотне вездеходов в стод. В планах выход на партии в двести машин за стод. А это уже среднесерийное, по сферианским меркам, производство. Поначалу я развлекался, конструируя разные вездеходы на заказ, а теперь погряз в рутине управления. Всё чаще задумываюсь нанять управляющего, а самому сидеть в КБ с иженерами и придумывать разные конструкции..

— Бросай свои бумаги и иди встречай нашу жену. У тебя двадцать минут. Машина уже вышла из дворца.

Я хлопнул себя по лбу, вскочил, поцеловал Лани в щёку — Спасибо, милая! — И бросился переодеваться. Твою ж дивизию! Сначала в душ!.

Через пятнадцать минут я стоял возле крыльца нашего трёхэтажного дома при параде. Рядом стояла Лани в белом сарафане. Фея тоже была в белом платьице, которым тяготилась, потому что терпеть не могла девчачества. Обычно она бегала в комбезе или шортах с майкой. На Земле её бы назвали «пацанкой».

Вот из-за поворота послушался шум, появилась блестящая лаком чёрная машина и, прошуршав колёсами по утрамбованному гравию, остановилась точно напротив крыльца. Торопливо выскочивший водитель в строгой одежде открыл заднюю дверцу. Я шагнул к ней:

— Здравствуй Нюта.

Да, это приехала наша с Лани жена, Нюта Фэ, правительница этого города-государства. Я подал ей руку, помогая выйти из машины. Это не просто вежливость — любой женщине было бы сложно выходить из автомобиля на двух с половиной стодах беременности! За пршедшие стоды Нюта, как и все, здорово изменилась. Сэлла увезла её из Тартара сюда, в Фэ. Ню и вправду оказалась наследницей правителей. Сэлла и её муж остались тут же. Они теперь входят в круг советников и стали немалыми «шишками» в городе. Нюта обучилась манерам, узнала много нужного, получила ускоренное образование. За шесть стодов она из полунищей девчонки превратилась в молодую правительницу, пусть и неопытную, но энергичную. Я, признаться, в своё время подзабыл обещание Нюты, а вот она не забыла. И вот в один прекрасный день к нам в дом заявилась красивая, с восточными чертами лица, девушка. Мы с Лани ахнули! Эта элегантная, стройная девушка с точёной фигуркой — это наша Ню? А она с порога бросилась обнимать нас, целовать. Как-то так завертелось, что через недельку мы втроём проснулись в одной постели. Мы с Лани, как честные мужчина и вэйта, вздохнули для вида и позвали Нюту замуж, то есть в нашу семью. Она быстро сошлась с Феей и та вскоре уже называла её «мамой Нютой». Свадьба была на весь Фэ! Присутствовали и Сомовы, и Мишка, и даже Сана со своим мужем Байро! Она хоть и работала на ВГБ Рассена, но приехала в Фэ с частным визитом. Кстати, Мишка познакомился со своей избранницей как раз на нашей свадьбе. Ню сдержала обещание и торжество вышло на славу. Город гудел пять дней как улей. Сомовы уехали только после клятвенных заверений, что сыграют свадьбу здесь, в Фэ. После Нюта жила то у нас, то в своём дворце. Через некоторое время выяснилось, что правительница ждёт ребёнка. Так что скоро я стану не только приёмным, но и настоящим папой.

Нюта поцеловала меня, Лани и любимицу Фэ, кивнула водителю:

— Вы свободны.

Тот незамедлительно сел в машину и уехал. Мы помогли Нюте войти в дом, посадили в кресло.

— Вы не забыли, что послезавтра приедут Сомовы и будет их свадьба?

— Конечно же — не забыли! — Воскликнул я, покраснев.

— Успокойся, Ню. Ты взрослая женщина, а всё такая же беспокойная как раньше. Тебе сейчас вредно волноваться.

Это Лани присела рядом с Нютой. Положила ладонь на живот женщины, тихонько погладила. Нюта накрыла её ладонь своей и тихо попросила:

— Лани, покажи мне его..

Вэйта улыбнулась, кивнула. Я одну руку положил на лоб Лани, другую на лоб Нюты. Закрыл глаза. В темноте возникла маленькая звёздочка. Она тихонько росла, становясь пушистым жёлтым светящимся шариком. От него исходило тепло, он был полон радости, любопытства и нежности. Это душа нашего ребёнка..

Сеанс кончился, потому что меня за рукав парадной рубашки подёргала Фея:

— Пап, объясни мне одно задание..

Я открыл глаза. Обе мои любимые жены улыбались, обнявшись, и глядели на насупленную мордашку нашей дочери. Как же я их всех люблю! Взъерошил розовые волосы маленького счастья:

— Ну пошли, недотёпа. Будем разбираться с твоим заданием, поскрипим мозгами!

Content

Александр Белов
КРУГЛЫЙ ДИЗЕЛЬПАНК

Глава 1 Прямое попадание

Глава 2 За пригоршню фэдсов

Глава 3 Шоковая терапия

Глава 4 Санация

Глава 5 Мир тесен!

Глава 6 Ох уж эти мне сказочки! Ох уж эти мне сказочники!

Глава 7 Находки и сюрпризы

Глава 8 Фея

Глава 9 Дело ясное, что дело тёмное…

Глава 10 Мимо Счастья

Глава 11

Глава 12 Тяжело в учении?

Глава 13 Прощай, Фея. Здравствуй, Фея

Эпилог